# Чужая жизнь

Борис Викторович Пушкарёв

Узнаваемая страна. Недалёкое будущее.

Это фантастика (Так, на всякий случай ...)

Листок выпал из руки жены и плавно спланировал на пол. Ох, не зря Шестаков не любил бумажных посланий. Все послания приходящие на электронную почту от незнакомых абонентов он просто удалял не читая, а в свой почтовый бокс у входа в подъезд не заглядывал вообще, а просто нажимал кнопку уничтожителя на почтовом боксе и всего делов. А Лизка, вот поди ж ты, сунулась ... Нахрена ...? Шестаков поднял листок и холодея от ужаса, прочитал, выхватывая из послания самые важные и ключевые фразы: " .. Мы пошли на крайние меры ..., ... ваши близкие взяты нами в заложники ..., ... если вы не заплатите в назначенный срок ..., будут расстреляны ... ". Лиза смотрела на мужа с ужасом. В её глазах стояли слёзы, готовые вырваться наружу Ниагарским водопадом.

- Сергей, они убьют их, - срывающимся голосом сказала жена.

- Погоди,не наводи панику. Дай сообразить. - Сергей и сам находился в состоянии шока. Одно дело - это когда видишь такое по телевизору или слышишь о таком в курилке на работе - это одно. А вот когда сам попал в такую ситуацию ... Не знаешь за что хвататься, что делать и куда идти. Он ещё раз пробежал глазами послание. Сроку-то дают три дня. Ох, не собрать всю сумму ... Ох, не собрать ...

- Не реви, - сказал Сергей, чтобы жена не ударилась в истерику, - попробую собрать деньги.

- Да где ж ты найдёшь такую кучу денег, Серёж?

- Не ссы, сейчас всё будет. На что же ещё родственники нужны? С ними такое тоже может приключиться, - не очень уверенно ответил Шестаков.

После трёхчасовых разговоров с родственниками и знакомыми по компьютеру и телефону собрать получилось только шестьдесят процентов от требуемой суммы, да и то - на карту, а требовали-то наличными. Чем дольше Сергей общался с родственниками и близкими знакомыми, тем больше он мрачнел и становился более злым и раздражительным. Он прекрасно понимал, что люди, приславшие ультиматум, шутить не будут и выполнят свои угрозы, не получив денег, не задумываясь - это чтобы другие были более сговорчивей. Шестаков уже было подумывал, а не обратится ли с просьбой к "Инициативной группе".

Но, они денег возьмут тоже не немало, а вот удастся ли им отбить заложников или нет - они стопроцентной гарантии не дают. Жена, понимая, что муж сейчас делает всё, что только возможно, не приставала с вопросами, скользила бледной тенью из комнаты на кухню и обратно, боясь издать даже громкий звук. И в этой тишине раздался гром тревожного сигнала от датчика движения около входной бронедвери.

- Кого это ещё чёрт принёс, - зло подумал Сергей, включая монитор системы безопасности. Перед камерой слежения стоял человек, среднего роста, немного полноватый с залысинами на голове и одетый как штатный офисный работник по торговле какой-либо ненужной фигнёй. Обе руки человек поднял над головой и повернулся вокруг своей оси, демонстрируя, тем самым, отсутствие оружия.

- Нам ничего ненужно! Убирайтесь! - рявкнул в скрытый микрофон Шестаков. Динамики с той стороны двери загремели в сто децибел искажённым басом с металлическими нотками. В теории, такой тембр в сочетании с оглушающей громкостью, должен был наводить страх и ужас на пришельца. Но, чужак нисколько не испугался, а вытянул в сторону камеры какой-то листок с надписями и печатями.

- Здравствуйте. Я ничего не продаю. Но, боюсь, что без моих услуг вам не обойтись господин Шестаков.

- Господа все в Майями. Чего надо?! - грубо ответил Сергей.

- Как хотите Сергей Васильевич. Я из организации "Юристы без границ". Юрист пятого класса Миллер Витольд Карлович. Да тут всё написано. - Витольд протянул ближе к камере листок бумаги.

- Приложите к сканеру! - кинул в микрофон Шестаков.

Человек молча исполнил просьбу. Сергей уставился в монитор. В документе всё было как и говорил Витольд Карлович, а ещё в документе было госразрешение на занятие юридической деятельностью на территории страны. Всё с печатями, всё "чин по чину".

- Ну, и чего ты хочешь Карлович? - спросил Сергей и убавил звук системы внешних динамиков (соседи иногда жаловались на очень громкий звук от системы внешнего общения).

- Спасибо, - сказал юрист и продолжил, - мы знаем, что вы с женой попали в сложную ситуацию, так сказать. Наша организация может вам помочь, и замечу, совершенно бесплатно. Я надеюсь, что о подробностях этого дела мы не будем орать на лестнице. Может быть, вы всё-таки впустите меня? -

Шестаков задумался. Что-то об организации "Юристы без границ" он слышал и даже по зомбоящику показывали сюжет об этой конторе. Там клеймили эту организацию позором и называли её работников предателями и шпионами. Можно сделать уверенный вывод, что эта контора как кость в горле у госструктур. Но, разрешение на деятельность в стране почему-то давали. Сергей посмотрел на жену, словно спрашивая совета. Та смотрела на Шестакова ответным умоляющим взглядом. Сергей ткнул пальцем в кнопку, и бронедверь со злобным шипением пневмопривода скользнула в сторону, открывая вход.

- Извините за такой холодный приём, - начал первым Шестаков, - но, тут такой неспокойный район, знаете ли ... Да и вообще ... Сами понимаете - обстоятельства ...

- Да не волнуйтесь. Я всё понимаю. И так ...

- Простите, а вы какую, собственно, помощь хотите нам предложить, и почему бесплатно? Да и вообще, откуда вы узнали о нашей беде? -

Гость удобнее устроился в кресле, и активно жестикулируя руками начал обстоятельно отвечать на вопросы Шестакова.

- У нас, знаете ли, очень хорошо поставлена служба электронного слежения. В нашем сумасшедшем мире нужно много знать, иначе невозможно заниматься тем видом деятельности, который мы ведём. Наша организация существует исключительно на добровольные пожертвования, поэтому денег с клиентов мы не берём. Но, поверьте мне на слово, что теперь пользоваться нашими услугами будут и ваши знакомые, и родственники близкие да дальние. Поэтому, скорее всего, добровольные взносы будут. К сожалению - это статистика, а против неё не попрёшь. -

Шестаков хотел возразить, что, мол, есть ложь, есть наглая ложь, а ещё есть статистика. Но, почему-то промолчал. Момент был не тот, а гость тем временем продолжал заливаться соловьём.

- И так ... К делу ... Можно почитать записку с угрозами? - Шестаков неуверенно вынул записку из кармана и протянул гостю.

- Смелее. Вы по-прежнему мне не доверяете? Хорошо, я начну первым. Нам известно, что они, - он ткнул пальцем куда-то в бок, - взяли в заложники ваших родителей. Вашего отца, Сергея Васильевича, и вашу маму, Елизавету Андреевну, и теперь требуют денег. Смотрю они вам дали всего три дня на сбор денег. - Гость вернул записку Шестакову.

- Поэтому хочу спросить. Вам удалось собрать нужную сумму?

- Нет, - Сергей мотнул головой, - нам удалось собрать всего шестьдесят процентов, сказал уныло Шестаков.

- Ну, что же - это тоже неплохо. Могло быть и хуже. Разрешите мне ещё раз представиться. Я профессиональный переговорщик. На моём счету сорок пять удачных переговоров. Я знаю главного, того самого с кем мне придётся договариваться на ту сумму что у вас имеется, а это будет очень непросто. Поверьте мне на слово. Нет, конечно же вы можете обратиться за помощью к "Инициативной группе", но знайте - денег они возьмут немало, и в их силовых акциях заложники гибнут как мухи. Перестрелка в узких пространствах не идёт на пользу безоружным людям, знаете ли. Что вы решили? Если доверите мне переговоры об освобождении ваших близких, то тогда подпишите пожалуйста доверенность и договор на оказание услуг. Вот здесь, здесь и здесь. -

Переговорщик тыкал пальцем в документы, показывая место, где именно нужно поставить подпись.


***


Они подъехали точно в означенное время. Чёрный, матовый, бронированный фургон с эмблемой подразделения на обоих бортах фургона. Такую эмблему трудно забыть - это человеческий череп в фас с оскалом, проткнутый насквозь, сверху вниз и крест-накрест двумя кинжалами. Миллер стоял за широкой зелёной полосой. Зелёная краска на бетонном полу коридора уже порядком выгорела и стала выкрашиваться по краям. Он стоял спокойно, широко расставив ноги, а руки развёл в стороны, повернув ладони в сторону резко-остановившегося бронемобиля. Длинный бронированный фургон почти полностью перегородил переговорный коридор. Задние створки фургона откинулись в стороны и из чрева броневика шустро посыпались фигурки людей в чёрных масках - шапочках и в чёрных же комбинезонах с короткими автоматами наперевес. С ловкостью дрессированных, мультяшных обезьянок бойцы рассыпались вокруг броневичка, занимая круговую оборону.

Одновременно в крыше броневичка открылся небольшой люк и в воздух ушли друг за другом два серых дрона с десятком тяговых винтов по периметру. Поднявшись вертикально вверх на пять - шесть метров дроны разделились и на приличной скорости унеслись в разные стороны переговорного коридора. Въезд в коридор со стороны заезда чёрного бронемобиля, перегородила массивная туша армейского БТРа с автоматической пушкой в плоской башенке. С противоположной стороны коридора въезд в него перегородил ещё один бронированный фургон. Его башенка с крупнокалиберным, скорострельным пулемётом, выступающая над обеими бетонными стенами коридора, поворачивалась в разные стороны, охраняя периметр с этой стороны. Стволы пулемёта вращались с бешеной скоростью.

- Ну, надо же ... Скоро на танках будут на переговоры приезжать, - подумал Витольд. - Серьёзные ребята. Быстро учатся. В последнее время "Инициативная группа" всё чаще в боестолкновениях применяет гранатомёты и огнемёты с термобарическими зарядами. Да и засады "Группа" стала устраивать по всему городу, а не только в переговорных коридорах. Вывели заложников с чёрными мешками на головах и руками, стянутыми за спиной пластиковыми хомутами. Бойцы поставили заложников на колени и навели короткоствольные автоматы в спины людей. Со стороны кабины к зелёной линии шёл широким размашистым шагом человек в таком же чёрном комбинезоне, как и у остальных бойцов. Витольду сразу стало ясно, что это и есть командир группы. Вооружён он был только автоматическим пистолетом довольно внушительного размера. Рукоятка пистолета торчала из кобуры на поясе. Командир подошёл к самой линии и уставился на Миллера в упор. Глаза через прорези в маске смотрели на Витольда с неприязнью и с какой-то непонятной брезгливостью.

- Ты кто? - гаркнул начальник.

- Здравствуйте. Я переговорщик. У меня в кармане есть доверенность на ведение переговоров от господина Шестакова, и договор на оказание услуг. Если господин, э-э-э, офицер позволит, то я с удовольствием предъявлю все бумаги.

- Давай, - коротко сказал командир. Витольд передал все бумаги офицеру. - Позвольте мне узнать ваше звание, господин офицер, чтобы я обращался к вам достойно вашему статусу, - решил перекинуть мостик налаживания общения Миллер.

- Для тебя, крыса, я Господин Фискальный Полицейский. Запомнил? Ведь ты из "Юристов без границ"? Верно? - глаза офицера сверкнули ненавистью.

- Да, Господин Фискальный Полицейский. - Перекинутый, было, мостик сгорел, так и не достигнув противоположного берега.

- Непонятно, и почему это вашу контору правительство не прикроет, - задумчиво протянул командир. - Ладно, это не нашего ума дело, - продолжил офицер, - Ты бабки принёс?

- Да, Господин Фискальный Полицейский, - Миллер сделал небольшую паузу и продолжил, - Шестьдесят процентов от общей суммы долга.

- Что?! Ты припёрся сюда с жалкой половиной долга?! Да этих денег не хватит, чтобы покрыть его долг за квартплату. А ещё у него есть долги: за газ, за неправильную парковку, а ещё есть куча не уплаченных налогов за экологию и засорение мирового океана. Да я сейчас прикажу ребятам и его старикам каюк. Родственники у Шестакова ещё останутся, поэтому в следующий раз он будет умнее.

- Простите Господин Фискальный Полицейский, прошу о снисхождении к моему заказчику. Господин Шестаков три месяца сидел без работы. Сами знаете - кризис. Но он обязуется вернуть оставшуюся часть долга в течении месяца. Вот, и долговое обязательство имеется. Миллер, словно фокусник, вытащил одним ловким движением из кармана листок с обязательством.

- Все они так говорят и обещают вернуть. Бумажки пишут ... - с гадливой интонацией сказал офицер. - Ты ведь понимаешь, гнида, что я и тебя имею право свинцом нашпиговать по самую макушку. -

У Витольда непроизвольно дёрнулось правое веко и выступила испарина на лбу. Он, как никто другой знал, что переговоры могут пойти по-разному. О чём свидетельствовали конусные щербины от пуль на бетонных стенах переговорного коридора. На самом деле командир кривил душой - такого права у него не было, как и права убивать заложников. Но, он имел право применять оружие для защиты своего подразделения. А то, что гражданские лица попали под шальной огонь при нападении на полицейских и погибли - это мало кого будет волновать. Подумаешь - чужая жизнь - эка ценность. Короче спишут стариков на безвозвратные потери и всего делов. Ну, а бойцы подразделения подтвердят, что был, мол, огневой контакт с неопознанной боевой группой. Ведь бойцы тоже люди, и жить хотят не меньше чем заложники. А записи с камер наблюдения дронов можно удалить, сославшись на технические неполадки. А вот захват заложников из близкого окружения должника действительно разрешён фискальным органам согласно принятому последнему законодательству, а удерживать их можно до выплаты долга - то есть бесконечно долго (сроки не определены). Миллер взял себя в руки. По роду своей деятельности его не раз держали на прицеле, и угрожали столько раз, что он сбился уже со счёта.

- Как вам будет угодно, Господин Фискальный Полицейский. Но, хочу заметить, что в таком случае господин Шестаков, скорее всего, разозлится и никогда не вернёт остаток долга. А ещё, он может повестись на агитацию злостных нарушителей законов, эту самую, "Инициативную Группу" и пополнить её ряды, а они, сами знаете, налогов не платят совсем.

- Ты что, падла ...? Угрожать мне вздумал? - в голосе командира зазвенел металл.

- Ну что вы. Как можно? Как вы могли такое подумать? Просто я не первый год занимаюсь переговорами и такой расклад при ликвидации заложников наиболее вероятен. Да и потом, похороны двоих человек по христианскому обычаю стоят очень дорого. За одно отпевание в церкви священнослужители возьмут почти столько же, - Миллер слегка пнул небольшой чемоданчик, стоящий у его ног, - и господин Шестаков вероятно влезет в новые долги.

- Да мне похрен. Это его проблемы, - сказал без прежнего напора офицер, но последний аргумент видимо всё-таки подействовал на командира и он призадумался.

- Ладно, умник. Деньги-то наликом в имперках?

- Так точно Господин Фискальный Полицейский, - и Миллер подтолкнул ногой чемоданчик с деньгами через зелёную линию.

- Очкарик! Ко мне! - бросил куда-то за спину командир. Один из бойцов в чёрном метнулся зайцем к своему начальнику и вытянулся струной рядом с ним.

- Возьми и пересчитай. Доложишь по связи. Да открывай в фургоне, а не здесь. Вдруг сюрпризы ... - приказал офицер. Витольд хотел было деланно возмутиться таким вопиющим недоверием, но командир махнул рукой в кожаной перчатке в сторону переговорщика - заткнись мол. И Миллер решил, что в данной ситуации лучше промолчать. Так они стояли и молча разглядывали друг друга. Вдруг командир заметил, что переговорщик смотрит на него совсем по-другому не как раньше - смиренно, а как-то изучающе. Так смотрит учёный энтомолог на какую-нибудь редкую летающую или ползающую козявку, случайно встретившуюся ему в джунглях. Он хотел что-то сказать переговорщику, но тут вышел на связь Очкарик и назвал сумму в чемоданчике.

- Всё! - выкрикнул командир, - Сворачиваемся нахрен, - и слегка покрутил кистью руки над головой.

- Пусть ваш Шестаков помнит мою доброту. В следующий раз поблажек никаких не будет. Так и знайте. - Бросил на прощание офицер. Переговорщик молча кивнул головой. Ему до тошноты надоело называть этого подонка длиннющим и дебильным именованием.

- Ничего, перебьётся засранец, - думал Витольд, - деньги он получил, а это главное для этого козла. Хорошо, что он уговорил Шестакова не делать вооружённую засаду на случай неудачных переговоров. За это ратовали многочисленные родственники Шестакова. Если бы полицейские заметили засаду, то переговоры автоматически превратились бы в кровавую баню. Но, сейчас переговоры прошли очень хорошо. Насколько это вообще возможно в данных условиях. Деньги - жалкие, разрисованные клочки бумаги, но из-за них сегодня могло погибнуть множество людей: плохих и не очень, да и вообще абсолютно невиновных. И только он - переговорщик сумел остановить эту кровавую вакханалию. Осознание того, что и в этот раз получилось сохранить множество чужих жизней, согревало душу и давало чувство удовлетворённости своей работой. А что ещё может быть важнее человеческой жизни? Ну, что?