Прудков Владимир: другие произведения.

Скрипка Рокфеллера

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Peклaмa
Оценка: 10.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Зачем плодить себе подобных, если мы сами вечные? Наши безупречные органы с избытком выделяют гормоны радости и счастья. Зачем искать смысл жизни, есом наша вечная жизнь сама стала смыслом? (С)


  Проживавшие на Психее колонисты были людьми закалёнными и жили долго. Иванов, крепкий мужчина под два метра, заведовавший криогенным залом, скучал без дела. Даже безнадёжно больные помирать не хотели и тянули до последней минуты. Приходилось просвещать, что могут возникнуть проблемы, если они будут помещены в камеру после биологической смерти. В таком случае шансов на полное восстановление личности останется мало.
  - Так что помещайтесь заблаговременно, - тактично предлагал он.
  - И тогда надежда на полное воскрешение появится? - интересовались кандидаты.
  - Да. Вы даже припомните, как вас мама в детстве называла.
  - Ну, и когда же нас разморозят? - спрашивали его с нетерпеливым недоверием.
  Иванов заверял, что рано или поздно космические барьеры будут преодолены, на Психею прилетят специалисты с Земли, вооружённые новейшими технологиями, и воскрешение станет обычным делом. Он хорошо усвоил, чему учили перед отправкой. На матушке Земле заморозка была не каждому по карману, и гарантия на неё была достаточной приманкой для отправляющихся в космические дали. "Мы обязательно вернём вас на Землю живыми, - уверяли переселенцев. - Не в этом веке, так в следующем".
  С тревогой выспрашивали о том, насколько надёжно оборудование. Иванов просил понапрасну не беспокоиться: всё изготовлено с большим запасом прочности. Охотно показывал своё хозяйство, атомную установку на медленных нейтронах, обеспечивающую бесперебойное энергоснабжение, компрессоры нижнего и высокого давления, запас азота на случай непредвиденной утечки. Кандидаты осматривали, ощупывали и убеждались, что сделано безупречно. И всё-таки у самых осторожных возникали вопросы:
  - Господин Иванов, но вы же тоже не вечны! Когда уляжетесь рядом с нами, кто будет нас обслуживать?
  Он подзывал биоробота.
  - Знакомьтесь, Тимур. Уже сейчас вполне обходится без меня. Справишься ведь, Тим?
  - Да, мастер. Я справлюсь, - без запинки отвечал робот.
  Иногда уже улёгшись в камеру, смертники спохватывались и стучали в прозрачную крышку долговременного убежища. С ними случалось нечто, похожее на истерику.
  - Нет-нет! - кричали они. - Выпустите! Я ещё поживу! Хоть денёк! Хоть часик! Хоть минуту!
  - Воля ваша, - Иванов покорно выпускал.
  А его соотечественники, с загадочной славянской душой, перед началом процедуры просили включить музыку.
  - Помирать так с музыкой! - бодро говорили они.
  Иванова такие просьбы не удивляли. Он родился и вырос в небольшом городке на берегу широкой равнинной реки, помнил старинные обряды, сопровождающие погребение. Отчий дом находился неподалёку от кладбища, и мальчик каждый день внимал печальной музыке, сопровождающей траурные процессии. Тогда ещё на Земле шли войны, гибли солдаты, и кроме звуков духового оркестра Иванов, бывало, слышал ружейные залпы: последние почести ветеранам и героям. Он включал что-нибудь подходящее из фонотеки. Музыка звучала на весь зал, и ей, казалось, внимали не только свежеиспечённые клиенты, но и прислушивались давно замороженные.
  Некоторые, близко его знавшие, просили, чтобы сыграл сам. Иванов вынимал из футляра скрипку, доставленную из "колыбели человечества", и начинал пиликать. Для других целей инструмент давно не использовал, и в памяти закрепились и отшлифовались лишь траурные мелодии.
  Последние из партии прибывших на Психею обходили криозал стороной. Это были вечно молодые, счастливые ребята, которым при рождении заблокировали ген старения. Они действительно не старели и напоминали прекрасные геномодифицированные фрукты, которые никогда не портились, сколько бы ни хранились. Жизнь вели довольно легкомысленную, ничем серьёзно не занимались. Видимо, полагали, что всё ещё успеется. Иванов подозревал, что земные экспериментаторы, сделавшие ребят и девчат вечно молодыми, попросту сплавили их на Психею, пообещав пожизненный комфорт. Так ведь и сбылось: роботы и киборги работали, а они веселились и радовались, искренне полагая, что в жизни нет никакого смысла, и жизнь, при достижении её бесконечности, сама по себе явится смыслом. А стало быть, смерть - отрицание смысла, то есть бессмыслица, про которую и поминать не стоит.
  Перед отправкой на Психею молодых людей напутствовали размножаться, заполняя новую обитель. Но и репродукцией они занимались неохотно; зачем плодить себе подобных, если сами вечные? Их безупречные органы с избытком выделяли гормоны радости и счастья. Сталкиваясь с ними, всегда нарядными, красивыми и приветливыми, Иванов перестал различать, кто из них какой особи - мужской или женской. Раньше различал по бюсту и голосам. Но со временем бюст усреднился у всех, да и голоса звучали теперь одинаково.
  О да! На Психее всё стало, как на Земле, где-нибудь на Средиземноморском побережье. Изумрудное море, на берегу которого обосновалась колония, ласково плескалось о берега. Глаза счастливых колонистов излучали добро. Лица всегда веселы; в голосах звучит детская радость. Что такое грех совокупления они не понимали, и жили, как Адам и Ева до поедания запретного плода. Лёгкая, весёлая музыка, песни с радостными междометиями сопровождали их бытиё. В криозал они не заглядывали.
  И лишь Яков Рокфеллер, тоже прибывший на Психею с последней партией переселенцев, регулярно навещал. Он обитал неподалёку и, заслышав печальную музыку, являлся тихой сапой. Его смурое лицо украшали рыжие бакенбарды, а светло-карие глаза хранили постоянную скорбь, свойственную предкам его народа. Был он низкого роста, сутулый, длиннорукий и производил впечатление природой обиженного человека. Никому не мешая, молча стоял в сторонке, наблюдая за процессом и каменел статуей, когда Иванов брал в руки скрипку. Только с последним аккордом осмеливался сказать:
  - Господин камергенер, у вас большой талант!
  - Не преувеличивайте.
  Иванов не считал, что так. Правда, в детстве он занимался музыкой, но она не стала его профессией. Отец, искусный столяр, специализирующийся на изготовлении гробов, обучил сына своему ремеслу. От него юноша узнал, что этим же занимался и дед, которого он помнил цепкой детской памятью - бородатым, в фартуке и пахнущим свежими стружками. Кроме скрипки, Иванов захватил на Психею кое-что из отцовского (а может, ещё дедовского) инструмента, и иногда с удовольствием занимался изготовлением домашних подделок. Благо с древесиной здесь проблем не было.
  Глядя на Якова, Иванов удивлялся тому, что тот разительно отличается от своих молодых товарищей. И как-то спросил, почему он такой. Рокфеллер ответил, что таким его мама родила.
  - В нашем роду часто появлялись неординарные личности, - охотно пояснил он. - Мой дед обладал несметными богатствами, но к концу жизни осознал, что в криогенную камеру всего не заберёшь, и раздал неимущим. Собственно говоря, как раз после его поступка начался на Земле процесс окончательной и бесповоротной отмены частной собственности. Дедушка прожил девяносто девять лет. Ему шесть раз пересаживали сердце. И последнее отказало уже в криокамере.

  Старожилов, неподверженных генной модификации, оставалось всё меньше. Недуг уложил в постель жену Иванова, с которой он прожил полвека. В последние дни Марфия не вставала с постели. Биоробот Лазарь, медик высшей категории, объявил, что она долго не протянет, так как полностью израсходовала жизненный ресурс. Иванов сам видел, что её дело табак, как говорил курящий отец. Марфа сильно сдала, страдала провалами памяти, подолгу сидела в кресле и вязала свитер. Но загодя уговаривать её не пришлось. Она, закончив, полюбовалась своим изделием и сама предложила поместить её в камеру. И только, на минутку обеспокоившись, спросила:
  - Лёня, а после воскрешения мы не окажемся чужими? Не с чистого листа ли начнётся наша новая жизнь?
  - Да нет, всё останется при нас, - успокоил Иванов, хотя и сам был не уверен.
  В последние дни Марфия исхудала и даже в росте уменьшилась. Он на глаз определил её размеры. Криогенные камеры с некоторых пор приходилось изготавливать вручную. Принтер износился, гнал брак, а запасы высокопрочного стекла подходили к концу.
  Поправив жене одеяло, Иванов отправился в мастерскую. Робот-помощник раздражал своими подсказками, и он отпустил его ловить бабочек - последнее увлечение Тима.
  Занятый привычным делом Иванов мыслями и воображением возвратился в те далёкие времена, когда он познакомился с Марфией. Они гуляли по берегу реки, дышали свежим воздухом березовой рощи. Даже обычно строгий отец в ту короткую пору не мешал сыну шататься без дела. И сам же подгонял, нахваливая невесту: "Предложи ей руку и сердце, сынок, пока другие не опередили".
  - Мастер, - похвастался Тим, забежавший с сачком. - Смотри, какую красивую бабочку я поймал.
  Иванов похвалил его и отправил на дальнейшую охоту... Времена менялись. Мир стремительно завоёвывали высокие технологии. Каждый желающий мог обзавестись собственным 3д-принтером и стать одновременно дизайнером и исполнителем последнего своего прибежища. А следом грянул криогенный бум, который окончательно сделал династию Ивановых безработными. В центре занятости Леониду предложили приобрести новую профессию - оператора криогенных установок. Отец нашёл, что это вполне достойная профессия и отправил сына на учёбу. Но когда слёг, сам-то отказался от замораживания, а накопленные активы распорядился использовать для поправки здоровья невестки и появившегося на свет малыша...
  Опять заскочил Тим и показал крупную бабочку с тёмно-жёлтыми крыльями. На Земле похожие назывались "бражниками".
  - Мастер, а вот ещё одна бабочка. Смотри какая!
  - Ага, вижу, Тим. У тебя составится отличная коллекция.
  Природа на Психее и вправду замечательная. На благодатной планетке бурно протекал исторический период, примерно соответствующий земной мезозойской эре. Тираннозавры и бронтозавры бродили вокруг зоны безопасности, издавая душераздирающие крики.

  В обед Иванов зашёл в жилой блок. Марфия лежала навзничь и отрывисто дышала. Она стала похожа на беспомощного птенца птеродактиля, невзначай залетевшего в зону их обитания.
  - Лёня, ты помнишь, нашего мальчика?
  - Помню, как же, - ответил он.
  Их единственный сын Павлик с детства мечтал о космосе и добился своего. В четырнадцать лет, закончив школу космонавтики, отправился в составе одной из первых межзвёздных экспедиций в дальний путь. Это было очень давно. Но Марфия до сих пор надеется на его возвращение, поэтому легко согласилась перебраться на Психею - за фронтир, ближе к сыну. Теперь уже ясно, что в текущей жизни встречи с ним не дождётся. Она с трудом приподнялась и попросила передать Павлику, когда вернётся, связанный ей свитер.
  - Ты давай держись, - подбодрил он и вернулся в мастерскую. Всё-таки надеялся, что Марфия дождётся его живой. Но когда изготовил камеру и вернулся в жилой блок, она уже не дышала. Может, опоздал всего на пять минут...

  Через стеклянную крышку камеры с тревогой смотрел на застывшее лицо любимой женщины. Как бы не случилось непоправимого - распада нейронных связей. Тогда воскресшая Марфия ни о чём не вспомнит и станет tabula rasa. А может, с тоской подумал он, душа не зависит от серого вещества полушарий, а вечная и бессмертная, покидает отжившее тело и пребывает где-то в другом измерении?
  Потянулся за скрипкой, приткнул инструмент к подбородку и заиграл, чувствуя неизбывную, непреходящую тоску. Ради чего жить, если в техногенном будущем вряд ли придётся воссоздать прежние отношения с Марфией? И, уж точно, невозможно будет общаться с родителями, а также с другими близкими людьми, схороненными на Земле обычным способом. Печаль от невозможности их вернуть охватила Иванова.
  В зал, как всегда, тихим сапом внедрился Яша Рокфеллер. Скрипка скорбно рыдала, воздавая реквием по ушедшим. Отец и мать, их родители были похоронены на обычном кладбище. Сына безвозвратно похоронил Космос. Прадед погиб в жестокой последней войне. Может, все в ещё большей степени, чем он, Иванов, заслужили физической вечности? Его появлению на белый свет предшествовали тысячи поколений, и они тоже безвозвратно ушли. Жили, старались, безвозмездно передавая эстафету жизни, и никогда уже не возродятся. Но если они, не менее достойные, ушли безвозвратно, то имеет ли он, ценностный лишь для себя, право на возрождение?..
  Закончил играть и глянул на безмолвного, печального Рокфеллера.
  - Яша, ты-то зачем сюда ходишь?
  - Дедушку припомнил, - ответил парень. - Он тоже замечательно играл на скрипке.

  Вскоре Иванов и сам занемог. С чем это было связано - с потерей близкого человека или тоже жизненный ресурс иссяк - он не знал. Но пора было и себе готовить прибежище. На него, двухметрового, много дефицитного материала потребуется.
  Иванов с трудом поднялся, но отправился не в мастерскую, а взял с собой Тима, необходимый инструмент и потопал за пределы безопасной зоны в лес. Остановился возле могучего вечнозелёного дерева, похожего на земную сосну, и велел Тиму спилить. Лазерная пила вошла в древесину, как в масло. Очистили ствол от веток и распилили на двухметровые болванки. Иванов продолжал распоряжаться и подсказывал, что делать. У самого-то сил не осталось, а у Тима при полной подзарядке батарей их было вдоволь. Транспортировали заготовки в мастерскую и распилили на доски. По земному запахло свежей древесиной и смолой.
  - Для чего вы это делаете? - полюбопытствовал робот.
  - Для себя, Тим, - разъяснил Иванов. - Вместо криогенной камеры.
  Что и говорить, добротная получилась домовина. И на крест материала хватило. Но Тим засомневался в надёжности изделия и спросил, выдержит ли оно стандартное давление в один бар.
  - Выдержит, куда денется, - успокоил его Иванов.
  - А вдруг не выдержит, - заупрямился киборг. - Надо проверить методом опрессовки.
  - Не надо, Тим, - Иванов лёг в изделие, сложил руки на груди. - Ай, как удобно! Сейчас я усну и не проснусь. Ты закроешь крышку и закопаешь на холме. Яму вырой на два метра, закидай землёй, а сверху поставь крест. Запомнил, что делать?
  - Да, мастер!
  - Скрипку отдашь Якову Рокфеллеру.
  - Слушаюсь, мастер!

  Яша легко научился играть на скрипке, доставшейся ему в наследство. Как будто она обладала собственной программой, запрятанной внутри корпуса, и он, подчиняясь инструменту, лишь механически водил смычком.
  - Вы только послушайте! - надоедал он весёлым товарищам.
  Однако никто не выдерживал печальных мелодий.
  - Достал ты нас своей музыкой, - противились они.
  Рокфеллер уходил в лес, покидая зону безопасного жизнеобеспечения. Там садился на пенёк, оставшийся от спиленной сосны, и подолгу играл, соединяясь со скрипкой в единое целое.
  Так продолжалось довольно долго. Минуло много лет, и однажды Яша из леса не вернулся. На Психее обильно расплодились ящеры, и одному из них, прогрессивно растущему, видимо, тоже не понравилась ущербная музыка.
  Вечно молодые обитатели Психеи побывали на месте случившейся трагедии. Один из них заметил в траве скрипку и повесил на сук на уровне роста. Никто не пожелал воспользоваться ей; только в разговорах иногда упоминали, называя скрипкой Рокфеллера.


Оценка: 10.00*3  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик) К.Демина "Одинокий некромант желает познакомиться"(Любовное фэнтези) А.Ардова "Брак по-драконьи. Новый Год в академии магии"(Любовное фэнтези) С.Панченко "Ветер: Начало Времен"(Постапокалипсис) О.Северная, "Фальшивая невеста"(Любовное фэнтези) В.Лошкарёва "Суженая"(Любовное фэнтези) В.Бец "Забирая жизни"(Постапокалипсис) Л.Грош "Они не мы. Красная сфера"(Антиутопия) А.Емельянов "Последняя петля 5. Наследие Аури"(ЛитРПГ) Eo-one "Что доктор прописал"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список