Проскурин Вадим Геннадьевич: другие произведения.

Нашествие космических пиявок (гл.1-6)

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:


ГЛАВА ПЕРВАЯ. НЕБЕСНЫЙ ГРОМ.

1.

  
   Каждый день в лесу подобен предыдущему. Утром холодно и зябко, вдоль земли стелется вязкий туман, люди согреваются в домах, прижимаясь друг к другу, а те, кого ночь застала вне дома, греются у костров. Затем Великий Змей открывает свой единственный глаз, земля и вода согреваются и люди отбрасывают одежду. Незадолго до полудня Великому Змею приходит время вступить в ежедневный поединок с Черным Попугаем. Тогда в небесах гремит гром, свет меркнет и в лесу наступает тревожная тишина. Все знают, что исход поединка предрешен, что Черный Попугай будет повержен, как уже было много-много раз, но, все равно, души и сердца всего живого наполняются тревогой. Но она длится недолго, гром небесной битвы смолкает и на лес проливается кровь Черного Попугая, которая, как известно любому ребенку, есть чистая вода. Черные крылья Попугая складываются и открывают небо светлому взгляду Змея, а сам Попугай отправляется лечить раны, чтобы назавтра еще раз повторить невозможную попытку изменить порядок вещей, установленный Предвечным Ягуаром, сотворившим лес из собственного навоза, оплодотворенного Мыслью Творения.
   Остаток дня, до самого вечера, в лесу тепло и влажно. К исходу дня жара становится почти нестерпимой, но тогда Великий Змей смеживает свой единственный глаз и на лес нисходит тьма, приносящая холод и сырость. Горе той матери, чей ребенок заиграется в лесу и не придет вовремя к теплу очага. Лесные духи выходят с наступлением темноты из тайных укрывищ, проникают в носы и рты маленьких детей и вдувают в них сопли и телесный жар, уносящие больше детских жизней, чем кайманы и гадюки, вместе взятые.
   А потом приходит положенное время, Змей просыпается и его ослепительный взгляд прогоняет тьму и великий круг бытия начинается заново. Так было, так есть и так будет каждый день до тех пор, пока однажды Черный Попугай не одолеет Великого Змея, совершив обманный прыжок, подлый и недостойный охотника, и тогда из Великого Дупла выйдет во тьму Стремительный Ленивец... но это совсем другая история, которую незачем пересказывать, тем более, что она и так всем известна.
   Небесный Гром ударил не вовремя. Дождь давно прошел, взгляд Змея падал на лес и ничто не замутняло его лучистого сияния. И грянул гром.
   Красный и Зеленый Ягуар поднял голову и посмотрел в направлении звука. Гром ударил один раз и затих, лишь едва слышные отголоски доносились со стороны, откуда течет вода. Будь Красный и Зеленый Ягуар в возрасте детства, ему бы обязательно втемяшилась в голову какая-то блажь наподобие того, что Черный Попугай совершил-таки свой обманный прыжок в неурочное время и вот-вот начнется Великая Битва...
   Красный и Зеленый Ягуар покачал головой, отгоняя нелепые мысли. Он давно уже не ребенок, он давно достиг возраста зрелости и вот-вот достигнет возраста старости. Руки Красного и Зеленого Ягуара заметно ослабли с тех пор, как много, но не очень много дней назад неизвестный, но, без сомнения, злой дух разгневался на неудачное камлание и наградил шамана изнуряющей лихорадкой, которая, однако, вскоре прошла без следа, за что спасибо Предку Ягуару. Да, руки Красного и Зеленого Ягуара слабы, а взгляд недостаточно четок, однако детородный жезл по-прежнему крепок в должное время, а ум крепок всегда. Красный и Зеленый Ягуар мудр, он помнит, как очень давно, когда он только вступал в возраст зрелости, Белый и Синий Ягуар, ныне покойный, рассказывал, что нечто подобное слышал Желтый и Коричневый Ягуар в дни своей молодости, когда он еще звался... как же он звался-то...
   Красный и Зеленый Ягуар снова покачал головой. Старость подкрадывается незаметно. Все чаще мысли шамана перестают быть четкими и прямыми, как путь копья, и становятся извилистыми и запутанными, как путь воды. Так приходит возраст старости.
   Сидящая Муха, старшая жена Красного и Зеленого Ягуара, приблизилась и склонилась в почтительном внимании. Красный и Зеленый Ягуар немного помолчал, глядя в лес, а затем, точно уловив момент, когда дальнейшее промедление станет неуважением к старой подруге, ныне сгорбленной и сморщенной, как печеный батат, с маленькими и отвислыми мешочками грудей... Опять путь мысли старчески извивается, Черный Попугай бы...
   Красный и Зеленый Ягуар испуганно вздрогнул, сообразив, что едва не призвал проклятие на... А на кого он, собственно, его едва не призвал? Неважно, такие проклятия нельзя призывать ни на кого и ни при каких обстоятельствах, это запрещено даже простому охотнику, а что уж говорить о шамане? В устах шамана любое слово наделяется особой силой и...
   Сидящая Муха тихо кашлянула, оборвав ход мыслей супруга. Красный и Зеленый Ягуар поднял взгляд и спросил:
   - Зачем ты пришла, хранительница моего очага? Ты принесла важные новости?
   - Ты прав, мудрейший, - ответила Сидящая Муха. - Гром прогремел в неурочное время. Женщины беспокоятся.
   - Женщины всегда беспокоятся, - проворчал Красный и Зеленый Ягуар.
   - Охотники тоже беспокоятся, - добавила Сидящая Муха. - Летящий Зимородок хочет идти с братьями в ту сторону и смотреть место грома своими глазами.
   - А что говорит Маленький Большой Кайман?
   - Маленький Большой Кайман говорит, что нужно послушать мудрейшего.
   Мудрейший закрыл глаза и глубокомысленно кивнул.
   - Пусть идут, - сказал он. - Я не буду камлать. Нет нужды. Пусть они не удивятся, когда не увидят ничего примечательного. Предвечные силы редко оставляют видимые следы.
   Сидящая Муха поклонилась и ушла, Красный и Зеленый Ягуар проводил ее взглядом. Время, время... что же ты делаешь с людьми? Самый могучий охотник и самая прелестная девушка высыхают с течением дней и становятся подобны старому кусту остролистого кустарника. Руки и ноги как ветки, ребра можно пересчитать не ощупывая... А ведь какая красавица была много дней назад...
   Красный и Зеленый Ягуар углубился в воспоминания о давно минувших днях. Тут мы его и оставим ибо нехорошо подглядывать в чужие воспоминания, а особенно нехорошо это делать, если в чужих воспоминаниях нет ничего интересного.
  

2.

   Братья решили идти к месту грома три дня. Во-первых, потому, что три - священное число. Три предвечные силы, три стороны света, три возраста у мужчины (у женщины, правда, четыре), три вида съедобных корнеплодов... Во-вторых, охотник может нести с собой припасы только на три дня туда и три дня обратно. Если уходить дальше, по пути придется охотиться и собирать плоды, а тогда путь грозит затянуться надолго. Сколько раз бывало, задержался охотник в лесу, возвращается, а ему говорят - шаман загибал палец каждое утро и уже загнул все свои пальцы, а значит, ты теперь уже не охотник, а тот, кто похож на злого духа, похожего на охотника. А это очень плохо - твои жены, дети и имущество уже поделены и у тебя ничего нет, кроме тела и души, да и то еще надо пройти ритуал распознавания истины и лишь тогда твои тело и душа будут признаны истинно твоими. А если у шамана к тебе личные счеты, лучше вообще не возвращаться в деревню, все равно обряд не пройдешь. Впрочем, если ты разгневал шамана, в деревню по любому лучше не возвращаться.
   И, наконец, третья причина. Если долго идти в сторону, откуда течет вода, на четвертый день пути ты попадешь на землю Кайманов. И не дай тебе Великий Змей встретить чужих охотников на их земле - обратно точно уже не вернешься. Закон леса нерушим - есть земля и есть лес и есть проведенные от века границы, которые дозволено нарушать только в особых случаях и с должными ритуалами, а ежели нарушил границу невзначай, по собственному скудоумию, не взыщи, когда с твоей головы срежут кожу вместе с волосами или отделят всю голову целиком и установят на кол, отпугивать злых духов. В лесу много племен и у каждого племени свой обычай, но нет среди них обычая, милостивого к нарушителям установленного порядка.
   Итак, у охотников были три причины ограничить свой путь тремя днями. Три - священное число и потому если у какого-то решения есть три причины, то решение, скорее всего, правильное. Правда, шаман племени, Красный и Зеленый Ягуар, по словам Сидящей Мухи, высказал сомнение в успехе похода, но это еще не повод отказываться от затеи. Все неизведанное должно быть рассмотрено и изучено, таков порядок, заповеданный Предком Ягуаром.
   Они шли через лес - Летящий Зимородок, Голый Кабанчик и Трехрогий Жук. Три брата, три могучих охотника, гордость племени. Если бы пришлось говорить честно, положив обе руки на пупок, Летящий Зимородок не назвал бы Трехрогого Жука могучим охотником, потому что младшему брату еще предстоит набраться должного опыта, без которого сила и ловкость мало что значат. Но когда Летящий Зимородок говорил обычным образом, не кладя руки на пупок, он никогда не подвергал сомнению храбрость, выносливость и иные достойные качества младшего брата. Каждый дурак знает, что охотника, недавно вошедшего в возраст зрелости, следует хвалить при каждом удобном случае и тогда его сердце наливается храбростью и он проявляет все лучшее, что дано ему предками. А если охотника ругать, он становится грустным и рассеянным, у него все валится из рук и со временем он становится добычей злых духов, которые обязательно подсунут ему на пути либо незаметную ямку, в которой ломается самая крепкая нога, либо лежбище гадюки, коварно прикрытое сверху широкими листьями, либо просто бродячее облачко невидимой заразы, от которой тело становится горячим и трясется. Летящий Зимородок никогда не желал младшему брату плохого и всегда хвалил его, когда выдавался подходящий случай.
   Летящий Зимородок шел первым, Трехрогий Жук - вторым, Голый Кабанчик - третьим. Они шли не след в след, а как придется, но не разговаривали. Когда ты в походе, говорить можно только по делу, лесные духи не любят пустопорожней болтовни, пристойной полногрудым девицам, но не крепконогим воинам.
   Летящий Зимородок вспомнил об оставленном доме и его сердце наполнилось нежностью. Редко кому из охотников доводится завести вторую жену до того, как волосы первой тронет седина. И уж совсем редко выходит так, что старшая жена любит младшую и младшая любит старшую едва ли не сильнее, чем обе они любят почтенного супруга, добытчика и защитника, надежду и опору. Все говорят, что духи даровали Летящему Зимородку столько счастья, сколько обычно даруют двум, а то и трем охотникам, вместе взятым. Никто в племени не сомневается, что когда придет время, Летящий Зимородок примет имя Маленький Большой Зимородок и встанет во главе племени. Ибо нет никого в племени, кто мог бы сравниться с Летящим Зимородком в удачливости, храбрости и выносливости, да и в силе и уме с ним могут сравниться немногие.
   И с братьями Летящему Зимородку повезло. Про Трехрогого Жука еще мало что можно сказать, слишком мал он возрастом, а вот Голый Кабанчик уже успел прославиться великой силой рук, которая хоть и не является важнейшим качеством воина, но и не пропадает без нужды, ежели распоряжаться ей с толком. У Голого Кабанчика самый большой топор и самый тугой лук во всем племени, несколько раз Летящий Зимородок просил разрешения брата поупражняться с его луком и Летящему Зимородку удавалось согнуть тугое дерево, но о том, чтобы направить стрелу в цель, не могло быть и речи.
   Старики говорят, что в большой силе нет большого толку. В самом деле, говорят они, чем лучше тугой лук обычного? Дальше стреляет? А часто ли охотнику приходится стрелять дальше, чем на тридцать шагов? Очень редко, потому что в лесу мало мест, где стрела способна пролететь дальше. И что хорошего в том, чтобы носить топор вдвое тяжелее обычного? Да, таким топором дерево срубается быстрее, но когда рубишь дерево, больше всего времени уходит на то, чтобы уговорить лесных духов не мстить за причиненный лесу ущерб. Собственно срубить дерево - ерунда, повозился полдня и готово, а вот с духами говорить...
   Так и шли они - будущий вождь Летящий Зимородок, сильнейший муж племени Голый Кабанчик и юный Трехрогий Жук. Каждый из них нес копье, лук, немного стрел, маленький топорик (Голый Кабанчик не брал свой знаменитый большой топор в дальние переходы, чтобы не уставать сильнее, чем положено) и в травяном заплечном мешке шестидневный запас особой пищи для дальних походов. Первый день прошел без приключений, ночь тоже прошла без приключений, и таким же был второй день и вторая ночь. И утром третьего дня тоже не случилось ничего, достойного внимания.
   А потом поднялся с тайного насеста Черный Попугай, потому что пришло время сражаться с Великим Змеем. Летящий Зимородок заранее заприметил подходящее дерево с коротким и толстым стволом, густыми ветвями, немногими лианами и без осиных гнезд в дуплах. Братья уселись под деревом, привалившись спинами к стволу и глядя на три стороны света, а наверху в небе ярились предвечные силы, грохотало и сверкало, а затем с неба полилась вода.
   Как обычно бывает в конце небесного поединка, пересыхающие ручейки, что протекают в каждой низине, наполнились и потекли путем воды с веселым журчанием, празднуя очередную победу сил света над силами тьмы. Вот только вода была необычная.
   Первым это заметил Трехрогий Жук.
   - Посмотрите, братья, - сказал он. - Вода в ручье густа, как пчелиный мед, и зелена, как на болоте, в месте, где на воду падает солнечный свет.
   Летящий Зимородок присмотрелся и убедился, что вода, действительно, не прозрачна, как в жилах Черного Попугая, а зелена, как на болоте, в месте, где на воду падает солнечный свет. И да, она густа, не как пчелиный мед, конечно, младший брат преувеличил, но все же она гуще, чем должна быть вода, упавшая с неба.
   - Наверное, эта вода притекла из болота, на которое падает солнечный свет, - предположил Голый Кабанчик.
   Летящий Зимородок отрицательно покачал головой. Голый Кабанчик силен и могуч, но его ум недостаточно остер для великого охотника. Никогда Голому Кабанчику не стать великим охотником и, уж тем более, не стать вторым в племени после шамана.
   - Ты ошибаешься, брат, - сказал Летящий Зимородок. - Эта вода притекла не из болота и тому есть три причины. Во-первых, болото всегда бывает внизу и никогда не бывает наверху. Во-вторых, болотная вода всегда жидкая и никогда не густая, она просто пропитана взвесью зеленой пыли, которая придает ей такой цвет. А в-третьих, много-много, но не очень много дней назад я ходил в эти края и помню, что здесь нет болота, а есть большая роща высоких деревьев с желтой смолой и несъедобными плодами.
   Летящий Зимородок не стал напоминать брату, что тот тоже участвовал в этом походе и потому должен помнить, что там, откуда притекла вода, нет никакого болота. Все знают, что память Голого Кабанчика коротка, почти как у женщины в возрасте юности, но незачем лишний раз указывать охотнику на недостатки, ниспосланные ему предками. Охотники, а тем более братья, должны любить друг друга и не должны ссориться.
   - Мы пойдем туда, откуда притекла вода, - сказал Трехрогий Жук. - Мы увидим, как она приобрела такой цвет и такую густоту, а потом расскажем охотникам племени о том, какое диво мы встретили в дальнем лесу в трех днях пути в сторону Земли Кайманов.
   Закончив свою речь, Трехрогий Жук заглянул в глаза старшего брата, ожидая подтверждения.
   Летящий Зимородок кивнул.
   - Ты произнес мудрые слова, младший брат, - сказал Летящий Зимородок. - Ты растешь и мудреешь день ото дня. Я расскажу нашей матери, что твой ум ни в чем не уступает твоей храбрости.
   Трехрогий Жук польщенно опустил взгляд и ничего не сказал в ответ.
   - Пойдемте, братья, - сказал Летящий Зимородок. - Кровь Черного Попугая уже пролилась, небесный гром отгремел. Нет больше нужды прятаться от текущей крови под деревом. Пойдемте и узнаем, откуда течет эта вода.
   С этими словами Летящий Зимородок поднялся на ноги, поправил лук и топорик, поудобнее перехватил копье и зашагал охотничьим шагом в сторону, откуда течет вода. Братья последовали за ним: вначале Трехрогий Жук, а затем и Голый Кабанчик. Все как предписано законом, словом предков и словом старшего.
   Вскоре Трехрогий Жук сошел с тропы, ступил в странную воду и зашагал прямо по ней. Летящий Зимородок заметил это краем глаза, но не повернул головы и ничего не сказал. А Голый Кабанчик сказал:
   - Брат, ты зря идешь по воде и тому есть три причины. Во-первых, ты быстрее устанешь. Во-вторых, ты сильно шумишь, а лесные духи этого не любят. А в-третьих...
   Голый Кабанчик надолго задумался, потому что не мог подобрать третью причину. Летящий Зимородок украдкой вздохнул - брат никак не отучится придавать словам священную форму в тех случаях, когда это не требуется.
   Однако пора прийти на помощь брату, позор словесной неудачи невелик, но это все-таки позор.
   - В-третьих, эта вода может быть опасна, - сказал Летящий Зимородок.
   - Точно! - воскликнул Голый Кабанчик. - Воистину, ты мудр, брат.
   - Я не вижу никакой опасности в этой воде, - заявил Трехрогий Жук. - Она приятно холодит ноги и чуть-чуть щекотит, как щекотит кожу сильно разведенный сок большого бледно-зеленого червя с большим количеством ножек.
   Произнеся эти слова, Трехрогий Жук задумался и сбился с шага. Очевидно, вспомнил, для чего охотники используют сок большого бледно-зеленого червя с большим количеством ножек.
   - Выйди из воды, - потребовал Летящий Зимородок.
   И, видя, что младший брат не намерен послушаться, добавил:
   - Я говорю как старший.
   Трехрогий Жук мгновенным прыжком выбрался из лужи на мокрую траву. Прыжок был подчеркнуто быстрым, этим прыжком он говорил как бы старшему брату, что он, конечно, повинуется приказам старшего, не рассуждая, как заповедано законом духов и предков, но в данном конкретном случае приказ излишен.
   Летящий Зимородок, однако, не считал свой приказ излишним. Несколько мгновений назад он почувствовал неясное тянущее чувство рядом с желудком, то самое чувство, посредством которого добрые лесные духи предупреждают охотников об опасности, когда глаза охотника еще не видят никакой опасности.
   - Я говорю как старший отныне и далее, - негромко произнес Летящий Зимородок.
   Братья ничего не ответили словами, однако взяли копья на изготовку.
   - Лесные духи послали мне томление, - сообщил Летящий Зимородок. - Мы будем осторожны.
   - Мы будем осторожны, - откликнулись братья в один голос.
   Они шли вперед столько времени, сколько нужно, чтобы развести костер в умеренно мокрой траве, пользуясь не огненными камнями, а только палочками и сухой лианой. А когда указанное время прошло, Летящий Зимородок поднял руку, приказывая остановиться.
   Лес впереди был неправильным. Трава пожухла, кустарники сбросили листья, как после большого пожара, и только деревья ничем не отличались от обычных лесных деревьев. Нет, они тоже отличались, здесь было намного меньше лиан, чем везде. Трава росла не сплошным ковром, как везде, а отдельными клочками, и между клочками было видно, что почва перестала быть желтой или красной, как заповедано почве от начала времен, а приобрела зеленоватый оттенок. Это было неправильно.
   - Мы будем осторожны, - повторил Летящий Зимородок. - Очень-очень осторожны. Голый Кабанчик, воткни копье в землю и возьми свой прославленный лук. Впереди я вижу большую прогалину, мы пойдем в ту сторону и увидим, что там есть.
   Голый Кабанчик воткнул копье в землю и взял в руки свой прославленный лук. Положил на тетиву стрелу без наконечника, пропитанную ядом большого бледно-зеленого червя с большим количеством ножек, однако сгибать лук не стал. Это еще успеется, незачем тратить силы заранее, когда еще непонятно, придется ли стрелять и, вообще, ждет ли впереди что-нибудь примечательное. Лесные духи послали знамение, но не всегда посланное знамение правдиво. Сколько раз бывало, что охотник воспринимает знамение, начинает идти осторожно и знамение теряет силу, потому что опасность, крадущаяся впереди, перестает быть опасностью.
   Братья шли треугольником - впереди Летящий Зимородок с копьем наперевес, сзади-справа Трехрогий Жук с копьем на отлете и сзади-слева - Голый Кабанчик с луком, нацеленным вперед-влево. Они шли по прогалине и идти было легко - не было нужды смахивать топориком лианы, мешающие пройти.
   А потом Летящий Зимородок остановился и братья остановились сзади него.
   - Это место совсем неправильно, - сказал Голый Кабанчик.
   Да, это место было совсем неправильным. В трех шагах впереди Летящего Зимородка пролегала граница, за которой лес менялся. Травы не было совсем, зеленоватая почва вместо травы была покрыта губчатым водянистым мхом. Немногочисленные кусты сбросили листья, а их ветки тоже приобрели зеленый оттенок и были истончены, как будто неведомая зеленая гниль разъедала их, истончая до полного уничтожения. Стволы деревьев перестали быть белыми и стали тоже зелеными и нижние ветки тоже стали зелеными и утратили листья. Верхние ветки, однако, выглядели как обычно.
   Если посмотреть чуть дальше, неправильность усугублялась. В конце прогалины зеленый мох разросся настолько, что если бы туда ступил охотник, его ноги стали бы укутаны им по щиколотку, а может, и по колено, с такого расстояния трудно рассмотреть точно. Поперек прогалины у дальнего конца лежало посреди мха короткое и толстое зеленое бревно, похожее на взрослого каймана. Около бревна мох рос гуще.
   - Мы пойдем дальше? - спросил Голый Кабанчик.
   Летящий Зимородок ответил не сразу, он размышлял. С одной стороны, заходить в неправильное место не хотелось, томление в животе становилось все сильнее с каждым мгновением. Духи не хотят, чтобы охотники шли дальше. Но, с другой стороны, возвращаться еще рано. Что скажет Летящий Зимородок Маленькому Большому Кайману, если повернет назад прямо сейчас? Чтобы от похода трех братьев была польза, сведения о неправильном месте в лесу должны быть исчерпывающими. Но лесные духи... что же они хотят сообщить...
   - Дальше пойдет Трехрогий Жук, - сказал Летящий Зимородок. - Он дойдет вон до того бревна и остановится. А потом вернется назад и расскажет, что там увидел. Я возьму лук и мы будем на страже.
   Трехрогий Жук выступил вперед. Он медленно шел по зеленой пустоши, останавливаясь на каждом шестом шаге и внимательно оглядывая окрестности. Однако ничего опасного не обнаруживалось и Трехрогий Жук шел вперед все быстрее, а оглядывался с каждым разом все менее тщательно. Он дошел до бревна и ничего с ним не случилось.
   Поравнявшись с бревном, Трехрогий Жук осмотрелся втрое тщательнее обычного, наклонился, внимательно вгляделся в бревно и что-то так его поразило, что он отступил на два шага и выставил перед собой копье. Старшие братья, не сговариваясь, согнули луки, готовые поразить то, что напугало младшего брата. Летящий Зимородок запоздало отметил, что его стрела, пожалуй, не долетит, и надо было подойти поближе.
   Трехрогий Жук тем временем оправился от испуга, осторожно, мелкими дробными шажками приблизился к бревну и потыкал в него копьем. Еще раз тщательно огляделся и заспешил назад, не забывая оглядываться на каждом третьем шаге.
   Летящий Зимородок вдруг понял, что неправильности этого места не ограничиваются уже отмеченными вещами. Он вдруг заметил самую главную неправильность, настолько очевидную, что глаза и уши отказывались ее замечать, приготовившись выискивать в картине бытия едва заметные детали.
   В лесу стояла абсолютная тишина. Не пели птицы, не жужжали комары и мухи, не порхали бабочки, не хлопотали в траве мыши и землеройки, не шуршали по веткам пауки-птицееды. Лес вымер, здесь не осталось ничего живого, кроме умирающих растений и непонятного зеленого мха. Как будто этот мох затапливает мир, убивая все на своем пути.
   Летящий Зимородок отогнал от себя нелепую мысль. Мох - не огонь и не вода, он никуда не движется и ничего не затапливает, он просто растет, как растет всякое растение. Нечего его бояться.
   Трехрогий Жук приблизился к старшим братьям и на обратном пути с ним ничего не случилось, если не считать того, что однажды он сделал неловкий шаг, поскользнулся и едва не упал.
   - Это бревно - мертвый кайман, - доложил Трехрогий Жук. - Его никто не ест, ни черви, ни мухи, ни жуки, ни мыши, птицы. Только мох растет на мертвом мясе.
   Летящий Зимородок думал долго, столько, сколько нужно, чтобы ощипать птицу средних размеров. Он даже присел на корточки, чтобы не уставать. Братья последовали его примеру.
   - Мы пойдем дальше, - наконец сказал Летящий Зимородок. - Мы дойдем до мертвого каймана и посмотрим вперед.
   - Там нет ничего, - сказал Трехрогий Жук. - Там только мох, а затем болото.
   - Мы пойдем и посмотрим, - повторил Летящий Зимородок.
   Он мог бы добавить, что не сомневается в словах младшего брата, а просто должен увидеть все сам, чтобы, держа отчет перед племенем, говорить не с чужих слов, а рассказывать лишь то, что видел своими глазами. Но Летящий Зимородок не стал ничего говорить, младший брат подумает и поймет невысказанное, не следует унижать его излишними объяснениями.
   Братья дошли до мертвого каймана, Летящий Зимородок осмотрел его и увидел, что, действительно, мертвое тело не едят ни черви, ни мухи и вообще никакие трупоеды. Его ест только мох.
   Дальше впереди местность понижалась и начиналось болото. Раньше болота здесь не было, прямо посреди зеленой жижи торчали стволы деревьев, когда-то белые, а теперь тоже зеленые. Кроны деревьев были изрядно прорежены и на болото падал свет. Как обычно в таких случаях, вода в болоте была ярко-зеленой, но оттенок у зелени был здесь не такой, как в других местах.
   - Мы дойдем до края болота, - сказал Летящий Зимородок.
   Они дошли, Летящий Зимородок даже зашел в болото на два шага. Зеленая вода обняла его ноги и их начало щекотать, как будто на них капнул сок большого бледно-зеленого червя с большим количеством ножек. Летящий Зимородок поспешно отступил назад. На его ногах не было больших царапин и ссадин, да и щекотка не обязательно свидетельствует о наличии в воде яда, но лучше все равно не рисковать лишний раз.
   Болотная вода зашевелилась. Летящий Зимородок пригляделся и понял, что к берегу плывет какой-то водяной житель, не большой, но и не маленький. Братья отступили еще на шаг, Летящий Зимородок воткнул копье в топкую почву наконечником вверх и положил руку на кремневый нож, подвешенный к поясу. Краем глаза он отметил, что младшие братья схватились за топорики. Вряд ли приближающийся водяной житель окажется анакондой, мелковат он для этого, но принять боевой порядок для встречи с гигантской змеей все равно не помешает. В лесу не бывает излишних предосторожностей.
   Вода расступилась и неведомое существо показало себя братьям. Это была не анаконда, а большая пиявка. Очень большая пиявка, длинная, чуть длиннее, чем разогнутый лук, и толстая, как женская рука, а в середине тела еще толще, как мужская рука.
   Пиявка наполовину выбралась из воды и разлеглась на берегу, показывая себя братьям. Она как бы говорила: "Смотрите, охотники, какая я большая и красивая, любуйтесь мною!" Ничего красивого в ней, конечно же, не было, пиявка как пиявка, только очень большая.
   Трехрогий Жук деликатно кашлянул и тихо сказал:
   - Мы можем принести ее в деревню.
   При звуке его голоса пиявка зашевелилась, вылезла на берег полностью и вытянулась в струнку вдоль береговой линии. Она лежала и слушала речи охотников.
   Летящий Зимородок стал думать. Есть три причины принести пиявку в деревню. Во-первых, она может сгодиться в пищу или для какого-нибудь другого дела. Великий Змей редко создает тварей, не годных вообще ни для чего. Во-вторых, она придаст должный вес словам старшего охотника, когда он станет держать ответ перед советом племени. А в-третьих... что же в-третьих?
   Трехрогий Жук снова тихо кашлянул. Летящий Зимородок принял решение.
   - Хорошо, - сказал он. - Возьми ее. Но будь осторожен.
   Трехрогий Жук прицепил топорик к поясу и осторожно подошел к пиявке. Она лежала неподвижно, не шевелясь, как будто ей нет никакого дела до того, что к ней приближается охотник. Она совсем не боится охотника и это плохо - тварь, пригодная в пищу, должна бояться охотника.
   Трехрогий Жук наклонился и взял пиявку обеими руками - правой у головы, а левой у хвоста. Или наоборот - левой у головы, а правой у хвоста, у пиявок не всегда сразу разберешь, где голова, а где хвост. Нет, пожалуй, голова у правой руки, она же выползала из болота головой вперед.
   Осторожно выпрямившись, Трехрогий Жук оторвал пиявку от земли и тогда она зашевелилась. Изогнувшись, она прижалась к груди Трехрогого Жука, осторожно высвободила хвост из его левой руки и обмоталась вокруг правой руки молодого охотника от плеча дол локтя. Летящий Зимородок и Голый Кабанчик вскинули ножи, готовясь атаковать опасную тварь, но она не проявляла враждебных намерений. Просто сидела на теле охотника, как змея сидит на ветке дерева.
   - Она теплая, - сказал Трехрогий Жук.
   Летящий Зимородок осторожно приблизился и прикоснулся рукой к пиявке. Да, теплая. Плавно отделил кольцо пиявкиного тела от руки брата... чистая кожа. Она не кусает всем телом, как делают некоторые черви, и не источает яд, она просто висит. Она не опасна.
   - Мы отнесем ее в деревню, - сказал Летящий Зимородок. - Только надо убрать ее в мешок.
   Однако пиявка не хотела убираться в мешок. Как ни пытались старшие братья развернуть упругие кольца, скользкий червь упрямо возвращался в прежнее положение.
   - Я могу нести ее так, - сказал Трехрогий Жук.
   - Всякую вещь следует нести в мешке, - возразил Голый Кабанчик. - Разве предки заповедали нам носить змей, пиявок и червей, намотав их на руку?
   - Голый Кабанчик прав, - подтвердил Летящий Зимородок. - Мы ее снимем с тебя.
   Они пробовали так и эдак, однако снять пиявку не удавалось. Казалось, она издевается над охотниками, то поддаваясь, то возвращаясь в прежнее положение. Это было глупо и неправильно. Летящий Зимородок начал нервничать.
   - Надо произнести слова для пиявок, - предположил Трехрогий Жук.
   Он тщетно пытался изгнать из своего голоса нотки испуга.
   Голый Кабанчик скептически хмыкнул, чем заслужил недобрый взгляд старшего брата. Каждый охотник может сказать глупость, но нельзя упрекать его за это ни словами, ни иными звуками. Вот если охотник начнет упорствовать - тогда совсем другое дело.
   - Я не знаю этих слов, - сказал Летящий Зимородок. - Может, ты их знаешь?
   Трехрогий Жук помотал головой из стороны в сторону.
   - Я тоже не знаю, - сказал Голый Кабанчик.
   - Очень плохо, - сказал Летящий Зимородок. - Тогда мы пойдем другим путем.
   С этими словами Летящий Зимородок отцепил от пояса прекрасный нож из черного камня, изготовленный давно-давно самим Ленивым Опоссумом, чьи дети давно вошли в возраст старости. Этот нож пережил своего творца, не сломавшись, это был прекрасный нож, один из лучших во всем племени.
   - Слезь с него, - сказал Летящий Зимородок, обращаясь к пиявке. - Покинь тело охотника, твое место не там. Твое место вот в этом мешке.
   Летящий Зимородок указал пиявке на ее место, но она не ответила ни звуком, ни жестом. Тогда Летящий Зимородок прикоснулся к теплой и шершавой коже пиявки лезвием ножа и чуть-чуть надавил. Пиявка нервно дернулась.
   - Не нравится? - риторически спросил Голый Кабанчик.
   Летящий Зимородок надавил сильнее и двинул режущей кромкой на себя. Кожа пиявки разошлась, показалось белое мясо, выступил желтоватый сок. Пиявка дернулась еще раз и в то же мгновение Трехрогий Жук содрогнулся в сильнейшей судороге, издал нечленораздельный стон и рухнул на землю без движения. На его губах выступила пена. Пиявка по-прежнему обвивала его руку.
   Голый Кабанчик сделал движение рукой, как будто тянулся за копьем, но оно осталось далеко, Голый Кабанчик воткнул его в землю на самой границе неправильного места.
   Летящий Зимородок склонился над недвижимым братом. Осторожно, чтобы не задеть пиявку, старший брат коснулся вены на шее младшего. Вена слабо пульсировала.
   - Он жив, - сказал Летящий Зимородок. - Бери его за руки, мы унесем его из плохого места.
   Вода зашумела, Летящий Зимородок бросил взгляд через плечо и увидел, что к берегу приближаются еще две пиявки.
   - Быстрее, - сказал Летящий Зимородок.
   Братья схватили Трехрогого Жука за руки и за ноги и потащили туда, где неправильный лес уступает место правильному. Копье Летящего Зимородка и замечательный большой лук Голого Кабанчика остались на берегу неправильного болота, но за ними можно вернуться потом. Самое главное сейчас - спасти жизнь охотнику, жизнь охотника неизмеримо ценнее любого оружия, даже самого лучшего.
   Пиявки выползли на берег с неожиданной быстротой, одна из них прыгнула, надеясь ухватить Голого Кабанчика за пятку, но промахнулась. Братья перешли на бег. Хорошо, что здесь нет лиан, иначе им пришлось бы бросить брата и принимать бой, а принимать бой было страшно. Да, страшно, Летящий Зимородок был достаточно храбр, чтобы без боязни признаваться в собственном страхе.
   Когда братья пробежали двадцать шагов, Летящий Зимородок оглянулся. На берегу болота было уже много пиявок, Летящий Зимородок мог их сосчитать, но не хотел, потому что не было времени. Пиявки стояли на хвостах, подняв головы, и смотрели на братьев.
   Трехрогий Жук вдруг резко дернулся и ноги Летящего Зимородка пронзила болезненная судорога. Он споткнулся и едва не упал, ему пришлось отпустить ноги младшего брата, чтобы удержаться на ногах. Голый Кабанчик тоже споткнулся, но удержал руки Трехрого Жука.
   Летящий Зимородок схватил недвижимого брата за лодыжку и тело Трехрого Жука снова содрогнулось, а Летящего Зимородка снова ударила судорога. Голый Кабанчик зашипел и сказал:
   - Это пиявка бьет нас и его. Надо ее убить, иначе она убьет сначала нашего брата, а потом нас.
   Летящий Зимородок выхватил нож и ударил пиявку. Из рваной раны брызнул желтый сок, пиявка дернулась и попыталась ударить Летящего Зимородка хвостом по руке, но охотник увернулся.
   - Осторожно! - крикнул Голый Кабанчик.
   Летящий Зимородок обернулся и увидел, что к ним приближаются две пиявки, те самые, что выползли на берег раньше других.
   Голый Кабанчик снял с пояса топорик и встал в оборонительную стойку. Он должен справиться.
   Летящий Зимородок снова ударил пиявку ножом. Удар был сильнее, чем в предыдущий раз, плечевая кость младшего брата ощутимо хрустнула. Не быть Трехрогому Жуку отныне славным охотником, а быть никчемным уродцем, если он вообще выживет.
   Пиявка, обвивавшая руку Трехрогого Жука, зашевелилась, в несколько мгновений размотала свои кольца и прыгнула на Летящего Зимородка. Плохо прыгнула, немощные древесные гадюки и те прыгают дальше и быстрее. Летящий Зимородок мог легко увернуться от прыжка, но не стал. Он молниеносным движением выхватил топорик и встретил пиявку ударом по голове.
   Будь на месте пиявки змея, валяться бы ей сейчас на земле с размозженным черепом. Но у пиявки нет черепа и потому она перенесла удар по голове гораздо лучше, чем перенесла бы змея. Пиявка не пострадала ничуть, она даже попыталась обмотаться головой вокруг топорища, но Летящий Зимородок стряхнул ее точным движением. Ему пришлось отпрыгнуть назад, чтобы падающая пиявка не коснулась его бедра.
   Голый Кабанчик сражался сразу с двумя пиявками. Попеременно прыгая, они теснили его в сторону правильного леса. Каждый удар топора приходился точно в голову пиявки, но повреждений не причинял - мягкое мясо не перерубить в воздухе.
   Летящий Зимородок повернулся к врагу спиной и побежал. Голый Кабанчик увидел его движение и негодующе закричал. Он еще ничего не понял.
   Летящий Зимородок отбежал на двенадцать шагов, остановился, развернулся, сорвал с плеча лук, наложил на тетиву стрелу, отравленную соком большого бледно-зеленого червя с большим количеством ножек, согнул лук и распрямил. Одна из двух пиявок, теснивших Голого Кабанчика, замерла на месте, пригвожденная к земле. Голый Кабанчик снова вскрикнул, на этот раз торжествующе. Вторая пиявка прыгнула, Голый Кабанчик встретил ее прыжок не лезвием, а топорищем, позволил пиявке обвиться вокруг, отбросил топор, он упал на землю и в этот момент стрела Летящего Зимородка пригвоздила к земле вторую пиявку.
   "Отлично, мы победили", подумал Летящий Зимородок. Теперь надо подхватить младшего брата и тащить его из обиталища мерзких тварей как можно быстрее и больше никогда сюда не возвращаться. Ох...
   Трехрогий Жук лежал на земле навзничь, из его полуоткрытого рта стекала слюна. А вокруг его и прямо на нем копошилось больше пиявок, чем пальцев на руках у охотника. Голый Кабанчик издал горестный негодующий вопль.
   Летящий Зимородок снял с тетивы отравленную стрелу, наложил обычную и, мысленно обратившись к лесным духам за помощью, согнул и разогнул лук. Еще одна пиявка беспомощно забилась в судорогах. Жалко, что Голый Кабанчик остался без оружия, не считая ножа.
   - Дай мне! - крикнул Голый Кабанчик.
   Он бежал к старшему брату и когда он прибежал, Летящий Зимородок исполнил его просьбу. Каждое дело должен делать тот, кто умеет делать его лучше.
   Голый Кабанчик перехватил лук и дело пошло на лад. Сердце Летящего Зимородка сделало меньше ударов, чем пальцев на руках и ногах, вместе взятых, а не раненых пиявок осталось только три. Одна сидела на груди Трехрогого Жука, вторая на животе и третья на ноге. А со стороны болота ползли новые...
   - Стреляй! - крикнул Летящий Зимородок. - Хотя бы похороним тело как подобает!
   Это было тяжелое решение, но охотнику иногда приходится принимать тяжелые решения. Сгонять пиявок с тела брата нет времени, новые твари доберутся быстрее, чем расползутся эти.
   Три стрелы сорвались с тетивы одна за другой. Тело Трехрогого Жука даже не дернулось, стрелы вошли в него как в мягкую землю.
   - Он уже мертв! - крикнул Голый Кабанчик.
   Летящий Зимородок рванулся вперед, размахивая топором и издавая громогласные звуки гнева. Удар, еще удар... Мерзкий желтый сок брызжет во все стороны, твари извиваются, но не умирают. Живучие... Как же трудно рубить мягкое на мягком... Теперь Трехрогий Жук точно мертв, после стольких ударов топором не выживают. Но получится ли забрать его тело? Духи, взываю к вам, смилуйтесь, подарите победу!
   Голый Кабанчик пускал одну стрелу за другой и каждая находила цель. Уже не менее двадцати пиявок беспомощно извивались, пронзенные стрелами. А те, что ползли следом, замедлили движение и... да! Они остановились!
   Живот резко скрутило. Не думая, что делает, Летящий Зимородок отпрыгнул в сторону и вовремя. Прямо на развороченную грудь Трехрогого Жука, заляпанную красным и желтым, упал зеленый горшок, из которого повалил белый дым. Спасибо вам, лесные духи, что предупредили об опасности.
   Дым тянуло ветром в сторону Голого Кабанчика.
   - Уходи, брат! - крикнул Летящий Зимородок, но брат его не услышал.
   Первые завитки дыма коснулись охотника, он зашатался и грузно осел на землю, ухватившись обеими руками за горло.
   Летящий Зимородок показал врагу спину и побежал. Пиявки его не преследовали. Достигнув границы правильного леса, Летящий Зимородок на мгновение остановился, выдернул из земли копье покойного брата и дальше пошел шагом. Он плакал.
  

3.

   Красный и Зеленый Ягуар был недоволен. Он не любил, когда его будят, и в особенности не любил, когда его будят сразу после захода солнца. Тем более по такому ничтожному поводу. Ладно бы кто-нибудь увидел тревожный сон, нуждающийся в неотложном толковании, такие дела отлагательства не терпят, а охотничьи новости вполне могут подождать до утра.
   Летящий Зимородок вернулся из ненужного похода к месту, в котором ничего не произошло, исключая некий неясный грохот непонятно по какой причине. Он говорит, что принес важные новости, настолько важные, что ради них он нарушил закон, запрещающий охотникам возвращаться домой в темноте. Посчитал нелепым ночевать в часе пути от родного дома и потому нарушил закон. Дурак! Законы соблюдают не потому, что их выгодно соблюдать, а потому, что их необходимо соблюдать. Не надо думать о правильности закона, надо просто соблюдать закон.
   Летящий Зимородок был в печали, это было видно не только по расцарапанным щекам и опухшим глазам, но и по взгляду и голосу.
   - В лес пришло неведомое зло, - начал Летящий Зимородок свою речь. - Оно убило обоих моих братьев и я не смог похоронить их тела. Я принес с собой свой нож и копье Голого Кабанчика, все остальное оружие я бросил, чтобы убежать. Зло имеет облик больших пиявок неведомого вида, они бьют болезненной судорогой и бросают горшки с ядом, мы сражались с ними и убили многих, но братья погибли, а я бежал, показав врагу спину. Я хочу суда.
   Летящий Зимородок говорил сбивчиво, но с уверенностью в своей правоте. Он не преступник, понял Красный и Зеленый Ягуар. Он бежал, показав врагу спину, и нарушил закон, придя в деревню в неурочное время, но он все равно не считает себя преступником. Суд обещает быть интересным.
   - Суд будет, - сказал Красный и Зеленый Ягуар. - Он состоится завтра, в час, когда кровь Черного Попугая просохнет и станет тепло. А сейчас спи. Можешь выпить немного пива, я разрешаю.
   Летящий Зимородок на мгновение просиял лицом. Преступникам пива не предлагают, а раз шаман не считает его преступником, то у него есть шанс оправдаться и пережить завтрашний вечер.
   - Не питай напрасных надежд, - посоветовал шаман. - Никто не знает, что решит суд, пока суд не состоялся. Выпей пива и иди спать. Если не сможешь заснуть - обратись с мольбой к предкам. А теперь иди, я хочу спать.
   Улегшись на лежанку, Красный и Зеленый Ягуар долго ворочался. Сон не шел. Он позвал Пятнистую Сойку, свою младшую жену, долго любил ее, она заснула на его плече, но шаман все равно не мог уснуть. Он выпил пять глотков самого крепкого пива, вышел на порог и долго сидел, глядя в темный лес и стараясь разглядеть будущее.
   Он проснулся с первыми лучами солнца, оказывается, он так и заснул на пороге. Кряхтя и поскрипывая суставами, опухшими от возраста, Красный и Зеленый Ягуар поднялся на ноги и стал думать, как надлежит расценивать необычные чувства, что духи предков ниспослали ему прошедшей ночью. Наверное, придется камлать. Да, вечером однозначно придется камлать, без помощи духов и предков этот вопрос не решить. Может, он и вправду не так прост, как показалось поначалу. Впрочем, посмотрим, что скажет суд...
  

4.

   - Замечательно, - сказал президент.
   Тон его голоса не оставлял сомнений в том, что говорит он иронично, а на самом деле ничего замечательного в рассматриваемом вопросе он не видит. Впрочем, это и так было очевидно всем присутствующим.
   - Мистер Шини, - обратился президент к министру обороны, - будьте добры, объясните, куда смотрели системы раннего предупреждения, которыми вы нам прожужжали все уши?
   Министр обороны, полный и обрюзгший шестидесятилетний мужчина, на котором строгий костюм сидел как штормовка на леснике, виновато развел руками и улыбнулся профессиональной улыбкой политика:
   - Они смотрели туда, куда надо, господин президент. Вниз. Мы не ждали угрозы из дальнего космоса, все наши системы смотрят вниз. В первую очередь они отслеживают ракетные старты за пределами территории США, все остальное второстепенно.
   - А как же система обнаружения астероидов? - не унимался президент. - Во сколько миллионов она обошлась нам? И где результаты? Настал тот самый гипотетический, почти невозможный случай, ради которого она создавалась, и что мы видим? Ничего мы не видим. Вокруг Земли летает черт знает что, а откуда оно прилетело - не заметила ни одна сволочь.
   Госсекретарь недовольно поморщилась. В этой комнате нет ни журналистов, ни случайных людей, и за языком, в общем-то, можно и не следить, но все же... Президент не настолько умен и не настолько хорошо себя контролирует, чтобы не ляпнуть то же самое в совсем другой ситуации. И сколько раз уже ляпал... Весь интернет обвешан перлами президента США, так называемыми грушизмами. И сколько раз с ним уже говорили, а все без толку...
   - Система предупреждения столкновения астероидов с Землей официально не принята на вооружение, - заявил Шини. - Она проходит предварительное тестирование, можно сказать, полевые испытания. В настоящий момент обнаружение астероидов, опасно приближающихся к Земле, весьма вероятно, но не гарантированно. А этот объект - не астероид, вряд ли он двигался к Земле по простой эллиптической траектории.
   - Вы не знаете, по какой траектории он двигался, - заявил Джон Груш. - Откуда вам знать, если его никто не видел? Я от вас тащусь! Вокруг Земли летает здоровенное металлическое яйцо и никто не знает, откуда оно взялось. Кстати, Шини, ваши яйцеголовые что-нибудь уже выдали?
   Шини снова виновато развел руками.
   - Пока мы не готовы представить официальный отчет, - сказал он. - Слишком мало данных. Но основной вывод почти не вызывает сомнений.
   - Летающая тарелка? - спросил президент.
   Шини недовольно поморщился.
   - Это не тарелка, - сказал он. - Вы сами охарактеризовали его форму предельно ясно - большое металлическое яйцо. Впрочем, металлическое ли оно - большой вопрос, скорее, это какой-то композитный материал...
   - Не заговаривайте мне зубы, - прервал министра Джон Груш. - Я хочу знать только одно. Что это такое - астероид, чудом промахнувшийся мимо Земли, или корабль зеленых человечков?
   Шини снова поморщился. Лексика у президента еще та. Но что взять с человека, который с университетских времен не прочел ни одной художественной книжки, кроме комиксов? Хорошо еще, что мультики не смотрит...
   - С очень большой вероятностью объект является артефактом внеземной цивилизации, - заявил Шини.
   - Что значит с очень большой вероятностью? - перебил его президент. - И что такое артефакт?
   - Слово "артефакт" в переводе с латыни означает "объект искусственного происхождения".
   - Ну так и говорите - объект искусственного происхождения! Если вы знаете латинский, это еще не значит, что его обязаны знать все. Кстати, Мартин, вы не похожи на латиноамериканца.
   Мартин Шини тяжело вздохнул. Боже, за что ты насылаешь на Америку такие испытания? Вначале дремучий ковбой в президентском кресле, потом чужой корабль... Самый важный и ответственный момент за всю историю человечества, а у руля истории стоит этот ковбой-засранец. Правильно его назвал тот русский...
   Все эти мысли промелькнули только в мозгу Шини, а вслух он сказал следующее:
   - Я, конечно, могу повторить то, что говорил мне мистер Оушен...
   Фокус удался, внимание президента переключилось на директора НАСА.
   - Да, мистер Оушен, - подхватил Джон Груш, - пожалуйста, просветите нас.
   Стивен Оушен, моложавый сорокалетний блондин, глубокомысленно кивнул, улыбнулся голливудской улыбкой и начал говорить:
   - Астероиды всегда наблюдаются в плоскости эклиптики, углы наклонения их орбит никогда не превышают тридцати-сорока градусов. А объект вращается вокруг Земли на круговой меридиональной орбите. Это идеальная орбита с точки зрения наблюдения за земной поверхностью, мы не выводим свои спутники на такие орбиты только из соображений экономии топлива.
   - То есть, по-вашему, объект наблюдает за нами? - спросил президент.
   Оушен пожал плечами.
   - Наверное, - сказал он. - Он вращается по орбите не менее сорока часов и за это время не сделал ни одного маневра и вообще ни одного заметного действия. Вероятно, пришельцы наблюдают за нами.
   - А вы уверены, что это пришельцы? - спросил Груш.
   Оушен снова пожал плечами.
   - Точный ответ на этот вопрос я смогу дать только тогда, когда летающая тарелка приземлится на лужайке у Белого Дома. Пока это основная версия, но она ничем не подкреплена, кроме косвенных данных. Будь я пришельцем, я бы вывел свой корабль на такую же орбиту, только чуть пониже. Наверное, организмы пришельцев более устойчивы к радиации...
   - А причем тут радиация?
   - Земля окружена двумя радиационными поясами - внутренним и внешним, - объяснил Оушен. - Наши космические корабли летают по низким нестабильным орбитам, чтобы не задеть внутренний радиационный пояс. Корабль пришельцев, если это действительно корабль, крутится по орбите с периодом стабильности один год. Это, кстати, вряд ли случайное совпадение.
   - Мы можем вывести корабль на такую же орбиту?
   - Теоретически, да. Это потребует больше топлива, чем обычно, и экипаж получит повышенную дозу облучения. Но если не затягивать полет, ничего страшного не случится. Мои специалисты уже изучают вопрос о запуске "Шаттла" на орбиту пришельца.
   - И как? - заинтересовался Груш.
   - Пока никак, - вздохнул Оушен. - Даже если брать минимум полезного груза, все равно орбита получается слишком энергоемкой. Если бы в Плесецке был еще один стартовый стол "Шаттла"...
   - Где-где? - переспросил президент.
   - Плесецк - это второй русский космодром, - объяснил Оушен. - Он расположен в приполярных лесах на севере России, если запустить "Шаттл" оттуда, он сможет выйти на нужную орбиту. Но оттуда нельзя запустить "Шаттл".
   - А русские не могут запустить свой корабль? Как он называется... "Шторм", кажется?
   - "Буран". Если я не ошибаюсь, у русских нет сейчас исправных кораблей этого класса. Мистер Шелтон?
   Томас Шелтон, директор ЦРУ, маленький и седой мужчина с вытянутым крысиным лицом, поправил очки с толстыми стеклами и сказал:
   - Вы не ошибаетесь, Стив. У русских нет ни одного "Бурана", а если бы даже и были, стартовать они могут только с Байконура. К тому же, очень сомнительно, что их стартовый комплекс все еще исправен.
   - Байконур не подходит, - заявил Оушен. - Единственный космодром, с которого "Шаттл" может выйти на орбиту пришельца без дополнительных маневров - Плесецк. Но там нет стартовых комплексов для тяжелых ракет.
   - Сатана, - неожиданно произнес Шелтон.
   Все непонимающе уставились на него.
   - Испытательный стенд для ракеты "Сатана", - пояснил Шелтон. - По основным техническим характеристикам он соответствует...
   Оушен хихикнул и покачал головой.
   - Простите, Томас, но вы ошибаетесь, - сказал он. - "Сатана" - ракета большая и мощная, но она предназначена совсем для другого. Теоретически, русские могут адаптировать ее стартовый комплекс под, скажем, "Протон", но это дело небыстрое. На данный момент наиболее перспективным путем организации экспедиции к пришельцу представляется...
   - Короче, - вмешался президент.
   - Выводим "Шаттл" на обычную орбиту, - сказал Оушен. - Отдельно запускаем топливный бак, стыкует одно к другому и меняем орбиту. Полет займет два-три дня, подготовка - не менее месяца, а скорее, месяца два.
   - Почему так долго?! - возмутился президент.
   - Быстрее не получается, - развел руками Оушен. - Нам потребуется топливный бак величиной с "Шаттл" или несколько баков поменьше. Их надо спроектировать, изготовить, собрать, установить бортовые компьютеры, навигационную аппаратуру... Если бы мы могли скооперироваться с русскими...
   - А русские-то нам зачем?
   - Их ракета "Энергия" идеально подошла бы как разгонная ступень к нашему "Шаттлу". Если запустить "Энергию" без полезной нагрузки, вывести ее на орбиту, пристыковать "Шаттл"... "Энергия" проектировалась как разгонная ступень "Бурана", а он очень близок к "Шаттлу" по габаритам...
   - Вы с ума сошли?! - воскликнул президент. - После референдума в Абхазии...
   Госсекретарь решила, что настало время вмешаться в разговор.
   - Одно другому не мешает, - заявила она. - Мистер Иванов вряд ли станет увязывать эти два вопроса, он - человек прагматичный и неглупый. И, насколько я понимаю, русские заинтересованы в нашем "Шаттле" ничуть не меньше, чем мы в их "Энергии". Я правильно понимаю ситуацию, мистер Оушен?
   - Абсолютно правильно, миссис Оутс, - кивнул Оушен. - Из всех вариантов экспедиции к объекту самым лучшим является совместная экспедиция с русскими. Вопрос только один - насколько полезна будет эта экспедиция?
   - А как же тогда вступать в контакт? - спросила Оутс.
   - От нас в этом вопросе мало что зависит, - сказал Оушен. - Если пришельцы решат, что контакт необходим, то он состоится в любом случае. А если пришельцы не захотят с нами разговаривать, мы ничего с этим не сможем поделать. Это они совершили межзвездный перелет, это они прилетели к нам, а не мы к ним. Совершенно очевидно, что они опережают нас в технологическом отношении не на одно столетие. Это как если бы к побережью Африки подошел наш корабль, а племя Мумбо-Юмбо собралось на совет и стало решать, можно ли доплыть до этого корабля на лодке или нужно вязать плот и получится ли связать его своими силами или стоит позвать на помощь племя Мамбо-Бамбо...
   Президент многозначительно кашлянул и посмотрел на госсекретаря. Оушен тоже посмотрел на госсекретаря и смутился.
   Лиза Оутс, красивая сорокалетняя негритянка, хихикнула.
   - Я поняла вашу аналогию, - сказала она. - Поняла и не обиделась. Давайте будем вязать плот и давайте пригласим племя Мамбо-Бамбо. Потому что если мы не начнем вязать плот, на корабле могут нас просто не заметить.
   - Ну уж это решительно невозможно! - воскликнул Оушен. - Извините, конечно, миссис Оутс, но это никак невозможно. То, что Земля населена разумными существами, сразу видно с орбиты, с самого первого взгляда. Это видно даже из межзвездного пространства, наши радиопередачи...
   - Давайте не будем углубляться в научные дискуссии, - мягко произнесла Оутс. - Вы посоветуетесь с учеными и представите отчет, в котором будет четко изложено, что возможно, а что невозможно. Но сейчас это не наша задача. Наша задача - принять решение. Я так понимаю, возражений нет? Господин президент, вы готовы позвонить господину Иванову?
   Джон Груш нервно крякнул. Он не любил разговаривать с русским коллегой, особенно по телефону. Когда общаешься с этим хитрозадым лисом лицом к лицу, всегда можно спросить совета у Лизы, Томаса или Мартина, а по телефону это не всегда получается.
   Груш обвел взглядом собеседников, нервно дернул щекой и сказал:
   - Хорошо, я поговорю. Спасибо, господа, совещание окончено. Лиза, Томас, Мартин, вас я попрошу остаться.
  

5.

   - И тогда я показал врагу спину и побежал, - закончил Летящий Зимородок свой отчет.
   Несколько мгновений стояла тишина, затем ее нарушил голос вождя.
   - Кто скажет следующим? - спросил Маленький Большой Кайман.
   Говорить не хотел никто. Маленький Большой Кайман оглядел соплеменников и заявил:
   - Тогда говорить буду я. Летящий Зимородок нарушил закон предков. Не потому, что бежал от врага, не видя иного выхода, а потому, что явился в деревню во тьме. Однако не мое дело судить охотника за нарушение закона предков. Пусть говорит шаман.
   - Шаман скажет, когда придет время, - подал Голос Красный и Зеленый Ягуар.
   - Конечно-конечно, - быстро поправился вождь. - Я произнес косноязычные слова, за что прошу твоего прощения, мудрейший. Я имел ввиду только то, что решать степень вины Летящего Зимородка должен ты и никто еще. По моему скромному мнению.
   Красный и Зеленый Ягуар степенно кивнул, принимая извинение.
   - Что же касается сведений, принесенных Летящим Зимородком, - продолжал Маленький Большой Кайман, - я полагаю, их следует признать ценными. Я считаю, что отныне охотники не должны ходить в сторону, откуда течет вода, далее чем на два дневных перехода.
   Летящий Зимородок недовольно крякнул, но промолчал, потому что сидящий в круге обвинения всегда держит речь последним.
   Вождь между тем продолжал:
   - У Голого Кабанчика осталась жена, Сизая Сойка, дочь, не имеющая имени, дом и имущество. У Трехрогого Жука не осталось ничего. Кто желает взять в жены Сизую Сойку?
   Летящий Зимородок снова промолчал. Зато поднял голос Двухвостый Муравей.
   - Я хочу взять в жены Сизую Сойку, - заявил он. - Я стану ее надеждой и опорой, я дам ей еду и защиту. Она родит много здоровых детей и будет счастлива.
   - Утри сопли, Двухвостый Муравей! - воскликнула Плывущая Выдра, мать Летящего Зимородка, мать Голого Кабанчика и, соответственно, вторая мать Сизой Сойки. - У тебя не растет щетина и твой детородный жезл не окрепает чаще двух раз в день. Маленький Большой Кайман дал тебе копье и топор и лук меньше дней назад, чем пальцев у моей семьи. Сначала обрети должную славу, а потом уже сватайся в род моей дочери не по крови. Не обижайся, Двухвостый Муравей, но ты еще ничем не подтвердил свою честь и доблесть.
   - Все охотники рождаются слабыми и беззубыми, - вмешался в разговор Единорогий Олень, отец Двухвостого Муравья. - Пройдет время и мой сын подтвердит честь и доблесть мужскими делами. Чем подтвердил свою честь Голый Кабанчик, да возрадуется его дух в стране бесчисленных плодов, до того, как порвал преграду Сизой Сойки?
   - Голый Кабанчик, да возрадуется его дух в стране бесчисленных плодов, - ответила Плывущая Выдра, - еще не успел испытать первый радостный сон, а его руки уже сгибали лук, который никогда не согнут твои руки, Единорогий Олень. Не было равных Голому Кабанчику, да возрадуется его дух в стране бесчисленных плодов, ни в метании топора на дальность броска, ни в метании копья на глубину удара. Разве твой сын превзошел взрослых хотя бы в одном из священных состязаний?
   Единорогий Олень смутился и задумался. Маленький Большой Кайман пришел ему на помощь.
   - Двухвостый Муравей - хороший охотник, - сказал вождь. - Он храбр, вынослив, ловок и силен в меру. И когда пройдет должное время, Двухвостый Муравей станет еще более храбрым, выносливым, ловким и сильным. Его жены усладят его ночи и родят ему хороших здоровых детей. Но Двухвостый Муравей родился на много дней позже, чем Сизая Сойка. Как он будет себя чувствовать, когда его жена войдет в возраст старости, а сам он будет в расцвете зрелости?
   - Он возьмет вторую жену, - заявил Единорогий Олень.
   На внешнем краю круга совета послышались смешки. Единорогий Олень понял, что сказал глупость и смутился еще сильнее.
   - Вторую жену Двухвостого Муравья мы будем обсуждать, когда придет должное время, - сказал Маленький Большой Кайман. - А сейчас мы обсуждаем, кому суждено стать новым мужем Сизой Сойки. Кто еще хочет говорить?
   - Я скажу, - заявил Синий Пес, молодой воин, ранее бывший лучшим другом Голого Кабанчика, если не считать двух его братьев. Синий Пес был слаб, не вынослив, и не очень храбр, но необычно умен для своего возраста. - Пусть Сизая Сойка не будет иметь мужа и станет невестой.
   Летящий Зимородок подумал, что ослышался. Услышать такое от охотника, называвшего себя другом Голого Кабанчика, да возрадуется его дух в стране бесчисленных плодов...
   Маленький Большой Кайман исказил лицо гневом и воскликнул:
   - Думай, что говоришь, глупец! Сдается мне, злой дух свил гнездо в твоем черепе.
   - Никто не свил гнезда в моем черепе, - возразил Синий Пес. - И я всегда думаю, что говорю. И за все дни, что я живу в лесу, впервые я назван глупцом. Слушай же, что я скажу дальше. Пусть Сизая Сойка не будет иметь мужа и станет невестой. Клянусь Предвечным Создателем, Сизая Сойка не будет иметь мужа не больше дней, чем пальцев на руках охотника. Если Летящий Зимородок выйдет из круга обвинения чистым, не будет лучшего мужа для Сизой Сойки, чем старший брат ее мужа, да возрадуется его дух в стране бесчисленных плодов. Летящий Зимородок любит Сизую Сойку и Сизая Сойка любит Летящего Зимородка. И Красная Гусеница, и Пушистая Мышь любят Сизую Сойку, и она любит их обоих. Сизая Сойка будет хорошей женой Летящему Зимородку и хорошей подругой Красной Гусенице и Пушистой Мыши. Это будет хорошая семья, в которой родится много хороших и здоровых детей. А имущество Голого Кабанчика, да возрадуется его дух в стране бесчисленных плодов, останется в роду, что будет справедливо. А если Сизая Сойка не захочет идти третьей женой...
   - Я хочу! - воскликнула Сизая Сойка.
   Летящий Зимородок посмотрел на ее лицо и понял, что она, действительно, хочет стать его третьей женой. Синий Пес все сказал правильно, Летящий Зимородок действительно любил Сизую Сойку и она действительно любила его, не так, как жена любит мужа, но так, как подруга любит друга-охотника. Если бы Летящий Зимородок попросил, Сизая Сойка полюбила бы его как жена мужа, это наверняка, но Летящий Зимородок никогда не просил такого, потому что он даже подумать не мог, чтобы так унизить младшего брата, да возрадуется его дух в стране бесчисленных плодов. Но теперь... Великий Змей свидетель, три жены до того, как в волосах появилась первая седина... Это войдет в сказки, что старики рассказывают детям в неверном свете вечернего костра, потому что такого не бывало никогда, насколько простирается в прошлое память племени.
   - Летящий Зимородок еще не вышел из круга обвинения, - заявил Маленький Большой Кайман. - Мы вернемся к этому разговору, когда он займет подобающее место в совете.
   Летящий Зимородок ждал, что сейчас кто-то поправит вождя, потому что он оговорился и сказал "когда" вместо "если". Однако его никто не поправил.
   Заговорила Плывущая Выдра.
   - Будет плохо, - сказала она, - если до того, как Летящий Зимородок покинет круг обвинения, Сизой Сойке придется испытать обиду от молодых охотников.
   - Если совет не запретит мне, то я буду ее защищать, - заявил Синий Пес. - И пусть мои руки слабы, но мой дух крепок и клянусь Предвечным Создателем, что я своей слабой рукой разорю каждое гнездо злых духов, свитое в каждом черепе, в котором только поселится мысль...
   - Не клянись без нужды, - прервал его Маленький Большой Кайман. - Не поминай предвечные силы чаще, чем необходимо. Я слышал твои слова и все слышали твои слова...
   - Пусть Сизая Сойка станет женой Синего Пса! - неожиданно закричал Поющий Комар. - Даже слепому кроту видно, как сильно он ее любит. Ничего, что руки Синего Пса слабы, а ноги невыносливы, зато он мудр и когда в его волосах появятся белые нити, в его имени будет два цвета и имя Предка.
   Синий Пес разинул рот от неожиданности. Сизая Сойка улыбнулась и ее улыбка была подарена Синему Псу. Летящий Зимородок непроизвольно хихикнул и тут же зажал рот руками, потому что сидящему в круге обвинения надлежит хранить молчание.
   - Что скажешь, Синий Пес? - спросил Маленький Большой Кайман.
   Синий Пес трижды глубоко вдохнул и выдохнул и только после этого начал говорить:
   - Больше всего в жизни я хочу иметь в своем доме Сизую Сойку, - сказал он. - Мне не нужно ее имущество и мне не важно, из какого она рода и кто станет мне родичем. Я просто люблю ее.
   - Разве ты любил ее хоть раз? - удивился Маленький Большой Кайман.
   Синий Пес смутился и ничего не ответил.
   "На всякого мудреца довольно простоты", подумал Летящий Зимородок. Как бы не пришлось потесниться в круге.
   Однако ни вождь, ни шаман не воспользовались оплошностью молодого охотника, они ее как бы не заметили. Впрочем, шаман, похоже, действительно ничего не заметил. Он смотрел вдаль остановившимся взглядом и его душа, кажется, бродила в мире духов и не слушала, о чем говорят в мире людей.
   - А ты что скажешь, Сизая Сойка? - спросил вождь. - Ты хочешь стать женой Синего Пса или ты хочешь стать невестой?
   Летящий Зимородок понял, что третьей жены ему не видать. На вопрос, поставленный так, можно ответить только одним способом. Иначе Синий Пес будет оскорблен, да так, что и последнему глупцу не пожелаешь.
   - Я хочу стать невестой, - ответила Сизая Сойка.
   Летящий Зимородок взглянул ей в глаза и увидел в них любовь. А еще он увидел в них непроходимую глупость, что посещает душу после доброго десятка глотков священного пива. Но сейчас-то она трезвая! О Предок Ягуар, какая дура!
   Плывущая Выдра опустила голову и уткнулась лицом в колени. А когда она распрямилась, она сказала:
   - Твоя дочь и твое имущество останутся в моем роду.
   Сизая Сойка разинула рот от удивления, посмотрела в глаза своей второй матери, отвела взгляд и задумалась. До нее только-только начало доходить, какую глупость она сказала.
   - Ты права, Плывущая Выдра, - заявил Маленький Большой Кайман. - Так будет справедливо.
   Он немного помолчал и громко позвал:
   - Мудрейший! Мы готовы решить.
   Красный и Зеленый Ягуар встряхнулся и помотал головой, возвращаясь из мира духов в мир людей. Оглядел поляну невидящим взглядом и кивнул:
   - Решайте.
   - Мы решаем! - провозгласил вождь. - Дочь Голого Кабанчика, да возрадуется его дух в стране бесчисленных плодов, а также все его имущество, остаются в роду Плывущей Выдры. Сизая Сойка становится невестой. Да будет так!
   - Да будет так! - хором повторило все племя.
   На лице Красного и Зеленого Ягуара застыло удивление. Он явно прослушал все, о чем говорили на совете, решение его удивило, но показывать удивление теперь нельзя, потому что это невежливо. Поэтому шаман взмахнул священным жезлом с погремушками и решение совета стало законом.
   - Летящий Зимородок, - позвал шаман. - Покинь круг обвинения и займи свое место в совете.
   Летящий Зимородок покинул круг обвинения и занял место в совете.
   - Ты можешь говорить, - провозгласил шаман и добавил: - Если у тебя есть что сказать.
   - У меня есть что сказать, - заявил Летящий Зимородок.
   И замолчал.
   Немного подумал и сказал:
   - Прошу простить меня, на самом деле мне нечего сказать. Суд был справедлив, я не могу добавить к произнесенным словам ничего важного, а произносить неважные слова я не хочу. Ваши уши и так уже устали от слов, что были сказаны. Прошу меня простить, я зря начал говорить.
   - Мудрость приходит не сразу, - сказал Красный и Зеленый Ягуар. - Не стыдись, ты не сказал почти ничего лишнего.
   А затем Красный и Зеленый Ягуар еще раз взмахнул священным жезлом, показывая, что суд окончен.
  

6.

   Священные погремушки грохотали и рычали, священный дым приятно щекотал ноздри. Красный и Зеленый Ягуар взял со священного блюда последний из трижды трех священных грибов, тщательно прожевал и проглотил. И закрыл глаза.
   Сегодня единый дух предков предстал в виде неведомого существа, отдаленно напоминающего оленя, но гораздо больших размеров, примерно по грудь взрослому охотнику, и с совсем другим лицом.
   - Зачем ты пришел? - задало оно ритуальный вопрос.
   - Я прошу совета, - ответил шаман ритуальной фразой.
   - Проси, - сказало существо.
   На этом ритуальная часть беседы закончилась, дальше можно говорить свободно.
   - Пять дней назад три охотника ушли туда, откуда течет вода, - начал шаман.
   - Я знаю, - кивнул лобастой головой дух предков. - Вернулся только один. Он не посрамил чести охотника. Враг был слишком силен и коварен, от такого врага следует убегать, показав ему спину.
   Если бы эти слова произнес охотник, Красный и Зеленый Ягуар обязательно переспросил бы его, уверен ли он в произнесенных словах. Но предков не переспрашивают, предки не ошибаются никогда. Иногда, правда, живые понимают слова мертвых неправильно, но мертвые все равно не ошибаются.
   - Он не похоронил тела братьев, - сказал шаман.
   - Я знаю, - кивнул дух. - Ты пришел развлечь меня сказкой?
   - Извини, - сказал шаман. - Я говорю глупости.
   - Да, - подтвердил дух. - Тебе пора взять ученика. Ты стареешь. Синий Пес станет хорошим шаманом.
   Шаман немного поразмыслил и сказал:
   - Я не буду брать Синего Пса в ученики. Я возьму его тогда, когда пройдет столько же дней, сколько у меня пальцев.
   - Ты мудр, - сказал дух предков. - Время излечит печаль Синего Пса.
   - Летящий Зимородок нашел в лесу неведомых пиявок, - сказал Красный и Зеленый Ягуар.
   Дух молчал, ожидая вопроса. Это плохо, это означает, что дело сложнее, чем представлялось шаману. На простые вопросы предки отвечают еще до того, как вопрос задан.
   - Эти пиявки годятся в пищу? - спросил Красный и Зеленый Ягуар.
   - Нет, - ответил дух. - Однако люди годятся в пищу пиявкам. Берегитесь.
   - Совет решил, что охотники не будут ходить туда, откуда течет вода, далее, чем на два дневных перехода, - сказал шаман.
   - Мудрое решение, - согласился дух. - Но что вы будете делать, когда пиявки появятся ближе, чем два дневных перехода?
   - Когда это случится? - спросил шаман.
   - Не знаю, - ответил дух. - Эта часть будущего скрыта от меня, слишком много великих сил скоро примут участие в этих делах.
   Кольнуло сердце. Шаман прислушался к своим ощущениям и решил, что на первый зов нижнего мира можно не обратить внимания.
   - Какие силы? - спросил Красный и Зеленый Ягуар. - Это ведь не великая битва?
   Дух рассмеялся.
   - Нет, - сказал он, - это не великая битва. Единственный глаз Великого Змея будет освещать лес еще много-много дней. Но какой это будет лес - вопрос, на который у меня нет ответа. Найдется ли в этом лесу место детям Ягуара - я не знаю.
   Сердце кольнуло еще раз.
   - Пиявки пойдут войной? - спросил шаман.
   - Возможно, - ответил дух. - Я не знаю, эта часть будущего скрыта от меня.
   - Что мы можем сделать?
   - Ничего. Слишком могучие силы примут участие в этих делах.
   Сердце кольнуло в третий раз.
   - Уходи, - сказал дух предков. - Если ты не уйдешь сейчас, ты не уйдешь никогда.
   - До встречи, - сказал Красный и Зеленый Ягуар.
   - До встречи, - сказало неведомое существо.
   Красный и Зеленый Ягуар открыл глаза. Маленькая Пиявка, третья и младшая жена шамана, сидела рядом на корточках и смотрела на мужа, ожидая его слов. Но их не последовало - шаман встал и ушел в дом, не сказав ни слова. Такого не бывало еще никогда.
   Маленькая Пиявка почувствовала, что ей страшно. Она вошла в дом, немного поколебалась и легла рядом с Маленькой Розовой Птичкой, второй женой Красного и Зеленого Ягуара. Вскоре старшая подруга отогнала страх от трепещущего сердечка юной женщины, еще не рожавшей детей.
  

7.

   Звезда упала днем. Она прочертила небо желтой полосой, как это делают метеориты, ее падение сопровождалось оглушительным грохотом. Упавшая звезда была очень похожа на метеорит, но она не была метеоритом, Цзян Фу понял это почти сразу.
   В первые секунды он подумал, что это метеорит. Очень большой метеорит, возможно, такой же большой, как знаменитый Тунгусский. И он падает прямо на голову.
   Цзян Фу остановил джип, заглушил мотор, отбежал на пять шагов и сиганул в кювет, прямо в дренажную канаву. Обмундирование выстирают рабочие, а жизнь не спасет никто, кроме тебя самого.
   Рев приближался, он охватил всю вселенную, и вдруг затих. Цзян Фу осторожно поднял голову и увидел падающую звезду. Она была очень маленькая, но не настолько маленькая, чтобы выглядеть точкой в небе. Цзян Фу четко видел, что она круглая, но не идеально круглая, а чуть-чуть вытянутая с одного конца, как яйцо. И это яйцо падало тупым концом вниз.
   Нет, оно не падало, оно опускалось. Грохот утих, теперь яйцо опускалось бесшумно, если не считать отдаленных раскатов, отражавшихся от окрестных гор. Яйцо слабо светилось желтым светом, но с каждой секундой это свечение становилось все слабее.
   Цзян Фу понял, что эта картина что-то ему напоминает. Он немного покопался в памяти и вспомнил. А когда вспомнил, то немедленно рухнул в канаву, погрузился в грязную воду с головой, подумал, что стоило бы повернуться к месту падения яйца ногами, а не головой, но потом подумал, что ворочаться уже поздно, и не стал этого делать.
   Цзян Фу видел похожее яйцо по телевизору, в китайской программе новостей. Там показывали кадры с испытаний новой русской ракетной боеголовки, которая не просто падает с неба как метеорит, но и может маневрировать в атмосфере. Русский президент Иванов сказал еще, что американская противоракетная оборона будет против этой боеголовки как зонтик против комаров. Русские не только рассказали всему миру про новую боеголовку, но и обнародовали видеозапись ее приземления. Запись была очень плохого качества, боеголовку было почти не видно и не было видно, маневрирует она на самом деле или нет, но общая картина была очень похожа на то, что Цзян Фу видел сейчас.
   Воздух в легких заканчивался. Цзян Фу поднял голову, выдохнул и вдохнул. Начиная выныривать, он подумал, что нельзя ни в коем случае смотреть в ту сторону, куда опускается яйцо, но когда он вынырнул, он все-таки посмотрел в ту сторону, непроизвольно, сам не отдавая себе отчет в том, что он делает.
   Яйцо приблизилось, оно висело в воздухе метрах в пятистах, не дальше. Было отчетливо видно, что оно темно-зеленого цвета, но не такого, как русская боеголовка в фильме "Правдивая ложь", а такого, как броня английских танков в компьютерной игре Steel Panthers. Нет, оно не висело, оно опускалось, довольно быстро, но постоянно замедляясь. Сейчас оно коснется земли... О духи предков! Это же не земля!
   Яйцо коснулось маскировочной сети, накрывающей сверху маковое поле, сеть промялась и пошла волнами, как паутина, в которую угодил шершень. А в следующее мгновение сеть порвалась, яйцо рухнуло вниз и ударилось о землю с отчетливым стуком.
   Цзян Фу не стал снова нырять в канаву. Если это действительно боеголовка и если она сейчас взорвется, канава не спасет, а только помешает умереть быстро и безболезненно.
   Боеголовка не взорвалась. Цзян Фу выбрался на дорогу, встряхнулся по-собачьи, вылил воду из ствола автомата и забрался в джип. Снял трубку радиостанции и вызвал базу.
   - Говорит Цзян Фу, - сказал он. - Я нахожусь на краю поля Нефритовой Птицы. Тут нештатная ситуация.
   Кратко изложив суть дела и убедившись, что дежурный все понял правильно, Цзян Фу вылез из машины, спустился в кювет, перепрыгнул через канаву, поднырнул под маскировочную сеть и ступил на поле. От дороги поле сильно понижалось и если у самой дороги сеть была натянута ниже роста взрослого человека, то у дальнего края поля сеть вздымалась на высоту почти в двести метров и крепилась не к столбам, а к обрывистому склону, ограничивающему поле с той стороны.
   Под сетью было удивительно светло. Странное дело - сверху сеть кажется непрозрачной, а когда смотришь снизу, она почти не затеняет солнечный свет и не мешает расти макам. Воистину, наука творит настоящие чудеса.
   Цзян Фу прошел метров двадцать вдоль крайней борозды, до того места, где пролегала поперечная борозда, и лишь затем двинулся к центру поля. Топтать маки нельзя никогда и ни при каких обстоятельствах, это самое первое правило, которое наставники вбивают в голову несмышленым новобранцам. А второе правило - никогда не жевать и не курить маковую соломку. Впрочем, второе правило не нужно вбивать в головы, оно очевидно и так.
   Зеленое яйцо упало почти в самом центре поля. Цзян Фу прикинул высоту, с которой оно падало... метров сто, пожалуй. Странно, что оно не раскололось, хотя... урановая оболочка водородной бомбы должна быть очень прочной. Или это не водородная бомба? Ничего, подойдем поближе, разберемся.
   Темное яйцо возвышалось над алыми маками как Темная Башня над алыми розами в романе Стивена Кинга. Цзян Фу улыбнулся. Американский писатель был не прав, вокруг Темной Башни должны расти не розы, а маки. Во-первых, маки красивее, а во-вторых, именно мак, а не роза, является в нынешнем мире источником силы и власти. В Золотом Треугольнике выращивают мак и поэтому народ Золотого Треугольника живет ничуть не хуже американцев. Большие дома, дорогие автомобили, красивые и здоровые женщины, а для особых любителей - красивые и здоровые мальчики. Раз в год бесплатная путевка на любой курорт Таиланда, а раз в пять лет - на любой курорт в любой точке мира, кроме США и Европы. Бесплатное образование, бесплатная медицина, бесплатный интернет для всех. И это доступно не только большим боссам, но и всем, кто трудится на благо Золотого Треугольника. Лишь простые рабочие, тупые и дремучие, имеют меньше, но им хватает и того, что они имеют. По крайней мере, им не приходится жить в убогих хижинах из картона, жрать гнилой топинамбур и страдать от болезней и паразитов. В Золотом Треугольнике рабочие живут в чистых бараках, едят здоровую пищу, пьют хорошее пиво, а по праздникам - хорошее виски. Их лечат хорошие врачи, а их детей учат хорошие учителя. Любой сын рабочего может стать менеджером или воином, надо всего лишь проявить должные таланты и упорство в учении. Любая дочь рабочего может стать женой менеджера или воина или, на худой конец, женщиной для удовольствий. Не самая плохая судьба, между прочим - не более двух клиентов в день, ни один клиент никогда не обидит тебя и не заразит дурной болезнью, раз в год месячный отпуск, раз в три года бесплатные курсы повышения квалификации в Патайе, а денег женщины для удовольствий зарабатывают втрое больше простых рабочих даже при самой низшей ставке. Воистину, Золотой Треугольник - настоящий рай на Земле, не зря его прозвали Золотым
   Размышляя подобным образом, Цзян Фу приближался к небесному яйцу. Уже стало ясно, какого оно размера: большая полуось эллипсоида примерно два с половиной метров, малая - примерно два метра. Многовато для боеголовки.
   Подойдя к яйцу вплотную, Цзян Фу понял, что это не боеголовка, а значит, все его страхи были напрасными. Во-первых, на поверхности яйца не было никаких символов, рисунков и маркировок. Во-вторых, поверхность яйца не была металлической, она была шершавой и заметно пружинила под пальцами, как мясо трепанга. В мозгу промелькнула нелепая мысль - может, оно живое? Цзян Фу усмехнулся собственной мысли. Нет, оно не живое, это какой-то синтетический материал, возможно, композитный. Надо вернуться в машину, доложить дежурному последние новости, пусть отменяют тревогу и высылают сюда ученых, а ученые разберутся, что это за вещь и почему она упала именно сюда. Если бы местность была не такой холмистой, можно было бы связаться с дежурным прямо отсюда, но ручная рация не добьет до базы, придется возвращаться к машине.
   По дороге Цзян Фу решил, что это не боеголовка, а спускаемый аппарат большого спутника, по ошибке приземлившегося не там, где должен был приземлиться. В какой-то момент Цзян Фу подумал, что это может быть инопланетный космический корабль, но эта мысль не вызвала в его душе ничего, кроме ехидного смешка.
  

8.

   Разговор с русским президентом с самого начала пошел не так. Во-первых, Иванов целых полчаса не подходил к телефону. Это было неслыханно, это нарушало этикет настолько, что Джон Груш даже не мог подобрать подходящих слов, исключая нецензурные. А когда Иванов соизволил-таки подойти к телефону, он начал говорить совсем не то, что ожидал Груш.
   Едва президенты успели обменяться формальными приветствиями, как Иванов сказал:
   - Давайте не будем зря терять время. В Плесецке нет ни одного стартового комплекса, который можно было бы быстро подогнать под "Шаттл". Исправных "Буранов" у нас тоже нет. Есть одна разобранная законсервированная "Энергия", недели за три мы ее соберем, заодно сделаем топливный бак на сто тонн и интерфейс к "Шаттлу". Вы только скажите Оушену, пусть передаст спецификации. В экипаже "Шаттла" трое космонавтов будут нашими, включая командира. Это устраивает?
   Груш закрыл рот и окинул коллег беспомощным взглядом.
   - Командир должен быть наш, - тихо произнесла Лиза Оутс. - Иначе в глазах всего мира лавры пожнут русские.
   - Командир должен быть наш, - повторил Груш. - Это необходимое условие, без его соблюдения никакие договоренности невозможны.
   Груш приготовился к долгой словесной эквилибристике, однако Иванов сказал:
   - Хорошо. Но только при одном условии.
   Груш мысленно вздохнул и спросил:
   - При каком?
   Вопреки ожиданиям, Иванов начал говорить не про Кавказ и не про беглого олигарха Кедровича. Иванов сказал следующее:
   - Вы не должны чинить препятствий нашим специалистам в Заире. Экспедиция должна быть совместной.
   Затем Иванов улыбнулся и добавил:
   - А если вы возьмете наших специалистов в Золотой Треугольник, я согласен и на двух космонавтов.
   Груш бросил злобный взгляд на Шини, тот с донельзя глупым видом вертел в руках мобильный телефон. Это было бесполезно - позвонить из экранированной переговорной по мобильнику не удавалось еще никому.
   Груш натянул на лицо стандартную доброжелательную улыбку и воскликнул:
   - Алексей! Вы всегда все узнаете раньше всех. Когда я говорю с вами, я жалею, что никогда не служил в разведке.
   Иванов загадочно хмыкнул и сообщил:
   - Час назад корабль пришельцев отстрелил два спускаемых аппарата. Один приземлился в Заире, второй - у границы Бирмы и Таиланда. Позвоните в Пентагон или в НАСА, ваши бойцы наверняка отследили обе траектории. А если нет, - Иванов улыбнулся, - звоните мне, я передам все данные. Ну так как, мои условия вас устраивают?
   - Мне надо посоветоваться, - пробормотал Груш.
   - Посоветуйтесь, - согласился Иванов. - Я буду ждать звонка. Извините, что долго не подходил к телефону, сами понимаете, информация поступает каждую минуту. Привет миссис Оутс!
   С этими словами русский президент отключился, даже не выслушав прощальных слов американского коллеги.
   Груш скорчил злобную физиономию и прошипел:
   - Мартин, я должен узнавать все немедленно. Немедленно! А не через полчаса после Иванова. Жду от вас подробный доклад в течение часа. Вперед, время пошло.
   Мартин Шини невразумительно пробормотал нечто поддакивающее и попытался выйти из переговорной. Груш саркастически ухмыльнулся и нажал кнопку, разблокирующую дверь.
   "Боже мой, какой идиот!" подумал Джон Груш.
   Мартин Шини подумал то же самое.
   А Лиза Оутс с грустью подумала: "Этим зоопарком я управляю".
  

9.

   Сизая Сойка тихо плакала. Летящий Зимородок молча сидел напротив нее и не делал никаких попыток утешить. Он понимал, что ведет себя невежливо, но положение сложилось такое, что вести себя вежливо никак не возможно. Ничего, духи предков поймут и простят.
   - Я не знаю, какой злой дух подсказал мне эти слова! - рыдала Сизая Сойка. - Клянусь Предком Ягуаром, я отдала бы все что угодно, чтобы не говорить их!
   - Намекаешь, что твой череп надлежит вскрыть? - серьезно спросила Плывущая Выдра, сидящая рядом.
   Сизая Сойка закрыла рот обеими руками и перестала рыдать.
   - Ты хорошая женщина, - мягко произнесла Плывущая Выдра. - Ты обладаешь всеми достоинствами женщины, кроме одного. Ты умела, добра, ласкова и красива. Но ты не умна.
   Сизая Сойка снова захныкала.
   - Ты оскорбила и унизила друга моих сыновей, - продолжала Плывущая Выдра. - Летящий Зимородок больше никогда не прикоснется к тебе.
   Летящий Зимородок согласно кивнул.
   Сизая Сойка зарыдала в голос.
   - Отдайте мне хотя бы дочь! - воскликнула она.
   - Нет, - твердо ответила Плывущая Выдра. - Твоя дочь не виновата в глупости своей матери. Я воспитаю твою дочь как свою и я научу ее, что следует говорить, а о чем следует умолчать. И еще я научу ее, как следует отвечать на вопросы, заданные на совете.
   - Так что же мне делать?! - выкрикнула Сизая Сойка.
   - Для начала ты перестанешь кричать и утрешь слезы, - посоветовала Плывущая Выдра. - Затем войдешь в мой дом, возьмешь свое одеяло и попрощаешься с дочерью.
   Сизая Сойка закрыла глаза взвизгнула и покачнулась, как будто собралась упасть в обморок, но передумала. Плывущая Выдра подождала, пока бывшая жена ее сына, да возрадуется его дух в стране бесчисленных плодов, откроет глаза, и продолжила:
   - Потом ты пойдешь в дом невест и будешь высоко держать голову. Ты не будешь плакать, а будешь проявлять пристойную скорбь. Ты будешь умела, добра и ласкова. Я не прошу тебя быть умной, но остальные достоинства женщины ты обязана проявить в полной мере. А когда к тебе придет Двухвостый Муравей, ты не прогонишь его и будешь так ласкова, как может быть ласкова лучшая невеста племени. И когда он захочет стать твоим мужем, ты ему не откажешь.
   Летящий Зимородок просиял лицом и воскликнул:
   - Воистину ты мудра, мама!
   Плывущая Выдра согласно кивнула.
   - Иди и делай так, как я говорю, - сказала она. - Раз ты не можешь жить своим умом, не отвергай советы тех, кто может.
   Сизая Сойка утерла лицо пучком травы, высморкалась и сказала:
   - Двухвостый Муравей родился позже меня. Что я буду делать, когда достигну возраста старости, а он...
   Сизая Сойка хотела повторить слова вождя, но запуталась и замолкла.
   Летящий Зимородок и его мать засмеялись.
   - Пусть это волнует его, а не тебя, - сказала Плывущая Выдра. - Иди и делай так, как тебе сказано.
   Сизая Сойка высморкалась еще раз и вошла в дом. Летящий Зимородок убедился, что она не подслушивает, и сказал:
   - Когда пройдет столько дней, сколько пальцев у меня на руках, я поговорю с Двухвостым Муравьем.
   - Нет, - покачала головой Плывущая Выдра. - Ты не будешь говорить с Двухвостым Муравьем, ты будешь говоришь с его отцом. И дней пройдет столько, сколько у тебя пальцев на руках и ногах. И еще. Говорить с Единорогим Оленем ты будешь лишь в том случае, если Сизая Сойка будет вести себя так, как я сказала. Иначе пусть остается вечной невестой.
   - Да будет так, - согласился Летящий Зимородок. - Ты мудра, мама.
   Мама улыбнулась и подставила щеку для сыновнего поцелуя.
  

10.

   В час, когда просохла кровь Черного Попугая, Красный и Зеленый Ягуар ощутил сердечную боль. Он ушел в дом, лег на лежанку и лежал столько времени, сколько нужно, чтобы умелая жена запекла на огне корнеплоды без мяса. Боль не уходила, левая рука начала неметь.
   - Однако это дурное знамение, - сказал Красный и Зеленый Ягуар.
   И велел позвать Синего Пса.
   Маленькая Пиявка вышла из дома, села у задней стены и стала плакать. Она думала, что муж ее не слышит, но она ошибалась, слух Красного и Зеленого Ягуара остался таким же острым, как и в возрасте детства.
   - Маленькая Розовая Птичка, - обратился шаман к своей второй жене. - Иди и утешь младшую подругу.
   - Сначала я должна утешить тебя, - заявила Маленькая Розовая Птичка, но Сидящая Муха сердито зашипела на нее и воскликнула:
   - Делай, что тебе сказано!
   Маленькая Розовая Птичка смутилась и выбежала из дома. Красный и Зеленый Ягуар отметил, что Маленькая Пиявка перестала плакать, прислушиваясь к разговорам внутри дома.
   Сидящая Муха положила руку на пупок мужа, посмотрела ему в глаза и спросила:
   - Ты уходишь?
   Ее голос дрогнул совсем чуть-чуть.
   Красный и Зеленый Ягуар кивнул.
   - Синий и... гм... Желтый Ягуар будет хорошим шаманом, - сказал он. - Он молод, но мудр. Он станет твоим мужем, но ты будешь заботиться о нем, как о сыне.
   - Да будет так, - кивнула Сидящая Муха. - Однако предки призывают тебя слишком рано.
   - Лучше уйти рано, чем поздно, - сказал Красный и Зеленый Ягуар. - Уйдя сейчас, я смогу лучше советовать ученику, которого у меня не было.
   Сидящая Муха вздохнула и ничего не сказала. Она не стала укорять шамана за то, что он не взял себе ученика, надеясь на собственное здоровье, надо сказать, совсем не плохое до сегодняшнего дня.
   - Разжигай священный костер, - повелел Красный и Зеленый Ягуар. - Нехорошо заставлять предков ждать.
   Когда Синий Пес явился по зову в дом шамана, священный костер уже горел, а священные грибы в количестве дважды трижды три уже лежали на священном блюде. Синий Пес понял все сразу, не зря его называют мудрым не по прожитым дням.
   - Каков мой второй цвет? - спросил Синий Пес.
   - Желтый, - ответил Красный и Зеленый Ягуар.
   - Я ничего не знаю о шаманских делах, - сказал Синий и Желтый Ягуар.
   - Ты узнаешь, - обнадежил его Красный и Зеленый Ягуар. - Единый дух предков расскажет тебе все, что тебе следует знать. А если он о чем-то забудет, тебе расскажут жены. Уважай старшую и люби младших.
   Красный и Зеленый Ягуар пошевелил пальцами левой руки. Пальцы еще шевелились.
   - Ложись рядом со мной, - сказал Красный и Зеленый Ягуар. - Возьми священные погремушки и издай священный грохот.
   - Я не умею, - сказал Синий и Желтый Ягуар.
   Красный и Зеленый Ягуар криво ухмыльнулся.
   - Тут нечего уметь, - сказал он. - Просто грохочи. Погремушка на то и священная, чтобы каждый грохот, издаваемый ею, был священным.
   Синий и Желтый Ягуар взял священные погремушки и стал издавать священный грохот. А потом, когда Красный и Зеленый Ягуар решил, что грохота достаточно, старый шаман съел трижды три священных гриба и молодой съел столько же, причем старый брал себе самые большие грибы, опасаясь, что маленьких грибов будет недостаточно для последнего обряда. Сидящая Муха тоже боялась этого и расположила грибы на блюде так, чтобы большие были с одной стороны, а маленькие с другой. А Маленькая Розовая Птичка, как обычно, ничего не поняла и поставила блюдо не той стороной. Однако Синий и Желтый Ягуар мудр, он все понял правильно и ел только маленькие грибы.
   Красный и Зеленый Ягуар немного подумал и запил священные грибы священным пивом.
   - Тебе это не нужно, - пояснил он молодому шаману. - Это не входит в обряд, просто я боюсь, что мне не хватит сил.
   - Я помогу, - сказал Синий и Желтый Ягуар. - Если будет нужда, я помогу.
   А потом оба шамана, старый и молодой, закрыли глаза и им предстал единый дух предков. Красному и Зеленому Ягуару он представился в виде оленя с витыми рогами и удивительно глупым лицом, а Синему и Желтому Ягуару - в виде большого черного человека с толстыми губами, выпученными глазами и волосами, подобными звериной шерсти.
   - Начинайте обряд, - повелел единый дух. - Я буду свидетелем.
   Синий и Желтый Ягуар встал на четвереньки и прогнул поясницу. Обряд начался.
  

ГЛАВА ВТОРАЯ. НЕБЕСНЫЕ ГОСТИ.

1.

   Джон Груш сидел в переговорной и смотрел на часы. Алексей Иванов позвонил двадцать шесть минут назад. Надо подождать еще четыре минуты, а лучше еще немного подождать. Действие равно противодействию - это не только закон Архимеда, но и золотое правило дипломатии. Как ты поступаешь с ближним своим, так и ближний твой поступит с тобой, так написано в библии, а раз что-то написано в библии, то оно просто обязано проявляться и в реальном физическом мире. Как там поется: "написанное да сбудется, я послан сюда избранным..." Да и вообще, даже если отвлечься от библии, в дипломатии по-другому все равно нельзя. Единственный закон, которому всегда подчиняются обе договаривающиеся стороны - закон Архимеда, действие равно противодействию. Есть еще, правда, другой закон - кто сильнее, тот и прав. И похоже, что настало время его применить.
   Осталось две минуты... или больше. Джон Груш задумчиво потер подбородок, а затем решительно достал мобильник и вошел в меню "игры". Злые языки утверждают, что президент США не умеет играть ни во что сложнее "тетриса", но они не правы. Чаще всего президент играет в "быки и коровы".
   Президент США сыграл две партии, выиграл обе, положил мобильник в карман и поднял трубку телефона прямой связи с русским президентом. Нацепил на лицо дежурную улыбку и сказал:
   - Добрый день, Алексей! Извини, что не смог раньше добраться до телефона. Ты же понимаешь, информация поступает каждую минуту.
   Иванов нервно кашлянул и сказал:
   - Я все понимаю. Я не понимаю только одного - почему Заир не принимает наши самолеты.
   Джон Груш развел руками.
   - Ничего не могу поделать, Алексей, - сказал он. - Заир - независимое государство, они имеют полное право принимать одни самолеты и не принимать другие. Договаривайтесь.
   - Я прошу вас стать посредником, - попросил Иванов. - Или предоставить для переговоров другого посредника.
   - Боюсь, ничего не получится, - притворно вздохнул Груш. - У нас сейчас такой аврал... Да вы все и сами понимаете.
   - Я все понимаю, - заявил Иванов. - Вы возьмете наших ученых в экспедицию? Всего десять человек.
   - Экспедиция уже в пути, - сказал Груш. - Боюсь, уже поздно что-то менять. Но я буду держать вас в курсе, вы будете получать всю необходимую информацию без задержек.
   Иванов долго молчал.
   - Алло! - сказал Груш. - Кажется, что-то со связью.
   - Со связью все в порядке, - меланхолично отозвался Иванов. - Ладно, я понял вашу позицию. Держите меня в курсе.
   И повесил трубку.
   Груш тоже повесил трубку и рассмеялся. Удачно он утер нос русскому коллеге. Урок тебе, Алексей, на будущее - будь ты хоть семи дюймов во лбу, никогда не забывай о том, что на переговорах самое главное. Самое главное на переговорах - не выпендриваться и вести себя в точном соответствии со своим статусом. А твое место нынче восьмое, в самом конце большой восьмерки. И нечего тянуть на того, чье место первое.
  

2.

   Солнце стояло в зените, на зеленое яйцо сквозь дыру в маскировочной сети падал луч света. Это было красиво. В радиусе пятнадцати метров вокруг яйца все маки были вытоптаны подчистую. Это было некрасиво, но Цзян Фу понимал, что это необходимо. Непонятная штука, упавшая с неба, весьма вероятно, будет стоить дороже, чем сто граммов героина, которые могли принести вытоптанные маки. А может, и не сто граммов, может, и больше, Цзян Фу не знал деталей производственного процесса во всех подробностях.
   В стороне от яйца установили дизельный генератор и развернули коротковолновую радиостанцию, около нее суетились инженеры, настраивая антенну. Около яйца суетились ученые, они прикладывали к шершавой поверхности разные приборы, смотрели на стрелки и цифровые табло, перемещались к ноутбукам, которых вокруг было разложено десятка два, щелкали клавишами, двигали мышами, строили странные гримасы, короче, всячески изучали небесного гостя.
   Цзян Фу жестом поманил ближайшего рабочего.
   - Пусть принесут еще ящиков, - велел Цзян Фу. - Видишь, вон тот молодой ученый разложил ноутбук прямо в борозде. Это непорядок.
   Рабочий понятливо кивнул, повторил приказ, испросил разрешения удалиться, а когда оно было дано, потрусил резвой рысцой к своим товарищам, сидевшим в соседней борозде в ожидании приказов. Через минуту все рабочие бежали к дальнему углу поля, где традиционно сваливались в кучу ящики из-под удобрений. Надо бы вызвать базу, попросить, чтобы они привезли в поле нормальные стулья и столы.
   Цзян Фу подошел к инженеру, возившемуся с антенной, и вежливо кашлянул. Молодой смуглый таец вежливо обернулся. Ему почти удалось скрыть естественное раздражение человека, которого отвлекают от работы.
   - Прошу простить меня, почтенный, - произнес Цзян Фу, склоняясь в вежливом поклоне. - Мне подумалось, что когда радиостанция будет налажена, будет неплохо попросить на базе столы и стулья для ученых. Нехорошо, что они работают прямо на грязной земле.
   - Мне уже сказали об этом, - ответил инженер.
   Цзян Фу снова поклонился и отошел в сторону.
   Ученые тем временем перестали смотреть на приборы и экраны компьютеров, они собрались тесным кружком и о чем-то переговаривались. Цзян Фу поколебался, но все-таки подошел поближе. Ему не хотелось, чтобы ученые подумали, что он подслушивает, и он кашлянул.
   Старший из ученых, седой и почтенный Фынь Луй, замолчал и выжидающе уставился на Цзян Фу.
   Цзян Фу поклонился и сказал:
   - Не хочу показаться невежливым, но я бы хотел послушать ваш разговор, если это будет дозволено. Я отвечаю за охрану десяти полей и мне хочется знать, чего ждать от этой вещи.
   - Слушай, - разрешил Фынь Луй. - Однако знай, что все, сказанное здесь, должно хранится в тайне до тех пор, пока высокий начальник не скажет тебе противное.
   Цзян Фу снова поклонился, принимая слова ученого. Фынь Луй продолжил:
   - Эта вещь, несомненно, не является ядерной бомбой. Внешняя оболочка боеголовки должна состоять или из урана, или из какого-то другого металла, если сделать маловероятное допущение, что эта бомба чистая. Здесь же мы не видим ничего похожего на металл хотя бы отдаленно.
   - Мы еще не делали спектрограмму, - заметил молодой ученый, чьего имени Цзян Фу не знал.
   - Ты прав, Ху Сунь, - согласился Фынь Луй. - Мы ее не делали. Однако то, что это не боеголовка, видно без всякой спектрограммы. Я читал о том, как устроены боеголовки, но я никогда не слышал ни о чем подобном этому материалу. Он мягкий и пружинит под пальцами. Однако эта вещь летела с гиперзвуковой скоростью, внешняя оболочка должна была сильно нагреться и осыпаться, но не осыпалась. Я не понимаю, как она смогла перенести полет.
   - Давайте не будем ходить вокруг да около, - вмешался в разговор еще один ученый. - Почтенный Фынь Луй, вы полагаете, что это летающая тарелка?
   - Это не летающая тарелка, - заявил Фынь Луй, - это летающий шар. Сейчас он имеет яйцевидную форму, но это, скорее всего, обусловлено ударом при посадке.
   Цзян Фу решил, что ему следует тоже вмешаться в разговор.
   - Если мне будет дозволено говорить, - сказал он, - я бы хотел уточнить, что в полете эта вещь имела ту же самую яйцевидную форму. И еще она испускала желтое свечение, вначале очень сильное, а затем слабое. Когда она упала, она светилась еще две минуты, а потом свечение угасло.
   - Ты видел ее полет? - заинтересовался Фынь Луй. - Расскажи нам об этом.
   Цзян Фу рассказал. Коротко, рублеными фразами, умело отделяя нужное от ненужного, как и положено говорить воину. Фынь Луй выслушал его и глубокомысленно кивнул.
   - Я полагаю, эта вещь сделана не на Земле, - заявил он.
   Воцарилась тишина. Никто не смел ничего добавить к словам почтенного старца.
   - Я не знаю, есть ли внутри нее живые существа, - продолжил Фынь Луй. - Однако мы должны исходить из предположения, что они там есть. Сейчас они наблюдают за нами и решают, кто мы такие и как к нам относиться.
   - Яйцо упало с большой высоты, - заметил Ху Сунь. - Возможно, оно повреждено. Возможно, тем, кто внутри, нужна помощь.
   - Возможно, - согласился Фынь Луй. - А возможно, и не нужна. Мы не можем определить этого. Самое опасное сейчас - совершить действие, которое покажется враждебным тем, кто внутри. Я думаю, мы должны показать им, что мы разумные существа, что мы не имеем враждебных намерений и что мы хотим разговаривать.
   Фынь Луй оглянулся, его взгляд бегал туда-сюда в поисках чего-то, а затем остановился на Цзян Фу.
   - Скажи мне, воин, - сказал Фынь Луй. - Куда делись рабочие, что сидели в соседней борозде?
   - Я послал их принести еще ящиков, - ответил Цзян Фу с поклоном. - Нехорошо, что уважаемые люди раскладывают свои компьютеры прямо в грязи.
   Ху Сунь ехидно засмеялся. Фынь Луй ограничился легкой улыбкой.
   - Тогда нам придется поработать самим, - сказал он. - Сейчас я объясню, что нужно делать.
   Через полчаса на одной стороне небесного яйца красовалась нарисованная черным маркером иллюстрация к теореме Пифагора, а на другой стороне - нечто отдаленно похожее на начало таблицы Менделеева. Только вместо букв и цифр в каждой клеточке были нарисованы точки, полоски и галочки, символизирующие строение каждого атома в каком-то высокоученом формате, неведомом простому воину, пусть и закончившему десятилетнюю школу. В бороздах, начинающихся от небесного яйца, лежали срезанные маки, разложенные по кучкам. В первой борозде число маков в каждой кучке менялось так: 2, 3, 5, 7, 11. Во второй борозде так: 1, 1, 2, 3, 5, 8, 13. В третьей борозде так: 1, 3, 6, 10. А в четвертой борозде так: 3, 1, 4, 1, 5, 9, 2, 6, 5.
   - Это слишком сложно, - сказал Ху Сунь, указывая на четвертую борозду. - Если они не пользуются десятичным счислением, они ничего не поймут.
   - Десятичное счисление используется в нашем изображении таблицы Менделеева, - заявил Фынь Луй. - Если они поймут ее, то они поймут и это тоже.
   - А если не поймут? - спросил Ху Сунь.
   Фынь Луй пожал плечами.
   - Значит, не поймут, - сказал он. - Однако мы обязаны попытаться. Мы будем ждать... скажем, три часа... да, три часа. Потом мы сделаем следующее. Во-первых, отрежем кусочек обшивки и Линь По отвезет его в Паган. Линь По, ты сделаешь спектрограмму и все иные анализы, какие сочтешь нужным. Во-вторых, я хочу, чтобы сюда привезли рентгеновский аппарат из больницы. Мы попробуем просветить эту вещь рентгеном.
   - Не хочу обидеть уважаемого учителя, - подал голос Ху Сунь, - но это представляется бессмысленным. Тут же четыре метра. Ни один аппарат не пробьет слой вещества такой толщины. А если и пробьет, то внутри будет такой уровень излучения, что это действие будет однозначно сочтено враждебным.
   Фынь Луй задумчиво огладил бороду и сказал:
   - Ты прав, Ху Сунь. Тогда мы подождем, пока Линь По проведет все нужные анализы, и на основании их мы решим, как вскрывать оболочку. Но я полагаю, что оболочка к тому времени раскроется сама. А пока давайте пообедаем.
   Цзян Фу посмотрел назад и увидел, что рабочие приближаются и каждый из них тащит пустой ящик. Минут через пять они будут здесь...
   - Почтенный Фынь Луй, - сказал Цзян Фу, - обед будет через десять минут.
   - Хорошо, - сказал Фынь Луй, - благодарю тебя, воин, извини, не знаю твоего имени.
   - Меня зовут Цзян Фу.
   Фынь Луй благосклонно кивнул, отвернулся и закурил.
   - Интересно, кто это так удачно нас проклял? - спросил он, глядя в сторону и ни к кому не обращаясь.
   Ему ответил Ху Сунь.
   - Жить в эпоху перемен - это, безусловно, проклятие, - сказал он. - Но в каждом проклятии можно найти и хорошие стороны. Подобно тому, как инь переходит в ян...
   Фынь Луй махнул рукой и Ху Сунь умолк.
   - Хороший ты человек, Ху Сунь, - сказал Фынь Луй. - Вот только с чувством юмора у тебя плохо.
   - Да простит меня учитель, - сказал Ху Сунь, - но я не вижу никаких поводов для шуток.
   - А зря, - сказал Фынь Луй. - Повод для шутки находится всегда, если хорошенько поискать.
  

3.

   Последний телефонный разговор Груша и Иванова состоялся двадцать девятого июля. Тридцатого июля в аэропорту Киншасы приземлился первый "Геркулес" американских военно-воздушных сил. Первого американская экспедиция отправилась в джунгли, в то место, куда приземлился спускаемый аппарат пришельцев. Вертолеты не смогли сесть в заданной точке, пришлось разбить базовый лагерь на ближайшей прогалине, а остаток пути идти пешком. Третьего августа выяснилось, что точка приземления космического гостя расположена внутри большого болота, кишащего крокодилами. Шестого августа специально привезенная из США лодка-амфибия с тремя учеными на борту добралась до заданной точки и ничего там не обнаружила. Вообще ничего. Спускаемый аппарат пришельцев бесследно канул на дно болота, подобно тому как тунгусский метеорит сто лет назад бесследно растворился в кратковременно растопленной им вечной мерзлоте.
   Седьмого августа Джон Груш провел пресс-конференцию, на которой огласил очередную задачу, поставленную перед национальными вооруженными силами. Джон Груш объявил войну наркотикам, причем войну не в переносном смысле, а в самом прямом. Самый большой в мире производитель героина - никем не признанное государство Золотой Треугольник должно прекратить свое существование. Военная операция назначена на начало сентября.
   Русский президент Алексей Иванов высоко оценил инициативу американского коллеги и предложил военную помощь. Мартин Шини заявил журналистам, что Америка справится и сама. Аналитики отметили неожиданный прогресс в сближении внешнеполитических позиций высшего руководства США и России. Вероятно, последние отголоски холодной войны вот-вот окончательно канут в лету.
   Другие аналитики отметили, что большая часть тяжелых наркотиков, потребляемых на территории США, имеют не азиатское, а южноамериканское происхождение, и в свете данного факта инициатива президента выглядит, мягко говоря, странно. Но к голосам этих аналитиков никто не прислушался.
  

4.

   Старенький и потрепанный Ми-8 оторвался от земли и начал набирать высоту.
   - Перегрузка, - констатировал второй пилот Тарас Шепутько.
   - Перегрузка, - согласился командир корабля Рашид Гаятуллин. - Ничего, дотянем.
   - Вы уж постарайтесь, - прогудел густым басом над ухом Рашида начальник экспедиции Григорий Ильченко, здоровенный кряжистый мужик с окладистой бородой как у Карла Маркса.
   И не скажешь, что доктор технических наук, подумал Рашид. Встретишь такого мужика ночью в темном переулке - с перепугу семь потов сойдет. А если встретишь на центральном рынке Киншасы - первая мысль будет про американских морпехов. Впрочем, среди них редко попадаются такие огромные мужики, морпехи обычно невысокие, тощие и жилистые, точь-в-точь как троица, оккупировавшая заднее сиденье вертолета. Костя, Олег и Тимур. Интересно, откуда они - "Альфа" или "Вымпел"? Третьего точно не дано, разве что в российских спецслужбах за последние годы появился еще один отряд особого назначения.
   Костя Липатенков был первым из будущих пассажиров, с кем познакомился Рашид. Когда в баре "Кот Леопольд" (на самом деле "Король Леопольд", но украинские пилоты давно переиначили его название на свой лад) Костя подсел за столик Рашида, Рашид сначала принял его за обычного мелкого бизнесмена. Но когда Костя заговорил по-русски, Рашид понял, что ошибся. Нечего делать русскому бизнесмену в самом сердце Черной Африки.
   В самом начале разговора Костя сделал большую ошибку - огласил сумму гонорара, не сообщив подробностей. Рашид грозно нахмурился, резко поднялся из-за стола, отбросил табуретку, которую местные черные по незнанию именовали стулом, и потянулся к недавнему собеседнику с намерением ухватить его за шиворот и выбросить из бара. Рашид ненавидел наркоторговцев с тех самых пор, как скончалась от передозировки его племянница. Дура была, конечно, редчайшая, мир ее праху, но тем не менее.
   Увидев странное поведение Рашида, Костя испуганно вытаращил глаза, но тут же все понял и рассмеялся.
   - Никаких наркотиков, - сказал Костя. - Хочешь, перекрещусь?
   - Перекрестись, - потребовал Рашид.
   Костя перекрестился.
   Рашид снова сел за стол.
   - Мы не наркоторговцы, - заявил Костя. - Мы кладоискатели.
   Рашид пристально посмотрел Косте в глаза и констатировал:
   - Ты не похож на кладоискателя. А вот на наркоторговца очень даже похож.
   Костя снова улыбнулся и сказал:
   - Ты прав, я не кладоискатель. Я охрана и по совместительству специалист по переговорам.
   - Ну давай, начинай переговоры, специалист, - буркнул Рашид.
   Костя открыл бутылку и разлил по сто граммов.
   - Начнем, - провозгласил он.
   Переговоры прошли успешно. Вечером пятого августа кладоискательское оборудование уже грузили на борт. Рашид наблюдал за погрузкой и в какой-то момент его внимание привлекла длинная картонная труба, уж очень напоминающая что-то знакомое из старых времен.
   Рашид перехватил взгляд Олега, второго охранника, и понял, что все понял правильно. А заодно понял, что Олег тоже понял, что Рашид все понял правильно.
   - Мало ли что встретится в джунглях, - улыбнулся Олег.
   Спецназовцы удивительно часто улыбались и вообще производили впечатление добрых и веселых людей. Ничего общего с вечно мрачной гориллой Джоном Рэмбо, ни в экстерьере, ни в характере.
   - Например, американский вертолет, - в тон ему ответил Рашид.
   - Например, - серьезно сказал Олег. И спросил: - Ты где служил?
   - Я не служил, - ответил Рашид. - Я сразу поступил в летное.
   - Военное?
   Рашид помотал головой.
   - Не взяли, - сказал он. - Не прошел по конкурсу. Тогда еще в летных училищах конкурс был.
   - Скоро снова появятся, - заметил Олег. - Я недавно читал в газете, в "Аэрофлоте" командир Ту-154 получает в месяц четыре тысячи долларов.
   - Сравнил жопу с пальцем, - вздохнул Рашид. - То в "Аэрофлоте", а то у нас.
   - Извини, - сказал Олег. - Все время забываю, что ты с Украины.
   - Не с Украины, а из Украины, - машинально поправил его Рашид.
   - Кто говорит "в Украине", пусть идет в ***, - провозгласил Олег и заразительно расхохотался.
   Тут же посерьезнел и добавил:
   - Извини, если обидел. Просто мне показалось, что ты не похож на рогуля.
   - Правильно показалось, - кивнул Рашид. - Я татарин.
   - А я еврей, - сказал Олег. - Наполовину. Не похож?
   Голубоглазый блондин Олег был совсем не похож на еврея.
   - Разве вашего брата берут в спецназ? - спросил Рашид.
   Олег закатил глаза и проговорил, имитируя соответствующий акцент:
   - Ой, зачем ви тгавите?
   Они рассмеялись, а затем Рашид спросил:
   - А если все-таки серьезно, с кем вы собрались воевать в джунглях?
   Олег посерьезнел и ответил:
   - Мы - ни с кем. Но не исключено, что придется. Только вы участвовать не будете, можешь не бояться, в первый день экспедиции неприятностей не ожидается.
   - А на обратном пути? - спросил Рашид.
   - На обратном пути неприятности возможны. Думаешь, большие деньги платят за просто так?
   - Мертвому деньги не нужны, - заметил Рашид.
   - Разве тебе Костя не говорил? - удивился Олег. - Про семьи и все такое...
   - Говорил. В случае гибели экипажа семьи получают гонорар в десятикратном размере. Но это Костя так говорит, а как на деле...
   - Нет, - серьезно сказал Олег. - Это не только Костя так говорит. Все будет именно так, завтра ты и сам все поймешь.
   На следующий день Рашид познакомился с кладоискателями и все понял. Четыре мужика и одна девушка, три доктора наук и два кандидата, причем видно, что ученые настоящие, не из тех обормотов, у которых волосы на ушах растут, если верить братьям Стругацким. Рашид разобрался в этом не сразу, с первого взгляда и не поймешь, что перед тобой ученые, к тому же их явно инструктировали не болтать лишнего, но разве яйцеголовые когда-нибудь выполняют инструкции? Не успели кладоискатели допить третью бутылку, а Рашид уже знал, что в составе экспедиции двое физиков, химик, биолог и девушка-психолог Оля Оганезова. А потом Оля вдруг произнесла слова "летающая тарелка", Костя громко закашлялся, Оля смущенно замолчала, а остальные участники застолья тоже на мгновение замолкли, а потом начали одновременно говорить каждый о своем. И тогда Рашид все понял окончательно.
   Когда он направился в сортир, за ним увязался Костя. Они стояли у соседних писсуаров и Костя сказал:
   - Я не буду брать с тебя подписку, но...
   - Я все понимаю, - перебил его Рашид. - Ты зря не сказал об этом в самом первом разговоре. Если бы я знал обо всем сразу, я не стал бы упираться. И твои хозяева могли здорово сэкономить на оплате, ради такого случая не грех послужить Родине и за бесплатно.
   - У нас теперь разные Родины, - заметил Костя.
   - Родина всегда одна, - возразил Рашид. - Не знаю, как у тебя, а у меня Родина одна - СССР.
   Костя рассмеялся и хотел было протянуть руку для рукопожатия, но сообразил, что в общественном туалете это будет выглядеть странно, и снова рассмеялся. А потом они выпили по двести за СССР, к ним присоединились Тарас и Тимур (Олег куда-то вышел) и с этого момента в отношениях между пилотами и охраной установилась полная гармония.
   Это было позавчера, а сегодня Ми-8 описал плавную дугу и лег на курс. Три часа лету, промежуточная посадка, дозаправка на полевом аэродроме в богом забытом уголке джунглей и еще час до цели. А потом начнется самое интересное, возможно, самое интересное за всю историю человечества.
   - Интересно, что нас там встретит? - негромко спросил Рашид, ни к кому специально не возвращаясь.
   Он думал, что никто его не услышит, однако Тарас услышал.
   - Не что, а кто, - ответил он. - Американцы.
   И сделал странное движение челюстью, как будто хотел сплюнуть то ли на пол, то ли в окно, но передумал.
  

5.

   Те, кто сидит в небесном яйце, не отреагировали ни на высоконаучные письмена на борту, ни на маки, разложенные в борозде высоконаучными кучками. Ученые пообедали, еще немного посовещались, погрузились в автобус и уехали. Незадолго до этого момента на краю поля остановился еще один автобус, он привез воинов.
   Воинов было восемь человек, пехотное отделение в полном составе. Сержант Гао Ван, командовавший воинами, представился Цзян Фу, они обменялись поклонами и Цзян Фу ввел его в курс дела. Воины установили палатки в ста метрах от яйца, при этом было вытоптано немало маков и сердце Цзян Фу облилось кровью. Однако Гао Ван успокоил его, сообщив, что полковник Ду Шинь приказал выполнять задачу, не думая об урожае. Маков много, передал Гао Ван слова Ду Шиня, а небесное яйцо одно.
   Ночь прошла без происшествий. Воины организовали у яйца караул, один парный пост, меняющийся каждые два часа. Цзян Фу сказал, что тоже может ходить в караул, но Гао Ван сказал в ответ:
   - Я не сомневаюсь в твоих умениях, но полковник не приказывал мне ставить тебя в караул. Отдыхай, воин.
   Цзян Фу проспал всю ночь, а утром стало окончательно ясно, что тем, кто в яйце, глубоко наплевать на все знаки, оставленные учеными. Яйцо не раскрылось, из него никто не вышел и вообще за ночь на поле ничего не изменилось.
   Около одиннадцати на краю поля остановился маленький грузовичок, из кабины вылез Ху Сунь, а из кузова - двое городских рабочих, которые привезли автоген. Они завели генератор, сразу огласивший окрестности оглушительным чихающим ревом и противным солярочным смрадом. Рабочие подключили автоген к генератору и стали вскрывать оболочку яйца.
   Они работали четверть часа, а потом Ху Сунь велел им заканчивать. К этому времени было уже очевидно, что автогеном оболочку яйца не прорезать. Загадочный шершавый материал, похожий на ощупь на мясо трепанга, мгновенно уносил тепло автогена из места будущего разреза и распределял по всей поверхности.
   - А если попробовать обычной дрелью? - предложил Цзян Фу.
   Ху Сунь недовольно нахмурился, немного подумал и сказал:
   - Хуже все равно не будет.
   Один из рабочих достал дрель и начал сверлить. Сверло легко ушло внутрь сантиметров на пять и уперлось во что-то твердое. Рабочий недовольно крякнул и включил перфоратор. Дрель запрыгала у него в руках и выскочила из просверленного отверстия. Рабочий отпустил кнопку, сверло остановилось и стало видно, что это уже не сверло, а просто тонкий стальной палец с тупым закругленным концом. Оболочка небесного яйца в считанные секунды не только затупила сверло, но и стесала до основания... Цзян Фу не знал, как правильно называются стальные спиральные полоски, отличающие сверло от гвоздя, но сейчас они были стесаны до основания и сверло превратилось в тупой гвоздь.
   А когда взгляды присутствующих переместились со сверла на поверхность яйца, оказалось, что просверленная дырка уже затянулось.
   - Так у нас ничего не получится, - констатировал Ху Сунь.
   - У нас на базе есть кумулятивные заряды, - сказал Гао Ван. - Да я и сам могу сделать один прямо здесь.
   Ху Сунь странно посмотрел на него и стал кусать губы.
   - Кумулятивный заряд вряд ли сгодится, - предположил рабочий, все еще держащий дрель. - Он пробьет совсем маленькую дырку, которую непонятно, как потом расширять.
   - А ты неплохо разбираешься в оружии, - прокомментировал Гао Ван.
   Цзян Фу снял с пояса нож, провел пальцем по остро отточенному лезвию и подошел к яйцу.
   - Что ты делаешь? - спросил Ху Сунь.
   - У меня появилась одна мысль, - ответил Цзян Фу. - Сейчас я проверю, насколько она дельная.
   Цзян Фу думал примерно так. Вначале сверло легко углубилось внутрь оболочки, а потом намертво застряло. Значит, верхний слой оболочки мягкий, а нижний - твердый. Но нет, спиральные полоски были стесаны по всей длине сверла, а значит, все сложнее. Например, оболочка сначала пропускает посторонний предмет сквозь себя, а потом, когда кто-то или что-то решает, что этот предмет представляет опасность, это самое кто-то или что-то меняет свойства оболочки так, что предмет перестает представлять опасность. А что, если это что-то не успеет изменить свойства оболочки?
   Цзян Фу прикоснулся к поверхности яйца кончиком лезвия, аккуратно надавил, повернул лезвие и сделал ножом пилящее движение. Тоненький ломтик шершавого вещества, похожего на мясо трепанга, отделился от оболочки и упал на сухую почву.
   - Так делал вчера Линь По, - сказал Ху Сунь. - Именно так он отделил от яйца опытный образец.
   Цзян Фу срезал с яйца еще один ломтик, потолще. И еще один.
   - Ты думаешь, что сумеешь проковырять насквозь? - спросил Ху Сунь. - Так мы до вечера провозимся.
   - Я не знаю, как управиться быстрее, - сказал Цзян Фу.
   - Позволь, дальше продолжу я, - сказал рабочий, не тот, что все еще стоял с дрелью в руках, а другой. - Это моя работа.
   - Пусть продолжит он, - согласился Ху Сунь. - А я должен доложить учителю.
   Он сделал два шага в сторону радиостанции, остановился и сказал:
   - Воинам лучше отойти подальше. А то мало ли что...
   Гао Ван откликнулся мгновенно.
   - Всем, кроме тебя, - он прикоснулся к плечу рабочего, ковыряющего ножом небесное яйцо, - десять шагов назад.
   Ху Сунь подошел к радиостанции и в этот момент воин-радист, сидевший в наушниках, вдруг вскинул голову и закричал:
   - Почтенный Ху Сунь! Вас вызывает почтенный Фынь Луй!
   Ху Сунь подошел к радиостанции, надел наушники и некоторое время разговаривал с невидимым собеседником. А затем снял наушники и крикнул:
   - Эй, ты! Прекращай ковырять и отойди от яйца!
   Рабочий подошел к Цзян Фу и отдал ему нож. Ху Сунь закурил, его лицо было задумчиво.
   Гао Ван подошел к Ху Суню и почтительно обратился:
   - Уважаемый Ху Сунь, дозволено ли мне будет узнать...
   Ху Сунь резко помотал головой из стороны в сторону и сержант замолк. Ху Сунь немного подумал и тихо пробормотал:
   - А почему бы и нет? Вы и так уже слишком много знаете.
   И сказал в полный голос:
   - Яйцо испустило радиосигнал. Оно заметило нас. Я поеду в Паган, мы будем думать, что делать дальше.
  

6.

   - Ну давайте, излагайте ваши новости, - сказал Джон Груш. - Надеюсь, они того стоят.
   Груш только что закончил пресс-конференцию, посвященную ожидаемому вторжению в Бирму и Таиланд, он очень устал и собирался посвятить остаток дня отдыху. Выпить пинту-другую пива, поиграть в гольф, искупаться в бассейне... Но чертовы государственные дела никогда не оставляют президента, буквально ни на минуту. А судя по тому, что среди посетителей затесался директор НАСА, новости, похоже, действительно серьезные.
   - Говорите, мистер Оушен, - сказала Лиза Оутс.
   - Господин президент, - начал Оушен, - вчера с космодрома Плесецк в России стартовала ракета "Космос". Само по себе это событие ничем не примечательно, русские запускают такие ракеты два-три раза в месяц, у них это самая ходовая ракета, примерно как у нас...
   - Короче, - прервал его Груш.
   - Сегодня утром спутник, который вывела эта ракета, изменил орбиту и три часа назад специалисты из министерства обороны установили, что спутник приближается к кораблю пришельцев. Через восемь часов он уравняет скорость и приблизится к нему вплотную. Судя по предварительным данным, о стыковке речь не идет, спутник очень маленький...
   Груш ударил кулаком по столу и длинно и витиевато выругался. Лиза Оутс недовольно нахмурилась.
   - Это еще не все, - продолжил Оушен. - Русские до сих пор не предоставили интерфейсы для подключения к "Шаттлу" топливного бака, который обещали изготовить к концу следующей недели. Я разговаривал с господином Котовым, он отказывается назвать точные сроки, когда интерфейсы будут готовы. Он приводит массу отговорок, но создается четкое впечатление, что он получил приказ затягивать реализацию проекта всеми силами.
   - Саботаж, - констатировал Груш.
   - Но и это еще не все, - подал голос Томас Шелтон. - Спутники наблюдения зафиксировали активность на законсервированном испытательном стенде "Сатаны" в Плесецке. Агенты сообщают, что один из "Союзов" расконсервирован и проходит первую фазу предполетного тестирования в Звездном Городке. Четверо космонавтов, в том числе и Василий Темирбеков, начали тренировки, причем тренировки проходят в авральном режиме, космонавты даже не возвращаются домой на ночь.
   - Кто такой Василий Темирбеков? - спросил Груш.
   - Лучший космический ас Земли, - ответил Оушен. - Семь лет назад на русской орбитальной станции "Мир" вышла из строя система ориентации, он в ручном режиме осуществил стыковку к беспорядочно кувыркающейся станции, инженеры вошли на станцию и устранили неисправность. За этот полет Темирбеков получил звание Героя России.
   - Все четверо космонавтов - профессиональные пилоты, - продолжил Шелтон. - Очевидно, сформированы два экипажа - основной и дублирующий, оба сокращенные, два космонавта вместо трех, и ни в один из них не входят ни бортинженер, ни космонавт-исследователь. Честно говоря, я еще не разобрался, какой в этом смысл.
   - Смысл очень простой, - вмешался Оушен. - Судя по всему, русские хотят запустить "Союз" из Плесецка, используя в качестве носителя одноголовый вариант "Сатаны". По габаритам и массе "Союз" примерно соответствует двенадцатимегатонной боеголовке, а если взять на борт двух человека вместо трех, уменьшить запасы кислорода, воды и топлива, демонтировать часть оборудования... Полагаю, "Сатана" сможет вывести "Союз" на низкую нестабильную орбиту. Чтобы подняться выше, к кораблю придется пристыковать дополнительные баки, причем сделать это надо будет быстро, пока "Союз" не начал снижаться от трения о верхние слои атмосферы. Для этого и нужны самые лучшие пилоты. Впрочем, это все равно авантюра, какие бы пилоты ни управляли кораблем, я бы такой вариант никогда не одобрил.
   - То есть, Иванов решил нас кинуть, - резюмировал Груш. - Я все правильно понял?
   - Абсолютно правильно, - кивнула Лиза Оутс. - Аналитики считают, он обиделся на то, что мы не допустили русских ученых в Заир.
   - Это было ошибкой, - заметил Груш.
   - Да, это было ошибкой, - согласилась Оутс. - Но кто знал, что спускаемый аппарат утонет в болоте? Если бы все шло так, как мы рассчитывали, сейчас уже не было бы необходимости в космическом полете к кораблю пришельцев. Но все предусмотреть невозможно. Мистер Оушен, мы можем совершить полет к этому кораблю без русских?
   - Можем, - вздохнул Оушен, - но не раньше чем через два месяца. А русские будут готовы начать свою авантюру через две-три недели. Вряд ли у них что-то получится, я бы оценил их шансы на успех процентов в двадцать, не больше...
   - Это если стартовать через две недели, - уточнил Мартин Шини. - Но им ничто не мешает дождаться, когда мы будем почти готовы, и стартовать за пару дней до нас. Они могут заранее вывести на орбиту топливные баки, многократно рассчитать все траектории, могут даже успеть провести испытательный беспилотный запуск... Я правильно говорю?
   Оушен мрачно кивнул.
   - Все правильно, - подтвердил он.
   - Более того, - продолжил Шини. - Если уж быть параноиками до конца, можно допустить, что если экспедиция русских по каким-то причинам не достигнет успеха, Иванов может отдать приказ воспрепятствовать нашей экспедиции. Технические возможности для этого у русских есть.
   - Какие возможности? - заинтересовался Оушен.
   - Например, выбросить сотню-другую килограммов шрапнели на траектории подлета нашего корабля. И не стоит забывать про "Алмазы" и "Сапфиры".
   - Ну это надо уж быть совсем параноиком, - натужно улыбнулся Оушен. - Тем более, что "Алмазы" давно сняты с вооружения.
   - Один "Алмаз" законсервирован на Байконуре, - заметил Шелтон.
   - А знаете, что самое противное в этой ситуации? - спросил Шини. - Самое противное то, что даже если русские атакуют "Шаттл", никто во всем мире не поверит, что нас атаковали русские. После трех катастроф...
   Груш мрачно посмотрел на Оушена.
   - Что вы на меня так смотрите? - возмутился Оушен. - При таком финансировании...
   - Не стоит так говорить с президентом, - тихо произнесла Оутс.
   - Извините, - сказал Оушен. - Но эти упреки, пусть даже и не высказанные вслух...
   - Никто вас ни в чем не упрекает, Стив, - заявил Груш. - Я понял ситуацию, спасибо за подробный доклад. Я правильно понял, что мы не в силах ни помешать полету русских, ни опередить их?
   Оушен, Шини и Шелтон синхронно кивнули.
   - Тогда не будем и пытаться, - сказал Груш. - Мы пойдем другим путем, наш ответ будет асимметричным, как любят говорить русские. Спасибо, ребята, вы свободны. Лиза, останься, обсудим детали.
   Груш и Оутс остались вдвоем.
   - Ну что, Лиза, - обратился президент к госсекретарю, - не пора ли озадачить наших украинских друзей?
   - Не пора, - отрезала Лиза. - Сначала посмотрим, как пойдут дела в Бирме. Может, ничего и не потребуется.
  

7.

   - А вот и прогалина, - сказал Григорий Ильченко. - Да как удачно, у самой цели, в пределах километра-двух. Рашид, сажай машину.
   - Подождите, - вмешался в разговор Рома Гинзбург, тощий и носатый очкарик с неприятным надтреснутым голосом, как у Мика Джеггера. - Рашид, зависни над прогалиной метрах в ста.
   - В ста метрах опасно, - отозвался Рашид. - Резкий порыв бокового ветра...
   - Спускайся настолько низко, насколько возможно, - сказал Ильченко. - Рома, ты что там увидел?
   Рома напряженно вглядывался в вытянутое овальное окошко.
   - Не понимаю, - сказал он. - Вроде цвет какой-то не такой. И прогалина подозрительно круглая.
   - Рашид, можно дверь открыть? - спросил Ильченко.
   - Нельзя, - отрезал Рашид. - Сейчас опустимся и будет можно. Тарас, помоги человеку.
   Второй пилот отстегнул ремни и осторожно выбрался из кресла.
   - Пойдем, - сказал он.
   Тарас тщательно обвязал Григория страховочным ремнем, после чего открыл дверь вертолета. Рокот несущего винта, ранее приглушенный корпусом, ворвался в салон. Если раньше можно было разговаривать во весь голос, то теперь, если хочешь, чтобы тебя услышали, надо кричать в самое ухо.
   Григорий осторожно выглянул вниз. Рома прав, прогалина подозрительно круглая. Не совсем круглая, но все равно подозрительно. Диаметр... около километра. Нет, она не может быть следом посадки, слишком уж она большая. Да и не видно на земле никаких следов пламени двигателей, сплошная зеленая трава, высокая и густая. Никто, конечно, не обещал, что пришельцы будут садиться на двигателях или на парашюте, может, у них в ходу антигравитация или какая-нибудь еще тирьямпампация... Нет, какая бы тирьямпампация ни была, все равно слишком большая прогалина. Наверное, случайное совпадение.
   К тому же, никакого корабля не видно ни в центре, ни в каком-то другом месте прогалины. Вообще ничего похожего на корабль. А он должен быть большим, три-шесть метров в диаметре, если верить космическим наблюдателям.
   Григорий втянулся внутрь салона и поманил Рому к себе. А когда Рома приблизился, крикнул ему в ухо:
   - Посмотри теперь ты!
   Хотел добавить "по-моему, все в порядке", но передумал. Не стоит давить молодого специалиста авторитетом. Пусть даже молодой специалист носит титул доктора биологических наук, все равно молодость есть молодость. Когда ты молодой, так хочется верить старшим и более опытным, а к чему это может привести, Григорий знал очень хорошо. Пусть лучше смотрит непредвзятым взглядом, не опираясь на мнение старшего товарища.
   Рома смотрел вниз очень долго, минуты четыре. А потом он захлопнул дверь и в салоне сразу стало тише.
   - Не понимаю, - заявил Рома. - Никакого корабля там нет. Площадка вроде нормальная, на болото не похожа, но...
   - Она вообще ни на что не похожа, - перебил его Тарас. - Ты с джунглями знаком только в теории, а мы тут не первый год летаем. Это не болото и не луг, я даже не знаю, что это такое. Больших лугов здесь не бывает, а болота другого цвета. А вон туда ты смотрел?
   Рома проследил направление, в котором указывал палец Тараса, и озадаченно хмыкнул.
   - Возьми бинокль, - посоветовал неслышно подобравшийся Костя.
   И протянул Роме бинокль.
   - Давай, Рома, - подбодрил его Григорий. - Не торопись, рассмотри все внимательно.
   Дверь снова открыли, Рома осторожно высунулся в нее и снова стал обозревать окрестности, теперь уже вооруженным глазом. Григорий смотрел через его плечо, но не видел в окружающем пейзаже ничего примечательного. Что неудивительно - он физик, а не биолог, и видит джунгли второй раз в жизни. Если только национальный парк Эверглейдс во Флориде можно считать джунглями.
   В задней части салона Олег приткнулся к иллюминатору с любительской видеокамерой и снимал вид за окном. "Как же, много он наснимает этой камерой, тем более, через стекло", подумал Григорий.
   Тарас наклонился к уху Григория и крикнул:
   - Надо торопиться! Мы тут висим, а керосин сгорает!
   Григорий осторожно прикоснулся рукой к плечу Ромы и показал жестом, что осмотр окрестностей пора заканчивать.
   Рома закрыл дверь и начал говорить:
   - Растительность под нами аномальна. Эндемичных видов нет, все заросло каким-то не то мхом, не то папоротником, не то цветной капустой. Там есть мелкие животные, но сверху их не видно, растительность мешает рассмотреть, она довольно высокая. На краях прогалины деревья имеют аномальный вид, нижние ветви истончены, местами осыпались. И с подлеском что-то не то.
   - Там подлеска вообще, можно считать, нет, - уточнил Тарас. - Ты настоящих джунглей не видел, не знаешь, каким должен быть подлесок.
   - Вывод? - спросил Костя.
   Рома пожал плечами.
   - Здесь садиться не будем, - решил Григорий. - Тарас, ты, вроде, другую прогалину видел?
   - Одиннадцать километров, - сказал Тарас. - Дойдете?
   - Дойдем, - заявил Григорий. - Надо будет - доползем. Правда, Костя?
   - Правда, - кивнул Костя. - Тарас, Рашид, полетели.
   Вертолет свечой взмыл вверх, развернулся и лег на новый курс. Через пять минут он уже садился на лесную поляну.
   Первым из машины вышли Олег и Тимур. Олег сразу скинул с плеча автомат, щелкнул предохранителем и передернул затвор. Тимур не стал снимать автомат с плеча, он держал в руках какую-то черную пластмассовую коробочку с маленьким жидкокристаллическим экраном. Покрутился на месте, глядя на экран, обошел вокруг вертолета, пошатываясь от ветра, поднимаемого лопастями, вернулся к входу и прокричал:
   - Все чисто!
   Рашид с облегчением заглушил двигатели. В кабине стало тихо.
   - За работу! - закричал Григорий. Удивленно помотал головой и продолжил, уже нормальным голосом: - Приступаем, ребята. У нас полчаса на разгрузку.
   К большому удивлению Григория, ребята уложились ровно в тридцать минут. А затем вертолет заревел и зарокотал, винты завертелись, по поляне стегануло ураганным ветром, машина плавно оторвалась от земли и пошла вверх.
   Когда Ми-8 скрылся за деревьями, Костя сказал:
   - Сегодня никуда не пойдем, все равно до заката не успеем, придется в джунглях ночевать. Обустраиваем временный лагерь, а завтра с утра выходим.
   - План Б? - спросил Григорий.
   - План Б, - кивнул Костя. - Давайте, ребята, начинайте, раньше закончим - больше времени останется на отдых.
  

8.

   Маленький городок в джунглях носил почти русское имя Ломами в честь реки, на которой стоял. Впрочем, его трудно назвать городом - деревня и есть деревня, только очень большая. Нормальных городских кварталов всего три, в центре, а все остальное - большой человеческий муравейник, составленный из крохотных глинобитных мазанок и таких же крохотных делянок, засеянных местными аналогами пшеницы и картошки. И много-много негров, тощих, грязных и с черными зубами, подпиленными на треугольник по местной традиции. Негры считают, что это придает им сходство с леопардами, Рашид же считал, что если местные негры на кого-то и похожи, то только на пациентов больницы имени Кащенко, которых вывезли на природу в терапевтических целях. Правда, среди молодых негритянок иногда попадаются такие цыпочки... Если бы не СПИД и не сифилис, жизнь белого пилота в африканской глубинке была бы гораздо веселее.
   Аэродром размещался на окраине города и комплекс его сооружений образовывал четвертый городской квартал. Тут была гостиница, грязная и убогая, но с кондиционерами в номерах, несколько магазинов, включая один якобы супермаркет, а также бар "Кот Леопольд", в котором Рашид с Тарасом и проводили почти каждый вечер.
   Сейчас на аэродроме царило необычное оживление. У края летного поля выстроились в ряд пять кирпичеобразных "летающих вагонов" в камуфляжной раскраске и с опознавательными знаками ВВС США. Почему-то американские вертолетостроители очень любят схему "летающий вагон" с двумя несущими винтами, расположенными один там, где положено, а другой - на хвосте, прямо поверх киля. Рашид однажды летал на такой машине, только меньших размеров, и ему не понравилось. Кирпич - он и есть кирпич, идет ровно, в воздушные ямы почти не проваливается, но маневренности никакой, да и требования к посадочной площадке выше на порядок. Это как автоматическая коробка передач в автомобиле, надо быть пиндосом, чтобы получать от нее удовольствие.
   Бар, обычно полупустой, сейчас был заполнен народом. Американские вояки в камуфляже, американские парни и девчонки в гражданском, все какие-то возбужденные, пьют пиво, жрут свои вонючие гамбургеры (не иначе, с собой привезли), включили свое мерзкое кантри и всеми силами изображают из себя хозяев жизни. Впрочем, почему изображают? В Африке они и есть хозяева жизни, вон какими глазами местные негры на них смотрят.
   Не успел Рашид подойти к свободному столику, как его ухватил за локоть незнакомый негр, явно американский, а не местный, и спросил по-английски:
   - Ну что, прилетели, наконец?
   - Прилетели, - вежливо ответил Рашид.
   - Замечательно! - воскликнул негр. - Пойдемте, я покажу груз.
   - Какой груз? - удивился Рашид.
   - Номер шесть, - ответил негр. - Проследите, чтобы грузили осторожно, там внутри электронное оборудование. Снаружи ящики неказистые, но...
   - Куда везти? - спросил Рашид. - Сколько платите?
   Негр недоумевающе уставился на Рашида и осторожно спросил:
   - Вы Хосе Родригес?
   - Нет, - улыбнулся Рашид. - Я Рашид Гаятуллин. А это Тарас Шепутько.
   - А я Оуэн Флетчер, - представился негр. - Извините, обознался. Хосе Родригес должен вот-вот прилететь... А вы, вообще, кто?
   - Мы пилоты, - ответил Рашид. - Независимые перевозчики. Если вам нужен транспорт, мы можем договориться. У нас Ми-8.
   - Что у вас? - не понял Оуэн.
   - Ми-8, - повторил Рашид. - Многоцелевой вертолет русского производства, грузопассажирская модификация. Грузоподъемность полторы тонны, двенадцать пассажирских мест. Если нужно расширить грузовой отсек, сиденья можно сложить или вообще вытащить.
   Оуэн пренебрежительно махнул рукой и сказал:
   - Полторы тонны ничего не решат. Извините, ребята, но, боюсь, для вас работы нет. А вы русские?
   - Мы граждане Украины, - ответил Рашид. - Тарас - этнический украинец, я - татарин.
   - О! - воскликнул Оуэн. - Юкрейн, Юшенко, оранжевая революция!
   Рашид недовольно скривился.
   - Вы, наверное, голубой? - предположил Оуэн.
   И тут же расхохотался, сообразив, что только что ляпнул.
   - Извини, - сказал он и хлопнул Рашида по плечу. - Я имел ввиду этих... ну, ты понял. Пойдемте к нам, я угощаю.
   И потянул Рашида за рукав к длинному столу, составленному из пяти-шести маленьких столиков. За столом вовсю веселились, в американском стиле - громко и глупо. Впрочем, если смотреть со стороны трезвым взглядом, то русское веселье, наверное, выглядит так же глупо.
   - Позвольте представить вам двух украинских пилотов! - провозгласил Оуэн. - Приятно, черт возьми, встретить в этом захолустье двух приличных людей. Это Рашид, это Тарас. А это Рон, это Роберта, это Грегори, это Керк...
   Оуэн перечислил скороговоркой не меньше пятнадцати американских имен, Рашид даже не пытался их запомнить.
   - Очень приятно, - сказал Рашид и сел на свободное место.
   Ему тут же пододвинули банку "Будвайзера" и пачку чипсов.
   - Как дела? - вежливо спросил седой белый мужчина в джинсовой куртке. - Что возите?
   Кажется, его звали Керк.
   - Нормально, - ответил Рашид. - Все понемножку.
   - Не наркотики? - улыбнулся Керк.
   И тут же расхохотался. Видимо, подумал, что пошутил.
   За плечом нарисовался официант Мбопа с упаковкой "Будвайзера" в руках.
   - Они не возить наркотики, - сообщил он на ломаном английском. - Они честный люди. Очень хороший люди, очень веселый, когда пить.
   Керк довольно заржал.
   - Мы все веселый, когда пить, - заявил он.
   Мбопа улыбнулся до ушей и продолжил:
   - Сегодня они возить люди. Хороший веселый русский люди. Семь мужчины, один девушка. Очень красивый девушка.
   Керк вдруг посерьезнел.
   - Тут есть еще русские? - спросил он.
   - Почему еще? - деланно возмутился Тарас. - Мы не русские, мы украинцы.
   - Это одно и то же, - отмахнулся Керк. - Что за русских вы везли, Рашид? Куда?
   - Искать сокровище, - сказал Мбопа. - Я вчера спросил один русский, куда они ехать, он сказал, они ехать искать сокровище.
   - Сокровище? - спросил Керк, приподняв брови. - Какое еще сокровище?
   - Это не мой бизнес, - заявил Рашид. - И, тем более, не ваш. Это бизнес моих клиентов.
   - Сокровище, - задумчиво повторил Керк. - Извините, Рашид, мне надо выйти.
   Керк встал из-за стола и направился к выходу. Не к туалету, а именно к выходу. Когда за ним закрывалась дверь, Рашид успел заметить, что он вытаскивает из кармана трубку переносной радиостанции.
  

9.

   Небесное яйцо лежало на том же месте еще три дня и ничего с ним не происходило. На четвертый день снова приехал Ху Сунь и привез троих рабочих. Они стали по очереди ковырять оболочку ножом и к обеду проковыряли воронку диаметром сантиметров сорок и глубиной сантиметров двадцать. Яйцо не сопротивлялось, оно, казалось, просто не замечало попыток людей изрезать его в мелкую лапшу.
   Теперь вокруг яйца стояли не ящики из-под удобрений, а нормальные стулья и столы, которые привезли с ближайшей военной базы. Цзян Фу сидел за одним из столов, перед ним лежали учебники и тетрадь, Цзян Фу решал задачу по математике. Он учился на заочном отделении экономического факультета Паганского университета. Офицеры всегда приветствуют тягу воинов к знанию, лучше пусть воин будет работать над собой, чем бесполезно волочиться за женщинами и глушить стаканами рисовую водку. Высшее образование редко приносит воину непосредственную пользу, но Конфуций не зря учил, что цель - ничто, а движение - все. И вообще, математику следует учить хотя бы потому, что она ум в порядок приводит, так профессор говорил на вводной лекции.
   Оглушительный вопль рабочего отвлек Цзян Фу от задачника. Цзян Фу поднял голову и увидел, что рабочий сидит в борозде в полутора метрах от края яйца, нож валяется на земле, а воронка, проковырянная в яйце, пульсирует и, кажется, собирается раскрыться.
   - Почтенный Ху Сунь! - заорал Цзян Фу. - Яйцо раскрывается!
   Ху Сунь уже бежал к яйцу, на ходу запуская видеокамеру. Часовые: Ши Тао и Фу Мэй заняли позиции с автоматами наизготовку метрах в десяти от яйца, отдыхающие воины спешно выскакивали из палатки. Гао Ван бежал от края поля, на ходу застегивая брючный ремень. Тревога застала его в самый неподходящий момент.
   - Не кричи! - велел Цзян Фу скулящему рабочему. - Подбери нож, встань и уйди!
   Рабочий прекратил истерику, подобрал нож, встал и отошел в сторону, боязливо оглядываясь через плечо. Хорошо, когда рабочие приучены к беспрекословному повиновению, в экстренных ситуациях очень помогает.
   Нечто, пульсирующее внутри яйца, с каждой секундой пульсировало все сильнее. Яйцо как будто собиралось что-то исторгнуть из своего чрева и это было похоже не на открытие люка, а, скорее, на роды. Внутренности яйца содрогались, оно тужилось и проталкивало что-то округлое сквозь собственную оболочку, которая растягивалась, истончалась...
   Она лопнула! Округлое зеленое тело, размером и формой сходное с человеческой головой, прорвалось наружу, повернулось...
   Цзян Фу сдавленно охнул. Это была человеческая голова, зеленая, большеглазая и безносая, такие часто рисуют в бульварных газетах, иллюстрируя статьи о пришельцах из космоса. Голова открыла глаза, посмотрела на Цзян Фу, перевела взгляд на Ху Суня, закрыла глаза, открыла непропорционально маленький ротик и негромко фыркнула.
   Внутри яйца снова что-что содрогнулось и голову вытолкнуло наружу, а вслед за ней плечи, туловище и ноги. Маленький зеленый человечек упал на землю вниз головой, ловко подставил руки, перекувыркнулся через голову и сел прямо на кучу ошметков, состриженных с яйца ножами рабочих.
   Человечек был мал ростом, как шестилетний ребенок, его тело было равномерно-зеленым, того же оттенка, что и яйцо, матовым и шершавым на вид и без малейших признаков волосяного покрова. Голова была непропорционально большой, с большими глазами, маленьким ртом и без ушей.
   Человечек неловко заерзал, засунул руку под себя, подобрал несколько обрезков оболочки яйца и некоторое время рассматривал их с явным недоумением. А затем сунул их в рот и стал жевать.
   Он сидел в борозде и поедал срезанные куски оболочки яйца. В какой-то момент его рука захватила цветок мака, человечек осмотрел его, обнюхал и отложил в сторону. Эта пища его не интересовала.
   - Воины! - позвал Ху Сунь. - Предложите ему нормальной еды.
   Воины посовещались и один из них, по имени Да Цин, побежал к палатке и вскоре вернулся с банкой тушенки. Он сноровисто открыл банку, осторожно приблизился к зеленому человечку и поставил ее перед ним. Зеленый человечек сунул палец в тушенку и задумчиво облизал. Отставил банку в сторону и снова стал есть ошметки оболочки яйца.
   Ху Сунь подозвал к себе воина по имени Шао Ю и передал ему видеокамеру. Затем Ху Сунь позвал радиста и велел ему связаться с Фынь Луем и доложить о происшедшем. После этого Ху Сунь подошел к зеленому человечку, присел на корточки и торжественно провозгласил:
   - Здравствуй, пришелец! Мы давно тебя ждали. Мы рады приветствовать тебя на нашей Земле.
   Пришелец продолжал уплетать зеленые ошметки, не обращая на слова Ху Суня ни малейшего внимания.
   - Мы не желаем тебе зла, - продолжал Ху Сунь. - Мы извиняемся за то, что повредили оболочку твоего корабля. Мы думали, что ты не можешь выйти наружу, и решили тебе помочь.
   А ведь это может быть правдой, подумал Цзян Фу. Яйцо ведь исторгло человечка не где-нибудь, а точно в проковырянной воронке.
   Внутри яйца снова что-то зашевелилось. Ху Сунь завороженно уставился на содрогающуюся оболочку, затем обернулся к Шао Ю и убедился, что тот перевел камеру с зеленого человечка на подергивающуюся воронку.
   Цзян Фу вдруг понял, что все еще сидит за столом и наблюдает за происходящим со стороны, как будто ему нет никакого дела до того, что яйцо родило зеленого человечка. Цзян Фу поспешно встал, повесил на плечо автомат и...
   И в этот момент яйцо исторгло из себя второй объект. Это был маленький зеленый шар, яйцо не выдавило его, а буквально выстрелило, он не упал в борозду рядом с яйцом, а отлетел метров на десять, ударился о землю и выпустил из себя большой клуб белого дыма.
   Шао Ю зашатался и упал, видеокамера выпала у него из рук и откатилась в сторону. Ху Сунь замер в растерянности, он переводил взгляд то на человечка, по-прежнему поглощающего зеленые обрезки, то на дымящийся шар. Через несколько секунд дымное облако достигло Ху Суня, он вдохнул белый дым и тоже упал.
   Гао Ван заорал:
   - Все назад!
   Воины слаженно отступили, держа автоматы наперевес. Радист что-то кричал, а облако постепенно приближалось к нему.
   - Назад! - крикнул Гао Ван. - Это яд!
   Зеленый человечек пошарил по земле рукой и ничего не нашел. Он осторожно встал, внимательно осмотрел борозду под собой и не обнаружил в ней никаких остатков оболочки. Он съел их все, понял Цзян Фу. Странно, такое маленькое тельце, куда в него все это поместилось?
   Человечек подошел к недвижному телу Ху Суня, присел на корточки и прикоснулся руками к голове ученого. Вокруг клубился ядовитый дым, но он не причинял пришельцу вреда. Инопланетянин аккуратно ощупал все тело Ху Суня, уделив особое внимание голове и рукам, а затем сел рядом, положил голову Ху Суня себе на колени, обнял ее и поцеловал Ху Суня в щеку.
   - Эта тварь жрет его! - закричал Да Цин.
   Цзян Фу взглянул на Да Цина и понял, что тот находится на грани истерики.
   - Спокойно! - крикнул Гао Ван. - Успокойся, Да Цин, ничего не делай!
   Но Да Цин уже перешел грань, за которой человек перестает быть разумным существом. Он сорвал автомат с плеча, щелкнул предохранителем, передернул затвор и выпустил три короткие очереди.
   Инопланетянина подбросило в воздух, закрутило, пули ударялись в маленькое тельце и отбрасывали от него мелкие зеленые ошметки. Брызгала желтая кровь, одна пуля ударила в бок Ху Суня и желтая кровь смешалась с красной.
   Зеленого человечка отбросило на метр, он лежал в борозде и судорожно скреб руками на земле. Одна рука была сломана, Цзян Фу ясно видел темно-зеленую кость, торчащую из раны. Никаких звуков раненый пришелец не издавал.
   Да Цин опустил автомат и глядел на происходящее с растерянным выражением на лице.
   - Ты дурак, Да Цин, - констатировал Гао Ван. - Отдай мне автомат и иди в палатку.
   Да Цин отбросил автомат в сторону, не озаботившись поставить его на предохранитель, сел на землю, закрыл лицо руками и заплакал. Фу Мэй осторожно подошел к Да Цину и подобрал брошенный автомат.
   Белый дым постепенно рассеивался. Интересно, подумал Цзян Фу, он перестал быть опасным или перестал быть видимым? Ветер дует в сторону воинов, сам Цзян Фу, похоже, в безопасности, но...
   Ши Тао подошел к Гао Вану и что-то сказал ему, Цзян Фу не расслышал, что именно. Гао Ван озабоченно кивнул и крикнул:
   - Все ко мне!
   Цзян Фу немного подумал, относится ли это приказание и к нему тоже, и решил, что относится. Только он пошел к Гао Вану не напрямую, а по широкой дуге, далеко обходя то место, где только что было дымное облако. Цзян Фу прикинул, сколько времени придется идти, и перешел на бег.
   Когда Цзян Фу преодолел примерно половину расстояния, он увидел, что воины побежали к дороге небыстрой экономной трусцой. Гао Ван взмахнул рукой, показывая Цзян Фу, что тому тоже следует бежать в ту же сторону. Цзян Фу так и сделал, только он бежал не совсем в ту сторону. Он прикинул, где сейчас находится рассеявшееся облако, и решил, что следует бежать параллельным курсом, а соединиться с остальными можно только у дороги. Судя по форме облака в то время, когда оно было еще видимо, похоже, что этот газ тяжелее воздуха, а тогда, взобравшись на насыпь, можно будет ничего не бояться. Если только яйцо не придумает что-нибудь еще.
   Цзян Фу нервно передернул плечами. Вот, значит, какой контакт получился с иным разумом. Все-таки война. Или не война? Может, это не яд, а просто наркотик какой-то? Может, пришелец просто не понял, что его окружают люди, может, он принял их за животных и решил обездвижить Ху Суня, чтобы взять образцы тканей? Нет, это невозможно, он же сам гуманоид, он должен понимать, что люди - разумные существа. Или не должен? Как все сложно...
  

10.

   Томас Шелтон попросил аудиенции поздним вечером, Груш уже собирался спать. Разговаривать по телефону, даже по защищенному, Шелтон отказался.
   - Нам нужно поговорить лицом к лицу, - сказал Шелтон. - И еще было бы неплохо позвать миссис Оутс.
   - Миссис Оутс уехала с дочерью во Флориду, - отрезал Груш. - Она очень устала, а сейчас у нас затишье перед бурей...
   - Затишье кончилось, - перебил президента Шелтон. - Подробности сообщу лично. Так я могу к вам приехать?
   - Приезжайте, - буркнул Груш.
   Шелтон приехал подозрительно быстро, не иначе, разговаривал прямо из машины, сначала выехал, а уже потом испросил разрешения приехать. Уверен, мерзавец, что президент примет его в любом случае и в любое время. Что-то слишком много он стал в последнее время себе позволять... Впрочем, коней на переправе не меняют, а как переправа закончится, там и посмотрим. Надо будет с Лизой посоветоваться.
   - Новости из Заира, - сообщил Шелтон прямо с порога кабинета. - Спускаемый аппарат пришельцев все-таки обнаружен.
   Груш длинно и грязно выругался.
   - Вы что, надо мной издеваетесь?! - воскликнул он, истощив запас нецензурных слов. - Стоило только запустить подготовительную фазу операции в Индокитае, как сразу этот чертов аппарат нашелся! Позавчера вы его найти не могли?
   - Не могли, - ответил Шелтон, глядя прямо в глаза президенту. - Собственно, мы его и сегодня еще не нашли.
   - Тогда какого черта... - начал распаляться Груш, но Шелтон оборвал его, сказав:
   - Его нашли русские.
   Воцарилась тишина.
   - Русские? - переспросил Груш.
   - Русские, - подтвердил Шелтон. - Шесть часов назад наша экспедиция вернулась в Ломами. Это небольшой городок в джунглях, там находится ближайший к предполагаемому месту посадки аппарата аэродром, мы его использовали как перевалочную базу...
   - Короче, - сказал Груш.
   - В общем, экспедиция прибыла в Ломами. Агент Ньюстед, сопровождавший экспедицию, обратил внимание на двух украинских пилотов, находящихся в городе. Это независимые перевозчики, у них двенадцатиместный вертолет русского производства...
   - Короче, - снова сказал Груш.
   Шелтон недовольно поморщился. Он терпеть не мог, когда его прерывают во время доклада.
   - Ньюстед провел осторожные расспросы, - сказал Шелтон, - и выяснил, что пятого августа в Ломами прибыли восемь русских кладоискателей.
   - Кладоискателей? - переспросил Груш.
   - Да, кладоискателей. Они так отрекомендовались. Специально они об этом не говорили, но на вопросы о цели приезда отвечали, дескать, клад ищем, отстаньте от нас. Их личности устанавливаются, мы провели допрос пилотов...
   - Допрос? Надеюсь, ваши агенты обошлись без особых методов?
   Шелтон пожал плечами.
   - Не знаю, - сказал он. - В докладе об этом не говорилось, а я не уточнял. А какая разница? Русские находятся в джунглях нелегально, они не станут поднимать шум. Тем более, что пилоты не русские, а украинские.
   - Ладно, - сказал президент. - Значит, русские тоже направили своих ученых к месту посадки. Ну и что? Через пару дней они поймут, что аппарат утонул в болоте...
   - Он не утонул в болоте, - возразил Шелтон. - Станции наблюдения за космосом выдали неверные координаты, ошибка почти в сто километров. И это имеет гораздо большее значение, чем новости из Заира. До вчерашнего дня русские контролировали систему НОРАД.
   - Что? - переспросил Груш. - Какую систему?
   - НОРАД, - повторил Шелтон. - Глобальная система слежения за космосом. Та самая система, которая в случае войны должна обнаружить запуск русских ракет.
   Президент застыл с открытым ртом. Чтобы вновь обрести дар речи, ему потребовалось секунд пять
   - Так что, - сказал он, когда это время прошло, - мы беззащитны перед русскими?
   - Были беззащитны, - уточнил Шелтон. - Сегодня утром один младший офицер не явился на дежурство, дома его нет, мобильный телефон выключен. Вместе с ним пропала его жена и двое детей. Вероятно, они уже покинули страну. Я поставил перед ФБР задачу срочно определить местонахождение каждого человека, имеющего достаточный доступ к данным НОРАД, чтобы исказить результаты наблюдения. Обнаружилось что исчез еще один офицер, тоже вместе с семьей. Он только что сменился с дежурства, ему полагался день отдыха и поэтому его отсутствия не сразу хватились.
   - Это были русские агенты? - спросил президент.
   - Вероятно, - ответил Шелтон. - Однако они сработали удивительно оперативно. Информация прошла по всей цепочке непосредственных исполнителей до Москвы и обратно менее чем за четыре часа. Боюсь, дело тут не только в агентах-людях. Офицер, подменивший координаты точки посадки, получил приказ сделать это прямо в ходе дежурства, а офицеры на дежурстве не имеют никакой связи с внешним миром, кроме служебной. Военная контрразведка изучает логи...
   - Что-что изучает?
   - Специальные журналы, в которые записываются все действия и разговоры операторов. Очень похоже, что русские сумели влезть в программный код компьютеров нашей противоракетной обороны. Я озадачил Мартина, он говорит, что его яйцеголовые приняли какие-то срочные меры, прямой опасности вроде больше нет, но программный код все равно придется перелопачивать, а то и переписывать с нуля. А это займет не один месяц. И все это время мы не можем доверять в полной мере нашей службе космического наблюдения. Запущены дублирующие системы, установлены какие-то дополнительные фильтры, но, все равно, полной уверенности в том, что служба выдает адекватную информацию, в ближайшее время быть не может.
   - Сдается мне, мистеру Тревису пора подавать в отставку, - заметил Груш. - ФБР не должно было допустить этого.
   - Пол уже говорил об этом со мной, - сказал Шелтон. - Я посоветовал ему повременить, коней на переправе не меняют. Тем более, что отвечать за все должен я.
   - Только не надо говорить мне об отставке, - резко сказал Груш. - Ты мне нужен, я не знаю, кто мог бы тебя заменить.
   - Вильям Плезенс, - сказал Шелтон. - Возможно, еще Джошуа Ронсон, но Вильям справится лучше. Я полагаю, Вильям займет место Пола Тревиса, если тому не удастся справиться с нервным потрясением.
   - Возможно, - кивнул Груш. - Я иногда завидую Иванову. Может, нам тоже организовать свой КГБ?
   - Наши структуры действуют примерно по той же схеме. Разделение специальных служб на ЦРУ, ФБР, АНБ и "Шоп" уже давно чисто формальное. Только военная разведка стоит особняком, но тому есть свои причины. Не вижу необходимости что-либо срочно менять. Политические последствия...
   Да, политические последствия, черт бы их побрал! Хорошо Иванову - окончательно приручил свои сенат и конгресс, задушил свободную прессу и правит как абсолютный монарх, наплевав на все. А в Америке все время приходится смотреть, кто что скажет и подумает... Все-таки, диктатура как форма государственного управления имеет свои преимущества.
   Томас Шелтон тем временем продолжал:
   - Расследование инцидента идет полным ходом. Как только появятся стоящие новости, я оповещу вас немедленно. Что же касается аппарата пришельцев, то дела обстоят следующим образом. От украинских пилотов получены координаты правильной точки посадки, космическая съемка косвенно подтвердила их показания.
   - Что значит "косвенно подтвердила"?
   - Украинский вертолет несколько минут висел над местом посадки, но никаких следов корабля чужих не было замечено. Зато были обнаружены аномалии растительного покрова в месте посадки. На космическом снимке обнаружены те же самые аномалии. Разрешение кадра не позволяет судить определенно...
   - Как это не позволяет?! - возмутился Груш. - Еще тридцать лет назад наши спутники позволяли разглядеть заголовок газеты, которую читает полисмен на Красной площади. Почему вы не смогли сделать снимок такого же разрешения?
   Шелтон ехидно улыбнулся.
   - Это была дезинформация, - сказал он. - Замечательная дезинформация, в свое время она дала великолепный эффект. Реальное разрешение спутниковых снимков гораздо ниже. На снимке видно, что в указанной точке действительно имеется большая поляна круглой формы и растительный покров на ней действительно имеет необычный для местных лесов оттенок. Более точную информацию можно получить только на месте.
   - Когда она будет получена? - спросил Груш.
   - Первые данные поступят завтра утром, - ответил Шелтон. - Легкие беспилотные вертолеты прибудут в заданную точку как только позволят погодные условия. Сейчас там еще не рассвело, потом будет стоять туман, затем пройдет ливень и вскоре после полудня вертолеты смогут вылететь. У нас будет еще раннее утро. Основная группа прибудет к месту только восемнадцать часов спустя. Им придется пройти пешим ходом через джунгли одиннадцать километров. Они пойдут по тропе, проторенной русскими, это немного ускорит их передвижение, но им придется тащить с собой тяжелую технику, в то время как русские идут налегке.
   - Русские уже на месте? - спросил Груш.
   - Вряд ли, - ответил Шелтон. - Скорее всего, они еще в промежуточном лагере. Сомнительно, что они решились на ночной переход через джунгли. Они ведь до сих пор считают, что правильные координаты цели не знает никто, кроме них. Им некуда торопиться. Есть вероятность, что наша экспедиция встретит их в промежуточном лагере, но, скорее всего, мы догоним их на маршруте.
   - А что тогда произойдет? - поинтересовался Груш.
   - Ничего, - пожал плечами Шелтон. - Основной план не предусматривает силовых акций. Поздороваемся, поговорим и дальше пойдем вместе. Не вижу смысла устраивать перестрелку в джунглях, последствия могут быть непредсказуемыми.
   Груш надолго задумался.
   - Нет, это неправильно, - сказал он через некоторое время. - Я считаю, русские должны быть наказаны.
   - За что? - удивился Шелтон. - Они еще ни разу не нарушили правил игры, да и опасно это. У них там трое боевиков, если не получится ликвидировать всех троих одновременно, любой из них может наломать таких дров...
   - Их всего трое, - сказал Груш. - А сколько морских пехотинцев в экспедиции?
   - Двенадцать, - ответил Шелтон. - Но в джунглях численное превосходство не имеет большого значения. Один подготовленный боец противника способен парализовать всю нашу операцию.
   - Сделайте так, чтобы не парализовал, - отрезал Груш. - Пусть морпехи действуют наверняка. Но я не могу допустить, чтобы русские добрались до корабля пришельцев раньше нас. И даже одновременно с нами.
   Шелтон странно хмыкнул и ничего не сказал.
   Груш повысил голос:
   - Это приказ, Томас! Русские должны быть нейтрализованы. Меня не интересует, как именно, но они не должны дойти до цели. Когда состоится контакт, все русские должны быть либо мертвы, либо крепко связаны. Никто из них не должен бегать по джунглям, изображая вьетконг. Это понятно?
   - Понятно, - вздохнул Шелтон. - Разрешите идти?
   - Давай, Томас, действуй, - сказал Груш. - И держи меня в курсе.
  

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ВОЙНА НАЧИНАЕТСЯ.

1.

   Противогаз - вещь, безусловно, хорошая, но как же противно носить его несколько часов подряд! Цзян Фу осознал эту нехитрую истину еще вчера, а сегодня к полудню она уже стала для него аксиомой. Противогаз Цзян Фу был новой продвинутой модели, дышалось в нем относительно легко, у него совсем не запотевали стекла и в нем можно было пить напитки через соломинку. Но даже самый хороший противогаз все равно остается противогазом.
   Врач по имени Сяо Кунг говорил, что, в принципе, находиться на поле можно и без противогаза. Формула белого пара (именно пара, а не дыма) восстановлена, это оказалась обычная боевая фосфорорганика, что-то вроде аэрозолей от комаров и тараканов, но гораздо более ядовитое для человека. Однако от этой гадости давно уже изобретено противоядие, которое нашлось на складе в должном количестве. Цзян Фу съел две большие таблетки, по словам Сяо Кунга этого достаточно, чтобы не бояться вдохнуть воздух с края облака, там, где белый пар не заметен глазу. А вот в центре облака без противогаза не обойтись никак, да и в противогазе лучше долго не оставаться. Хорошо еще, что инопланетный яд не впитывается через кожу, как зарин и иприт.
   Других выбросов яда не последовало, яйцо лежало на том же месте, рядом лежали три человеческих трупа, стоял бездействующий генератор и, рядом с ним, брошенная радиостанция. Из яйца вылупились уже три зеленых человечка, двое из них сейчас делали что-то непонятное с мертвыми телами Ху Суня и оператора радиостанции, чье имя Цзян Фу так и не узнал. Тело Шао Ю пришельцев пока не заинтересовало.
   Ху Сунь и безымянный радист были раздеты донага и по каждому из них ползал зеленый пришелец, обнимал, ощупывал и, кажется, облизывал мертвое тело. Это выглядело отвратительно, казалось, что зеленые человечки занимаются некрофилией. Также можно было подумать, что они занимаются людоедством, но, вроде, ни от Ху Суня, ни от радиста пока ничего не отъели.
   Третий гуманоид отправился гулять по полю, добрался до оросительного канала, залег в него и валялся на мелководье уже пятый час кряду.
   Портативная рация, подвешенная к плечу Цзян Фу, громко зашипела и разразилась невнятной тирадой.
   - Плохо слышно! - отозвался Цзян Фу. - Повторите!
   И сразу подумал, что вряд ли собеседник расслышал хотя бы одно слово из трех. Противогаз сильно искажает речь, да еще помехи...
   Некоторое время Цзян Фу и рация развлекались игрой, которую Пон Гу, школьный друг Цзян Фу, называл "разговор глухого с гомосексуалистом". А когда его просили объяснить, почему эта игра так называется, Пон Гу делал хитрое лицо и ехидно переспрашивал: "Чего?"
   Зеленый микроавтобус показался из-за поворота и слышимость сразу улучшилась.
   - Говорит лейтенант И Нан! - отчетливо крикнула рация. - С кем я говорю?
   - Капрал Цзян Фу, - отозвался Цзян Фу. - Прошу простить меня, господин лейтенант, было плохо слышно.
   - Где сержант? - спросил лейтенант.
   Сержант уже тянул руку к рации.
   - Говорит сержант Гао Ван, - представился он.
   - Доложите обстановку, сержант, - потребовал лейтенант.
   Ответ Гао Вана был лаконичным:
   - Без изменений.
   Минуты через три микроавтобус осторожно съехал в кювет, на край поля, не того, на котором лежит небесное яйцо, а с другой стороны дороги. Двери микроавтобуса распахнулись и оттуда вывалились восемь воинов, вооруженных автоматами. Точнее, автоматами были вооружены только семеро, восьмой тащил на плече духовое ружье, из ствола которого торчали четыре грузика, а между ними угадывалась свернутая сеть. Еще один воин, кроме автомата, тащил толстый бамбуковый шест. Цзян Фу сразу понял, зачем приехали воины.
   Гао Ван принял строевую стойку и попытался доложить по уставу, но лейтенант остановил его движением руки. Оглянулся, увидел наблюдательный пункт и сразу припал к стереотрубе.
   - Где третий? - спросил он через минуту.
   - Азимут триста двенадцать, - ответил Гао Ван. - Отсюда его не видно.
   - Вон там, что ли? Вон у тех кустов?
   - Пятьдесят метров левее, - уточнил сержант.
   - Отлично, - сказал лейтенант. - Сержант, мне нужен проводник.
   - Капрал Цзян Фу, - сказал Гао Ван. - Он смотритель этого поля.
   - Десяти полей, - уточнил Цзян Фу
   - Неважно, - сказал лейтенант. - Сейчас пойдем, смотритель. Сними противогаз и съешь таблетку. Дай легким отдохнуть, возможно, придется побегать в противогазе.
   Цзян Фу снял противогаз, радостно вдохнул чистый воздух, не стерильно-затхлый, как в противогазе, а пахнущий тем, чем и должен пахнуть чистый воздух на краю макового поля. Затем Цзян Фу разжевал таблетку и радостное настроение улетучилась - вкус у таблетки был мерзкий.
   Воины, приехавшие в микроавтобусе, построились в две шеренги, лейтенант окинул их быстрым, но внимательным взглядом, и сказал:
   - Пошли. Закончим с этим делом побыстрее.
   - Господин лейтенант! - обратился Цзян Фу. - Разрешите узнать суть боевой задачи.
   Лейтенант коротко хохотнул.
   - Боевой задачи... - повторил он с усмешкой. - Твоя задача проста, как два юаня. Показываешь дорогу, а когда придем - стоишь в сторонке и ни во что не вмешиваешься. Будут проблемы - действуешь по обстановке. Задача понятна?
   - Так точно, - ответил Цзян Фу.
   - Вот и хорошо, - сказал лейтенант. - Еще вопросы? Нет? Ну пошли. Никто, кроме нас, не сделает это.
   - Никто, кроме нас! - хором отозвались воины.
   Лейтенант сморщился и сказал:
   - Громко так не орите. Здесь еще ничего, а там чтобы тишина была. Понятно? Ну пошли.

2.

   - Ну что, Рома? - спросил Григорий. - Выходить уже можно?
   - Можно, - согласился Рома. - В принципе, можно еще подождать час-полтора, лес подсохнет, идти станет легче... Но можно и не ждать.
   - Тогда пойдем, - сказал Костя. - Нам до темноты надо еще лагерь разбить. По идее, должны успеть с большим запасом, но мало ли что может случиться в дороге...
   - А что может случиться? - спросил Григорий.
   Костя скорчил недовольную гримасу и ответил нехотя:
   - Всякое. Ядовитые змеи, ядовитые клещи, незаметная яма, в которой легко сломать ногу, незамеченная топь...
   - Топей тут нет, - заявил Рома. - Место высокое, вода не застаивается. По этой же причине крокодилов не будет, а других серьезных хищников тут вообще не водится. Разве что леопарды, но они на людей первыми не нападают.
   - Крокодилы на людей тоже первыми не нападают, - заметил Костя. - А вот бегемоты нападают.
   - Бегемотов здесь можно не бояться, - сказал Рома. - Место высокое, река далеко. Костя, а ты в Африке часто бывал?
   - Один раз, - ответил Костя. - И второй раз в Судане, но это не считается, там другая Африка.
   - В южной части Судана... - начал Рома, но Костя его перебил:
   - Я был в Хартуме.
   - Тогда понятно, - кивнул Рома. - Жаль. Я думал, ты лучше разбираешься в джунглях.
   - Тараса бы сюда... - вздохнул Федя Прудкин, высокий и худой тридцатилетний мужик с удивительно детским лицом для своего возраста. На вид ему можно дать не более двадцати и решительно невозможно поверить, что он кандидат химических наук.
   - Тарас и Рашид делают свое дело, - сказал Костя. - Требовать от них большего мы не вправе.
   - Жаль, что вот эти вот дуры придется оставить, - сказал вдруг Тимур, указав взглядом на связку картонных труб, аккуратно уложенную под упавшее дерево и накрытую маскировочной сетью.
   - Будем надеяться, они нам не пригодятся, - сказал Костя. - Ну что, Григорий Алексеевич, пойдемте?
   - Просто Григорий, - поправил его Ильченко. - Можно Гриша. А если чувствуешь дискомфорт, то Григорий.
   - Хорошо, - кивнул Костя.
   Он явно чувствовал дискомфорт, не зная, как обращаться и как вести себя с руководителем экспедиции. Григорий Ильченко считал себя мужиком простым в обращении и не замороченным условностями, но понимал, что называть Гришей человека вдвое старше себя Косте будет морально тяжело. А вот обращение "Григорий" вполне комфортно.
   - Отправляемся, - сказал Григорий.
   Накинул на плечи рюкзак, повесил на плечо автомат стволом вниз. Костя недовольно покосился на автомат, но промолчал.
   Присутствие в группе вооруженных гражданских раздражало Костю, но он понимал, что в сложившейся ситуации другого выхода нет. Да, эта вылазка была неправильной по все канонам, это чистейшая авантюра, но на карту поставлено слишком многое. Нельзя позволить пиндосам добраться до инопланетного корабля первыми.
   Если бы удалось найти второй вертолет... Честно говоря, и этот вертолет нашелся чудом. Два украинских пилота, один из которых при СССР стучал в КГБ - редчайшая находка в этом диком краю. То, что экспедиция началась - само по себе чудо, а если она еще успешно закончится...
   Костя оборвал мрачные мысли. Нельзя думать о плохом до тех пор, пока не появились веские причины о нем думать. Конечно, это суеверие, но спецназовцы ГРУ всегда немного суеверны. Ничего не поделаешь, издержки профессии.
   - Командуй, Костя, - тихо сказал Григорий.
   Костя откашлялся и заговорил, негромко, но так, чтобы все слышали:
   - С этого момента и до конца маршрута...
   - От забора до обеда, - буркнул Рома себе под нос.
   Костя злобно зыркнул на наглого ботаника и продолжил, как ни в чем не бывало:
   - ...командовать группой буду я. Все мои распоряжения должны выполняться немедленно и беспрекословно. В том числе и вами, Григорий.
   Григорий одобрительно кивнул.
   - Рома, - обратился Костя к ботанику, - твой голос совещательный. Если увидишь что-то важное, на что я не обращу внимания, немедленно дай знать. Но решения принимаю я. Это понятно?
   - Понятно, - кивнул Рома.
   - Следуем цепочкой, - продолжал Костя. - Первый я, далее Рома, Тимур, Григорий, Ольга, Тимофей Аронович...
   - Просто Тимофей, - поправил его Тимофей Аронович Штерн, доктор физико-математических наук, невысокий и худощавый седовласый мужичок пятидесяти пяти лет от роду. Несмотря на возраст, Штерн находился в отличной физической форме и мог дать тому же Роме сто очков вперед.
   - Хорошо, Тимофей, - кивнул Костя. - После Тимофея идет Федор и Олег замыкает. Порядок понятен? Замечательно. Идем цепочкой, не обязательно след в след, но от маршрута не отклоняться. Репеллентом от комаров все намазались? Отлично. На поваленные деревья, лежащие поперек тропы, стараемся не наступать, лучше перешагивать. Ножами без нужды не размахивать, имейте ввиду, змею очень легко принять за лиану. При появлении больших зверей в панику не впадать, стрелять в воздух, если есть из чего, а если не из чего - громко орать. Пример крика: "Крокодил слева, дистанция пять метров!"
   Ольга захихикала. Костя посмотрел на нее солдафонским взглядом и заявил:
   - Ничего смешного. Кричать нужно именно так и никак иначе. Не "Мамочка!" и не ЁТМ, а с указанием вида животного, направления и дистанции. Вряд ли нам встретятся крупные звери, но осторожность в любом случае не помешает.
   Костя перевел дыхание. Что еще нужно сказать... А, вот что.
   - Дистанцию держим неукоснительно, - продолжал Костя. - Не менее трех метров и не более десяти. Если впереди идущий удаляется, а быстро догнать невозможно - кричать.
   - "Крокодил слева", - пробормотала Ольга себе под нос и снова хихикнула.
   - Неправильно, - сказал Костя, глядя на нее. - "Крокодил слева" надо кричать тогда, когда слева появится крокодил, и ни в каком другом случае. А если ты чувствуешь, что Григорий от тебя отрывается, надо кричать...
   - "Григорий, не отрывайся"? - предположила Ольга.
   - Например, так, - согласился Костя. - Или, как принято в армии, "Григорий, короче шаг". Обращаю внимание на важность неукоснительного соблюдения дистанции. Иначе можно либо получить по морде ядовитой лианой...
   - Здесь нет ядовитых лиан, - вмешался Рома.
   - ... или колючей веткой, - продолжил Костя, - либо, что еще хуже, потерять из виду впереди идущего и заблудиться. Я знаю, у каждого при себе есть персональный навигатор, но я хочу, чтобы мы вышли к цели всей группой, в назначенное время и в полном составе. Я не хочу собирать вас поодиночке по всему Заиру, вы не овцы, чтобы вас пасти. Идем не торопясь, но и не медленно. У нас пять часов, чтобы добраться до цели, иначе не успеем разбить лагерь до темноты. Если не случится ничего непредвиденного, мы в это время уложимся с запасом. Идем два часа без остановок, затем устраиваем привал на пятнадцать минут, далее идем без остановок до конца. Вопросы?
   Вопросов не было.
   - Ну, с богом, - сказал Костя.
   И первым ступил на тропу, проложенную дикими свиньями-бородавочниками, как предположил Рома вчера вечером.
  

3.

   Воины обошли яйцо по широкой дуге. Вряд ли оно сумеет доплюнуть досюда ядовитым шаром, но Цзян Фу все равно на всякий случай расстегнул противогазную сумку и положил руку на противогаз. Лейтенант И Нан заметил его жест и спросил:
   - Считаешь, есть опасность?
   - Не знаю, - ответил Цзян Фу. - Но мне так спокойнее.
   - Внимание! - повысил голос лейтенант. - Противогазные сумки расстегнуть, быть готовыми к газовой атаке. - И добавил с улыбкой, обращаясь к Цзян Фу: - Мне тоже так спокойнее.
   Яйцо осталось позади, атаки не последовало. Ее не последовало и тогда, когда они приблизились к отмокающему в воде гуманоиду и окружили его полукольцом. Пришелец лежал на спине на мелководье, из воды выступало только лицо, он был похож на большую зеленую лягушку.
   - Противогазы и перчатки надеть! - приказал лейтенант.
   - У меня нет перчаток, - сказал Цзян Фу.
   - А тебе они и не понадобятся, - сказал лейтенант.
   Воины надели противогазы и тонкие резиновые перчатки, один из воинов достал портативную видеокамеру и начал снимать.
   - Действуем по основному план! - провозгласил лейтенант. - Начали!
   Воин, стоявший на крайнем левом фланге цепи, вытащил из подсумка наступательную гранату-лимонку без насечки, выдернул чеку, широко размахнулся и запулил ее на другой берег реки. Она упала в кусты и взорвалась, земля вздрогнула, грохот ударил по ушам, мелкие осколки всколыхнули гладь воды железным дождем. Вспышки, однако, не было, только в кино гранаты взрываются с яркими вспышками.
   Гуманоид заволновался, приподнялся на локте, закрутил головой из стороны в сторону, затем встал и в этот момент воин, стоявший в цепи справа от лейтенанта, поднял духовое ружье, небрежно прицелился и нажал на спуск.
   Четыре небольших грузика разлетелись в разные стороны, растянув квадратную сеть из толстых капроновых нитей, сеть захлестнула инопланетянина и он упал в воду, не издав ни единого звука, если не считать всплеска воды.
   - Хватаем его, ребята! - воскликнул лейтенант.
   Два воина бросились в воду, схватили пришельца и поволокли на берег. Пришелец судорожно дергался, затем обмяк. Другие два воина продернули через ячейки сети бамбуковый шест, взвалили его на плечи и понесли болтающегося в сетке гуманоида к дороге, как носят пойманных диких зверей. Гуманоид вдруг издал оглушительный свист, переливчатый, как трель соловья, но несравненно более громкий. Сразу заложило уши. Со стороны яйца донесся ответный свист.
   - Бегом марш! - скомандовал лейтенант.
   Воины побежали. Пришелец еще немного посвистел и замолк, уши перестало закладывать и бежать сразу стало легче. Товарищи гуманоида, находящиеся рядом с яйцом, тоже замолкли.
   Через десять минут воины достигли автобуса. Никто их так и не атаковал. Бамбуковый шест выдернули из сети, пришельца плотно упаковали в большой пластиковый мешок, оставив открытой только голову, и уложили в багажник микроавтобуса, в специальный ящик, похожий на гроб.
   - Молодцы! - сказал лейтенант. - Никто, кроме нас, не смог бы сработать лучше.
   - Никто, кроме нас! - нестройным хором отозвались воины.
   - Молодец, Цзян Фу! - сказал лейтенант. - Я передам твоему начальнику, что ты вел себя отлично.
   - Служу Родине, - ответил Цзян Фу.
   Воины погрузились в микроавтобус и укатили, а Цзян Фу остался на своем посту продолжать наблюдение.
  

4.

   Большой вертолет с черно-белыми звездами на бортах завис над землей, из открытого люка выпала веревочная лестница и едва ее нижний конец достиг земли, как на верхнем конце уже появился первый человек. Высаживались быстро, гораздо быстрее, чем в первый раз. За время предыдущей высадки гражданские успели получить небольшой опыт подобных операций и теперь гораздо меньше суетились и пугались. Даже миссис Винстон, которую неделю назад пришлось отдельно спускать на тросе, теперь отважилась воспользоваться веревочной лестницей и ничего с ней не случилось, ей, кажется, даже понравилось.
   Керк Ньюстед посмотрел на часы - высадка должна завершиться минут за десять. Русским было проще - их Ми-8, в отличие от "летающих вагонов", может сесть на эту поляну. Зато у русских в экспедиции всего восемь человек, а у американцев - пятьдесят два, да и оборудования не в пример больше.
   Непонятно, на что надеются русские, отправившись к месту контакта всего лишь ввосьмером и почти без оборудования. Не иначе, на свой национальный авось. Есть, конечно, ненулевые шансы, что им повезет и контакт установят именно они, но эти шансы настолько малы... Все-таки не зря русских называют сумасшедшими, на такую авантюру могли решиться только они, ну, еще, возможно, китайцы.
   Основная масса пассажиров уже покинула вертолет, теперь на поляну спускали на тросах ящики с аппаратурой. Осталось еще совсем чуть-чуть и вертолет улетит, затем полчаса на отдых и сборы, и вперед, в джунгли. Судя по следам, что русские оставили на поляне, они не отважились на ночной переход и правильно сделали, неподготовленным людям ночью в джунгли лучше не лезть. А подготовленным людям - можно. Первоначальный план операции предусматривал отдых до завтрашнего полудня, но когда Керк увидел этот план, он снял трубку спутникового телефона и вежливо объяснил генералу Мэнсону, что тот не прав. Генерал не стал спорить, а признал свою неправоту и велел Ньюстеду действовать по собственному усмотрению. Хорошо, что общее руководство операцией осуществляет не какой-нибудь кабинетный прыщ, а опытнейший оперативник, о чьих похождениях в Югославии ходят легенды. Керк полагал, что если нынешняя операция пройдет по плану, то вскоре легенды будут ходить о похождениях Керка Ньюстеда в Африке. Хотя, кто его знает... Все-таки дело, которое он должен сделать сегодня вечером, очень грязное даже по меркам ЦРУ. Вот отморозки из "Моссада" не колебались бы ни секунды, а ЦРУ - это все-таки не "Моссад", у ЦРУ есть какая-никакая этика. Но из любых правил иногда приходится делать исключения, как говорится, на самое хитрое правило найдется исключение с подходящим винтом.
   - Мистер Ньюстед! - позвал Керка лейтенант Норман, командир морских пехотинцев. - Посмотрите, что мы нашли.
   Норман подвел Керка к большому поваленному дереву на краю поляны и откинул край маскировочной сети, свисающей со ствола. Керк присел на корточки, заглянул под дерево и многозначительно присвистнул.
   - Если не ошибаюсь, два больших тубуса - это "Иглы", - сказал Керк. - Серьезно настроены ребята, хорошо, что они не смогли сесть ближе к цели. А вот эта мелочь - что это?
   - Модификация "Мухи", - ответил Норман. - Вместо кумулятивной гранаты заряжена осколочно-фугасная.
   - Не факт, - покачал головой Керк. - Посмотри сюда.
   Норман посмотрел и сказал:
   - Вы правы, не факт. Явная кустарщина. Хотел бы я знать, что они туда засунули.
   - Вернемся - посмотришь, - сказал Керк. - Выходим через... - он взглянул на часы, - через восемнадцать минут. Твои орлы готовы?
   - Готовы. Вы с нами?
   - Естественно.
   - А я могу узнать... - осторожно начал Норман, но Керк его перебил:
   - Можешь. Две операции в Лаосе. Не думаю, что местные джунгли сильно отличаются от тех.
   - Не сильно, - кивнул Норман. - Тут даже легче, место высокое, болот на пути не будет, растительность не густая, крупного зверья, скорее всего, не встретим, да и мошкары гораздо меньше, чем у реки.
   - Увеселительная прогулка, - улыбнулся Керк и сразу добавил, увидев, как вытянулось лицо Нормана: - Шучу. Я буду предельно осторожен.
   - Кто будет командовать группой? - спросил Норман.
   - На маршруте - ты, - ответил Керк. - Как только обнаруживаем русских - командовать начинаю я. Все решения принимаю я, а когда настанет время стрелять - снова командуешь ты. Такой расклад устраивает?
   - Устраивает, - кивнул Норман.
   - Вот и хорошо, - резюмировал Керк. - Выходим в пятнадцать ноль-ноль. Готовьтесь.
   Норман принял стойку "смирно", улыбнулся до ушей и отсалютовал:
   - Есть, сэр!
   Ровно в пятнадцать ноль-ноль семь человек - шесть морпехов и один агент ЦРУ - покинули поляну и углубились в лес.
  

5.

   Григорий извлек из кармана черную коробочку персонального навигатора, посмотрел на экран и крикнул:
   - Тимур! Мы уже почти на месте!
   Тимур крикнул:
   - Рома, короче шаг!
   И остановился.
   Григорий подошел к нему и сказал:
   - Если я правильно понимаю, та поляна должна быть где-то вон там, - он указал рукой вперед и чуть влево, на одиннадцать часов, как говорят летчики, - до нее около километра.
   - До центра поляны тысяча четыреста метров, - уточнил Тимур. - До края - метров девятьсот. Я думаю, мы пройдем еще метров пятьсот и остановимся. Мы с Костей сходим на разведку...
   - Я с вами, - заявил Григорий.
   Тимур посмотрел на него с сомнением и пожал плечами:
   - Как Костя скажет.
   - Что там у вас? - крикнул Костя. - Что встали?
   - Все нормально! - крикнул в ответ Григорий. - Идем дальше!
   Костя повернулся спиной к товарищам и зашагал дальше. За ним последовал Рома, затем Тимур, Григорий, сзади, как и положено по распорядку, Ольга, а за ней все остальные. Все нормально, никто не потерялся.
   Они прошли еще метров триста и вдруг Костя остановился. Рома догнал его и они начали о чем-то тихо переговариваться. Григорий подошел к ним и сразу понял, почему Костя остановился.
   Лес впереди изменился. Вместо травы землю покрывал ярко-зеленый губчатый мох высотой сантиметров десять, если не больше. Кусты и низкие деревца подлеска выглядели облезлыми и какими-то пожеванными, они сбросили часть листьев, а их ветки приобрели зеленоватый оттенок, такой же, как у мха.
   - Привал, - объявил Рома и скинул рюкзак. - Сейчас я буду брать пробы. Тимур, достань, пожалуйста, камеру, сделаешь съемку для истории.
   Тимур вопросительно взглянул на Костю, Костя отрицательно покачал головой.
   - Съемку пусть делает Ольга, - сказал он. - Тимур, Олег, следите в оба. Рома, это инопланетная растительность?
   - Нет, блин, земная плесень, - буркнул Рома. - Конечно, инопланетная. Удивительно, что она так быстро вытесняет земную. Сколько отсюда до эпицентра?
   От слова "эпицентр" Григорий невольно поежился. А ведь действительно, похоже на взрыв бомбы, только не атомной, а биологической. Буем надеяться, это случайный побочный эффект, а не основная цель визита инопланетян. Хотя кто их знает? Они ведь так и не вышли на контакт, спутник, приблизившийся к кораблю-матке, уже вторые сутки бомбардирует пришельцев радиограммами и маломощными лазерными импульсами, но они не отвечают. А они ведь точно знают, что такое радио, корабль уже трижды испускал радиоимпульсы, в которых, несомненно, закодирована информация. Причем третий импульс был выпущен, когда корабль пролетал над Южной Америкой, не иначе, туда тоже приземлился спускаемый аппарат, только земляне его прошляпили. А второй аппарат сел на территории Золотого Треугольника - самой могущественной в мире преступной организации. Вот уж не везет так не везет...
   - Получается, примерно метров сто в день, - сказал Рома. - Здесь перед нами периферийная зона, уничтожена только трава, деревья еще не пострадали. Их черед придет... где-то дней через пять.
   - Надо выйти на связь, доложить о первых наблюдениях, - сказал Григорий.
   - Погодите, - отмахнулся Рома. - Сейчас возьму пробы, проведу анализы, тогда и доложим.
   - Нет, Рома, - мягко сказал Костя. - По-моему, доложить надо немедленно. Конечно, решать Григорию...
   - Давайте разворачивать телефон, - сказал Григорий. - Где бы поудобнее...
   - Я бы посоветовал отойти метров на двести назад, - сказал Костя. - Здесь останется только Рома, Ольга и мы с Тимуром на страже. Возможно, Ольгу стоит заменить Тимофеем.
   - Не возможно, а точно, - заявил Тимофей Аронович. - Оля, солнышко, отдай камеру.
   Ольга скорчила недовольную гримаску, но камеру отдала. Тимофей Аронович навел камеру на Рому, ковыряющегося во мху, и тихо пробормотал себе под нос:
   - Тишина-то какая...
   Григорий вздрогнул. Он давно чувствовал, что вокруг что-то не так, но только сейчас понял, что именно не так. В лесу стояла мертвая тишина, не пели и не кричали птицы, не жужжали и не стрекотали насекомые, только ветер негромко шумел в кронах деревьев.
   - Земная животная жизнь полностью вытеснена, - констатировал Григорий.
   - Ага, - согласился Рома. - И инопланетной животной жизни я тоже что-то не вижу. Может, это разумные растения, как у Саймака?
   - Типун тебе на язык, - проворчал Тимофей Аронович.
   - Я сказал как у Саймака, а не как у Уиндема, - хихикнул Рома.
   - Два типуна на язык, - парировал Тимофей Аронович.
   - Значит, так, - сказал Григорий. - Сейчас Рома возьмет все нужные образцы и мы отойдем назад метров на двести, а лучше на триста. Рома займется анализами, я займусь телефоном, Костя, Олег и Тимур охраняют, остальные разбивают лагерь.
   - Лучше разбить лагерь подальше, - заметил Костя. - Рома говорил, что эта штука растет со скоростью сто метров в день.
   - Это надо уточнить, - сказал Григорий. - Федор, Ольга, наломайте каких-нибудь палочек и пометьте границу мха. Посмотрим, с какой скоростью он распространяется.
   - Я уже пометил, - подал голос Олег и указал стволом автомата на торчащую из земли ветку. - Пятнадцать минут назад она стояла на границе.
   Григорий провел в уме нехитрые подсчеты и огласил результат:
   - Соответствует. Метр за пятнадцать минут, четыре метра в час, с учетом погрешности измерений получаем как раз сто метров в сутки. Или шесть с половиной сантиметров в минуту.
   Рома сдавленно выругался. Все посмотрели на него и увидели, что инопланетный мох уже обтек его ботинки, а ведь когда он присел на корточки, мох был только перед ним, а под ним была нормальная трава.
   Рома подобрал судок, который наполнял мхом и отступил назад, на траву.
   - Потрясающе быстрый рост, - сказал он. - А он ведь не просто вытесняет траву, он ее переваривает. Смотрите, в зоне мха ни одной мертвой травинки.
   - Все назад, - приказал Григорий. - Лагерь разбиваем в пятистах метрах отсюда, там, насколько я помню, была такая маленькая полянка. Ольга, возьми у Тимофея камеру. Рома работает с образцами, Ольга снимает работу на камеру, Олег охраняет. Мы с Костей разворачиваем телефон. Тимофей и Федор ставят палатки, Тимур охраняет. Вопросы?
   - Я могу им помочь, - сказал Тимур. - Не уверен, что охрана лагеря необходима.
   - Береженого бог бережет, - заявил Григорий. - Все, приступаем, время идет.
  

6.

   Фу Мэй вскрикнул, зашатался и упал. Секунду спустя вскрикнул и упал Ши Тао.
   - Газы! - закричал Гао Ван.
   Но Цзян Фу уже надевал противогаз, не дожидаясь команды. Когда речь идет о спасении собственной жизни, только законченный идиот будет ждать приказа, нормальный человек принимает должные меры самостоятельно.
   Гао Ван издал сдавленный стон, упал и забился в судорогах. Цзян Фу схватил автомат и бросился к машине. Ключ, к счастью, торчал в замке зажигания. Цзян Фу повернул его, в этот момент распахнулась пассажирская дверь и кто-то взгромоздился на пассажирское сиденье, Цзян Фу не стал поворачивать голову, чтобы узнать, кто это.
   Цзян Фу выжал сцепление, воткнул первую передачу, сзади кто-то крикнул:
   - Подожди!
   И влез на заднее сиденье.
   Цзян Фу надавил на газ и резко рванул с места, не дожидаясь, пока захлопнется задняя дверь. Вторая передача, третья...
   Джип прыгал по ухабам и казалось, что его прыжки вытрясают душу из всех, кто сидел внутри. Но не снижать же скорость из-за такой мелочи!
   Через три минуты бешеной тряски дорога запетляла, готовясь превратиться в горный серпантин.
   - Не гони так, - сказал тот, кто сидел на пассажирском сиденье. - Мы уже оторвались.
   Цзян Фу понял по голосу, что это Цзы Пин.
   - Не сглазь, - сказал Суун Фань с заднего сиденья.
   - А где Бао Тунь? - спросил Цзян Фу.
   Ответом ему было молчание.
   Через пять минут проселочная дорога влилась в нормальную асфальтовую и тряска прекратилась. Цзы Пин снял противогаз, Цзян Фу выждал минуту и последовал его примеру. Немного подумал, снял трубку бортовой рации и вызвал базу. Цзы Пин негромко выругался.
   - Эко мы струсили, - сказал он.
   Трубка зашипела и произнесла человеческим голосом:
   - Дежурный слушает.
   Цзян Фу сказал:
   - Докладывает капрал Цзян Фу, исполняющий обязанности старшего наблюдательного поста у небесного яйца. Сержант Гао Ван мертв и еще три воина тоже мертвы. У всех четверых смерть быстрая, почти мгновенная, причина непонятна. Человек вскрикивает, падает и умирает. У Гао Вана были судороги, у остальных - нет. Противогаз не спасает. В живых остались только я, рядовой Цзы Пин и рядовой Суун Фань. Мы покинули пост и сейчас приближаемся к базе.
   - Остановитесь на обочине и оставайтесь на связи, - велел дежурный. - Я немедленно доложу полковнику.
   Цзян Фу включил поворотник, выжал сцепление и, секундой спустя, тормоз. Джип съехал на обочину и остановился.
   - Ждем, - сказал Цзян Фу.
   Вытащил сигарету и попытался прикурить, но руки сильно тряслись.
   - Давай я попробую, - сказал Цзы Пин.
   У него руки тоже тряслись, но не так сильно.
   Они сидели в машине, курили и ждали, что будет дальше. Цзян Фу подумал, что ничего хорошего, скорее всего, дальше не будет.
  

7.

   Гуманоид лежал на операционном столе, жестко зафиксированный ремнями.
   - Хорошо зафиксированный пациент в анестезии не нуждается, - пробормотал себе под нос профессор Шан Тунг.
   - Может, ему голову прикрыть? - спросил доктор Ли Юй, которому предстояло ассистировать при операции, а точнее сказать, при вивисекции. - А то неудобно как-то, смотрит...
   - Пусть смотрит, - сказал Шан Тунг. - Будет сильно орать - придумаем что-нибудь.
   Ли Юй нервно вздохнул.
   - Безобразие, конечно, - согласился Шан Тунг. - Но что поделаешь... Мы же не знаем, какая анестезия на него подействует.
   - Я понимаю, - кивнул Ли Юй. - Но это как-то по-живодерски получается...
   - А травить людей ядом не по-живодерски? - спросил Шан Тунг.
   Ли Юй снова вздохнул и ничего не ответил.
   - Ну, поехали, - сказал Шан Тунг и сделал первый разрез.
   Он рассек живот гуманоида от грудины до того места, где у человека должны быть половые органы - либо мужские, либо женские. У гуманоида не было ни того, ни другого.
   Брызнула желтая кровь, сестра Линь Мао стерла ее салфеткой. Инопланетянин не издал ни звука, лишь чуть-чуть дернулся под ремнями.
   Шан Тунг пригляделся и понял, что разрез получился не сквозной.
   - Какой толщины у него брюшина? - спросил Ли Юй.
   - Сейчас узнаем, - ответил Шан Тунг. - Сестра, сотрите кровь еще раз.
   Линь Мао еще раз провела салфеткой по животу пришельца, стерла остатки крови и тут обнаружилось, что разрез уже затянулся.
   - Потрясающе, - сказал Ли Юй. - Скорость регенерации просто невероятная.
   - Угу, - кивнул Шан Тунг. - Обрати внимание, никакого шрама, ткани восстановились в первоначальное состояние. Надо подумать, как бы этот процесс под микроскопом разглядеть.
   Ли Юй подумал и сказал:
   - Скорее всего, регенерация происходит либо на клеточном уровне, либо чуть выше, так что если отделить от его тела небольшой фрагмент...
   - То он, вероятно, на некоторое время сохранит способность к регенерации, - подхватил Шан Тунг. - Так мы и сделаем, только попозже. А сейчас мы все-таки посмотрим, что у него в животе. Сестра, два комплекта крючьев. Я сделаю разрез, а вы вставляйте в него крючья, каждый со своей стороны. Готовы? Ну, поехали.
   Шан Тунг нажал на скальпель и медленно провел им сверху вниз. По мере продвижения скальпеля Ли Юй и Линь Мао вставляли в разрез крючья, растягивающие разрез и отделяющие один край от другого.
   - Температура тела повышается, - подал голос доктор Чжоу Мин, сидящий за приборами. - Уже тридцать девять.
   - Я чувствую, - отозвался Ли Юй.
   - Я тоже, - подтвердила Линь Мао.
   - А есть ли у него брюшная полость вообще? - спросил Шан Тунг непонятно у кого.
   Действительно, глубина разреза составляла не меньше пяти сантиметров, а сквозным он не был.
   - Жаль, что рентгеновский аппарат накрылся, - заметил Ли Юй. - Просветили бы его и сразу все ясно стало бы.
   - Если бы во рту рос батат... - пробормотал Шан Тунг.
   - Сорок градусов, - сообщил Чжоу Мин.
   - Как бы не сдох пациент, - сказал Шан Тунг. - После сорока двух начнется денатурация белка.
   - Вскрытие показало, что пациент умер от вскрытия, - хихикнул Ли Юй.
   - Режу дальше, - сообщил Шан Тунг. - Не отпускайте крючья.
   Шан Тунг снова провел скальпелем сверху вниз.
   - Нету у него брюшной полости, - констатировал Ли Юй.
   - Похоже, - согласился Шан Тунг.
   Гуманоид был похож на тыкву, разрезанную почти пополам, почти до семечек. Или на пряничного человечка из европейской мифологии. Внутри гуманоида не было ни мышц, ни связок, ни каких-либо внутренних органов, только непонятная зеленая субстанция и совсем немного желтой крови, гораздо меньше, чем после первого разреза.
   - Сорок один градус, - сообщил Чжоу Мин.
   - Давайте, что ли, биопсию сделаем, - предложил Ли Юй.
   - Давай, - согласился Шан Тунг. - Сестра, кювету.
   Вторая операционная сестра Си Чжу, до того тихо стоявшая за спинами хирургов, подошла к столу и протянула кювету. Шан Тунг ловко вырезал кусочек субстанции из рассеченного брюха гуманоида и бросил в кювету.
   - В лабораторию, - приказал Шан Тунг. - Пусть изучат под микроскопом клеточное строение и обязательно пусть все заснимут на видео. Я потом посмотрю.
   - И тест на регенерацию пусть проведут, - добавил Ли Юй.
   - Да, пусть проведут, - согласился Шан Тунг.
   Си Чжу закрыла кювету и вышла из операционной.
   - Как температура? - спросил Шан Тунг.
   - Стабилизировалась, - ответил Чжоу Мин.
   - Режу дальше, - сообщил Шан Тунг. - Сдается мне, сейчас мы доберемся до позвоночника.
   Шан Тунг в третий раз вонзил скальпель в тело гуманоида и на этот раз скальпель ушел вглубь неожиданно легко. Что-то булькнуло.
   - А вот и брюшная полость, - радостно провозгласил Ли Юй.
   Шан Тунг открыл рот, чтобы согласиться с мнением коллеги, но у него закружилась голова, он пошатнулся и медленно осел на пол. Секундой спустя Ли Юй и Линь Мао последовали его примеру.
   - Что за бесы... - пробормотал Чжоу Мин.
   Правая нога Шан Тунга задергалась в судороге, немного подергалась и успокоилась. Чжоу Мин встал и увидел, что в рассеченном чреве гуманоида равномерно пульсирует какой-то пузырь. А затем Чжоу Мин почувствовал головокружение, выбежал из операционной, захлопнул за собой дверь и понял, что ноги его не держат. Он сел на пол, привалившись спиной к стене, и сильно сжал кулаки и напряг мышцы ног, борясь с дурнотой. Дурнота отступила. Чжоу Мин попытался встать, но голова снова закружилась и тогда он пополз по коридору на четвереньках.
   Через полчаса в операционную вошли два человека в противогазах и резиновых комбинезонах химической защиты. Один держал в руках автомат "Узи", а другой - прибор войсковой химической разведки. Гуманоид по-прежнему лежал на столе, но его живот больше не был рассечен, а крючья, фиксировавшие разрез, валялись частично на краю операционного стола, а частично на полу. Прибор химической разведки показал, что в воздухе операционной присутствует та самая фосфорорганическая дрянь, которой был отравлен Ху Сунь и еще двое воинов вместе с ним. Температура тела гуманоида, если верить приборам, упала до тридцати девяти градусов по Цельсию.
   Люди в костюмах химической защиты аккуратно залепили скотчем все вентиляционные решетки, а затем подошли к операционному столу. Гуманоид смотрел на них пустым взглядом зеленой резиновой куклы. Один из людей вытащил из ножен длинный нож и аккуратно отрезал пришельцу голову. Пришелец не издал ни звука, однако прибор химической разведки показал, что концентрация яда в воздухе возросла.
   Отрезанную голову упаковали в металлический ящик, затем настал черед конечностей. Человек с ножом четвертовал гуманоида, как мясник разделывает поросенка, и разложил части тела по шести отдельным ящикам. Второй человек в это время методично опрыскивал операционную из пульверизатора, извлеченного из подсумка на ремне.
   Закончив свои дела, люди сели на стулья и стали ждать. А потом один из них сказал:
   - Давай, что ли, трупы уберем, пока все равно делать нечего.
   Второй немного подумал и согласился. Они достали из шкафа три черных пластиковых мешка на молнии и упаковали в один мешок Шан Тунга, в другой Ли Юя, а в третий - Линь Мао. Потом они снова сели на стулья и стали ждать.
   Через час прибор химической разведки показал, что концентрация ядовитого газа упала настолько, что человек, заранее съевший таблетку противоядия, может какое-то время находиться в помещении без противогаза, не опасаясь за здоровье. Тогда люди в резиновых комбинезонах открыли дверь и вышли. В операционную вошли другие люди, в белых халатах и противогазах, некоторые взяли ящики с частями гуманоида, а другие взяли мешки с трупами. И операционная опустела.
  

8.

   В экваториальном лесу темнеет быстро. Только что вокруг царил обычный полумрак джунглей и вдруг ты понимаешь, что пора включать прибор ночного видения. Сумерки занимают менее пяти минут, их просто не успеваешь заметить.
   Неподготовленного человека ночные джунгли повергают в ужас. Непроглядная тьма, страшные звуки, как будто кто-то кого-то непрерывно ест, зловещие шорохи, кажется, что за каждым вторым кустом прячется леопард, а за каждым первым - крокодил. Немудрено поседеть, а то и свалиться наземь с сердечным приступом. Закричит над ухом древесная лягушка и все, готовьте носилки.
   Но подготовленному человеку с ноктовизором на глазах ночью даже легче ориентироваться в джунглях, чем днем. Не нужно все время напряженно вглядываться в раздражающее разноцветье листьев, цветов и бабочек, ночью, как говорится, все кошки серы, что успокаивает.
   Крупное теплокровное зверье видно издали, прямо сквозь заросли. Вот, например, небольшой леопард затаился над тропой. Кончик хвоста подергивается, это плохо, как бы не бросился. Ну-ка, посмотрим повнимательнее... Ага, уши прижаты, это хорошо, не должен броситься, разве что с перепугу.
   Норман издал негромкий лягушачий крик и остановился. Керк догнал его и тихо сказал:
   - Я его вижу. Не надо бояться, он сам нас боится. Пусть один человек все время держит его на прицеле, а остальные пройдут прямо под ним.
   Норман повернулся к бойцам и замахал руками, как глухонемой. Один из бойцов скинул автоматическую винтовку с плеча, щелкнул предохранителем, Керк перевел взгляд на леопарда и не увидел там никого, только ветка слегка покачивалась.
   - Он ушел, - сообщил Керк. - Идем дальше.
   Костер русских они заметили издали. Очевидно, русские все еще не знают, как по-дурацки подставились их пилоты в Ломами. Ничего не боятся, даже дозор, кажется, не выставили.
   - Теперь командую я, - заявил Керк. - Оставайтесь на месте и ни во что не вмешивайтесь, что бы ни происходило. Если я не вернусь через три часа - возвращайтесь в промежуточный лагерь, доложите в центр и действуйте в соответствии с их приказами. Никакой самодеятельности. Это понятно?
   - Понятно, - неохотно кивнул Норман.
   Приказ ему не понравился, морская пехота не привыкла бросать своих. Но, будем надеяться, сегодня бросать своих не придется.
   Керк обновил слой маскировочной мази на лице и руках и пошел вперед, пока что не скрываясь. Когда до костра осталось метров двести, он пополз. Не к костру, а в перпендикулярном направлении, описывая вокруг костра широкую окружность. Хорошо, что лес тут не такой густой, как в Лаосе.
   Никакой охраны вокруг лагеря не наблюдалось. Хотя нет, один часовой есть, он охраняет подступы к лагерю с противоположной стороны. Очевидно, от пришельцев берегутся.
   Восемь человек, из них только три бойца. Сколько они выставили часовых - одного или двух? Если двух, то второй однозначно будет яйцеголовой обезьяной с автоматом, снять его будет несложно. А вот первый реально опасен, "Вымпел" - ребята серьезные, да и "Альфа" им ненамного уступает, не говоря уж о боевых пловцах из "Аквариума".
   Минут десять Керк тихо наблюдал. Нет, это точно не яйцеголовый, это профессиональный военный. Не суетится, перемещается тихо, ни один сучок под ногой не хрустнул. Маршрут патрулирования выбран грамотно, но ограничен только одним сектором в девяносто градусов. Либо русские не ждут опасности с других направлений, либо... нет, четверо часовых - это перебор. Даже второй часовой маловероятен, но чем черт не шутит, придется проверить.
   Керк повернул налево и пополз прямо к костру. Если один часовой стоит со стороны корабля пришельцев, то второй должен прикрывать тропу, ведущую к промежуточному лагерю, а тот сектор, в котором находится Керк, никак не может охраняться. Что, впрочем, не отменяет разумной осторожности.
   До костра осталось сто метров. Ближе подходить пока не стоит, лучше перебдеть, чем недобдеть. Проверим пока, что у нас слева.
   Через пятнадцать минут Керк убедился, что слева нет никого, часовой в русском лагере только один. Вот и замечательно. Можно возвращаться назад и озадачивать Нормана. Или...
   Керк посмотрел на часы. Девятнадцать тридцать девять. В русской армии часовые меняются либо через два часа, либо через четыре. У этих боевиков нет никаких причин отступать от традиции. Если смена будет в восемь... да даже если и в десять, тоже неплохо получается. Вперед.
   Ровно в девятнадцать пятьдесят Керк передвинул прибор ночного видения на лоб. Близкий свет костра слепил и мешал разглядеть подробности. Ну-ка, посмотрим невооруженным глазом...
   Костер - одна штука, палатки - три штуки. Спутниковый телефон, развернутый - одна штука. Люди... четыре, пять, шесть. Седьмой - часовой, где восьмой? И кто он такой? В поле зрения присутствуют девушка, бородатый амбал, старичок, боевик первый, боевик второй, розовощекий юноша... Отсутствуют очкарик и третий боевик. Третий боевик явно на посту, а очкарик наверняка в одной из палаток.
   Керк закрыл глаза и аккуратно сдвинул вниз окуляры ноктовизора. Закрыл линзы руками, осторожно пошевелил пальцами... Кажется, правый глаз можно открыть. Да, точно, свет костра удачно прикрыт ладонью. Кто у нас там в палатке... непонятно. Стенки палатки сильно нагрелись, тепловое излучение человеческого тела совсем не просматривается. Обидно.
   Керк снова поднял ноктовизор на лоб и задумался. Рискнуть или нет? Опасно, конечно, но какой удобный случай... Пожалуй, стоит рискнуть, кто не рискует, тот не пьет шампанского. Тем более, что ветер дует как раз на лагерь русских. Хорошо, что у них нет собаки, с собакой бы ничего не вышло.
   Керк надел респиратор и вытащил из подсумка газовую гранату. Встал на колени, поставил гранату на толстую ветку перед собой и выдернул чеку. И поспешно отполз назад. Граната тихо зашипела, Керк почувствовал, как его сердце забилось быстрее обычного. Если они почуют неладное... Пресвятая дева Мария, пронеси, от чистого сердца молю!
   Девятнадцать пятьдесят шесть. Керк осторожно выглянул из своего укрытия. Спасибо тебе, дева Мария, все спят. А теперь все внимание направо. Если часовые меняются в двадцать ноль-ноль, то времени осталось в обрез. Интересно, как у них организована смена - старый часовой возвращается в лагерь или сначала новый выходит на пост и они меняются прямо там? Второй вариант более вероятен, но русские расслаблены и не ждут опасностей, так что возможен и первый вариант. Подождем до двадцати ноль-ноль.
   Стоп! Зачем ждать? Есть гораздо лучшее решение! Керк встал на ноги и, почти не скрываясь, пробежал метров пятьдесят в сторону, где сейчас бродит часовой. Керк не боялся, что его заметят - в лагере все спят, а часового слепит костер. Ага, вот тропа, а вот... а вот и место для засады.
   Керк заглянул в широкую щель под корнями поваленного дерева. Вроде змей нет. Ну-ка, проверим... точно нет. Вот и замечательно.
   Керк снял глушитель с дула автомата, мысленно взмолился к деве Марии и выпустил короткую очередь. И вжался в землю. Хорошо, что Керк взял с собой автомат Калашникова, с М-16 такой номер не прошел бы, любой спецназовец легко отличит по звуку одно от другого.
   Расчет не подвел, через минуту русский боевик появился на тропе. Керк тщательно прицелился, спустил курок и вогнал пулю прямо между глаз русского. Это было видно очень хорошо, для ноктовизора любая пуля - трассирующая. Боевик упал. На всякий случай Керк сделал контрольный выстрел в голову.
   Вытащил и разблокировал рацию, вызвал Нормана.
   - Все сделано, - сообщил Керк. - Один труп, остальные спят. Надевайте респираторы, идите к костру и вяжите их.
  

9.

   Григорию снилось, что он стоит у окна своей новосибирской квартиры и смотрит в ночное небо. Полная луна вдруг замерцала и стала светить намного ярче, стало светло, почти как днем, от деревьев на улице протянулись длинные тени. А потом луна вдруг вспыхнула особенно ярко и погасла.
   Космическая катастрофа, понял Григорий. Надо куда-то бежать, но куда?
   Гром прогремел как автоматная очередь. Григорий отвернулся от окна, сделал шаг и вдруг понял, что парализован. Воздух сгустился и отвердел, он сковал Григория, не позволял пошевелить ни рукой, ни ногой. Гром прогремел еще дважды.
   Резкая боль в локте. Григорий открыл глаза и увидел, что незнакомый негр в пятнистом камуфляже вытаскивает иглу шприца из локтевой вены Григория. А потом в поле зрения появилось другое лицо, сначала Григорий подумал, что это тоже негр, но потом сообразил, что он белый, просто его лицо испачкано темной краской, какой мазался Рэмбо в одноименном фильме.
   - Здравствуйте, мистер Ильченко, - поздоровался незнакомец. - Как себя чувствуете?
   - Кто вы? - ответил Григорий вопросом на вопрос.
   - Центральное разведывательное управление, агент Ньюстед, - представился незнакомец. - Можете звать меня просто Керк. Как вы себя чувствуете?
   Григорий пошевелил руками и в этот момент негр ухватил его за запястья и защелкнул наручники.
   - Извините, - сказал Керк, - это вынужденная мера. Я не хочу, чтобы вы начали делать глупости.
   Григорий попробовал сесть и это ему удалось. Он огляделся.
   Товарищи лежали вповалку вокруг костра. Повсюду суетились люди в камуфляже, один из них делал укол Ольге. Второй стоял на коленях за ее головой, в его руках были наручники.
   Григорий попытался вспомнить, что произошло в последние минуты, и не смог. Какой-то провал в памяти. И слабость во всем теле, она быстро проходит, но...
   - Сонный газ? - спросил Григорий. - А потом укол стимулятора?
   - Совершенно верно, - согласился Керк. - Ваша охрана повела себя очень неосторожно. Я понимаю, вы не ждали нападения, но, тем не менее...
   - Что с нами будет? - спросил Григорий.
   Керк оскалился сатанинской ухмылкой.
   - Это зависит только от вашего поведения, - заявил он. - В долгосрочной перспективе, я имею ввиду. В ближайшие несколько минут ваши товарищи придут в себя, а мои товарищи соберут ваше барахло. Потом мы затушим костер и пойдем к той поляне, на которую садился ваш вертолет. Убегать не советую - вы в наручниках и у вас нет приборов ночного видения. Перед рассветом мы сделаем привал и поговорим. И от этого разговора будет зависеть ваша дальнейшая судьба.
   - Какие варианты? - спросил Григорий.
   - Вариант первый. Вы подробно и честно отвечаете на вопросы, с вас снимают наручники, некоторое время вам придется пожить в палатках, а когда экспедиция закончит работу, вас отвезут в Киншасу и высадят у русского посольства. Вариант второй. Вы отказываетесь от разговора или начинаете лгать и изворачиваться. Даже не хочется произносить вслух, что с вами будет в этом случае. Уверяю вас, ничего хорошего с вами не будет.
   - Наша экспедиция на контроле президента Иванова, - заявил Григорий.
   - Знаю, - кивнул Керк. - И что?
   - Нас будут искать, - пробормотал Григорий.
   - Никто не будет вас искать, - заявил Керк. - Просто потому, что искать вас некому. Посольство, вероятно, поднимет вонь, ну и что с того? Ваша экспедиция абсолютно нелегальна, официально вас в этой стране нет, вам никак нельзя помочь по официальным каналам. А неофициально... Одно дело отправить в джунгли небольшую исследовательскую группу и совсем другое дело - начать партизанскую войну. Ваш президент на это никогда не пойдет. Ваш поход к кораблю пришельцев был авантюрой, вас списали в расход еще в Москве. Был мизерный шанс, что вам повезет, но он не сработал и с этого момента вам никто не поможет, кроме меня.
   - При условии, что мы поделимся информацией, - уточнил Григорий.
   - Именно так, - кивнул Керк. - Я не думаю, что разговор будет долгим. Сколько времени вы провели в зоне посадки? Четыре часа или пять? Насколько я понял, ваш биолог успел провести несколько анализов инопланетной растительности и это все. С ним мы поговорим подольше, а вы... я даже не знаю, что вы сможете рассказать интересного. Так, подтвердить или опровергнуть показания товарищей.
   - Тогда зачем была вся эта речь? - спросил Григорий. - Если вам ничего от меня не нужно, зачем было сотрясать воздух?
   - Вы руководитель экспедиции, - сказал Керк. - Ваши товарищи вас уважают и слушаются. Вы объясните им, что не нужно проявлять излишний героизм, что нужно выполнить все наши требования и тогда всем вам сохранят жизнь и помогут вернуться на Родину. Или предоставят жилье и работу в США, это каждый сможет решить сам, когда придет время. Ну так как, вы согласны?
   - Хорошо, - кивнул Григорий. - Помогите мне встать, пожалуйста.
   Керк сделал знак и негр подхватил Григория подмышки и поставил на ноги. Керк все еще сидел на корточках. Григорий резко выбросил ногу вперед и тяжелый ботинок врезался в скулу агента Ньюстеда. Григорий целил в челюсть, но промахнулся. В следующее мгновение Григорий ударил затылком назад, надеясь попасть в лицо негру, но эта надежда не оправдалась. Сзади Григория уже не было негра, он почему-то оказался спереди, а Григорий падал спиной вперед, попытался подставить руку, но не позволили наручники. Григорий рухнул наземь, больно ударился спиной о какой-то корень, застонал, перевернулся на бок, на четвереньки, тут его ударили в затылок и он потерял сознание.
   - Крейзи Рашнз, - пробормотал сержант Келли.
   - Крейзи, - согласился агент Ньюстед, утирая с лица кровь.
   Его сердце бешено колотилось, а душу распирало изнутри дикой яростью.
   - Крейзи, - повторил Керк.
   - Надо промыть рану, - сказал Келли. - И сделать противостолбнячный укол.
   - И хлебнуть бренди, - добавил Керк. - Ненавижу русских. Какие же они все-таки сумасшедшие!
   - Так точно, сэр, - мрачно подтвердил Келли.
   Подошел лейтенант Норман. Оглядел неподвижное тело Григория, ощупал затылок и брезгливо отдернул руку.
   - Прикладом-то зачем было? - спросил он. - Теперь сам будешь его тащить.
   - Так точно, сэр, - повторил Келли.
   Его лицо стало еще мрачнее.
  

10.

   После полудня Цзян Фу вернулся на поле. Теперь все воины были облачены в полные костюмы химической защиты. Воинов было много, у границы поля остановилась целая колонна автобусов, возглавлял ее американский бронетранспортер "Мардер", чтобы он смог съехать на поле, из маскировочной сети пришлось вырезать большой сегмент. Бронетранспортер проехал метров сто, безжалостно давя недозрелые маки, остановился и заглушил двигатель, его малокалиберная пушка была направлена точно на небесное яйцо. Цзян Фу подумал, что от этой пушки будет немного пользы.
   Воины спускались на поле, они тащили с собой какие-то железки, устанавливали их на землю, собирали из них... Что же они собирают-то?
   На руку Цзян Фу сел большой шершень, не полосатый, как обычно, а зеленый, как будто его макнули в краску. Цзян Фу взмахнул рукой, но шершень не улетел, а крепко вцепился миниатюрными коготками в резиновую ткань химического костюма и вонзил в резину жало. Цзян Фу прихлопнул насекомое перчаткой, брызнула желтая жидкость. И тут Цзян Фу все понял.
   Он побежал к дороге, где был развернут временный командный пункт, но, пробежав метров десять, понял, что информация запоздала. Шершни были уже там, воины то и дело хлопали перчатками себя и друг друга, раздавленные насекомые падали на землю.
   Цзян Фу подбежал к самому главному офицеру и доложил:
   - Господин офицер, докладывает капрал Цзян Фу. Я понял, как погиб сержант Гао Ван и его подчиненные.
   - Это уже все поняли, - буркнул офицер, задумчиво изучая мертвого шершня, которого он держал двумя пальцами. - Свободен, капрал.
   Цзян Фу отошел в сторонку и стал наблюдать.
   Атака шершней была короткой. Только что воздух буквально кишел ими и вот уже их нет ни одного, только на земле тут и там валяются трупики.
   Воины, временно отвлекшиеся от своего дела, снова стали возиться с железками и вскоре Цзян Фу понял, что именно они собирают - пусковые установки противотанковых ракет, то ли русский "Фагот", то ли американский аналог, Цзян Фу не помнил, как он называется. А вот и сами ракеты, каждую из них тащили двое воинов, они осторожно спускались по насыпи, чтобы не упасть. Был бы сейчас сезон дождей - ничего бы у них не получилось.
   Вот первая ракета встала на направляющие, вот протянули провода к рабочему месту корректировщика, вот воины расступились в стороны, а старший из них дает отмашку, докладывая о готовности к пуску. Сколько же тут ракет... десять.
   На флангах собрались две группы воинов с ранцевыми огнеметами, человек по десять в каждой. Два небольших бензовоза заняли позиции еще дальше на флангах. Серьезно взялись за это яйцо, ничего не скажешь. Давно пора, сколько народу оно уже убило... И урожай загублен.
   Офицер на дороге что-то прокричал, ему отозвались младшие командиры на поле. Воины с огнеметами рассыпались в две цепи и двинулись к яйцу, бензовозы медленно ползли следом, держа безопасную дистанцию. Яйцо лежало на месте, зеленые человечки, которых оно родило позавчера, куда-то подевались. Залезли обратно в яйцо или убежали к реке? Теперь уже никто не даст ответа, после утренней атаки шершней никто не наблюдал за яйцом целых четыре часа. Ничего, человечками можно будет заняться потом.
   Первая ракета зашипела, брызнула огнем, сорвалась с направляющих и устремилась к цели. Три секунды полета и точное попадание, в самый центр мишени. Молодец корректировщик.
   Яйцо вздрогнуло и зашаталось. Его заволокло дымом, он вскоре рассеялся и стало ясно, что яйцо не пострадало.
   Еще четыре ракеты ударили в яйцо с минутными интервалами, все точно в цель. Когда рассеялся дым последней ракеты, к яйцу уже приближались огнеметчики. Залп!
   Огненные струи накрыли яйцо, оно перестало быть зеленым и стало огненным. Клубы черного дыма поднялись к небу. Яйцо горело, а вокруг него горели маки и сорняки, которые никто не пропалывал уже неделю.
   Когда огонь утих, стало видно, что яйцо изменило цвет - оно стало желтым и ярко светилось, ярче, чем луна, хотя и не так ярко, как солнце. Маленькая луна посреди макового поля.
   Огнеметчики отступили к бензовозам, перезарядили огнеметы и дали второй залп. Снова посреди поля вспыхнуло огненное озеро, а когда огонь спал, яйцо лежало на месте и светилось еще ярче.
   Огнеметчики дали третий залп, а затем и четвертый. Ничего не изменилось. Бензовозы развернулись и поехали по полю к дороге, а следом за ними двинулись и огнеметчики. На краю поля воины стали снимать невыпущенные ракеты с пусковых установок и оттаскивать их к дороге. А затем стали разбирать сами пусковые установки. Атака не удалась.
   Через полчаса на поле не осталось никого, кроме наблюдателей. Вокруг яйца образовалась большая черная проплешина и посреди нее лежало яйцо и светилось желтым светом. Этот свет постепенно слабел и к закату угас окончательно, яйцо стало таким же зеленым, каким было раньше.
   Через два часа после захода солнца из яйца полезли зеленые человечки. Они шли к реке. Сержант Чжень Фань, сменивший сержанта Гао Вана, направил четырех воинов посмотреть, что они там делают. Цзян Фу увязался с воинами.
   Оказалось, что зеленые человечки входят в воду, погружаются с головой и тонут. Чжень Фань доложил по радио о происходящем и получил приказ расстреливать пришельцев.
   Воины расстреливали гуманоидов до тех пор, пока не кончились патроны. А потом выяснилось, что подстреленный пришелец падает на землю и лежит без движения минут пять, после чего поднимается и идет дальше. Воины попробовали метать гранаты, осколки не причиняли зеленым человечкам большого вреда, но если попасть гранатой точно в человечка, он распадается в мелкую труху, которая уже не проявляет признаков жизни. Если бы у воинов было много гранат, можно было перебить всех гуманоидов, но гранаты быстро закончились.
   Когда прибыло подкрепление, яйцо вдвое уменьшилось в диаметре и перестало быть яйцом, а стало шаром. К этому времени воины научились ловить гуманоидов и кромсать их ножами - если порубить гуманоида в достаточно мелкие кусочки, он больше не оживает. Однако если куски большие, они пытаются подползти друг к другу и срастись обратно.
   Воины дозора перебили всего около ста зеленых человечков. Воины из подкрепления не убивали гуманоидов, а ловили сетями, тащили к дороге и грузили в грузовик. Они поймали много пришельцев, тоже, наверное, около ста, но большинство зеленых человечков все-таки добрались до реки.
   Когда яйцо стало совсем маленьким, около метра в диаметре, его обвязали тросом и поволокли к дороге бронетранспортером. По пути от яйца отваливались зеленые человечки и когда бронетранспортер добрался до края поля, яйца не стало - оно целиком распалось на зеленых человечков. Их всех переловили.
   Реку перегородили сетями вверх и вниз по течению. Несколько гуманоидов попались в сети, а потом гуманоиды перестали попадаться. Попробовали пошарить в воде, но ничего не увидели и решили ждать до утра. На всякий случай вдоль берегов выставили дозоры, но они не заметили ничего подозрительного. Гуманоиды не пытались выбраться из реки, они что-то делали на дне, причем умирать явно не собирались. Одного из пойманных гуманоидов попробовали утопить в ведре и узнали, что на шее у него есть жабры, которыми он умеет дышать в воде. А на воздухе жабры прикрыты специальными заслонками и их не видно.
  

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ДИКАРИ СРАЖАЮТСЯ КАМЕННЫМИ ТОПОРАМИ У ТРАПА КОСМИЧЕСКОГО КОРАБЛЯ.

1.

   Разбитая скула адски болела, левый глаз заплыл и не видел ничего ниже уровня груди, это раздражало. Боль отдавала в голову, а таблетки не помогали. Керк решил, что у него легкое сотрясение мозга, совсем легкое, даже тошноты не чувствовалось. Хорошо, что этот сумасшедший попал в скулу, а не в челюсть - иначе пришлось бы эвакуироваться в ближайший госпиталь, делать операцию... а какие хирурги в этой чертовой Африке... брр...
   Пленных русских привязали к длинной веревке и поволокли обратно по той же тропе, предварительно навьючив на них их собственные рюкзаки. Боевиков заставили тащить начальника экспедиции, они пытались протестовать, но Керк сказал, что пристрелит Григория, и тогда боевики перестали протестовать. Главный боевик по имени Костя потребовал снять с него наручники, дескать, неудобно тащить товарища, но его просьбу проигнорировали. Все, что позволил Керк ему и Олегу - максимально удлинить цепочку, соединяющую браслеты.
   Путешествие было безумным. Русские ни черта не видели в темноте, их пришлось вести, как слепцов, и все равно то один, то другой то и дело получал веткой по морде или спотыкался о какую-нибудь корягу. Они жутко вымотались, но это даже хорошо - не хватит сил на глупости.
   Керка сильно тревожил только один русский - Роман Гинзбург. Строго говоря, он не русский, а еврей, но это в данном случае неважно. Проблема была в том, что Роман - парень абсолютно неспортивный и если остальные вымотались просто жутко, то этот, того и гляди, свалится и тогда его придется тащить. Будь он раненым боевиком, Керк приказал бы добить его, но в отношении ученых приказ был однозначен - всех брать живыми. Поколебавшись, Керк приказал сделать Роману инъекцию стимулятора. Если у него проблемы с сердцем, до полудня он не доживет, но это будет уже не проблема Керка. Нервное потрясение, сердечный приступ - дело житейское. Но лучше бы, чтобы он выдержал, потому что он сейчас самый ценный человек во всей группе. Биолог, мать его.
   Керк выругался про себя. Контакт с пришельцами пошел не по самой удачной схеме, могло быть, конечно, намного хуже, но могло быть и лучше. Похоже, что парням и девчатам из НАСА нескоро придется приступить к работе, в первые дни только биологи смогут заняться делом. Интересно, какая схема контакта в конце концов реализуется? Хорошо бы "фиолетовые цветы", но ведь может получиться и LB-426, а то и "день триффидов", тьфу-тьфу-тьфу, не накаркать бы.
   Насколько Керк уяснил из неохотных и сбивчивых показаний задержанных, в месте приземления космического аппарата обнаружилась быстро растущая и уже довольно большая зона, в которой земная жизнь полностью вытеснена непонятным инопланетным мхом. Гинзбург успел взглянуть на него под микроскопом и обнаружил, что к земным растениям этот мох не имеет никакого отношения. Жизнь белковая, налицо клеточная структура, имеется хлорофилл, но некоторые детали характерны не для зеленых растений, а для грибов, а то и для примитивных животных наподобие морских губок. Русские собирались детально изучить эту растительность и лишь потом двигаться дальше к центру зоны. Вполне разумное решение.
   Только к трем часам ночи пленных доставили в заранее выбранное место. Поставили палатки, ученых и боевиков запихнули внутрь, выставили караул, Керк дал лейтенанту Норману необходимые инструкции и направился в промежуточный лагерь. Поговорил с начальством по спутниковому телефону, доложил обстановку и получил полное одобрение своих действий. Вернулся к пленным, забрался в палатку, которую делил с лейтенантом, и завалился спать. После такой безумной ночи не грех проспать часов двенадцать, а то и больше.
  

2.

   В четыре часа дня авангард американской экспедиции достиг границы зоны приземления. В точном соответствии с приказом морпехи остановились, выставили вешки, чтобы потом определить скорость распространения инопланетного мха, и отступили назад, обеспечивая наблюдение за зоной контакта.
   В половине пятого негры-носильщики из числа аборигенов начали ставить палатки и разгружать снаряжение. К половине шестого лагерь был в основном обустроен.
   Место под лагерь выбрали с южной стороны зоны контакта, в отдалении от района, где вчера стояли палатки русских. Ученым незачем знать, что они прибыли сюда не первыми.
   Приближались сумерки. Никаких серьезных дел на остаток дня не планировалось, согласно распорядку дня ученые-биологи могли отдыхать, но им не сиделось на месте.
   Начальник экспедиции Руэл Таппер сидел у только что разведенного костра и неспешно смаковал неразведенное виски из полевой фляжки, когда к нему подошел главный биолог Оливер Юнг.
   Рост Оливера составлял шесть футов и три дюйма, он был по-военному коротко острижен и одет в камуфляж без знаков различия. Неподготовленный наблюдатель принял бы Оливера если не за командира морпехов, то уж как минимум за офицера. Однако Оливер был кабинетным ученым, за все свои сорок четыре года он ни разу не брал в руки автоматическую винтовку, хотя из обычной винтовки и пистолета часто и с удовольствием стрелял в тире, который оборудовал во дворе своего загородного дома. Как ни странно, Оливер Юнг, обладая внешностью чистокровного англосакса, был на самом деле чистокровным евреем. Впрочем, он не соблюдал субботу, не верил в иудейского бога и вообще не любил говорить о своей национальной принадлежности. Свинину, однако, Оливер не ел.
   Руэл Таппер, напротив, был чистокровным англосаксом в бог знает каком поколении, однако его часто принимали за еврея. Невысокий и неприметный седенький старичок с невыразительным длинноносым лицом и густыми и кустистыми черными бровями, самый натуральный еврей, хоть в комиксах изображай. Впрочем, евреев в комиксах не изображают, это неполиткорретно.
   - У моих ребят все готово, - сообщил Оливер. - Мы можем приступить к опытам прямо сейчас.
   Руэл неспешно отхлебнул очередной глоток и сказал:
   - Если хотите, можете приступать. Только не надейся, что это зачтется тебе как сверхурочные.
   Оливер рассмеялся и сказал:
   - Если заказчики не наврали, то при такой оплате о сверхурочных можно вообще не думать. Столько, сколько за эту экспедицию, я за целый год не заработаю. Ради этого можно примириться и с жарой, и с комарами.
   - Комаров тут почти нет, - заметил Руэл. - Пришельцы знали, где высаживаться.
   - Да не в комарах дело, - сказал Оливер. - Да и не в деньгах тоже. Я бы что угодно отдал, чтобы присутствовать при первом контакте с чужими.
   - Не ты один, - улыбнулся Руэл. - Ладно, приступайте к делу, а то стемнеет скоро. И будь осторожен, говорят, этот мох переваривает земную растительность. Кто его знает, вдруг он не только растительность переваривает.
   Оливер насторожился.
   - Кто тебе это сказал? - спросил он. - Ты не думай, я от тебя ничего не скрываю, просто некоторые ученые слишком... гм... увлекающиеся. Придумывают с ходу всякие теории... Я бы не хотел, чтобы информация передавалась наверх без согласования со мной.
   - Конечно, - кивнул Руэл. - Я прекрасно знаю, кто такие молодые ученые, сам был таким. Но ты тоже не тяни с новостями, держи меня в курсе. Я не хочу обо всем важном узнавать последним. Давай, действуй.
   Оливер ушел, а Руэл отхлебнул еще виски и подумал, что надо быть внимательнее и лучше следить за своими словами. В этот раз ничего страшного не случилось, Оливер подумал, что Руэлу проболтался кто-то из молодых ученых, но в другой раз может получиться хуже. А приказ однозначен - ученые не должны узнать о русской экспедиции ни при каких обстоятельствах.
   Когда наступила темнота, биологи уже взяли пробы мха, закрылись в своей палатке и занялись экспериментами. Руэл с трудом подавил желание зайти к ним и понаблюдать за их работой. Это интересно, но не нужно. В присутствии начальника, пусть даже не очень большого, ученый чувствует себя скованно и работает хуже. Ничего, подождем до утра, там будет видно, что они накопают.
  

3.

   Керка разбудило шестое чувство. Он открыл глаза и понял - опасность! Непонятно какая, но то, что неподалеку происходит нечто непредвиденное и опасное, сомнений не вызывало. У каждого профессионального боевика с годами вырабатывается чутье на опасность, Керк привык ему доверять.
   Керк осторожно выбрался из спального мешка, быстро надел ботинки, вытащил из кобуры пистолет, снял его с предохранителя и прислушался. Снаружи шел ливень, струи тропического дождя хлестали по непромокаемым стенкам палатки и шум падающих капель заглушал все звуки. Нормана в палатке не было, наверное, проверяет посты. Вроде ничего подозрительного.
   Керк покосился на автомат, лежащий рядом с выходом, и решил не брать его. В скоротечном бою на короткой дистанции автоматический пистолет с большим магазином намного лучше.
   Мысленно воззвав к деве Марии, Керк расстегнул молнию и осторожно отодвинул полог. В лицо брызнуло дождем. Ничего не видно. Но что же там происходит такое? Неужто ложная тревога? Если так, он будет выглядеть в глазах морпехов редкостным идиотом. Но лучше выглядеть идиотом, чем проспать что-то реально опасное.
   Керк надвинул на голову капюшон и на четвереньках выполз наружу, под дождь. Огляделся и снова не увидел ничего примечательного. Все палатки стоят на своих местах, снаружи никого нет, часовые на постах в лесу, их отсюда не видно, свободные от службы морпехи прячутся от дождя в палатках, пленные - тоже. Но отчего так ноет сердце?
   Краем глаза Керк уловил какое-то движение. Повернул голову и в ней разорвалась бомба. Керк упал лицом в грязную лужу и потерял сознание.
  

4.

   - Гроза затихает, - сказал Тимофей Аронович. - Олег, ты уверен, что дождь не пройдет стороной?
   - Уверен, - ответил Олег. - Это экваториальный климат, тут дожди идут по расписанию. Минут через пять хлынет как из ведра.
   Тимофей перевел взгляд на Ольгу.
   - Уже пора? - спросила она.
   Тимофей молча кивнул.
   Ольга нервно передернула плечами.
   - Надеюсь, вы знаете, что делаете, - сказала она и полезла из палатки.
   Тимофей размял кисти рук и запястья. Они ощутимо болели, не настолько сильно, как сказал он утром американцам, когда просил снять с него наручники, но все же заметно. Старческий артрит, даже в начальной стадии - вещь весьма неприятная. Как бы приступ не начался... Впрочем, приближающийся приступ артрита сейчас не самая большая проблема.
   - Григорий, начинайте стонать, - сказал Тимофей.
   - Не стоит, - возразил Олег. - Вряд ли Григорий сможет стонать достаточно артистично. Думаю, будет достаточно закрыть глаза, открыть рот и глубоко дышать.
   Григорий закрыл глаза, открыл рот и стал глубоко дышать. Олег попытался сдвинуться вбок, еще ближе к стенке палатки, но со скованными руками и ногами это не так просто сделать.
   - Не суетись, - сказал Тимофей. - Места достаточно.
   Олег неопределенно хмыкнул и ничего не сказал.
   Снаружи послышались шаги. Тимофей начал делать дыхательные упражнения, концентрируя внутреннюю энергию. Если сейчас Ольга скажет: "Вот, смотрите"...
   Полог отодвинулся, Ольга сунула в палатку голову и сказала:
   - Вот, видите? Ему совсем плохо, видите, как он дышит?
   Ольга отодвинулась в сторону и в палатку всунулась черная курчавая голова взводного санитара американских морпехов, Тимофей не знал его имени, да и не хотел знать.
   Григорий застонал, очень натурально, американец аж вздрогнул.
   "Пора", решил Тимофей. И взмахнул рукой, одновременно направляя накопленную энергию вдоль руки, от плеча к ребру ладони.
   Удар пришелся точно туда, куда и направлял его Тимофей - в основание черепа. Кость хрустнула, американец упал и уткнулся лицом в колено Григория. Григорий открыл глаза и брезгливо пошевелил ногой.
   Тимофей аккуратно перевернул американца на бок, высвободил из-под тела автоматическую винтовку и осторожно взял ее в руки.
   - Совсем расслабились пиндосы, - констатировал Олег. - Он бы хоть оружие с собой не брал. Как дети малые.
   - Предохранитель - вот это? - спросил Тимофей. - А затвор как передергивается?
   - Вот это, - согласился Олег. - Затвор передергивается очевидно, вон с той стороны. Только ты пока отложи эту дуру в сторону, давайте, затаскивайте его внутрь.
   Ольга забралась в палатку, стараясь по возможности не касаться американца, это было немного комично. Следующие две минуты Тимофей с Ольгой затаскивали санитара внутрь, это оказалось непросто, потому что когда человек без сознания, его тело почему-то становится тяжелее.
   В какой-то момент тело американца начало биться в судороге и Олег посоветовал:
   - Сверните ему шею, чтобы не дергался.
   Тело тут же перестало дергаться, как будто американец услышал эти слова.
   В конце концов негр-санитар был уложен рядом с Григорием. Григорий брезгливо отодвинулся в сторону и сморщился от головной боли.
   - Вам лучше без нужды не шевелиться, - сказал Олег. - Потерпите, это соседство ненадолго.
   Снаружи зашумело, первые капли дождя ударились о землю.
   - Сейчас польет, - сказал Олег. - Через минуту можно выходить. Приготовься, дождь будет очень сильным, не видно будет ни черта.
   - Знаю, - буркнул Тимофей.
   Олег хихикнул. Вспомнил, как вчера Тимофею приспичило сходить в лес по нужде в самый разгар дождя, каким мокрым он вернулся и как по этому поводу шутили.
   - Давай, Тимофей, - сказал Олег. - Удачи тебе. И нож не забудь.
   Тимофей снял с пояса американца десантный нож и сунул в пустые ножны у себя на поясе. Сделал вид, что плюет через левое плечо, подхватил автомат и полез наружу.
   Дождь лил так сильно, что трудно было дышать. В воздухе, казалось, было больше воды, чем самого воздуха, а земля превратилась в одну большую лужу.
   Тимофей встал на одно колено, снял М-16 с предохранителя, передернул затвор и на траву выпал патрон. Очевидно, американец носил автомат с патроном, уже досланным в патронник.
   Тимофей поднял автомат и выпустил пять коротких трехпатронных очередей. Глушитель сработал нормально, оружие издало негромкий лязгающий стук, почти неразличимый на фоне шума дождя. В палатке напротив что-то задергалось, Тимофей выпустил еще две очереди и оно затихло. Теперь надо провести зачистку.
   Низко-низко пригибаясь, Тимофей перебежал к соседней палатке, расстегнул полог и заглянул внутрь. Внутри было три морпеха, один из них еще шевелился, Тимофей успокоил его одиночным выстрелом. Как ни странно, Тимофей не чувствовал никакой гадливости, его совсем не тошнило ни от вида крови, ни от осознания того, что он только что хладнокровно застрелил трех человек. Теперь следующая палатка, командирская.
   Тимофей подбежал к ней, приблизился к входу и в этот момент застежка-молния скользнула вверх, Тимофей едва успел отступить назад. Долгие три секунды ничего не происходило, а затем снаружи показалась чья-то голова в капюшоне.
   Неизвестный повертел головой из стороны в сторону. Если бы он не надел капюшон, он бы увидел Тимофея, а так не увидел. Еще несколько секунд он стоял на четвереньках и обозревал окрестности, а затем двинулся вперед.
   Тимофей сделал шаг и в этот момент американец наконец-то его увидел. Он попытался обернуться, но не успел - Тимофей обрушил приклад ему на голову, американец упал лицом в лужу и замер.
   Тимофей нырнул в палатку, на всякий случай выставив автомат перед собой. Как он и рассчитывал, внутри никого не оказалось - если бы там был кто-то еще, его товарищ обязательно обменялся бы с этим кем-то хотя бы парой фраз.
   Теперь надо затащить оглушенного внутрь, чтобы не отсвечивал. Какой же он тяжелый... Мать-мать-мать... Кто это, кстати? Ага, агент Ньюстед, ЦРУшник.
   Быстро оглядеть карманы... Ключи какие-то... Нет, на ключи от наручников это непохоже. Но на всякий случай стоит взять с собой.
   Что у него с головой?... Крови много, но череп вроде цел. Добавить еще? Пожалуй, стоит, кулаком в висок, несильно, чтобы череп не пробить, Косте с Олегом будет потом интересно с ним поговорить. Сделано.
   Однако где же лейтенант? Если ключи от наручников не у ЦРУшника, то однозначно у лейтенанта. Где он может быть? Неужели поперся проверять посты под дождем? Нет, это вряд ли. Скорее всего, зашел по каким-то делам в соседнюю палатку, да там и остался. Сейчас проверим.
   Поменять магазин. В старом магазине осталось патронов десять-пятнадцать, лучше иметь запас побольше. Тем более, что автоматные магазины нынче дефицитом не являются, с любого тела можно снять. Или, может, вместо автомата взять пистолет ЦРУшника? Магазин у пистолета большой, в ближнем бою он будет полезнее, чем громоздкая М-16. Но система незнакомая... нет, лучше автомат. Все, вперед.
   Перебежка, на колено, огонь. На стенке палатки одна за другой появляются дырки, внутри что-то дергается, затем затихает. Зачистка... Внутри только один человек, мертвый. А где же лейтенант?
   Ну-ка, посчитаем... Трое в первой палатке, один во второй, Ньюстед - пятый. Двое на постах? Лейтенант сам ходит в караул? А почему бы и нет, собственно? Но это очень плохо, получается, что ключи от наручников никак не добыть. Что делать?
   Тимофей побежал к своей палатке. Там Олег, он подскажет, что делать.
   - Ну что? - спросил Олег. - Ключи достал?
   Тимофей вытащил из кармана связку и протянул Олегу.
   - По-моему, это не те, - сказал он.
   - Не те, - согласился Олег. - С кого снял?
   - С ЦРУшника. Лейтенант в лесу, на посту.
   - Твою мать! - выругался Олег. - Вот козел, блин. Посмотри по палаткам, у кого-то должен быть второй комплект, скорее всего, у сержанта.
   Григорий загадочно хмыкнул.
   Олег перевел взгляд на неподвижное тело, лежащее между ним и Григорием, и выругался еще раз, на этот раз куда более витиевато.
   Не дожидаясь приказа, Тимофей запустил руку в боковой карман куртки взводного санитара и выудил оттуда связку маленьких блестящих ключиков.
   - Да вы, ребята, стратеги, - прокомментировала Ольга.
   Через полминуты руки и ноги Олега были свободны, а Тимофей расковывал Ольгу. Олег стоял на четвереньках и делал нелепые с виду движения, разминая мышцы и суставы.
   - Не обращайте на меня внимания, - сказал он. - Можете считать, что я сошел с ума.
   - Ты давай побыстрее сходи с ума, - сказал Тимофей. - А то дождь кончится.
   - Еще около получаса, - сказал Олег. - Мы успеем. Сходи пока, Костю освободи.
   Олег не ошибся, они успели. Когда дождь кончился, на поляне остался только один живой американец - агент ЦРУ Керк Ньюстед.
  

5.

   Ночь в лагере экспедиции прошла без происшествий, предполуденный дождь - тоже. Когда земля немного подсохла, Руэл распорядился отправить в промежуточный лагерь образцы инопланетного мха. Все, что можно сделать в полевых условиях, биологи уже сделали, а дальнейшие исследования должны проводиться в нормальной лаборатории.
   Ничего нового американским биологам обнаружить не удалось, все результаты, содержащиеся в их первом отчете, содержались и в протоколе допроса Романа Гинзбурга. Жизнь белковая, структура клеточная, есть хлорофилл, но одновременно в клетках присутствуют органеллы, присущие только животным клеткам. Мох одновременно является и растением, и животным, и грибом, а возможно, и думающим мозгом, по крайней мере, некоторые клетки подозрительно напоминают нейроны земных животных. Синаптический узор очень примитивен, но эти клетки сформировались всего за несколько минут до взятия образца, так что ничего удивительного тут нет. Ближе к центру зоны структура связей между псевдонейронами наверняка будет сложнее.
   В два часа дня четверо биологов в сопровождении двух морпехов направились внутрь зоны. Они прошли четыреста метров, время от времени останавливаясь, чтобы взять новые образцы, а затем вернулись назад.
   Оливер выглядел очень возбужденным.
   - Сейчас возьмем новые судки для образцов, - сказал он, - и пойдем вглубь. В пятистах метрах от границы местность меняется, там что-то вроде болота, похоже, в нем водятся какие-то животные. Издали плохо видно, но там явно что-то двигалось. Знал бы - не стал бы этот мох собирать.
   - Осторожнее там, - сказал Руэл и обратился к морпехам: - Смотрите в оба. За ученых вы отвечаете головой.
   - Так точно, сэр, - отозвался сержант. - Мы будем начеку.
   Морпехи тоже выглядели возбужденными, что неудивительно. Если посчитать, сколько фильмов посвящено контакту с чужим разумом...
   Биологи ушли внутрь зоны и следующие полчаса ничего не происходило. А затем из зоны донесся отчаянный вскрик, он оборвался и больше ничего не было слышно. У всех ученых и морпехов были с собой портативные рации, но ни одна из них не отзывалась. Датчики пульса показывали, что все мертвы. Телекамеры, закрепленные на левом плече каждого, не показали ничего. Просто ни с того ни с сего люди стали падать на землю и умирать. Перед смертью некоторые успевали вскрикнуть, некоторые - не успевали.
   Руэл связался по спутниковому телефону с главным штабом экспедиции в США и доложил обстановку. Ему приказали запустить в зону радиоуправляемого робота. Руэл подчеркнуто вежливо поблагодарил за дельный, а главное, неожиданный совет, ему сказали, что надо умерить ехидство и делать, что ему говорят. Руэл сказал:
   - Есть, сэр!
   И отключил связь.
   В половине четвертого робот пересек границу мха. Он двигался очень медленно, чтобы, не дай бог, не заехать колесом в неприметную яму и не застрять. Проходимость робота оставляла желать лучшего.
   Несколько раз роботу пришлось менять курс, объезжая поваленные деревья, но в конце концов он добрался до цели. Было уже начало пятого.
   В пятистах метрах от границы зоны местность резко менялась. Деревьев уже не было, всю поверхность земли занимало болото. Оно никак не могло существовать на возвышенности, однако же существовало, видимо, пришельцы приняли какие-то меры, препятствующие стоку воды вниз по склонам. Знать бы еще, какие это меры...
   Робот приблизился к границе болота и взял пробу воды. Тут же выяснилось, что это не вода, а очень жидкая слизь, пропитанная какими-то прожилками и тонкими мембранами. Стакан на конце манипулятора погрузился в воду, но она не сомкнулась над ним, а нависла над стенками высоким горбом и только через минуту начала затекать внутрь. Сразу стало понятно, почему болото не стекает вниз.
   Через пять минут робот решил, что стакан наполнен, и сложил руку манипулятора. Ученые стали обсуждать, что делать роботу дальше. Кто-то предложил, чтобы он подцепил лебедкой один из трупов, но Шон Рассел, оператор робота, заявил, что это невозможно, маломощный электродвигатель не сможет буксировать такую массу по неровной земле. Руэл велел Шону возвращать робота.
   Нельзя было отпускать в зону сразу всех биологов, думал Руэл. Никто не предполагал, что они все погибнут, но начальник на то и начальник, чтобы всегда предполагать худшее. Теперь придется ждать, когда из Америки прибудут новые ученые, а до того делать все опыты под дистанционным руководством, а это так неудобно...
   Робот начал разворачиваться и в этот момент над поверхностью болота появилась голова инопланетного животного. Робот остановился и стал ждать.
   Животное походило на крупную пиявку длиной около метра и диаметром в середине тела сантиметров десять или чуть меньше. Оно было зеленого цвета, такого же оттенка, как мох, на переднем конце тела был виден маленький рот, но никаких признаков глаз или других органов чувств не наблюдалось. Тем не менее, пиявка не выглядела слепой.
   Пиявка приблизилась к роботу и начала обнюхивать (или облизывать?) его колеса. Вскоре из болота выползли еще две пиявки, они залезли на корпус робота и тоже занялись его изучением.
   Руэл включил громкоговоритель, установленный на корпусе робота, и сказал в микрофон:
   - Здравствуйте! Мы, люди, рады приветствовать в своем мире представителей иной цивилизации. Мы рады, что мы не одни во вселенной. Мы готовы начать диалог, который, как мы надеемся, будет взаимовыгодным и принесет и нам, и вам много удивительных открытий.
   - Как же, принесет... - проворчала Элина Зикслер, начальница над учеными-химиками. - Могу поклясться, им наплевать на то, что ты говоришь. Они не понимают нашу речь.
   Действительно, по поведению пиявок не было похоже, что они поняли слова Руэла. Когда динамик начал говорить, пиявки замерли и повернули к нему головы, затем одна пиявка переползла прямо на громкоговоритель и стала его обнюхивать, а остальные две вернулись к своим делам. Руэл говорил еще минуты две, он произнес всю речь, подготовленную для такого случая специалистами НАСА, а потом речь кончилась и Руэл умолк. К этому времени было уже очевидно, что пиявки ничего не поняли.
   - По-моему, это домашние животные, - сказала Элина. - Они ведут себя как кошки или собаки - сначала обнюхают незнакомый предмет, а потом пометят его и уползут восвояси.
   - Непохоже, - возразил Пол Гризволд, профессор математики. - Они обследуют робота планомерно, обнюхивают каждый квадратный дюйм. Неразумные существа двигались бы хаотично. О, смотрите!
   Из болота выползли еще три пиявки. Теперь робот был весь облеплен пиявками, они то и дело закрывали то одну камеру, то другую.
   - Может, стоит его вернуть? - предположила Элина.
   - Невозможно, - заявил Шон Рассел. - Видите, одна пиявка обвилась вокруг ступицы колеса. Если начать движение, ее разорвет, намотает на колесо и заклинит полуось. В принципе, робот может двигаться и в таком режиме, но я не уверен, что смогу вывести его из зоны. Лучше подождать.
   - Хорошо, подождем, - согласился Руэл.
  

6.

   На Керка обрушился целый водопад холодной воды. Керк открыл глаза и обнаружил, что лежит на мокрой траве, на руках у него наручники, а перед ним стоит на коленях русский боевик Костя и держит в руках пустое ведро. Керк попытался помотать головой, но она взорвалась вспышкой боли и Керк едва не потерял сознание снова.
   - Но-но, - сказал Костя. - Не дергайся. Ты мне нужен бодрый и разговорчивый.
   - Где я ошибся? - спросил Керк.
   Костя самодовольно усмехнулся.
   - Тимофей Аронович, - сказал он.
   - У него нет никакого артрита? - спросил Керк.
   - Есть, - ответил Костя. - Но в начальной стадии, он не причиняет особых неудобств. А еще у Тимофея Ароновича есть какой-то дан по ушу.
   - В ушу нет данов, - автоматически поправил Керк. - Даны - это японское.
   - Неважно, - отмахнулся Костя. - Тимофей Аронович - очень серьезный боец, несмотря на возраст. Вы это прохлопали.
   Керк печально вздохнул.
   - А мы что прохлопали? - спросил Костя. - Откуда вы узнали о нашей экспедиции?
   - Ваши пилоты пересеклись в Ломами с нашей экспедицией.
   - Вы свернулись так быстро? - удивился Костя. - Мне говорили, вы будете возиться еще как минимум неделю. А что с пилотами?
   - А я-то откуда знаю? - пожал плечами Керк. - Я их допросил, а потом сдал на руки... гм... коллеге. Полагаю, их сейчас держат под домашним арестом, а когда экспедиция вернется, отпустят, может даже, денег дадут в компенсацию за моральный ущерб.
   - Я слышал, ваши коллеги предпочитают компенсировать моральный ущерб пулями.
   - Я слышал тоже самое о ваших коллегах, - парировал Керк.
   - Ладно, - сказал Костя. - Давай лучше поговорим о более насущных делах. Сколько человек сейчас в промежуточном лагере?
   Керк насупился и ничего не ответил.
   Костя нехорошо улыбнулся.
   - Ты же умный человек, - сказал он. - Ты знаешь, что сейчас начнется. Ты действительно хочешь, чтобы тебя пытали?
   Керк немного подумал и спросил:
   - Из морпехов остался кто живой?
   Костя покачал головой.
   - Тимофей Аронович - непрофессионал, - сказал он. - Он не пытался брать пленных, это слишком рискованно, тебя он взял случайно, вы столкнулись нос к носу, а Тимофей Аронович был в такой позиции, что ударить прикладом было удобнее, чем стрелять. Так что язык у нас только один.
   Керк вздохнул и начал говорить:
   - В промежуточном лагере четверо морпехов и десятка полтора носильщиков-аборигенов. Сколько сейчас времени?
   - Без пяти два.
   - Значит, с минуты на минуту они выступят к основному лагерю. Тогда в промежуточном лагере не останется никого.
   - Вертолеты никто не охраняет? - удивился Костя.
   - Там нет вертолетов, - ответил Керк. - Мы используем "летающие вагоны", они не могут сесть на такой маленькой поляне.
   - Жаль, - сказал Костя.
   - Жаль, - согласился Керк. - Ты из "Вымпела"?
   - Это неважно. Сколько морпехов в основном лагере? Впрочем, можешь не отвечать. Если носильщиков пятнадцать человек... всего в экспедиции человек пятьдесят-шестьдесят, из них морпехов где-то человек пятнадцать, а скорее, шестнадцать - четыре четверки. Минус шесть здесь, минус четыре в промежуточном лагере...
   - Только не надо устраивать резню, - сказал Керк.
   - А какие у нас варианты? - спросил Костя.
   Керк вздохнул и ничего не ответил.
   - То-то же, - резюмировал Костя. - Вы сами заварили эту кашу, теперь и расхлебывайте.
   Костя позвал Олега, они вдвоем связали Керку ноги и затащили Керка в палатку.
   - Если все пройдет нормально, тебя вытащат, - сказал Костя. - А если нет - на войне как на войне.
   - Дайте таблетку от головы, - попросил Керк.
   Его просьбу выполнили, а заодно дали напиться и сунули в руки шоколадку.
   - Счастливо оставаться, - сказал Костя и добавил: - Айл би бэк.
   Керк скорчил брезгливую гримасу - невысокий и поджарый Костя ничуть не походил на терминатора. Что, однако, не помешало ему сделать невозможное и превратить поражение почти в победу. Если они сумеют нейтрализовать остальных... а ведь сумеют, сволочи, теперь преимущество внезапности на их стороне. Чертов старикашка! Артрит, руки болят, опухли... тьфу! Вот на таких мелочах и засыпаются лучшие агенты.
   Керк повернулся на бок и попытался уснуть. Он знал, что ничего у него не выйдет, что он так и будет лежать и прокручивать в голове все вчерашние и сегодняшние события, снова и снова анализировать ошибки, скрипеть зубами от бессильной злости... Побыстрее бы все закончилось.
  

7.

   Профессор Фынь Луй откашлялся и торжественно провозгласил:
   - Сейчас перед нами выступит доктор Чжоу Мин. Вчера вечером он успешно провел вскрытие пришельца, на этот раз были соблюдены все меры предосторожности и обошлось без жертв. Прошу вас, доктор, огласите результаты.
   - Честно говоря, результатов немного, - сказал Чжоу Мин. - Тело гуманоида имеет белковую основу с выраженной клеточной структурой. В клетках имеются ядра и хромосомы, митохондрии и другие органеллы, как у земных организмов. Конечно, в клеточном строении есть отличия, но они носят непринципиальный характер.
   - То есть, пришельцы ничем принципиально не отличаются от земных форм жизни? - спросил Фынь Луй.
   - На клеточном уровне - да, - кивнул Чжоу Мин. - Но если подняться выше, отличия колоссальные. Главным из них является способность тканей пришельца к метаморфозу. У всех земных организмов клетки приобретают специализацию еще на эмбриональной стадии и эта специализация потом не меняется. Мышечная ткань, например, остается мышечной тканью на протяжении всей жизни, мышца может расти или атрофироваться, но она всегда остается мышцей, она не может превратиться в кость или в нервный узел. Только стволовые клетки эмбрионов могут метаморфировать, меняя свою специализацию на любую другую, для которой имеется соответствующая генетическая программа. А у пришельца все не так, его клетки сохраняют способность к метаморфозу и во взрослом состоянии. Тело пришельца практически монолитно, в нем нет четко выраженных органов и тканей, точнее, они есть, но они не существуют постоянно, а формируются по мере необходимости. Нечто подобное наблюдается у земных грибов, у них тоже все клетки имеют одинаковое строение, за исключением спор.
   - Но это должно требовать большого расхода энергии, - заметил Фынь Луй. - Если тело находится в состоянии постоянного метаморфоза... фактически, у пришельца все ткани постоянно воспалены.
   - Состояние метаморфоза не постоянно, - возразил Чжоу Мин. - Большую часть времени ткани пришельца стабильны, они метаморфируют лишь тогда, когда возникает необходимость. При этом структура организма, возникающая в результате метаморфоза, не задана генетически, а может произвольно меняться. Мы наблюдали три формы чужой жизни: шар или яйцо в защитной оболочке, маленький зеленый гуманоид и шершень, жалящий нервно-паралитическим ядом. Скорее всего, две последние формы не являются базовыми для пришельца, они созданы уже на Земле, как результат подражания местным жизненным формам. Базовая форма пришельца, вероятнее всего, растительная.
   - Почему вы так думаете? - удивился Фынь Луй.
   - В клетках пришельца содержится хлорофилл, - сказал Чжоу Мин. - Именно он обеспечивает характерную зеленую окраску. В гуманоидной и инсектоидной формах его совсем немного, этого количества недостаточно, чтобы фотосинтез давал достаточно энергии для поддержания жизни, но если у пришельца нет растительной формы, то зачем ему вообще хлорофилл?
   - Логично, - согласился Фынь Луй. - Но почему тогда пришелец не принял естественную для себя форму? Кстати, вы говорите о нем в единственном числе, я правильно понял, что вы считаете весь спускаемый аппарат единственным живым существом?
   - По-моему, нет смысла говорить о том, один пришелец или их много, - заявил Чжоу Мин. - В момент посадки он был один, затем он отпочковал от себя несколько новых существ, которые стали функционировать автономно. Полагаю, отпочкованные существа могут в дальнейшем присоединяться к материнской особи, передавать ей свою биомассу, а заодно и информацию, накопленную в ходе автономного существования.
   - А как у них устроена нервная система? - заинтересовался Фынь Луй.
   - У них нет специальной нервной системы, отделенной от других функций организма, - ответил Чжоу Мин. - В организме гуманоида около девяноста процентов всех клеток исполняют среди прочего и нервную функцию, они снабжены входными и выходными отростками, не столь длинными, как у нейронов земных организмов, но у пришельцев гораздо больше нейронов и это все компенсирует. В целом нервная система пришельца работает медленнее, чем земные аналоги, это видно даже по поведению гуманоидов, они движутся медленно и скованно, похоже, они вообще неспособны к резким движениям. Зато гуманоиды обладают большим объемом памяти и они должны мыслить, скажем так, более широко, не дробя проблему на отдельные подзадачи, а сразу охватывая все целиком.
   - Тогда понятно, почему они не понимают ни устную речь, ни графические изображения, - заметил Фынь Луй.
   - Я не уверен, что они не понимают этого, - сказал Чжоу Мин. - То есть, я имею ввиду, они наверняка способны понять все, что мы пытаемся им сообщить, но это им просто неинтересно. При такой конструкции нервной системы самый удобный способ организовать общение двух особей - отпочковать небольшой фрагмент одной особи и присоединить его к другой особи. Или вообще организовать перемычку между двумя особями и обмениваться мыслями напрямую. Правда, тут возникает вопрос с иммунитетом... Честно говоря, не знаю. У нас на Земле присутствует единственная особь этой жизненной формы, так что мы не можем судить, как общаются разные особи. Кстати! Они использовали устную речь по меньшей мере однажды, когда воины захватывали первого гуманоида. И радиопередачи спускаемого аппарата тоже использовали какой-то код, а код - это та же самая речь, только другая.
   - Ладно, оставим это пока, - сказал Фынь Луй. - А размножение у них только вегетативное?
   Чжоу Мин пожал плечами.
   - Не знаю, - ответил он. - Судя по тому, что хромосомы в клеточных ядрах парные, половое размножение тоже поддерживается, но ничего похожего на половые органы в теле гуманоида не обнаружилось. Возможно, половые органы формируются по мере необходимости либо половое размножение является рудиментом эволюции. При такой способности к метаморфозу, как у них, большой необходимости в половом размножении нет, генотип мало влияет на выживаемость особи. Впрочем, мы не знаем, какие условия на их родной планете... В общем, не знаю.
   - Понятно, - сказал Фынь Луй. - То есть, понятно, что ничего не понятно. У меня есть еще один вопрос. Вы говорите, их базовая форма - растительная. Но почему тогда пришелец не принял эту форму, а начал плодить гуманоидов?
   - У меня есть одна версия на этот счет, - сказал Чжоу Мин. - Пришелец приземлился на маковое поле, прикрытое сверху маскировочной сетью. Сверху поле выглядит как участок джунглей, но на самом деле не является ими. Полагаю, растительная форма пришельца может функционировать только в узком диапазоне характеристик внешней среды. Температура, влажность, наличие каких-то питательных веществ... Пришелец рассчитывал сесть в джунглях, а сел на маковом поле, возможно, эта среда для него как пустыня для земных растений. Кроме того, он упал с высоты почти сто метров, он мог получить повреждения.
   - Однако они не оказались фатальными, - заметил Фынь Луй.
   - Полагаю, идеальными условиями для них являются влажные джунгли, - продолжал Чжоу Мин. - Думаю, следует осмотреть местность вниз по течению, наверняка где-то там пришельцы образовали колонию.
   Фынь Луй вздохнул.
   - Я уже думал об этом, - сказал он. - Даже отметил три вероятных места образования такой колонии. Но все эти места находятся за пределами контролируемой территории. В принципе, не очень далеко...
   - Тогда надо организовать экспедицию, - заявил Чжоу Мин. - Это очень важно и интересно...
   - Интересно, - согласился Фынь Луй. - Но насколько интересно? Судя по всему, пришелец не настроен вступать в контакт и обмениваться информацией. Биологические ткани пришельца представляют научный интерес, но сможем ли мы разобраться, как их использовать для своих нужд? Когда-нибудь наверняка сможем, но в ближайшее время - сомневаюсь. Это работа на много лет. А пришелец настроен к людям враждебно, причем он постоянно совершенствует свое оружие. Вначале он применял отравляющие газы, а когда встретился с противогазами, то научился почковать шершней. Резиновый комбинезон надежно защищает от шершней, но кто может поручиться, что пришелец не придумает что-нибудь новое? Сейчас перед нами стоят две основные задачи - продолжить изучение пришельца и одновременно разработать комплекс мер по его уничтожению, если в том возникнет нужда. Уничтожить пришельца в форме космического корабля практически невозможно, разве что ядерным взрывом, а вот в других формах... Вы уже провели соответствующие опыты?
   - Провел, - кивнул Чжоу Мин. - Пришелец в гуманоидной форме устойчив к механическим повреждениям от пуль и осколков, но уязвим к воздействию высокой температуры, если это воздействие быстрое и резкое. Если нагревать пришельца медленно, он метаморфирует в шарообразную форму и покрывается защитной оболочкой, эффективно рассеивающей тепло. Но метаморфоз занимает около пяти минут и если облить гуманоида горящим напалмом, он сгорает, не успев метаморфировать. Кроме того, гуманоид погибает, если его расчленить на отдельные фрагменты менее семи-восьми сантиметров. То есть, он не совсем погибает, биологические ткани продолжают жить несколько часов, но теряют способность к метаморфозу. Более крупные фрагменты в течение трех-пяти минут метаморфируют в червеобразную форму, обнаруживают друг друга, сливаются и в конце концов снова собираются в гуманоида.
   - То есть, - сказал Фынь Луй, - небольшие фрагменты пришельцев уничтожить легко - надо их либо сжечь, либо мелко нашинковать. А как насчет химических воздействий?
   - Никак, - ответил Чжоу Мин. - Биологические ткани пришельца имунны ко всем известным ядам, по крайней мере, к тем ядам, что нашлись в моей лаборатории. Возможно, сработают радиоактивные препараты...
   - Даже цианистый калий не работает? - спросил кто-то в зале.
   Фынь Луй презрительно фыркнул.
   - Конечно, не работает, - сказал он. - С чего ему работать? Ион синильной кислоты захватывает атом железа из гемоглобина крови, образуется цианид железа, который выпадает в виде осадка и закупоривает капилляры. Цианиды действуют только на животных с красной кровью, а у пришельцев, насколько я помню, кровь желтая. Кстати, доктор, как у них обеспечивается доставка кислорода к тканям?
   - Трахейная система, как у насекомых, - ответил Чжоу Мин. - У гуманоидов есть легкие, но они совсем не такие, как у человека, это просто большой трахейный узел с механической вентиляцией.
   - Но это очень плохая система, - заметил Фынь Луй. - Она нормально работает только у мелких организмов.
   - Да, - кивнул Чжоу Мин. - Но потребность тканей пришельца в кислороде намного меньше, чем у земных организмов. Кроме того, очень похоже, что там есть другие источники энергии, я в них еще не разобрался.
   - Понятно, - сказал Фынь Луй. - Итак, что мы имеем? Мы имеем инопланетного пришельца, представляющего собой единый организм, способный распадаться на отдельные особи, а затем опять сливаться воедино. Организм способен к практически неограниченному метаморфозу, причем эту способность сохраняют и отдельные его фрагменты, кроме самых мелких. Организм, несомненно, разумный, но неспособный к восприятию человеческой речи и вообще неготовый к контакту с человечеством. Кстати, доктор, как вы думаете, какова цель визита этого существа на Землю?
   Чжоу Мин пожал плечами.
   - Пока слишком мало информации, чтобы говорить определенно, - сказал он.
   - А если предположить? Какой вариант вам кажется наиболее вероятным?
   Чжоу Мин немного подумал и сказал:
   - Не хочется об этом говорить, но... Боюсь, этот организм хочет захватить Землю. Я понимаю, это звучит, как в дурном фантастическом романе...
   Фынь Луй кивнул.
   - В этом наши мысли сходятся, - сказал он. - Вы правы, говорить определенно еще рано, но эта версия прямо-таки напрашивается. Нам отведено пять дней на завершение наблюдений, взятие дополнительных проб и все прочее, затем пришелец должен быть уничтожен. Если, конечно, мы его обнаружим. Доктор Чжоу Мин, вы желаете поучаствовать в экспедиции?
   Чжоу Мин отрицательно помотал головой.
   - Не хочу показаться трусом, - сказал он, - но я не считаю это целесообразным. Я принесу больше пользы здесь. Тесный контакт с пришельцем слишком опасен, уже погибли Ху Сунь, Шан Тунг, Ли Юй... Если так пойдет дальше, страна скоро останется без ученых.
   Фынь Луй задумчиво пошевелил губами.
   - С одной стороны, вы правы, - сказал он. - Но, с другой стороны, если в экспедиции совсем не будет опытных людей... ладно, что-нибудь придумаем. Не смею подвергать ваше решение сомнениям. Спасибо, доктор, вы свободны, можете возвращаться к своим опытам. А мы с молодыми коллегами будем обсуждать экспедицию.
   Выходя из комнаты, Чжоу Мин подумал, что показал себя редкостным трусом. Но если вспомнить, как из гуманоида, распятого на операционном столе, повалил ядовитый газ... брр... Нет, пусть они думают, что хотят, но Чжоу Мину приключений уже хватило на всю оставшуюся жизнь. Пусть другие рискуют, он уже нарисковался, больше не хочется.
  

8.

   К вечеру Григорию стало лучше. Приклад ныне покойного морпеха скользнул по черепу, не повредив кость, сотрясение мозга явно имеет место, но легкое. Если не трясти головой и не перенапрягаться, чувствуешь себя вполне сносно. Жалко только, что алкоголь в ближайшую неделю противопоказан, очень хочется снять стресс, а нельзя.
   Путь к основному лагерю американской экспедиции оказался совсем не тяжелым. Шли налегке, оставив оборудование и взяв с собой только личные вещи и оружие. Теперь оружием были обвешаны все, только Рома Гинзбург отказался брать автомат. Он и полупустой рюкзак тащил с трудом, ночью американцы вкололи ему какой-то стимулятор, теперь его действие прошло и Рому бил отходняк. Ничего, к вечеру оклемается, в самом худшем случае - к утру.
   Костя и Олег ушли вперед, они собирались догнать и перехватить носильщиков, которые сейчас тащат оборудование из промежуточного лагеря американцев в основной. В промежуточный лагерь боевики решили не заходить, все равно ничего интересного там нет. К счастью, американцы не успели испортить спутниковый телефон русской экспедиции, Костя успешно связался с Москвой, доложил обстановку и получил какие-то указания, о которых он, естественно, никому, кроме Олега, не сказал.
   Они вышли к американскому лагерю в начале шестого. За километр от лагеря сделали привал, Костя с Олегом ушли вперед на разведку и отсутствовали почти час. Потом пошли дальше.
   Впереди шли американские морпехи с руками, скованными за спиной американскими же наручниками. За ними следовали Григорий и Костя, затем негры-носильщики, далее Рома, Федя и Ольга, а замыкали процессию Олег и Тимофей Аронович. Как ни странно, лагерь совсем не охранялся. Они дошли почти до центра лагеря и никто не обратил внимания ни на то, что вооруженных людей в камуфляже намного больше, чем должно быть, ни на то, что некоторые из них идут в наручниках.
   Наконец какая-то женщина соизволила обратить внимание на странную процессию.
   - Оуэн! - закричала она. - Мистер Флетчер! Груз прибыл, распорядитесь, куда все складывать!
   Из ближайшей палатки выскочил высокий холеный негр в бейсболке козырьком назад и закричал:
   - Куда вы поперлись? Склад вон там! Луис, куда ты их повел?!
   Вместо Луиса на вопрос ответил Костя.
   - Это я их повел, - сказал он. - Меня зовут Константин Липатенков, я офицер российского спецназа России. Если вы присмотритесь, то увидите, что ваш друг Луис щеголяет в наручниках.
   Оуэн Флетчер разинул огромный, как у лягушки, рот и глупо заморгал.
   - Где начальник? - спросил Костя.
   Оуэн оглянулся по сторонам и облегченно ткнул пальцем в невысокого седого мужчину, приближающегося к ним.
   - И тут евреи, - хихикнул Костя.
   - Кто вы такие? - спросил седой. - Что здесь происходит? Почему груз притащили прямо к моей палатке?
   - Здравствуйте, доктор Таппер, - вежливо произнес Олег. - Я Константин Липатенков, российский спецназ. Рядом со мной известный русский ученый Григорий Ильченко. Наши имена о чем-нибудь вам говорят?
   Таппер досадливо крякнул и закусил губу.
   - Где Ньюстед? - спросил он.
   - Лежит в палатке, - ответил Костя. - Связанный по рукам и ногам. Кстати, почему у вас не выставлена охрана? Все четверо морпехов отдыхают в палатке, это непорядок.
   Таппер немного помолчал и спросил:
   - Зачем вы сюда пришли? Судя по вашему поведению, вы не собираетесь захватывать заложников...
   - Не собираемся, - подтвердил Костя. - Мы собираемся вам помочь. Вы в курсе, что вчера натворили ваши морские пехотинцы?
   Таппер вздохнул.
   - Я был против силового решения, - сказал он.
   - Конечно, против, - кивнул Костя. - Но вас никто не спрашивал. Очень жаль. Спутниковый телефон далеко? А, вот, вижу. Звоните начальству, докладывайте, потом передадите трубку мне. Мистер Флетчер! Носильщики в вашем распоряжении, займитесь ими, начинайте разгрузку, не будем терять времени. А вы, - он обратился к пленным морпехам, - можете пока присесть на травку.
   - Что вы хотите? - спросил Таппер.
   Костя добродушно улыбнулся.
   - Прежде всего я хочу прекратить эту дурацкую войнушку, - сказал он. - Вы представляете себе, как это выглядит со стороны? Представьте себе, что вы командуете космическим кораблем, он совершил посадку, скажем, на Марс, и тут же прямо у трапа аборигены начинают мутузить друг друга кремневыми топорами. Вам не стыдно за человеческую расу? Погибло уже семь человек, по-моему, этого более чем достаточно. Давайте, звоните, если ваш шеф не идиот, он распорядится прекратить этот бардак. Да даже если идиот, вы же не собираетесь устраивать перестрелку прямо в лагере? И куда, кстати, смотрит ваша охрана? Мы с моим коллегой обошли весь ваш лагерь по периметру и не встретили ни одного часового. Это непорядок.
   Таппер молча развернулся и направился к спутниковому телефону.
   - Давайте, Григорий, распоряжайтесь, - сказал Костя. - Снимайте рюкзаки, ставьте палатки, разводите костер.
   Григорий неуверенно хмыкнул.
   - А ты уверен? - спросил он.
   - Уверен, - ответил Костя. - У них нет другого выхода, кроме как принять нас в свою компанию.
   - А ты не боишься, что оставшиеся морпехи выскочат из-за кустов и начнут стрельбу?
   - Не боюсь, - улыбнулся Костя. - Посмотрите туда.
   Григорий посмотрел в указанном направлении и увидел палатку, около которой стояли четыре автоматические винтовки, составленные в пирамиду.
   - Олег за ними присматривает, - сказал Костя. - Давайте, распоряжайтесь, не будем терять времени.
  

9.

   Без четверти шесть робот вышел из строя. Все экраны, на которые транслировалось изображение с камер, погасли одновременно. Шон Рассел некоторое время пытался их оживить, но вскоре махнул рукой.
   - Все, - сказал он. - Конец роботу.
   Григорий негромко выругался и повернулся к Руэлу.
   - Этот робот единственный? - спросил он.
   - Единственный, - мрачно кивнул Руэл. - Есть еще беспилотные мини-вертолеты, но с их помощью мы ничего нового не узнаем. Зону приземления с воздуха отсняли уже всю до мельчайших подробностей, впрочем, подробностей там и нет. В центре круглое болото диаметром почти в два километра, вокруг - пятисотметровая зона мха. Обе зоны растут со скоростью сто метров в сутки.
   - Тела погибших вытащить так и не пытались? - спросил Григорий.
   Руэл развел руками.
   - Вначале все растерялись, - сказал он, - а потом уже поздно стало вытаскивать, их болото поглотило. Да и как их можно было вытащить? Я не могу отправлять людей на верную смерть.
   - Однако в первый раз вы их отправили, - заметил Григорий.
   - Так я же не знал, что это опасно! - возмутился Руэл. - Мох для человека не опасен, если не валяться на нем голым три часа подряд. Я до сих пор не понимаю, что убило этих людей. И из них никто тоже ничего не понял, и камеры ничего не зафиксировали. Да вы же сами видели записи!
   - Видел, - кивнул Григорий. - В лагере нет никакого скафандра или хотя бы костюма химической защиты?
   - Думаете, это яд, а не излучение? - спросил Руэл.
   Григорий вдруг сделал умное лицо, настолько умное, что стало очевидно, что версия излучения в голову ему не приходила.
   - Версии надо проверять, начиная с самой простой, - заявил Григорий. - Я думаю, с тем, что у нас есть, делать пока нечего. Для начала надо где-то отловить несколько собак, ну или там кошек, разместить их в клетках в зоне мха и посмотреть, что будет с ними происходить. Еще расставить детекторы всех мыслимых излучений, взять пробы воздуха и воды...
   Руэл мрачно кивнул. Григорий был абсолютно прав, но слушать его предложения было неприятно. Руэл собирался сказать примерно то же самое, но Григорий опередил его и теперь получается, что он как бы умнее. Руэл терпеть не мог людей, которые стараются выглядеть умнее, чем есть на самом деле. А еще Руэл терпеть не мог абсурдных ситуаций.
   Когда он позвонил в штаб экспедиции и сообщил, что лагерь захвачен русскими, а морские пехотинцы разоружены, это вызвало шок. Еще больший шок вызвало обещание майора Липатенкова расстрелять всех пленных, если американцы не признают международный статус экспедиции. В Вашингтоне все еще совещались, но русские не сомневались, что их требования будут выполнены. Руэл тоже в этом не сомневался, ведь если рассудить здраво, других альтернатив нет. Идти на поводу у террористов, конечно, нельзя, но об этом хорошо рассуждать, когда заложников захватывают посреди многомиллионного города, а не в диких африканских джунглях. К тому же, если все время стрелять друг в друга, то не останется ни времени, ни сил на исследования зоны приземления пришельцев. Впрочем, стоит ли продолжать эти исследования?
   Загадочные пришельцы явно не собираются вступать в контакт с землянами. Они не реагируют на все сигналы и предложения, а просто меняют характер местности, превращают джунгли в болото, заполненное вместо воды непонятной слизью. Самих пришельцев, кстати, никто так и не видел, как и спускаемого аппарата. То ли его оболочка была не материальная, а энергетическая, то ли она полностью растворилась в болотной слизи. И эта непонятная смерть шестерых человек, подошедших вплотную к болоту... И эти пиявки - то ли животные, которыми пришельцы заселяют джунгли, то ли биороботы-разведчики...
   В последние часы Руэл стал склоняться к тому, что никакого контакта не произойдет. Болото, окруженное полосой мха, будет расти со скоростью сто метров в сутки до тех пор, пока... а черт его знает, когда и как все это закончится. К весне болото доберется до ближайшей реки, инопланетная слизь поплывет вниз по течению в Ломами и далее в Конго... А ведь на орбите болтается большой корабль инопланетян, от которого тоже можно ждать сюрпризов. Может, не стоит пытаться изучать неизучаемое, а лучше ударить ядерной боеголовкой прямо в центр болота, а другой боеголовкой разнести вдребезги корабль на орбите? А если контакт все-таки состоится? Если бы эти твари высадились не в дикой Африке, а где-нибудь во Флориде, можно было пробовать ставить над ними разные опыты, например, окружить зону высадки стеной и смотреть, как инопланетный мох будет ее преодолевать... но здесь, в джунглях, об этом и думать нечего. Может, попросить военных, чтобы они танк привезли? Вряд ли какое-то излучение сможет пробиться сквозь броню. Хотя кто его знает...
  

10.

   За Керком пришли на следующий день. Это были ребята из взвода Нормана - капрал Дрейк и рядовой Лонгстед. Керк сначала обрадовался, но потом увидел, что бойцы без оружия, и все понял.
   - Русские захватили лагерь? - спросил Керк.
   Дрейк молча кивнул.
   - Экспедиция официально признана международной?
   Дрейк снова кивнул.
   Керк грязно выругался.
   - Скольких они убили?
   - Шестерых, - ответил Дрейк. - Всех, кто был с вами.
   - И всё? - удивился Керк. - Остальных просто разоружили?
   - Кеннета и Гордона убили пришельцы, - сообщил Дрейк. - Ребята сопровождали ученых внутрь зоны, а потом вдруг внезапно все умерли, отчего - непонятно. Никто ничего не заметил, даже камеры слежения.
   - Мертвые тела исследовали?
   - Нет, - покачал головой Дрейк. - Сначала никто не хотел туда идти, а потом трупы засосало в болото. Сейчас работы свернуты, ученые ждут новое оборудование.
   Керк с трудом поднялся на ноги. Тело сильно затекло, руки и ноги кололо тысячью невидимых иголок. На лице Керка застыла болезненная гримаса.
   - У вас случайно не найдется пистолета с одним патроном? - спросил он.
   - Не найдется, - отрезал Дрейк. - Мистер Таппер велел передать, чтобы вы не делали глупостей, сейчас в лагере каждый человек на счету.
   - С чего это вдруг? - удивился Керк. - Ты же сам сказал, что работы свернуты.
   - Если из болота полезет нечисть, пригодится каждый, кто умеет держать в руках оружие.
   - Если из болота полезет нечисть, оружие вряд ли нам поможет, - заметил Лонгстед. - Те люди погибли мгновенно, никто ничего не успел заметить. Ладно, пойдемте, поиграем в мисс Рипли.
  

ГЛАВА ПЯТАЯ. МЕТАСТАЗЫ.

1.

   Груз прибыл вечером двенадцатого августа. К этому времени диаметр болота достиг двух километров, а зона мха расширилась настолько, что лагерь пришлось перенести на новое место. Каждый час беспилотные вертолеты облетали болото, но ничего нового в нем не появлялось, если не считать того, что метрах в трехстах от центра начал формироваться непонятный шар зеленого цвета. Впервые нечто странное в этом месте заметили еще вечером, а наутро верхняя часть шара выступила над поверхностью слизи. Видеозапись передали в Москву и в Вашингтон, вскоре из Москвы пришел ответ, что поверхность шара вроде бы похожа на поверхность основного корабля пришельцев, но качество записи не позволяет судить определенно.
   Полет "Шаттла" к чужому кораблю так и не состоялся. Стало очевидно, что пришельцев не интересует контакт с человечеством, а тогда какой смысл лететь к их кораблю? Русский спутник уже пятый день висит рядом с ним на одной орбите, бомбардирует его сигналами во всех мыслимых диапазонах и никакой реакции на эти сигналы не последовало. Как ни печально признавать, но похоже, что чужие воспринимают Землю как незаселенную планету, пригодную для колонизации, а людей - как неразумных общественных животных, вроде муравьев или термитов. Так, глядишь, дождутся они ядерного удара и на этом все закончится. Если, конечно, ядерное оружие на них подействует.
   Утром двенадцатого августа американцам вернули оружие. Майор Липатенков произнес длинную эмоциональную речь, обильно сдобренную поэтическими сравнениями на тему первобытных людей, дерущихся каменными топорами на потеху космическим путешественникам. После него выступил Керк Ньюстед, он говорил менее эмоционально, но смысл его слов был тот же самый. Мы - солдаты, говорил Ньюстед, мы выполняем приказы, и не наша вина, что политики не могут договориться по-хорошему. Сначала они велели нам драться друг с другом, как гладиаторам на арене, а теперь решили, что поединок закончился вничью, и отныне мы должны стоять в едином строю, действовать плечом к плечу и защищать ученых от всех мыслимых и немыслимых опасностей. И да будет так.
   Против этих слов никто не возражал, потому что и американцы, и русские были уже по горло сыты партизанской войной в джунглях. Погибших товарищей, конечно, жалко, но если продолжать убивать друг друга, погибших станет еще больше.
   Подопытных собак набрали в ближайших деревнях, это были жуткие дворняги, тощие, грязные и кишащие блохами. Клетки с собаками установили на краю зоны мха, собаки сразу подняли вой и это было ужасно. Таппер распорядился удвоить суточную дозу алкоголя, а непьющим выдавать снотворное, но все равно уснуть под многоголосый собачий вой было непросто.
   Утром тринадцатого августа шар, зреющий в болоте, достиг двух метров в диаметре. В три часа того же дня над лесом пролетел американский военно-транспортный "Геркулес". Пролетая над промежуточным лагерем, он сбросил на парашютной платформе боевую машину радиационно-химической разведки. Машина приземлилась удачно и уже через полтора часа прибыла в основной лагерь и направилась в зону мха. В четверть шестого она вплотную приблизилась к болоту и экипаж доложил, что приборы не обнаруживают никаких ядов и никакой радиации. Но когда машина остановилась в трех метрах от болота, из воды полезли пиявки. Командир машины сержант Бьернсон приказал загерметизироваться и ждать.
   Два десятка пиявок забрались на броню и расползлись по поверхности. Бьернсон велел завести мотор, машина стронулась с места и отъехала от болота на триста метров, после чего остановилась. Рядовой Истман, облаченный в комбинезон химической защиты, открыл люк, поймал руками одну пиявку и посадил в заранее приготовленный мешок. Остальные пиявки разразились оглушительным свистом, похожим на трели соловья, но не приятным для слуха, а омерзительно гадким. Покричав немного, пиявки попрыгали на землю и быстро поползли к болоту. Истман успел поймать еще одну, остальные уползли.
   Бьернсон приказал ехать в лагерь и когда машина прибыла туда, пиявок извлекли и отдали на растерзание биологам - Роману Гинзбургу и американским ученым, прилетевшим на одном вертолете с подопытными собаками. Никаких ядов или вредных излучений вокруг болота все еще не было обнаружено.
   Одну пиявку посадили в специальный аквариум из бронестекла, при этом выяснилось, что она умеет генерировать мощные электрические разряды, не смертельные, но неприятные. Оказавшись в аквариуме, пиявка начала метаморфировать, уменьшила свой диаметр с девяти сантиметров до пяти миллиметров, но когда вентиляционные отверстия аквариума закрыли прочной сеткой - вернулась в исходной состояние. Несколько раз пиявка принималась кричать, но ответа из болота не последовало. В конце концов она свернулась в клубок на дне аквариума и успокоилась. Через пару часов из аквариума взяли пробу воды и обнаружилось, что пиявка выделяет в воду какую-то органику, превращающую воду в очень жидкую слизь. Ученым-химикам нашлась работа.
   Вторую пиявку отправили на вскрытие. Керк Ньюстед настоял, чтобы в палатке, временно превращенной в операционную, установили прибор химической разведки, и это спасло жизнь трем биологам. Через несколько минут после того, как был сделан первый разрез, пиявка испустила из разрезанного живота какую-то нервно-паралитическую гадость, не такую опасную, как боевые отравляющие вещества, но все же смертельную. К счастью, струя ударила прямо в детектор, моментально взвыла сирена и ученые успели разбежаться. Пиявка попыталась сбежать, но ее отловили Бьернсон и Истман, все еще облаченные в костюмы химической защиты. Пиявку посадили в тот же аквариум, где сидела первая, и немедленно унесли аквариум подальше от лагеря. Несостоявшуюся операционную опрыскали изнутри антидотом, который, к счастью, нашелся в машине химической разведки, приборы показали, что снаружи воздух не заражен, однако соседние палатки на всякий случай перенесли подальше.
   Едва закончилась суета с инопланетной газовой атакой, как Руэл Таппер получил приказ доставить обеих пиявок в США для исследований. Руэл, обычно спокойный, на сей раз не стал сдерживаться, и высказал прямо в спутниковый телефон все, что он думает как о приказе, так и о человеке, который до него додумался. Руэл сказал, что с удовольствием избавит лагерь от этой мерзости, но экипаж вертолета должен быть как минимум в противогазах, а лучше - в костюмах химической защиты. В ответ собеседник Руэла сказал, что все необходимое будет предоставлено, а Руэлу следует поберечь нервы, а если он считает, что ему необходим отдых, то...
   Руэл не стал дослушивать тираду до конца, прервал собеседника и сказал, что извиняется за резкие слова. Собеседник заверил его, что все понимает и считает инцидент исчерпанным.
   Больше ничего интересного в лагере не произошло.
  

2.

   Зеленый плод появился в небе вскоре после обеда. Он пролетел над деревней и упал в заболоченный пруд рядом с домом невест. Плод летел абсолютно бесшумно и лишь падая издал громкий всплеск и забрызгал заднюю стену дома жидкой грязью. Тогда его заметили все, а не только Синий и Желтый Ягуар, который сидел на крыльце своего дома и предавался послеобеденным размышлениям. Невесты завизжали и в страхе разбежались кто куда, лишь Сизая Сойка не потеряла голову, а направилась куда следовало, то есть к шаману.
   - Синий и Желтый Ягуар, - сказала Сизая Сойка, отвесив вежливый поклон, - большой зеленый предмет, похожий на незрелый плод маракуйи, но большой, как маленький дом, упал в пруд рядом с домом невест. Все боятся.
   - Благодарю тебя, Сизая Сойка, - ответил молодой шаман. - Я видел, как он летел и как падал. Сейчас я возьму священные погремушки и пойду смотреть.
   Синий и Желтый Ягуар взял священные погремушки, надел священное ожерелье из зубов ягуара и направился к месту происшествия. Его сопровождали Сидящая Муха и Маленькая Розовая Птичка, а Маленькая Пиявка осталась дома, присматривать за очагом и детьми.
   Однако до пруда шаман не дошел. Едва он вышел за порог, как со стороны дома невест донесся отчаянный мужской крик, мгновением спустя к нему присоединились женщины и поднялся такой галдеж, как будто целая стая больших попугаев решила устроить брачное состязание в неурочное время. Что там происходило на самом деле, было решительно непонятно.
   Когда Синий и Желтый Ягуар прошел половину пути, навстречу ему попался Летящий Зимородок. Лучший охотник племени бежал со всех ног, а по лицу его было видно, что он сильно напуган. Однако при виде шамана охотник перешел на шаг, а затем остановился.
   - Не ходи туда, Синий и Желтый Ягуар, - сказал Летящий Зимородок. - Все охотники, что пришли смотреть на зеленый плод, уже мертвы. Из пруда вылетели зеленые пчелы и стали жалить охотников, и каждый их укус был смертелен. Я едва успел убежать.
   - Женщин и детей пчелы не тронули? - спросил шаман.
   - Не тронули, - подтвердил Летящий Зимородок. - Но охотников они убивают. Это неправильные пчелы, они не собирают нектар с цветов, а бросаются на охотников и жалят. Они нападают первыми. Я думаю, это дети зеленого плода.
   - Когда ты ходил с братьями к неправильному болоту, ты видел таких пчел?
   - Нет, - ответил Летящий Зимородок. - Я видел только пиявок, мох и болото там, где не должно быть болота. Однако мох и пиявки были такого же цвета, как плод и пчелы.
   - Сидящая Муха, - обратился шаман к старшей жене. - Сходи к дому невест и посмотри, что там происходит. Я слышу, многие женщины потеряли разум, помоги им вновь обрести его. Если ты увидишь, что какой-то охотник жив, но нуждается в помощи, пусть женщины окажут ему помощь. Если найдешь мертвую зеленую пчелу, принеси ее мне, но бери ее не голой рукой, а каким-нибудь листом. В доме невест остались маленькие дети, пусть о них позаботятся. Летящий Зимородок, где Маленький Большой Кайман?
   - Там, - ответил Летящий Зимородок и нервно сглотнул.
   Синий и Желтый Ягуар снова повернулся к женам.
   - Я ошибся, - сказал он. - Пусть зеленую пчелу принесет Маленькая Розовая Птичка, а Сидящая Муха пусть пройдет по деревне и скажет охотникам, чтобы не подходили к дому невест, а шли к моему дому. И пусть они берегутся неправильных пчел.
   - Надо уходить! - воскликнул Летящий Зимородок. - Пчелы вот-вот появятся.
   - Успокойся, - сказал Синий и Желтый Ягуар. - Изгони из своей печени страх. Пчелы летают быстро и если бы они хотели нас убить, они бы давно нас убили. Я думаю, этот плод - большое пчелиное гнездо, пчелы опасаются, что охотники его разорят, и убивают тех, кто к нему приближается.
   - Я никогда не слышал, чтобы пчелы гнездились в пруду, - заявил Летящий Зимородок. - И еще я никогда не слышал, чтобы пчелы таскали свои гнезда по воздуху. И в-третьих, я никогда не слышал, чтобы пчелы жалили охотников и не жалили женщин.
   - Я тоже не слышал о таком, - согласился Синий и Желтый Ягуар. - Никто не знал, что зло может принять вид большого пчелиного гнезда, однако зло пришло именно в таком виде. Я буду говорить с предками, они расскажут детям Ягуара, что нам делать. Собери совет и пусть он соберется не в обычном месте, а перед моим домом.
   - Почему перед твоим домом? - удивился Летящий Зимородок
   - Потому что он находится на противоположном конце деревни от дома невест, - ответил шаман. - Идите же все и делайте, что должно.
   Синий и Желтый Ягуар вернулся в дом и велел Маленькой Пиявке достать священные грибы. Положенное время Синий и Желтый Ягуар грохотал священными погремушками, а затем съел трижды три священных гриба. И закрыл глаза.
   Сегодня единый дух предков предстал в виде почти нормального человека, только кожа его была светлее обычного и на теле у него было слишком много одежды.
   - Зачем ты пришел? - спросил единый дух.
   - Я прошу совета, - сказал шаман.
   - Проси.
   Синий и Желтый Ягуар глубоко вдохнул и начал говорить:
   - Большое пчелиное гнездо упало в пруд рядом с домом невест. Из гнезда вылетели пчелы и убили много охотников, однако совсем не тронули женщин и детей. Что нам делать?
   Единый дух предков презрительно скривил губы.
   - Ты совсем не бережешь здоровье, - заявил он. - Ты вызвал меня лишь затем, чтобы задать такой простой вопрос? Ты и сам знаешь ответ на него.
   - Надо уходить, - сказал Синий и Желтый Ягуар. - Но куда? Мы можем выжечь новую поляну и выстроить новую деревню, тогда пчелы больше не будут страшны нам. Но что если прилетит новое гнездо?
   - Тогда вам придется уходить дальше, - сказал дух. - И так будет до тех пор, пока во всем лесу не останется места для детей Ягуара.
   - Это и есть великая битва?
   Дух издал ехидный смешок.
   - Нет, - сказал он. - Это не та великая битва, о которой ты думаешь. Но эта битва ненамного менее велика, чем та, о которой ты подумал. Извини, я говорю косноязычно, но мне очень трудно выразить мысль.
   - Я понял, - сказал Синий и Желтый Ягуар. - Для племени Ягуара пришло время испытания. Что мы должны сделать, чтобы пройти его? Следует ли нам вознести общую молитву или принести жертву?
   - Молитва и жертва не бывают лишними, но не жди от них немедленной пользы. Я не вижу будущего, оно туманно, силы, схватившиеся в этом бою, слишком велики. Но я вижу, что если кто-то пойдет туда, куда течет вода, и будет нести весть о случившемся, то исход битвы, возможно, станет более благоприятным.
   - Благодарю тебя, - склонил голову Синий и Желтый Ягуар. - Я услышал то, что хотел услышать. Однако еще я хотел бы узнать, если тебе будет угодно ответить...
   Единый дух предков не дослушал вопроса.
   - Это не имеет большого значения, - сказал он. - Думаю, половины дневного перехода будет достаточно. Это вас не спасет, но вас вообще ничто не спасет.
   - Кроме вестника?
   - Возможно, - сказал дух. - Но не возлагай на него больших надежд. От племени Ягуара почти ничего не зависит.
   Синий и Желтый Ягуар замолчал, обдумывая, какой еще вопрос можно задать, пока у него не болит сердце.
   - Не стремись узнать все, - сказал дух предков. - Ты узнал все важное, теперь уходи, не мучай себя.
   - До встречи, - сказал Синий и Желтый Ягуар.
   - До встречи, - отозвался единый дух предков.
   Синий и Желтый Ягуар открыл глаза и увидел, что рядом с ним никого нет, кроме Маленькой Пиявки, которая успокаивала плачущего младенца - самого младшего сына Красного и Зеленого Ягуара. Охотники, надо полагать, еще не собрались на совет, а значит, можно немного отдохнуть, подождать, пока перестанет кружиться голова, и собраться с мыслями. Совет обещает быть непростым.
  

3.

   Четырнадцатого августа контейнер с пиявками водрузили на броню машины химразведки, отвезли в промежуточный лагерь и погрузили в вертолет.
   Подопытные собаки в клетках жили и здравствовали, но страдали от голода - когда клетки устанавливали, никто не озаботился положить животным достаточный запас еды. Да и нагажено в клетках было изрядно. Но что поделать, наука требует жертв.
   Снова над промежуточным лагерем пролетел "Геркулес", на этот раз из него сбросили на парашютах два легких броневика. Броневики благополучно приземлились, двинулись в основной лагерь и тут произошло нечто экстраординарное.
   Неожиданно выяснилось, что загадочный зеленый шар, три последних дня зревший в болоте, неподвижно висит в воздухе метрах в ста над болотом. Как он поднялся, никто не видел - телекамеры, установленные рядом с болотом, еще позавчера были перевернуты любопытными пиявками и теперь показывали только инопланетный мох в нескольких сантиметрах от себя.
   Первым заметил шар капрал Эндрю Дрейк, он как раз стоял на посту и был так потрясен видом зеленого валуна в небе, что не только доложил по радио дежурному начальнику караула, но и выпустил короткую очередь, правда, не в шар, а в сторону.
   В лагере поднялся переполох, но шар не обратил внимания на крики и выстрелы, немного повисел в воздухе, а затем набрал высоту и полетел на восток.
   Руэл доложил о происшествии в Штаты и буквально через несколько минут "Геркулес", набиравший высоту после сброса десанта, снова снизился, прошел над лагерем и как раз успел увидеть, что зеленый шар приземляется на поляне, выбранной для промежуточного лагеря.
   Беспилотные вертолеты поднялись в воздух и ушли на восток вслед за шаром. Когда они достигли цели, никакого шара на поляне не было, зато вся поляна была покрыта толстым слоем зеленой субстанции, в которой с первого взгляда угадывался инопланетный мох.
   - Вот и ответ на вопрос, что будет дальше, - сказал Григорий. - Эта зараза не просто расползается, но и выбрасывает семена.
   - Скорее, метастазы, - уточнил Руэл. - Помнишь, ты говорил, что эта штука похожа на раковую опухоль?
   - Помню, - проворчал Григорий. - Накаркал...
   Руэл хихикнул.
   - И почему мы, ученые, такие суеверные? - риторически вопросил он. - Ты действительно накаркал, Грег, твоя аналогия оказалась ближе к истине, чем ты думал. Как думаешь, сколько еще яиц зреет в болоте? Когда вертолеты вернутся, надо будет посмотреть. Лонни! - обратился Руэл к начальнику над операторами беспилотных вертолетов. - Твои машинки смогут сегодня сделать еще один вылет?
   - Смогут, - кивнул Лонни. - Один вылет - смогут. Только я сразу могу сказать - ничего интересного мы в болоте не найдем. Вода мутная, мы не видим, что творится на дне, тот шар стал заметен только когда почти дорос до поверхности.
   - Все равно надо проверить, - заявил Руэл. - Если удастся найти молодой незрелый шар...
   - Его надо еще выдернуть из болота, - заметил Григорий. - Да и не факт, что в незрелом шаре будет созревший двигатель.
   - Двигателя не будет, - согласился Руэл, - но какие-то зачатки обязательно должны отыскаться. Как думаешь, это антигравитация?
   Григорий пожал плечами.
   - Не знаю, - сказал он. - А что такое антигравитация? В фантастических книгах я встречал четыре разных типа антигравов.
   - А четвертый какой? - заинтересовался Руэл.
   Григорий улыбнулся и сказал:
   - Просто антиграв. Антиграв и все. Автор вспомнил умное слово и решил вставить его в подходящем месте. А первые три типа, по-твоему, какие?
   - Во-первых, - начал Руэл, - антиграв может экранировать гравитационное поле Земли.
   Григорий недовольно крякнул.
   - Про Уэллса я забыл, - констатировал он.
   - Во-вторых, - продолжил Руэл, - антиграв может менять отношение гравитационной массы к инертной. И в-третьих, генерировать гравитационное поле, не связанное с массой, а, так сказать, автономное. Потенциальное поле, направленное противоположно притяжению планеты.
   - Либо вихревое, - добавил Григорий.
   - Вихревое? - переспросил Руэл. - Вот вихревого гравитационного поля я в фантастике не встречал. С точки зрения физики это, пожалуй, самый большой бред из всех перечисленных.
   - Есть у нас один писатель... - проворчал Григорий. - Но это неважно. Мы с тобой о пустяках болтаем, а ведь надо людей в промежуточный лагерь перебрасывать.
   Руэл хлопнул себя по лбу и воскликнул:
   - Там же два броневика высадились!
   Через минуту с броневиками была установлена связь, а еще через минуту они развернулись и направились обратно к месту высадки. Без четверти три броневики вернулись на поляну.
   Первый доклад сержанта Кима, командовавшего отрядом из двух машин, изобиловал паузами. По интонации сержанта было ясно, что он хочет разбавить свою речь нецензурными выражениями, но стесняется докладывать в такой форме незнакомому начальству, а нормальные слова подбираются с трудом.
   За неполные сорок минут, прошедшие с момента приземления, поляна изменилась до неузнаваемости. Брошенные палатки, сваленные в кучу коробки, ящики и прочая ненужная упаковка, множество мелкого мусора, разбросанного тут и там - теперь все это было погребено под слоем пышного мха, который затопил всю поляну и подбирался к лесу. Руэл спросил Кима, не видно ли на поляне чего-нибудь похожего на летательный аппарат или хотя бы на детали такого аппарата, но Ким ответил, что ничего похожего нет. Только мох и все.
   - Оставайтесь на месте, - приказал Руэл. - Наблюдайте, а если увидите что-нибудь необычное, докладывайте немедленно. Костюмы химзащиты у вас есть?
   - Откуда? - удивился Ким. - А они нужны?
   - Они желательны, - сказал Руэл. - Мох сам по себе не опасен, но если в нем заведутся пиявки... Короче, из машин без нужды не выходить, а лучше вообще не выходить. И не заходите на территорию, занятую мхом. Три дня назад погибло шесть человек, они углубились в зону мха, ничего не происходило, а потом все одновременно умерли непонятно от чего. Так что будьте осторожны.
   - Будем, - сказал Ким.
   В его голосе появилась нервозность. Руэла это не удивило - ребята рассчитывали на скучное, но безопасное времяпрепровождение в глубине африканских джунглей, а тут вдруг выясняется, что им придется ночевать бок о бок с исчадием инопланетного ада, будто сошедшим с экрана, на котором демонстрируется фильм ужасов. Было, помнится, в одном фильме, как из телевизоров стали появляться демоны, они кусали людей, те тоже превращались в демонов...
   Руэл поежился и передернул плечами.
   - Хорошо бы туда ученых направить, - заметил Григорий. - Только не успеем до темноты. А может...
   Руэл сразу понял, о чем подумал русский коллега.
   - Можно отвезти их на броневике, - сказал он. - Один оставить там, а второй сгонять туда и обратно. И еще машину химразведки задействовать.
   - Точно! - воскликнул Григорий. - Про машину химразведки я забыл. Сколько человек можно будет увезти за раз? Человек пять поместятся? Джон?
   - Вряд ли, - ответил лейтенант Норман. - То есть, если напихать людей под броню, как сельдь в бочку, то поместятся, но ведь нужно будет еще какое-то оборудование везти, палатки... Впрочем, палатки можно поверх брони закрепить.
   - Три человека поместятся? - спросил Руэл.
   Джон немного подумал и кивнул:
   - Поместятся.
   - Тогда пойдет Гинзбург и... черт, забыл, как зовут этих ребят, которые позавчера прилетели.
   - Траян, Анжела и Кэрол, - подсказал Григорий.
   - Траджан, - поправил его Руэл.
   - Траян. Это иберийское имя, так звали одного римского императора, он был родом из иберийцев. И читается оно Траян, а не Траджан.
   - Неважно, - отмахнулся Руэл. - Сам себя он называет Траджан, значит, Траджан. Джон, найди ребят из химической машины, пусть готовятся выезжать. Грег, скажи Роману и Траджану, пусть готовятся. И пусть Траджан возьмет себе девушку, какая больше нравится.
   Григорий хихикнул. Руэл поспешно поправился:
   - Я имею ввиду, в профессиональном плане больше нравится.
   - Я так и понял, - сказал Григорий. - Не бойся, Руэл, я не феминист. Я тебя не буду привлекать к суду за сексуальное оскорбление, тем более, что девушка страшненькая.
   - А вот это уж точно сексуальное оскорбление, - хмыкнул Джон.
   - Ну так подай на меня в суд, - сказал Григорий, повернулся и ушел.
   - Дикие люди, - заметил Джо Флетчер, радист экспедиции, все это время молча сидевший рядом. - Их послушать, так получается, что иски о харассменте подают только кретины.
   Руэл недовольно поморщился. В принципе, Джо прав, но сейчас не самое подходящее время, чтобы размышлять о недостатках русского национального характера. Сейчас надо заниматься делом, а не забивать мозг отвлеченными вещами.
   - Вызывай Кима, - приказал Руэл. - Нет, лучше не Кима, а... как там зовут командира второго броневика?
   - Капрал Гавен.
   Руэл терпеть не мог военной традиции называть друг друга по званиям и фамилиям.
   - Капрал - это имя? - спросил Руэл с сарказмом в голосе.
   - Нет, сэр, капрал - это звание, - невозмутимо ответил Джо. - Его зовут Марк.
   - Свяжись с Марком, - сказал Руэл. - Передай ему, пусть едет к нам. Короче, ты слышал, о чем мы говорили, вот это ему и передай. А я пока пойду к Траджану схожу, посмотрю, как он справляется.
  

4.

   Маун Ба отложил весло, размял затекшие ноги и выпрямился во весь рост. Он смотрел на речную заводь, в которой стояла последняя из восьми его верш, и во взгляде рыбака была тревога. Что-то неладное происходит с рекой в последние дни.
   Рыба уходит. Месяц назад Маун Ба каждый день набирал со своих верш полную корзину карпов и молодых сомиков, а сегодня весь улов составил десяток зеленых куткутий, самая крупная из которых не достигала в длину и половины ладони. И не только сегодня. И что делать теперь с этим уловом, спрашивается? Коту скормить? Раньше Маун Ба так бы и поступил, раньше он куткутью вообще за рыбу не считал, но то было раньше...
   С каждым днем рыбы становится все меньше. Всплески рыбьих хвостов почти не тревожат воду Меконга и если смотреть в глубину, в прозрачной воде не видно ни одной рыбки. Вода, кстати, раньше не была такой прозрачной. Неужели это рыбы своими хвостами взбаламучивали великую реку? Наверное, так.
   В прибрежных камышах не квакают лягушки, птицы больше не кружат над мертвой водой. Уток и гусей осталась от силы десятая часть прежнего количества, они пугливо жмутся к левому берегу и опасаются выплывать на середину реки, как будто в воде завелось что-то ужасное. Хотя что тут может быть ужасного? Шаровые молнии из воды давно уже не вылетали, а больше на реке бояться нечего. Не крокодилов же бояться, в самом деле! Крокодилы, кстати, тоже куда-то подевались.
   Кажется, что река медленно, но неотвратимо умирает. В лесу, окружающем реку, ничего не изменилось, но река умирает. Почему? Алаунпауи говорит, что так бывает, когда выше по течению строят завод, сбрасывающий в реку яды, но выше по течению нет заводов, если не считать тех, на которых отверженные перерабатывают опиум. Но раньше их отходы не убивали рыбу. Может, отверженные построили какой-то новый завод? Или у них случилась беда? Алаунпауи говорил, иногда на заводах случаются пожары и взрывы, тогда в воду выбрасывается много ядов и это может погубить целый город, как однажды случилось с городом Бхопалом в Индии. Еще Алаунпауи говорил, что если в том, что в Меконге дохнет рыба, виноваты отверженные, то генерал Шве скоро соберет большое войско и пойдет на отверженных войной. Но когда Алаунпауи сказал это, старый Ги Сатхи затряс седой головой и заявил, что Алаунпауи, конечно, самый умный в деревне, но в этот раз сказал глупость, потому что если бы генерал Шве хотел пойти войной на отверженных, он бы сделал это давным-давно, но он никогда не пойдет на них войной, потому что они ему платят и это знают все, кроме тех, кто учится в университете, потому что в университете учат всему, кроме житейской мудрости, которой нельзя научить, а можно только научиться, но для этого надо не читать книги, а уметь познавать мир, наблюдая и созерцая, а этому никак нельзя научиться в университете. Алаунпауи вежливо промолчал, но по его лицу было видно, что он думает, что Ги Сатхи слишком стар, чтобы говорить мудрые вещи.
   Маун Ба вздохнул, обхватил ногой весло и снова стал грести. Если и в этой верше не окажется достойного улова, останется уповать на только молитву. Сан дже че данг цог кьи чок нам ла ...
   Слова молитвы, пусть и не высказанные вслух, а произнесенные мысленно, немного успокоили Маун Ба. Правильно говорят мудрецы - следуй своему пути и пусть случится предначертанное. Если дао таково, что Меконгу суждено остаться без рыбы - что ж, значит, будет так и нет смысла предаваться унынию и разжигать в себе страдание, надо спокойно и с достоинством следовать пути, сохранять уважение ко всему сущему и не омрачать карму дурными желаниями. Не нужно специально вращать колесо сансары, оно вращается само.
   Маун Ба отложил весло, перегнулся через борт лодки, подцепил леску и потянул вершу. Кажется, удача не обошла его стороной - эта верша была заметно тяжелее, чем предыдущие. Значит, сегодня его детям не придется ложиться спать голодными. Ну-ка, посмотрим, что там поймалось...
   Бамбуковый конус, обтянутый веревочной сеткой, показался над водой и Маун Ба понял, что его надеждам не суждено сбыться, бодхисатвы посмеялись над его суетными желаниями и наглядно продемонстрировали всю их несбыточность. В верше не было ничего, кроме большого клубка ярко-зеленых водорослей, похожих на мох. Маун Ба издал горестный вздох, произнес короткую молитву и ему опять немного полегчало. Смирение и только смирение, в час перемен нет иного выбора, кроме смирения. Вычистить зеленую пакость, заложить новую приманку и смиренно ждать, когда бодхисатвы сменят гнев на милость и позволят рыбе вернуться в привычные места обитания. Ждать и надеяться.
   Маун Ба расцепил бамбуковые планки, отсоединил дно верши и вытряхнул зеленый ком за борт. Вернее, попытался вытряхнуть - водоросли запутались в сетке и не пожелали отделяться от рыболовной снасти. Маун Ба стал стряхивать их рукой. Водоросли были неприятны на ощупь - скользкие, как будто гнилые, они сочились мерзкой прозрачной слизью, ничем не пахнущей, но все равно очень противной.
   Внутри клубка ощущалось что-то более твердое, чем сами водоросли. Маун Ба расковырял клубок и обнаружил протухшего сомика. Нет, не протухшего, он не пах тухлятиной, но выглядел, словно издох пару дней назад. Как будто полупереваренный. Может, эти водоросли едят рыбу? Маун Ба знал, что в лесу встречаются хищные цветы, которые едят насекомых, так почему и на реке не быть водорослям, которые едят рыбу? А может, эти водоросли и съели всю рыбу? Нет, такого не может быть, тогда они заполонили бы реку полностью, а сейчас их совсем не видно. Впрочем...
   Маун Ба взял весло, погрузил в воду и коснулся дна. Покрутил веслом туда-сюда, выдернул и увидел, что лопасть густо облеплена зеленым подводным мхом. Вот оно, значит, как. А в других местах?
   Маун Ба напряг зрение и вгляделся в необычно прозрачную воду. Трудно судить определенно, но очень похоже, что этот странный мох покрывает все дно реки. Он почти не отличается по цвету от обычных донных водорослей, надо приглядываться, чтобы понять, что водоросли стали другими... а если проверить...
   Через четверть часа Маун Ба убедился, что был прав. На всем мелководье у правого берега Меконга дно заросло ранее неведомым видом хищных водорослей, пожирающих рыбу. Маун Ба стало страшно. Он вспомнил, что говорил Алаунпауи про генную инженерию, и ему стало еще страшнее. Как бы не пришлось покидать родные места и уезжать в Тангуй... или в Чианг Май?... Чианг Май в Таиланде, это другая страна, будут проблемы с властями, но если все жители этих мест дружно отправятся в Тангуй... Нет, надо поговорить с Алаунпауи, он умный человек, наверняка подскажет что-нибудь дельное.
  

5.

   Синий и Желтый Ягуар оглядел соплеменников и его сердце тревожно сжалось. Нет, не от священных грибов, сегодняшний разговор с духом предков был не настолько долгим, чтобы отрицательно сказаться на здоровье. Но как же мало осталось охотников в племени! Правильно говорил Красный и Зеленый Ягуар: охотники - что дети, любопытные и бестолковые. Ну что им стоило не обращать внимания на нелепый зеленый плод, летящий по небу? Какое им дело было до того, куда он упал? Зачем они пошли на него смотреть?
   Кажется, собрались все. Или не все? Неужто все? О, предок Ягуар, как же мало осталось твоих детей! Может, стоит расцарапать щеки в знак печали? Нет, лучше не надо, а то женщины начнут плакать, а плачущую женщину трудно унять быстрее, чем за четверть дня. А если в одном месте соберется много женщин, они могут плакать целый день подряд, отдыхая по очереди. Сейчас лучше обойтись без этого.
   Синий и Желтый Ягуар встал во весь рост и торжественно провозгласил:
   - Все ли желающие пришли к месту разговора? Можно ли начинать совет?
   Согласно ритуалу, отвечать шаману должен вождь, но вождь погиб у дома невест. Синий и Желтый Ягуар поднял священную погремушку, внутри нее негромко зарокотали семена священной травы.
   - Единорогий Олень! - позвал шаман. - Ответь мне, можно ли начинать совет?
   Синий и Желтый Ягуар пристально глядел в глаза собеседнику, как и положено по ритуалу, но краем глаза шаман отметил, как вытянулось лицо Летящего Зимородка. Он ожидал, что шаман выкрикнет его имя. И так обязательно случилось бы, если бы единый дух предков не произнес тех слов, которые он произнес. Сейчас Летящий Зимородок будет чувствовать обиду, но это ненадолго, он все поймет очень скоро.
   Единорогий Олень удивился не меньше, чем Летящий Зимородок. Пауза между вопросом и ответом неприлично затянулась, Синий и Желтый Ягуар подумал даже, что Единорогий Олень сейчас откажется от предложенной чести и тогда будет вообще непонятно, что делать. Но Единорогий Олень ответил:
   - Можно.
   Его голос был излишне резким и совсем не торжественным.
   - Займи подобающее место, - сказал Синий и Желтый Ягуар и указал на плоский камень рядом с собой.
   Единорогий Олень замешкался лишь на считанные мгновения. Кажется, он помаленьку приходит в себя, это хорошо.
   - Слушайте, что я скажу, - провозгласил Синий и Желтый Ягуар. - Я говорил с предками и узнал, что предстоит сделать детям Ягуара. Во-первых, мы совершим общую молитву и принести жертву. Предки не уточнили, какая жертва будет им по нраву, поэтому мы выберем жертвуемое самостоятельно. Во-вторых, мы должны покинуть деревню и уйти в любую сторону на половину дневного перехода или дальше. Там мы выжжем лес и построим новую деревню. И в-третьих, один из нас пойдет в сторону, куда течет вода, и будет идти до тех пор, пока его пути не будет положен конец. По дороге он будет заходить во все деревни и говорить о том, что случилось с детьми Ягуара. Все люди в лесу должны знать о летающем плоде, неправильном болоте и неправильных пчелах. Предки сказали, это поможет детям Ягуара пережить несчастье. Я закончил.
   Летящий Зимородок просветлел лицом и воскликнул:
   - Я пойду туда, куда течет вода. Я хороший ходок и хороший охотник. Я смогу пройти дальше, чем кто-либо другой, и я принесу больше пользы, чем кто-либо другой. Я прошу отпустить меня нести весть другим племенам.
   Единорогий Олень кивнул с важным видом. Мгновением спустя Синий и Желтый Ягуар повторил его жест.
   - Есть ли здесь кто-нибудь, кто считает, что Летящий Зимородок не достоин такой чести? - спросил Синий и Желтый Ягуар.
   Шаман не ожидал возражений, но он ошибся.
   - Летящий Зимородок достоин любой чести, - заявила Сизая Сойка. - В том числе и чести стать вождем.
   Синий и Желтый Ягуар вновь почувствовал, как у него кольнуло сердце. Он совсем запутался в своих чувствах к Сизой Сойке, раньше он любил ее, в этом нет никаких сомнений, но теперь, после того, как она сказала ту великую глупость... Теперь очевидно, что она настолько же глупа, насколько красива, но как же трудно управлять своими чувствами...
   В ответ на слова Сизой Сойки многие женщины зашипели, выражая недовольство. В законах племени нет запрета невестам говорить на совете, но даже самые древние старухи не помнят случая, чтобы невеста воспользовалась правом слова. Охотники говорят, шаман и вождь решают, а женщины, старики и дети слушают и повинуются. Уважаемая старуха может позволить себе сказать пару слов, если того требует обстановка, но невеста на то и невеста, чтобы слушать, повиноваться услышанному и ждать, когда найдется охотник, согласный назвать ее своей женой. Об этом не говорят, но все знают, что достойные женщины редко поселяются в доме невест. Правда, Сизая Сойка - особый случай.
   - Никто не сомневается, что Летящий Зимородок способен стать вождем, - сказал Синий и Желтый Ягуар. - Однако честь стать орудием предков выше чести вести их потомков на охоте и в иных делах. Сизая Сойка, ты считаешь, Летящий Зимородок неспособен выполнить волю предка Ягуара?
   - Нет, не считаю, - смутилась Сизая Сойка, - но...
   Синий и Желтый Ягуар не дал ей договорить.
   - Тогда замолчи и сядь, - сказал он. - И в следующий раз не забывай думать, прежде чем открыть рот.
   Сизая Сойка закусила губу и села.
   - Есть ли здесь кто-то еще, кто считает Летящего Зимородка недостойным исполнить волю предков? - спросил Синий и Желтый Ягуар.
   Ответом ему было молчание.
   - Замечательно, - сказал Синий и Желтый Ягуар. - Летящий Зимородок, ты покинешь деревню завтра, в час, когда упадут последние капли крови Черного Попугая. Иди, отдыхай и не беспокойся о дорожных запасах. Тебе соберут самое лучшее.
   Летящий Зимородок встал, вежливо поклонился, покинул круг совета и направился туда, где раньше был его дом. То есть, дом у него и сейчас есть, но охотнику нельзя туда идти, что его убьют неправильные пчелы. Синий и Желтый Ягуар хотел было остановить охотника, но Летящий Зимородок и сам вовремя все вспомнил, остановился и растерянно оглянулся по сторонам. Синий и Желтый Ягуар послал ему ободряющий взгляд и попытался передать мысль, не прибегая к словам. Кажется, это удалось, потому что Летящий Зимородок подошел к ближайшей сейбе, привалился спиной к высокому плоскому корню и закрыл глаза.
   - Сизая Сойка! - позвал Синий и Желтый Ягуар. - Сходи в дом Летящего Зимородка и принеси ему одеяло и все прочее, что необходимо для отдыха.
   Плывущая Выдра наклонилась к Сизой Сойке и стала тихо втолковывать, какое одеяло надо взять, где его найти и что еще может пригодиться охотнику перед походом. Синий и Желтый Ягуар дождался, когда Плывущая Выдра закончит, и сказал:
   - Иди же, Сизая Сойка. А мы продолжим совет. Второй вопрос, что нам предстоит решить, заключается в том, кто станет вождем нашего племени. Я думаю, Единорогий Олень достоин назваться Маленьким Большим Оленем.
  

6.

   За ночь инопланетный мох окончательно заполонил всю поляну промежуточного лагеря и углубился в лес. Деревья на краю поляны выглядели как обычно, но Руэл знал, что им осталось жить всего три-четыре дня. Биологи замерили скорость роста мха и получили те же самые сто метров в сутки, что и в зоне первого контакта. Очень похоже, что эта колония инопланетной жизни будет развиваться по тем же законам, что и первая, а значит, в конце августа она исторгнет из себя большую летающую спору и породит третью колонию, а скорее, не третью, а четвертую или пятую. Третью колонию породит первая, ведь созревание второй споры, по идее, должно занять меньше времени. И нельзя исключать, что сейчас в болоте зреет не одна спора, а добрый десяток.
   Обидно, но приходится признать, что все расчеты, оценки и прогнозы были ошибочными. Еще позавчера Руэл полагал, что болото будет и дальше неспешно расти со скоростью сто метров в сутки, к весне дорастет до ближайшей реки и только тогда что-то изменится. А теперь получается, что к весне вся долина Конго будет испещрена островками инопланетной слизи, как кожа больного ветрянкой испещрена мелкими пузырьками. Если, конечно, люди будут по-прежнему сидеть сложа руки и наблюдать. А ведь есть еще второй спускаемый аппарат, что приземлился у границы Мьянмы и Таиланда... Флитман говорил, космическая съемка не обнаружила в тех местах новых болот, но это еще более подозрительно. Если предположить, что два спускаемых аппарата решают принципиально разные задачи... Впрочем, по этому поводу пусть у Флитмана голова болит.
   Руэл познакомился с Эйсом Флитманом тридцатого июля. Встреча была обставлена в лучших традициях шпионских боевиков. Когда Руэл шел от автостоянки к входу в институт, к нему подошел высокий спортивный мужчина в черном костюме и темных очках, показал удостоверение, которое Руэл толком не разглядел, и пригласил в машину - черный "Субурбан" с наглухо тонированными стеклами. Мужчина представился Эйсом Флитманом, Руэл хотел спросить, что такое Эйс - имя или прозвище, но почему-то не осмелился.
   В первые секунды разговора Руэл был уверен, что агент Флитман будет его вербовать. Непонятно зачем - хоть Руэлу и приходилось брать в руки секретные документы, он прекрасно понимал, что ни военных, ни государственных тайн в них нет, а гриф секретности на них ставят просто по традиции. И в самом деле, какие могут быть тайны в проекте SETI? Вот если во вселенной вдруг обнаружится чужая разумная жизнь, вот тогда и появятся тайны, а пока SETI, признаем честно, просто хорошее средство взять немного денег из кармана налогоплательщика и поделить между умными людьми.
   Мысль о том, что чужая жизнь сама обнаружила Землю, даже не пришла Руэлу в голову. И когда Флитман стал рассказывать, что на околоземной орбите обнаружен чужой космический корабль и что этот корабль сбросил спускаемый аппарат в африканские джунгли, поначалу Руэл подумал, что его разыгрывают. Он сделал серьезное лицо и спросил:
   - Почему вы не берете у меня подписку о неразглашении?
   Флитман расхохотался.
   - Мистер Таппер, - сказал он, - если у вас берут подписку, это значит, что ничего секретного вы не узнаете. У тех, кому доверяют настоящие тайны, подписку не берут, в этом просто нет смысла. Подписка нужна, чтобы потом можно было подать в суд иск о разглашении государственной тайны, но вам такой иск не грозит. Если вы начнете болтать, вами займется не прокурор, а снайпер.
   - Это угроза? - спросил Руэл.
   - Нет, - покачал головой Флитман. - Просто констатация факта. Позвольте, я продолжу?
   Руэл рассеянно кивнул и Флитман продолжил. Он стал говорить о будущей экспедиции, перечислял имена и фамилии, называл аэропорты и типы самолетов, ставил задачи и определял сроки выполнения. У них все давно проработано, понял Руэл, они давно готовились к такому развитию событий, весь этот план во всех деталях никак нельзя придумать экспромтом, за считанные часы.
   - На кого вы работаете? - спросил Руэл. - ЦРУ, ФБР, АНБ?
   - Какая разница? - загадочно улыбнулся Флитман. - Можете называть мою контору... гм... просто конторой. Так вы готовы поучаствовать в экспедиции?
   - В качестве кого?
   - Как кого? Руководителя, конечно.
   Руэл искренне удивился:
   - Почему я? Я неплохой ученый и не самый худший администратор, но звезд с неба не хватаю. Есть другие кандидатуры ...
   Флитман остановил Руэла прикосновением руки.
   - Ваша кандидатура признана оптимальной, - заявил он. - У нас есть свои методики, проверенные временем и практикой. Никто не справится с этой задачей лучше вас.
   Руэл вспомнил, как в начале весны всех начальников лабораторий заставили проходить редкостно дурацкий и утомительный психологический тест. А до того был еще один случай... Да, у этой конторы дела поставлены серьезно.
   - А что будет, если я откажусь? - спросил Руэл.
   - Агент, курирующий ваш институт, лишится премии, - ответил Флитман. - У меня тоже будут неприятности, надеюсь, небольшие. А вы всю жизнь будете жалеть об упущенной возможности.
   Руэл немного поразмыслил и решил, что действительно, он всю жизнь будет жалеть об упущенной возможности.
   - Я согласен, - сказал Руэл.
   Флитман улыбнулся волчьей улыбкой:
   - Вот и замечательно.
   А дальше все завертелось с такой скоростью, что уже к вечеру Руэл утратил чувство реальности. Психоаналитик как-то говорил Руэлу, что первым признаком серьезного стресса является чувство, будто все происходящее происходит не с тобой, а ты как бы смотришь на свою жизнь со стороны. Это самое чувство захватило Руэла в то утро и не отпускало до сих пор. Руэлу казалось, что он стал винтиком гигантской машины, которая медленно, но неуклонно раскручивается, огромные шатуны ходят вверх-вниз, валы и шестеренки набирают обороты, пока неторопливо, но ускоряясь с каждым часом и недалек тот момент, когда... а черт его знает, что будет тогда.
   У конторы все было продумано и предусмотрено. Штат экспедиции подобран заранее, экипировка подготовлена, все, что требовалось от Руэла - следить, чтобы тщательно продуманный план выполнялся точно и в срок. Руэл боялся, что неизбежные в любом большом деле случайности не оставят от плана экспедиции и камня на камне, но поначалу все шло нормально. Уже на следующий день Руэл сидел в военно-транспортном самолете, пересекавшем Атлантический океан, а еще через два дня двухмоторный "летающий вагон" доставил Руэла в богом забытый уголок африканских джунглей.
   И вот тут начались проблемы. Вначале был долгий и утомительный переход через тропический лес, кишащий комарами, пауками и змеями. Потом болото с крокодилами, мучительная гнилостная вонь и не менее мучительное ожидание во временном лагере, когда прибудет лодка-амфибия и все прочее, необходимое для путешествия к месту контакта. Тогда еще никто не сомневался, что контакт состоится. Все горели предвкушением контакта, строили планы, мечтали... Где теперь эти мечты?
   Вот во что они превратились - болото из непонятной чужой слизи, зеленый мох, электрические ядовитые пиявки и антигравитационные споры, несущие в себе зачатки новых болот. Не будет никакого контакта, а будет война миров, почти как у Уэллса.
   Руэл снял трубку спутникового телефона и нажал кнопку, в которую был вбит номер Флитмана.
   - Эйс, - сказал Руэл, дождавшись, когда собеседник снимет трубку, - пора менять план.
   Эйс молчал.
   - Алло! - крикнул Руэл. - Ты меня слышишь?
   - Слышу, - вздохнул Эйс. - Ты абсолютно уверен?
   - Абсолютно.
   - Хорошо, - сказал Эйс. - Я передам твои слова кому надо. Надеюсь, в ближайшие дни все решится. Подготовь план эвакуации лагеря.
   - Эвакуации? - переспросил Руэл. - Но это невозможно! В промежуточном лагере хозяйничают пришельцы, а других полян, где может сесть вертолет, тут вообще нет в пределах досягаемости. В радиусе пятидесяти километров нет вообще ни одной прогалины.
   Эйс негромко выругался.
   - Ничего, что-нибудь придумаем, - сказал он. - Будь готов свернуть лагерь в любую минуту через... скажем, через три часа после приказа. Справишься?
   Руэл немного подумал и сказал:
   - Справлюсь. Но часть оборудования придется бросить...
   - Снявши голову, по волосам не плачут. Еще новости есть?
   - Нет. Обе зоны растут с прежней скоростью, новых спор пока не замечено.
   - Вот и хорошо, - сказал Эйс. - Новости появятся - звони. До связи.
   - До связи, - отозвался Руэл и повесил трубку.
   Руэл вдруг почувствовал прилив сил. Наконец-то процесс пошел в правильном направлении. Африканские джунгли не успеют превратиться в мозаику инопланетных болот, все закончится гораздо быстрее. Надо только набрать побольше образцов чужой живности, пока еще время есть. Это сейчас чужой жизни вокруг как грязи, а когда над джунглями вспыхнет первый огненный шар, мох и пиявки сразу станут дефицитом.
  

7.

   Перед долгим походом охотнику положено отдыхать. Целый день охотник ничего не делает, только валяется дома на одеяле и набирается сил. Если у охотника есть жена, она скрашивает его досуг, если нет - охотник идет к невестам. Жен у Летящего Зимородка было целых две - Плоскоголовая Змея и Две Орлицы, но Синий и Желтый Ягуар велел принести одеяло Летящего Зимородка не жене охотника, а Сизой Сойке. Если бы Синий и Желтый Ягуар не был шаманом, Летящий Зимородок подумал бы, что тот просто забыл, что у Летящего Зимородка есть жены. Но шаман ничего не забывает. К тому же, в один момент Летящий Зимородок ясно почувствовал прикосновение мысли шамана. Летящий Зимородок так и не понял, что ему хотел передать Синий и Желтый Ягуар, но то, что он хотел что-то передать, сомнений не вызывало.
   Но если немного подумать, все становится понятно. Шаман полагает, что Летящему Зимородку не следует покидать племени, не оставив в нем своего семени. Плоскоголовая Змея недавно родила третьего сына, Две Орлицы беременна, а вот Сизая Сойка вполне готова к зачатию. Все понятно и объяснимо.
   Значит, Синий и Желтый Ягуар полагает, что Летящий Зимородок покидает племя навсегда. Это знание тяжело принять, но оно истинно и ничего с этой истиной не поделаешь. Предки сказали четко и ясно - иди, пока твоему пути не будет положен конец. А что может положить конец пути охотника? Только смерть. Лес безграничен и вечен, но жизнь охотника ограничена и конечна.
   Летящий Зимородок нервно поежился. Завтра он уйдет и больше никогда не увидит ни Плоскоголовую Змею, ласковую и не по-женски мудрую, ни Две Орлицы, вспыльчивую и суетливую, но одновременно страстную и заботливую. И Сизая Сойка - Летящий Зимородок оставит ей свое семя, а потом уйдет и больше не узнает, родится ли от него кто-нибудь, сын это будет или дочь, и какова будет судьба последнего отпрыска лучшего охотника племени. И никогда больше Летящий Зимородок не узнает судьбу своих уже рожденных детей - трех сыновей и одной дочери, он даже не узнает их имен, потому что время выбирать имена детям Летящего Зимородка придет еще очень не скоро.
   Но не следует все время думать только о плохом. Имя Летящего Зимородка навсегда останется в памяти племени, многие поколения будут вспоминать охотника, ушедшего туда, куда течет вода, исполнить волю предков. В стране бесчисленных плодов охотники и женщины будут гордиться, что удостоились личной встречи с таким знаменитым охотником. Жаль только, что живые не узнают о том, достиг ли Летящий Зимородок успеха в этом походе. Хотя... предки наверняка расскажут обо всем шаману. Да и сам шаман, если сумеет, сможет узнать о походе многое. А он наверняка сумеет, Синий и Желтый Ягуар - сильный шаман, совсем недавно принял силу, а уже умеет передавать мысли на расстоянии.
   Сизая Сойка принесла одеяло, холодные лепешки, вяленое мясо, кувшин пальмовой браги и маленькую папайю.
   - Маленький Большой Олень приглашает тебя провести день и ночь в его доме, - сказала Сизая Сойка.
   Летящий Зимородок ответил словами, положенными вежливому охотнику.
   - Это большая честь для меня, - сказал он. - Но разве хорошо будет, если вождю придется проводить день и ночь без крыши над головой?
   На лице Сизой Сойки отразилось удивление.
   - Вождю не потребуется крыша над головой, - сказала она. - Разве ты забыл о погребальной церемонии?
   Летящий Зимородок смутился, он действительно забыл, что погибших охотников будут хоронить сегодня ночью. Когда за день происходит так много событий, немудрено забыть важное, но это все равно стыдно.
   - Прости меня, Сизая Сойка, - сказал Летящий Зимородок, - я действительно забыл о церемонии. Дай мне одеяло и еду, я пойду в дом Маленького Большого Оленя.
   Сизая Сойка склонила голову и тихо произнесла, глядя себе под ноги:
   - Позволь мне проводить тебя.
   - Разве ты не будешь присутствовать на церемонии? - удивился Летящий Зимородок. - Погоди... Шаман разрешил тебе не участвовать в погребении?
   Сизая Сойка промычала нечто неразборчивое. Летящий Зимородок немного подождал, но не дождался от нее внятного ответа. Он решил, что она ответила согласием.
   - Хорошо, - сказал Летящий Зимородок. - Ты проводишь меня и будешь оставаться со мной столько, сколько захочешь.
   Сизая Сойка подняла голову, посмотрела охотнику в глаза и спросила:
   - Ты обещаешь?
   - Обещаю, - кивнул Летящий Зимородок. - И пусть предок Ягуар лишит меня зрения и мужской силы, если я нарушу эти слова.
   - Ты сказал, - тихо произнесла Сизая Сойка и вновь опустила глаза.
   Они направились к дому вождя. По тропинкам между домами сновали женщины, многие тащили за руки и за ноги мертвые тела охотников. Место для погребального костра выбрали у реки, напротив большого лежбища кайманов. Хороший выбор, сам Летящий Зимородок тоже предложил бы это место. Обычно покойников сжигают на пустыре рядом с площадью совета, но сейчас там хозяйничают пчелы, а на новой временной площади напротив дома шамана не хватит места всем погибшим. Пожалуй, этот костер будет самым большим за всю историю племени. Странно, почему тела таскают только женщины. Если бы женщины приносили тела туда, куда не залетают пчелы, дальше их могли принимать охотники и тогда дело спорилось бы гораздо быстрее.
   - Почему охотники не таскают тела? - удивился вслух Летящий Зимородок.
   - Охотники в лесу, - объяснила Сизая Сойка. - Заготавливают дрова.
   Летящий Зимородок смутился, ему следовало догадаться самому. Женщина может делать простую работу, например, переносить тяжести, а вот обращаться с топором способен только охотник. Каждый ребенок знает, что женщине не подобает брать в руки оружие, духи оружия не любят прикосновений женских рук.
   - Мне тоже следует пойти в лес, - сказал Летящий Зимородок. - Я совсем не устал, мне не нужно полностью исполнять ритуал отдыха.
   - Нужно, - возразила Сизая Сойка. - Это нужно не тебе, а племени. В тяжелые дни обязательно нужно исполнять все ритуалы, потому что если их не исполнять, очень легко пасть духом. А когда многие охотники и женщины падут духом, племя погибнет.
   Летящий Зимородок обдумал эту мысль и решил, что Сизая Сойка произнесла мудрые слова. Странная она женщина - то говорит чушь, которой постеснялся бы и ребенок, а то произносит слова, до которых догадается не всякий мудрец. Очень странная женщина.
   - Пойдем, - сказала Сизая Сойка, указывая на дверь дома нового вождя. - Семья Маленького Большого Оленя собрала свои вещи, дом пуст. Там нам никто не помешает.
   - Пойдем, - согласился Летящий Зимородок. - Не будем терять времени.
  

8.

   - Очень плохо, - сказал Алаунпауи. - Если ты говоришь правду, все это очень плохо и опасно.
   - Я всегда говорю правду! - возмутился Маун Ба. - Никто никогда еще не уличал меня во лжи.
   - Извини, - сказал Алаунпауи. - Я имел ввиду, что ты мог ошибаться. Увидеть что-то не то, не разглядеть как следует...
   - Я немолод, но мои глаза зорки, как у юноши, - возразил Маун Ба. - К тому же, я не только смотрел, но и трогал руками. Я видел и трогал мох в верше, видел и трогал мох на конце весла. Что тебе еще нужно?
   - Увидеть все своими глазами. Извини, но я привык верить лишь тому, что вижу сам.
   - Это тебя в Янгоне научили, - язвительно промолвил Ги Сатхи.
   Алаунпауи промолчал. Маун Ба немного подождал и спросил:
   - Скажи, Алаунпауи, если я все увидел правильно и нигде не ошибся... Что это было?
   Алаунпауи пожал плечами
   - Не знаю, - ответил он. - Никогда не слышал о таких водорослях. Наверное, занесли откуда-то издали. Есть такая страна Австралия, там раньше совсем не было зайцев.
   Ги Сатхи негодующе фыркнул.
   - Как это не было? - спросил он. - Зайцы везде водятся, на то они и зайцы.
   - А в Австралии не водились, - уперся Алаунпауи. - Не было и все. Не знаю, почему, просто не было. А потом белые люди привезли зайцев в Австралию из своих стран. Точнее, они привезли не зайцев, а кроликов, но это почти одно и то же... Короче, зайцам очень понравилось в Австралии, они размножились и съели всю траву.
   - Как это съели все траву? - возмутился Ги Сатхи. - Если зайцев становится много, их едят волки.
   - В Австралии нет волков, - заявил Алаунпауи. - Там есть только собаки, да и тех мало.
   - Ненормальная страна какая-то, - проворчал Ги Сатхи. - Ни зайцев, ни волков...
   - Так вот, - продолжал Алаунпауи, - когда в Австралию привезли зайцев, они размножились и съели почти всю траву. Тогда жители Австралии стали охотиться на них, убивать и есть их мясо. И через какое-то время их снова не стало.
   - Я понял! - воскликнул Маун Ба. - Мы должны истребить эти водоросли и тогда их снова не станет. Ты мудр, Алаунпауи.
   - Боюсь, это будет не просто, - вздохнул Алаунпауи. - Сам подумай, как их истребить? Никто не сможет перепахать дно Меконга плугом.
   - Может, есть яд, который их убивает? - предположил Маун Ба. - Или рыба, которая их ест?
   - Если такая рыба и есть, то у нас она не водится, - заявил Алаунпауи. - Иначе бы эти водоросли не размножились бы так сильно. Ни рыбы, ни птицы, ни лягушки их не едят. А вот они, если ты не ошибся, едят рыбу.
   - И что? - спросил Маун Ба. - Как нам от них избавиться?
   - Не знаю, - снова вздохнул Алаунпауи. - Кому-то из нас придется поехать в Тангуй и рассказать о водорослях чиновникам, а еще лучше - не чиновникам, а журналистам. Они напишут об этом в газете, газету прочитают ученые, удивятся, приедут к нам и научат нас, как избавиться от водорослей.
   - У нас нет денег, чтобы заплатить ученым, - заявил Ги Сатхи.
   - Мы можем расплатиться женщинами, - заметил Маун Ба. - Городские мужчины любят наших женщин и платят за них деньги. А еще у Тин Сандар сын живет с отверженными, она может сходить к нему и попросить взаймы опиума.
   Ги Сатхи сплюнул на пол красной от бетеля слюной.
   - Не возмущайся, Ги Сатхи, - сказал Алаунпауи. - Нам не придется платить ученым ни деньгами, ни женщинами, ни опиумом. Ученые работают бесплатно.
   - Только дураки работают бесплатно, - заявил Ги Сатхи.
   - На самом деле ученым платит генерал Шве, - пояснил Алаунпауи. - Они берут деньги у генерала Шве, а у простых людей не берут. Так принято.
   - Ну, если принято, это другое дело, - проворчал Ги Сатхи.
   - Завтра Маун Ба покажет мне, где он нашел водоросли, - продолжал Алаунпауи. - Я возьму немного водорослей, положу их в кувшин с водой и отвезу этот кувшин в Тангуй. Там я покажу водоросли ученым, они посмотрят на них и скажут, как от них избавиться. И тогда в Меконге снова появится рыба.
   - Хорошо бы, - проворчал Ги Сатхи. - Твоим ртом, Алаунпауи, только мед есть.
   Алаунпауи начал злиться.
   - Тогда предложи что-нибудь другое, - сказал он.
   Ги Сатхи некоторое время молчал, прикрыв глаза, а затем медленно проговорил:
   - Я слишком стар, чтобы придумывать умные вещи. Я не думаю, что придуманное тобою поможет вернуть рыбу в Меконг, но ты все равно съезди в Тангуй. И если у тебя ничего не получится, мы все поедем туда, потому что здесь скоро будет нельзя жить.
   - Можно огородить поля и посадить рис, - заметил Алаунпауи.
   Ги Сатхи возмутился:
   - Наши предки никогда не сажали рис! Рис сажают на левом берегу, а на правом берегу строят лодки и ловят рыбу, так заведено от века. Кроме того, рисовые поля заливают водой. Почему ты думаешь, что там не заведутся плохие водоросли?
   Алаунпауи пожал плечами и ничего не ответил.
   - Ты еще скажи - мак выращивать! - продолжал бушевать Ги Сатхи.
   Рядом с его головой прожужжала пчела, залетевшая в открытое окно. Ги Сатхи отмахнулся от нее, но пчела не улетела, а попала на ладонь и получилось так, что Ги Сатхи ее случайно раздавил.
   - Ахимса парамодхарма, - пробормотал Ги Сатхи и вдруг вздрогнул всем телом, завалился на бок и рухнул на пол, как подрубленное дерево.
   Маун Ба бросился к старику, схватил за руку, попытался поднять худощавое старческое тело и вдруг понял, что Ги Сатхи не дышит.
   Над ухом что-то зажужжало. Маун Ба поднял голову и увидел, что в полуметре от него в воздухе висит необычная зеленая пчела. Маун Ба моргнул, отгоняя видение, но пчела осталась на месте.
   - Какое интересное насекомое, - сказал Алаунпауи и протянул руку.
   Пчела только этого и ждала. Молниеносным движением она ударила Алаунпауи в руку, тот вскрикнул и упал, как подкошенный. Пчела лежала на полу рядом с ногой Алаунпауи, в свете масляной лампы было видно, как она сучит ножками, а из ее зеленого брюшка вытекает капелька прозрачной слизи.
   В доме по-прежнему что-то жужжало. Маун Ба не сразу понял, что полураздавленная пчела, ужалившая Алаунпауи, уже не может жужжать, а значит, жужжит какое-то другое насекомое. А когда Маун Ба понял это, он закричал и бросился вон из дома.
   Им овладел жуткий, иррациональный страх. Маун Ба забыл о жене, о детях, о друзьях, перед его глазами стояла ужасная картина - Алаунпауи, распростертый на земляном полу, и раздавленная зеленая пчела рядом с мертвым телом. Маун Ба не ощущал ничего, кроме страха, он бежал не разбирая дороги, сам не понимая куда, и его сердце было полно безысходности. Ноги вынесли Маун Ба к реке.
   И там еще одна зеленая пчела оборвала его жизнь.
  

9.

   Давно уже Синему и Желтому Ягуару не приходилось трудиться в лесу. От века заведено, что шаман не ходит на охоту, не рубит лес и не строит запруды, дело шамана - говорить с предками, толковать знамения и приносить удачу. Но бывают дни, когда каждый здоровый муж на счету, и тогда негоже прятаться в доме, прикрываясь заветами предков. Боги и предки составили закон не для бездумного исполнения, а для процветания племени.
   Хорошо, что за последние дни ни один мальчик не стал охотником и Синий и Желтый Ягуар никому не успел подарить свой топор. Иначе пришлось бы посылать младшую жену в запретную для охотников часть деревни, просить, чтобы она прошлась по домам, поспрашивала, не осталось ли от кого из мертвых топора во временное пользование... А потом объяснять, почему шаман решил лично пойти в лес... Нет уж, лучше никого не спрашивать и молча делать то, что считаешь нужным.
   Каждый удар кремневого лезвия отдавался в плечах и спине приятной усталостью. Раньше, когда Синий и Желтый Ягуар еще звался Синим Псом, он не любил тяжелую работу, он всегда предпочитал делать что-нибудь тонкое и полезное, но не требующее больших усилий. Вырубить самую тонкую иголку для женского шитья, сплести корзину для рыбы и украсить ее красивым узором... Охотники посмеивались над Синим Псом, говорили, что он слаб и немощен, это было правдой и оттого было еще обиднее. Иной слабый телом силен духом, это правда, но те, кто силен телом и слаб духом, не любят замечать такую правду. Голый Кабанчик, например, не любил, да возрадуется его дух в стране бесчисленных плодов.
   А теперь Синий и Желтый Ягуар махал топором, отлетающие щепки ударяли по рукам и животу, оставляли на коже мелкие царапины, но шаман их не замечал. Когда Синий и Желтый Ягуар был еще мальчиком, он однажды слышал, как Красный и Зеленый Ягуар, тогда совсем еще молодой, говорил, что нет ничего лучше для больной печени, чем добрая охота. Потому что на охоте ты забываешь обо всем, кроме охоты, и нет на охоте никого между охотником и богами. А когда у твоего духа нет времени смотреть на печаль, рвущую печень в куски, духу легче примириться с потерей, породившей эту печаль. Красный и Зеленый Ягуар был на охоте ловок и силен, Синий и Желтый Ягуар слаб и (будем называть вещи своими именами) немного труслив, но на заготовке дров не требуется ни сила, ни ловкость. Надо просто уметь обращаться с топором и иметь достаточно удачи, чтобы когда сломается топорище, тяжелое кремневое лезвие не превратило ступню в кровавую кашу. Пока у Синего и Желтого Ягуара не было причин сомневаться в своей удаче.
   Вскоре появилась Сидящая Муха, она несла веревку для переноски дров. На плечах Сидящей Мухи была травяная накидка, Синий и Желтый Ягуар удивился, почему она носит одежду посреди дня, и только в этот момент сообразил, что дневная жара отступила и близится вечер. Раньше шаман не замечал этого, потому что был разгорячен работой.
   Куча нарубленных веток была совсем небольшой. Такой итог работы пристоен мальчику или старику, но не охотнику в возрасте зрелости. Хорошо, что никто, кроме жены, не видит, как мало дров нарубил шаман. Впрочем, все и так знают, сколько он мог нарубить.
   - Ты очень мудр, мой муж, - сказала Сидящая Муха. - Я не сразу поняла смысл слов, что ты сказал на совете, но мы говорили с женщинами и старухи мне все. Я горжусь, что у меня такой мудрый муж, а у нас всех такой мудрый шаман.
   - Что я сказал мудрого? - удивился Синий и Желтый Ягуар.
   Сидящая Муха ласково улыбнулась.
   - Ты не только мудр, но и скромен, - заявила она. - И от этого я горжусь тобой еще сильнее. Ты велел Сизой Сойке помочь Летящему Зимородку в его священном отдыхе.
   - И что в этом такого? Все знают, что Летящий Зимородок любит Сизую Сойку и его брат Голый Кабанчик, да возрадуется его дух в стране бесчисленных плодов, много раз позволял им любить друг друга, когда у Сизой Сойки были бесплодные дни.
   - Это знают все, - кивнула Сидящая Муха. - Но ты не все сказал словами. Все видели, что ты передал Летящему Зимородку мысль из тех, что не произносят вслух. Все видели, как он остановился, будто споткнувшись, а потом задумался, кивнул, отвечая на непроизнесенные слова, и уселся ждать у корней большой сейбы. Никто не знал, что ты ему передал, но Голова Нутрии слышала, как Летящий Зимородок обещал Сизой Сойке, что она будет сопровождать его до тех пор, пока сама не захочет его покинуть. Он поклялся зрением и мужской силой и теперь Сизая Сойка уйдет вместе с Летящим Зимородком и это будет справедливо. Поход Летящего Зимородка будет долгим и нехорошо, если он проведет много дней без женщины. А теперь у Летящего Зимородка будет женщина, а у нас в деревне больше никто не будет говорить глупости и злить других женщин.
   Синий и Желтый Ягуар постарался придать лицу невозмутимое выражение. Вот, значит, что говорят в племени. Что ж, не так уж и плохо все получилось. Действительно, негоже великому охотнику, исполняющему волю предков, надолго оставаться без женщины, а Сизая Сойка, действительно, все время всех злит.
   - Ты мудр и великодушен, - продолжала Сидящая Муха. - Все знают, что ты любишь Сизую Сойку, но когда ты понял, что твоя любовь причиняет племени зло, ты отсек ее, как раненый охотник отсекает размозженный палец. Ты великий шаман, Синий и Желтый Ягуар, и я счастлива, что у меня такой муж. Неважно, что ты слаб и неловко обращаешься с топором, важно, что ты мудр и хорошо обращаешься со скрытыми силами. Мы говорили с женщинами, даже Безумная Анаконда не помнит ни одного шамана, который мог бы передать мысль без слов в первые сто дней после обретения силы. Очень хорошо, что в племени теперь такой сильный и мудрый шаман. С тобой племя выживет и никакие пчелы не смогут истребить детей Ягуара. Ты придумаешь, как нам спастись, а если не справится твой разум, тогда тебе подскажут предки.
   Синий и Желтый Ягуар не знал, что ответить на эти слова. С одной стороны, приятно, когда тебя хвалят и когда в тебя верят, но с другой стороны... Выслушивать подобные славословия так неудобно...
   - Пойдем, - сказала Сидящая Муха. - Охотники собрали достаточно веток, можно разводить погребальный костер. Иди к реке, напротив того места, где на другом берегу любят выползать на берег кайманы. Я соберу твои ветки, принесу их и положу в костер. Иди, шаман, тебе надо готовиться к церемонии. Не утруждай себя тем, с чем справится женщина, делай лишь то, что по силам только тебе.
  

10.

   Легко сказать: обеспечь трехчасовую готовность к эвакуации, гораздо труднее реально ее обеспечить. Особенно если единственная вертолетная площадка превратилась в зачаток нового инопланетного болота. Когда с неба повалятся бомбы, останется только одна возможность убраться отсюда - тяжелый и утомительный пеший переход по диким джунглям, во главе команды, составленной из людей, в большинстве своем абсолютно неприспособленных к подобным занятиям. Руэл с ужасом думал о том, что ему предстоит в ближайшие дни, но понимал, что это единственно правильный выход.
   Давно уже пора было принять решение. Давно уже стало ясно, что небесного гостя ничуть не интересуют двуногие существа, копошащиеся на поверхности планеты. Пришельцам наплевать на местную жизнь, их интересует только один вид жизни - свой собственный. Их ближайшая цель вполне понятна - превратить весь мир в болото со мхом и пиявками. Как стало ясно вчера днем, пришельцы - не просто невероятно живучая форма жизни, приспосабливающаяся к любым условиям, это еще и высокоразвитый разум, умеющий обращаться не только с радиосвязью, но и с антигравитацией. А если и не разум, а подобие муравейника или пчелиного роя, то от этого не легче.
   Попытки установить контакт с инопланетной жизнью ни к чему не привели. Биологические исследования наверняка принесут результаты, но ситуация меняется быстрее, чем люди успевают на нее реагировать. Одно дело, когда у тебя есть несколько месяцев, чтобы провести исследования, а затем принять решение, и совсем другое дело, когда решать нужно прямо сейчас. Именно так сложилась обстановка и принимать решение нужно немедленно, иначе можно опоздать и тогда вся Земля станет большим инопланетным болотом.
   Подошел Григорий. Присел рядом на поваленное дерево и спросил:
   - Как думаешь, Руэл, когда у военных дойдут руки забрать нас отсюда? Я ставлю на восемнадцатое число.
   - Почему восемнадцатое? - удивился Руэл.
   - Сначала они захотят сбить корабль на орбите, - пояснил Григорий. - Подготовка к пуску ракеты займет какое-то время, думаю, сутки-двое. Потом военные захотят убедиться, что основной корабль инопланетян реально уничтожен. И лишь затем они начнут выжигать в джунглях прогалины.
   - Какие прогалины? - не понял Руэл.
   - Как какие? А как, ты думаешь, нас будут эвакуировать? Не пешком же отсюда топать до Ломами! Я бы на месте вашего Флитмана нагрузил бы тяжелый бомбардировщик напалмом или, еще лучше, объемно-детонирующими бомбами. Все это хозяйство вываливается на джунгли километрах в десяти отсюда и выжигает большую проплешину. Если правильно рассчитать время, предполуденный дождь не позволит огню распространиться. В центре гореть будет долго, но на периферии пожар скоро погаснуть сам собой. После этого ждем еще сутки-двое, пока огонь не погаснет окончательно, а потом на прогалине садятся вертолеты и забирают нас. Я думаю так.
   - Надо рассказать об этом Флитману, - сказал Руэл. - А то вдруг он не догадается.
   Григорий саркастически хмыкнул.
   - Как же, не догадается. У них весь план проработан до мельчайших деталей. Я своим ушам не поверил, когда Костя мне рассказал, сколько у вас техники сюда переброшено и в какие сроки. Этот план наверняка не один год готовили.
   - Возможно, - пожал плечами Руэл. - Не знаю. Мне об этом ничего не говорили. Давай, дескать, командуй, а как командовать, тебе по ходу дела объяснят.
   - Так всегда бывает, - кивнул Григорий. - Гэбня не раскрывает своих секретов раньше времени. Я тоже до последнего момента не знал, что они задумали. Когда с меня подписку брали, я уж думал... а, неважно!
   - Я тоже думал, что вербовать будут, - сказал Руэл. - А потом подумал, что Флитман свихнулся. Дескать, инопланетяне приземлились в Африке, ты возглавишь экспедицию... Ладно бы первого апреля все происходило, так нет же.
   - А тебя какого числа завербовали? - спросил Григорий.
   - А тебе-то что? - окрысился Руэл. - И вообще, меня не завербовали и подписку с меня не брали.
   - Странно, - хмыкнул Григорий. - Хотя чего тут странного? Если ты болтать начнешь, не судить же тебя. Запихнут в психушку и поминай, как звали.
   Руэл хотел было уточнить, что Эйс говорил не о психиатрической лечебнице, а о снайперах, но решил промолчать. Незачем русскому коллеге знать, что рыцари плаща и кинжала по одну сторону океана такие же кровавые, как и по другую сторону.
   - Надо побольше образцов набрать, - сказал Григорий. - Особенно из второй зоны. Я прикинул, очень похоже, что там можно ходить без химкостюмов.
   - Думаешь, яд вырабатывают только пиявки? - заинтересовался Руэл. - А в тот раз какая-то пиявка плюнула ядом из болота, а наши не заметили?
   Григорий пожал плечами.
   - Вполне возможно, - сказал он. - Наверняка утверждать нельзя, но это самое простое объяснение. Согласно принципу Оккама...
   - Все равно лучше перебдеть, - прервал его Руэл. - Лучше пусть ребята попотеют в резине, чем...
   - Конечно, лучше, - согласился Григорий. - Я и не спорю. Как думаешь, сколько времени начальство отведет на эвакуацию лагеря?
   - Я не думаю, я знаю, - ответил Руэл. - Три часа. Приказ может придти в любой момент. Часть оборудования придется оставить.
   - Еще бы, - хмыкнул Григорий. - Я бы сказал, придется оставить все оборудование. Хватило бы места образцы с собой забрать...
   - Уж на это места точно хватит. Я не удивлюсь, если будет приказ в первую очередь грузить образцы, а уже во вторую - людей.
   - А ты думал, будет по-другому? - удивился Григорий. - Конечно, в первую очередь надо эвакуировать образцы. Незаменимых людей не бывает, а инопланетная органика на вес золота.
   Руэла передернуло. Он уже почти привык к невероятному цинизму русских, к издевательским ехидным шуточкам, которые они отпускают по любому поводу, даже если речь идет о собственной жизни, но должны же быть какие-то пределы! Гуманизм - это не просто красивое слово, но и...
   Григорий как будто подслушал его мысли.
   - Вот только не надо втирать мне про гуманизм, - сказал он. - До больших боссов начало доходить, что запахло жареным, а когда пахнет жареным, о гуманизме лучше забыть. Целее будешь. А начнешь заботиться о высоких идеалах - сожрут тебя и не поморщатся. И правильно сделают. Потому что сейчас речь идет о выживании человечества. Ты когда-нибудь думал, что будет, если мы проморгаем пару таких метастазов где-нибудь в отдаленной части джунглей? Два-три месяца и все, больше уже ничего не сделаешь, разве что весь континент выжигать водородными бомбами подчистую.
   - Вот только проповедовать не надо, - резко сказал Руэл. - Наше дело не философствовать, а делать порученное дело. Сколько тебе нужно времени, чтобы составить эвакуационные списки?
   - Типа, что забирать в первую очередь, что во вторую, а что вообще не забирать?
   - Да.
   - Так я могу прямо сейчас тебе все рассказать.
   - Сейчас не надо, - покачал головой Руэл. - Посоветуйся с ребятами, а завтра к утру я жду от тебя готовые списки.
   - Хорошо, - сказал Григорий. - Какие ограничения по весу?
   Руэл глубоко вдохнул и выдохнул. Откуда ему знать, какие ограничения по весу? Он об этом еще не думал, а надо было подумать, прежде чем отдавать приказания.
   Григорий рассмеялся и хлопнул Руэла по плечу.
   - Не грузись, - сказал он. - Это мы тоже обдумаем. К утру все сделаем по высшему классу, будешь своим орлам показывать как образец.
   Григорий повернулся, сделал два шага и вдруг остановился.
   - Насчет силового варианта все уже точно решено? - спросил он.
   Руэл пожал плечами.
   - Вроде пока нет, - сказал он. - Но...
   Григорий не стал слушать дальше. Он смачно сплюнул под ноги и пошел прочь быстрым шагом, бормоча себе под нос нечто неразборчивое, но точно нецензурное.
  

ГЛАВА ШЕСТАЯ. ПЕРВЫЙ УДАР.

1.

   Летящий Зимородок осторожно отодвинулся от женской спины и попытался выскользнуть из-под одеяла, не разбудив подругу. Это ему не удалось - Сизая Сойка открыла глаза, потянулась, зевнула и посмотрела на охотника любящими глазами.
   - Спи, - сказал Летящий Зимородок. - Ты устала.
   - Устала, - согласилась Сизая Сойка и снова потянулась, как кошка. - Мы оба устали. Я говорю спасибо тебе, эта ночь была прекрасна.
   - Ты права, - согласился Летящий Зимородок. - Жаль, что она у нас последняя.
   Сизая Сойка деланно удивилась:
   - С чего это вдруг? Ты решил взять свои слова обратно?
   - Какие слова? - не понял Летящий Зимородок.
   - Как какие? Ты поклялся зрением и мужской силой, что не прогонишь меня, пока я сама этого не захочу.
   Летящий Зимородок помотал головой, словно отгоняя надоевшую муху.
   - Погоди, - сказал он. - Ты хочешь сказать, что пойдешь со мной туда, куда течет вода?
   - Конечно, - кивнула Сизая Сойка и улыбнулась. - Ты ведь не желаешь лишиться зрения? Мужская сила тебе в походе не понадобится, но если ты ослепнешь, ты не сможешь исполнить волю предков.
   Летящий Зимородок подобрал под себя ноги и сел, уперев руки в колени. Он безуспешно пытался собраться с мыслями.
   - Не злись, - сказала Сизая Сойка. - Если я пойду с тобой, я не нарушу закон.
   - Ты нарушишь закон! - воскликнул Летящий Зимородок. - Женщина не может брать в руки оружие!
   - Я и не буду брать оружие, - улыбнулась Сизая Сойка. - Разве ты не сможешь меня защитить?
   - А кто будет защищать тебя, когда я буду спать? А когда ты будешь сидеть под кустом? Или ты желаешь, чтобы я не отходил от тебя ни на шаг?
   Сизая Сойка пожала плечами и снова улыбнулась.
   - Как хочешь, - сказала она. - Но если ты меня прогонишь, ты лишишься зрения. А если мы пойдем вместе, что будет тебе угрожать? В самом худшем случае меня сожрет воплощение предка и ты избавишься от обузы.
   Летящий Зимородок на мгновение потерял дар речи от изумления и возмущения.
   - Я не слышу твоих слов! - воскликнул он. - Женский рот не должен произносить такое! Охотник не оставит женщину без защиты, это закон предков.
   - Законы установлены предками не просто так, а чтобы потомки жили и процветали, - возразила Сизая Сойка. - Если будет нужно, ты оставишь меня без защиты, как оставил двух своих братьев.
   - Я не оставил их без защиты! - возмутился Летящий Зимородок. - Мы сражались с пиявками и были побеждены. Я защищал их сколько мог, а когда больше не мог, я повернулся спиной и побежал.
   - Так же ты поступишь со мной, - сказала Сизая Сойка и добавила: - Не злись. Прости, что я навязалась к тебе в попутчицы, но сам подумай, что мне еще оставалось делать в племени? Иногда я бываю такой дурой...
   Летящий Зимородок скорчил брезгливую гримасу. Неприлично говорить о себе неуважительно, это столь же неприлично, как восхвалять себя без причины. Ни охотник, ни женщина не должны говорить о себе больше, чем необходимо для поддержания разговора. Но Сизая Сойка совсем не заботится о приличиях. И ведь не скажешь, что дура, она совсем не глупо поймала его на опрометчивом обещании. Кем бы она осталась в памяти племени, не скажи Летящий Зимородок этих глупых слов? Дурой, лишившейся хорошего мужа по собственной глупости. А как ее будут помнить теперь? Женщина, ушедшая с тем, кому суждено исполнить волю предков. И когда пути Летящего Зимородка будет положен конец, в стране бесчисленных плодов Сизой Сойке достанется часть славы охотника, выбранного предками для особого дела. А как будет Летящий Зимородок смотреть в глаза своим женам в стране бесчисленных плодов? Впрочем, до этого надо еще дожить, а вернее не дожить, а как раз наоборот...
   - Не грусти, - сказала Сизая Сойка. - Я выносливая, сильная для женщины и мало ем. Я не буду сильно мешать в походе. Я буду скрашивать твои ночи...
   Летящий Зимородок ехидно усмехнулся. Как же, ночи она будет скрашивать... Очень сомнительно, что она повторит эти слова сегодня вечером. Свалится на месте от усталости, а Летящему Зимородку придется охранять ее сон от воплощений предка, бродящих по ночному лесу. Тьфу!
   - Не знаю, хватит ли мне сил стать достойной подругой великого охотника, - продолжала Сизая Сойка, - но я буду стараться. Я не верю, что шаман послал меня за твоим одеялом просто потому, что оговорился.
   - А почему он тебя послал? - спросил Летящий Зимородок.
   - Ему подсказали предки. А ты как думал? Сильный шаман слышит голоса предков и без священных грибов, а Синий и Желтый Ягуар - очень сильный шаман.
   - Да, - повторил Летящий Зимородок. - Синий и Желтый Ягуар - очень сильный шаман.
   Раньше Летящий Зимородок не задумывался об этом, но теперь он понял, что это вполне может быть правдой. Действительно, не мог же Синий и Желтый Ягуар просто забыть, что у Летящего Зимородка есть жены? Ну, одну жену забыть еще куда ни шло, но не двоих же сразу! А значит, у шамана были причины, чтобы отправить с избранным охотником именно Сизую Сойку. Сильный шаман может предвидеть будущее, а тогда получается...
   - Хорошо, - сказал Летящий Зимородок. - Ты меня убедила, теперь я верю, что ты послана мне предками. Но не думай, что это делает тебя равной мне. Запомни раз и навсегда - я охотник, а ты женщина, я приказываю, а ты повинуешься.
   Сизая Сойка просияла лицом и воскликнула:
   - Конечно! Я сделаю для тебя все, что в моих силах. Для тебя и для успеха нашего похода.
   - Моего похода, - поправил ее Летящий Зимородок. - Это мой поход, а ты всего лишь спутница. Волю предков исполняю я, а ты идешь со мной и делаешь все, что я тебе говорю. Это понятно?
   Сизая Сойка склонила голову.
   - Понятно, - сказала она. - Когда мы выступаем?
   - Прямо сейчас.
   - Ну так пойдем, - сказала Сизая Сойка, отошла в угол дома и вытащила из-за детской лежанки мешок, небольшой, но отнюдь не пустой. - Я уже все собрала. Я бы и твой мешок собрала, но...
   - Мешок охотника собирает охотник, - отрезал Летящий Зимородок. - Это закон.
   - Да, это закон, - кивнула Сизая Сойка. - Но я бы хотела помочь тебе, так мы быстрее справимся. Ты примешь мою помощь?
   Летящий Зимородок мрачно покачал головой. Сизая Сойка вздохнула и вышла из дома. Охотник будет собираться долго, много раз проверяя и перепроверяя оружие и снаряжение. Пока он будет это делать, можно немного прогуляться, взглянуть в последний раз на свою родину.
  

2.

   Алексей Иванов раскладывал пасьянс. Курсор мыши прыгал туда-сюда, левая кнопка щелкала, перекладывая нарисованные карты, вентилятор ноутбука время от времени принимался негромко гудеть, изгоняя из корпуса излишнее тепло. Если бы Алексей переключился в соседнее окно, он увидел бы ленту новостей, за которую редактор любой газеты продал бы душу дьяволу. А если бы Алексей ткнул мышью в кнопку "Пуск", а затем в верхний пункт открывшегося меню, он бы подключился к базе данных, за которую продали бы душу дьяволу Шелтон, Шини и большинство их коллег из спецслужб всех развитых стран. Да и за подборку документов на жестком диске ноутбука любой разведчик тоже продал бы душу дьяволу.
   Но сейчас Алексею не было дела ни до новостей, ни до документов. Если сегодняшняя операция провалится, очень скоро все государственные секреты перестанут быть секретами. А из новостей по-настоящему важна сейчас только одна, но она не появится даже в той ленте, что транслируют специально для президента и его ближайших помощников. Бывают новости, которые нельзя доверить никому и ничему, даже секретным линиям связи с пятиуровневой защитой от всех мыслимых способов прослушивания.
   Негромко захихикал Коля Платонов. Анекдоты читает в интернете. Нет, напрямую его ноутбук к интернету не подключен, Коля заранее скачивает подборки веселых историй, а потом читает их, когда приходится убивать время. В жизни высоких чиновников таких моментов бывает намного больше, чем думают простые люди.
   Сейчас Алексей не мог читать анекдоты. То есть, читать-то мог, а вот воспринимать юмор - нет. У него и в обычной жизни с этим проблемы, а в такой момент - тем более. Потому что, как ни высокопарно это звучит, в течение ближайшего часа решится судьба человечества.
   Володя Коновальченко тоже уткнулся в ноутбук и тоже читает, но не анекдоты, а нормальную книгу. Если только книгу в жанре фэнтези можно назвать нормальной. Помнится, как-то Володя, хватив лишнего на вечеринке в Завидово, начал посвящать Алексея в запутанные взаимоотношения богов, магов и героев в гигантском сериале, который он тогда читал... Нет, реальная земная политика попроще будет.
   Неожиданно Володя удовлетворенно крякнул и тихо пробормотал себе под нос:
   - А Кицум-то вовсе не Хрофт.
   Коля коротко хохотнул и заметил:
   - Только не надо снова весь сюжет пересказывать.
   Володя взглянул на дешевые механические часы, которые носил уже пятый год в нарушение всех норм этикета, и сказал:
   - Надо бы по рюмочке пропустить за успех. Леш, мы угостимся?
   - Угощайтесь, - милостиво кивнул Алексей. - Я не буду.
   Спортсмены, даже бывшие, алкоголь почти не употребляют, а если вдруг употребляют, то пьянеют быстро и мощно. Алексей знал эту свою черту и по возможности воздерживался от спиртного. Но сейчас... пожалуй, сейчас можно сделать исключение.
   - Налей и мне тоже, - сказал Алексей.
   - Правильно, - кивнул Володя. - В такой день не выпить преступно. Может, "Хеннеси" откроем?
   - Открывай, - махнул рукой Алексей.
   И закрыл окно пасьянса. Нервы ни к черту, даже пасьянс нормально раскладывать не получается. Точно надо выпить. Главное, не злоупотреблять, а то ведь еще с Грушем разговаривать...
   - Леша, а ты правда сегодня красную кнопку нажал?
   - Правда, - кивнул Алексей.
   Полчаса назад он второй раз в жизни нажал красную кнопку внутри пресловутого ядерного чемоданчика. Первый раз он сделал это, когда проверял исправность чемоданчика, принимая дела от предшественника.
   - И как? - спросил Коля. - Дрогнуло внутри?
   Алексей неопределенно пожал плечами. Да, что-то дрогнуло, но нельзя сказать, что это было таким уж сильным потрясением. Кнопка как кнопка, ничего особенного.
   Володя разлил коньяк по бокалам и взглянул на часы.
   - Вроде уже пора, - сказал он. - Давайте за удачу.
   - За удачу, - повторил президент.
   И немедленно выпил, залпом, как водку.
   - Извращенец, - пробормотал Володя.
   - Слушай, Володя, - сказал Коля, - а эту штуку с Земли точно не заметят?
   Володя пожал плечами:
   - Кому надо - заметят, в Красноярске во все приборы следят, американцы тоже наблюдают...
   - Я имею ввиду, невооруженным глазом, - уточнил Алексей.
   Володя улыбнулся.
   - Человеческий глаз рентгеновское излучение не видит, - сказал он. - Видимого света при взрыве не будет, слишком мало вещества, чтобы возник видимый свет, будет только рентген и потоки частиц. Пока дойдет до земли, почти все рассеется, на верхней границе атмосферы будет шесть рентген, да и то на доли секунды, потом импульс пойдет на спад. Да и эти шесть рентген почти все поглотятся в озоновом слое, до поверхности земли дойдет всего ничего. Наверняка будет северное сияние, но других спецэффектов не ожидается.
   - Если только корабль пришельцев не сдетонирует, - заметил Коля.
   - Ученые говорят, не должен, - пожал плечами Володя. - Хотя черт его знает. Давайте лучше выпьем, чтобы не сдетонировал.
   Выпили. Алексей посмотрел на часы. Если все идет по плану, сейчас восьмитонная урановая бочка, начиненная дейтеридом лития, уже вышла за пределы атмосферы и по крутой параболе приближается к точке встречи с целью.
   - Кстати! - воскликнул Володя. - Я самый главный прикол не рассказал. Знаете, над каким местом произойдет встреча?
   Алексей немного подумал и предположил:
   - Там, где Тунгусский метеорит упал?
   Володя сразу погрустнел, очевидно, не ожидал, что загадку так быстро разгадают.
   - Хорошо придумали, - сказал Алексей. - Если что-то просочится в прессу, все спишут на Тунгусский метеорит. Очень разумно.
   Алексей разлил коньяк по бокалам в третий раз, себе он плеснул совсем чуть-чуть.
   - А теперь давайте выпьем за нашу дружбу, - сказал он. - За то, чтобы у руля страны всегда стояли хорошие друзья.
   В этот момент зазвонил телефон. Алексей снял трубку. Как ни странно, он совсем не волновался.
   - Все в порядке, - доложил незнакомый голос. - Бафомет повержен.
   - Кто повержен? - переспросил Алексей.
   - Бафомет? - переспросил Володя.
   И снова стал разливать.
   - Бафомет, - подтвердил телефонный собеседник. Немного помолчал и добавил: - Повержен.
   - Понял, - сказал Алексей. - Спасибо.
   Повесил трубку и повернулся к Володе:
   - Что за Бафомет?
   - Идол какой-то сатанинский, - ответил Володя. - По-моему, нормальное слово.
   - Повержен - в смысле корабль уничтожен?
   - В смысле боеголовка взорвалась в заданной точке с заданной мощностью. Уничтожен или нет - это увидят американцы через полчаса. По идее, должно уничтожить, на поверхности корабля температура должна быть больше ста тысяч градусов. Вряд ли оболочка шара настолько жаропрочная.
   - Действительно вряд ли, - согласился президент. - Ну давайте по последней и убираем бутылку. Мне еще с Грушем разговаривать.
  

3.

   Собирая мешок с вещами, Летящий Зимородок очень спешил. Ему не хотелось откладывать начало похода до ежедневного дождя, почему-то ему казалось, что вынужденная задержка в самом начале станет дурным предзнаменованием. Летящий Зимородок решил не прощаться ни с друзьями, ни с женами, ни с детьми. Воля предков священна, воину не подобает придумывать отговорки, чтобы отложить ее выполнение. Священный отдых остался позади, теперь следует идти в лес, с этого дня в жизни Летящего Зимородка не осталось ничего, кроме священной миссии, все остальное теперь в прошлом.
   Они вышли, когда рассеялся утренний туман. Обошли запретное место по широкой дуге и углубились в лес. Сизая Сойка шла быстро и легко, за первые часы похода она ни разу не занозила ногу и не показала никаких признаков усталости. Да и шумела она совсем немного для женщины, хотя будь на ее месте охотник, давно умер бы от стыда за свою неловкость.
   Дождь застал их неподалеку от Заводи Бабочек. В этом месте река делает крутой поворот, образуя стоячую заводь с дурно пахнущей водой и что-то в этой воде так привлекает бабочек, что их здесь всегда собирается несметное количество. Хорошо, что перед дождем они прячутся, а то идти тяжело - бабочки мельтешат перед глазами и руками, лезут в открытый рот... брр...
   Загремел небесный гром, первые капли крови Черного Попугая оросили землю. Летящий Зимородок увлек Сизую Сойку под корни большой сейбы, Сизая Сойка расстелила одеяло, некоторое время они сидели, обнявшись, а потом женщина скрасила ожидание охотника. Отдохнув, они поели, а когда дождь закончился, пошли дальше.
   Против ожиданий Летящего Зимородка, Сизая Сойка почти не устала. Небесный свет начал гаснуть, дневная жара уступила место вечерней прохладе, спотыкалась Сизая Сойка ничуть не чаще, чем утром, и поступь ее была так же легка. Осталось только научить женщину бесшумно ходить и можно будет брать с собой на охоту.
   Летящий Зимородок понял, какую глупость только что подумал, и вознегодовал. Прости, предок Ягуар, неразумного охотника за глупые мысли. Женщину нельзя брать на охоту, от века заведено, что охотники охотятся, а женщины собирают плоды и коренья, плетут одеяла и корзины, заботятся о детях и делают множество других дел, от века приличествующих женскому полу. Но если бы закон позволял женщинам охотиться, Сизая Сойка была бы на охоте не хуже иных настоящих охотников. После надлежащего обучения, разумеется.
   Когда приблизилось время заката, Летящий Зимородок выбрал подходящую сейбу с высокими корнями, образующими удобный закуток, положил на землю мешок с вещами, достал топор и стал рубить ветки с соседних деревьев. Сизая Сойка расстелила одеяло рядом с будущим костром, села на одеяло и стала смотреть на работающего охотника.
   - Жаль, что закон не позволяет мне держать топор, - сказала она.
   - Законы не обсуждают, - отрезал Летящий Зимородок. - Их исполняют.
   - Позволь, я высеку огонь для костра, - предложила Сизая Сойка. - Закон не запрещает женщинам разводить огонь.
   Против этого Летящий Зимородок не возражал. Сизая Сойка набрала тонких веток, сложила домиком, надергала полосок коры, вставила их в домик надлежащим образом, высекла искры и вскоре уголок леса осветился неярким оранжевым светом костра. Летящий Зимородок придирчиво оглядел костер и не нашел, к чему придраться. Охотник и сам не справился бы с этой задачей лучше.
   - Интересно, - сказала вдруг Сизая Сойка. - Когда уходишь далеко от дома, ночь всегда становится светлее?
   Летящий Зимородок огляделся и понял, что, действительно, ночь в этих краях светлее, чем дома. Не настолько, чтобы перепутать ее с днем, но все-таки заметно светлее. А ведь сейчас время темных ночей. Может, что-то изменилось в небесном распорядке и время светлых ночей пришло раньше срока? Нет, в лесу слишком светло даже для светлой ночи. И свет какой-то необычный - то сильнее, то слабее...
   - Ночь мерцает, - заметила Сизая Сойка. - Как будто в небе горит большой костер, только не оранжевый, а... голубой, что ли...
   Стоило Сизой Сойке произнести эти слова, как свет в лесу стал оранжевым и слился со светом костра. Летящий Зимородок поднял голову и ему показалось, что сквозь переплетенные ветви просвечивают отблески небесного огня. И тут огонь стал зеленым.
   - Может, это предки посылают нам знак? - спросила Сизая Сойка. - Или... - она вдруг ахнула, - Великий Змей проснулся в неурочное время?
   - Вряд ли, - ответил Летящий Зимородок. - Скорее, Великому Змею не спится, он моргает своим глазом и из глаза исходит немного света. Я не вижу в лесу ничего такого, что достойно внимания охотника. Я ведь не шаман, я не умею разбираться в тонких силах.
   - Жаль, что ты не шаман, - задумчиво произнесла Сизая Сойка. - Но с этим ничего не поделаешь. Иди ко мне, я скрашу твою ночь.
   Летящий Зимородок прислушался к внутренним ощущениям и решил, что в эту ночь, он, пожалуй, не имеет ничего против, но если Сизая Сойка будет продолжать скрашивать его ночи с той же настойчивостью... Конечно, отказывать женщине недостойно охотника, но... Надо будет завтра идти побыстрее, может, она все-таки устанет... И вообще, идти побыстрее надо в любом случае, задание предков не терпит задержек.
   - Если ты устал, я не настаиваю, - сказала Сизая Сойка.
   - Я не устал! - воскликнул Летящий Зимородок чуть громче, чем следовало. - Я с радостью приму твое предложение.
  

4.

   Небо пылало. Пики гор на северном горизонте были окружены оранжевой каймой, выше она меняла цвет на зеленый, резко, не переходя в желтую фазу, и это зеленое сияние пульсировало и переливалось, как гигантская акварельная клякса, разлитая сверху по стеклянному качающемуся небу. Облака, подсвеченные оранжевым, контрастировали с зеленым небом и это было потрясающе, непередаваемо красиво. И всю эту красоту перечеркивали вертикальные фиолетовые сполохи, появляющиеся и исчезающие, неуловимо перемещающиеся влево и вправо, прыгающие и трепещущие, как царапины на старой кинопленке, но не тускло-черные, а яркие и сверкающие.
   Рабочие боялись. Они сидели вдоль стены барака и зачарованно смотрели в безумное небо, а их губы беззвучно шептали мантры. Цзян Фу не боялся, он был достаточно образован, чтобы знать, что такое полярное сияние. Раньше он никогда не видел, как пылает небо, но когда началась свистопляска небесных огней, Цзян Фу разобрался в происходящем за считанные минуты. Причем большая часть этих минут ушла на то, чтобы понять, мерещатся ему неясные сполохи в небесах или все происходит по-настоящему.
   Небо начало сиять на закате. Солнце ушло за горизонт, но небо не потемнело до черноты, как обычно, а расцвело сияющим многоцветьем. Сполохи как бы высветились на темнеющем небосводе, наверняка небо сияло и днем, просто на ярком голубом фоне ничего не было видно.
   Странно, что полярное сияние наблюдается почти на экваторе. Цзян Фу не был точно уверен, но ему казалось, что это природное явление можно видеть только в полярных широтах. Наверное, то, что происходит сейчас - настоящее чудо, оно войдет в исторические хроники и о нем будут долго вспоминать и рассказывать детям.
   Промелькнула мысль - а не связано ли небесное сияние с инопланетянами? Подумав, Цзян Фу отверг эту мысль. Теперь ему всюду будут мерещиться пришельцы, это неудивительно, но надо понимать, что природа таит много загадок и не все они связаны с пришельцами с далеких звезд. Если всерьез считать, что маленькие зеленые человечки умеют вызывать полярные сияния, так недолго и свихнуться. Однако как красиво...
   Цзян Фу зашел в барак, взял первую попавшуюся табуретку, вытащил на улицу, сел на нее и тоже стал любоваться небом. Оранжевая кайма исчезла, зато зеленое свечение затопило почти все небо, лишь в самом зените оставалось черное пятно. Более светлые вертикальные полосы смещались и переливались, казалось, что с неба льется светящаяся зеленая вода. А еще это было похоже на падающие буквы в фильме "Матрица".
   Краем глаза Цзян Фу уловил какое-то движение. Кажется, Ген Лао решил в очередной раз лизнуть задницу начальству. Толковый он парень, но неприятный, так и вьется вокруг начальника, все время пытается как-нибудь услужить. Думает, небось, что ему будет за это повышение, а на самом деле будет ему только темная от товарищей и всеобщее презрение. Интересно, сам он догадается до этого или придется объяснять? Впрочем, как это можно объяснить? Такие вещи должны идти от сердца, человек должен сам понять, а если не понимает, ему уже ничем не поможешь.
   Ген Лао присел на корточки рядом и почтительно произнес:
   - Очень красиво, господин.
   Цзян Фу молча кивнул, сохраняя на лице непроницаемое выражение.
   - Позвольте осведомиться, господин, - продолжил Ген Лао, - это правда, что небесный огонь производят те же бесы, что воруют тела белых людей в день, который они называют хелловин?
   Цзян Фу расхохотался. Толковый парень Ген Лао, но совсем темный и необразованный, сразу видно, что из деревни.
   - Неправда, - сказал Цзян Фу, отсмеявшись. - Никакие бесы не воруют тела белых людей и никакие бесы не производят небесное сияние. Сияние происходит само по себе, это такое же обычное дело, как дождь. Просто в наших краях его обычно не бывает.
   - А хелловин? - спросил Ген Лао.
   - А что хелловин? Это такой праздник у белых людей, на нем не бывает бесов. Люди на этом празднике наряжаются бесами, а настоящих бесов не бывает.
   Ген Лао подозрительно посмотрел на начальника.
   - Знаете, господин, - сказал он, - у нас в деревне жил один человек, Чжань, он однажды был в городе и смотрел в большом доме без окон представление, которое называется "фильм".
   Цзян Фу снова рассмеялся.
   - Не надо верить фильмам, - сказал он. - Это те же сказки, только не для детей, а для взрослых. Ты же не веришь, что волшебное коромысло на самом деле существует?
   - Как это, господин? - изумился Ген Лао. - Волшебное коромысло есть, это все знают. Один старик из нашей провинции побил коромыслом волшебную корову, в которую обратилась небесная фея...
   - Я знаю эту сказку, - перебил его Цзян Фу. - Это хорошая сказка, но она выдумана.
   На лице Ген Лао появилось обиженное выражение.
   - Как это выдумана? - спросил он. - Вы смеетесь надо мной, господин. Вы еще скажите, господин, что зеленые люди выдуманы. - Ген Лао вдруг застыл, разинув рот. А потом захлопнул рот и спросил: - А может, это зеленые люди зажгли небо?
   Цзян Фу покачал головой.
   - Нет, - сказал он. - Зеленые люди не зажигали небо. Когда воины стали стрелять в зеленый шар ракетами, зеленые люди ушли в Меконг и все утопились.
   - Рабочие говорят, что они не утопились, господин, - почтительно возразил Ген Лао. - Рабочие говорят, что в Меконге не нашли ни одного мертвого тела зеленых людей. Наверное, они уплыли вниз по течению.
   Цзян Фу пожал плечами.
   - Возможно, - сказал он. - Но нам больше нет дела до них. По мне, так и хорошо, что уплыли. Один урожай они уже загубили, второй не загубят.
   - А их точно не осталось в наших краях? - спросил Ген Лао. - Прошлой ночью я ходил в отхожее место и мне показалось, что посреди поля сидит девятихвостый барсук и с одной стороны у него шерсть, как у настоящего барсука, а с другой - перья, как у птицы феникса.
   - Ерунда, - отмахнулся Цзян Фу. - Не бери в голову, зеленые люди ушли навсегда. Они убили многих воинов и загубили много мака, но мы их победили. Люди, в сердцах которых достаточно мужества, сильнее любых бесов и демонов, вместе взятых. А тем, кто служит господину Ду Шиню, мужества не занимать. Зеленые люди плевались ядом и сотворяли пчел, убивающих единственным укусом, но мы все равно одержали верх. Мы изгнали зеленых людей, многих убили, а некоторых взяли в плен.
   - В плен? - изумился Ген Лао. - Их отвезли в Паган? А что с ними стало в Пагане?
   - Не знаю, - пожал плечами Цзян Фу. - Да и не хочу знать, меньше знаешь - лучше спишь.
   - Наверное, их привезли в большой храм, чтобы великий Будда изгнал из них бесов, - предположил Ген Лао.
   Цзян Фу вздохнул. Невежество собеседника начало его утомлять.
   - В нашем Пагане нет больших храмов, - объяснил Цзян Фу. - В Мьянме есть другой Паган, там очень много больших храмов, а в нашем Пагане храмы только маленькие. Когда Ду Шинь придумывал имя для столицы, он выбрал имя Паган, потому что это очень славное имя.
   - Точно! - воскликнул Ген Лао. - Очень славное! В Пагане жил великий принц Весантар, который...
   - Все, - оборвал его Цзян Фу. - Ты меня утомил. Иди к другим рабочим и избавь меня от своего общества.
   - Да, господин, - засуетился Ген Лао. - Прошу прощения, господин. Конечно, господин.
   И удалился.
   Цзян Фу проводил его брезгливым взглядом. Надо же быть таким диким человеком! Но, с другой стороны, в том, чтобы воспринимать все сущее сквозь призму сказок, есть и свои плюсы. Так живется гораздо спокойнее.
  

5.

   Вскоре стали известны подробности атаки корабля пришельцев. Боеголовка "Сатаны" почти не отклонилась от заданной траектории и поразила цель, можно сказать, снайперски. Ошибка в один-два километра на такой дистанции, да еще без нормальных ориентиров для наведения - воистину снайперская точность. Володя признался, что на такой успех никто не рассчитывал. Запустить ракету по совершенно необычной траектории, да еще с первого раза, без испытаний, да чтобы ничего не сломалось и не заглючило... Не иначе, бог на нашей стороне.
   В Красноярске станция наблюдения зафиксировала радиационный импульс, соответствующий расчетной мощности взрыва. Получается, боеголовка не только взорвалась рядом с целью, но и выбросила расчетную дозу жесткого излучения, от которой корабль пришельцев должен был полностью испариться в считанные миллисекунды. Алексей спросил, сколько радиации дошло до поверхности земли, его заверили, что почти ничего, сущая ерунда.
   Едва Алексей повесил трубку, как позвонил Андрей Петров из МЧС и стало ясно, что радиационный импульс зафиксирован не только в министерстве обороны, но и в МЧС. Петров был взбудоражен и говорил путано, а когда немного успокоился, выяснилось, что сущая ерунда с точки зрения военных - это почти годовая доза естественной солнечной радиации.
   Андрей был на грани паники и Алексей его не осуждал. Министру чрезвычайных ситуаций про инопланетян ничего не сказали, не потому, что не доверяют, а потому, что в государственные тайны следует посвящать не всех подряд, а только тех, кто имеет к ним прямое отношения. Знать бы заранее, что импульс будет таким мощным - надо было сразу ввести Андрея в курс дела и подготовить план действий заблаговременно. Как сейчас гринписовцы взвоют... А ведь рядом Китай, Япония, Корея, импульс их тоже зацепил краем...
   - Успокойся, Андрей, - сказал Алексей. - Не суетись и держи себя в руках. Подъезжай завтра часам к одиннадцати, все спокойно обсудим.
   - Алексей, ты не понимаешь, - не унимался министр. - Это же...
   Андрей осекся на полуслове, сообразил, что некоторые слова не стоит произносить, когда говоришь по обычной линии связи.
   - Приезжай, - повторил Алексей. - И не волнуйся, все под контролем. Нам надо всего лишь решить, что говорить журналистам.
   - Уверен? - осторожно спросил Андрей.
   "А я уверен, что все под контролем?" спросил Алексей сам себя. И сам себе ответил: "Я же не идиот".
   - Абсолютно уверен, - сказал он вслух. - Нет причин беспокоиться.
   Следующую минуту президент посвятил разносу Владимира Коновальченко. Узнав, в чем дело, Володя стал серьезным и собранным, куда-то позвонил, задал несколько вопросов и сам начал разносить подчиненного прямо по телефону. Судя по тому, что матерных слов Володя почти не употреблял, его жертвой стал ученый, а не военный.
   - Дебилы, - констатировал Володя, положив трубку. - Умные, но дебилы.
   - Там действительно годовая доза? - спросил Алексей.
   - Поменьше, - сморщился Коновальченко. - Но ненамного. Но на солнечную вспышку все равно не спишешь.
   - Зато можно списать на ошибку приборов, - заметил Коля.
   Володя сморщился еще сильнее.
   - На всех метеостанциях одновременно? - спросил он.
   - Ну почему же на всех? - улыбнулся Коля Платонов. - Леша, я пойду, дам задание кому надо?
   Алексей понял главного чекиста с полуслова.
   - Давай, - кивнул он. - А агентов хватит?
   - Обижаешь, - снова улыбнулся Коля. - С этим делом полный порядок еще с Чернобыля. Да ты и сам должен помнить.
   - Не помню, - покачал головой Алексей. - Я когда на твоем месте был, в атомные дела вообще не лез, в мое время не до того было.
   Коля попрощался и ушел, а Алексей открыл ленту новостей, ту самую, за которую нормальные журналисты продали бы душу дьяволу.
   Аналитическая служба поработала очень хорошо, особенно если учесть, что на дворе одиннадцатый час вечера. Не иначе, Коля устроил аналитикам аврал.
   "Гринпис" и прочие экологи пока молчат, информации о всплеске космической радиации в интернете еще нет. Слишком мало прошло времени, слухи еще не успели распространиться. Хотя нет, кое-какая информация уже появилась...
   Вышло из строя сразу несколько спутниковых систем связи, обслуживающих Дальний Восток. Сибирь осталась без спутникового телевидения, в Китае, Японии и Корее сильные помехи. Спутниковые телефоны не работают по всей восточной Азии. Провайдеры не говорят о причинах аварии ничего определенного, лишь кое-где высказывают осторожные предположения, что помехи вызваны большой вспышкой на Солнце. Количественных оценок радиационной вспышки в интернете пока нет и слава богу.
   Экран моргнул, строчки опустились вниз. В мире произошло что-то, что аналитики сочли достойным занесения в эту ленту. Ну-ка, посмотрим... В Норильске и Красноярске наблюдается полярное сияние. Да, так и должно быть, Володя об этом говорил.
   Зазвонил телефон защищенной связи. Алексей поднял трубку и узнал, что ученые расшифровали спектрограммы излучения взрыва и обнаружили в ультрафиолетовом диапазоне тусклую, размытую и едва различимую линию. Именно такое излучение должен был испустить корабль пришельцев, превращаясь в облако высокотемпературной плазмы. Теперь можно однозначно утверждать, что корабль инопланетян уничтожен.
   Через пару минут позвонил Груш.
   - Поздравляю, Алекс, - сказал он. - Прямо сейчас объект должен пролетать над Торонто, но его не видит ни один телескоп. Вы его сбили.
   - Спасибо, Джон, - отозвался Алексей. - Спасибо за поздравления. Следующий ход за вами.
   - Да, конечно, - согласился американский коллега. - Кстати, Алекс, какую боеголовку вы поставили на ракету? Шелтон говорит, в Японии большие радиопомехи во всем диапазоне, спутниковая связь парализована.
   Алексей пожал плечами.
   - Насколько мне известно, боеголовку не меняли, - сказал он. - Какая стояла, ту и использовали. Я не знаю, какая у нее была мощность, могу узнать, но зачем? Цель поражена, спутники не пострадали, наземные объекты - тем более, а помехи... Насколько я понимаю, через пару часов они пройдут сами собой.
   - Наверное, - согласился Груш. - Тут еще говорят про какое-то особое полярное сияние... И магнитная буря...
   - Полярное сияние - просто красивый фейерверк в небе. Оно ни на что не влияет и никому не угрожает. А магнитная буря утихнет сама собой.
   - Наверное, - снова сказал Груш. - Ладно, Алекс, поздравляю тебя еще раз и желаю дальнейших успехов.
   - Когда начнется следующая стадия? - спросил Алексей.
   - Сегодня ночью, часа в два.
   Алексею показалось, что он ослышался.
   - Как в два часа? - переспросил он. - Если устраивать ночной взрыв...
   - Почему ночной? - удивился Груш. - В Африке будет день.
   Алексей рассмеялся. Пора уже привыкнуть, что американцы все меряют по себе, в том числе и поясное время.
   - Значит, завтра около десяти утра по местному времени, - сказал Алексей. - Я правильно понял?
   - Правильно, - согласился Груш. - А теперь, если у вас нет возражений...
   - Конечно, нет. Вам надо готовиться к следующей стадии, а мне пора спать.
   - Спокойной ночи.
   - Приятного дня, - отозвался Алексей и повесил трубку.
   - Ну как там наш ковбой Джонии? - спросил Володя.
   - Знаешь, - ответил Алексей, - странное дело, но он ведет себя как нормальный человек. Даже не верится.
  

6.

   Небо продолжало светиться всю ночь. Если сидеть у огня, свечение терялось в пламени костра, но стоило отойти чуть в сторону, как сразу становилось ясно, что сегодняшняя ночь необычная. Летящий Зимородок не помнил, чтобы в легендах и преданиях говорилось о подобных ночах, это его пугало, но совсем немного - он не видел прямой опасности, а когда нет опасности, чего пугаться?
   Воплощение предка, обитающее неподалеку, за всю ночь ни разу не потревожило путешественников. То ли пятнистый хищник удалился в другой конец своих владений, то ли его тоже пугает неведомый небесный свет. Как бы то ни было, Летящий Зимородок рискнул доверить жизнь костру и в результате неплохо выспался.
   Следующий день прошел без происшествий, ночь - тоже, если не считать происшествием, что она была немного светлее обычного, хотя и не такая светлая, как предыдущая. И на третий день тоже не произошло ничего примечательного и даже ночь стала нормальная, темная.
   Сизая Сойка больше не приставала к охотнику с зовом плоти, ни днем, ни вечером. Нельзя сказать, что она выбилась из сил, но то, что она заметно устала, было заметно. Ее походка перестала быть танцующей, она больше не крутила головой из стороны в сторону, любуясь то цветами, то бабочками. Но когда Летящий Зимородок спрашивал ее о самочувствии, она всегда отвечала, что у нее все в порядке, и голос ее был ровным и спокойным.
   Утром четвертого дня похода Летящий Зимородок извлек из мешка вязанку перьев красного попугая и стал втыкать их себе в волосы, склонившись над озерцом, чтобы не ошибиться. Вскоре обнаружилось, что в воде этого озерца водятся пираньи, но их было не настолько много, чтобы заметно взволновать воду. Отражение Летящего Зимородка немного плыло, но это не мешало видеть, в какую часть прически втыкается очередное перо.
   - Это и есть священные перья посланника? - спросила Сизая Сойка.
   Летящий Зимородок молча кивнул.
   - А кто живет в этом лесу? - спросила Сизая Сойка.
   - Не знаю, - ответил Летящий Зимородок. - Наши охотники не ходят в эти края, здесь нет достойной дичи. Красный и Зеленый Ягуар говорил, что его дед говорил ему, что здесь не живет никто, а дальше живут потомки Совы. Но точно никто ничего не знает.
   - Понятно, - сказала Сизая Сойка. - Думаешь, они знают, что такое священные перья посланника?
   - Надеюсь.
   Сизая Сойка немного подумала и попросила:
   - Дай и мне немного перьев.
   - Это невозможно! - возмутился Летящий Зимородок. - Ты не можешь их носить, ты не посланница, посланник - я.
   - Если на мне не будет перьев, охотники племени Совы смогут меня убить, не нарушая закон своих предков.
   - Они не убьют тебя, - возразил Летящий Зимородок. - Рядом с тобой буду я и даже глупому ежу будет понятно, что ты сопровождаешь посланника.
   - Как знаешь, - ответила Сизая Сойка. - Позволь, я помогу тебе вставить перья в волосы.
   - Отойди, женщина! - воскликнул Летящий Зимородок. - Только посланник вправе касаться перьев посланника!
   Сизая Сойка отошла в сторону и устроилась на корточках, наблюдая за тем, как Летящий Зимородок придает себе вид посланника. Женщина терпеливо ждала окончания процедуры, не тревожа охотника глупыми вопросами. Это было удивительно. Летящий Зимородок хотел было поблагодарить подругу, но, поразмыслив, передумал. Не следует благодарить за исполнение законов, благодарить следует лишь за те дела, что делаются не по закону, а по доброй воле.
   Охотник и женщина шли весь день и никого не встретили. К вечеру священные перья заметно обтрепались, несколько штук потерялось. Если так пойдет дальше, дня через три в Летящем Зимородке будет трудно признать посланника.
   Кончилась еда. Летящий Зимородок решил, что если завтра они не придут в деревню потомков Совы, придется охотиться на чужих землях. Это неприлично, более того, это преступление, но если не останется другого выхода, придется пойти даже на это.
   Однако на преступление идти не пришлось. На пятый день похода за час до заката Летящий Зимородок заметил в низине след человеческой ноги, женской, если судить по размеру. Значит, деревня потомков Совы где-то рядом, вряд ли их женщины далеко уходят от своих домов.
   - Завтра мы будем говорить с двуцветным Совой, - сказал Летящий Зимородок.
   - А почему не сегодня? - удивилась Сизая Сойка.
   - Нельзя приходить в деревню после захода солнца, - объяснил Летящий Зимородок. - Особенно в чужую деревню. Ночью по лесу бродят духи, похожие на людей, но злые и опасные.
   Сизая Сойка недовольно поморщилась.
   - Ты хоть одного видел? - спросила она.
   - Не видел, - ответил Летящий Зимородок. - У нас в деревне чтят заветы предков и соблюдают все меры предосторожности. Наши шаманы следят за всеми духами и не позволяют им заходить внутрь деревни.
   Сизая Сойка странно пошевелила губами, как будто хотела что-то сказать, но передумала. Немного помолчала и сказала:
   - Тогда эту ночь придется голодать.
   - Придется, - согласился Летящий Зимородок. - Но завтра нас накормят, долг гостеприимства священен.
   - Будем надеяться, - пробормотала Сизая Сойка и стала вытаскивать одеяло из своего мешка. - Руби ветки, а я буду разводить костер.
   Летящему Зимородку не понравилось, что женщина указывает ему, что делать. Он хотел было возмутиться, но передумал. Ясно ведь, что Сизая Сойка оскорбила охотника не умышленно, а просто по глупости, не подумав. Все-таки Сизая Сойка очень глупая женщина, хоть и высказывает иногда умные мысли.
  

7.

   Григорий стоял на краю огромной проплешины в лесу и смотрел в небо. Раньше он никогда не думал, что ему доведется наблюдать северное сияние на экваторе, да еще при таких необычных обстоятельствах.
   - Красота, - тихо сказал Тимофей Аронович. - Я и не знал, что оно такое.
   - Обычно оно не такое, - заметил Федя Прудкин. - Я полтора года жил в Норильске, там сполохи регулярно бывают, но такого ни разу не видел. Как думаете, сколько килотонн там взорвали?
   - Думаю, этот заряд надо измерять в мегатоннах, - сказал Григорий. - Интересно, как они будут объяснять народу, что произошло? Магнитная буря должна бушевать колоссальная, странно, что связь работает.
   - А она точно работает? - заинтересовался Федя.
   - Точно, - заверил его Григорий. - Я с Москвой разговариваю два раза в день. Помехи стали сильные, но разобрать, что говорят, можно.
   - Когда нас отсюда заберут, еще не говорили? - спросил Тимофей.
   - Не говорили, - покачал головой Григорий. - Велено быть в трехчасовой готовности и делать, что скажет Таппер. За эту часть операции отвечают американцы.
   - Типа мир-дружба-жвачка? - спросил Федя.
   - Типа того, - кивнул Григорий. - Так, в общем-то, и должно быть. Сейчас самое главное - остановить эту мерзость, а решать земные проблемы будем потом.
   - Если из болота вылетят новые шары - мало не покажется, - заметил Федя.
   - Рома говорит, новых шаров пока не видно, - сказал Тимофей. - Наверное, уже не успеют дозреть, тьфу-тьфу-тьфу. Тот шар стал заметен за три дня до вылета.
   - Может, не стоит спешить? - спросил Федя. - Все-таки антигравитация... Если выдернуть незрелый шар из болота...
   - Спешить стоит, - отрезал Григорий. - Ситуация начинает выходить из-под контроля, еще десяток шаров и мы потеряем контроль окончательно. К новому году вся долина Конго будет усеяна такими болотами, а через год эта дрянь засеет всю Африку.
   - А еще через два года доберется до Москвы, - закончил его мысль Тимофей. - Жалко, что не удалось с ними договориться.
   - Жалко у пчелки в заднице, - вздохнул Григорий. - Жалко, конечно, но что мы могли сделать? Оля говорит, с ними вообще невозможно договориться, они неразумные. Она изучала звуки, которые издают пиявки, это больше похоже на писки насекомых, чем на речь. Эти трели только кажутся сложными, на самом деле система кодирования простая, ее наверняка уже восстановили. Оля говорит, работы в нормальных условиях на день-два.
   - Как восстановили? - удивился Федя. - Почему мы об этом не знаем?
   - А почему мы должны знать? - ответил Григорий вопросом на вопрос. - Оля успела провести только первые опыты, они показали, что договориться с пиявками не удастся. Тогда пиявок отправили в Штаты, в нормальную лабораторию.
   Тимофей поморщился и потер затылок.
   - Голова раскалывается, - сообщил он. - Весь вечер таблетки жру одну за одной...
   - Магнитная буря, - глубокомысленно заметил Григорий. - Очень сильная.
   - Знаю, - вздохнул Тимофей. - Но от этого не легче.
   - К Косте уже обращался? У них в аптечке должны быть сильные анельгетики, промедол...
   - Ты еще морфий предложи, - фыркнул Тимофей. - Ничего, перетерплю.
   - Сходите, поспите, - посоветовал Федя. - Может, коньячку?
   Тимофей досадливо махнул рукой.
   - Ничего, пройдет, - сказал он. - Да вы не обращайте внимания на старого пердуна. Гриша, как думаешь, если это сфотографировать...
   Григорий не успел ответить, вместо него ответил Федя.
   - Не получится, - сказал он. - Выдержка будет очень большая, четкого снимка не выйдет. Вместо сполохов будет большое смазанное пятно.
   - А как же северные сияния фотографируют? - удивился Тимофей.
   Вместо ответа Федя развел руками.
   - А черт его знает, - сказал он. - Может, техника специальная, может еще что.
   Небо прочертила падающая звезда. Григорий непроизвольно поежился. За последние недели все, что падает с неба, стало ассоциироваться с зелеными пришельцами, принимающими облик то мха, то гигантских пиявок, то летающих шаров. Причем вряд ли их арсенал исчерпывается тремя известными жизненными формами...
   - Интересно, это метеор или... - пробормотал Федя.
   - Метеор, - успокоил его Тимофей. - Теперь к Земле ни одна каменюка не подберется незамеченной. Жареный петух уже клюнул.
   - Кстати, - оживился Федя, - я тут разговаривал с американцами, они говорят, это наши разведчики подсунули им ложные координаты посадки этого корабля...
   - Цыц, - тихо, но внушительно произнес Григорий. - Не стоит говорить о таких вещах вслух. Даже если это неправда...
   - Даже? - быстро спросил Федя. - То есть, вы думаете, это правда?
   - Я ничего не думаю, - резко сказал Григорий. - Есть вещи, о которых думать не надо. Лучше их вообще не знать, а если вдруг узнал - забудь. Ты в Советском Союзе не жил, а я жил, я знаю, что это такое.
   - У нас сейчас не Советский Союз, - обиженно заявил Федя.
   Тимофей хихикнул.
   - Федя, - сказал Григорий, постаравшись придать голосу максимально ласковую интонацию, - я очень уважаю тебя и твои политические взгляды. Но иногда ты, уж извини, несешь ерунду. Ты знаешь, что из нас троих никто не стучит, и я тоже это знаю. Но не дай бог тебе ляпнуть то же самое в присутствии, скажем...
   - Гинзбурга? - спросил Федя.
   Тимофей снова хихикнул.
   - А почему Гинзбурга? - спросил он.
   Федя почему-то смутился.
   - Ну как же... - замялся он. - Его взяли в такую экспедицию, с его-то пятым пунктом...
   Григорий и Тимофей расхохотались в голос. Федя вспомнил фамилию Тимофея Ароновича и смутился еще сильнее.
   - Лучше держи язык за зубами, Федя, - посоветовал Григорий. - А то как ляпнешь что-нибудь, так хоть святых выноси... Здесь-то ладно, а в Москве, нарвешься на ретивого особиста, думаешь, думаешь, он вспомнит про твои права человека?
   На лице Федора появилось обиженное выражение. Григорий решил немного подсластить пилюлю.
   - Ты мужик умный, - сказал он, - но тебя жизнь еще не трепала как следует. Поживи хотя бы с мое, не говоря уж о Тимофее Ароновиче, будешь все по-другому воспринимать. Пообщаешься пару раз с чекистами накоротке - станешь бояться государственных тайн, как огня. И не надо ломать голову, кто кому стучит, все равно не угадаешь. И вообще, пойдемте спать. А то с этих пендосов станется устроить тревогу в шесть утра, с рассветом.
   Они направились в лагерь. Они прошли метров сто, когда Федя вдруг остановился и смущенно произнес:
   - Извините, Григорий Алексеевич. Я действительно сказал ерунду.
   - Проехали, - махнул рукой Григорий. - Я не буду докладывать об этом куратору.
   Федя вытаращил глаза и уставился на Григория точь-в-точь как филин, разве что глаза у Феди не светились. Григорий выдержал должную паузу и расхохотался. Через мгновение спустя к его смеху присоединился Тимофей.
   - Не обижайся, - сказал Григорий, хлопая Федора по плечу. - Извини, не смог удержаться.
   - Не шутите так, Григорий Алексеевич, - тихо сказал Федор.
   - А я и не шучу, - отозвался Григорий, состроив подчеркнуто непроницаемую физиономию. - Я действительно не буду докладывать куратору. Ты логику в институте изучал?
   До Федора, наконец, дошел смысл шутки. Он криво улыбнулся, повернулся и зашагал в сторону лагеря.
   "В каждой шутке есть доля шутки", подумал Григорий. "Я ведь действительно не буду докладывать куратору. Во-первых, зачем мне докладывать Тимофею Ароновичу, если он и так все слышал? А во-вторых, слово куратор употребляют только в желтой прессе. Правильно надо говорить - резидент".
   А затем Григорий подумал: "И чего я так взъелся на пацана? Надо было просто мягко посоветовать не говорить об этом в Москве, и все. Нервы..."
  

8.

   Цзян Фу проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо. Первой мыслью Цзян Фу было: "Тревога!" Спросонья показалось, что он снова в учебке, что его будит сержант и что сейчас надо будет молниеносно одеться, схватить автомат, выбежать на улицу строиться...
   Цзян Фу открыл глаза, уже вскочив на ноги. Перед глазами мелькнула испуганная тень, шарахнулась в сторону, тонкий луч маломощного фонарика мазнул по стене. Только теперь Цзян Фу сообразил, что он уже давно не рядовой и что находится он не в учебке, а в отдельной привилегированной комнатушке, в почетном, так сказать, углу барака.
   - Кто здесь? - отрывисто спросил Цзян Фу. - Что случилось?
   - Господин, - тихо и испуганно пробормотал Ген Лао. - Господин, там... на лугу, у реки...
   Цзян Фу едва удержался, чтобы не сплюнуть прямо на пол. Эта сопля, этот урод осмелился разбудить... а с чего он, кстати, осмелился разбудить начальника?
   Цзян Фу перехватил запястье Ген Лао, вырвал фонарик и направил на лицо рабочего. Лицо было не то чтобы испуганное, но обалдевшее.
   - Господин, - продолжал бормотать Ген Лао, - там у реки... такое...
   - Да что там такое?! - воскликнул Цзян Фу.
   Ген Лао весь съежился и теперь его лицо точно стало испуганным. Как будто он боится, что это что-то, обнаружившееся у реки, услышит крик начальника и...
   - Пошли, - решительно бросил Цзян Фу. - И если окажется, что это не стоит моего внимания....
   - Не окажется, господин! - взвизгнул Ген Лао. - Только осторожнее, господин, умоляю, не подходите к нему близко!
   Они вышли на крыльцо, Цзян Фу окинул беглым взглядом ночной пейзаж. Не видно ни зги. Мало того, что новолуние, так еще и маскировочная сеть сверху натянута, она ведь не только поле прикрывает, она через весь луг тянется и еще через реку до самого противоположного берега. А сияние на небе в эту ночь не появилось.
   - Пойдемте, господин, - прошептал Ген Лао. - Идемте за мной, я покажу. Только выключите фонарик или хотя бы прикройте ладонью, а то если оно нас заметит...
   Ген Лао быстро пошел вперед. Цзян Фу хотел было снова спросить его, что именно он нашел у реки, но рабочий уже отошел на несколько метров. Чтобы он услышал, придется кричать, а если он действительно нашел нечто опасное, то кричать не стоит.
   Цзян Фу почувствовал, как по спине побежали мурашки. Как будто в фильм ужасов попал. Темная ночь и смертельно перепуганный придурок, которого по законам жанра сейчас сожрет притаившееся в темноте ужасное чудовище. Только нет там никакого чудовища. У Ген Лао с головой точно не все в порядке, то ему девятихвостые барсуки мерещатся, то вообще какая-то жуть непредставимая... Ничего, скоро все прояснится и тогда он узнает, что такое судный день, гад. Не дай боги, если он не зря так испугался...
   А что если он испугался не зря? По-хорошему, сейчас надо вернуть рабочего обратно в барак, расспросить как следует и только потом принимать решение. Либо дать в зубы и отправить спать, либо срочно доложить начальству и поднять тревогу. Какого беса Цзян Фу поперся ночью в луга с одним фонариком и без оружия? Ох, попляшет сейчас этот мерзавец...
   Мерзавец тем временем быстро шел вперед. Цзян Фу вдруг понял, что рабочий ни разу не споткнулся. Говорят, что уроженцы Юньнаня видят в темноте как кошки, но Цзян Фу всегда считал эти слухи преувеличенными. И что-то затих парень, причитать совсем перестал, то ли утомился от быстрой ходьбы, то ли... А что - то ли?
   Сознание Цзян Фу постепенно отходило ото сна. Воин начал понимать, что вокруг происходит что-то неправильное, что-то с чем-то не стыкуется, но что и с чем?
   Внезапно мозг пронзила догадка. Трава впереди совсем не примята! Ген Лао идет не по своим следам. Когда он увидел то, что его испугало, он шел совсем другим путем, трава не могла так быстро подняться. Может, он ведет начальника более безопасным путем? Непохоже, не в таком он состоянии, чтобы связно рассуждать, по крайней мере, если судить по виду и поведению. Тогда какого беса?
   Далеко позади послышалось шипение и ночь превратилась в день. Цзян Фу зажмурил глаза и рухнул ничком прямо в траву. Сквозь закрытые веки он видел собственную тень на траве перед собой. Земля вздрогнула.
   На спину мягко надавила ударная волна, заложило уши, сверху посыпалась какая-то труха. Цзян Фу вскочил, машинально потянулся за автоматом и сообразил, что и автомат, и пистолет остались в бараке, который сейчас горит ярким оранжевым пламенем. Да что же это происходит такое?!
   Из темноты вылетела размытая тень, Цзян Фу автоматически, не думая, отклонился в сторону и лишь потом сообразил, что это не тень, а Ген Лао, с лица которого бесследно ушло туповатое выражение, и он... Бесы его разорви! Он атакует собственного начальника!
   Цзян Фу заблокировал удар ногой в бок, попытался ухватить противника за пятку и развернуть, но Ген Лао ловко выдернул ногу из захвата, ударил другой ногой в пах, но Цзян Фу встретил этот удар обоими кулаками. Удар пришелся по голени, Ген Лао тихо зашипел и отступил на два шага.
   - Сдавайся, Цзян Фу! - крикнул Ген Лао. - Тебе сохранят жизнь и свободу! Все, что от тебя нужно - информация.
   - На кого работаешь, черепашье яйцо?! - гневно вопросил Цзян Фу.
   Ген Лао расхохотался демоническим смехом.
   - Я помню восемь добродетелей! - воскликнул он. - И я не забыл лицо своего отца. Пойдем со мной, воин, ты не пожалеешь.
   -? с тобой пойдет и ? не пожалеет, - огрызнулся Цзян Фу.
   Ген Лао вздохнул, сделал печальное лицо и поднял руки вверх. Цзян Фу успел удивиться, что противник сдается, и в этот момент что-то ужалило его в лопатку. Цзян Фу попытался ощупать ужаленное место, но ощутил головокружение, закачался, упал, сильно ударился щекой о камень и потерял сознание.
  

9.

   - Вот такие дела, - закончил свою речь Коля Платонов.
   Алексей еще раз пробежал взглядом документ с тремя нулями в верхнем левом углу. Очень хотелось выругаться как следует, но Алексей сдержался. Не потому, что президенту не к лицу ругаться матом, а потому, что виртуозно материться он никогда не умел, а обрывочные косноязычные матюки президенту точно не к лицу.
   - Информация проверена? - спросил Алексей.
   - Агент говорит, что видел расчлененного гуманоида своими глазами, - ответил Коля. - Агент сильно шокирован, обычно он пишет донесения гораздо спокойнее.
   - Я бы на его месте тоже был шокирован, - хмыкнул Алексей. - Что говорят эксперты?
   Коля вздохнул.
   - Китайцы изо всех сил пытаются подобрать отравляющее вещество, - сказал он, - но у них пока ничего не получается... И в ближайшие дни, скорее всего, не получится.
   - Почему? - спросил Алексей.
   Коля пожал плечами.
   - А я-то откуда знаю? Я не бог, я этих пришельцев не сотворял.
   Алексей нахмурился. Он не считал себя религиозным фанатиком, но богохульных шуток не переносил.
   - Не знаю, - продолжал Коля. - Может, какой-нибудь яд все-таки подберут, наверняка что-нибудь подберут, не может быть, чтобы на них вообще ничего не действовало... Но только цианиды пришельцам не опасны, иприт и его производные - тоже, фосфорорганику они сами выделяют, к радиации устойчивость как у тараканов, тепловое и механическое воздействие... Если китайцы не врут, по шару били ПТУРами, но уничтожить не смогли.
   - Получается, они абсолютно неуязвимы? - спросил Алексей.
   Николай снова пожал плечами.
   - К обычному оружию - похоже, да, - ответил он. - К ядерному взрыву - вроде нет. Их основной космический корабль мы все-таки уничтожили.
   - Точно уничтожили?
   - После ядерного удара он исчез с орбиты, - сказал Николай. - И мы, и американцы высматриваем его во все глаза, но в космосе ничего похожего нет. Наверное, все-таки уничтожили.
   - И что теперь? - спросил Алексей. - Выходит, если мы хотим остановить вторжение, мы должны забросать весь Вьетнам атомными бомбами?
   - Не Вьетнам, - уточнил Николай. - Зона заражения находится в верхнем течении Меконга, там с одного берега Мьянма, с другого Таиланд. Но бомбить надо густо, чтобы вода испарилась, а дно остекленело. Я поговорил с Володей, он говорит, это вполне реально, бомбардировщиков у нас хватит. Если ты дашь санкцию, он отдаст приказ расконсервировать старые Ту-95, это будет быстрее, чем переделывать ракетоносцы в обычные бомбардировщики...
   - Причем тут моя санкция? - перебил его Алексей. - Каждая минута на счету, чего вы телитесь? Надо немедленно начинать...
   Николай вздохнул.
   - Расконсервация старых бомбардировщиков нарушает договор...
   Алексей негодующе фыркнул.
   - Ты лучше подумай, сколько договоров нарушит бомбардировка Меконга, - сказал он. - Скажи Володе, что я разрешаю операцию и пусть он больше меня не беспокоит по таким поводам. В смысле, пусть докладывает задним числом, уже после того, как все распоряжения отданы. Сейчас у нас на счету каждая минута. Площадь зараженной зоны рассчитали?
   - Рассчитывают, - сказал Николай. - С минуты на минуту должны закончить.
   - Сколько там километров вдоль реки примерно?
   - Километров сто, может, чуть больше.
   Алексей присвистнул.
   - А это точно можно выжечь? - спросил он. - Это сколько ж бомб потребуется...
   - Володя говорит, должно хватить, - ответил Николай. - Детальный расчет еще не готов, но эксперты говорят, задача реальная. Можно даже сделать так, что население почти не пострадает. Сотня маленьких зарядов типа хиросимского, население эвакуировать... там и эвакуировать-то особо некого...
   - Замечательно, - сказал Алексей. - Значит, так и будем действовать. Агенту передай, пусть держит нас в курсе и пусть не боится, что его раскроют. Раскроют его обязательно, не сегодня, так завтра, но пусть он не боится, товарищу Хуну деваться некуда, не будет он устраивать показательную экзекуцию, не такой сейчас момент.
   - Я бы на его месте устроил несчастный случай, - заметил Николай. - Просто так, для страховки. Мы ведь тоже не в том положении, чтобы качать права.
   Алексей махнул рукой.
   - Сейчас это у нас не главная проблема, - сказал он. - Ладно, действуй, мне тоже работать надо.
   Николай ушел. Президент достал мобильник, совсем простенький и дешевый (дорогие телефоны пусть Груш пользует, чем телефон дороже, тем проще его прослушивать), задумчиво посмотрел на маленький черно-белый экранчик, глупо хихикнул и набрал тринадцатизначный номер.
   Связь установилась удивительно быстро, если учесть, что абонент находится почти что на противоположном конце планеты.
   - Вей, - сказал из трубки приятный баритон.
   Голос звучал несколько удивленно. На этот номер не часто звонят люди, чьих телефонов нет в адресной книге хозяина. Или личный мобильник Алексея есть в этой адресной книге? Нет, вряд ли.
   - Добрый день, товарищ Хун Ти, - сказал Алексей. - То есть, для вас это уже добрый вечер. Это Алексей Иванов говорит.
   Некоторое время товарищ Хун Ти молчал, из трубки доносилось приглушенное клацание клавиш компьютера. Затем Хун Ти произнес, по-русски, с сильным акцентом, но вполне разборчиво:
   - Здравствуйте, товарищ Иванов. Чем могу служить?
   Алексей недовольно поморщился.
   - Давайте не будем играть в эти игры, - сказал он. - Вы знаете, что мы знаем, что вы знаете, что мы знаем, и так далее. Сейчас не время для тонкой дипломатии. Вы согласны, что в долине Меконга сложилась критическая ситуация?
   - Согласен, - сказал Хун Ти. - Я как раз сам собирался с вами связаться. У меня на столе заключение экспертов, они считают, проблему надо решать немедленно, в течение трех-четырех дней.
   Алексей присвистнул.
   - Все так плохо? - спросил он. - По нашим данным, у нас в запасе две-три недели еще есть.
   - Ваши данные - это наши вчерашние данные, - сказал Хун Ти. - Кстати, кто на вас работает - У или Хао? Ему ничего не будет, честное слово, сейчас не время ловить шпионов, сейчас шпионы даже полезны.
   - Не знаю, - сказал Алексей. - На самом деле не знаю. Я с агентами уже давно лично не работаю...
   Хун Ти загадочно хмыкнул.
   - Почти не работаю, - поспешил уточнить Алексей. - Исключения бывают, но редко и не в этом случае. Думаю, ваша контрразведка уже и сама все вот-вот выяснит, собрать столько информации за короткое время и не наследить...
   - Неважно, - оборвал его Хун Ти. - Зона заражения спускается вниз по Меконгу со скоростью до двадцати километров в сутки. Эксперты говорят, есть только один способ остановить распространение этой заразы.
   - Атомная бомбардировка, - предположил Алексей.
   - Не совсем бомбардировка, - уточнил Хун Ти. - Бомбы должны взорваться на поверхности воды, иначе органика на дне реки может уцелеть. Ядерный заряд устанавливаем на плоту, плот отгоняем на середину реки...
   - Я все понял, - кивнул Алексей. - Можете быть уверены, Россия полностью одобряет все эти действия. Я лично выступлю перед корреспондентами сразу после операции...
   - Нам нужно не только одобрение, - добавил Хун Ти. - У нас не хватает зарядов.
   Алексей недовольно поморщился. Мог бы и сам сообразить, он ведь помнит данные по ядерному потенциалу Китая, просто сейчас из головы вылетело.
   - Мы поможем, - сказал он. - Я дам все распоряжения прямо сейчас. Сколько нужно зарядов?
   - Пока не знаю, - ответил Хун Ти. - План операции еще не готов, как только будет готов, я позвоню. Только лучше, наверное, не по обычному телефону.
   - По-моему, это непринципиально, - сказал Алексей. - Объявлять о нашествии пришельцев придется в самые ближайшие дни, а после этого все секреты не будут стоить и выеденного яйца. Да и вообще, не вижу большого смысла разговаривать нам с вами лично. Принципиальная договоренность достигнута, а детали можно обсуждать на уровне министров обороны или даже еще ниже. Вы со мной согласны?
   Хун Ти немного подумал и сказал:
   - Согласен.
   - Вот и хорошо, - резюмировал Алексей. - Я сейчас позвоню Коновальченко, он будет ждать сигнала от ваших военных. Я так понимаю, подробный план будет готов в ближайшие часы?
   - Надеюсь на это, - сказал Хун Ти. - С Грушем вы поговорите?
   - Поговорю, - кивнул Алексей. - Не думаю, что он будет сильно возражать. Кстати, чуть не забыл самое главное. То, что ваши ученые поделятся с нами образцами инопланетной органики - это ведь само собой разумеется?
   Хун Ти немного помолчал и ответил:
   - Да, разумеется. Но вы возьмете на себя Груша и обеспечите заряды для бомбардировки. Восемьдесят процентов, например.
   - Шестьдесят, - возразил Алексей.
   - Семьдесят, - сказал Хун Ти. - И давайте не будем торговаться, сейчас не самое подходящее время.
   - Хорошо, - сказал Алексей после короткой паузы. - Но доставку и все вспомогательные операции обеспечиваете вы.
   - Конечно, - согласился Хун Ти. - Значит, договорились?
   - Договорились, - кивнул Алексей. - Успехов вам.
   - И вам тоже успехов, - сказал Хун Ти и отключился.
   Алексей положил телефон перед собой и некоторое время сидел в задумчивости. А потом снял трубку старомодного проводного телефона с российским гербом на корпусе и набрал номер министра обороны.
  

10.

   Посланник и его спутница вышли к чужой деревне задолго до дневного дождя. Летящий Зимородок не ошибся, деревня была совсем рядом с местом ночевки.
   Летящий Зимородок шел не скрываясь, он специально старался идти по открытым местам, чтобы его было видно издалека. Голову, увенчанную красными перьями, он держал высоко поднятой, а когда они вплотную подошли к крайним домам, Летящий Зимородок издал ритуальный крик приветствия. Он шел медленно, не торопясь, давая возможность вождю и шаману приготовиться к торжественной встрече. Сизая Сойка следовала за ним, отстав на два шага, Летящий Зимородок надеялся, что она ведет себя прилично, а не вертит головой по сторонам, как обычно делают любопытные женщины.
   Их заметили сразу при входе в деревню. В большой, но неглубокой луже рядом с крайним домом копошилась стайка маленьких детей, при виде незнакомцев они всполошились, оторвались от своего занятия и побежали куда-то к центру деревни, неразборчиво вопя на разные голоса. Летящий Зимородок не смог разобрать в их криках ни единого слова.
   - Как ты думаешь, - спросила Сизая Сойка, - они понимают наш язык?
   Летящий Зимородок промолчал. Посланнику не следует ни с кем разговаривать до тех пор, пока он не изложит суть послания вождю и шаману. Надо было рассказать Сизой Сойке о ритуале передачи известий, а то как бы она все не испортила.
   Из крайнего дома высунулась пожилая женщина, с любопытством оглядела чужаков и ничего не сказала. Летящий Зимородок тряхнул головой, чтобы перья попугая распушились и выглядели более красочно и внушительно. "Пожалуй, пора начинать", подумал он и запел.
   Он пел традиционную песню посланника, которой обучают каждого мальчика племени Ягуара, входящего в возраст зрелости. Большинству охотников знание этой песни не пригодится никогда в жизни, но закон требует, чтобы ее знали все. Раньше Летящему Зимородку этот закон казался глупым, но теперь, впервые за много поколений, это знание пригодилось. Ни один закон не бывает глупым, просто некоторые законы придумываются как раз в расчете на подобные исключительные случаи.
   В песне посланника нет слов, она представляет собой сложный набор звуков, не несущих по отдельности никакого смысла. Однажды, когда Летящий Зимородок еще не достиг возраста зрелости и Красный и Зеленый Ягуар учил его песне посланника, шаман, тогда еще не старый, сказал, что, возможно, звуки песни посланника - это слова какого-то другого языка, может быть, даже языка предков, а то и богов. Летящий Зимородок очень удивился, а Красный и Зеленый Ягуар рассмеялся собственным словам и сказал, что это всего лишь его домыслы, а как обстоят дела на самом деле, никто не знает и вряд ли когда-нибудь узнает.
   А теперь Летящий Зимородок шел по чужой деревне, распевая во все горло песню посланника. Сзади по-прежнему следовала Сизая Сойка, а за ней - охотники племени Совы. Они были вооружены, но непохоже, чтобы они были готовы пустить оружие в ход. Скорее, они наслаждались редким зрелищем - не каждому поколению доводится видеть, как в деревню приходит посланник другого племени.
   Тропинка, по которой шагал Летящий Зимородок, раздвоилась, посланник немного поколебался и пошел от развилки направо. Сзади донеслись нестройные крики. Летящий Зимородок изменил направление и пошел налево, крики тут же стихли. Значит, дом вождя в этой стороне.
   Посланник дошел до дома вождя как раз в тот момент, когда песня подошла к концу. Допев последний звук, Летящий Зимородок поклонился вождю и сел на специально расстеленную для него циновку. Сизая Сойка присела на корточки рядом. Это было нарушение ритуала, но Летящий Зимородок не сделал ей замечания, потому что сам не знал, какое место ей следует занять.
   Вождь племени Совы был немолод, невысок и тщедушен. Не иначе, крепок умом, раз племя доверило ему право идти во главе большой охоты. А вот шаман Совы, напротив, оказался молод и могуч. Воистину в этом племени все не так, как у нормальных людей.
   И тут Летящий Зимородок вздрогнул от неожиданности. Из дома вождя вышел второй шаман и занял место рядом с вождем и первым шаманом. Точнее, это был не шаман, он так же отличался от обычного шамана, как шаман отличается от охотника. Как его правильно называть, Летящий Зимородок не знал, и потому решил называть его про себя большим шаманом.
   Большой шаман был огромного роста, на голову выше самого высокого охотника в племени Ягуара. Кожа его была необычно светлого оттенка, почти как у мертвеца, а вместо волос на голове росла пепельно-серая щетина, как у болотной свиньи. Такая же щетина росла на щеках и подбородке, а на руках, туловище и ногах у него росли не обычные для охотника короткие и редкие волосы, а самая настоящая черная шерсть, как у козла, только более редкая.
   Но самым удивительным в облике шамана была одежда. Она не ограничивалась набедренной повязкой, этот человек был весь завернут в переплетенные травы, причем плетение было такой тонкой работы, что Летящему Зимородку пришлось напрячь зрение, чтобы убедиться, что одежда незнакомца именно плетеная, а не кожаная. На ногах у незнакомца были надеты удивительные сандалии, не связанные из отдельных кожаных полосок, а сплошь кожаные, причем Летящий Зимородок не знал, с какого зверя можно содрать такую удивительно белую кожу. Картину дополнял кожаный браслет на левой руке и большой камень необычной формы, подвешенный на шею на кожаном ремне. Обычный шаман носит на шее маленькие священные камушки, а этот большой шаман повесил на шею целый булыжник.
   А затем большой шаман сделал такое, отчего душа Летящего Зимородка чуть не ушла в пятки и ему пришлось собрать всю силу духа, чтобы сохранить невозмутимость, подобающую посланнику. Усевшись рядом с вождем, большой шаман порылся пальцами в складках накидки и вытащил оттуда нечто такое, что Летящий Зимородок не видел никогда в жизни и не мог придумать слов, способных описать это нечто хотя бы приблизительно. Тонкие костяные палочки, свернувшиеся в два круга, которые... Летящий Зимородок не мог подобрать правильных слов. Как будто лунный свет отразился в тонкой полоске тумана... Нет, все равно не то.
   Большой шаман раскрыл палочки и надел круги лунного света прямо на глаза. Глаза шамана сразу стали меньше и одновременно из них ушла рассеянная поволока, а взгляд стал цепким и проницательным, как у настоящего охотника.
   Большой шаман произнес несколько слов, обращаясь к вождю, вождь ответил. Летящий Зимородок не понял ни слова. Неужели они не понимают язык потомков Ягуара?! Тогда как Летящий Зимородок сможет выполнить свою миссию и что он скажет своим предкам в стране бесчисленных плодов?
   А потом большой шаман сделал еще более странное действие. Он отделил от камня, висящего на шее, тонкую пластинку и под ней оказался большой глаз, выпуклый, как у рыбы. Внутри камня что-то щелкнуло, глаз моргнул. У Летящего Зимородка внутри все затрепетало, кажется, он все-таки не смог сохранить пристойную невозмутимость.
   Второй шаман, сидящий по другую сторону от вождя, откашлялся и торжественно провозгласил:
   - Твоя говорить посланный.
   У Летящего Зимородка отлегло от сердца. Все-таки у потомков Ягуара и Совы похожая речь, наверное, они поймут многое из того, что должен сказать Летящий Зимородок.
   И Летящий Зимородок начал говорить.
  

ГЛАВА СЕДЬМАЯ.

1.

   Худшие опасения не оправдались. В деревне, куда пришел Летящий Зимородок, обитали не потомки Совы, а потомки Оцелота, их язык оказался похож на язык потомков Ягуара. Не все слова понятны, но разобраться в том, что говорит собеседник, можно, пусть и не с первого раза. Летящий Зимородок изложил историю несчастий своего племени, передал слово в слово речь духа предков, обращенную к Синему и Желтому Ягуару, и, кажется, шаманы Оцелота поняли эти слова правильно.
   То есть, слова-то они поняли, но воспринять общий смысл сообщения они то ли не смогли, то ли не захотели. В какой-то момент Летящему Зимородку стало казаться, что они смотрят на него не как на посланника, принесшего жизненно важное известие, а как на внезапно ожившего героя древних преданий, сказок, что старики рассказывают молодежи почти каждый вечер. Неудивительно, в общем-то - в племени Ягуара никто не смог вспомнить, когда в последний раз в деревню приходил посланник, и вряд ли в племени Оцелота посланники соседей появляются чаще. Если бы посланник племени Оцелота явился в племя Ягуара, вряд ли вождь и шаман поверили бы ему сразу.
   Летящий Зимородок говорил, потомки Оцелота слушали, переспрашивали и уточняли почти каждое слово, а когда смысл произносимого доходил до слушающих, они кивали головами и тогда Летящий Зимородок говорил дальше. В нужных местах слушатели изображали сочувствие и страх перед неведомой напастью, но было очевидно, что страх не проник в их души достаточно глубоко. Где-то далеко, в целых шести днях пути, случилось несчастье, но шесть дней пути - это очень-очень далеко, охотники никогда не заходят в такую даль, а тогда чего бояться? Летящий Зимородок несколько раз повторил, что вначале пиявки появились далеко, а потом большой зеленый плод упал прямо на деревню и из этого плода полезли пчелы, убивающие охотников. Потомки Оцелота слушали эти слова, качали головами, цокали языками и ничего не говорили в ответ. А большой шаман все время держал в руках камень с глазом и этот камень время от времени моргал и щелкал. Поначалу это было страшно, но вскоре Летящий Зимородок привык и перестал обращать внимание на необычную, но вроде бы безобидную вещь.
   Летящий Зимородок закончил речь и стал ждать ответа. Ждать пришлось долго - вождь повернулся к большому шаману и что-то долго говорил ему, причем Летящий Зимородок слышал все слова отчетливо, но ничего в них не понимал. Странно, можно подумать, что...
   И в этот момент Летящего Зимородка осенило. Этот большой охотник - это не шаман, это тоже посланник! Он пришел из другого племени и тоже принес страшные вести. Вот почему потомки Оцелота так спокойно отнеслись к словам потомка Ягуара - они уже знают все это!
   Тем временем вождь потомков Оцелота и второй посланник перестали говорить, вождь повернулся к Летящему Зимородку и сказал:
   - Твоя хорошо говорить, моя рад. Твоя идти дом, моя думать.
   Летящий Зимородок медленно встал и поклонился. Шаман и вождь поклонились в ответ, а большой посланник с необычным камнем на груди не поклонился и даже не встал, а снова защелкал и заморгал своим камнем на ремне. Летящий Зимородок вышел из круга совета, на мгновение остановился и в этот момент к его руке прикоснулась другая рука, женская. Летящий Зимородок обернулся и увидел, что женщина, подошедшая к нему, молода и красива. Это хорошо, это значит, его примут с почетом.
   - Твоя идти моя, - сказала женщина.
   - Благодарю, - степенно ответил Летящий Зимородок, взял женщину за запястье и пошел рядом с ней.
   Сизая Сойка последовала за ними.
   Они пришли в большой и просторный дом, перегороженный пополам травяной ширмой.
   - Твоя и твоя жить здесь, - сказала женщина. Улыбнулась и добавила: - Твоя хорошо говорить. Моя много бояться.
   Сизая Сойка хихикнула.
   - Они думают, ты сказочник, - сказала она.
   - Да, сказочник! - воскликнула местная женщина. - Моя любить сказка, много любить сказка. Хомем рассказывать хороший сказка, теперь прийти ты и рассказывать другой хороший сказка. Этот хороший.
   - Это не сказка! - воскликнул Летящий Зимородок. - Все, что я говорил, произошло на самом деле! И если вы ничего не сделаете, оно придет и к вам!
   Женщина засмеялась.
   - Твоя хороший сказочник очень, - сказала она. - Моя не слышать такой хороший сказка никогда. Моя счастливый. Твоя жить здесь и твоя, - она кивнула Сизой Сойке, - жить здесь. Твоя позволить моя любить твоя и твоя?
   - Не сейчас, - покачал головой Летящий Зимородок. - Я устал и мне надо подумать.
   - Да-да! - воскликнула женщина. - Твоя думать и отдыхать, а когда солнце не светить, моя приходить и любить твоя и твоя.
   Закончив эти слова, она широко улыбнулась и ушла, игриво покачивая бедрами.
   - Дочь вождя, - констатировала Сизая Сойка. - Или младшая жена. Или дочь шамана.
   - Да хоть Черного Попугая! - рявкнул Летящий Зимородок.
   Впервые за весь день он позволил себе дать выход накопившейся злости.
   - Дураки! - воскликнул он. - Зеленые пчелы вот-вот поубивают всех охотников в лесу, я говорю им это, а они только смеются. Сказка, дескать, хорошая. Дураки!
   - Ты еще не знаешь, что сказал им второй посланник, - заметила Сизая Сойка. - Тот, большой, белый и волосатый, с глазастым камнем на груди. Он не из их племени, но они оказывают ему почести, на важных собраниях он сидит рядом с вождем и шаманом, а значит, потомки Оцелота прислушиваются к его словам. Надо узнать, откуда он пришел и какие вести принес.
   - Надо, - согласился Летящий Зимородок. - Пожалуй, прямо сейчас и узнаю.
   Он встал и направился к выходу, но полог откинулся и в дом вошел шаман племени Оцелота.
   - Твоя простить моя, - сказал он. - Если моя мешать отдых твоя, моя уходить.
   За плечом шамана мелькнула толстая белая рука, поросшая черной шерстью и Летящий Зимородок поспешно воскликнул:
   - Нет-нет! Ты нисколько не помешал нам! Заходи и пусть другой посланник тоже заходит.
   Они вошли и уселись на циновках. Шаман сказал:
   - Твоя ошибка, славный охотник. Охотник не есть посланник и не есть охотник, он есть хомем.
   - Хомем? - переспросил Летящий Зимородок. - Что значит это слово?
   Шаман уселся поудобнее и стал рассказывать.
   - Хомем жить та сторона, куда течь вода. Хомем есть как охотник, но не есть охотник. Хомем не охотиться, хомем делать разный колдовской вещи. Они приходить и спрашивать, мы отвечать, они давать вещи. Вкусный еда, огненный вода, красивый камень, - шаман провел рукой по своим бусам, они действительно были очень красивы. - Он спрашивать твоя, твоя отвечать, он давать хороший вещь. Твоя согласен?
   - Согласен, - кивнул Летящий Зимородок. - Но потом я сам хочу его спрашивать. Только мне нечего ему дать.
   Шаман заговорил с хомемом на незнакомом Летящему Зимородку языке, очевидно, языке хомемов. Хомем что-то ответил, шаман повернулся к Летящему Зимородку и сказал:
   - Он согласен. Он спрашивать: где жить твоя племя?
  

2.

   Большой четырехмоторный самолет, похожий на гренландского кита в натуральную величину, но с крыльями, величаво плыл в небе Африки. Два часа назад здесь прошел ливень, но теперь облака рассеялись и под двадцатиметровыми крыльями расстилалось ничем не прикрытое зеленое море джунглей. Негромко гудели пропеллеры, но с земли их звук совсем не был слышен - самолет шел слишком высоко. Если бы внизу кто-то задрал голову к небу, все, что он смог бы увидеть - едва заметный сероватый крестик в ослепительно сияющем голубом небе. Из-за пропеллеров и прямых крыльев самолет выглядел пришельцем из прошлого, но на самом деле его изготовили не так давно, просто эта модель уже полвека выпускается в неизменном виде, если не считать электронной начинки.
   Пропеллеры замедлили вращение, их негромкое пение стало еще тише. Неторопливо летящий самолет, казалось, вообще завис в одной точке. Хвост самолета вздрогнул, в его нижней части появилась горизонтальная щель, она быстро росла и скоро стало ясно, что это не просто щель, а большой грузовой люк.
   С громким хлопком раскрылся парашют, вытянувший из трюма шестиметровую грузовую платформу, на мгновение она зависла на краю, а затем рухнула вниз, маленький вытяжной парашют не смог остановить ее падение.
   Платформа разделилась на две части, каждая из них обзавелась своим парашютом. Та, что опускалась быстрее, имела цилиндрическую форму, внизу цилиндр переходил в конус и из острия конуса торчала вниз металлическая штанга длиной и толщиной с руку взрослого человека. Большая цилиндрическая штука была не очень похожа на бомбу, но это была именно бомба.
   Грузовой люк закрылся, пропеллеры завертелись быстрее, самолет снова стал набирать скорость. На такой высоте сброшенная бомба не представляет опасности для самолета-носителя, но пилот на всякий случай выставил двигателям номинальный режим. Тренировочные бомбометания выработали у него привычку - от точки сброса бомбы следует удаляться на максимальной скорости. Конечно, Африка - это не Ирак, здесь можно не бояться поймать в брюхо русскую "Стрелу", но привычка есть привычка.
   Бомба достигла земли через полторы минуты. Маленький парашют почти не замедлял падение такой громадины, да и не был он на это рассчитан. Когда бомба врезалась в зеленое море тропического леса, ее скорость немногим уступала скорости болида "Формулы-1".
   Бомба пронзила кроны деревьев, а в следующее мгновение носовая штанга коснулась земли и бомба взорвалась.
   Этот взрыв не видел никто. Но если бы в хвосте самолета, сбросившего бомбу, было окно, и если бы в это окно смотрел человек, то он увидел бы, как джунгли осветились ослепительной вспышкой, как невидимая ударная волна слизнула и изломала в мелкую труху деревья, лианы и кустарники, создав вокруг эпицентра круглую проплешину диаметром метров в сто, если не больше. А потом над этой проплешиной неторопливо и величаво поднялось темно-серое грибовидное облако, точь-в-точь как при ядерном взрыве, только поменьше.
   Григорий Ильченко узнал о взрыве через три секунды, когда земля содрогнулась у него под ногами. А еще через семь секунд загрохотало так, как будто рядом ударила молния. Только этот грохот не был мгновенным звуковым ударом, он длился несколько секунд, резонировал в черепе и закручивал внутренности в тугой узел.
   Руэл Таппер нажал кнопку передачи и сказал в рацию, которую держал в руке:
   - Бомба взорвалась, прием.
   - Маргаритки скошены, - прокомментировал сидящий на соседнем бревне Керк Ньюстед.
   - Никогда не видел, как работают косилки маргариток, - заметил Костя Липатенков. - Фильм нам показывали, а живьем я ни разу не видел.
   - Увидишь, - хмыкнул Керк. - Говорят, в джунглях это особенно красиво.
   - А в пустыне как? - спросил Костя.
   Керк пожал плечами.
   - В пустыне никак, - ответил он. - В воздух поднимается много песка, а когда он оседает, все такое же, как было раньше. Только мин в песке больше нет.
   Костя рассеянно кивнул, посмотрел в ту сторону, откуда донесся рев взрыва, и сказал:
   - Теперь я понимаю, почему иракцы так боялись этих штуковин.
   Керк довольно хихикнул.
   - Боялись - не то слово, - сказал он. - Бывало, стоит только "Геркулесу" показаться на горизонте, а они уже драпают. Под конец мы иногда просили транспортных летчиков просто пролететь над их позициями, даже не непосредственно над, а просто появиться в поле зрения. Арабы разбегались в момент.
   - Разве ты из армейского спецназа? - удивился Олег. - У тебя же ЦРУшная ксива.
   Керк нахмурился и ничего не ответил, вместо него ответил Костя.
   - Боевики ЦРУ в Ираке тоже были, - сказал он. - Помнишь, там какие-то цыгане утащили обломки "Стелса" из-под носа у американцев? Не армейский же спецназ их потом искал.
   Олег расхохотался. Керк помрачнел еще больше.
   - Давайте сменим тему, - посоветовал Григорий. - А то передеретесь еще, горячие эстонские парни. Руэл, когда выступаем?
   Руэл к этому времени отложил рацию в сторону и теперь возился со спутниковым телефоном.
   - Погоди, - буркнул он. - Сейчас дозвонюсь, получим подтверждение и пойдем. Надо убедиться, что вертолеты вылетели.
   - Тогда сборы можно уже начинать, - заметил Григорий. - Вряд ли нам придется болтаться здесь до вечера, как думаешь, Руэл?
   - Пойдем, Олег, - сказал Костя. - Проведем разведку, прежде чем остальные пойдут.
   - Я пошлю с вами двоих наших, - поспешно вмешался Керк.
   Костя и Григорий синхронно хихикнули. Керк разозлился.
   - Да идите вы! - воскликнул он. - Думаете, я вас боюсь? Я не вас боюсь, а [нецензурное слово] из сами знаете откуда... Знаете, сколько бумаг мне придется писать про эту экспедицию?
   - Вряд ли много, - ответил Костя. - Один отчет и большое дополнение к нему. Оба документа засекретят до степени "перед прочтением съесть" и на этом все закончится. Больше документов - больше утечек информации.
   - Твои бы слова да богу в уши, - буркнул Керк. - Меня и так отымеют во все щели за то, что с вами не справился, а если еще вас двоих в разведку отпущу без сопровождения...
   - Да ладно тебе суетиться, - улыбнулся Костя. - Всё мы понимаем, просто подшучиваем. Собирай своих, мы без них никуда не уйдем, я и не собирался никуда уходить. Мне ведь тоже придется отчет писать, а как я напишу в отчете, что оставил охрану лагеря на одних только американцев?
   Керк открыл рот, собираясь что-то сказать, но в этот момент Руэл сообщил:
   - Вертолеты вылетели. Выступаем через полчаса.
   - Давай, Олег, - сказал Костя. - Возьми у Керка двоих морпехов и идите вперед, посмотрите, что там творится. А я пойду, помогу нашим собраться.
  

3.

   До того, как солнце ушло с небосвода и в мире стало темно, Летящий Зимородок узнал о племени хомемов многое. В некоторые моменты ему казалось, что он слушает сказку из тех, какие старики вечером рассказывают у костра молодежи. Было решительно невозможно поверить, что племя хомемов действительно существует в природе, против этого протестовал весь жизненный опыт охотника, не такой уж и маленький. Но верить приходилось, непохоже, что шаман лгал. Очень трудно представить себе, что шаман мог сочинить такую сложную сказку, не запутавшись в противоречиях, это еще труднее, чем поверить, что племя хомемов реально существует в природе.
   Хомемов много, очень много, больше, чем охотников в любом племени, и даже если взять столько племен, сколько пальцев на руках и ногах у всех охотников племени Ягуара, то всех охотников всех этих племен все равно будет меньше, чем хомемов. Страна хомемов так велика, что если захочешь пройти ее из конца в конец, успеешь состариться задолго до того, как дойдешь до другого конца. Поэтому хомемы не любят ходить пешком, а любят плавать по рекам на волшебных вещах, которые называют барко. Поскольку хомемы не любят ходить пешком, они не выносливы и быстро устают. Когда хомем идет в далекое путешествие, он берет с собой трех охотников из нормального племени и эти охотники тащат на себе вещи хомема, а хомем дает им еду и хорошие вещи.
   Хомемы умеют делать много хороших вещей, большинство из которых имеют колдовскую природу. Например, у того хомема, что явился в племя Оцелота, есть колдовское оружие, это такой камень, похожий на кость, который может выплевывать огонь и этот огонь убивает любого зверя, в которого попадает, но почему-то не поджигает лес. Впрочем, шаман сам этот огонь лично не видел, о нем рассказывали охотники, носящие вещи хомема, а насколько им можно верить - непонятно.
   Большой камень с глазом, который хомем все время носит на шее, тоже колдовской. Этот глаз, хоть и неживой, но все видит, а когда он моргает, он запоминает то, что видит, и может потом снова показать это в виде маленьких рисунков на поверхности своего камня. А еще хомем говорил, что если этот камень принести в страну хомемов, то можно маленькие рисунки сделать большими и очень красивыми.
   Хомемы любопытны, они собирают новые знания везде, где могут. Наверное, это помогает им в колдовстве, но как именно - непонятно. В племени Оцелота хомем никого не спрашивал про колдовство, хотя ему могли рассказать очень многое. Возможно, хомем проникает в души людей, когда они спят, шаман племени Оцелота давно подозревает это, но никак не может ни подтвердить, ни опровергнуть.
   Хомем может любить нормальных женщин, хотя его мужской член намного больше, чем у охотников. Женщины говорят, это не мешает любви, надо просто привыкнуть. Хомем любит только молодых женщин, а зрелых женщин он может любить лишь тогда, когда надевает женщине на голову особый колдовской мешок. И еще хомем каждый вечер пьет огненную воду, причем пьет очень много, так много, что охотник обязательно умер бы, выпей он столько огненной воды, сколько пьет хомем.
   Хомем угостил огненной водой и Летящего Зимородка. Оказалось, что огненная вода мерзкая на вкус и обжигает горло. Шаман сказал, что если выпить ее много, становится приятно, но Летящий Зимородок ничего приятного не почувствовал, а почувствовал лишь, что у него кружится голова и хочется спать. Шаман сказал, что в первый раз так часто бывает, что к огненной воде нужно привыкнуть, но Летящий Зимородок заявил, что не собирается привыкать к этой гадости и вообще он ее никогда больше в рот не возьмет. Услышав эти слова, шаман почему-то развеселился.
   Потом хомем стал спрашивать шамана, а шаман стал спрашивать Летящего Зимородка и переводить ответы хомему. Хомем задавал вопросы не про летающий зеленый плод и не про неправильных зеленых пчел, а про всякую повседневную ерунду из жизни племени Ягуара. Какие ритуалы проходят дети, чтобы стать охотниками, как охотники охотятся на разных зверей, какими узорами украшают дома, как матери наказывают детей, когда те не слушаются, что должен делать охотник, если его жена полюбила другого охотника... Уже наступила ночь, а хомем все расспрашивал и расспрашивал Летящего Зимородка о подобной ерунде, Летящий Зимородок много раз пытался объяснить хомему, что все это несущественно, что в лес пришла страшная беда, зеленые пчелы скоро убьют всех охотников, надо уходить из этих мест, пока страх не стал реальностью... Но хомем только улыбался и ничего не говорил по делу, а только лишь снова спрашивал о всяких глупостях. И шаман племени Оцелота тоже ничего не говорил по делу.
   В конце концов они ушли и Летящий Зимородок с Сизой Сойкой остались вдвоем. Молодая женщина, обещавшая прийти, не пришла - наверное, услышала снаружи, что внутри сидят шаман и хомем, и не решилась войти. И хорошо, что не пришла, Летящий Зимородок сейчас не был расположен кого-либо любить, он был слишком зол и расстроен. Он был настолько расстроен, что даже стал советоваться с женщиной, чего никогда не позволил бы себе при других обстоятельствах.
   - Я не понимаю, - сказал Летящий Зимородок. - Они как будто не слышат то, что я говорю. Я принес им важные вести, а они кивают, улыбаются и говорят о другом. Они глупые или сумасшедшие?
   Сизая Сойка немного подумала и сказала:
   - Тебе не стоит так печалиться. Они услышали твои слова, но им нужно время, чтобы поверить в то, чего не может быть.
   - Как это не может быть?! - возмутился Летящий Зимородок. - Разве ты не видела, как пчелы кусают охотников?
   - Я-то видела, - ответила Сизая Сойка, - а вот они - нет. Никто из них не видел и не слышал, как пчелы зеленого цвета кусают охотников и охотники от этого умирают. А если ты чего-то не видел, тебе трудно поверить, что это видел кто-то другой. Особенно если ты видишь этого другого впервые в жизни. Зато очень легко поверить, что тебе рассказывают сказку.
   - Ни один посланник не отправится в дальний путь, чтобы рассказать сказку, - заметил Летящий Зимородок.
   - Ты прав, - кивнула Сизая Сойка. - Они подумают и скоро поймут, что ты прав. Будь я шаманом этого племени, я бы устроила завтра большой совет, чтобы племя обсудило твои слова и решило, что им делать.
   - А что тут решать? - удивился Летящий Зимородок. - Надо уходить туда, куда течет вода.
   - Не забывай, там живут хомемы.
   - Лес велик! В нем хватит места и охотникам, и женщинам, и хомемам. Надо не думать и не обсуждать, а собираться и уходить. Пчелы могут появиться в любое время, да хоть прямо сейчас.
   - Прямо сейчас - вряд ли, - заметила Сизая Сойка. - С того дня, когда умерли твои братья, да возрадуются их духи в стране бесчисленных плодов, до того дня, когда умерли многие другие охотники, да возрадуются и их духи в стране бесчисленных плодов, прошло много дней. Думаю, до того дня, когда зеленые пчелы появятся здесь, тоже пройдет много дней. У племени Оцелота есть время все не спеша обдумать и принять решение. Завтра они устроят совет и решат отправить посланника в нашу деревню. Я думаю, с посланником пойдет хомем.
   - Почему? - удивился Летящий Зимородок.
   - Хомемы любопытны. Он много расспрашивал о нашем племени, ему было любопытно, он захочет посмотреть на племя Ягуара своими глазами. И еще он захочет посмотреть своими глазами на зеленых пчел.
   - Охотнику нельзя смотреть на пчел! - воскликнул Летящий Зимородок. - Они убивают! Впрочем, он не охотник...
   - Но мужской член у него есть, - заметила Сизая Сойка. - Но, как бы то ни было, это уже наше дело - сделать так, чтобы они его не убили. Возможно, в этом и состоит наша миссия.
   - Наша миссия состоит в том, чтобы идти туда, куда течет вода, и нести всем племенам весть о случившемся с племенем Ягуара, - заявил Летящий Зимородок.
   Сизая Сойка улыбнулась и спросила:
   - А может, наша миссия в том, чтобы принести весть племени хомемов? Может, колдовство хомемов сможет остановить зеленых пчел?
   Летящий Зимородок задумался над словами женщины и не смог ничего ответить. Может, она и в самом деле права? Но это неправильно, это даже как-то обидно получается, женщина не должна быть умнее охотника. Но что, если она все-таки права?
   - Давай спать, - сказал Летящий Зимородок. - Завтра мы увидим, насколько умные слова ты сказала. Я буду думать над ними и завтра скажу тебе все, что о них думаю.
   - Хорошо, - кивнула Сизая Сойка и стала стелить на полу циновки для сна.
  

4.

   Керк решил сам возглавить разведку. Прямой необходимости в этом не было, он мог остаться в лагере, но ему уже надоело сидеть на месте и ничего не делать, хотелось заняться хоть чем-то полезным, занять ноги ходьбой, руки оружием, а голову - привычными боевыми заботами. Уже давно установлено, что инопланетные твари не представляют опасности, если не подходить к ним слишком близко, так что охранять лагерь от пришельцев, в общем-то, и не требуется. Русские тоже не представляют опасности, они добились своей цели и теперь всеми силами изображают доброжелательное сотрудничество. По негласной договоренности, ни разу не высказанной вслух, ни американцы, ни русские не вспоминали о событиях недельной давности, когда шесть человек погибло в перестрелках и еще одному просто свернули шею. А теперь, когда конец миссии совсем рядом, когда через полтора-два часа вертолеты увезут их из этих чертовых джунглей в нормальные края, где есть выпивка, книги, телевизор и интернет... Теперь уже можно не думать, как бы случайно не обидеть временного союзника, теперь можно спокойно глумиться над недавно поверженным врагом, не опасаясь, что он захочет реванша и ударит в ответ. Он просто не успеет.
   Керк обвел взглядом окрестности, убедился, что никто не видит его лица, и на несколько секунд скорчил чудовищно злобную рожу, увидев которую, любой нормальный человек наверняка подумал бы, что Керк серьезно ранен. Чуть-чуть полегчало.
   Чертовы русские! Керк никак не мог примириться с тем, как легко они одержали верх над американской морской пехотой. Понятно, что спецназ военной разведки намного сильнее и опаснее морской пехоты, но русских спецназовцев было всего двое, а морпехов семеро и восьмым был сам Керк, который считал себя ничуть не менее подготовленным, чем Костя и Олег. А самое обидное, что уделал американцев Тимофей Штерн, пожилой мужчина, почти старик, вообще не проходивший специальную подготовку. Так глупо подставиться... Это же позор! Коллеги будут теперь смеяться над Керком или, наоборот, не смеяться, а неискренне сочувствовать, от чего еще обиднее.
   Раньше Керк не позволял себе думать об этом, но теперь внутренний запрет можно снять. Миссия почти закончена, до полного ее окончания остались считанные часы. Конечно, нельзя забывать, что самые глупые ошибки делаются именно в такие моменты, когда агент расслабляется, но если никогда не позволять себе маленьких человеческих слабостей, психика долго не выдержит. Сейчас можно позволить себе несколько минут самоедства, тем более что никакой явной опасности нет.
   Лес был настолько безопасен, насколько вообще может быть безопасен тропический лес. Крупное зверье, похоже, здесь вообще не живет - слишком далеко от воды, за все дни, что экспедиция провела в этих местах, Керк ни разу не встретил ни одного следа, заслуживающего внимания. Да даже если здесь и есть неподалеку заблудший леопард или горилла, сейчас они прячутся в темных закоулках, напуганные близким взрывом большой бомбы. Никакого смысла в разведке нет, это просто традиция - никогда не позволять гражданским идти туда, где недавно не прошел боец. Просто на всякий случай.
   Дорогу преградил бурелом.
   - Пришли, - сказал Олег.
   Керк не сразу сообразил, что он имеет ввиду, Керк никогда не видел результат применения "косилки маргариток" в джунглях. А ведь действительно пришли, вокруг зоны зачистки вокруг, по идее, должен возникать такой вот кольцевой завал из поваленных деревьев. Как же через него перебраться... Подготовленным бойцам пройти через него несложно, но ученые ноги переломают только так.
   - Ты куда пойдешь, налево или направо? - спросил Олег. И добавил, видя, что Керк не понимает вопроса: - Надо найти место, где гражданские смогут перебраться через бурелом.
   - Направо, - сказал Керк.
   Он попытался сделать вид, что и сам знает, что теперь делать, но эта попытка явно не удалась. Олег быстро отвернулся, пряча ехидную ухмылку, но Керк успел ее заметить.
   Керк пошел направо и буквально метров через пятьдесят увидел проход. Не то чтобы совсем чистый проход, но если заложить гранату в излом вот этого дерева, от взрыва оно переломится окончательно, ствол должен упасть вот сюда... Да, проход однозначно появится.
   Керк заложил гранату, выдернул чеку, отскочил в сторону и понял, что не слышит характерного хлопка сработавшего запала. Так и есть, случайно зажал рычаг. Ну что за срань господня? Почему сегодня все валится из рук?
   Керк осторожно высвободил гранату, стараясь удержать рычаг в нажатом состоянии, но, в полном соответствии с законом подлости, рычаг выскользнул и запал сработал прямо в руках. Ничего страшного не случилось, Керк успел отбросить гранату, отбежать на семь шагов и упасть на землю в заранее намеченном месте, там, где густой кустарник должен задержать осколки.
   Граната взорвалась, земля вздрогнула, уши заложило. Керк поднялся, убедился, что ни один осколок не попал в него, и тут на него выскочил капрал Дрейк. Он держал автомат наперевес и глаза у него были шальные.
   - Успокойся, - сказал Керк и сам не услышал своих слов. Так и должно быть после близкого взрыва гранаты. - Все нормально, я просто пытался проделать проход.
   Дрейк немного успокоился и разразился длинной фразой. Керк покачал головой и показал на свои уши. Дрейк коротко выругался и жестом показал, что надо идти в ту сторону, откуда прибежал Дрейк.
   Оказалось, что Олег уже нашел удобный проход внутрь зоны зачистки, причем ничего взрывать не потребовалось. Керк запоздало сообразил, что и ему тоже не следовало ничего взрывать, а нужно было пройти немного дальше. Лес здесь не очень густой, удобных проходов в буреломе должно быть много. И зачем он только стал взрывать гранату? Психоаналитик Вилли Коуч, которого Керк посещал в перерывах между заданиями, сказал бы, что Керк таким образом реализовал подсознательное желание что-то взорвать... А ведь, возможно, он прав. Черт! Надо будет завтра же записаться на прием к Вилли. Как раз слух вернется в достаточной степени, чтобы понимать не очень тихую речь. Хотя Вилли как раз любит говорить очень тихо...
   Дрейк вошел в узкий проход между густым кустарником и кроной поваленного дерева, Керк последовал за ним. Спина Дрейка сдвинулась в сторону и перед Керком открылся вид на поляну, которой час назад не было и в помине.
   Да, в джунглях "косилка маргариток" работает куда зрелищнее, чем в пустыне. Нельзя сказать, что созданная площадка получилась идеально ровная, это все-таки непохоже на подстриженный газон, как рассказывали ветерана Вьетнама, но вертолет сядет. Однозначно сядет.
   Керк потянулся к рации, но вовремя сообразил, что говорить с Таппером в таком состоянии не стоит. Вдруг Таппер захочет что-то уточнить?
   - Дрейк! - позвал Керк.
   Дрейк вздрогнул. Кажется, Керк позвал его громче, чем следовало. Обычное дело после легкой контузии.
   Керк протянул Дрейку рацию, капрал взял ее, поднес ко рту, нажал кнопку передачи и начал говорить. Керк вздохнул и отвернулся. Он умел читать по губам, он легко смог бы узнать, что именно докладывает Дрейк, но Керк не хотел это знать. Выслушивать, как кто-то рассказывает, как ты лопухнулся - удовольствие сомнительное. Особенно если ты лопухнулся уже не в первый раз.
  

5.

   - Потрясающе, - сказал Костя. - Никогда не думал, что эти бомбы настолько эффективны.
   Григорий неопределенно хмыкнул в ответ. Он не был расположен к разговору, все его внимание занимал рыхлый ковер изрубленной растительности под ногами. В этом ковре попадались довольно большие обломки стволов и ветвей, настоящие коряги, сверху они были присыпаны тонкими ветками и если не смотреть, куда идешь, оступиться и сломать ногу ничего не стоит. Возможно, стоило пустить вперед военных, чтобы они отметили безопасный проход, хотя... Нет, ерунда, уже почти пришли, никто ничего не сломал и, наверное, уже ничего не сломает. Тьфу-тьфу-тьфу.
   Грузовой люк "летающего вагона" был уже совсем рядом, лопасти огромного хвостового винта нависали над головой. Кажется, все позади. Будем надеяться, что позади.
   Костя обернулся назад и сказал:
   - Кажется, все уже здесь. Пора прогревать двигатели.
   Вертолет как будто услышал его слова. Секунду спустя поляна огласилась рычанием, перешедшим в натужный вой.
   - Пойдем быстрее, - сказал Костя. - Сейчас винты начнут раскручиваться, ветер поднимется...
   Григорий ускорил шаг и вскоре его нога ступила на рифленый металл сходни, спущенной вертолетом на землю.
   - Пришли, - сказал Григорий.
   Тимофей Аронович, Рома, Федя и Оля уже были здесь, они свалили рюкзаки в передней части трюма, перед самой кабиной пилота. Костя хихикнул и сказал Григорию, понизив голос:
   - Как бы Керк не занервничал.
   - Почему? - не понял Григорий.
   - А вдруг мы захотим захватить вертолет? Скажем, типа, летите на секретную базу КГБ в африканских джунглях...
   Григорий посмотрел на Костю с недоумением. Костя перехватил его взгляд и снова хихикнул, на этот раз смущенно.
   - Извини, - сказал он. - Нервы. Никак не могу поверить, что вся эта бодяга вот-вот закончится.
   - И правильно не веришь, - сказал Григорий. - Бодяга на этом не закончится. Есть же еще один спускаемый аппарат в Юго-Восточной Азии.
   - Ерунда! - отмахнулся Костя. - Думаю, с ним разберутся завтра-послезавтра, если еще не разобрались.
   В этот момент к ним подошел американский морпех по фамилии Лонгстед и сказал:
   - Заходите внутрь, не задерживайте посадку. Сейчас последние погрузятся и взлетаем. Самолеты уже вылетели.
   - Какие самолеты? - не понял Григорий.
   - С атомными бомбами, - объяснил Лонгстед. - Давайте, заходите, не задерживайте.
   Они вошли внутрь, прошли весь трюм, скинули рюкзаки в общую кучу, кое-как разместились на полу, привалившись спиной к внутренней стороне борта, и собрались было продолжить разговор, но двигатели вертолета стали набирать обороты и разговаривать стало трудно. Чтобы собеседник что-то расслышал, надо орать ему прямо в ухо, а это не нравится ни тому, кто орет, ни тому, кому орут.
   Григорий покопался в карманах рюкзака, извлек фляжку с остатками коньяка и пустил ее по кругу. Не успели ее опустошить, как люк стал закрываться, а моторы заревели совсем уж непереносимо, причем к гулу турбин добавился стрекот винтов. Вертолет готовился к взлету.
   В это время далеко-далеко отсюда в воздушное пространство Заира вошли два тяжелых восьмимоторных бомбардировщика с черно-белыми звездами на крыльях. Через четверть часа из брюха одного из них выпал маленький самолетик, похожий на миниатюрный пассажирский "Боинг", но с необычно куцыми крылышками. Самолетик неспешно полетел на восток, а сбросивший его бомбардировщик развернулся и ушел назад, к морю, на очередную встречу с самолетом-заправщиком. Миссия этого самолета была выполнена.
   Маленький самолетик (на самом деле это была крылатая ракета, воздушный аналог знаменитого "Томагавка") тем временем продолжал свой полет на восток, сзади него на почтительном расстоянии держался второй бомбардировщик. Ракета могла держаться в воздухе очень долго, почти три часа, запасов топлива хватало, чтобы она смогла пересечь половину африканского континента, но ее цель была гораздо ближе. Уже через час после пуска боеголовка встала на боевой взвод и ракета камнем рухнула вниз, прямо на небольшую прогалину в лесу, там, где четыре дня назад был промежуточный лагерь совместной американо-российской экспедиции.
   Вертолеты тем временем уже заходили на посадку в городе Ломами.
   Боеголовка взорвалась очень низко, над самыми кронами деревьев. Тропический вечер осветился ослепительной вспышкой, в считанные секунды над джунглями взмыл огненный купол километрового диаметра, от него во все стороны расползались языки лесных пожаров. А затем пошла ударная волна, повалившая лес почти на четыре километра вокруг.
   Над тем местом, где совсем недавно расстилался инопланетный мох, вздымался атомный гриб. Он казался огромным, но это был всего лишь младший брат того гриба, которому предстояло взмыть над болотом, из которого четыре дня назад вылетел зеленый шар, породивший зародыш нового болота, что так и не успело полностью сформироваться.
   Второй бомбардировщик лишь слегка вздрогнул, когда его достигла ударная волна - он был слишком далеко от эпицентра, чтобы получить серьезные повреждения. А потом от самолета отделилась бомба.
   Эта бомба была заметно меньше "косилки маргариток" и выглядела куда менее брутально. Бомба как бомба, просто очень большая, и если не знать, что это самая мощная водородная авиабомба из числа сохранившихся в боеготовом состоянии, по внешнему виду этого никак не скажешь.
   С этой бомбой вышел забавный казус. Неожиданно выяснилось, что все авиабомбы и боеголовки мегатонного калибра в США сняты с вооружения около десяти лет назад. Действительно, зачем держать в арсенале многотонного монстра, если ту же задачу может решить маленькая боеголовка с более точной системой наведения? Незачем. А когда потребовалось применить реально мощный заряд, оказалось, что такого заряда просто нет.
   К счастью, последние пятьдесят монстров еще не были уничтожены, их всего лишь законсервировали для длительного хранения. Инженеры ударными темпами расконсервировали одну бомбу и сейчас она готовилась исполнить свою миссию. Она, правда, оказалась почти в пять раз мощнее, чем требовалось, но этот факт признали неприятным, но несущественным - в диких африканских джунглях все равно нет ничего по-настоящему ценного.

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"