Вы не верите, что в нашем прагматичном мире существуют чудеса? Я - верю. Их нельзя создать по заказу и вызвать, даже если это жизненно важно. Но стараться и пытаться следует. Потому что чудеса создают люди. Неравнодушные, готовые бороться до последнего, упрямые.
***
Он приехал к нам домой как всегда - внезапно. Он всегда возникал, как заправский джинн. Ночью, без звонка, с дороги, начало которой теряется в неизвестности, как и конечная цель пути.
"Ребята, я на часок. Надо вздремнуть. Спешу, мы затеяли такую штуку... Спасибо, Раечка, есть хочу страшно. Нет, пить не могу, я с вами мысленно. Мне до рассвета надо встретить Василия на развилке Щелковского. Долго объяснять, если успею, утром."
Утром он, само собой, не успевал ничего пояснить. И опять исчезал надолго.
Невероятное существо. Талантливый физик, путешественник, мотоциклист, авантюрист, достойный пера Ильфа и Петрова, - кстати, его любимых авторов. Умница, шиза, прекрасный друг, невыносимый человек. Все сразу. И обязательно - чересчур... Такой уж человек.
Он возил воду Балтики через СССР, чтобы торжественно вылить её в Тихий океан. И шалеющие от напора и дикой логики, подкрепленной нужными цитатами из классиков и одобрением высоких лиц, невесть как втянутых в очередную авантюру, выделяли средства и людей. Так дела этого внука лейтенанта Шмидта обретали статус официальных пробегов, освещаемых прессой и сопровождаемых поддержкой "местных органов партийной и комсомольской власти".
Он прорывался в перекрытую наглухо Москву олимпийского 1980 года на старой "Вольво" с иностранными номерами, через все заслоны ГАИ... Нас, мирных столичных дачников, не впустили. Так что в дверях квартиры осталась от этого несостыковашегося визита лишь записка: "Привет, БРОДы. Ждал. Ночевал в машине, больше нет времени." Редкий пример лаконичности. Он, само собой, писал стихи и каламбурил с редкой силой профессионального КВНщика от Бога...
Он ездил в поездах без билета, выбирался по чужому пропуску из закрытых ядерных городов, умудряясь вернуть корочки на место так, чтобы не "подставить" того, у кого они позаимствованы. Он проникал в выходной день в режимные учреждения...
Непредсказуемый, живой, всегда в движении, постоянно в процессе реализации одной безумной идеи и одновременно - разработке новой...
А однажды все изменилось.
Он приехал необычно спокойный и неторопливый. Остался надолго - на целых два дня! И даже говорил иначе, раздумчиво и без сумасшедшинки во взгляде.
В Чернобыль его вызвали в первые дни, забрали прямо с демонстрации, с майского шумного центрального проспекта Нововоронежа. Надолго. Добровольно. Он работал на нескольких атомных станциях в разные годы, хорошо знал и этот проект - чернобыльский. Как и все - лез, работал, боролся. Мы знали, он приезжал к нам раза два, когда выгоняли из Зоны медики. Контрольная пленка засвечена - получил избыточную дозу... Не в первый раз. Они - команда таких же "шизоидов" и задолго до Чернобыля лихачили, хватая дозу и устраивая себе длительный принудительный отпуск. Чтобы везти ту самую, уже упомянутую воду на берег Тихого океана, например. Молодость не знает страха зрелой рассудительности.
Чернобыль остался в прошлом, жизнь покатилась дальше - а он снова возник темным призраком в зеркале заднего вида. И проскрипел голосом сказочного водяного "Должок..."
Врачи сухо уточнили размер долга. Вернее обозначили срок прогнозируемой смерти, так у них это называется. И он приехал к нам - по сути прощаться. К исходу второго дня камень этой потери, еще не состоявшейся, но уже давящей, согнул нас всех.
Но ведь это история о чуде!
Сотворить его попробовал мой папа. Разозлился на нашу общую тихую обреченность. Весело так, с душой. Вручил гостю ключи от мотоцикла "Урал", стоявшего в редакционном дворе, достал из шкафа свой шлем и выписал путевку. Дикую по сути и содержанию. "Командируется редакцией в испытательный пробег со свободным маршрутом..." - и так далее. И живо послал на словах подальше - да хотя бы в Чехию. Там были слеты друзей Явы? Были. Вот и проверь, что от прошлого осталось спустя двадцать лет, мушкетер!
Гость глянул на листок, на ключи. Пожал плечами, разыскивая в своем новом грустном состоянии рассудительности разумные доводы: он болен, он старый слабый человек, денег на дорогу в обрез, он собирался еще...
Потом в сыром пепле взгляда затеплилась знакомая искорка сумасшествия. Одна еще не угасла окончательно. Разгорелась, выпаривая здравый смысл заодно с пессимизмом. Он взял ключи и уехал... сразу, не рассуждая более и не планируя наперед.
Как почти без денег миновать длинный путь? Как убедить таможню, что наше дикое "командировочное предписание" - есть основание для въезда в страну? Как найти там нужных людей, перетряхнуть старые связи, организовать встречи на заводе... Не знаю. Мне - не дано.
Он пересек границу Чехии и на первую ночевку остановился в крошечной придорожной гостинице. Той же самой, которую посещал давно, тридцать лет назад, еще молодым "мушкетером", полным надежд, окруженным друзьями, привечаемый прекрасными дамами... Именно на границе он "удачно" упал. Здесь, в этом номере, ему оказали первую помощь. Хорошенькая была чешка-медсестричка, старательная, заботливая.
Мебель с тех пор сменилась, сантехника, ковролин, стеклопакеты, шторы, даже сам запах... ничего прежнего. Только стены в мотеле остались прежними - тонкими.
"Марша, знаешь, - бубнил женский голос в соседнем номере, мешая задремать, - тридцать лет назад я тут одного мотоциклиста лечила. Веселый был парень. Такой, знаешь..."
Он встал, вышел в коридор, решительно постучался в соседнюю дверь. Женщины открыли. Удивились сперва. Но наш герой им сразу объяснил: "Это меня вы лечили. Помните..."
Так не бывает. С нами, нормальными - скорее всего, нет. Мы не готовы взять ключи и без денег, без нормальных документов, без записной книжки с телефонами старых чешских знакомых уехать, чтобы - вернуться.
Поэтому мы и не возвращаемся. Он посидел с женщинами в кафе. Он съездил на завод, нашел друзей, умудрился выхлопотать вторую командировку - уже в Москву... Все это детали. Мы их не знаем точно. Потому что вернулся из Чехии тот же шиза. Неуловимый, обожаемый, невыносимый - и совершенно здоровый...
Он вернулся в прошлое всей душой. Так основательно, что стал иным. Ощутил дыхание ускользнувшей, давно погасшей молодости. Снова поймал то бешеное настроение неиссякаемой удачи, бесконечной и беспроигрышной авантюры. Слабое тело не смогло устоять против этого дикого броска незримой "машины времени". Оно вспомнило, каким здоровым было тогда. Можете спорить и предлагать свои версии чуда. Потому что объяснить его, препарировать, разобрать на элементы, исследовать механизм - нельзя, так бывает с любым иным настоящим чудом.
***
А еще чудо нельзя повторить.
Я попробовала. Отвезла в Чехию - вдруг лечит именно место? - свою лучшую подругу. Врачи уже все свои прогнозы сделали. И ничего обнадеживающего в них не осталось.
Она мечтала путешествовать. Всегда - и никогда это тайное желание не сбывалось. Потому что семья, проблемы с работой, безденежье, неиссякаемая нехватка времени для себя самой... Потом уже были и деньги, и возможности - но привычка упрямо заботиться о мелочах не отпускала. Кроссовки мужу - словно их нет в наших магазинах. Теперь все сетевые - одинаковы. Чешские три полоски или московские - расшнуруй, вытяни язык и прочти неизбежное made in China...
Два дня мы дышали радостью путешествия. Два дня были - подарок судьбы. А потом нахлынуло. Звонки из дома, магазины, поиски дурацкого тренировочного костюма мужу в дополнение к дурацким же кроссовкам. Господин счастливый случай отмечает и посещает не самых вменяемых, это давно замечено. Он соскучился следовать за нами от прилавка к прилавку. И ушел. Тихо, никто и не расслышал шагов и стука двери.
Через два года я снова попала в Прагу. На четыре дня, сбежав с работы - потому что иногда надо заставлять себя отдыхать. Я поставила свечку - ей нравился этот город. Потом я ставила свечки во Франкфурте, в Бамберге, кидала монетки в Сингапуре...
Пусть будет так: вроде бы, и она посетила... Я ведь до сих пор помню.
***
Зачем я все это пишу?
Затем, чтобы напомнить, что мы способны делать чудеса. Просто не все умеют оторваться от прагматики и рассудочности. Ощутить счастье всей кожей. Наполнить им душу так, чтобы сойти с ума - всерьез, истово, без оглядки.
Это не рецепт. Счастливый случай - на то и случай, чтобы не иметь закономерности. Но все же - если решитесь делать чудо - не стойте на берегу разума, прикидывая, велика ли глубина у реки неведомого, где располагаются омуты и нет ли поблизости удобного брода. Прыгайте. Когда нечего терять - не надо считать потери заранее. Надо верить в удачу. Всем сердцем.