# Полумна проводит пресс-опрос

Аноним Кьювентри

Полумне Лавгуд, чуть повзрослевшей милой чародейке из HarryPotter-universe, в рамках её журналистской практики поручили взять интервью у какого-нибудь магла. Видя её смущение, не к месту остроязыкая подружка порекомендовала для надёжности контроля над интервью применить чары жёсткого адресного полового влечения...

Утро выдалось сонным.   Можно даже сказать, по-английски сонным. Улицы за окнами заволакивал воспетый поэтами лондонский туман, а мистер Блуберри, неповоротливый, но ещё вполне импозантный рыжий мужчина тридцати семи лет отроду, с трудом заставлял себя очнуться от ночного оцепенения.   Выполняя традиционную лёгкую ежеутреннюю гимнастику - сперва чуть хрустнуть мышцами шеи, затем изогнуть руки в суставах локтей, затем полуприсесть, слегка дёрнуть ступнями, выпрямиться и повторить всё сначала, - он неотрывно следил за планомерно разогревающейся на газовой конфорке водой с не менее традиционно плавающими в ней тремя яичками.   Три яйца всмятку.   Ещё не всмятку, вернее, - вода пока что не успела даже утерять свой изначальный холод, - но, можно не сомневаться, в самом скором времени станут всмятку.   Классический завтрак холостяка.   Слегка нахмурившись, мистер Блуберри в очередной раз потрогал пальцем воду. Ещё раз нелестно помянув внутри себя как ушедшую в декрет экономку, так и прекрасную Маргарет, так некстати завёдшую в своих привычках каждое раннее утро выпархивать жаворонком из дома и отправляться на курсы самореализации - в чём, интересно, его дражайшая половина себя не реализовала? - вынуждая этим мистера Блуберри ощущать себя и весь свой особняк совершенно заброшенным.   Пустым.   Стоило ли соглашаться на участие в изнурительном формальном ритуале с произнесением торжественных слов и принесением нерушимых обетов, чтобы после этого быть вынужденным самому следить за неугасимым мерным свечением газовой конфорки?   Мистер Блуберри полагал, что нет.   Хотя он хорошо понимал, что с течением времени любой брак вырождается в формальность, место страсти занимает привычка, а место любви - забота друг о друге. В сущности, если люди успели достаточно хорошо узнать друг друга и при этом не пропитаться друг к другу отвращением, так ли уж это плохо?   Подумав, что рассуждает подобно своему престарелому отцу - тому было уже далеко за пятьдесят, когда мистер Блуберри в последний раз слышал от него подобные размышления, - он чуть улыбнулся. И постучал ложкой по краю кастрюльки с водой.   Раздался мелодичный звон.   - Ты уверена, что надо?.. - послышалось чьё-то сбивчиво-растерянное под кухонным окном.   Поскольку особняк не был окружён садовым участком, все окна его выходили прямиком на улицу, так что вглубь помещений частенько залетали обрывки чьих-либо голосов.   - Обычно... опрос. Если что не так, ты сделаешь... да. Зато не из запретных. Тогда уж точно не откажется от интер... Лучше заранее.   Этот голос был звонче и явно уверенней предыдущего. Периодически он перекрывался первым - звучавшим на октаву ниже и уже столь тихим, что разобрать что бы то ни было при всём желании не представлялось возможным.   - Но если... - тем не менее послышалось ему на миг.   - Иди же! - в голосе позвонче звучала уже почти ярость.   Мистер Блуберри флегматично попробовал воду с краешка чайной ложечки, думая о том, что голоса молодёжи за окнами как будто с каждым годом становятся всё моложе. Или наоборот - это стареет он сам?   - Фррп-фф... не могу... я ей посоветовала применить... и одета как... Я сказала, мода ма...   Последнее слово он не вполне расслышал.   - Ты что... совсем? - этот девичий голос ещё не звучал.   - Нет, ничего страшного не... Ну в крайнем случае... - послышалось тихое хихиканье. - Ну она же не дура.   Посола не было.   Совсем.   Мистер Блуберри недоумённо причмокнул языком - и даже потянулся было к солонке, прежде чем сообразил, что совершает фундаментальную ошибку. Солить воду необходимо для пельменей, а не для яиц.   Одновременно с этим он услышал тонкую трель электрического звонка.   Кто это явился по его душу?   Кляня мысленно про себя всех назойливых коммивояжёров и религиозных проповедников этого мира, он приоткрыл обшитую вишнёвым плюшем внутреннюю дверь и припал на мгновение глазом к встроенному во внешнюю дверь мутноватому окуляру. С тех пор, как экономка ушла в декрет, стекло дверного глазка не чистили довольно давно.   - Кого это там принесло? - громко спросил Блуберри, приглядываясь к едва различимым тёмным очертаниям чьей-то хрупкой фигуры. Он понимал, что в это мгновенье едва ли выиграл бы специальное соревнование по этикету, но ему сейчас было не до расшаркиваний перед желающими всучить ему очередной листок глянцевой макулатуры или совершенно ненужный пылесос.   Ему послышалось, что он уловил через дверь чьё-то испуганное дыхание. Это лишь пуще его взъярило.   - Прекрасно, - почти прорычал он. - Если это всё, то я пошёл готовить завтрак.   И развернулся обратно, собираясь захлопнуть за собой внутреннюю дверь - захлопнуть метафорически, поскольку реально проделать это с обитой вишнёвым плюшем дверью не столь уж и просто. Ему показалось, что вслед ему едва-едва уловимо прошелестело несколько слов.   - Постойте, - это слово было уже произнесено громче. Произнесено чуть низким девичьим голосом, чем-то мистеру Блуберри знакомым. - Откройте дверь, пожалуйста.   Он замер, крепко держась за ручку внутренней двери.   Не потому, что голос незнакомки был ему знаком, - в конце концов, каких только совпадений не бывает на свете. С ним происходило что-то странное.   Голос стоявшей за дверью девушки как будто вплавлялся в его сознание, вворачиваясь обёрнутым мягким бархатом сверлом и будя неясные полузабытые фантазии.   Непроизвольно мистер Блуберри попытался представить себе её, незнакомку, стоящую сейчас за дверью.   Какого она роста? Блондинка или брюнетка? Какое на ней платье? Элегантно-чёрное или невинно-белое, интригующее своей макси-длиной или обнажающее все сокровенности прямо до ягодиц? Или, быть может, ножки её в соответствии с веяниями современной моды обтянуты тесновато-деловитыми джинсами? Или, быть может, на ней сейчас вообще нет...   Смущённо кашлянув, мистер Блуберри оборвал грёзы.   Ощущая на щеках лёгкую краску, он слегка дрожащими руками повернул пару раз рычажок в дверном замке и откинул позолоченную цепочку. Стоящая на пороге девушка лет двадцати встретила его взгляд, и ему захотелось закусить губу, чтобы хоть как-то прийти в себя.   - Здравствуйте, - слегка смущённо проговорила она. - Меня зовут Полумна, но вы можете называть меня Луна. Многие зовут меня именно так.   Блондинка.   Причём, что характерно, блондинка чисто платиновая. Глаза чуть затуманенные, словно немного отрешённые от действительности, будто она слегка под марафетом или попросту не в себе. Но мистер Блуберри сейчас не мог фиксироваться на одних лишь её глазах - взгляд его стремительно перемещался то вверх, то вниз, от её туго обтягиваемой чёрной блузкой высокой груди до её едва скрываемых короткой красновато-клетчатой юбкой нежнейших бёдер.   Он не мог припомнить, когда он в последний раз столь откровенно раздевал девушку взглядом.   Лет пятнадцать назад? Или двадцать?   - Мне поручено провести социальный опрос среди ма... - она смущённо кашлянула, - среди обитателей этого района. Вас не затруднит уделить мне пару минут?   Сейчас мистер Блуберри согласился бы уделить ей не только пару минут, но и пару часов. Даже если, учитывая запас сил не первой свежести организма, продуктивными из них были бы лишь полчаса.   Но как знать?   - Конечно... конечно. - Он сглотнул слюну. Кажется, в горле у него пересохло. - Проходите внутрь, располагайтесь.   Полумна - или Луна? - вошла вглубь особняка, оглядываясь по сторонам и с явным любопытством изучая чуть выщербленные старинные стены, прикреплённую под потолком и уже много лет не используемую керосинку, висящий на стене барельеф с незатейливой росписью. Взгляд Блуберри следовал за ней, не в силах оторваться от тыльной стороны её безумно нагих коленей.   Пройдя в гостиную и уделив толику внимания книжному шкафу с собираемой дражайшей Маргарет коллекцией романов позапрошлого века, Луна расположилась на небольшом уютном диванчике. Кинула на мистера Блуберри короткий взгляд - от чего он почти сразу же ощутил физическую необходимость занять кресло напротив.   Её нагие колени, заманчиво закинутые одно на другое, были видны ему теперь как нельзя лучше. Клетчато-красная юбка, и без того невеликой длины, слегка задралась при размещении Полумны на диване, целиком обнажая кожу её атласных бёдер и отчасти даже будто бы ягодиц.   Самое интересное, что Блуберри осознавал: суть творящегося происходит большей частью в его голове. Повстречайся он с этой девицей вчера - ну, решил бы, что она одета в слегка вызывающей современной манере.   Сейчас же всё происходящее представлялось ему не иначе как эротическим шоу.   Что это с ним происходит?   - Я, - облизнула губы Полумна, - провожу социальный опрос по заданию журнала "Придира". Вряд ли вы о нём когда-нибудь слышали. Предупреждаю, некоторые вопросы могут показаться вам странными. Вы готовы отвечать?   Он лишь кивнул, не в силах отвести взгляд от её слегка поблескивающих губ. Руки он на всякий случай сложил замочком прямо перед своими коленями.   Она неторопливо извлекла из сумочки, к удивлению мистера Блуберри, длинное гусиное перо. Покосившись с некоторой неловкостью в его сторону, спрятала перо обратно и извлекла взамен прозрачно-розовую гелевую авторучку и листок тонкой бумаги, разместив последний на колене.   На своём безупречно гладком колене.   - Скажите, мистер Блуберри, - произнесла Луна, чуть качнув коленом из стороны в сторону и глядя ему в глаза, - верите ли вы в существование волшебства?   Он слегка замялся. Не потому, что собеседница назвала его по фамилии, - фамилия эта была старинной бронзовой вязью выгравирована на двери особняка, - просто мозгу его было трудно сейчас переключиться на нечто абстрактное.   - Конечно, - всё же сумел кое-как выдавить он. - Существует ведь, в конце концов, волшебство чувств...   То, во что ему сейчас верилось особенно легко.   - Вы когда-нибудь были свидетелем чего-то подобного?   Луна, как бы невзначай, коснулась рукою колена. Сделав это, как показалось мистеру Блуберри, с некоторой неловкостью - словно выполняя заученный жест, который необходимо произвести, чтобы удержать внимание собеседника.   - Я... - Кажется, в горле у него пересохло. Он сглотнул слюну, пытаясь хотя бы немного прийти в себя. - Не раз.   После чего сдвинул ноги чуть плотнее.   Полумна едва заметно улыбнулась. Возникало странное впечатление, что ситуация её смущает - печать стеснения и робости присутствовала на её хорошеньком личике ещё с самых первых мгновений появления на пороге - но в то же время вызывает некоторую непроизвольную иронию.   Над ним, мистером Блуберри?   - Вы, - мысок её ступни в изящной туфельке качнулся, оказавшись на мгновение нацеленным строго на него, - встречались когда-нибудь в жизни с проявлениями фей, драконов, фэйри, эльфов, альвов?   Он не мог оторвать взгляд от мыска её ступни. Невольно ему представилось, как ножка собеседницы выпрямляется и как туфелька упирается каблучком в самую сокровенную область его брюк, продолжая совершать слегка покачивающие движения.   Не в силах с собою совладать, он резко раздвинул колени - и тут же вновь сдвинул их.   Снова, ещё раз и ещё.   - Так вы видели, когда-нибудь... фэйри, фей, эльфов? - настойчиво повторила Луна.   В глазах её появился странный блеск, выше всяких слов убеждавший его: эта девчонка знает, что с ним творит.   - Нет, - почти простонал мистер Блуберри.   Пуще всего на свете желая сейчас залезть ей под подол красной клетчатой юбки, разорвать на ней чёрную блузку, ощутить своими ладонями её прекрасные формы. Овладеть этой наглой девчонкой, неведомо как довёдшей его до подобного состояния.   Из последних сил он вцепился в подлокотники кресла.   Нельзя.   Разве не любой маньяк на судебном процессе говорит: "Ваша Честь, я почувствовал, что она специально и злонамеренно меня искушает"?   Кроме того, его терзало смутное ощущение, что ситуацию в действительности контролирует не он - и, даже попытайся он овладеть собеседницей в эту секунду, всё повернётся вовсе не так, как ему бы хотелось.   Но как же сложно сдерживать себя.   - Доводилось ли вам когда-либо в жизни видеть морщерогих кизляков? Это было бы особенно интересно читателям нашего журнала.   С этими словами она вновь коснулась колена, на этот раз слегка проведя по нему рукой. Не отводя при этом взгляда от глаз мистера Блуберри.   - Нет... я даже не слышал... - выдохнул Блуберри.   Кажется, он весь взмок.   - Вы уверены? - Полумна чуть-чуть передвинула ноги. Теперь колени её не были закинуты одно на другое, а миловидно расположились рядом.   Она вновь облизнула губы.   - Наш журнал заинтересован в любых сведениях о морщерогих кизляках, которые только удаётся получить. Дело в том, что, - тут в интонациях Луны появилось лёгкое неудовольствие, - многие сомневаются в их существовании, равно как и в реальности ещё целого ряда созданий. Если бы магл, в смысле обычный добропорядочный гражданин, засвидетельствовал своей подписью сам факт встречи с подобным - это было бы очень ценно для нас.   Взгляд её по-прежнему был устремлён на мистера Блуберри, став даже как будто чуть более затуманенным. Рука её меж тем - словно бы с лёгкой застенчивостью - теребила край красной клетчатой юбки.   Это был искус.   Неприкрытый.   Блуберри открыл рот, не зная, что сказать, - и тут же закрыл его. Он ощутил, что ему необходимо, физически необходимо расправить складку на брюках, прямо сейчас.   Сдвинув вновь ноги, он попытался полузагородиться от собеседницы левой ладонью, тем временем позволяя правой руке выполнить своё чёрное дело.   Столь унизительной похоти, столь мощной вспышки гормонов он не ощущал, даже когда был подростком.   И, что совершенно точно, ему не случалось заниматься этим прямо при девушке во время разговора с ней.   Никогда.   - Так случалось ли вам когда-нибудь встречаться с морщерогими кизляками? - Голос Луны был медленным. Тягучим. Буквально сводящим с ума.   На мгновение она коснулась собственных губ кончиком розовато-прозрачной гелевой авторучки.   С полуулыбкой глядя ему в глаза. Чётко всё осознавая. И явно слегка наслаждаясь ситуацией.   Хотя где-то за этим продолжало ощущаться смущение.   - Да. Случалось. - Он слышал свой голос словно бы со стороны, сам как будто не до конца понимая смысл собственных слов. Что он сейчас совершает? - У нас в подвале... мммм... целый десяток.   Прозрачно-розовая авторучка в тонких пальчиках Луны пару раз коснулась листка бумаги.   - Вы согласны расписаться в этом? - перед тем, как задать вопрос, она вновь провела язычком по губам, блестящим теперь как ветхозаветное искушение.   Не ощущая толком под собою ног, он встал. Едва не застонал, чувствуя, как ткань брюк резко натягивается вокруг его промежности.   И сделал несколько шагов вперёд.   Пару мгновений он бессмысленно разглядывал протянутую Луной авторучку. Взгляд его перешёл на её нагие колени и прекрасные бёдра, на туго обтянутые чёрной блузкой очертания дивной груди.   "Какого чёрта? Ей зачем-то нужна моя добровольная подпись - почему я не могу диктовать требования?"   Он бессильно рухнул на диванчик рядом с Полумной. Та вздрогнула, опасливо отодвигаясь и чуть оправляя юбку.   - У меня есть... условие, - выдохнул мистер Блуберри.   - Какое? - Она смотрела на него, не мигая.   Мистер Блуберри сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь успокоиться. То таинственное влияние, которое на него оказала эта девчонка, заставило его ощутить себя озабоченным тинейджером.   Со свойственным тем желанием ходить вокруг да около, играть словами и говорить эвфемизмами.   - Мне бы хотелось, чтобы вы ощущали себя комфортно, мисс Луна. - Неужели он ещё способен извлекать из чердаков своего подсознания некое подобие куртуазности? - Я же сейчас, к сожалению своему, наблюдаю собственными очами, со сколь нестерпимой жёсткостью мучает вас жара. Расстегните блузку, распахните её посвободней, дайте свежему воздуху доступ к коже - и я подпишу всё, чего вы от меня хотите.   Мистер Блуберри слегка слукавил, поскольку список его тайных желаний отнюдь не исчерпывался озвученным.   Но стоит ли бежать впереди паровоза, особенно если ещё неизвестно, есть ли там брод?   Полумна поджала губы в заметной растерянности.   - Я... вообще-то я замужем. - Она явно не знала, что изречь, высказав первое, что пришло на ум. Маска коварной обольстительницы, и так не особо плотно прилегавшая к чертам её лица, отлетела в сторону.   Уколом стыда его кольнуло воспоминание о Маргарет. Однако сейчас, взирая на девушку перед собой, созерцая её выпуклые формы под блузкой и едва прикрытые клетчато-красной тканью бёдра, он уже не мог остановиться.   - Я тоже женат, - улыбнулся мистер Блуберри. Заставляя эту улыбку выглядеть естественной и ироничной, несмотря на всё учащающийся стук крови в ушах. - А ваш муж знает, каким путём вы проводите опросы?   Девушка перед ним запунцовела.   - Согласитесь, - мягко продолжил он, - вряд ли он был бы рад, узнав о некоторых скрытых секретах вашего дела. Согласитесь также, что, после всего, сделанного вами, самое меньшее, что вы можете сделать для меня в знак компенсации, - расстегнуть вашу блузку, дав коже прохладу. Одарив напоследок приятнейшим из зрелищ.   Полумна закусила губу. На лице её на миг отразилось нечто вроде смущения и чувства вины.   Она растерянно опустила голову. Пальцы её потянулись к верхним пуговицам чёрной блузки.   Наблюдая, как эта странная особа перед ним, всего несколько минут назад впущенная им в особняк, с томительной медлительностью обнажает изумительные формы груди и ткань чёрного лифчика, мистер Блуберри испытывал ощущение сумасшедшего торжества. Ему всё же удалось вынудить её к раздеванию - причём вынудить без насилия, которое, как подсказывала ему интуиция, не привело бы ни к чему хорошему.   Расстегнув последнюю пуговицу и чуть отдалив полы блузки друг от друга, Луна посмотрела на него.   В глазах её поселилось явное смятение, а щёки её вроде бы вновь слегка запунцовели.   - Ещё, если вам нетрудно, приподнимите край юбки, - с самой что на на есть деликатнейшей интонацией кашлянул он. - В качестве утешительной премии перед подписыванием ваших бумаг.   Знал бы кто, какой ценой ему далась эта деликатность.   Не отводя взгляд от мистера Блуберри - во взгляде этом ему вдруг померещилась не только смятенность, но и толика обречённой покорности, - Луна плавно потянула вверх красновато-клетчатый подол юбки. Открывая взору дымчато-серую полупрозрачную ленточку трусиков.   Словно бесплотную.   - Прекрасно, - мистер Блуберри чуть улыбнулся, ощущая, что его начинает немного трясти. Что бы предпринять теперь? Неужели она думает, что он прямо вот так её и отпустит? - Какие там бумаги у вас надо подписать? Дайте авторучку.   Он придвинулся ближе, с улыбкой глядя Луне в глаза. Так стоит ли удивляться, что его протянутая к розовато-гелевому стерженьку ладонь нечаянно промахнулась и легла четырьмя пальцами прямиком на дымчато-бесплотную ленточку её трусиков?   Луна вздрогнула и явно перестала дышать.   Ленточка была горячей.   Интересно, успела ли она стать такой в последние мгновения, когда труженица прессы расстёгивала блузку? Или сия неловкая оказия случилась с ней минутами ранее, во время игры в коварную обольстительницу и вынужденного наблюдения за реакцией своего зрителя, что также способно по-своему завести?   Мистер Блуберри не стал гадать.   - Как интересно, - он прижал пальцы чуть плотнее к разгорячённому, влажному кружеву. Проведя снизу вверх по дымчатой полосе. - Что-то мне подсказывает, что кое-кто получает неподдельное удовольствие от своей работы.   Пальцы его с разных сторон проскользнули под ленточку, сомкнувшись в живое кольцо.   Кольцо это принялось неспешно скользить взад и вперёд вдоль своей серовато-бесплотной оси.   Взад и вперёд.   Вперёд и назад.   И снова.   - Полагаю, супругу одной юной барышни не стоит быть об этом осведомлённым, - меланхолично заметил Блуберри, вслушиваясь в учащающееся, жаркое дыхание Полумны. - Иначе что он может подумать о её нравственности?   Почему-то сейчас ему уже было сравнительно легко сдерживать себя, не набрасываясь на собеседницу сразу. Быть может, ощущение близости награды действовало?   Проскользнув рукой целиком под серовато-дымчатую ленточку её белья, он с наслаждением приник ладонью к её разгорячённой плоти, позволив среднему и указательному пальцам на ощупь скользнуть меж створками сладчайшей из ракушек мира, в то время как подушечка большого пальца не спеша выводила поддразнивающие узоры на контурах сокровенного чувствительного треугольничка.   Один узор за другим...   То неспешно, то на мгновенье чуть взвинчивая темп...   Снова и опять.   Положив свободную ладонь на один из открывшихся его обозрению бархатных холмиков, он не без удовольствия ощутил сквозь чёрную чашечку лифа ещё один признак неподдельного возбуждения его хозяйки.   Чуть-чуть пощекотав его через ткань.   - Я вижу, вам ещё жарче, чем я даже предполагал, - озабоченно пожевал губами мистер Блуберри. - Вы ведь не возразите, если я избавлю вас от отягощающей вас детали?   Полумна смотрела на него, не мигая; грудь её из-за тяжёлого дыхания то приподнималась, то опускалась. Проникнув пальцами под правую чашечку лифа, он скользнул ладонью по нежной разгорячённой плоти, при этом с каждым мгновеньем всё ниже смещая запястье руки, вынуждая следом сползти край чёрной ткани.   Зажмурившись на мгновение, мистер Блуберри припал губами к обнажившейся плоти; припал ещё раз, приоткрыв губы и лелея кончиком языка только что показавшийся из-под ткани лифа сосок, выводя поблескивающий влажный узор на кожице вокруг него, лаская его и теребя.   Приобняв крепче свою прекрасную жертву, ещё несколько минут назад дразнившую его дурманом ощущаемой недостижимости, он прижался горячими губами к её нежной коже, чуть солоноватой от выступившего пота. Мгновением позже - к её сладкому животу, чуть вздрагивающему от его прикосновений. Мгновение спустя - к её сокровенному треугольничку, уже не скрываемому полусползшей серовато-прозрачной лентой трусиков и изрядно взбудораженному касаниями его умелых пальцев.   Выгнувшись, Луна застонала. Одновременно мистер Блуберри ощутил, как бёдра её под его подбородком раздвигаются, позволяя ему припасть губами плотнее к её потайной плоти.   - Нам нравится? - Приоткрыв губы, он выпустил на волю кончик языка, вырисовывая им влажную восьмёрку меж углами заповедного треугольничка. - Ведь правда?   На мгновение он провёл им вдоль створок потаённой пещерки; чуть нырнул им вглубь, тут же извлеча наружу.   - Не слышу.   Бёдра Луны на миг напряглись, словно в спазме - или словно в последней попытке удержать власть над собой.   Она еле слышно простонала что-то.   - Не слышу, - повторил мистер Блуберри.   На этот раз погрузив кончик языка чуть глубже и слегка прижав его к верхней части разгорячённой пещерки.   - Да... - выдохнула она.   Внутри себя он самодовольно улыбнулся. Теперь эта девчонка знает, как его доводить.   Знает.   Проскользнув языком вглубь, он приник его влажной поверхностью к самому нутру трепещущей пещерки, войдя в неё, наполнив её до отказа. После чего чуть сдвинул язык, всколыхнув им жаркие своды, ещё раз и опять.   Луна застонала вновь; он ощутил волны, сладкой неумолимой дрожью проходящие по всему её телу.   - А у вас ведь есть муж, мисс - то есть миссис - Луна, - говоря это, мистер Блуберри слегка щекотал губами складочки её клитора, одновременно овеивая своим жарким дыханием и без того разгорячённые донельзя нижние губки. - Он, безусловно, был бы так разочарован вами сейчас... Хотите, чтобы я продолжал?   Мистер Блуберри провёл кончиком языка по слегка трепещущим складочкам перед собой.   Так, совсем чуть-чуть, всего на мгновение коснувшись влажной плоти - и тут же отстранившись.   Дразня призраком возможного блаженства.   Намекая.   Играя.   - Пожалуйста... - вылетело из неё. Мистер Блуберри скорее почувствовал, чем увидел, как руки Полумны крепко вцепились в край дивана.   "Так, похоже, что девочка уже готова к употреблению. Окончательно готова".   Кто знает, и почему это у него к ней в этот момент совершенно не возникало сочувствия?   Чуть отстранившись от сладковато-солоноватой плоти и не отводя взгляда от глаз Полумны - те стали совсем шалыми и безумными - он не торопясь подогнул сначала одно её колено, затем другое. Затем, действуя мягкими, но настойчивыми движениями, вынудил Луну горизонтально расположиться на коротком уютном диванчике.   Расположившись параллельно над ней - но не прямо параллельно, а наоборот, валетом, так что лицо его нависало аккурат над недавно покинутыми им сладкими безднами, - он вновь прильнул губами к доверчиво приоткрытым влажным створкам, проникая вглубь кончиком языка, изучая им изнутри закоулки потаённой пещерки и слегка щекоча зыбкую плоть.   Дыхание Полумны стало прерывистым и учащённым. Бёдра её сотрясала мелкая дрожь; ступни её прекрасных ножек, коим не нашлось места на коротком диванчике и каковые вынуждены были разместиться за краем левого кожаного подлокотника, ёрзали то влево, то вправо.   Выведя наружу язык, мистер Блуберри вновь провёл им по створкам входа в благоуханное устье, снизу вверх, сверху вниз.   Чуть наклонившись, он пощекотал кончиком носа складочки трепещущего клитора.   Коснувшись мгновением позже вновь прелестных багряных створок - уже губами.   Горло Луны исторгло не то выдох, не то стон.   Рука его не спеша потянулась вниз, а если смотреть относительно диванчика - то к правому подлокотнику, к легко расстёгивающейся молнии его брюк.   - Ты ведь хорошая девочка, не так ли? - поощряюще произнёс он, вновь касаясь губами её сокровенных таинств. - Уверен, ты знаешь, что делать.  И опять коснулся кончиком языка заманчивого складчатого треугольничка. Вначале левого верхнего его угла, затем сердцевинки, а потом и нижнего уголка.   С медленным, размеренным садизмом.   Словно размечая карту.   Луна вздрогнула и застонала, изгибаясь всем телом; в стоне её на сей раз ощущалось не только непроизвольное удовольствие, но и переполняющее девчонку томление. Мистер Блуберри чуть расслабил колени, позволяя нависшим над её личиком бёдрам слегка опуститься.   Ещё одно легчайшее касание кончиком языка заповедных складочек её треугольничка.   Ещё одно проведение им по влажным и словно бы чуть трепещущим створкам.   Ещё одно...   Полумна застонала вновь, с ещё громче звучащей невольной ненасытностью в этом стоне.   Мистер Блуберри окончательно расслабил колени - и чуть не застонал сам от ощущения прикосновения своего напряжённого естества к её губам. Стон девушки внезапно прервался, как пресеклось на миг и её дыхание; Блуберри поощрительно припал губами к нежным складкам её плоти, пощекотав дыханием обиталище влаги.   Ещё миг напряжённой, звенящей ожиданием тишины...   ...и губки Полумны, доведённой до изнеможения, до полубезумия, но тем не менее прекрасно осознающей связь между причиной и следствием, покорно смыкаются вокруг угодившего меж них раскалённого стержня.   Самым трудным было сдержать себя в этот миг, чтобы не произошло непоправимого в первую же секунду. Не ради этого он столько ждал.   Ещё один поцелуй между сладкими складочками...   ...мимолётное ныряние языка вглубь...   Поощрительные, направляющие сигналы.   Не более.   Ни к чему ведь, чтобы девушка совсем потеряла голову и целиком сосредоточилась на своих ощущениях, не так ли? Лучше ей сосредоточиться кое на чём ином.   Дыхание Луны на мгновение вновь прерывается - ему даже мнится, что, не будь её ротик занят, она застонала бы, - после чего язычок её приступает к усиленным, ускоренным вдвое движениям...   ...тут уже не удерживается от стона он сам.   Ощущая, как язычок этой обольстительницы, этой прекрасной мучительницы, неведомым путём державшей его в плену похоти с первых минут появления на пороге...   ...гуляет вверх и вниз по его пульсирующему стволу, то возвращаясь к основанию, то щекоча головку.   Он глухо стонет вновь.   Не забывая, впрочем, мгновением позже вознаградить это неземное видение под собой новой серией поцелуев...   ...раскалённых...   ...расчётливых...   ...обманчиво-тающих.   "Ну и кто теперь у кого в плену?"   Кончик её языка резко взчинчивает темп, перемещаясь вверх и вниз всё быстрее и быстрее, окончательно позабыв про смущение, явно войдя во вкус этой сумасшедшей игры. Мистер Блуберри стонет опять, ощущая, будто флюиды безумного наслаждения, приносимого касаниями её шаловливого язычка, странствуют электрическими искрами по всему его телу.   Ещё один выверенный поцелуй...   ...ещё одно касание изнеженной девичьей плоти там, куда ни один джентльмен не явится без приглашения.   Мгновенная пауза - и движения её очаровательного, бесподобного язычка окончательно теряют всякое представление о приличиях.   Рука его резко упирается в диван.   - О да...   Хрип, даже не стон.   Взрыв, рвущий изнутри где-то внизу его тело - а кажется, будто и мозг. Пламенное извержение, стекающее искромётным звёздопадом на чьи-то прелестные губки...   Пальцы его стискивают кожаную диванную обшивку. Как будто взмокшую от пота. Или взмокли лишь его пальцы?   Полумна тихо стонет под ним, слегка извиваясь.   Мистер Блуберри на миг прикрывает глаза, в состоянии странного отрезвления по новой переживая и осмысливая события всех последних минут, чётко осознавая всё произошедшее и собственноручно им совершённое. То, что он только что совершил с проникшей в его дом всего полчаса назад проводящей опрос девушкой. То, что он совершил всего полтора часа спустя после выхода за дверь его дражайшей супруги Маргарет.   Что теперь - после всего этого - ему следует предпринять?   На мгновенье призадумавшись...   ...он касается вновь губами разгорячённой, ждущей только этих касаний нежнейшей девичьей плоти. Приоткрывая губы, проводит кончиком языка по заветному треугольничку, служащему вратами в край столь прекрасных наслаждений для хрупкого пола, словно выводя диковинные узоры на пурпурных барельефах, словно гарцуя на льду.   Ещё раз, и ещё...   ...без остановки.   Быстрее.   Полумна вздрагивает; руки её на мгновение крепко стискиваются вокруг его бёдер.   Затем - вздрагивает ещё раз. Из уст её вылетает блаженный пресыщенный стон.    ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~      - Позвольте, я вам помогу.   Явно смущённая девушка, щёки которой всё никак не могли перестать пунцоветь, сидела на краю короткого кожаного дивана и теребила между пальцами верхнюю пуговицу только что застёгнутой блузки.   Мистер Блуберри протянул ей чуть было не позабытую ею рядом с диваном сумочку, не удержавшись при этом от мимолётного касания губами её благоуханной кожи чуть ниже левого ушка.   - Ну не смущайтесь вы так. - Он втянул ноздрями пленительный аромат её пшенично-золотых локонов. - Вам же понравилось. Вы же ведь, - шепнул он, - добивались именно этого, разве не так?   Луна, казалось, на миг покраснела ещё гуще, сплетая и расплетая пальцы. Мистер Блуберри поймал себя на мысли, что даже в этом состоянии она кажется ему необыкновенно привлекательной, пробуждая уснувшее было желание вновь.   - Я... это неправильно, - закусила губу она. - Это был дурацкий совет, глупая шутка подруги. Чтобы легче было удержать контроль над интервью...   Оборвав себя, Полумна извлекла откуда-то из складок своего одеяния странный предмет - напоминающий внешне то ли прутик, то ли палочку, то ли школьную указку, - и совершила им небольшой пасс в воздухе, пробормотав вполголоса несколько непонятных слов.   Мистер Блуберри моргнул.   После чего неожиданно взглянул на сидящую перед ним девушку уже другими глазами. Симпатичная, спору нет. Но - определённо не сексуальный символ всех времён.   Он неловко кашлянул, соединяя причину и следствие.   - С помощью этой вещи вы...   Луна кивнула, запылав отчаянней прежнего и сложив ладони рядом. В таком виде, как вдруг осознал мистер Блуберри, она напоминала провинившуюся школьницу.   Он наклонился поближе к ней, дотронувшись пальцами до её сцеплённых замочком рук, свободной рукой проведя по её пушистым волосам, губами же коснувшись на миг её нежной шеи.   Мягко.   - Не переживайте вы так, - прошептал он, слегка ероша её шевелюру. - Будь вы Бармаглотом, я бы, может, и обиделся на то, что вы проделали. А так...   Он горячо дыхнул на её гладкую кожу.   - Вы заставили меня вспомнить буйные позабытые дни. Времена ветрености и приключений.   Она подняла на него растерянный беспомощный взгляд.   - Вы... правда не сердитесь? - в вопросе этом прозвучало что-то невероятно детское.   Едва удержавшись от циничной усмешки, мистер Блуберри лишь покачал головой. Мгновением позже всё же позволив себе слегка усмехнуться:   - Скажу больше, я бы даже не отказался подвергаться этакому воздействию чаще. Скажем, раз или два в неделю.   На губах Луны возникло что-то, отдалённо напоминающее неуверенную улыбку. Боязливо-смущённую.   - Я... Вы знаете, я на время испугалась, когда... - тут она запунцовела вновь. - Когда вы... получили то, что хотели... - Луна сглотнула слюну, - мне подумалось, что вы можете так и оставить меня... как бы наказывая. Я сама не знаю, чего мне хотелось в этот момент...   - Зато я знаю, - оборвал поток её откровений Блуберри. Привлеча девушку к себе, он поцеловал её в лоб, затем - в кончик носа, затем - в губы.   Чуть отстранившись, умилённо залюбовался ею.   Не фотомодель, быть может. Но как же она обворожительна и мила в своей непосредственности.   - Ну, мы больше не переживаем? - он протянул ей руку, помогая приподняться с чрезмерно удобного дивана.   Луна выпрямилась, прижав к себе сумочку. Дыхание её продолжало оставаться чуть учащённым, а щёки - покрытыми лёгким румянцем.   - Я... спасибо. - Она сглотнула слюну. - Я... пойду?   - Вы кое о чём забыли, - приподнял брови мистер Блуберри. - Как быть с подписью относительно морщерогих кизляков?   Вначале Полумна недоумённо моргнула, глядя на него. Затем черты её лица дрогнули, и она, неожиданно для себя самой, рассмеялась.    ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~      Выйдя на кухню и принюхавшись к необычному запаху, мистер Блуберри вздрогнул.   И присвистнул.   Покачав головой, ощущая, как губы его непроизвольно раздвигаются в улыбке. Ну да, конечно, кто бы сомневался. Предоставленные самим себе, три яйца на газовой конфорке успели выкипеть целиком.