Утро встретило меня криками с лестничной клетки, которые вскоре переместились на улицу, но не утихли, а стали более раздражающими. Я разлепила глаза и, пытаясь удержать сон, посмотрела на телефон - 06.15 утра - через пятнадцать минут зазвенит будильник. Можно было еще поспать, но вряд ли получится.

   Сегодня мне предстоит встреча с Минским. Надо ли говорить, что это вызывает самые неприятные эмоции?

   Мы подъехали к "Адвокатской конторе" без пятнадцати восемь. Время в дороге пролетело незаметно, и слишком быстро. Я молчала, делая вид, что меня очень интересует пейзаж за окном, хотя даже не помню где мы ехали. Когда машина заглохла, и я поняла что пора выходить, ноги будто окаменели, а живот как всегда, когда я волнуюсь, скрутился в тугой клубок.

   Здание производило отталкивающее впечатление. Весь его вид нашептывал: здесь работают серьезные ответственные люди и за работу они берут приличные деньги, которых у меня не может быть по определению. Вокруг здания чугунная ограда с кирпичными столбами, ухоженный зеленый газон и клумбы в маргаритках. Мы прошли до крыльца конторы и свернули на газон.

   - Даша, ты слышишь, что я говорю?

   - Что? - я сфокусировала взгляд на Игоре. Он остановился и посмотрел на мои руки. Сумку я оставила в машине и, чтобы себя занять, стягивала рукава трикотажного болеро ближе к пальцам. Даже для никудышного психолога я, как открытая книга, в которой читай-не-хочу. Умом я понимаю, но куда руки-то деть?!

   - Я говорю, по газону ходить нельзя, - он показал на табличку, которую можно было увидеть только в том случае, если по этому самому газону пройти.

   Я усмехнулась.

   - Для вас что ли повесили?

   Он смотрел на меня чересчур внимательно.

   - Ага, так что не повторяй за мной, - он улыбнулся, но глаза остались настороженными.

   - Дурной пример очень заразителен, между прочим.

   Он рассмеялся.

   - Ладно-ладно, только не выдавай меня.

   У адвокатов хватило краски только для трех стен, а четвертая, она же лицевая УФСБ, осталась обшарпанной и выцветшей. Вместо евро стояли облезлые деревянные рамы с глухими решетками. Вместо газона - луг в одуванчиках.

   На крыльце курили мужчины в костюмах и галстуках, но с дворовыми замашками. У двух на груди - табельное оружие. Кто-то присвистнул.

   - Я сражён! Уж не к нам ли такая красотка идет? - мне улыбался мужичок с пушистыми черными усами. Вылитый Бармалей, которого достали из крокодильей глотки. Маленького роста, широкий в плечах и с горящими бусинами глаз на добродушном лице.

   - К нам, куда же еще? - ответил Игорь и пожал руки мужчинам.

   - Очень хорошо. Эх!.. - Бармалей хорошенько растер ладони и, кидая развеселые взгляды, добавил, - Милости просим!

   Я улыбнулась, из вежливости.

   - Спасибо, лучше уж вы к нам.

   У мужичка брови взметнулись вверх.

   - Нам пора, пойдем, - Игорь подхватил меня под руку и втолкнул в дверной проем.

   Мы очутились в небольшом закутке, метр на метр, перед вращающейся стеклянной кабинкой. Слева за квадратным окошком сидел охранник. Проходная была отделана пластиком, отчего я мгновенно взмокла. Игорь просунул охраннику два пропуска, на себя и на меня. Тот их изучил, даже перевернул обратной стороной, и потребовал мой паспорт. Я достала паспорт и положила в выдвижной ящик под стеклом. Система похожа на банковскую. Только вместо замученной тети сидел недоверчивый хмурый тип. Приложив пропуск к считывателю, мы по очереди прошли через круглую кабинку.

   Коридор и расположение комнат очень напоминал "СОБЕЗ", ныне Департамент по социальному развитию. Только коричневые скамейки, оббитые дерматином, отсутствовали, а желтые стены, побелка на потолках, и сам дух казенного неуютного помещения - всё тоже.

   Кабинет начальника ФСБ находился на втором этаже за кожаной, похожей на матрас, дверью. Кроме двери, в интерьере не на чем было задержать взгляд: стандартная приемная с секретарем и жесткой лавкой для посетителей. Правда, секретарь - пожилая, упитанная женщина, кавказской национальности, что большая редкость.

   - Угощайтесь печеньем, - секретарша протянула плетеную тарелочку с шоколадными лепешками и рассмеялась тяжелым низким смехом, - еще моя прабабушка по этому рецепту пекла. Берите, берите!

   Игорь взял печенюшку, повертел в руке, бросил на меня отчаянный взгляд и надкусил.

   Я сделала вид, что рассматриваю грамоты, висящие на стене, коих было три. Из кабинета доносился грубый мужской голос.

   - Вольдемар Антонович вас сейчас примет, - сказала она специально для меня, - Игорь, угости девочку. Бери, бери! Своих детей я отправляла домой, если они приходили на урок в таком изможденном виде.

   - Спасибо, Зульфия Шайхзамановна. Даша, это тебе, - он протянул мне печенюшку и со злорадством добавил, - ты, наверное, не завтракала?

   - Я очень плотно поела, так что... - я попыталась отпихнуть руку Игоря с печеньем. От одной мысли о еде, да еще о сладостях, к горлу подступала тошнота. Утром я смогла выпить чай - всё, на что я была способна в это утро.

   - Когда угощают - нельзя отказываться. Куда твои родители смотрят?

   Она уперла руки в бока. Пришлось взять это дурацкое печенье, чтобы потом незаметно выкинуть в корзину для мусора.

   В приемную вошел круглолицый упитанный мужичок в форме, в должности младшего лейтенанта.

   Он прошел, поздоровался с Игорем, и, бросив короткий фотографирующий взгляд на меня, облокотился на барьер. Давешний знакомый по кафе, верный муж и любитель женской компании.

   - С тобой? - спросил он.

   Он немного заикался, и чтобы скрыть это говорил резко, обрезая слова. К тому же, ежеминутно горбился, чтобы казаться массивнее.

   Я скрестила руки на груди.

   - Познакомься, Даш, это мой товарищ и даже вроде бы напарник. Николай. Напарник пробежался по мне быстрым ищущим взглядом и поджал губы.

   - Мы уже знакомы, - сказала я и отвернулась к грамотам.

   Установилась неловкая тишина, но какая мне разница?

   - Где ты был вчера? Договорились же, - сказал напарник, понизив голос.

   - Были дела. Не смог, - ответил Игорь, и посмотрел на собственные ботинки.

   Николай хотел что-то ответить, но, заметив, что я смотрю, промолчал. Уголок его рта дернулся от досады.

   Дверь в кабинет начальника УФСБ со вздохом распахнулась.

   - Всем доброе утро! Что с лицами? - спросил раскатистым басом крупный, пожилой мужчина, с добрым, располагающим к себе лицом. Рукава его рубашки были подвернуты до локтей. Он был похож на главного сельского инженера или завхоза небольшого предприятия, но никак не на главу Управления федеральной службы безопасности.

   - Даша? - он удивился, хотя и ждал меня. - Очень рад тебя видеть, проходите в мой кабинет, - он отступил и повел рукой.

   Я опустила руки вниз и зашла.

   - Лешко, сходи за Рукошенко и Муравьевым, - Вольдемар Антонович сделал паузу, - и что б быстро там!

   Кабинет был выполнен в светло-коричневой гамме. Половину его занимал большой овальный стол, с календарем, телефоном и набором дорогих ручек. Завершающим штрихом, определяющим кабинет и его владельца, выступал голубой китель с майорскими погонами, накинутый на спинку кресла.

   Вокруг стола были расставлены пять стульев. Игорь сел на ближайший и сложил руки на животе. Сегодня он был в деловом сером костюме, из дорогих. Не знаю по какому поводу он его надел, но выглядел в нем шикарно и представительно, запросто сошел бы за своего в кругу богатых и успешных.

   - Как Вы себя чувствуете? - я стала к окну и скрестила руки на груди.

   Вольдемар Антонович поерзал в кресле. Если он думал, что я буду играть по правилам хорошего тона, то зря.

   - Спасибо, Даша, мне гораздо лучше, - он смотрел на свои руки, - Я мало что помню... Но я ценю, что вы с Игорем для меня сделали. И постараюсь, чтобы ты не пожалела о своем выборе.

   - Простите, ...о каком выборе идет речь? - у меня внутри все задрожало.

   Когда, черт возьми, я сделала этот проклятый выбор?! Да нет же, все гораздо проще - я его не делала, решили всё за меня!

   Он бросил короткий взгляд на Игоря и снова поерзал. Если он ждал поддержки, то напрасно.

   - Даша, ты садись, пожалуйста, чтобы мы могли говорить спокойно, - Вольдемар Антонович указал на стулья.

   Я села через стул от Игоря. Он сидел слишком размашисто и мы непременно соприкоснулись бы, а я хотела сохранить голову холодной.

   В дверь постучали, громко и отрывисто.

   - Входите, - крикнул хозяин кабинета.

   Друг за другом в кабинет вошли трое: Брежнев, Ищейка и Николай Лешко. Брежнев держал под мышкой толстую черную папку на молнии, свою неразлучную спутницу. Яркий цвет рубашки смягчал черты его лица, но в целом производил гнетущее впечатление.

   Как зовут моих преследователей я не знала, потому всем дала клички. "Брежнев" - за чересчур кустистые брови и совиный взгляд, как у одноименного советского вождя.

   Ищейка, как и в прошлый раз, прятался за спинами коллег. Настырный и дотошный одновременно, парень умудрялся меня выследить в самых интимных местах, начиная от бассейна и заканчивая тренажерным залом. Он не просто наблюдал, а старался держаться в радиусе пяти метров, смотря за мной так, словно я представляю опасность для окружающих. Последней каплей стало то, что он вломился в раздевалку, когда на мне было нижнее белье. Ему повезло, что у меня в руках было полотенце, которым я прикрывалась, иначе я бы разорвала этого олуха на кусочки.

   - Присаживайтесь, - сказал Вольдемар Антонович.

   Я развернулась к ним, чтобы не пропустить редкого зрелища растерявшихся сотрудников "органов". Брежнев нахмурился так, что глаза скрылись в бровях и лишь зло блестели. Ищейка опустил глаза долу, и принялся одергивать рукава кителя. При его росте скрываться за спинами коллег не выход. Он, как телебашня за пятиэтажками.

   - Садитесь! - повторил Вольдемар Антонович с нажимом. Он смотрел на подчиненных, не моргая.

   Лешко и Брежнев сели слева от меня, с напряжением перенося мое соседство.

   Ищейка растопырил ладони, будто бессознательно пытался ухватиться за потерянное безопасное место, и ринулся к единственно свободному стулу между мной и Игорем. Я старалась смотреть на парня преданными ласковыми глазами, и от него это не ускользнуло. Его мясистые уши покраснели, а ноздри раздулись.

   Когда он собрался совершить тот самый маневр, по прицеливанию пятой точки на стул, я улыбнулась ему и пересела ближе к Игорю. Ищейка сморщился, словно проглотил что-то кислое.

   Брежнев наградил меня в висок тяжелым зубодробительным взглядом.

   - Денис, вы рассядетесь или мне до вечера ждать! - прикрикнул Минский.

   Парень шагнул влево - я снова пересела. У него расширились глаза, он отказывался верить, что подобный конфуз происходит с ним. Игорь прыснул смехом и затих.

   Денис тряхнул кистями и шагнул вправо. Я снова села рядом с Игорем и развела руки.

   - Здесь все же лучше, - пояснила я.

   Игорь захохотал в полный голос. Я улыбнулась, похлопала ладошкой по свободному стулу, и оставила ладонь.

   Когда выбор у вас отнимают, остается делать пакости.

   - Садись, давай, - сказал Игорь парню и обхватил меня, чтобы я не смогла ни пересесть, ни положить ладонь на сиденье. Приятный запах окутал меня слишком внезапно. Я попыталась обмякшей рукой оттолкнуть его от себя.

   Черт, как неудобно. Я обмирала под его руками и таяла, как шоколадная конфета на пальцах. Его глаза искрились смехом. Моя рука легла ему на бедро - я еще пыталась сопротивляться.

   - Что за цирк? - выплюнул Брежнев гнусоватым голосом.

   - Может, я постою?

   - Садись давай. Не съест она тебя!

   Игорь вытер слезы с глаз, продолжая меня обнимать одной рукой за плечи. Его лицо было очень близко. При желании я могла бы дотронуться губами до его гладковыбритой щеки.

   - Когда все расселись... Игорь, отпусти её, в конце концов! - Вольдемар Антонович ударил по столу.

   Ткань его брюк была гладкая, как атлас, и холодная. Игорь повернулся ко мне в фас, опустил глаза на мои губы и сглотнул.

   - Простите за фамильярность, - ему удалось взять себя в руки быстрее, чем смогла я. Он улыбнулся, как мальчишка, и убрал руку с моих плеч.

   - Все в порядке, - я отряхнула платье, - только помяли немного, придется придти и погладить.

   Игорь смотрел мне в глаза - думал он сейчас о том же, о чем я минуту назад.

   Я отвернулась и очень вовремя. Вольдемар Антонович аж подался вперед, словно мог пропустить нечто важное. Хочется верить, что он ничего не разглядел в моем бесстыжем взгляде.

   - Эти стервятники из милиции действовали вчера по-свински. Я хочу извиниться перед тобой, Даша. Если б я раньше дал официальный запрос на то, чтобы тебя зачислили под нашу опеку, то этого бы не произошло. Ситуация вышла из-под контроля, - он посмотрел на ручку, которую держал в руке, так, словно не знал как она к нему попала.

   Я опустила глаза на руки. Они меня пытаются растащить по кускам: одному - мозги, другому - филейная часть, третьему - ребрышки. И пусть он вешает лапшу на уши кому-нибудь другому, что он лучше остальных!

   Минский поднялся с кресла и прошелся около стола.

   - Мы нуждаемся в твоей помощи. Твои способности для нас бесценны.

   Я молчала, смотря на свои руки. Внутри сжимались все внутренности и подташнивало.

   Вольдемар Антонович откашлялся.

   - Я не хотел принуждать тебя к этой работе. В мои планы входило присмотреться к тебе, узнать твой характер, годишься ли ты для службы. Поэтому наши люди наблюдали за тобой, иногда чересчур назойливо, - он выделил последнее слово.

   Денис поерзал на стуле и откашлялся.

   Стоило Вольдемару Антоновичу задуматься, напряжение достигало своего максимума: внимание переходило на рядом сидящих, начинались ерзанья, косые взгляды. Неприязнь и подозрительность выливались к моим ногам, как помои, окутывая дивным ароматом.

   - У нас, с недавних пор, создан специальный отдел, куда входят люди с необычными, сверхспособностями. Я предлагаю тебе войти в его состав.

   Я подняла на Минского глаза.

   - Мне не нужна эта работа, - я старалась, чтобы голос звучал решительно.

   Он выдержал необходимую паузу.

   - В сложившихся обстоятельствах у тебя нет выбора. Как я сказал, ситуация вышла из-под контроля и о тебе знают слишком многие, чтобы оставить в покое.

   Он подошел к окну и убрал руки за спину.

   - Конечно, ты можешь выбирать на кого работать. Я тебя не принуждаю, в отличие от тех с кем ты общалась вчера - им ты интересна только в качестве объекта для исследования. Капитан Астафьев чудом вытащил тебя вчера - можно сказать тебе повезло.

   - Или вам. Как посмотреть, - сказала я.

   - Я не собираюсь отрицать что заинтересован в нашем сотрудничестве, - он повернул руки ладонями ко мне.

   Я удержалась от вздоха.

   - И что я должна буду делать?

   - Ты будешь помогать нам обезвреживать преступников, - его взгляд стал жестким.

   - Звучит, как в дешевом боевике.

   Вольдемар Антонович обошел стол и встал за моим стулом. Стало невмоготу, как если бы палач взялся за рубильник, а я прикована к электрическому стулу.

   - Мы боремся с терроризмом, который разрастается, как на дрожжах. Благодаря отделу СэЛ, мы будем знать о потенциальных преступниках и останавливать их до того как они сделают последний, роковой шаг. Одной оперативной проработки не достаточно, слишком велика преступная сеть, сама должна понимать. Каждый день кого-нибудь убивают, насилуют, берут в заложники! С этим можно и нужно бороться! Ты обладаешь уникальной комбинацией возможностей, которые могут очистить этот мир, сделать его безопаснее.

   Минский отошел к окну, уставившись вдаль.

   Как же ему легко рассуждать о всех! А я вот одна и мне некому помочь, чтобы я могла помочь им. Я крепче обхватила себя руками.

   Игорь поерзал на стуле, и тоже свел руки в плотное кольцо.

   - Капитан Астафьев сказал, что ты действовала организованно и смело, качества, которые я ценю в своих работниках.

   - Это не правда, - сказала я.

   Он посмотрел на меня снисходительно, как на ребенка, который пытается обхитрить взрослого человека.

   - Игорь, ты так сказал?

   - Я только сказал, что она превзошла мои ожидания, - обратился он к Минскому. В его вкрадчивом тоне пряталось слишком много раздражения. - Тут дело не в смелости. Да и организованным тот поход не назовешь - сплошная импровизация...

   - Которая вытащила меня с того света! Не убеждай, это все ерунда чистой воды!

   - Да ей только бумажки с места на место перекладывать! Куда её в дела совать?!

   - Я лучше знаю! - рявкнул начальник ФСБ.

   - Она мне не нужна. Тем более без подготовки. Лучше сразу рапорт на стол!

   - Успеешь еще!

   Они смотрели друг другу в глаза слишком долго. Взгляда Игорь не отвел и Минский, пытаясь скрыть внутреннее бешенство, вернулся к разговору.

   Он говорил как будто тихим голосом, но у меня внутри все дрожало.

   - Её включат в группу, договорился уже. Можно подумать, ей нужна эта подготовка. Не смеши меня! Лучше хорошенько подумай, стоит ли лезть в бутылку из-за такой ерунды!

   - Подумал уже.

   - О какой подготовке идет речь?

   Вольдемар Антонович перевел на меня мрачный взгляд.

   - Капитан Астафьев настаивает на том, что тебя нельзя допускать к работе пока не пройдешь стандартное обучение...

   Как раз учебы мне не хватало до полного комплекта удовольствий.

   - А если не пройду?

   - Пройдешь. В этом нет ничего сложного, тем более для тебя.

   - Нет, а все-таки?

   - Если не пройдешь, то работать мы с тобой не будем, - сказал Игорь так, словно рассуждал о пустяках.

   Лицо Минского потемнело.

   - Работать мы будем в любом случае - это и так понятно! Так, всё! Давайте...! - Минский взмахнул кистями, и хотел послать всех вон, но сдержался.

   - Николай, отвези Дарью домой. Игорь, а ты задержись, - в его сдержанном тоне таилась угроза.