Снег скрипит у меня под ногами, снежинки залепляют глаза, мороз покусывает за мочки. Я бегу по склону, от дома к нашему снежному замку. Он все ближе, я уже вижу раскрасневшиеся лица приятелей. Сегодня наш дом нападет, а соседний защищается. Уворачиваюсь от ловко пущенного снежка, но теряю равновесие и падаю в ближайший сугроб...
Холодно. Гораздо холоднее, чем в моем сне о далеком детстве. И никто не позовет домой, под теплое одеяло. С трудом разлепив смерзшиеся веки, кое-как размяв затекшие суставы, я начал борьбу с замком в палатке. Замок капитулировал после 10 минут сопротивления. Следующим препятствием была снежная стена, выросшая над палаткой пока я спал. Она сдалась за 20 минут. Наверху было солнце над головой, снежная пустыня под ногами и пронизывающий ветер, успевший стать вернейшим спутником. Я свернул палатку, проверил заряд автономного источника энергии, растопил пригоршню снега в стакане-чайнике и полез за компасом. Пока я спал компас пролежал во внешнем кармане, пришлось греть его дыханием. Наконец стрелка вяло зашевелилась, как гадюка по весне после спячки, и начала показывать направление. Взвалив рюкзак со своими немногочисленными пожитками на спину, я продолжил путь.
Антарктида. Я оказался тут четыре дня назад, когда старенький межпланетный челнок развалился в стратосфере. Мне повезло еще, что моя спасательная капсула не сгорела во взрыве, не упала в море, а всего лишь зарылась в снег метров на шесть. Когда система капсулы разбудила меня и поздравила с успешной посадкой в аварийных условиях, я еще ничего не соображал: пробуждение после анабиоза - довольно долгий процесс. У меня ушло полтора часа на то, чтобы осознать, что я отнюдь не на кроваво-красном Марсе, а на матушке Земле, да еще и не в самом приветливом месте. Еще около часа ушло у меня на обдумывание положения и принятие решения. Первым разочарованием было отсутствие передатчика на ней. То есть он как бы должен был быть, но сигнал упорно не желал отправляться. Вскрыв обшивку, я обнаружил, что провода, идущие к передающей антенне попросту отсутствуют, как и антенна, стоит предполагать. Так же я сделал интересное открытие: табличка на корпусе гласила, что капсула немногим моложе меня, как и бывший челнок, впрочем.
Тут стоит упомянуть, каким образом я оказался на такой старой посудине, к тому же летевший нелегальным рейсом и, по данным систем наблюдения и записям в базах данных, являвшейся взлетающим орбитальным зондом. Итак, рейс был на Марс. Что погнало меня на эту неприветливую планету? Наверно надежда на лучшую жизнь. Условия на Марсе не ахти: отсутствие кислородной атмосферы - приходится жить под куполами, а добыча руды, то чем живет Марс - довольно опасное занятие: радиация, ненадежные шахты, отравленный воздух. Но еще первые поселенцы организовали там довольно странную политическую систему, которой никто так и не придумал названия. И получилось, что Марс нынче у все на слуху, и никто не говорит о нем иначе, как о "Рае не на Земле". Тамошние управляющие поступили мудро: чтобы огородить себя от всякого сброда, они установили жесткую систему проверки на въезд и заломили нечеловеческую цену за билет. И если по первому пункту я вполне проходил, то второй разбивал мои мечты, как булыжник витрину магазина на первом этаже моего дома, регулярно бросаемый одним из многочисленных маргиналов, ошивающихся в моем не самом благополучном районе. На легальный билет я бы копил полжизни, так что я начал искать обходные пути. И, в конце концов, нашел: таким путем оказался тот самый челнок, доставляющий на Марс медикаменты, оборудование, оружие и нелегалов, вроде меня. Как я узнал о нем, и чего мне стоило получить место в его пассажирском отсеке - отдельная история. Но я сжег все мосты: продал квартиру, занял в долг столько, что для его возращения мне пришлось бы продать все внутренние органы, продал даже почти всю одежду и личный коммуникатор. Я вцепился в этот призрачный шанс зубами, руками и обхватил коленками. Сыграл ва-банк. Слово "разочарование" никак не описывает моих чувств после пробуждения в этой проклятой капсуле.
Итак, следующим пунктом я осознал, что передатчик выкрутили специально, чтобы в случае чего груз, выпавший с корабля, не подал сигнал SOS, и то, что искать меня не будет никто: даже если какой-нибудь спутник засек взрыв, то он остался для него взрывом автоматического зонда, а моя капсула увесистым обломком. Чертыхнувшись, я вывел на экран бортового компьютера карту. Оказалось, что в двухстах с гаком километрах от места моего падения, расположена станция то ли геологов, то ли археологов, неизвестно что ищущих под вечной мерзлотой. В этот момент экран осветился жизнерадостным сообщением, что аккумулятор капсулы сядет через 15 минут - видимо он с ней были ровесниками. Прокляв все, я полез в ящик над головой. Там меня ждала первая и, похоже, единственная хорошая новость: "Комплект самого необходимого", как пафосно он назывался, был новехоньким. Единственной недостающей вещью в нем был мини передатчик, шлющий сигнал SOS на всех радиочастотах. Еще раз помянув предусмотрительных владельцев челнока, их маму, её склонности и привычки, я оделся в одежду из того самого "комплекта" и полез наверх.
Как я уже говорил, это все случилось четыре дня назад. Хотя точно не скажешь. Сейчас тут полярный день. Сужу по сну: сплю - значит ночь. В конце первого дня я выкинул почти все вещи: идти по снегу слишком тяжело. Оставил только универсальный источник питания, одежду, так как она с подогревом, питающимся от него, стакан-чайник, работающий так же от источника, компас, брикеты сухого пайка (удивительно питательная штука), одноместную палатку и сигнальный пистолет с барабаном на 4 ракеты. Дольше всего я колебался с электронной картой, но она просто ужасно поедала заряд. Так что пришлось запомнить направление и ориентироваться по компасу.
А вчера я нашел еще одну капсулу. Сначала я заметил кусок железа, торчащий из снега, это оказался один из обломков. Порыскав по округе, я нашел в снегу воронку от капсулы и полез в нее. Но там меня поджидало еще одно разочарование: во время сброса капсулу пробило и, при падении, воздух сжег внутри все.
Однообразные дни. Или день? Снег, снег, снег. От его нестерпимого сияния болят глаза, а ноги буквально отваливаются от усталости. А еще ветер. Я всегда любил ветер. Как приятно, когда жарким летним днем он растреплет волосы, принесет прохладу. Можно до бесконечности наблюдать, как он играется с опавшими листьями осенью, как причудливо течет по дороге поземка зимней ночью. Но теперь я его ненавижу. Ветер-враг неутомимо ищет лазейки в моем ненадежном одеянии, ножом режет глаза, подкрадывается и толкает в самый неподходящий момент. И почему-то дует всегда навстречу.
Шаг, шаг, еще шаг. Я как заводной солдатик. Свериться с компасом: немного отклонился. Теперь верно. Зачем я иду к этой станции? Заряд сел уже наполовину, брикетов мало, усталость стала роднее сестры. Пусть я дойду. Что дальше? Что я им скажу? Останусь с ними? Попаду в руки закона? У меня нет ничего. На что я надеюсь? И главное: почему я еще на что-то надеюсь?! Надо было мне остаться в моей маленькой уютной капсуле, тихонько уснуть и не проснуться. Воистину, надежда - самое дурацкое из всего, что человек может испытывать.
На восьмой день показатель заряда аккумулятора замигал красным, хотя я еще позавчера поставил обогрев на минимум. Брикета осталось три. Одного хватает примерно часов на 16-18. Перед сном не решился разогреть воду в стакане. Слишком пугает перспектива остаться без обогрева. Жевал снег.
Выкинул стакан. Когда? Не помню. Во рту сухо. По горлу прошлись наждачкой. Осталось полтора брикета. Понемногу откусываю от половины и долго-долго жую, прежде чем проглотить. Следы из прямой цепочки превратились в зигзаг. Постоянно падаю. Обогрев еще работает, но слабо.
Сегодня не хватило сил поставить палатку. Завернулся в нее так и провалился в сон. Солнце разбудило тычком в глаз. Шатаясь встал. Сверился с компасом и пошел. Палатку с собой не взял. Остался один надкушенный брикет. Наверно так и останется, глотать я не могу. От обезвоживания даже слюны нет.
Сколько я уже прошел? И сколько я уже иду? Солнце все не садится, все светит. Почти ничего не видно: наверно сжег сетчатку. Хочу лечь и уснуть, забыться. Почему стало так холодно? Почему датчик на моей батарейке ничего не показывает? К черту её. Компас, скажи мне: я правильно иду? Компас, почему твоя стрелка замерла? Замерз? Давай отогрею, давай подыщу на тебя. А где пар изо рта? Его слишком мало: наверно мое дыхание слишком холодное. Ну, тогда пока, компас. Оп, а вот я и упал. Нет! Нельзя лежать, нельзя спать! Где мои ноги? Не чувствую. Тогда ручками. Левой, правой, левой, правой, ... левой, левой я сказал! Левая, почему ты не двигаешься? Ладно, тогда мы ужом. Вон, до гребня бархана не далеко. Ха-ха, ведь я же почти в Сахаре, только там плюс 50, а тут минус. А так барханы, песок-снег - неважно, это все мелочи. Вот ты, гребень, сейчас доползу, еще чуть-чуть. А за тобой эта клятая станция, она обязательно там будет, она не может там не быть, она точно там есть. Я надеюсь! Еще метр, еще пол... И, правда, станция. Вон, километрах в трех. Не может быть. Это настолько неожиданно, что я не верю, хотя сам себя и убеждал. Интересно, а от холода бывают галлюцинации? Наверно, да, только мерещатся не оазисы, а геологические станции. Я же не доползу. Не доползу три чертовых километра. Мысль, стой! У меня же есть пистолет. Так, где же он? Вот! Направить вверх, снять предохранитель, нажать курок. Нажать. Не нажимается - не слушаются пальцы. Давим, давим, давим, ... Дзинь? Кто сказал дзинь? Как сломался? Ты не можешь сломаться! Только не сейчас. Нет, нет, нет, нет. А черт! Ползем так. Ужом влево, ужом право, подтянуться рукой, влево, вправо, подтянуться. Это ничего, что не вижу, ничего, что не чувствую. Сейчас такие технологии, такие имплантаты, сделают новые руки-ноги, лучше старых! Вот только доползу. Хочу тепла. Я уже ощущаю его. Да, тепло там! Еще немного... не могу! Рука загребает, но я не двигаюсь, кривляюсь на месте. Приплыли. Ха-ха, ведь снег - это вода, значит я не полз, а плыл! Вот только не получится рассмеяться напоследок - губы не слушаются. А вот и ладно. Вот и хорошо. Вот закрою глаза и буду лежать. Лежать и видеть сны. О теплом лете и горячей ванной. А лучше о жарком лете и натопленной бане! Так и буду. Да-да. Вот уже потеплело. Уже хорошо. Кто это там снегом скрипит? Кто-то идет? Да все равно. Так, любопытно: ангелы или черти? Или геологи?! Ха-ха, дурак-человек, все еще надеюсь на что-то. Зато жив. Надеюсь - значит жив. Вот только, что ты принесешь мне на это раз, надежда?