Нарежь мне ленинградский чёрствый хлеб, 
Он сер и твёрд как над  Невою небо.
Кто сыт сегодня Тот ,поверь мне, слеп,
И музы вновь в заложницах у Феба.

Но ты лила жемчужный белый свет
В дневник блокады слабою рукою,
Из новых дней мой опоздал ответ,
Вознесенный над суетной толпою.

Когда тепло родного очага
Зависит только от Дороги Жизни,
Которая безмерно далека,
То тонок лёд в подножье у Отчизны.

Без книг такая на душе тоска
И горсть золы - цена библиотеке,
Под красный флаг российского полка
Становятся сосели и коллеги.

Тому свидетели - поднятые мосты
И львы, закутанные в досщатые шубы,
А мимо них по санному пути
На саночках везут куда-то трупы.

Какая чистая холодная вода!
Такую можно встретить в русле Рейна.
Набрать успеть хотя бы с полведра
И не пролить ни капли вдохновенья!
           -

  ОЛЬГЕ БЕРГГОЛЬЦ -2 
   
  Сидишь и смотришь пристально в окошко. 
  И сына нет, и мужа нет теперь. 
  Подрезан стих. Он, как грибы в лукошко, 
  Ложится плотной стопкою потерь. 
   
  Из той войны под грохот канонады 
  Вам не вернуться. Память всякий раз 
  Вновь возвращает в омуты блокады, 
  К печальным строчкам стелющихся фраз. 
   
  Не бойся быть наедине с собою, 
  Такая ж участь каждого из нас, 
  Не поддавайся выстрелам и вою, 
  Над головою слышимых подчас. 
   
  А пули воздух разрезают лихо, 
  Шальные трассы грозно очертя. 
  Есть города, где не бывает тихо, 
  Всегда вобрать готовы якоря. 
   
  Залит покрыт прилива сизой рябью, 
  В вечернем мраке стелется туман. 
  Да, времена, увы, не выбирают 
  И умирают чаще не от ран.