Прозоров Лев Рудольфович: другие произведения.

Милосердие

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 6.24*17  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Милосердие - свойство нашей крови. Просто оно - избирательное... Рассказ вошел в состав сборника "Иду на мы; Дранг нах... М.: Эксмо Яуза, 2009 г.
  Посвящается Г.Г.
  
  Вечером Шуршун умер.
  
  Вообще-то для крысы Шуршун был стар - три с половиной года. Ровно на полгода он уж пережил средний срок жизни своего голохвостого племени - в неволе, естественно, в природе, где всегда наготове когти и зубы хищников, колеса машин и повозок, конские копыта, ловушки и яды, выдуманные людьми, крыса живет еще меньше.
  
  Насмешка судьбы - он умер в результате попытки продлить его жизнь. Сычиха сболтнула Стаське и Ждану, что крысы, ставшие папами и мамами - и повернулся язык о таких вещах с малолетками разговаривать! Впрочем, у Сычихи он сроду без костей - живут дольше. Стаська, понятно дело, враз загорелась добыть Шуршуну "жену". Чего, поди, Сычиха и хотела - надо ж свой питомник сокращать. Собственно, ничего особенно против я не имел, просто то, насколько быстро все эти дела делаются у крыс, для меня явилось полной неожиданностью. Багряна вообще сомневалась, что Шуршун что-то сумеет - уж больно стар был, лапка задняя отказала, мочился под себя - но все еще тянул подслеповатую, лысеющую мордочку к нашим пальцам, ожидая ласки. Однако уже через две недели невеста со смешной кличкой Пошаренка щеголяла изрядным пузцом. Багряна продолжала сомневаться, думая, что пузо крыска просто наела. И то сказать, ни на аппетит, ни на скудность стола маленькие любимцы семьи не жаловались. Мало на свете зрелищ, столь трогательных, как обедающая крыса, чинно сжимающая угощение в розовых младенческих ладошках.
  
  А еще через неделю Пошаренка ночью принялась шуршать в клетке сеном, строя гнездо, и, глядь, уже попискивает-копошится кучка красных червячков, а Пошаренка стоит над ними с выражением "Что это и откуда оно взялось?!". А потом принялась перетаскивать мелюзгу на второй этаж клетки, подальше от Шуршуна.
  
  "Может, она боится, что он их съест?" - нервно предположила Багряна. Я пожал плечами - мол, тут надо у нашей крысоводки узнавать. Созвонился с Сычихой, сообщил, что Пошаренка ее-де мужу не доверяет, "Правильно не доверяет, - отозвались на том конце провода. - Мужика надо отселять".
  
  Леший! Не могла раньше сказать...
  
  На часах было семь вечера. Все лавки, кроме торговавших снедью, уже позакрывались. На всякий случай все же отправили Дануту к "Товарам для зверей", я пошел к "Домашним любимцам". Увы, чуда не произошло - все было закрыто. Второй клетки в доме не было. Мы все - я, Багряна, Стаська, даже пятилетний Ждан - замолкли, озадаченно глядя друг на друга.
  
  Посадить в ванную? Вылезет, и, чего доброго, убьется об твердый пол. Бачок для белья (Дануту перекосило)- благо стены в узорчатых дырках, и с воздухом сложностей не будет? Взберется, откроет легкую крышку и удерет. Опять же, в обоих случаях наши кошки... Рыжка уже прожила в одном доме с Шуршуном три года из его трех с половиной, она, может, неуклюжего толстуна и не тронет, и вообще, привыкла, что еда лежит в миске, а не бегает по полу. А вот недавно притащенный Стаськой с улицы Уголек - очень даже может.
  
  Багряна вдруг воскликнула: "а давайте посадим его в банку!"
  
  Эту мысль все одобрили. Данута с детьми ушли на кухню, и вскоре появились с банкой., которую нес сияющий Ждан. Я вынул флегматичного Шуршуна, вяло вертящего плохо гнущимся хвостом, из клетки. Уголек прекратил ловить хвост полудремлющей Рыжки и заинтересованно уставился на крыса, которого я передал в чуть подрагивающие от радостного волнения руки Стаськи.
  
  - Нельзя, Уголек! - строго сказала Багряна, щелкая по черному носику подавшегося вперед котенка. - Нельзя трогать Шуршуна, понятно?
  
  Судя по мордочке Уголька, я бы этого не сказал. Единственное, что он понимал - что здесь ему, подобранному на осенней улице мокрому, грязному комочку, очищенному от блох, помытому, с переставшими гноиться глазами (а как орал, когда Стаська мыла эти бесстыжие зенки спитым чаем! У девочки и сейчас на руках царапины не сошли), отъевшемуся - очень даже хорошо. И за щелчок по носу он на нас не сердится.
  
  Ждан напихал в банку сена, и Шуршуна водворили на новое место. Однако старый флегматик вскорости предпринял попытку покинуть новое жилище. Пришлось мне возвращать беглеца, а Стаське с Жданом бежать на кухню за крышкой и ножом, которым они, под бдительным надзором Багряны и Дануты, навертели в крышке дырок. Шуршун, однако, все вставал на задние лапки - точнее, на лапку, - наваливался на стенку банки облысевшим вечно мокрым брюхом и водил передними лапками по стеклу, постукивая коготками.
  
  Потом Багряна сказала, что Пошаренке с малышами нужна тишина, и мы отправились в детскую, а Данута - на кухню, готовить ужин.
   []
  Уже после ужина, когда мы вернулись в гостиную для вечерней молитвы, Стаська вдруг испуганно воскликнула:
  
  - Ой, что это с Шуршуном?!
  
  По спине холодными лапками пробежалось дурное предчувствие. Слишком уж неподвижно лежал на соломе свернувшийся калачиком зверек. Ждан подскочил к банке, принялся ее открывать - и Шуршун, не меняя закоченевшей позы, тем же калачиком съехал на стеклянный бок банки. На нас смотрели неподвижные черные бусинки мертвых глаз.
  
  Багряна зажала рот руками...
  
  На вечерней молитве Стаська дрожащим голосом просила у Велеса - Бога зверей и мертвецов - милости к маленькому зверьку, что ушел из жизни по нашей оплошности, попросить у него простить нас, обещала позаботиться "о бедной вдове и осиротевших малютках".Ждан просто ревел в голос. Багряна уткнулась мне в плечо, и я чувствовал, как рубаха на этом плече намокает. Не буду врать, мои глаза тоже сухими не остались. Более-менее спокойной оставалась только Данута, чуть поменявшая свое обычное чопорное выражение лица, на чопорно-скорбное. Сдается мне, она искренне не понимала, с какого перепугу мы так убиваемся из-за крысы - в деревне, откуда она была родом, такого добра были полны амбары, и это обстоятельство никого не радовало. Ну, в общем, спасибо уже и на том, что не проявляла своего недоумения.
  
  Я пообещал Ждану и Стаське, что Шуршуна мы похороним. Конечно, он не человек, и огненное погребение не для него, но можно закопать его под кустом роз во дворе. Но ля этого надо рано встать, а значит - рано ложиться. Всхлипывающие малыши удалились в детскую вместе с Данутой и Багряной. Не знаю, кто из них сейчас жалеет Шуршуна больше - Стаська, помнящая, как в дом принесли пушистый комочек с голым хвостиком, или Ждан, для которого Шуршун был чем-то неизменным, изначальной частью дома. Он еще долго звал всех крыс и мышей в детских книжках "шушун"...
  
  Багряна пришла, когда я уже разделся и лег в постель.
  
  - Уснули, - шепнула она, заскальзывая под одеяло. - У Стаськи под боком Рыжка мурчит, а в ногах Уголек свернулся.
  
  Я молча кивнул. Честно говоря, рот я открывать боялся - боялся, что зареву самым позорным образом,не лучше Жданки - разве что тише.
  
  Отец и муж не может проявлять слабость перед домочадцами. Но в те минуты, пока я лежал в темноте наедине с собою, жалость к зверьку и чувство вины успели прогрызть в моей выдержке изрядные дыры.
  
  - Тебе плохо, милый? - раздался у самого уха шепот Багряны.
  
  Леший... эта женщина видит меня насквозь.
  
  - Я должен был. Я ж старший, я отвечаю, я должен был подумать! И это я, я не додумался, что он надышит полную банку углекислого и задохнется - я, как будто я не знаю, что такое задохнуться в запертом помещении!
  
  Я треснул себя кулаком по лбу так, что в спальне, казалось, стало светло от полетевших из глаз искр. По крайней мере, так проще объяснить - хотя бы себе - прыснувшие-таки из глаз злые капельки...
  
  - Перестань. - она обхватила мою руку, прижимаясь ко мне. - Перестань, ладно? Ты не виноват.
  
  Я только помотал головой.
  
  - Как представлю, как он задыхался там, когда мы играли, ужинали... Боги, ну что бы мне зайти к нему перед ужином! Да хотя бы положить банку на бок...Боги, он же пытался выбраться...
  
  - Ты не можешь знать, что было бы, если бы... - возразила Багряна. - Ты ведь не Бог. В конце концов, знаешь, Шуршун и так уже прожил долгую жизнь - по крысиным меркам, конечно. Откуда ты знаешь, может, он все равно умер бы в этот день, даже если бы мы его не трогали? Просто так совпало. Ведь он уже был очень, очень стар...
  
  - Слушай, перестань. И так душа разрывается от мысли, как мало им отмерено жить... всего год назад был молодой, полный жизни зверь - и вдруг раз, и старичок с лысой мордочкой, потускневшими глазками, отказавшей лапкой... Это несправедливо, леший их всех задери!
  
  - Прекрати!!! - голос Багряны вдруг стал резким, как оплеуха. Я даже дернулся от неожиданности, словно меня и впрямь ударили. - Ты же не хочешь сказать, что Боги несправедливы, верно?!
  
  Багряна очень благочестивая женщина. Мы за все годы брака ссорились с ней три или четыре раза, и все - из-за вопросов веры. Права, конечно, оказывалась она.
  
  Я заверил ее, что не думаю ничего такого, и она посоветовала мне постараться заснуть: "кое-кто обещал детям, что с утра пойдет с ними на похороны крыса".
  
  Заснуть я так и не заснул. Слушал в темноте мерное дыхание Багряны. А стоило только прикрыть глаза - и мерещился укоризненный взор мертвых черных бусинок - когда-то таких живых и любопытных. Словно мертвый зверек недоумевал, как могли любимые хозяева оставить его на столь ужасную смерть...
  
  Так я и встретил визг будильника. Чувствуя себя плохо обожженным Глиняшкой, встал, оделся, вместе с уже одетыми малышами совершил утренние обряды. Но стоило подняться от божницы, как в уши врезался писк нескольких маленьких глоток. Я повернулся на этот звук - и чувство вины снова радостно запустило в истерзанную за ночь совесть острые резцы.
  
  У решетки клетки стояла на задних лапках, цепляясь передними за прутья, Пошаренка. Взгляд крыски метался по комнате, будто она что-то искала.
  
  Не будто. И не что-то - кого.
  
  Спасибо Дануте - крепкий чай уже дожидался меня на подносе. Я могу не завтракать, завтрак - это скорее такой же обряд, а не потребность тела. Но крепкий чай утром быть просто обязан. Особенно, если за всю ночь я толком не сомкнул глаз.
  
  Вернув на поднос опустевший стакан и кивком поблагодарив Дануту, я повернулся к входившим в гостиную детям. Одеты они были очень строго - в красный и черный цвета - цвета скорби по покойному.
  
  "Это не слишком?" одними губами спросил я Багряну, глядя ей в глаза. Она, чуть прикрыв веки, покачала головой.
  - В конце концов, этому им тоже надо научиться, - негромко произнесла она.
  
  Рыжка вышла нас провожать, зевая во всю розовую пасть. Прискакал Уголек и тут же стал ловить наши шнурки. "Опять у гробового входа младая будет жизнь играть...".
  
  Шуршуна закопали в соседнем сквере, между кустами роз, с которых облезали последние побуревшие листья и голыми ивами. Благо, по пути случилась цветочница, с корзиной товара торопящаяся в Старый город. Мы купили у ней четыре цветка, а девушка пожелала "земли пухом" - думала, наверно, что мы собрались на настоящие похороны. Стася поблагодарила ее - тихо и скорбно, опустив глаза. Поблагодарили и мы с Багряной, а Ждан только утирал нос и глаза.
  
  Мы с Жданом выкопали ямку - ну, конечно, копал в основном я, но и Ждан честно старался своим совочком. Утренний морозец уже прихватывал землю, она хрустела под лопаткой. Уложили в ямку белый платок, на него совсем уж закоченевшее тельце зверька. Перед тем, как уложить в ямку, Стася поцеловала крыса в холодный носик. Ждан погладил его, Багряна почесала кончиком ногтя за оттопыренным ушко, а я почесал шейку. Он очень любил это,при жизни. Если считал, что я слишком рано отнимаю пальцы - ловил их лапками и тянул назад, к шейке.
  
  - Как малыш... - тихо сказала Багряна.
  
  Я кивнул. Крыс лежал на платке, свернувшись калачиком. Так хоронили младенцев, тех, кто еще не заслужил ни светлых садов Ирия, ни холодных топей Кощно. Только лишь возможность прожить еще раз, уйдя в утробу Земли свернувшимся, как зародыш...
  
  Затем платок свернули, Стаська насыпала сверху горсточку крысиного корма и горсточку зерен - дар Маре, Принимающей, Дабы Возродить. Все это мы засыпали землей, уложили вынутый дерн на место, и Стаська, всхлипывая, положила поверх бурых травинок четыре цветка.
  
  Лопатку я вручил Багряне - она с Жданом отправлялись домой, Данута повела Стаську в училище, выслушав от Багряны перечень лавок, в которые надо зайти на обратном пути и покупок, которые надо в них сделать. А я поцеловал на прощание Багряну и отправился к перекрестку, где меня подбирала наша машина.
  
  Люблю вот эти моменты весны или осени - хотя весной, конечно, это случается чаще - когда в старого тусклого серебра утренних сумерках еще не погасли круглые белые головы фонарей, налитые желтым электрическим светом. Был бы художником, написал бы нашу улицу в такое мгновенье. По влажному покрытию уже шуршали колеса, где-то хлопали двери, топотали ноги. Люди шли на работу, на службу.
  
  Подкатила служебная кола, затормозила, продолжая пыхтеть мотором. С шорохом разошлись двери. Я вошел, пожал руку водителю - Гридяте - и прошел в тот конец колы, где сидела моя смена, почти вся - Марец, Жмен и Бажера. Машина качнулась, трогаясь с места. Пошла вновь шелестеть, наматывая на колеса скудные городские километры.
  
  Хоть бы скорее приехать на работу. Любимое дело поможет забыться, сгладит горечь потери, уймет вгрызшееся в душу чувство вины...
  
  - Старшой, ты чего такой смутный нынче? - обратился ко мне седоусый Жмен. - Не спал?
  
  Я пожал плечами.
  - Да крыс помер... Шуршун.
  
  - Ох ж ты - искренне посочувствовал Жмен, надломляя изжелта-седые брови. - Детишки-то плакали, поди?
  - Плакали, - кивнул я.
  - Ну а то... все ж живая тварь, да и привыкли уж. Жалко.
  
  Я только благодарно прикрыл глаза.
  - Багряна расстроилась? - тихо спросила Бажера, взглянув мне в лицо.
  - Да, - вздохнул я. Она положила мне руку на ладонь, подержала несколько мгновений, и убрала.
  
  Кола притормозила, остановилась, зашипела, разводя двери. В них влетел Зворыка, как всегда, встрепанный, как всегда довольный собой и жизнью - я невольно улыбнулся, глядя в его лицо.
  
  - Всем здорова! - заорал он, пошатываясь от рывка резко зявшей с места колы. - Старшой, ау, не спи, замерзнешь! Че смурной? Не спал, что ль? Решил Ждану младшенького братца настрогать?
  
  Иногда задумываюсь - как мы только его выносим?
  
  - Крыс у нас помер. Шуршун который. - от повторения этих слов они словно истирались, теряя режущие душу острые краешки...
  
  - Ох блин ни шиша! - Зворыка плюхнулся рядом. - А Жданка чего? Плакал?
  - Плакал, - вновь подтвердил я. Зворыка принахмурил на миг брови, потом тряхнул головой.
  
  - Когда с горя, это ничего. Главное, чтоб со страху не ревел и от боли.
  
  Я снова кивнул и откинуся на спинку сиденья, больше почувствовав, чем увидев из под полуприкрытых век, как Зворыка вновь открыл рот, как молчун Марец сунул ему в бок кулаком, а Бажера, хмурясь, поднесла палец к губам.
  
  Эх, ребята, как я вас люблю - почти, как свою семью. Вас и нашу с вами работу. Нужную работу. Правильную работу. Работу, мысли о которой гасят боль и притупляют вину.
  
  Вот и ворота. У проходной уже стоят служебные колы, выгружая обслугу.
  
  Выходит народ навстречу из служебного входа. Шум, разговоры, смех.
  - Здорово, е бань! - горланит Зворыка.
  - Че ты сказал?! Сердито хмурится идущий навстречу здоровяк Журяга. - А ну повтори!
  - А чего? Е бань по-китайски, знаешь что? Ночная смена, и все. Да вон хоть старшого спроси...
  - Ох, Зворыка, укоротят тебе когда-нибудь язык, - покачивает головою Марец.
  
  Я улыбаюсь На самом деле Зворыку все не просто терпят - любят. Его балагурские выходки здорово помогают в работе.
  
  В добром нашем деле.
  
  Охранник, задумчиво потрепывающий за ухом здоровенную овчарку, окликает нашу пятерку:
  - Эй, приемщики! Нынче будет вам мороки - состав пришел. Пять вагонов!
  - Пять вагонов? - ахает Зворыка. - Откуда ж только берутся?! Леший, плодятся, будто кры... ой!
  
  Это Бажера навесила ему звонкую затрещину. Зворыка виновато чешет затылок, оглядывается на меня.
  - Извини, старшой, я так... сболтнулось...
  
  У проходной стоит Дед. Увидев меня, изумленно шевелит левой бровью, потом манит заскорузлым толстым пальцем,
  - А ну, иди сюда.
  
  Принюхивается.
  
  - Хм... не знай я тебя, подумал бы, что с похмелья на службу идешь. Лицо зеленое, под глазами круги. Чего стряслось? - он понижает голос, предупредительно наклоняясь ко мне.
  
  Я снова рассказываю, теперь уже поподробнее - от Деда двумя словами не отмашешься. Рассказываю и гляжу в пол. Поймет ли Дед? Все же человек старшего поколения, да и переживший побольше моего. Не посмеется ли надо мной, раскисшим из-за домашнего зверька?
  
  Тяжелая ладонь Деда ложится мне на плечо.
  
  - Эх, сынок, да если б ты не таким был, я б тебя здесь не держал! Милосердие, знаешь - свойство человека нашей крови. А чужаков непонятно каких нам тут не надо! Ну, давай, иди, работай.
  
  Странно, но сень ворот словно придает бодрости, прошлое остается за ними, прошлое, скорбь, чувство вины...
  
  Мы - люди, делающие свое дело...
  
  Застегнут спецкостюм, оснащенный - мало ли что! - защитными пластинами.
  
  ...Нужное дело...
  
  Выходим в выстуженный утренником приемный зал. Охранники на своих местах, на галерее.
  
  Необходимое дело...
  
  Двери больших серых вагонов открываются с хрустом - успели схватиться ледком
  
  Тоже, в своем роде, дело милосердия...
   - ПЕРВЫЙ ВАГОН! НА ВЫХОД! ЖЕНЩИНЫ НАЛЕВО! МУЖЧИНЫ НАПРАВО! МЕТАЛЛИЧЕСКИЕ ПРОТЕЗЫ СНЯТЬ, СЛОЖИТЬ В ЖЕЛТЫЙ БОКС! КОЛОНОЙ ПО ДВОЕ СТРОЙСЯ! ЖЕНЩИНЫ - В ДВЕРЬ НОМЕР ДВА,..
Оценка: 6.24*17  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арсенов "Сен.Следующий шаг" Е.Руденко "Незримого начала тень" В.Горъ "Проклятие короля" Е.Ковалевская "Клирик" В.Пекальчук "Долина смертных теней" С.Бадей "Верить предсказанному?" Я.Тройнич "Леди-жрица" И.Дравин "Чужак.Мэтр" А.Афанасьев "Подлецы и герои" К.Измайлова, А.Орлова "Пятый постулат" П.Миротворцев "Искусство Мертвых" В.Рощин "Команда ликвидаторов" Д.Север "Бордо,Рокфор и Шаризо" Ю.Погуляй "Братство Чародеев" Н.Щерба "Часодеи.Часовое сердце" О.Батлер "Моя маленькая Британия" А.Спесивцев "Атаман из будущего.Огнем и мечом" А.Михалев "Московская магия.Первая волна" В.Поляков "Мистик" К.Запорожан "Темный Город" Н.Бульба "И осталась только надежда" Р.Витич "Код Альфа" Н.Кузьмина "Попала!" Ш.Врочек "Рим.Кн.1.Последний легат" Д.Манасыпов "Район.Возвращение" С.Малицкий "Пагуба" А.Колентьев "Радиоактивный ветер" А.Нейтак "Контрмеры" Ю.Фирсанова "Час Д" Ю.Иванович "Нирвана" В.Кононюк "Шанс?Параллельный переход"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"