Пронин Юрий: другие произведения.

Слышащий

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Необычные способности - благо или наказание?

  
Слышащий

  
Глава 1

Мы лежим на соседних кроватях. Он привязан, я - тоже. Мое лицо закрыто марлей, на голове - наушники, но я все равно знаю, я слышу, как он дрожит от страха и предчувствия поражения. Меня тоже бьет озноб. Холодно! Я замерз, как будто простоял несколько часов на морозе. Но сейчас лето.

  Сволочи! Чем они меня накачали? Я не могу закрыться! Его мысли овладевают мной, и никак не получается поставить спасительную стену между нами.
  Громкий голос что-то спрашивает, он в ответ кричит, но я не могу разобрать слов: мешают наушники. Зато мысли, чувства, образы вливаются в меня неудержимым грязным потоком. От меня прежнего остался только маленький островок, расположенный на окраине злобного болота. Эта пока еще живая частичка моей изнасилованной души целиком состоит из ужаса и боли. Все остальное не мое, гадкое и гнусное. Я захлебываюсь, задыхаюсь, но никак не могу утонуть.

  Продолжение такое же отвратительное. Меня спрашивают, и я отвечаю.
  - Сколько человек изнасиловал и убил этот маньяк?
  - Где и когда это произошло?
  - Где спрятаны тела?
  - Где вещи убитых?
  Вопросы, как тяжелые удары, сотрясают мое тело. Меня спрашивают, уточняют, снова спрашивают. Я все скажу, лишь бы меня оставили в покое.
  В конце концов пытка заканчивается. После укола я проваливаюсь в небытие.
  С пробуждением все возвращается. Боль и ужас в глазах беззащитных жертв. Слезы и просьбы о пощаде. Последние содрогания умирающих людей. Радость и наслаждение от всего этого.
  Я слишком долго "слышал" злобного урода, и он стал частью меня.
  Зачем они это сделали? За что? Я не хочу наслаждаться чьей-то смертью!
  Суки! Сволочи!

   * * *

  Я способен понимать, о чем думают и что чувствуют другие люди. Да-да, я проникаю в чужое сознание и способен узнать самые сокровенные мысли и эмоции, которые там скрыты.
  Казалось бы, меня можно назвать телепатом, но я так не считаю. Почему? Все просто: то, что я умею, сильно отличается от существующего представления о телепатии.
  Во-первых, я не умею передавать свои мысли и чувства, только воспринимаю чужие.
   Во-вторых, и это я могу делать только вблизи. Рассказы о приеме и передаче мыслей на многокилометровые расстояния - это не про меня. Сознание других людей доступно для меня до трех-четырех метров. На большей дистанции я могу понять только сильные эмоции. Формула простая: моя способность воспринимать обратно пропорциональна квадрату расстояния.
  "Слышать" я могу только одного человека. Если двое стоят рядом, "открываться" бесполезно: их мысли сливаются, и разобраться в них тяжело - примерно так же, как сложно понять собеседников, говорящих одновременно.
  Поэтому я не телепат, а слышащий.

   * * *

  Дар достался мне в наследство от матери. Она же и заметила, что ее семилетний сын способен "слышать" мысли и чувства других людей. Если бы не мама, быть мне добычей врачей или ученых еще в детстве. Вполне вероятно, что до своих двадцати лет я не дожил бы, сгинув в какой-нибудь лаборатории.
  Мама научила меня "открываться" и "закрываться" по своему желанию, объяснила, что свои способности нужно скрывать от других людей. Я перестал бояться своего дара, начал развивать его и использовать в своих интересах.
  Увы, мамы давно нет в живых. Междугородний автобус на полной скорости улетел в кювет - мама погибла сразу, отец умер в больнице. Кроме нас с отцом о способностях матери так никто и не узнал.

   * * *

  Поскольку других близких родственников у меня не было, я оказался в детдоме, среди таких же невезучих маленьких людей. Столько злобы и агрессии я не встречал нигде и никогда. Вряд ли бы я там выжил. но мне повезло: едва сводящий концы с концами фермер решил взять на воспитание нескольких детей-сирот. Мы вчетвером, три пацана и одна девчонка, оказались в деревне.
  Любовь, жалость, сочувствие - распространенные человеческие чувства. Ничего подобного в голове Ивана Степановича я не обнаружил. Однако у этого бесчувственного и черствого дядьки нам жилось не хуже, чем у иных любящих родителей.
  Почему? Умным был этот фермер и хорошо знал, что человеку нужно.
  Отрезать кусок хлеба, намазать его вареньем и съесть. Когда захочешь, в любое время дня и ночи, не дожидаясь ужина и завтрака. И знать, что за это тебя никто не будет ругать.
  Почувствовать себя уважаемым, понять, что ты нисколько не хуже окружающих.
  Взамен в свои двенадцать лет мне пришлось стать взрослым. Я забыл об играх и начал работать. Чего-чего, а работы на ферме хватало. Козы, свиньи, кролики, куры - все требовали ухода, а главное, они хотели есть. А корма надо вырастить, убрать, заготовить.
  Зато мы всегда были сыты, одеты, обуты. Никто не попрекал нас куском хлеба - наоборот, нам давали понять, что кормим мы себя сами.
  Справедливости ради, надо сказать, что собственные дети фермерской четы работали не меньше нас. В школе Степка и Сережка, два крепких паренька с увесистыми кулаками, успешно оберегали нас от насмешек. Маша, старшая дочь, зорко следила за нашей внешностью, а тетя Зина просто жалела нас.

  Не могу сказать, что моя способность "слышать" других людей сильно помогала мне в то время: работать на ферме и учить уроки приходилось все равно. "Открываться" в классе я и не пытался, потому что не мог разобраться в мыслях сразу нескольких людей. Были случаи, когда, стоя у доски, я "прислушивался" к учителю, чтобы узнать правильный ответ на заданный им же вопрос. Однако такое случалось редко.
  В основном, благодаря своему дару, я избавлялся от иллюзий.
  Увы, люди слишком часто лгут. Зачем они это делают, не всегда понятно, но и взрослые и дети обманывают себя и друг друга на каждом шагу.
  Естественно, я не становился жертвой злых шуток и розыгрышей, потому что понимал намерения окружающих. Не вводили меня в заблуждение и похвалы некоторых учителей или одноклассников. Мне удалось не влюбиться ни в одну из окружавших меня девчонок: "слушая" их мысли я понимал, насколько далеки они от идеала.
  Сейчас, вспоминая то время, могу сказать, что окружали меня совсем неплохие люди. А моя приемная семья была вообще уникальной.
  Они были честными!
  За исключением жалевшей нас тети Зины, остальные члены семьи не испытывали нежных чувств к детдомовским детишкам. Мы считались источником пополнения семейного бюджета, потому что государство платило за каждого из нас определенную сумму.
  Так от нас это и не скрывали!
  Для Ивана Степановича и тети Зины мы не были приемными детьми, а Маша, Степка и Сережка не считали меня своим братом. Однако о нас заботились, мы, все четверо, были своими.

   * * *

   - Эй ты, козюлина! Тебе ребра пересчитать или волосы повыдергать?
  - Маш, ты что? Я ее и пальцем не тронула!
  - Так и с тобой пока только разговаривают.
  - Да у меня случайно вырвалось.
  Оправдывающаяся девица на полголовы выше Маши, но за спиной нашей предводительницы стоим мы, пятеро пацанов и девчонка. Именно эту девочку и обозвала нехорошим словом воспитываемая старшеклассница.
  Людям, как и многим другим животным свойственно сбиваться в стаи. Мы и были такой сплоченной командой, но не более того.
  Когда я после школы собрался поступать в институт, мне даже дали денег на первое время, наказали звонить и, похоже, просто забыли обо мне.

   * * *

  Веселой студенческой жизни я так и не попробовал.
  Нет, в институт я поступил, но работа на складе запчастей отнимала все свободное время, да и отвык я от бесцельного времяпрепровождения.
  А как же мой дар?
  Никуда он не делся, только использовал я его редко. Если быть точным, только общаясь с противоположным полом.
  С женщинами я близко познакомился еще в деревне.
  Некоторые наивные мужья летом отправляют жен с детьми на дачу, навещая их только в выходные. А женщинам скучно! Мне же, благодаря дару, распознать внимание к своей особе труда не составляло. Интересовались мной постоянно: я парень высокий, сильный и симпатичный.
  Только эти тайные и недолгие встречи эпизодами и остались.
  В городе отношения с женщинами вышли на новый уровень: у меня стали появляться постоянные возлюбленные. Вскоре я понял, что предпочитаю женщин постарше.
  Почему? Они знают, чего хотят!
  В постели с молодой и неопытной "открываться" бесполезно: непонятные, сумбурные мысли расшифровке не поддаются. Напротив, желания женщины, опытной в амурных делах, "читаются" легко, как рекламные объявления, написанные крупными буквами.

  В конце концов я познакомился с Мариной, сорокалетней женщиной, обеспеченной и свободной, и стал жить на ее деньги.
  Плохо? Аморально? Стыдно?
  Может быть и так, но это гораздо легче и приятнее, чем по ночам перекладывать с места на место автомобильные запчасти. Да и пользы больше. На права выучился, одежду ношу, какая мне раньше и не снилась. Благодаря своему дару, в преферанс понемногу обыгрываю мужей и таких же, как я содержанцев, пока Марина с подругами общается.
  Конечно, сложно разобрать мысли кого-то одного, когда за столом, кроме меня, сидят два или три человека. Однако можно слегка податься в сторону, чтобы один из них был поближе. А чтобы выиграть, порой достаточно узнать, у кого из двоих на руках туз пик.
  Марина довольна: ее "мальчик" самый умный. А выигрыш, между прочим, у меня остается. Деньги мне пригодятся, ведь не век же мне у женщины на шее сидеть - когда-то уходить придется.
  Только не хочется мне с ней расставаться. Каждый вечер я "открываюсь" и поток ее блаженства заполняет меня, усиливая мое наслаждение. Я уже не могу сдержать стон, и Марина от этого приходит в неистовство.
  А потом я долго глажу ее по спине, купаясь в нежности и благодарности этой чудесной женщины.

Глава 2

  Закончилось все в один момент. Два каких-то мужика схватили меня и сноровисто затолкали в машину. Я не успел ничего сказать, потерял сознание и очнулся уже привязанным к койке. А рядом лежал маньяк.

   * * *

  Несколько дней я спал. Просыпался, по стенке пробирался в туалет, что-то ел и снова засыпал, получив очередной укол.
  Очнувшись в очередной раз, я понял, что чувствую себя намного лучше. Дошло это и до тех, кто следил за мной - колоть меня перестали.

   * * *

  Блондинка лет тридцати пяти с красивым умным лицом сидела за столом и смотрела на экран монитора.
  - Присаживайтесь, пожалуйста, - сказала она, подняв взгляд. - Меня зовут Светлана Николаевна. Я руководитель группы, которая исследует ваши способности.
  - Зачем вы это сделали?
  - И что с вами сделали?
  - Напичкали какой-то дрянью и положили рядом с маньяком! Зачем вам это? Уже несколько дней прошло - я за это время все бы о нем узнал. Мне понемногу можно открываться сколько угодно. Вы же и меня чуть не угробили, и узнали всего ничего!
  - Я не обязана отвечать на ваши вопросы.
  - А я вам не буду ничего говорить!
  - Вы хотите еще полежать рядом с этим преступником?
  Черт! Только не это!
  - Я все понял - спрашивайте.
  - Хорошо. Скажите, когда вы впервые обнаружили свои способности.
  Она расспрашивала меня три дня. Если честно, эта женщина мне понравилась, но "послушать" о чем она думает, я не пытался. Я вообще ни разу не "открылся" после пытки маньяком, потому что боялся.
  - Если вы согласны работать на нас, мы оформим подписку, и вас переселят в другое место.
  Я уже давно решил, что соглашусь со всем, что мне предложат, лишь бы избежать этого ужаса. Меня занимало другое, ведь я наконец осмелился открыться. Результат меня ошеломил! Жгучий интерес вперемешку с эротическими фантазиями - вот что я "услышал". Эта женщина хотела оказаться со мной в одной постели!
  Я ничего не сказал Светлане, а через час меня уже везли на машине по незнакомому городу.

   * * *

  Встретила меня молодая крепко сбитая женщина среднего роста.
  - Привет! Проходи, осматривайся. Мы здесь вдвоем жить будем.
  А вот это уже интересно! Квартира-то однокомнатная, и тут только одна кровать, вернее, разложенный диван. Выходит, спать я буду с этой женщиной. А согласен ли я на это, меня никто не спросил.
  - Да, мой хороший! И спать мы будем вместе, и любовью заниматься. Ведь я тебе совсем не противна... А этой белобрысой сучке надо в задницу ежа запихать, что бы она потом ходить не могла и слезами обливалась!
  Любопытные рекомендации. И сказано очень эмоционально - не любит Светлану моя новая знакомая, очень не любит. Только я предпочитаю с женщинами сексом заниматься, а не издеваться над ними.
  Кстати, она ведь меня "слышит"! Я после того как зашел, кроме "здравствуйте", ничего не говорил.
  - Такая же я, как и ты. Сам-то что не открываешься? Боишься? Чем они тебя так напугали?
  - Рядом с маньяком привязали.
  - Понятно. А меня, наоборот, рядом с девчонкой, которую пятеро уродов изнасиловали. Думала, что умру, но, как видишь, выжила... Да ты садись - что столбом стоишь?! Меня Ирой зовут.

  Как-то легко мне стало рядом с этой женщиной. И без "подслушивания" ясно, что зла она мне не желает.
  Значит, Ирина. Не подходит ей это имя. Ира - гораздо лучше. Ирка - вот это в самый раз!
  Черты лица правильные, но мелкие - на первый взгляд, не красавица. Зато карие глаза смотрят живо и весело. А на диво откровенная улыбка делает это покрытое веснушками лицо просто восхитительным!
  Шея короткая, но с умом подобранная стрижка делает этот недостаток незаметным. Плечи, конечно, широковаты, и ниже пояса все слишком основательное, но только в сравнении с современными худосочными эталонами. А по мне - очень даже неплохо!
  - Ага, Иркой все меня и зовут, - с улыбкой подтвердила она. - А мне как раз так и нравится. Между прочим, у венгров есть такое имя. Они так не девчонок, а взрослых женщин зовут.
  Я осмелел и "прислушался". Меня захлестнула ее жалость, а кроме того, Ирка чувствовала себя виноватой.
  - И что плохого ты мне сделала?
  - А ведь ты ничего не знаешь, - вздохнув, сказала Ира. - Помнишь, около института смертница взорвалась? Там запись с камеры видеонаблюдения осталась. Перед взрывом все шли как ни в чем не бывало, а один человек побежал со всех ног. Кто это был?
  
  Вот, оказывается, в чем дело!
  - Качество записи было плохим, но я пару дней в машине около института посидела, послушала и на тебя указала... Извини, пожалуйста!
  Ирка, конечно, зря извиняется. Я до сих пор готов все сделать, лишь бы опять на койку рядом с тем недочеловеком не попасть.
  - А меня муж сдал. Я ему призналась: думала, любит и все поймет... Дура! Хорошо, хоть не родила от этого урода!
  Еще хлеще, чем у меня! И за что нам все это?
  Сколько ей? Лет двадцать пять, не больше. Только живи, радуйся, мужа люби, детей рожай. Ей вместо этого - мозги наизнанку. А впереди - неизвестность. Сволочи!
  - А я тебя Лешенькой буду звать. Ты милый, и лицо у тебя мужественное. И ребеночек у нас красивый будет.
  От поцелуя сладко закружилась голова. Ни о чем не думая, я "открылся" и застыл от изумления.
  Мне двадцать лет, и у меня были женщины. Я "слышал" их всех, наслаждался их блаженством, нежностью, благодарностью. Они позволяли мне пользоваться их телами, но ни одна из них не отдавала себя без остатка.

  - Ты колючий - побриться надо! У тебя бритва есть? Ой, что это я? У тебя же вообще вещей нет... Эй служба! - крикнула Ирка, глядя куда-то в угол - Завтра мужчине бритву купите! И белье, размер пятьдесят второй. Носки тоже не забудьте... У тебя размер обуви какой?
  - Сорок третий.
  - Носки, двадцать девятый размер! - снова закричала Ирка - Обувку какую-нибудь легкую, размер сорок третий. У него только кроссовки, а на улице жара. А еще майку или рубашку на смену.
  Тут же зазвонил телефон.
  - Ворот сорок второй или сорок третий берите... Да, все правильно - сказала Ира и положила трубку.
  - Наблюдение? - спросил я.
  - Ага! здесь везде камеры и микрофоны. Все видно и все слышно.
  - И в ванной тоже камера?
  - Конечно, я же сказала, что все видно.
  - Как же ты моешься? А в туалет как ходишь? На тебя же смотрят! Там же, наверно, мужчины.
  - Не наверно, а точно. Там вообще одни мужики, они в соседней квартире сидят. Смотри!
  Ирка отогнула ковер, висевший на стене, и я увидел железную дверь.
  - И часто они оттуда появляются?
  - Только когда меня дома нет. Да ты не переживай - привыкнешь! Я на них внимания не обращаю.
  Ничего себе, "привыкнешь"! Что делаю - подсмотрят, что говорю - подслушают. А о том, что думаю, эта милая женщина расскажет. Приятного мало.

   * * *

  Ирка суетится, одновременно несколько дел делает. В квартире запахло вкусно. На мне из одежды только большое полотенце: она заставила меня раздеться и трусы с носками постирала.
  Потихоньку эта женщина ходить не умеет - по квартире она носится! При этом Ирка громко топает, и мне постоянно кажется, что она вот-вот во что-нибудь врежется. Однако ничего подобного не происходит, и сверхскоростная чудо-женщина ловко огибает препятствия и легко вписывается в дверные проемы.
  - Бритву мою возьмешь. Я свою старую зубную щетку кипятком ошпарила - пока ей попользуешься. Поужинаем, сполоснемся и отдыхать будем, а то меня рано поднимают, да и тебе вряд ли поспать дадут.

   * * *

  Никогда не думал, что буду сниматься в порнофильме или заниматься чем-нибудь подобным. Однако наша комната не слишком отличалась от студии по производству сексуальных видеороликов. Камеры и микрофоны, если верить Ирке, имелись в достаточном количестве. Освещение было не слишком ярким, но вполне достаточным. Летом темнеет поздно, а полупрозрачные занавески на окнах почти не затемняли комнату. Чрезвычайно энергичная партнерша тоже присутствовала.
  Из-за жары мы были укрыты только простыней, да и ту Ирка постоянно пыталась сбросить на пол. Я смущался и закрывался этим куском ткани, влажным от нашего пота, пытался что-то возражать разгоряченной женщине, уговаривавшей меня быть посмелее и не обращать внимания на "всякую ерунду".
  В конце концов произошло то, что принято называть сексуальным насилием. Правда, потерпевшая сторона испытывала самые положительные чувства, а главное, был преодолен первый барьер. Я осмелел, "приоткрылся" и из бедной жертвы стал полноценным партнером.
  Угомонились мы уже поздней ночью, а как надзиратели справлялись со своими инстинктами - совсем не наше дело.

  В качестве будильника здесь использовался все тот же телефон. Звонок я слышал, но поднять меня он не смог. Ирка же вскочила сразу, как-то заставила телефон замолчать и принялась нагишом носиться по квартире.
  Ее топот разбудил меня окончательно. Я встал, а когда привел себя в порядок, завтрак уже стоял на столе.
  Еще вчера казалось, что все вокруг закрыли темные тучи, и моя жизнь всегда будет пасмурной и слякотной. Оказывается, солнышко не пропало, а стоит рядом, смотрит на меня и улыбается.
   А еще она смеется так, что я готов, разинув рот, смотреть на такое чудо. Эту женщину можно полюбить только за ее смех.

Глава 3

  На самом деле, разобрать мысли и эмоции другого человека очень непросто, ведь люди порой сами не понимают, что они чувствуют и о чем думают. Кроме того, каждый человек видит, слышит, обоняет и осязает, а это тоже отражается в его сознании.
  Когда я "открываюсь" рядом с кем-нибудь, на меня обрушивается мешанина из чувств, образов и мыслей - мой бедный мозг не может долго нести такой груз. Максимум полминуты, и то после этого я на несколько секунд выпадаю из жизни, не в силах ни двигаться, ни соображать.
  Во время "подслушивания" я тоже беспомощен, потому что воспринимаю мир через сознание другого человека.
  Оптимальный вариант - "открыться" на три-четыре секунды, а через полминуты повторить попытку. Часа за два такой работы можно много узнать о человеке. Потом лучше отдохнуть.

   * * *

  От душной жары летнего города мы спрятались в супермаркете с жизнерадостным названием "О'Кей". Здесь прохладно, тихо играет музыка, и уйма народа: не одни мы такие умные.
  Нас трое. Светло-русый Коля мощью и неторопливостью движений похож на древнерусского богатыря, переодетого в джинсы и майку. Черноволосый Игорь, наоборот, маленький, щуплый и шустрый.
  Мы уже третий день бродим по городу: я "вслушиваюсь" в подозрительных граждан, на которых мне указывают оперативники, а они сопровождают и охраняют меня.
  - Леха, посмотри вон того мужика возле рыбных консервов. Какой-то он странный, - слышу я в наушнике голос Игоря.
  Подхожу к указанному мужчине и "открываюсь" - чужая головная боль вгрызается в мой мозг.
  - Башка у него с похмелья трещит - вот он и странный, - отвечаю, придя в себя. - Кажется, ничего нет. Еще раз попробовать?
  - Нет, пошли дальше.
  - Леха, глянь на ту девушку, что у горшков с цветами!
  У Коли есть мечта - найти красивую девушку, скромную и чистую, и, как положено, на ней жениться. Этот здоровяк хочет использовать мои способности в личных целях. Сейчас он получит!
  - Прошлой ночью эта красавица кувыркалась с двоими мужчинами сразу. Ей понравилось.
  - Тьфу, блин! - расстраивается Коля.
  - Я пошутил. На самом деле, у нее трехлетний сын, она любит мужа и обожает комнатные растения.
  - Еще хуже, - совсем разочарованно отвечает Николай.
  - Хорош трепаться! Леха, смотри - без мороженого останешься!

  Игорь - старший в нашей группе, и Коля подчиняется ему без разговоров. Со мной нашему командиру непросто. Вчера я капризничал, жалуясь на плохое самочувствие, постоянно пытался присесть где-нибудь в холодке, утверждая, что в таком разобранном состоянии не способен работать. Сегодня я пообещал Игорю быть паинькой, если в конце дня он купит мне две порции мороженого.
  Основная цель наших хождений - обнаружение террористов. Видимо, у меня такая судьба - быть связанным с этими нехорошими людьми, пытающимися устраивать взрывы и диверсии. Как началось все с сумасшедшей смертницы, из-за которой меня вычислили, так и будет продолжаться.
  Впрочем, я мог попасть к полицейским и искать сейчас жуликов и наркоманов.
  Разумеется, по большому, но провинциальному городу террористы толпами не ходят - за эти три дня мы не обнаружили ни одного. Зато людей, в той или иной степени преступивших закон, я "подслушал" немало и обо всех доложил оперативникам.
  Все пьяные водители, карманники и наркоманы после встречи с нами ушли своей дорогой: никого мы задерживать не стали. Впрочем, у Игоря в руке маленькая сумочка со спрятанной в ней видеокамерой. Как я понял, вечером мои сопровождающие составляют отчет.
  - У толстой тетки под блузкой спрятаны две пачки масла, - доверительно сообщаю я.
  - Иди ты! - почему-то восторгается Коля. - А куда она их засовала? Не видать что-то.
  - Под титьками, - поясняю я.
  - Масло же растает! Она что, дура? - удивляется Коля.
  Весь день ходить по супермаркету нельзя - мы выбираемся на горячий асфальт автостоянки и идем к метро.

  Машины у нас нет, зато метро в этом городе чудесное. Там, где я жил раньше, такого транспорта вообще не было. Московская подземка с ее духотой и толчеей вспоминается без удовольствия.
  А здесь хорошо! Метро неглубокое, эскалаторов нет. Спустился по недлинной лестнице - и ты уже на платформе. Людей мало, а главное, прохладно, несмотря на то, что на улице жара.
  На платформе "послушал" черноволосую девушку. Оказалось - армянка, к тому же думающая по-русски. Собирается замуж, влюблена по уши, счастлива до безумия. А по виду не скажешь - умеет девица чувства скрывать.
  В вагоне сел напротив усталого молодого человека. Парень, похоже, стремится стать чемпионом по сексу. Зря! В этом деле, как и во всем, нужна мера, а то удовольствие теряется.
  Как обычно, на следующей станции вышли и поднялись наверх.

   * * *

  Почему я выбрал этого спокойно шагающего неприметного мужчину? Не знаю. "Прислушался" к нему - чуть не заорал во все горло, но вовремя опомнился и тихо сказал:
  - Мужчина в белой майке и серых шортах с черным пакетом. Идет убивать. Жертва должна выйти из среднего подъезда этого дома. В пакете пистолет с глушителем.
  - Коля, за ним! - мгновенно среагировал Игорь. - Леха, здесь останься!
  Коля широко зашагал за киллером, постепенно догоняя его. Игорь побежал в другую сторону, видимо, намереваясь обогнуть дом и встретить мужчину как раз у нужного выхода из дома.
  Я остался один. Сбежать? А куда? И как же Ирка?
  На маленькой стоянке рядом с остановкой стоят машины. Все пустые, лишь в одной водитель сидит. Стекло опущено, а мужчина нервно курит.
  Отбросив мысли о побеге, не спеша прошел мимо него и "прислушался". Как выяснилось, не зря.

  - Леха, ты где? - подал голос Игорь.
  - Рядом с остановкой. Тут в машине второй сидит. Белый "Логан", номер - сто восемнадцать.
  - Отойди в сторону и постой там.
  Игорь, шаркая ногами, с видом праздного гуляки медленно приблизился к машине, коротко и быстро ударил водителя. Через мгновение оглушенный мужчина лежал на асфальте, а оперативник надевал на него наручники.
  Вскоре Коля привел киллера с разбитым лицом и скованными руками.
  Обоих задержанных ребята сноровисто запихали на заднее сиденье "Логана", а сами остались рядом с машиной, о чем-то разговаривая и равнодушно глядя в разные стороны: один - на дорогу, другой - на тротуар.
  - Ты постой там, - услышал я голос Игоря.

  Ждали мы недолго. Подъехал микроавтобус с затонированными стеклами, из него вышел здоровый мужик в шортах и майке. Игорь перекинулся с ним несколькими словами и, отдав пакет, направился в мою сторону.
  - Спускайся в переход и шагай на другую сторону улицы - прозвучал в наушнике его голос.
  На залитом солнцем безлюдном тротуаре мы наконец сошлись вместе.
  - Ты, Леха, молодец! - Коля хлопнул меня по плечу своей ручищей. - Второго догадался поискать.
  - И не лез, куда не надо, - добавил Игорь.
  - Тогда три мороженых, а не два, - я добавил в разговор нотку меркантильности.
  - Черт с тобой, куплю четыре, - расщедрился Игорь.
  - До конца дня буду ангелом!

   * * *

  - А я в тюрьме была, - Ирка ела мороженое, смешно щурясь от удовольствия, и делилась впечатлениями. - Там какого-то бандита допрашивали, а я слушала. Только все зря: он думал не по-русски, а образов у него совсем не было.
  В открывающемся нам сознании других людей можно выделить три составляющие: мысли, образы и эмоции. Если сравнить человека с книгой, то образы - это картинки, мысли - текст, а эмоции - цвет страниц. На самом деле, все гораздо сложнее: эмоции переплетаются в разноцветный узор, вместо текста мы зачастую видим лишь обрывки фраз, а картинки в одно мгновение меняются до неузнаваемости.
  У некоторых людей образное мышление не развито, и получается книга без картинок. Если еще и текст на незнакомом языке, что в этой книжке поймешь? Вот такой индивидуум Ирке и достался.
  - Не докажут ничего, выйдет этот бандюган на свободу и на тебя охотиться начнет.
  - Нет, он меня не видел: я за тонкой перегородочкой сидела. Там специальную допросную оборудовали, чтобы мы слышать могли, а нас не было видно.
  - А что за тюрьма?
  - Ой, она правильно называется следственный изолятор, только все равно это тюрьма.
  Признаться, я в этих тонкостях не разбираюсь, да и век бы не знать таких подробностей. Только Ирку я готов слушать бесконечно: мимика у нее своеобразная, и улыбка завораживает.
  - Слушай, а что это твои сторожа на мороженое расщедрились? - Ира неожиданно сменила тему.
  - А мы сегодня киллера поймали - вот мне премию и выдали... Ты не спрашивала, почему нам денег не дают? Мы и сами бы могли все покупать. Им же легче: по магазинам ходить не надо.
  - Спрашивала. Говорят: не положено. Наверно, боятся, что мы убежим.
  - Ерунда! Я сегодня долго один оставался - запросто мог убежать. Только разве я от тебя побегу?

  Я и понять ничего не успел - Ирка сидела у меня на коленях, а я падал в бездну сумасшедшего блаженства, целуя ее в губы, сладкие от мороженого.
  Естественно, я хотел продолжения, но вожделенная женщина вскочила, ловко высвободившись из моих объятий, стремительно переместилась в прихожую и не менее быстро вернулась с компьютерным диском в руке.
  - Арабский язык! - торжествующе заявила она. - Будем учить.
  Новость я встретил без энтузиазма: предыдущее занятие выглядело предпочтительнее.
  Ирка телепортировалась на кухню и, порывшись в холодильнике, устроила разнос нашим заботливым сторожам:
  - Эй, служба! Вы зачем филе минтая купили? Его жарить начнешь - ничего не останется! Я красную рыбу заказывала! Что, тяжело было мороженую горбушу взять? Она же нисколько не дороже.
  Желанное продолжение последовало, но намного позже.

Глава 4

  Денег нам так и не дали. Каждый вечер Ирка составляет список необходимых нам вещей или просто кричит в камеру. Однажды нас вдвоем водили в магазин покупать одежду.
  Оказывается, с Ирой постоянно ходят Вася и Давид, два крепких парня, по размерам и мощи лишь немного уступающие Коле. Впрочем, если сложить Николая и Игоря, а потом поделить пополам, как раз получатся Иркины сопровождающие.
  Интересно, для чего с нас брали подписку, если постоянно под конвоем водят?
  - Нафига нас заставили арабский учить? Кто на нем думает? Ни одного урода не попалось! - недовольно бурчит Ирка, что-то разглядывая на экране компьютера.
  Мы уже два месяца живем в этой маленькой квартире. Шесть дней в неделю ходим на службу, один день - выходной. Только отдыхаем мы с Ирой в разные дни: она во вторник, а я в среду. Зато вечера и ночи мы вместе - это примиряет меня со всеми неприятностями и подлостями, которые были и есть в моей жизни.

  Каждый вечер и каждую ночь проводить с одной и той же женщиной, только с ней и ни с кем, кроме нее. Что в этом хорошего?
  Во-первых, секс. И во-вторых, и в третьих!
  Кстати, в этой области человеческих отношений я куда более опытен, чем женщина, с которой меня свела судьба в лице наших доблестных органов. Вспоминая нашу первую ночь и учитывая то, что Ира немного старше меня, резонно было бы предположить, что она окажется более знающей в постели, чем я.
  Ничего подобного!
  Почти весь свой сексуальный опыт Ирка получила в законном браке. Увы, ее бывший муж к разнообразию в постели не стремился. Бывают же такие бестолковые мужики! Им чашу, полную наслаждения, предлагают, а они скромным удовольствием ограничиваются. Недоумки!
  У меня, в отличие от Ирки, имелся более ценный опыт: я полтора года прожил с Мариной, а эта женщина отсутствием фантазии не страдала.

  Подвигнуть напарницу на постельные эксперименты оказалось легко, но протекало все несколько необычно. Что делает человек перед тем, как заняться чем-нибудь непривычным? Сомневается. Вот Ирка и сомневалась. Вслух, громко, не стесняясь в выражениях.
  Думаю, наши надсмотрщики в эти моменты ржали, как жеребцы. Я сам с трудом сдерживал смех, радуясь тому, что в темноте мою улыбку не видно.
  Впрочем, Ира в любой момент, "приоткрывшись", могла обнаружить мое веселье. Однако чем больше мы живем вместе, тем реже "слушаем" друг друга, предпочитая обходиться словами.
  Странно, конечно. Без слов мы можем понять друг друга легко и быстро, но слышать Иркин голос мне намного приятнее.

  Но секс все-таки лучше. Кстати, моя нечаянная возлюбленная относится к нему немного иначе, чем я. Секс ей нравится, она его хочет, и наслаждение Ирка испытывает немалое.
   Только ей нужны ласковые слова не только в постели, она хочет заботы, внимания, нежных взглядов. Наверно, все это называется любовью, и она для Ирки важнее, чем секс.
  Откуда я знаю? Каюсь, "подслушал".
  Слова и взгляды, судя по всему, у меня получаются такими, как надо. Заботиться об Ирке я тоже хочу. Только если я благодарю ее за ужин и чмокаю в щечку, мне хочется немедленно перейти к долгому и волнующему поцелую. Когда я делаю ей массаж, у меня возникает непреодолимое желание размять ей не только спину, но и то, что ниже пояса.
  Собственно, массаж всегда сексом и заканчивается - Ирка, вроде бы, не возражает.
  Люблю ли я эту женщину? Скорее да, чем нет. А вот секса с ней я хочу всегда!
  А что же Ирка? Любит ли она меня? Наверно, тоже скорее да, чем нет.

   * * *

  Из развлечений у нас телевизор и компьютер, разумеется, без интернета. Есть телефон без кнопок, По нему мы разговариваем с надзирателями, если они захотят с нами связаться. Ирка сказала, что это городской телефон, и один раз ей звонила Светлана. Можно еще подойти и, держась за решетку, посмотреть во двор. Вид скучный: машины, тротуары, мусорные контейнеры.
   - Лешенька, ты не хочешь мне помочь?
  - Помочь тебе раздеться? С удовольствием!
  - Нет, мой хороший! Разденусь, я сама, но попозже. Поможешь мне ужин приготовить?
  А вот это что-то новенькое! Обычно Ирка меня из кухни выпроваживает, чтобы я не "путался под ногами". Странно.
  - Я пошутила.
  Она непривычно тихо подошла и прилегла рядом со мной на диван.
  - Откройся! - прошелестел ее шепот.
  Я "прислушался" и в суматохе образов и ощущений разобрал мысль: "Давай убежим!"
  Да разве отсюда убежишь?! Пятый этаж, на окнах решетки, входную дверь запирают снаружи еще на два замка после того, как мы приходим. Конечно. можно попробовать скрыться днем, сделав это поодиночке, а потом встретиться в условленном месте. Только что мы будем делать без денег и документов?
  Я "приоткрылся" и "услышал": "Понятно".
  Зачем этот мысленный разговор? А перед ним шутка была непонятная. Что все это значит?
  "Прислушался" и наконец все понял. Ай да Ирка! Умница! И как я сам до этого не додумался? Мы можем не просто слушать друг друга, а обмениваться мыслями, говорить без слов. И никто не сможет услышать нас, кроме таких, как мы. Пусть наши соглядатаи хоть тысячу сверхчутких микрофонов к нам в квартиру поставят - все равно они не влезут в наши головы!

Глава 5

  Ранили Колю.
  Парня, стоявшего у книжного лотка в подземном переходе, я "послушал" по собственной инициативе. Крепкий, коротко стриженый, одетый в спортивный костюм молодой человек не походил на любителя чтения.
  - Парень в сером около книг, - оповестил я. - В левом кармане куртки сто грамм героина.
  Больше от меня ничего не требовалось - я встал в стороне, чтобы не мешаться.
  Коля и Игорь синхронно и быстро подошли с боков к парню. После незаметных ударов тот стал оседать, поддерживаемый под руки оперативниками. В это время мужик покупавший шоколадку в киоске неподалеку, развернулся и бросился на Игоря.
  - Сзади! - предупредил я.
  Наш командир встретил нападавшего ударом ноги, угодив ему в верхнюю часть бедра. Мужик остановился, согнувшись от боли.
  На этом схватка не закончилась. Еще два парня появились из ниоткуда и налетели на Игоря и Колю. Драки с прыжками, уклонами и зубодробительными ударами не получилось: образовались две пары сцепившихся людей.

  Оперативники даром свой хлеб не ели - очень скоро и тот, и другой начали одерживать верх над противниками, в итоге уложив их на бетонный пол.
  Однако любитель шоколада пришел в себя, подскочил к Коле и ударил его в спину ножом, видимо, достав его из кармана.
  Тут я, невзирая на все запреты, подскочил к обидчику Коли сзади и что было сил двинул его кулаком в ухо, потом добавил коленом по ребрам и от души пару раз пнул ногой уже упавшего противника.
  Мне всегда казалось, что я могу двигаться достаточно резко. Во всяком случае, из драк, случавшихся в сельской школе, я чаще выходил победителем. Однако оперативники все делают быстрее, чем я.
  Не успел сбитый мной с ног нападавший упасть, а Игорь уже присоединил его наручниками к мужчине, неподвижно лежащему рядом. Два других противника, уже скованные, "отдыхали" неподалеку. Коля, несмотря на кровавое пятно на спине, связывал руки парню в спортивном костюме ремнем, извлеченным из брюк другого преступника.
  - Сука, связи нет! - Игорь взмахнул рукой, с зажатым в ней телефоном. - Леха, смотри тут! Я наверх.
  - А шоколадку куда? Он уже деньги заплатил, - подала голос оказавшаяся честной продавщица из киоска.
  - Давай сюда! - ответил вернувшийся Игорь - Я ее этому пидору в жопу запихаю!

  Признаться, я думал, что на сегодня патрулирование закончено. Однако после того как прибывшая команда загрузила всех задержанных, а Колю отправили в больницу, Игорь сказал:
  - Ну что, Леха, поехали дальше? Надо работать.
  На платформе, а потом и в вагоне командир устроил "разбор полетов".
  - Второго ты проморгал! Твое дело не воевать, а по сторонам смотреть.
  - Да он реально шоколадку покупал, совсем не подозрительным показался.
  - Вот и показался! В следующий раз смотри! И помни: твоя задача - сканировать окружающее. А в драку лезть можно только в крайнем случае, как, например, сегодня... Надо бы тебя подучить, в спортзале погонять. Только когда - не знаю.

   * * *

  Ирка налетела ураганом и повисла у меня на шее. Я подхватил уже ставшую родной женщину, ощущая тепло ее тела, и поцеловал в полуоткрытые губы.
  - Я соскучилась, о - отдышавшись, сказала Ирка - Ты сегодня поздно.
  "Я люблю тебя!"
  - Я тоже по тебе скучал. Давно пришла?
  "Ты чудо!"
  - Не очень. Я тяжелая - поставь меня на пол!
  "У тебя все хорошо?"
  - Своя ноша не тянет. Да и не тяжелая ты вовсе.
  "Нормально. Я люблю тебя!"
  Обмениваться мыслями у нас вошло в привычку. Это и удовольствие, и игра, а главное, возможность иметь не подконтрольное никому, кроме нас, пространство.

  Уже на диване после еще одного долгого поцелуя Ирка с немалой долей торжества сообщила:
  - А я сегодня у Светланы была. Сказала ей, чтобы она на тебя рот не разевала!
  Ого! Интересная ситуация: заключенная командует тюремщицей.
  - И что она ответила?
  - Ничего. Испугалась только. Я пообещала всем рассказать, что она на тебя запала.
  Вот такая она, моя любимая женщина - отчаянная и соображает неплохо.
  - Лешенька, а ты хочешь, чтобы я тебе ребеночка родила?
  - Хочу, только каково ему тут будет? Его ведь и отобрать у нас могут.
  - Наверно, не хочешь. Лешенька, ты захоти! Сильно-сильно захоти! А то не получается у нас ребеночек. Боюсь я. Страшно!
  - Да что тут страшного? Нет ребенка и нет - может, оно и к лучшему.
  - Ты что, совсем не понимаешь? Если я не забеременею, тебя забрать могут! Меня под другого мужика положат, а тебе другую бабу дадут.
  Плакать собралась. Милая и любимая женщина, только счастья у нее нет. Жалко-то как!
  - Ир, не плачь! Я тебе шоколадку принес.
  - Откуда?
  - Трофейная... Кстати, Колю сегодня порезали.
  - Ой! Сильно?
  - Не знаю. Наверно, нет: он сам ушел, и кровь текла не сильно.
  - Коля выживет: он вон, какой здоровый! Лешенька, ты сам будь поосторожней! Ладно? Случится что - как я без тебя?

Глава 6

  На следующий день третьим в нашей группе стал высокий и худой Валера.
  Волосы у этого парня огненно-рыжие, а голубые глаза смотрят озорно и насмешливо. Однако "прослушивание" показало, что никаких пакостей по отношению ко мне он не замышляет. Напротив, молодой человек весьма серьезен, но сомневается в моих способностях.
  Пришлось объяснить, что он не прав:
  - Валер, да не переживай ты! Откуда жена про нее узнает? Да не очень-то понравилась тебе эта Лидочка. Встречаться с ней ты больше не собираешься, так что все забудется потихоньку.
  Лицо у Валеры порозовело, а его мысли стали чуть слышными из-за отчаянного желания "угостить" меня ногой по заднице. Я предусмотрительно спрятался за Игоря, а наш командир мгновенно сориентировался:
  - Валера, брэк! А ты, Леха, что выпендриваешься?
  - А что он меня шарлатаном считает?
  - Он тебе об этом сказал? Вот дам сейчас тебе пинка - что делать будешь?
  С Валерой мы сошлись быстро. Он, действительно, оказался весельчаком, но злых шуток или розыгрышей я от него так и не дождался. Слегка обманчивой оказалась его внешность: на самом деле, Валера вежливый и деликатный.

   * * *

  Рабочий день у меня начинается в восемь, а в пять часов Игорь и Валера доставляют меня к подъезду. В этот раз, выйдя из метро, мы не сели в трамвай, как обычно, а отправились на автостоянку.
  - Дали добро на твои тренировки, - сказал Игорь. - Сейчас съездим в одно место, часок позанимаемся.
  Валера оказался владельцем темно-синей "Шевроле-Нивы", на которой мы быстро доехали до гаражного кооператива.
  - Сидим, не выходим! - скомандовал Игорь после того, как машина остановилась перед гаражом.
  
  Выбрались из автомобиля уже после того, как Валера закрыл ворота изнутри.
  К чему такая скрытность? По городу ходим свободно, ни от кого не прячемся, а тут в гараж заезжаем, как шпионы.
  Обычное с виду пристанище для автомобиля было с секретом. Через небольшую дверь мы прошли в соседний бокс и оказались в большой комнате с деревянным полом. Стены и потолок тоже обшиты досками - все чисто и аккуратно. Два мата на полу, боксерская груша, гири, штанга и шведская стенка - набор спортивных снарядов небогатый, но вполне достаточный, чтобы основательно размяться.
  
  - Гаражи мне от деда достались, он тут машины ремонтировал, - объяснил Валера. - Я в одном машину ставлю, а другой утеплил и досками обшил. Теперь тут и зимой, и летом заниматься можно.
  - А не холодно зимой? - спросил я.
  - У меня вентиляция с рекуператором и калорифер стоит - в любой мороз за полчаса все прогревается. А еще умывальник есть и слив: гараж в ряду последний, а рядом дренажная канава.
  - Да тут жить можно! - восхитился я и на секундочку "прислушался" к Валере.
  Эх и хитрец! Жить он здесь не собирается, а вот дамочек водит! В случае чего, взятки гладки - это спортзал, а не дом свиданий. Только в потайном ящике и подушки, и бельишко постельное имеется. Ну и жук этот Валера.
  - Раздевайся! - скомандовал Игорь.
  После того как я под руководством Валеры сделал несколько гимнастических упражнений, меня заставили "избивать" грушу. Дальнейшее меня разочаровало.
  - Колхозник ты, Леха! - вынес вердикт Игорь.
  - Ты сильный, но не гибкий, - добавил Валера. - Тебе растягиваться надо. Сейчас выучишь упражнения и будешь их делать утром и вечером.

   * * *

  Стретчинг стал обязательной ежеутренней и ежевечерней процедурой. Как правило, рядом со мной располагается Ирка и пыхтит, старательно повторяя выполняемые мной упражнения.
  Кстати, получается у нее намного лучше, чем у меня.
  - Ир, зачем тебе тянуться? Ты и так гибкая.
  - Хочу быть сильной и красивой. Или ты не хочешь, чтобы я была привлекательной?
  - А разве меня к тебе не влечет? Тянет, как магнитом!
  - Брысь! Сейчас по рукам получишь! Физкультурой занимайся!
  - Мне другая физкультура больше нравится.
  - Я тебе покажу другую физкультуру! От ночных упражнений гибким не станешь, от них только мозги набекрень. Брысь, тебе сказала!
  Вот так всегда. Только я не в обиде: будет ночь - будет и секс. Если честно, мне хорошо только оттого, что Ирка рядом. К концу рабочего дня меня неудержимо тянет домой, и я радуюсь, как ребенок, встречаясь вечером с любимой.
  Между прочим, Ирка очень способная. Арабский язык ей дается намного легче, чем мне. "Слышит" она тоже гораздо лучше, улавливая мои мысли из самого дальнего угла нашей квартиры. Для меня железобетонное перекрытие и капитальная кирпичная стена - непреодолимые преграды. Ирка же определила, что под нами живет одинокий пожилой алкоголик, а наших надзирателей в соседней квартире всегда двое.

   * * *

  Обычно Игорь отправляется в контору отчитываться, а мы вдвоем едем в маленький спортзал. Валера, как и я, считает излишнюю секретность лишней и позволяет мне выходить из гаража.
  Я "прислушался" к проходившему мимо мужчине и спросил у закрывавшего гараж Валеры:
  - Ты этого мужика знаешь?
  - Да. Он из двести пятнадцатого бокса. А что?
  - У него в гараже несколько десятков мешков. Что в них - он не знает, и это его очень беспокоит.
  - Ладно, проверим.
  Проверка затянулась, а тренировки прекратились.
  - Валер, когда в гараж поедем?
  - Начальство запретило.
  - А у вас в конторе спортзал есть?
  - Есть, но тебе туда нельзя.
  - Почему?
  - Нельзя тебе светиться! Понял?
  Я промолчал, но, если честно, не понял ничего. Зачем такая секретность вокруг меня? По городу с оперативниками мне ходить можно, а в спортзал - нельзя. Странно как-то. И обидно! Дернул меня черт этого мужика "послушать" - теперь вот без тренировок остался!
  Собака пытается обнюхать все подряд, а я уже привык "прислушиваться" к каждому человеку. Уже и не задумываюсь - в любом случае, хоть на полсекунды, но "приоткрываюсь". Прямо служебно-розыскной человек-слухач! И чем я от собаки отличаюсь?

Глава 7

  - Лешенька, я боюсь! Этот мужик, он так на меня зыркнул - до сих пор страшно!
  - Ир, да скажи ты толком! Ну, посмотрели на тебя - что тут такого?
  Ирка перешла на чуть слышный шепот:
  - Их двое было: начальник СИЗО и этот проверяющий. Я "приоткрылась" на секундочку всего и поняла только самую малость: они друг друга перебивали... Лешенька, они убивать кого-то хотят! А тот, что из Москвы, кажется, догадался, что я их "подслушала". Ужас!
  Ну, и что прикажете делать? Верить Ирке или не верить - черт его знает! Только за те полгода, что мы вместе, я ее такой ни разу не видел.
  Я обнял дрожащую Ирку, и мы долго сидели на диване, чувствуя тела друг друга и переплетая наши мысли. Какое счастье, что у меня есть эта милая и родная женщина!
  Зазвонил телефон. Обычно к нему подходила Ира, но в этот раз трубку взял я.
  - Леша, бегите! - узнал я Светлану. - Пропадите, растворитесь - делайте что хотите, только не оставайтесь на месте! Вас...
  Короткие гудки сменили взволнованный женский голос.
  - Эй, служба! - закричала, видимо, "слушавшая" меня Ирка. - Нас сейчас убивать придут! Сделайте что-нибудь!
  Она охрипла, пытаясь докричаться до нашей охраны, я отбил себе руки и ноги о железную дверь, скрывавшуюся за ковром - безрезультатно.
  Закрыты мы надежно и основательно: входная дверь заперта снаружи на два замка, на окнах и балконной двери изнутри прочные решетки. Вскрыть их нечем: ложки, вилки и два столовых ножа - весь инструмент.
  Однако выбираться отсюда как-то надо. Можно попробовать выбить чем-нибудь дверь или решетки. А что у нас есть тяжелое? Телевизор, столы, стулья, диван, газовая плита - все или слабое, или неудобное.

  Ирка в кухне сидит за столом, обхватив голову руками.
  Я должен найти выход! Неужели я не смогу спасти любимую женщину?
  Просовываю пальцы между открытой дверью санузла и полом, тяну вверх изо всех сил. Дверь снимается с петель и наклоняется, падая на меня. Успеваю выдернуть руки из-под тяжелого прямоугольника и ловлю дверь. Теперь у меня есть таран - в меру тяжелая и крепкая конструкция из деревянных брусков, соединенных воедино приклеенной древесно-волокнистой плитой.
  От окна, что рядом с балконной дверью, отодвигаю тумбочку с телевизором. Ирка, уже все сообразившая, в это время убирает легкий пластиковый стол с компьютером.
  Отхожу от окна как можно дальше и с дверью наперевес бросаюсь на решетку, закрывающую окно изнутри. Удар отдается болью в пальцах, а преграда из стальных прутьев немного изгибается. Начало есть!

  После нескольких попыток я добиваюсь своего: два штыря, которые были забиты в стену, вылезли наружу. Решетка держится только на сварке со стороны балконной двери. Тяну всю конструкцию на себя, сварной шов с хрустом лопается, и я могу убрать решетку в сторону. Чтобы разбить стеклопакет, хватает одного удара той же дверью.
  Убрав крупные осколки из проема, выбираюсь на застекленный балкон. Тут ничего выбивать не нужно: есть створка, которую я просто открываю.
  Последний, пятый этаж. Забраться на крышу мы вряд ли сможем: мешает карниз. Остается пробираться вниз, а это сделать совсем несложно, потому что нижний балкон не застеклен. Свет в квартире под нами не горит, и есть надежда, что через это жилье мы сможем выбраться на улицу.
  Одеваемся и выходим с Иркой на балкон, захватив с собой пару простыней. К ограждению изнутри привязываю одну из них, наращиваю ее второй. Выбросив наружу полученный канат, спускаюсь по нему на балкон четвертого этажа. Потом ловлю Ирку, слетевшую вниз подозрительно быстро.
  Черт, она ведь сорваться могла!

  Вглядываемся в темноту квартиры, ничего не замечаем. Рамы двойные, деревянные, а не стеклопакеты, как в покинутом нами жилище. Найденной на балконе палкой разбиваю стекла в дверях, нащупываю в темноте и открываю шпингалеты.
  Внутри стоит жуткая вонь: пахнет окурками, перегаром и немытым человеческим телом. На диване у стены кто-то возится - видимо, пытается подняться перебравший хозяин жилья.
  Не обращая внимания на жертву алкоголизма, проходим в прихожую. Ирка щелкает выключателем, но свет не загорается. Черт бы побрал этого пьющего придурка!
  Взять спички я не догадался. На ощупь нахожу торчащий в двери ключ, открываю замок - все, можно выходить!

   * * *

  На улице мороз - наверно, градусов двадцать. Чужой город. Знакомых нет. Куда же нам теперь податься? Ни денег, ни документов, и спрятаться негде. Однако надо уходить! Куда угодно, лишь бы подальше от этого дома. Хорошо бы в гараж к Валере пробраться, только ключей нет, а номера его телефона я не знаю.
  - Нужны деньги, - негромко говорит идущая рядом Ирка. - Я пойду впереди, а ты за мной. Будем слушать.
  - Ты что, грабить кого-то собралась?
   - Да! Я жить хочу! У тебя есть другие идеи?
  Она права. Только погано на душе стало: никогда не думал, что придется такое делать.
  Иду в десятке метров позади Ирки. Наперерез нам чуть не бежит худенькая женщина в длинном пальто. Наверно, она спешит или боится. Ирка притормаживает, пропуская ее, и в последний момент подставляет ногу. Женщина летит в сугроб, а я со всех ног несусь к ней и зажимаю ей рот, не давая вырваться нарождающемуся крику.
  Тело жертвы почти сразу же перестает биться и расслабленно опускается на снег.
  - Все, уходим! - командует Ирка.
  Ныряем в проход между домами и, минуя плохо освещенный двор, выходим к трамвайной остановке. Бежим к стоящему вагону, заскакиваем в переднюю дверь, и трамвай увозит нас от места преступления.

  - Что теперь? - спрашиваю у сидящей рядом Ирки.
  - Не знаю. Как думаешь, на нашей одежде маячки есть?
  Черт! Получается, нам переодеваться надо, и чем быстрее, тем лучше! Значит, пора выходить, потому что мы к супермаркету подъехали.
  Одежда и обувь здесь не самого лучшего качества, зато недорого и купить можно все, от носков до верхней одежды.
  Переодеваемся на улице, около мусорных контейнеров. Заниматься этим в двадцатиградусный мороз - занятие не из приятных. Увы, выбора у нас нет.
  - Замерзла? Может, на метро прокатимся, и погреемся заодно?
  - Там видеокамеры и полицейских полно. Пошли на трамвай!
  В вагоне Ирку осенило:
  - Нам надо квартиру снять, хотя бы на месяц. Давай разойдемся и будем слушать. Может, у кого-то как раз квартира освободилась.
  - А если газеты купить или объявления поискать?
  - Если хотим, чтобы нас поймали, проще сразу в агентство обратиться. Забыл, что у нас документов нет?
  Пока трамвай пару остановок ехал, мы всех пассажиров "прослушали", но без результата. Что-то не попадались нам хозяева свободных квартир. Вышли, пересели во встречный вагон, потом еще раз сменили трамвай.
  Наконец нам улыбнулась удача. Ирка долго разговаривала с пожилой женщиной, сидя рядом с ней, и добилась результата. Мы вместе вышли из вагона и через три минуты заходили в подъезд. Еще минут через десять мы остались вдвоем в однокомнатной квартире на первом этаже кирпичной пятиэтажки.

   * * *

  - Сучка старая! - Ирка изрядно возмущена. - Ободрала нас, как липку, денег почти не осталось. А прежние жильцы отсюда убежали, потому что квартира очень холодная.
  - Что делать будем?
  - Покупать продукты на все деньги и сидеть здесь тихо, как мышки.
  - Так пошли скорей, пока магазины не закрылись! Восемь часов уже.
  - Сколько? Ничего себе! Ты в пять пришел, Светлана позвонила где-то полшестого. Получается, что мы столько дел наворотили всего за два часа!
  - Два с половиной, - уточнил я.
  - Ой, да какая разница - все равно, как в кино!

Глава 8

  Конечно, денег у нас мало, и придется покупать продукты подешевле, но задача сложной не кажется.
  Только нас наверняка разыскивать будут - значит, мы должны стать не слишком заметными. Наверное, будут искать двоих, поэтому в магазины придется заходить порознь. Нельзя покупать за раз много одинаковых продуктов, ведь продавец точно запомнит человека, покупающего десяток батонов или пять-шесть вилков капусты. Кроме того, на человека, покупающего целую тележку только дешевой еды, тоже обратят внимание.
  
  Неужели мы все это съедим? Картошка, капуста, морковь, свекла, лук - носить замучались. А еще мука, крупы, макароны и целых семь бутылок растительного масла. Мы что, его пить будем? Мяса, рыбы, молочных продуктов не купили ни грамма - выходит, поститься будем. Зато хватило денег на мыло, зубные щетки и пасту.
  Пять магазинов самообслуживания, расположенных рядом с домом, снабдили нас всем этим добром. Парочку из них я посетил дважды, и Ирка в один заглянула второй раз.
  Если вдуматься, нас вполне мог запомнить кто-нибудь из кассиров или охранников. Наверно, в этих магазинах есть видеонаблюдение, и наше появление в торговых заведениях зафиксировала бездушная записывающая система.
  Получается, что найти нас будет совсем легко. Достаточно зайти в магазин и посмотреть видеозапись, сделанную в этот вечер. Обнаружив нас на картинке, нужно тщательно осмотреть близлежащие дома, обратив внимание на нежилые и сдающиеся в аренду квартиры. Человеку с соответствующим удостоверением и видеозапись дадут посмотреть без лишних вопросов, и участковый подскажет и поможет.
  Выходит, сглупили мы с Иркой. Надо было заскочить в какой-нибудь магазинчик, взять продуктов на пару дней и сразу же спрятаться.
  Черт! Уже ничего не исправишь.
  
   * * *
  
  Свет мы включили только в ванной, а точнее в совмещенном санузле. В комнате и кухне стоит полутьма, иначе каждому прохожему станет ясно, что в пустовавшей до этого квартире кто-то появился. А нам этого, понятное дело, совсем не хочется.
  Моя любимая заняла кухню: что-то готовит, раскладывает по ящикам и шкафам продукты, перетаскивая их из большой кухни в прихожей. Уютными синими огоньками горят газовые конфорки, распространяя вокруг тепло и неяркий свет. Ирка уже сняла куртку и шапочку, стоит в кофте и теплых лосинах, что-то помешивая в стоящей на плите кастрюле. На мой взгляд, выглядит она весьма привлекательно.
  Я раздеваться не тороплюсь: в квартире действительно холодно.
  - Ир, тебе помочь?
  - Нет, полежи пока на диванчике. Скоро ужинать будем.
  
  Лежать на диванчике желания нет: в комнате холодно, да и заняться чем-нибудь хочется. Обследовать бы наше жилище, но в ванной осматривать нечего, в кухню Ирка не пускает, а в комнате темно. Когда хозяйка нам квартиру показывала, я заметил, что стекла в наружных створках наглухо заклеены белой бумагой. Такая вот экономия на занавесках, на из-за нее и наружу не посмотришь, и свет с улицы в комнату почти не проходит.
  Собственно, я и так знаю, что есть в комнате: диван, трехстворчатый шкаф с антресолью и телевизор на тумбочке. Еще по углам в аккуратных стопках лежит огромное количество старых газет. Интересно, их копили много лет или принесли откуда-то?
  В маленькой прихожей, кроме приколоченной к стене вешалки и все тех же газет, ничего нет. В общем, с мебелью здесь бедно.
  
  От скуки я решил проверить на ощупь, нет ли чего интересного в шкафу и тумбочке. В шифоньере обнаружил только полки и перекладину для вешалок, а в тумбочке нашел здоровенную катушку белых капроновых ниток, иголку и дешевые ножницы с пластмассовыми ручками.
  Пока водил руками по холодной мебели, даже руки замерзли. Ну и холодина! Как мы тут спать будем? Одеял нам никто не припас, подушек и постельного белья тоже не видно.
  Кстати, в ванной гораздо теплее, потому что здесь горячий полотенцесушитель, а в маленькое окно, выходящее в кухню, не дует. Только за унитазом во всю высоту помещения идет ниша с трубами, и оттуда ощутимо тянет холодом.
  Если это углубление чем-нибудь закрыть, то в ванной, наверно, даже жарко будет. И чем же утепляться? Кроме газет, ничего нет - значит, буду использовать их.
  
  После недолгих раздумий я сообразил, что надо делать и даже изготовил первый элемент теплоизоляции. Свернул газету в трубочку и сшил ее несколькими экономными стежками. Несколько раз повторил операцию, стараясь экономить нитки. Несколько длинных бумажных цилиндров положил вплотную друг к другу на газету, расстеленную на полу, загнул ее края и сшил. В итоге у меня получилась узкая бумажная плита. Пусть она непрочная, и неизвестно, насколько хорошо она будет защищать от холода, но это лучше, чем ничего. К тому же, я могу делать такие плитки любого размера, ведь газеты можно сгибать, резать или соединять между собой.
  
  - Лешенька, идем ужинать! - Ирка прервала мои попытки утеплить наше новое жилище.
  
   * * *
  
  Первая ночь на новом месте мне категорически не понравилась: диван жесткий, холодно, подушек нет. А главное, никакого секса, ведь спали-то одетыми.
  Поднялся я рано и ушел в ванную заделывать нишу, предварительно сняв с себя куртку и укрыв ею спящую Ирку. Однако сидеть на унитазе, сворачивая газеты в трубки, мне пришлось недолго.
  - Одной холодно! Освободи помещение: дама в туалет хочет!
  
  Все-таки в квартире потеплело: наверно, сказалось то, что газ всю ночь горел. На кухне вообще чудесно стало, даже уходить не хотелось, но Ирка меня выгнала. Видите ли, мешаюсь я ей - всегда она меня отсюда выставляет.
  На завтрак я получил маленький кусочек халвы, две штучки кураги и одну - чернослива. Батон в неограниченном количестве и весьма бледный, но сладкий чай создали приятное ощущение сытости. Можно, оказывается, прожить без сыра и колбасы. Вчера на ужин пшенной каши с подсолнечным маслом поели - тоже не голодными спать легли.
  Ирка, как всегда, оккупировала кухню, а я отправился нишу в ванной утеплять.
  Несложная монотонная работа думать не мешает. Я и размышлял. Что за дела творятся в этих растреклятых органах, соображать бесполезно: все равно я ничего не знаю. А вот о том, что нас ждет в том или ином случае, прикинуть не помешает.
  Судя по всему, Светлане пришлось несладко. Зато она нас предупредила, да и все остальные из нашей команды вряд ли нам зла желают. К тому же, Колю, Игоря и Валеру я "слушал" регулярно и в них уверен. Думаю, Ирка своих постоянных спутников тоже изучила вдоль и поперек. Постучится к нам в дверь кто-нибудь из них - нам останется только визжать и прыгать от радости, да на шеях у них виснуть.
  А если нас найдут те, кому мы чем-то помешали, то нас просто убьют. Для этого совсем не обязательно заходить в квартиру - достаточно просто бросить в окно бутылку с зажигательной смесью. Сквозь стекла такой снаряд пролетит легко, а мы вряд ли успеем выбежать из квартиры и сгорим заживо. Если подпереть чем-нибудь снаружи входную дверь и караулить нас у другого окна, то покушение точно окажется удачным.
  Вот докатился: размышляю, как кому-то лучше убить меня!
  
  Взошло солнце, и в комнате стало светло, несмотря на заклеенные окна. Попробовал посмотреть на улицу сквозь бумагу или щелочку найти - безрезультатно. Бумага непрозрачная, а окна заклеены очень тщательно. Зато дует из них сильно, потому что щели в рамах никто заткнуть не удосужился.
  - Ир, свари клейстер - я окна заклею, а то холодно в квартире.
  - Муку жалко! Может, что другое придумаешь?
  
  А почему бы не придумать? Взял миску и залил в ней водой мелко изорванную газету. Немного погодя, взял горсть промокших обрывков, отжал и полученной массой стал заполнять щели в наружной раме, помогая тонкой ручкой чайной ложечки и тупым столовым ножом. Потом вытащил большую полку из шифоньера и попробовал вставить ее между рамами. Никак не идет у меня из головы бутылка с зажигательной смесью.
  Зараза! Полка чуть великовата - не влезает. Лишнего-то всего пару сантиметров. Увы, мой план не годится. Обидно! А как было бы чудесно: бутылка с зажигательной смесью разбивает стекло, отскакивает от доски и летит обратно к изумлению злоумышленника.
  Пилить полку мне нечем, а ломать ее жалко. Придется придумывать что-то другое.
  Пространство между рамами я заполняю бумажными плитами. Только в этот раз скатываю трубочки потуже и заворачиваю их не в один слой газеты, а в три. Готовое изделие получается тоньше, но прочнее. Для надежности я вставляю между плитами еще несколько слоев газетной бумаги. К сожалению, дело идет медленнее, чем хотелось бы. К тому же, бутылка от такой защиты может не отскочить, а застрять в ней. Ну и пусть: все равно это лучше, чем горящий пол.
  
   * * *
  
  - Ир, я есть хочу!
  Моя ненаглядная шинкует капусту. Морковка натертая горкой высится в тарелочке, свежие сухари лежат в корзиночке, в кастрюле на плите что-то варится, распространяя вокруг аппетитный запах. И сама женщина соблазнительна до невозможности - так и хочется сгрести ее в охапку. Но делать это я не буду, потому что твердо знаю: на кухне Ирку лучше не трогать.
  
  - Обедать будем через часик. Пока сухарик погрызи.
  Так и делаю. Ржаной сухарь оказывается неожиданно вкусным, и мое настроение поднимается на невиданную высоту. Увы, вскоре оно опускается: включенный телевизор обрел дар речи, но показывать что-либо отказался. Увы, у этого прибора имеется только звук, а изображение отсутствует.
  Ирка выглянула на шум и, оценив ситуацию, пожелала хозяйке всяческих неприятностей, используя ненормативную лексику. Не слишком приличная речь любимой женщины меня развеселила, и я с новыми силами принялся конопатить окна, прислушиваясь к негромкому бормотанию телевизора.
  Собственно, все не так уж плохо: мы живы, почти не мерзнем, не голодаем, и есть надежда на то, что все закончится благополучно.
  
   * * *
  
  Ирке явно удался борщ с фасолью вместо мяса - я две тарелки съел, млея от удовольствия. А после гречневой каши и напитка, отдаленно напоминающего чай, появилось непреодолимое желание прилечь на диван и подремать.
  Так мы и сделали, а я даже уснул. Однако Ирка не дала мне разоспаться.
  - Хватит дрыхнуть! Ночью что делать будешь? - услышал я и почувствовал, как она трясет меня за плечо.
  
  В конце декабря темнеет рано. Я опять переместился в ванную: закончил утеплять нишу и продолжил делать бумажные плитки для окон.
  - Давай закругляйся! - распорядилась Ирка.
  - Почему? Рано еще.
  - А ты что, так немытым ходить и собираешься?
  Да, помыться было бы неплохо. Мыло у нас есть, горячая вода из крана течет в неограниченном количестве, только ни мочалки, ни полотенец не имеется.
  Вместо мочалки Ирка дала мне тряпочку и отправила мыться первым.
  
  - Ир, потри мне спину, а то я этой тряпкой не достаю, - негромко сказал я, приоткрыв дверь.
  - Сейчас, разденусь только.
  О каком мытье может идти речь, если к тебе в ванную заходит обнаженная женщина? Если честно, я и позвал Ирку, надеясь на что-нибудь более приятное и захватывающее, чем обычные водные процедуры.
  
  Мы полгода занимались этим, понимая, что за нами подсматривают. Я, кажется, привык к видеокамерам, и Ирка говорила, что ей все равно.
  Совсем не все равно! Это другая женщина - восхитительная, утонченно-нежная, готовая удовлетворить твои прихоти и ждущая блаженства. Только мы вдвоем, только я и она, моя желанная и любимая.
   - Все, сохнем! Лешенька, не трогай меня! Мы опять не высохнем, как в прошлый раз. Нам уже было так хорошо!
  - А я и не трогаю - я целую.
  Сколько на теле женщины манящих мест, к которым хочется прикоснуться губами! Ирка молчит, и по ее частому и прерывистому дыханию понятно, что я на верном пути.

Глава 9

  Не нравится мне такой ночлег! Конечно, приятно спать, обнимая любимую женщину, но это единственное, что меня устраивает. Диван жесткий, вместо подушки - стопка газет, а главное, холодно и укрыться нечем. Нам что, в газеты зарываться?
  Впрочем, можно у шифоньера снять дверки, убрать полки и перегородку, и полученным коробом накрыть диван. Получится что-то вроде домика... или собачьей конуры. Спать в этом укрытии будет точно теплее, чем без него. А если еще утеплить такой лежачий шкаф газетами?
  К сожалению, шифоньер шире и короче, чем диван. Однако я уже знаю, как преодолеть это затруднение: надо полностью разобрать шкаф, а из дверей, стенок и полок сделать убежище как раз по размеру спального места. Вот после завтрака этим и займусь.
  
  Пока Ирка завтрак готовила, а я плитки из газет делал, меня еще одна мысль посетила. Почему я решил, что вероятные злоумышленники попытаются проникнуть в квартиру именно через окна? А если кто-то уже нашел хозяйку, и у наших недругов есть ключи? Впрочем, есть специалисты, которые и без ключей легко открывают замки. Этой ночью мы спали как убитые - заходи в дверь и бери нас тепленькими!
  Дверь в кухню нам не нужна: все равно в ней стекло отсутствует. Тумбочку из-под телевизора тоже можно убрать: говорить этот ящик сможет, и стоя на полу.
  Снял с петель дверное полотно, намертво заклинил им и тумбочкой входную дверь. Все - теперь пусть попробуют к нам забраться!
  Правда, в ванную теперь можно зайти только боком, но это неудобство совсем мелкое.
  
   * * *
  
  Завтрак меня порадовал. Ирка - умница! А я-то думал, почему мы так мало хлеба купили, и зачем нам столько муки? Моя ненаглядная напекла тонких лепешек, и такой горячий хлеб куда вкуснее любого батона. Я таких блинчиков целую горку умял.
  После завтрака совсем невероятное случилось: Ирка меня в ванную затащила. Сама, без всяких намеков и приставаний с моей стороны. Не ночью или вечером, а поздним утром, почти днем. Да еще после вчерашнего - чудеса, да и только.
  Нет, мне такая жизнь нравится все больше и больше!
  
   * * *
  
  К кухонному окну Ирка меня не допустила - сама его утеплять взялась. Я шифоньер стал разбирать. Несмотря на то, что из инструмента у меня только нож консервный и нож кухонный, дело пошло быстро. Ира только и успела щели в наружной раме заткнуть, а у меня вместо шкафа уже груда досок образовалась.
  Задние стенки из тонкой древесно-волокнистой плиты я, посоветовавшись с Иркой, все-таки разломал.
  - Мы старой вешалке кучу денег за эту холоднющую квартиру отвалили - на десяток таких шкафов хватит. Ломай эту рухлядь и не думай! - распорядилась моя прелестная спутница.
  Если вдуматься, Ирка права. И дело не только в деньгах: если эту квартиру штурмом брать будут, то ущерб нанесут изрядный. Что уж тут какой-то шифоньер жалеть? Куски разломанных задних стенок я между рамами вставил для дополнительного укрепления нашего убежища. Хватило как раз на оба окна в комнате. Пусть теперь попробуют к нам забраться!
  Только я бы предпочел, чтобы нам просто позвонили в дверь и крикнули: "Открывай - свои!" Думаю, что ищут нас и те, на кого мы работали, и неизвестные недоброжелатели. В покое нас точно не оставят, да и тяжело нам придется без чьей-то заботы: теперь, кроме всего прочего, на нас еще и ограбление висит. За такую шалость нам по несколько лет лишения свободы полагается.
  Впрочем, свободы нам как раз и не видать, но неволя может быть разной. Лучше бы без разлуки и покомфортнее.
  
   * * *
  
  Надстройка над диваном получилась довольно прочной, но Ирка сооружение не одобрила.
  - Гроб какой-то! - заявила она. - Забираться через верх неудобно. А закрываться как?
  - Перешагиваешь через стенку, садишься на диван, а потом двигаешь эти две доски и ложишься - все, мы в домике! - объяснил я, показывая, как все будет происходить.
  - А если я ночью в туалет захочу? И не задохнемся мы в этом ящике?
  - В туалет захочешь - меня разбудишь. Дышать через это окошечко будем. Чтобы залезать, рядом можно поставить табуретку. Конечно, не совсем удачно получилось, зато теперь можно спать без курток, а их под голову положить.
  
  Ирка забралась на диван, я поставил крышу на место и немедленно обнял женщину, поймав ее губы своими.
  - Брысь! Мы сейчас весь домик развалим! Где спать будем? - со смехом стала отбиваться Ирка. - Брысь, тебе говорю! Попадает все - шум на весь дом поднимем! Давай вылезать!
  
   * * *

  Вечер подарил нам еще одно безумное блаженство в ванной. Когда переполненные приятной усталостью и сладкими воспоминаниями, мы забрались в наш домик на диване, Ирка сказала:
  - Лешенька, а ты ничего необычного не заметил?
  Озадаченный вопросом, я "приоткрылся" и понял, на что она намекала. Признаюсь, внимания на это я как-то не обратил.
  - Да, мой хороший, наверно, у нас ребеночек будет!
  
  Что должен испытывать мужчина, когда любимая и любящая женщина сообщает, что ждет от него ребенка? Радость? Гордость? Или что-то еще?
  Что чувствовал я? Не знаю. Наверно, все разом, потому что ни мыслить, ни говорить толком не мог. Я обнимал Ирку, смутно осознавая, что лежащая рядом женщина - самое важное в моей жизни.
  Видимо, Ирка поняла это, потому что вскоре она уснула, доверчиво прижавшись к моей груди.
  
   * * *
  
  Утром я понял, что ночной разговор ничего не изменил в наших отношениях. Для Ирки ее беременность не новость, а я по-прежнему люблю эту чудесную женщину. Может, что-то изменится позже, а сейчас нам просто хорошо вдвоем, несмотря ни на что.

Глава 10

  Мы спрятались в маленькой квартире и ждем, надеясь, что нам повезет. Да, мы хотим выжить, но ничего не делаем для этого. Бывают в жизни ситуации, когда самое разумное - просто ждать, не предпринимая никаких усилий. Оказывается, это не просто: неизвестность давит и страшит, а безделье только усиливает тревогу.
  Поэтому мы стараемся не валяться без дела: Ирка готовит и наводить чистоту, я продолжаю делать плитки из газет и утеплять все, что возможно. А еще мы говорим. Рассказываем о том, что было с нами когда-то, пытаемся предугадать наше будущее.
  
  - Светлана сказала, что мне дадут слышащего мужчину, и я должна буду от него родить. Я, как это услышала, была готова ее убить и такого ей наговорила! Меня тогда охранники чуть оттащили. Чувствовала себя скотиной, от которой хотят приплод получить. Ждала и сама не знала, что делать буду, когда мне мужика приведут... А ты вошел - отпустило меня, только тебя жалко стало. Подумалось: такой молоденький и красивый, а ему тетку старую подсовывают. И стыдно было, что тебя поймать помогла... А про меня Светлана рассказывала?
  - Нет. Меня перед фактом поставили. Спасибо им за это!
  Я взял ее маленькую ладошку, поднес к губам и замер от нахлынувшей нежности. Вот такое оно - счастье. Просто лежать рядом с любимой женщиной, ощущать исходящее от нее тепло, слышать ее дыхание, чувствовать пульс в ее запястье.
  
  - У тебя скоро отрастет борода, - Ирка провела рукой по моей небритой щеке. - Дедом Морозом будешь. Послезавтра - Новый год.
  - Только подарков у меня нет.
  - А разве Дед Мороз Снегурочке подарки дарит? Кто я, как не Снегурочка? Правда, во внучки я тебе не гожусь.
  - В такой квартире точно снеговиками станем. Утепляемся, утепляемся, а все бесполезно.
  - Потому что квартира угловая, а стены просто ледяные.
  
   * * *

  - Я агентом работала, недвижимостью занималась. У меня машинка маленькая была, я на ней целыми днями по городу колесила. Зарабатывала хорошо. Только сейчас какой прок от этого? Лешенька, а ты кого больше хочешь, мальчика или девочку?
  - Не знаю. Главное, чтобы у наших детей все хорошо было.
  - Да... Только чего мы тут дождемся? Ты боишься?
  - Чего?
  - Да черт его знает! Мне просто страшно - и все!
  - Да ладно тебе! Я же с тобой.
  
  Только мы с Иркой, а вокруг большой враждебный мир. Только мы вдвоем. Впрочем, скоро нас будет трое.
  
   * * *
  
  На Новый год послушали дежурное обращение президента и спать собрались. Только празднующие сограждане устроили на улице весьма серьезную канонаду, и мы с Иркой еще долго лежали с открытыми глазами, мечтая каждый о своем.
  - Там, наверно, красиво: светло везде, фейерверки разноцветные, - мечтательно сказала Ирка.
  Радости в ее голосе я не расслышал, а "прислушавшись" понял, что она чуть не плачет. Однако утешать ее мне не пришлось, потому что бабахнуло прямо у нас под окнами. После послышались хлопки потише. Мне показалось, что под окнами у нас идет перестрелка, а Иркина грусть сменилась страхом и любопытством.
  Через некоторое время, судя по сигналу, подъехала пожарная машина. Ирка уже совсем осмелела и сгорала от любопытства, но преграда из газет не позволяла увидеть что-либо.
  - Леш, давай форточку откроем! - Ирка не находила себе места, пытаясь найти щелку в многослойном утеплении.
  - А ты не думаешь, что это по наши души приходили?
   - Ой! - испугалась любопытная женщина. - А ведь они не вошли, даже стекло в окне не разбили. Значит, им кто-то помешал. Нас кто-то охраняет!
  Сон пришел к нам только под утро.
  
   * * *

  Следующий день изменений не принес. Все осталось по-прежнему и второго января, и третьего, и четвертого.
  - Черт! Они что, провалились все?! Рождество уже, а от них ни слуху ни духу! - Ирка слушала по телевизору трансляцию из православного храма и ругалась.
  - Праздник божественный, а ты черта поминаешь.
  - Да пошло все к... Сначала из жизни выдернули, а теперь, получается, мы уже на... никому не нужны! Кругом одни...
  
  Я всегда думал, что ругающаяся женщина привлекательной быть не может. Ничего подобного! Ирка в такие минуты очаровательна: глаза сверкают, брови грозно сходятся к переносице, а губы, с которых слетают нехорошие слова, кажутся невероятно соблазнительными.
  - Ир, ну, что поделаешь? - пряча улыбку, ответил я. - Еще дней десять посидим и выбираться будем.
  - Да я тут с ума сойду! Вообще-то, я уже думала, что делать. Поедем ко мне, у моего бывшего собственность отвоевывать будем. Этот урод копейки получал - все на мой заработок покупалось. В любом случае, по закону, половина квартиры, полмашины и полгаража - мои! И в банке у меня тысяч триста было. В квартире я прописана; может, и документы какие-то сохранились. А если нет - заявление в полицию подам об утере документов.
  Я смотрел на такой вариант не столь оптимистично, но разочаровывать Ирку не захотел и благоразумно промолчал.

Глава 11

  Пришли за нами следующим вечером.
  Раздался звонок в дверь, и послышался знакомый низкий голос:
  - Леха! Открывай, это я!
  Зайдя в квартиру, Николай обошелся без лишних слов:
  - Одевайтесь, поехали!
  Собирались мы недолго, а Коля, осмотрев сооружение на диване и утепленные окна, вынес вердикт:
  - Ну, ты, блин, архитектор!
  
  То, чего мы ждали, на что так надеялись, произошло быстро и буднично. Если честно, я и обрадоваться не успел.
  
   * * *
  
  За рулем черной "Приоры" с работающим двигателем сидел Давид. Ирка, опередив нас с Колей, прошмыгнула на переднее сиденье и чмокнула в щеку сразу же смутившегося оперативника.
  - Привет! Что так долго не приходили? А как вы нас нашли? - Ирка принялась донимать Давида вопросами.
  Тот отмалчивался, но Ирка прильнула к мужчине и, судя по всему, старательно читала его мысли.
  В свете фар и уличных фонарей кружились снежинки, машина, ведомая Давидом, уверенно пробиралась по нечищеной дороге. Я, сев поближе к Коле, время от времени "слушал" его и постепенно узнавал новости.
  Светлана пропала, и ее до сих пор не нашли ни живой, ни мертвой. Остальные, слава богу, все в добром здравии.
  Нас нашли через два дня после побега и, обосновавшись в соседнем доме, наблюдали за квартирой, в которой мы с Иркой жили. Черт! А ведь нас использовали вместо приманки: просто смотрели и ждали, когда придут нас убивать.
  И дождались! На Новый год, когда дежурили Коля, Давид и Вася, неизвестный пытался забросить гранату в окно нашей квартиры. Подстреленный Васей злоумышленник промахнулся, граната отскочила от стены, и осколки посекли самого бросавшего. Далее загорелся "коктейль Молотова", имевшийся у нападавшего, и от потенциального убийцы остался обуглившийся неузнаваемый труп.
  Вася, Коля и Давид получили по первое число, потому что должны были захватить злоумышленника живьем.
  Сам Коля выписался из госпиталя незадолго до Нового года.
  Ого! А ведь он жениться собрался: нашел-таки девушку по душе. Его избранница в той же больнице перелом ноги залечивала и, поправляя здоровье, попутно жениха себе нашла. Интересно, чем же она так Колю очаровала?
  
   * * *
  
  Как я понял из мыслей Коли, мы заехали на территорию госпиталя. "Приора" подкатила к входу в один из корпусов. Николай открыл своим ключом запертую дверь, и мы вчетвером по безлюдной лестнице поднялись на третий этаж. В плохо освещенных длинных коридорах нас тоже никто не встретил. Мы с Иркой, держась за руки, шагали по чистому линолеуму, и я ощущал волну тревоги, исходившую от любимой. Признаться, мне и самому стало жутковато.
  После того как Коля открыл еще парочку дверей, мы попали в небольшой кабинет, где за столом сидел незнакомый мне мужчина. Не чувствуя присутствия Ирки, я оглянулся и обнаружил, что в комнату вошли только мы с Николаем.
  
  - Где Ира? Куда вы ее дели? - я попытался выйти из кабинета, но Коля стоял стеной.
  - Да рядом твоя женщина. Не бойся - не пропадет - успокоил меня сидящий за столом лысый дядька лет сорока.
  - Я хочу ее видеть! - униматься я и не думал.
  
  Раздался телефонный звонок.
  - Скандалит? - сказал в трубку лысый. - Здесь такая же история. Веди ее сюда!
  Через несколько секунд в кабинет влетела раскрасневшаяся Ирка, а следом зашел взъерошенный Давид. Повинуясь жесту сидевшего мужчины, оперативники вышли, а лысый, усадив нас на стулья, принялся рассматривать нас спокойно и серьезно.
  
  - Насколько мне известно, обманывать вас смысла нет, - нарушил тишину хозяин кабинета. - Вы ведь мысли читаете. Поэтому говорить буду правду, к сожалению, нерадостную.
  - А мы от вас ничего хорошего и не видели, - ответила Ирка.
  
  Лысый встал. Обнаружилось, что мужчина невысок и плотен, а костюм на нем изрядно помят.
  - Таможенники занимаются контрабандой, наркополицейские торгуют наркотиками, сотрудники служб безопасности контролируют незаконную добычу золота. Слышали о таком? - спросил хозяин кабинета.
  - Так, наверно, всегда было, - сказал я. - Разве в последнее время что-то изменилось?
  - Изменилось. Знаете, сколько людей с такими же, как у вас, способностями было у нас на службе? - неожиданно спросил дядька. - До недавнего времени около пятидесяти. Осталось не более четверти - остальные мертвы... Увы, масштабы потерь говорят о том, что предателей много, и они проникли всюду.
  - Выходит, вы не можете нас защитить, - Ирка вскочила со стула и подошла вплотную к мужчине. - Отпустите нас - мы сами спрячемся!
  - Боюсь, им известны и ваши паспортные данные и ваша внешность. Без новых документов вы проживете недолго. Идите, отдыхайте. Нам с вами еще о многом предстоит поговорить... Кстати, меня зовут Николай Сергеевич.
  
   * * *
  
  Большая комната с двумя окнами. Две кровати, холодильник, два квадратных стола с железными ножками и два стула. Стандартный санузел с унитазом, ванной и раковиной. И, как всегда, запертая снаружи дверь.
  Мы не рабы, рабы не мы. А кто мы? И кто те люди, которые нас заперли? Нас кормят, оберегают и заставляют делать то, что им нужно, не спрашивая, хотим мы этого или нет. Мы читаем их мысли, но суть дела от этого не меняется: они хозяева, а мы рабы.
  Самое поганое - такая жизнь уже привычна. Мне спокойно и уютно в этой запертой комнате, хорошо от тепла и безопасности. Я с нежностью смотрю на женщину, данную мне хозяевами, а она готовит ужин из продуктов, которые припасли те, кому мы принадлежим.
  
  - Ир, как думаешь, мы рабы?
  - Лешенька, не забивай голову! Сейчас не об этом думать надо.
  - А о чем?
  - О том, чтобы выжить.
  - И что мы можем сделать?
  - Ничего.
  Все - круг замкнулся. Мы не рабы, рабы не мы.
  
  Ночью, обнимая родную и единственную женщину, я "прислушивался" к сумбуру, царившему в ее голове, и успокаивающе шептал: " Все будет хорошо, любимая. Главное, мы вместе и никогда не расстанемся".

Глава 12

  - К сожалению, подозреваемые нам недоступны, - сказал Николай Сергеевич.
  - А начальник тюрьмы, а проверяющий из Москвы, а наша охрана? - возразила Ирка.
  - Проверяющий скрылся, остальные мертвы, - ответил наш новый шеф. - С вашей помощью наведем порядок в регионе, а потом спрячем вас.
  Не врал Николай Сергеевич, точно не врал! Только не очень-то он верил в то, что сам говорил.

  Пока мы с Иркой скрывались в холодной квартире, здесь подготовили две комнаты для допросов. Все просто: сидишь в закутке перед компьютером, слушаешь допрос и "прислушиваешься" к подозреваемому, который сидит за тонкой перегородкой. Для общения со следователем - экран и клавиатура. Я никого не вижу, и меня никто не видит и не слышит.
  В нашем с Иркой распоряжении жилая комната, бывшая когда-то палатой, кусок коридора, отгороженный недавно возведенными стенками, и две комнатушки для допросов. Общаемся мы только с Колей, Давидом и Николаем Сергеевичем.
  
   * * *
  
  Второй день мы с Иркой участвуем в допросах. Мне уже понятно, в чем не был уверен Николай Сергеевич. Нет никакого наведения порядка в регионе - ищут тех, кто убил охранников и похитил Светлану. Все окружающие уверены, что женщина уже давно мертва.
  - Вы были знакомы с Рубанко и Тарановым? - спрашивает следователь.
  Рубанко и Таранов - это те самые охранники, которых утром после нашего исчезновения обнаружили мертвыми. Кстати, Ирка "выслушала" у Николая Сергеевича, что во время побега они крепко спали, а потом так и не проснулись. Оказывается, есть и такие препараты.
  - Да, - отвечает допрашиваемый.
  - С кем из них вы больше общались?
  - С обоими понемногу, только по службе.
  
  "Врет!" - стучу по клавиатуре. - " С Тарановым - больше".
  Следователь будто не замечает моей подсказки и задает следующий вопрос:
  - Вы знаете, где находится гараж Ляминой?
  
  Лямина - это Светлана. Нам не говорили, но мы знаем, что женщина на службу добиралась на автомобиле. Машину обнаружили в гараже, а сама Светлана до дома, находившегося всего в двухстах метрах, так и не дошла.
  - Знаю. Лет пять назад я помогал ее мужу ремонтировать ворота, - отвечает сидящий за перегородкой мужчина.
  - Говорили кому-нибудь, где этот гараж находится?
  - Нет.
  
  "Врет!" - опять стучу по клавиатуре.
  - Врешь, сука! - взрывается следователь. - Своих продаешь, падла! Да тебя же за это в камере удавят! С Тарановым у тебя какие дела были?
  - Да что я сделал? Он же не чужой. Я только ему про гараж сказал, -
  оправдывается допрашиваемый.
  - Вот тебе бумага, сиди и пиши обо всем подробно!
  
   * * *
  
  Идет третья неделя нашего заточения в госпитале. Работы немного: два три допроса в день, а остальное время мы с Иркой предоставлены себе - курорт.
  Похоже, планам Николая Сергеевича сбыться не суждено. О каком наведении порядка может идти речь, если на допросах не было ни одного полицейского или тюремного охранника. Допрашиваемые сотрудники госбезопасности все в невысоких званиях и к убийствам не причастны. Кстати, о других прегрешениях их не спрашивают, а, между прочим, каждому из них есть что скрывать.
  Судя по всему, расследование зашло в тупик. Как мы ни "слушаем" подозреваемых, получить хоть какую-то информацию об убийстве Светланы не можем. Наверно, допрашивают не тех людей.
  Зато Давид принес фотоаппарат и сфотографировал нас на документы. Никто нам не говорит о нашем будущем: Николай Сергеевич не появляется, а Давид и Коля ничего не знают.
  Мы не рабы, рабы не мы. Не нужны мы здесь с Иркой. А что делают с ненужными рабами? Продают? В любом случае, на свободу нас выпускать пока не собираются.
  
  У Ирки токсикоз: ее тошнит, она остро реагирует на некоторые запахи. Однако врачу ее не показывают. Думаю, все дело в секретности. Собственно, моя любимая не унывает и к докторам не рвется, но мне ее жалко.
  - В интернете бы посмотреть, - ворчит Ирка после очередного приступа тошноты. - Наверно, какие-нибудь лекарства есть. Их можно самим в аптеке купить.
  Мне в такие моменты становится неуютно: и помочь я ничем не могу, и виноватым себя чувствую.
  
  - Ты что глупостями себе голову забиваешь? - шепчет Ирка, подслушав мои мысли. - Радоваться надо, дурачок! А токсикоз сам пройдет.
  
   * * *

  Допросы прекратились совсем. Мы по-прежнему в неведении. Николай Сергеевич пропал, видим мы только Колю и Давида.
  - Наверно, они сами не знают, что с нами делать, - говорю я Ирке, лежащей на соседней кровати. - Выпускать на улицу боятся, использовать нас при допросах им, похоже, запретили.
  - Может, они нас отложат про запас, - отвечает Ирка. - Сделают документы и отправят жить в какую-нибудь глухомань.
  - Лучше уж так. Они нас сфотографировали - глядишь, скоро документы сделают.
  
  Надежда - вот и все, что у нас осталось. Бездумно таращимся в телевизор, смотрим в зарешеченные окна на соседний корпус и поросшую большими деревьями территорию госпиталя. На дорожках уже текут ручейки. Ночью шел дождь, стуча по какой-то жестянке за окном.
  Мы ничего не можем сделать. Господи, помоги нам!

Глава 13

  Давид вывез нас из госпиталя среди ночи и высадил в темном дворе. Встречавшего мы рассмотрели уже в квартире: хмурый мужчина лет тридцати, невысокий и плотный. Пока он показывал нам жилье, мы с Иркой "слушали" мужика, располагаясь по разные стороны от него, что бы меньше мешать друг другу.
  - Это просто знакомый Коли, а не сотрудник - поделился я, когда хозяин квартиры ушел.
  - Да. Бизнесмен, но Коля его когда-то выручил, поэтому он согласился нас спрятать, - согласилась Ирка. - Кстати, ему это не очень нравится.
  
  Квартира оказалась комфортабельной: двухкомнатная, заполненная дорогой мебелью и разной домашней техникой. На продуктах мужчина тоже не экономил, покупая нам все свежее и дорогое. Хозяин принес нам нательное белье, большую сумку новой одежды и обуви, точно угадав с размерами. Что интересно, тратил он свои деньги: наверное, изрядно задолжал Коле.
  Приятно смотреть большой телевизор, лежа на мягкой постели, а не на старом диване. У нас есть шоколад и красная икра, но нет свободы. Входная дверь заперта снаружи, мы стараемся не шуметь, чтобы не привлекать внимания соседей. Мы прячемся, скрываясь от неведомых убийц.
  А может, Николай Сергеевич все-таки обманул нас, и нашей жизни ничто не угрожает?
  
  - Нет, Лешенька, он не врал, - говорит подслушавшая мои мысли Ирка. - Всем жуликам и бандитам мы мешаем, и простые люди нас тоже боятся.
  - А честным-то мы чем помешали?
  - Не любят люди, когда за ними подсматривают, никому не нравится, когда их подслушивают. Мы с тобой самое тайное узнать можем, а ведь каждому есть что скрывать. Поэтому и боятся.
  - А если мы никому не скажем, что "слышим"?
  - Тогда все нормально будет. Этот мужик не знает, что мы его "слушаем", поэтому и не боится нисколько.
  И без этого разговора мы давно поняли, что самое лучшее для нас - вернуться к прежней жизни, когда окружающие не знали о наших способностях. Только без посторонней помощи нам этого не сделать. Остается ждать и надеяться.
  А как хорошо было бы совсем не слышать чужие мысли! Разве у нас дар? Самое настоящее наказание! За что?
  
   * * *
  
  - Уже листочки появились, - Ирка смотрит в окно и грустно улыбается .-Тополя, когда распускаются, так вкусно пахнут. Погулять бы сейчас... Сколько нам еще здесь сидеть?
  Живот у моей любимой заметно вырос - почти каждый поймет, что она беременна. Токсикоз прошел, только бесцельное сидение взаперти никому не добавляет оптимизма. И мне тоскливо. Хорошо, что Ирка рядом: один я, наверно, давно бы с ума сошел.
  
   * * *
  
  Коля пришел утром.
  - Паспорта, полисы, военный билет, телефоны, зарядка, деньги... Здесь я вам маршрут расписал, - Николай добавил сложенный вдвое листочек, - Едете к месту прописки. Часов за пять-шесть до прибытия поезда звоните Владимиру Георгиевичу, не дозвонитесь - Сергею Георгиевичу. Номера в мобильниках.
  - А что мы там делать будем? - спросил я.
  - Ничего не знаю. Перед тем как выходить, заучите маршрут и посмотрите документы. Все данные, свои и друг друга, нужно обязательно запомнить. Выходите из подъезда, поворачиваете направо, потом опять направо. На улице еще раз направо - там стоянка такси и автобусная остановка. Дверь просто захлопните. Вот вам еще десять тысяч... Удачи!
  
  - Ты не слушал? - спросила Ирка, когда Коля ушел.
  - Нет, а что?
  - Он нам свои десять тысяч отдал!
  
   * * *

  Как много может изменить паспорт - маленькая темно-красная книжечка. Зовут меня теперь не Алексей, а Олег, мне уже не двадцать один, а почти двадцать шесть. Я теперь женатый человек.
  Моя супруга Мария сидит рядом и возмущается:
  - Не нравится мне это имя! Машка! Так коров зовут.
  - Машенька - чудесное имя! Кстати, ты теперь моя законная жена. Мария Васильевна, можно вас поцеловать?
  - Ты что, теперь каждый раз разрешения спрашивать будешь? - развеселилась Ирка, то есть Маша - А твое имя мне нравится. Олег, Олежек, Олежка.
  Маше по паспорту двадцать два. Документы нам "выдали" далеко за Уралом, "жили" мы там в селе, а ехать нам предстоит совсем далеко, опять же в деревню.
  - Тебе когда паспорт выдали? - спрашиваю я.
  - В январе, двадцать первого.
  - Мне тоже, а прописали на новом месте в феврале.
  - Так что же они нас так долго взаперти держали? - возмущается Ирка-Маша.
  
  С фотографии в военном билете смотрит незнакомый мальчишка. Впрочем, он на меня похож - думаю, сойдет и так. Лишь бы своих сослуживцев не встретить, ведь я, если верить этому документу, в армии уже побывал.

Глава 14

  Кто бы мог подумать, что воздух, отравленный выхлопными газами, может оказаться таким сладким. Мы просто идем по улице, и никто не сопровождает нас. Можно взяться за руки, остановиться, потрогать зеленый листочек, не опасаясь предостерегающего окрика в наушнике. Неужели это не сон?
  Таксист, молодой улыбчивый парень, быстро довез нас до небольшого городка. Судя по его довольному виду, автоизвозчик содрал с нас лишнюю сотню, а может, и две. Впрочем, что значат двести рублей, когда ты дышишь не только воздухом, но и свободой.
  Следующая машина домчала нас до соседнего областного центра. Мы пересели на поезд и трое суток изнывали от безделья и неизвестности в тесном купе.
  
  Поезд несся по рельсам, все дальше увозя нас от города, где мы встретили любовь и жили взаперти, познакомились с хорошими людьми и осознали, что наши способности несут нам только неприятности. Куда-то пропало пьянящее ощущение свободы, уступая место тревоге.
  Как-то нас встретят на месте, что мы там будем делать? Ждет нас там вольная жизнь, или предстоит новое заточение?
  Попутчики, женщина средних лет с мальчишкой-подростком, вышли раньше нас. Почти сутки мы ехали вдвоем.
  
  - Я же всю жизнь в городе прожила - что я в этой деревне делать буду? А роддом там есть? Вдруг, там и врачей поблизости нет?
  - Работать тебя, беременную, никто там не заставит, и врачи, я думаю, найдутся, - успокаиваю я Машеньку. - А я к сельской работе привычный.
  Друг друга мы зовем новыми именами, для меня уже и в мыслях Ирка стала Машенькой - не ожидал, что так быстро привыкну.
  
   * * *
  
  - Олежка, звонить пора! - услышал я голос Машеньки.
  Стряхнув с себя остатки сна, я взял в руки телефон и, чувствуя легкий холодок во всем теле, стал нажимать на кнопки.
   - Слушаю, - быстро отозвался Владимир Георгиевич. - Наконец-то!
  
  Как выяснилось, мне предстояло быть наемным работником в крестьянском хозяйстве. Владимир Георгиевич оказался невысоким сухощавым мужчиной лет пятидесяти. То, что Машенька беременна, его нисколько не смутило - похоже, она его просто не интересовала. Впрочем, мой работодатель вежливо предложил моей жене сесть в кабину уазика-буханки рядом с ним, но Маша отказалась и ловко забралась в грузовой отсек, устроившись между флягами и мешками.
  "Слушать" мужчину предстояло мне.
  
  - Заждался я вас, - говорил Владимир Георгиевич, ведя машину по неплохой асфальтированной дороге. - Ну, ничего - главное, к сенокосу поспели. Ты косить умеешь?
   - Я в деревне вырос, - и косить умею, и трактор знаю и на машине могу. Только прав нет.
  - Права попозже сделаем, да здесь и без них можно.
  
  Я раз за разом ненадолго "приоткрывался", и надежда на благополучное будущее крепла с каждой минутой. Мужчина ничего не знал о нашей способности, мы были для него обычными людьми, попавшими в неприятную ситуацию. Если я правильно понял, Владимир Георгиевич считал нас случайными жертвами бандитской разборки, а приютить нас решил по просьбе младшего брата, руководившего районной полицией.
  Было у этого необычного крестьянина и свой интерес: официально трудоустраивать и платить нам зарплату он не собирался - получалась неплохая экономия.
  
  Дорога тянулась меж бескрайних полей, засеянных пшеницей. Всегда думал, что Сибирь - обширный край, сплошь поросший лесом, а тут - ни единого деревца.
  Проехали большое селение с добротными домами, складами, фермами, теплицами.
  - Совхоз, - сказал Владимир Георгиевич. - Наши соседи.
  Уазик еще долго и неспешно катил по грунтовке, пока дорогу не преградил шлагбаум перед мостом через речку. "Въезд запрещен. Частная собственность", - гласила надпись на щите, прикрепленном к перилам.
  После того как мы поднялись на высокий противоположный берег, сразу же началась деревня, в которой нам предстояло жить.
  Судя по всему, тут давно никто не обитал: крыши нескольких бревенчатых домов провалились; трава, кусты и деревья росли вплотную к стенам и закрывали строения почти полностью.
  
  Зато Владимир Георгиевич развернулся: дом, обшитый пластиковым сайдингом, сараи, навесы - все крепкое, надежное, покрыто оцинкованным железом. Два трактора, один из них с навесным оборудованием: и экскаватор, и бульдозер.
  Кстати, все это немалых денег стоит. А есть еще новый мост через речку, и электричество, судя по новым столбам, сюда провели недавно. Ради чего все это?
  
  Пока мы с возвышенности не спустились, я успел разглядеть немалый участок обработанной земли с какими-то посевами. Ну и что? Прибыли от овощей или зерновых едва ли хватит на фундамент дома. Скотины, кроме кур и двух свинок, валявшихся в грязи, я тоже не заметил.
  
   * * *
  
  Встретила нас симпатичная женщина лет сорока-сорока пяти - супруга хозяина. А ведь она нам рада: улыбается, хлопочет - кормить нас собирается.
  - Машенька, тебе рожать когда?
  - В августе.
  - Володя, мы к этому времени дом для них закончим?
   - Если только малость какую не успеем. Фундамент готов, материал весь привезли. Сразу после сенокоса строить начнем.
  
  А ведь спрятались мы! Пусть работать придется за еду и жилье - черт с ним! Я от зари до зари готов пахать, как трактор, лишь бы Маше и нашему будущему ребенку ничего не грозило.

Эпилог

  Вжик, вжик - скошенная трава изогнутыми рядками ложится на землю. Жарко, но я не раздеваюсь, и на голове у меня накомарник - иначе эти кровопийцы зажрут насмерть. Пот заливает глаза, утереться я не могу из-за сетки, но я уже привык и без устали машу косой.
  Все у нас хорошо. Хозяин мной доволен, потому что я работаю, не жалея себя. Машенька привыкла к деревенской жизни, и улыбка часто гостит на лице моей любимой. Диагностика показала, что у нас родится сын, а врачи говорят, что беременность протекает нормально.
  
  Теперь я знаю и источники благосостояния своего хозяина. Владимир Георгиевич - владелец обширной заболоченной низменности, расположенной между двумя речками. На самом деле, болот здесь немного, а большую часть междуречья занимают островки и озера. На островах мы косим сено, а в водоемах до черта рыбы. Именно она - богатство этой земли.
  Каждое утро мы с Владимиром Георгиевичем извлекаем улов из сетей и вентерей, передвигаясь по озерам и болотам на маленьких лодочках. Позже приезжает машина-фургон и привозит компанию, как правило, хмурых мужчин. Это пьяницы, дебоширы и хулиганы, приговоренные к заключению на несколько суток. Фургон увозит рыбу, а мужчины под руководством хозяина, хозяйки, меня и моей жены бесплатно трудятся на благо семьи.
  Какой семьи? Хозяина зовут Владимир Георгиевич, начальника полиции - Сергей Георгиевич, жену главы района - Надежда Георгиевна. Есть и другие родственники, занимающие разные должности, и все они дружно стараются использовать для обогащения имеющиеся у них возможности.
  В частности, благодаря общим усилиям, затраты в нашем хозяйстве уменьшены до предела, а проблем со сбытом продукции нет и не будет.
  Планы у Владимира Георгиевича обширные: он хочет разводить уток и гусей, увеличить поголовье свиней и коров. Поскольку я правая рука хозяина, перспективы у меня неплохие.
  
  Только я почти уверен, что когда-нибудь о нас вспомнят, и мы опять будем "слушать", "слушать" и "слушать".
  Мы не рабы, рабы не мы. Увы, это не про нас с Машей. Мы рабы своего дара, и в конце концов найдется дружная "семья", которая захочет использовать наши способности или решит, что мы не имеем права жить.
  Больше всего на свете я хочу, чтобы мой сын родился самым обыкновенным человеком, не имеющим никаких сверхспособностей. Только Маша говорит, что это маловероятно: у отца и матери, обладающих даром, ребенок должен родиться таким же.
  Мы не рабы, рабы не мы.

Конец


 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда" (Боевик) | | А.Майнер "Целитель" (Научная фантастика) | | Ю.Уленгов "Путь в Альвиору Черновик" (ЛитРПГ) | | С.Суббота "Я - Стрела. Академия Стражей" (Любовное фэнтези) | | В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа" (Боевик) | | А.Каменистый "Восемнадцать с плюсом (читер 3)" (ЛитРПГ) | | Н.Любимка "Пятый факультет" (Боевое фэнтези) | | Р.Прокофьев "Игра Кота-6" (ЛитРПГ) | | Н.Черная "Сделай вдох" (Антиутопия) | | А.Каменистый "Исчадия техно" (Боевая фантастика) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
П.Керлис "Антилия.Охота за неприятностями" С.Лыжина "Время дракона" А.Вильгоцкий "Пастырь мертвецов" И.Шевченко "Демоны ее прошлого" Н.Капитонов "Шлак"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"