Изгой: Начало пути - роман
Журнал "Самиздат":
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь]
|
|
|
|
Аннотация:
Проведя в шутку ритуал, Антон провалился в другой мир и попал в рабство. С того злосчастного дня прошло два долгих года, прежде чем у него появился шанс стать свободным. Всего лишь убей - и я сниму с тебя клеймо - сказал хозяин... Но Ант-Изгой не убил. Он выбрал другой путь, который повёл его к неведомому будущему...
В связи с выходом книги финальная часть текста удалена
|
Изгой: Начало пути
Глава первая
Гроза мешала. Я двигался по ночному городу короткими перебежками, от дома к дому, от вспышки до следующей вспышки, и едва сверкала новая - замирал. На мгновение всё вокруг резко очерчивалось - серые шершавые стены, серые дома, серый "каньон" безлюдной улицы - но тут же с пугающей скоростью опять погружалось в густой непроницаемый мрак.
А я срывался с места и бежал дальше, в любую секунду готовый снова замереть. Словно играл с грозой в старую детскую игру.
И вдруг полыхнуло ярче всех предыдущих раз, резануло глаза скальпелем. Я перешёл на шаг, запоздало прикрывая веки:
- Чёрт! Да чтоб тебя Номан покарал!
Но своего голоса не улышал. Словно утлая лодочка в бушующем океане он потонул в мощном раскате грома. Я заелозил по векам кулаками и одновременно с этим испугано выдохнул. С ума сойти! Выбраниться так на молнию, которая как раз и является атрибутом Номана, великого Бога Всего Живого, Бога-Творца мира Отум. Совсем голова не варит после двух бессонных ночей.
- Прости, Великий Номан.
Не дожидаясь, пока зрение восстановится, я слепо метнулся вправо и присел на корточки у стены. За секунду до этого ладонь машинально надавила на рукоять ножа, не давая ножнам коснуться булыжной мостовой.
А с неба сорвались первые крупные капли. Сухой и спёртый воздух, доставшийся ночи в наследство от жаркого летнего дня, тут же наполнился прохладой, и от камней потянуло лучшим из ароматов. Тем, что бывает только в самом начале дождя - густой, но лёгкий, от которого внутри появляется щекочущее ожидание чуда. Очень похоже пахнут арбузы. Очень, но всё равно не так.
Вздохнул с тоской. Вот уже два лета я не ел арбузов.
И только собрался двинуться дальше, как за ближайшим поворотом, ведущим на площадь Чёрного Звонаря, послышались отчётливые тяжёлые шаги. Чёрт, неужели стражники?! Но ведь они должны быть у Ранской арки!
Бросил затравленный взгляд на противоположную сторону улицы. Ну что за непруха?!
Там было где укрыться от нежданных и ненужных встреч. Большой балкон двухэтажного дома поддерживали две колонны в виде перекрученных толстых стволов сейконы. А здесь, как назло, ни одного балкона, ни одного козырька, мелькнёт очередная молния и ты как на ладони.
Рванул обратно степным карбулком, но не успел. Стражники вывернули из-за угла, слабенькая белесая вспышка, не слепя глаз, мягко осветила округу, и я остановился.
Твою мать...
Покачав досадливо головой, повернулся лицом к патрулю.
- Стоять, - буркнул высокий стражник, хотя именно это я и делал. Теперь, когда свет вспышки, уже в который раз, жадно поглотила ночь, я снова различал лишь силуэты. Второй, чуть пониже ростом, в отличие от своего напарника не стал размениваться на слова. Развязным жестом вскинул руку и молча метнул "воздушные путы". Заклинание не боевое, но способное на время обездвижить. Кто знает - вдруг я порядочный житель города, или даже благородный. Убей или просто повреди такого, и можно запросто вылететь со службы. А если даже пожалеют за прошлые заслуги и всё-таки оставят, то родственники загубленного обязательно наймут убийцу. И то, какой будет твоя смерть, зависит только от цены. За хорошие деньги ты будешь умирать долго и мучительно - неделю, две, три... корчась от боли и проклиная тот миг, когда решил не делать "предупредительного в воздух", а сразу использовал боевое плетение. Поэтому "низкий" перестраховывался.
Мне же опасаться было нечего. Я чужой здесь, мне плевать, что обо мне подумают местные жители, мне плевать кто тут благородный, а кто простолюдин, кто богач, а кто нищий, кто святой, а кто убийца. Я пришёл, чтобы заработать свою свободу и сразу уйти, не оставив ни следов, ни воспоминаний о себе.
На пути воздушного плетения мгновенно возник "щит" из той же стихийной ветви, а в сторону стражников метнулась "молния" первого круга, похожая на гибкую, сверкающую стрелу. Это заклинание имелось в моём арсенале вот уже полтора года. Старый пьянчужка, но хороший маг Альтор'Кранг обучал меня всему, что умел сам. Почти такая же молния, как и те, небесные, которыми играет в облаках Великий Номан. Мощностью не сравнить, но чтобы вывести из строя незащищённого магией вполне достаточно.
Ждать и тем более проверять, защищены стражники или нет, и в мыслях не было. Ладонь стиснула рукоять, потащила клинок вверх и я ринулся в бой. Клинок у меня обоюдоострый, длиною в полметра, довольно лёгкий, благодаря глубокому долу разделяющему его пополам. Делая замах, метнулся вслед за сверкнувшим заклинанием, и уже через секунду лезвие перерубило древко одной из алебард у самого топора. Тот громко звякнул о мостовую, стражник отбросил ставшую бесполезной "деревяшку" и торопливо потянулся к поясу, где в коротких ножнах покоился боевой нож. Но я не мешкал. Двумя быстрыми шагами сблизился, заступил правой ногой за его ноги. Клинок полетел вниз, брошенный за ненадобностью, а я, вложившись в удар всем телом, засадил ему в подбородок локтем. Не ожидавший такой прыти, стражник попытался сделать шаг назад, чтобы удержать равновесие, но наткнулся на мою ногу и в полный рост рухнул вниз. В эту же секунду я оставил его и занялся вторым. Видимо на пластинки лат всё-таки наложены какие-то защитные плетения против стихийных ветвей. На каждую по одному, чтобы не соприкасались друг с другом, иначе могут возникнуть непредсказуемые последствия.
Поэтому низкого "молния" лишь ослепила, и он, выставив перед собой алебарду, жадно прислушивался к каждому звуку. Как раз в тот момент, когда до его ушей донёсся звонкий удар доспехов о булыжники, я уже был у него за спиной, и обхватив шею, изо всех сил напряг мышцы.
Нет, душить насмерть я не собирался. Низкий попытался ударить древком, не достал, резко отшвырнул алебарду, потянулся к поясу. И снова звон. Чёрт! Слишком много звона. Я перехватил его руку и сжал запястье мёртвой хваткой. Дыхание стражника стало похоже на всхлипывания, кадык судорожно заходил вверх-вниз, но я ждал. И лишь когда ноги задёргались в первых па танца агонии, ослабил захват и аккуратно уложил уснувшее тело на мостовую. Вернулся к первому. Тот придя в себя, неуклюже поднимался. Минута борьбы, и он последовал за своим напарником, а я облегчённо выдохнул. Теперь они не очнутся в течение получаса, как минимум. И очень надеюсь, мне хватит этого времени.
Схватив высокого под мышки и тяжело дыша от напряжения, я потянул его в тёмный проём между домами. Весил этот кусок мяса, засунутый в кучу железа, порядочно. Вспыхнула молния, я вздрогнул и с досадой сжал зубы. Ну неужели нельзя было без этого?
Оттащив оба тела в чёрный проём, я отёр мокрые пахнущие железом ладони об куртку, стряхнул капли дождя с волос, поднял с мостовой нож и бегом бросился по улице. Теперь можно не прятаться, не перебегать от тени к тени, прислушиваясь к каждому шороху. За двое бессонных суток я хорошо изучил маршруты стражников в этом районе. Три патруля - две двойки и одна тройка. Сейчас первая двойка где-то в конце улицы Вздоха Зыби, тройка должна быть на углу Красной Стрелы и улицы Дар'Шида, ну а вторая двойка временно дисквалифицирована. Да дело даже не в этом. Больше всего я опасался возможностей здешних стражников. Как назло за две ночи, проведённые в слежке за ними, ничего криминального не произошло, и я не смог оценить их боевые качества.
О, великая Эри, мать удачи, как отвернулась ты от меня два года назад, так и стоишь до сих пор, сверкая своим голым...
Придя в Лиорд, я обнаружил, что семьи, одного из членов которой мне нужно было убить, чтобы получить долгожданную свободу, в городе нет. Уехали на какое-то их богемное мероприятие в соседний городок. Что-то вроде бала, где каждый год собираются самые знатные семьи северного Доргона. Вот поэтому я и занялся разведкой, чтобы обезопасить себя на будущее.
А если бы они были в городе, ты бы сразу полез к ним в дом? Я даже не успел ответить себе, как снова вспыхнула молния. Почти без паузы громыхнуло, раскатилось с треском по небесам, и ударив в лёгкие озоном, затерялось осколками звуков в тёмных переулках. Что ж, потом об этом подумаю. После того, как дело будет завершено.
Быстро преодолев три квартала, я замер в нескольких метрах от нужного дома. Сколько раз за эти два дня я прошёлся мимо него? Десять, двадцать? Не считал, но знаю, что немало. Пялился искоса за решётку ограды, разглядывал осторожно двор, вглядывался украдкой в окна. Вроде бы ничего опасного. Конечно, что-то из магического обязательно будет - защитные плетения на дверях, ловушки на окнах и в коридорах, амулеты в стенах. Если бы не любитель промочить горло Альтор'Кранг, то вышло бы, что послан я хозяином на верную смерть. Да, сынок этого ублюдка Вирона'Стора использовал меня в качестве спарринг-партнёра для своих тренировок, но какой в том прок? С одним ножом и приёмами ашкорской борьбы против магии не попрёшь.
Впрочем, и с тем, чему меня научил Альтор, против хорошего мага переть бессмысленно. А ведь у Рин'Гаров такой маг может служить в качестве охранника. Благосостояние позволяет нанять, и даже не одного. Это если они сами не владеют какой-нибудь ветвью - Свет, Тьма, Хаос, Порядок, Стихии, магия Крови. А если владеют... В этом случае, опасность куда больше. Хозяин дома, сам являющийся магом, не преминёт защитить своё жилище кучей всевозможных магических штучек, и сделает это на самом профессиональном уровне. Не для чужих же, для себя.
Всё-таки, знание - это сила. Да и умение тоже.
По поводу последнего - я кое-что умел, хотя и было это "кое-что" всего лишь несколькими простыми заклинаниями помноженными на недюжие способности. Так говорил Альтор. А вот по поводу первого был полный ноль. К сожалению, я так и не смог разузнать ничего об этих Рин'Гарах, хотя и потратил все имеющиеся кирамы, чтобы напоить в более-менее приличной таверне двух горожан. С ними я познакомился, "случайно" налетев на этих двух идиотов из-за угла. Потом были тысячи извинений с моей стороны, потом я предложил загладить вину щедрым угощением в виде четырёх бокалов хорского и пары кусков жаркого, а потом кусал локти, когда эти гады, налакавшись забесплатно до состояния нестояния, так и не рассказали ничего полезного об интересовавшей меня семье. Отделались обычным лебезением - мол, благородные, порядочные, честные, и кучер у них хороший, всегда аккуратно ездит, ни разу ещё никого не задавил.
И от этого незнания на душе было тревожно.
Глава вторая
Дом был на другой стороне. Стремительным рывком я пересёк улицу и остановился, чтоб отдышаться. Чёртовы вспышки!
О, Великий Номан, будь благословенен каждый твой вдох и выдох. Но не мог бы ты перенести свои забавы с молниями на следующую ночь? Не со зла говорю, а просто спрашиваю.
Отъявленный атеист в своём мире, здесь я стал верующим. Здесь нельзя быть неверующим, ибо я видел сам. Однажды один из братьев моего хозяина решил проявить удаль, опрокинув третий за день кувшинчик хорского вина. Сладко крякнув и швырнув пустую тару вверх, он принялся ругать Великого Номана. Наверное, ему в хмельном угаре казалось это смешным, и уверен, он чувствовал себя очень крутым, но точнёхонько после третьего ругательства от этого идиота осталась лишь горка пепла. От неё струился вверх дымок и не очень приятно несло горелыми волосами. Воистину - бог любит троицу и не любит идиотов.
Не спорю - это могло быть чистым совпадением, но что вы скажете о моём единственном друге в этом мире, о старом маге, для которого, увы, выпить стало дороже свободы и гордости, но который запросто мог попросить Номана подкурить? Он брал в зубы глиняную трубку, набитую сухими листьями армака, возносил к небесам просьбу и оттуда точно в центр чашечки снисходила малюсенькая молния. Возможно, старик просто шутил, и всё это только эффектный магический трюк, но что если нет?
Кстати, именно за это я и испытывал к нему глубочайшее почтение, и даже мистический трепет. А что ещё можно испытывать к тому, кому подкуривает самый главный бог мира, в который тебя угораздило попасть?
Но как бы там ни было - бог это бог, даже если он подносит огонёк старому пьющему магистру стихийных ветвей. Вот поэтому и обращался я к Номану уважительно, чтобы он невзначай не решил бросить следующую молнию прицельно, решив, что я слишком нагл, и пришло моё время стать чашечкой глиняной трубки. Но вот мешали все эти вспышки - это да. Что если какой-нибудь любитель выглядывать сквозь приоткрытые ставни, когда за ними бушует стихия, увидит меня, или что ещё хуже - разглядит во время вспышки лицо? Разве мне это нужно?
Сделав несколько шагов, я замер возле высокой решётки забора. В отличие от остальных, этот особняк был огорожен, благо участок, на котором он стоял, занимал едва ли не полквартала. Вцепился в скользкие мокрые прутья, вскарабкался наверх. Спрыгнул, распластался на траве, словно предчувствуя следующую вспышку, которая не заставила себя ждать, и поднялся только, когда свет вновь убрался прочь, не в силах перебороть ночную тьму. Потом рванул к огромному балкону, где, наверное, члены семьи Рин'Гар любили попить сладкий айкас в тёплые летние деньки. Мода на перекрученные колонны была как нельзя кстати.
О, великая Эри, неужели ты обернулась и бросила на меня взгляд? Пусть не покровительственный, пусть всего лишь презрительный, но это всё-таки взгляд, а не сверкающая божественная белизна твоих ягодиц.
Я поднял руки и прощупал выступы колонны, спиралью уходящие вверх. Не удобная лестница, конечно, но всё же лучше, чем, если бы, они были просто гладкими. Я согнул в колене правую ногу, и вцепившись руками в набухшую каменную "вену", стал искать носком сапога удобную опору. Витки были округлыми, вдобавок уже мокрыми и носок два раза соскальзывал. Не такое уж и простое "восхождение" мне предстоит.
Наконец, носок удержался, я выпрямил ногу, задрал другую, ища новую опору и до боли в пальцах сжимая верхние витки. Ещё один рывок, следом третий, пальцы правой руки намертво вцепились в часть балконного барельефа. Прекрасный каменный цветок, похожий на астру с двумя торчащими в стороны листьями по бокам. За лист я и ухватился, радуясь тому, что архитектор этого дома выбрал такой потрясающий барельеф. Несомненно, он очень благородно, и что самое важное, полезно украсил фасад.
Теперь я чувствовал себя уверенней, но моё восхождение всё ещё не закончено. Я задрал голову. До кромки парапета от уцепившейся в лист руки было не менее полуметра, а от глаз ещё дальше. Снова вспыхнула чёртова молния, и я на пару секунд прижался к камню, даже через плотную ткань дублеты почувствовав его мёртвый холод. Потом резко рванул дальше, переставив ногу на три витка выше, подтянулся на руке, ухватился другою за второй лист, подтянулся уже на двух. Ещё рывок, почти прыжок, и вот пальцы левой сжали узкую каёмку парапета. Зацепившиеся за кусок барельефа ножны резанули слух скрежетом, и я замер. Второй раз ножны просто звякнули, продолжая раскачиваться по инерции после прыжка, и торопливо опустив правую руку, я отцепил их. Большой нож мне пока не понадобится, у меня есть второй, поменьше. Лезвие чуть длиннее ладони и едва ли шире двух пальцев, но чтобы достать до сердца или перерезать горло - вполне достаточно. А этот заберу потом, на обратном пути.
Ножны беззвучно упали на траву, и я почувствовал себя намного свободней. Теперь не нужно думать о том, что они могут зацепиться о камень и прогреметь среди ночи, как колокола всех Храмов Семи Дорог.
Правая рука взмыла вверх, уцепилась за ещё один лист, рывком подтянулся, перехватился ею за парапет, последний рывок, и я пузом повис на каменной кромке. Боль в животе на секунду заставила скривиться, я закинул ногу и перевалился на ту сторону. Уже приземлившись на пол, неловко зацепил плечом небольшой стульчик. Тот, проскрежетав ножками, отъехал от меня на сантиметров десять, но мне повезло. В этот самый момент далёкий глухой раскат полностью слился со скрежетом и он остался слышен только мне.
Приподнявшись, я огляделся. Низенький элегантный столик, два стульчика...
О, Великий Номан, с каким удовольствием я сейчас присел бы на один из них, щёлкнул пальцами, а проворный слуга тут же принёс мне чашечку дымящегося ароматного айкаса. Клянусь тебе, тогда бы я вновь почувствовал себя человеком, а не вещью. Ты даже не представляешь, как мне хочется почувствовать это снова.
Желваки пару раз дёрнулись, но я отогнал от себя лишние мысли. Нужно двигаться дальше. Нужно убить того, чья спальня находится в правом углу второго этажа...
- Крайнее правое окно, второй этаж, - сказав это, Вирон'Стор схватил меня за грудки и притянул к своей широкой, покрасневшей от пяти бокалов хорского вина, роже. На меня дохнуло смрадом самого ада, трёхдневный перегар вперемежку с амбре от гнилых зубов. - Запомнил, раб?
- Да, хозяин.
- Убьёшь того, кто там спит, и я сниму с тебя магическое клеймо. Ты слушаешь меня, раб?
- Да, хозяин.
- Ты говорил, что в твоём мире ты был свободным, - Вирон'Стор усмехнулся, и отпустив меня, толкнул кулаком в грудь. - И даже десять лет проучился в магической школе?
- Не магической, хозяин, - поклонился я, отступя на три шага и с трудом устояв на ногах. - У нас нет магии. Я закончил обычную среднюю школу и собирался поступать в ВУЗ.
- Заткнись! - рявкнул Вирон и заржал, как табун коней. Повернув голову вправо, он посмотрел на своего второго брата, который хоть и был таким же идиотом, как и тот, что решил поругать Великого Номана, но всё же не настолько, чтобы пойти его дорожкой. Хотя, я с удовольствием посмотрел бы на кучку пепла из его обрюзгшего тела. Да и если бы самого Вирона испепелил Великий Бог Отума, я был бы не против.
- Слышишь, брательник, этот раб заявляет, что десять лет проучился в магической школе, а не может продемонстрировать даже простейших заклинаний.
Он резко перевёл взгляд на меня, и презрение в его глазах превратилось в пламя.
- Ты лжёшь, раб! Ты изгой. Тебя вытолкнули из твоего мира, потому что ты был там лишним. Скажи, а эта старая пьянь не пытается тебя чему-то учить?
- Нет, хозяин.
- Врёшь! - взревел Вирон и швырнул в меня обглоданной ножкой карбулка. Кость угодила в грудь, и отскочив, шмякнулась на пол.
- В начале он пытался, - в тысячный раз проглотив обиду, невозмутимо стал объяснять я. - Но очень скоро понял, что у меня нет никакого таланта. Я настолько глуп, хозяин, что не могу запомнить ни одного плетения.
- Ха-ха-ха! - огромное тело Вирона задёргалось в припадке неудержимого смеха. - Я так и знал. Ты насмешил меня, раб. Ты смешной, хоть и глуп, как пробка. Поэтому я даю тебе шанс. Ты всё равно сдохнешь без хозяина, но я даю тебе шанс. Крайнее правое окно, второй этаж дома Рин'Гаров в Лиорде. Убей того, чья это комната и ты свободен. Клянусь Великим Номаном. Но если ты не справишься - то я лично задушу тебя вот этими руками! - он поднял две жилистые мощные руки и потряс ими. - У тебя есть выбор.
Мощное ржание взмыло до потолков, обрюзгший от чревоугодия брательник Вирона подхватил каркающим противным голосом...
Чёрт, эти ненужные сейчас мысли всё же завладели мозгом. Отмахнувшись от них, как от назойливых слепней, я приблизился к двери, ведущей внутрь дома. Выставил вперёд руки, и закрыв глаза, сосредоточился на ощущениях в ладонях. Нужно проверить, нет ли здесь магических ловушек. Почти две минуты я "прощупывал" дверь, переходил на стены вблизи коробки, снова возвращался к двери. За два года Альтор'Кранг научил меня многому, но вот практики явно не хватало. Особенно в реальных условиях.
Обнаружив только слабенькое заклинание "хлопок", которое ставится обычно на одну ночь, я аккуратно обезвредил плетение, достал из-за пояса ножичек и тронул рукою натянутый бычий пузырь. Магия магией, а замок или защёлку всё равно не обойти.
Стекло в этом мире делать ещё не научились, да и, судя по всему, многим тут было не до него. Власть, деньги, земли соседей, интриги, выгодные браки - это всё стояло для жителей Ольджурии на первом месте. По крайней мере, в северной части Доргона точно.
Натяжка пузыря была сильной, я осторожно проткнул его в нижнем правом углу, у самой рамы, подождал немного, боясь, что он просто лопнет, потом увеличил разрез и нырнул в него рукой. Если будет щеколда - хорошо, нет - придётся делать длинные надрезы с двух смежных сторон рамы. Но пальцы нащупали такой же замок, как и снаружи. Пришлось поработать ножиком. Через пару минут я откинул пузырь, словно полог палатки, и проник внутрь дома.
В нос дохнуло запахом домашнего уюта, сложенным из сотни мелочей. Ковёр, засохший букетик в глиняной вазочке, мебель из дерева, обивка, что-то ещё, и ещё что-то, что уже подзабыл, потому что последние два года прожил в сарае, где кроме запаха соломы, сырости, пота и мочи ничего больше не было.
Осторожно опустив край пузыря, сделал несколько шагов, и щурясь, осмотрелся. Одни силуэты, но и этого достаточно, чтобы понять, слава Великому Номану, я оказался не в спальне, а в чём-то вроде залы. Стараясь дышать как можно тише, стараясь наступать как можно беззвучнее, пересёк комнату, и пройдя под маленькой аркой, оказался в длинном тёмном коридоре. Свернул вправо, двинулся по нему безмолвным духом. Вот одна дверь справа - это третье окно. Вот ещё дверь слева - это вообще не с той стороны. А вот и она, в самом конце.
Я остановился, чтобы просто подышать и сосредоточиться. Но стало лишь хуже. Мои руки мелко задрожали, вспотели, дрожь разлилась по всему телу, и даже сердце затрепетало крылом бабочки, охваченное этой дрожью.
О, Великий Номан, прости мне грех убийства, ведь ты же знаешь, что я делаю это ради своей свободы. Ведь ты же видел мои унижения, мои боль и обиду. Ведь ты же знаешь, как я хочу снова стать человеком, а не быть рабом.
Я тронул ручку и медленно надавил. Дверь оказалась незапертой. Приоткрыв её наполовину, я бесшумно вздохнул и скользнул внутрь.
Глава третья
На маленьком столике в углу комнаты тускло горел магический ночник, наполняя пространство размытым зеленоватым светом. Значит, там, снаружи, не показалось. Чёрт! В темноте проще убить. Наверное, проще, ведь до этого момента мне убивать не приходилось. О, если бы не магическое клеймо! Я бы давно сделал это с радостью, даже с наслаждением. Я бы выпустил кишки Вирону, воткнув длинный нож в его заметно выпячивающееся брюхо. А потом бы заставил высчитать длину своих кишок в шагах.
Но всё это - если, может быть, когда-нибудь, потом, в следующей жизни. А сейчас мне нужно убить того, кто спит в широкой кровати, стоящей в углу комнаты.
Я сильнее сжал изящную рукоять маленького ножа и задержал дыхание. Нужно сделать всё очень быстро. Чтобы не дрогнуть. Чтобы не отступить в решающий момент. Резкий удар в сердце... Нет. Лучше короткое движение по шее, там, где сонная артерия. Раз, и всё. Много крови. Крови будет много. А может задушить? Подушку на лицо... А что если тот, кто в кровати окажется сильнее? Что если я не справлюсь с ним? Решено, удар в сердце. После этого он уже не сможет сопротивляться, даже если будет бугаём в два раза крупнее меня. Потом придавить рану подушкой и только после этого выдернуть нож. Чтобы меньше этой чёртовой крови.
Покатившаяся с волос капля, холодно тронула лоб и выдернула меня из вихря мыслей. Девять быстрых бесшумных шагов, стиснутые зубы, замах...
Правильнее было бы приблизиться вплотную, выцелить лезвие точно между рёбер, держа острие от тела всего в миллиметре, и ударить со всей силы кулаком, но я боялся. Боялся, что жертва проснётся.
И вдруг рука замерла, окаменела, а внутри всё вздрогнуло. Боже!
На кровати лежала девушка лет шестнадцати. Её расслабленное лицо, обрамлённое светлыми волосами, походило на лик ангела. Во сне она скинула с себя одеяло, наверное от духоты, и тело было почти полностью видно. Не само тело, а только очертания, проступающие сквозь тонкую ночную рубашку. Мой взгляд замер на розовом соске. Он упирался в почти воздушную ткань и в один миг одурманил мой мозг, окутав его сладкой истомой. Я тяжело сглотнул. Боже!
Девушка, словно почувствовав присутствие рядом, что-то пробормотала во сне, и тут же безмятежно улыбнулась. А может быть, ей приснилось нечто хорошее и доброе. Я снова проглотил вязкую слюну, и сделав шаг назад, прижал руку с ножом к груди. Нет! Это какая-то ошибка. Чревлов Вирон, ублюдок тьмы, мерзкое животное! Неужели он знал?
Конечно, знал! Это я, раб, проводящий всё время на плантациях айкаса, не знал почти ничего об этом мире. Кроме того, что мне рассказывал старый маг. А про Рин'Гаров он был ни сном, ни духом.
О, Великая Эри...
Я снова шагнул вперёд, но теперь не для того чтобы убить. Нет, это было мне уже недоступно. Я не смогу убить это воплощение красоты. Мне хотелось только полюбоваться ею, запомнить лицо, коснуться взглядом изящного тела, вдохнуть запах волос. Два года я не был так близко к девушке. Но едва я сделал шаг, как в дальнем углу что-то колыхнулось. Край глаза выхватил движение чётко, и голова сама повернулась в нужном направлении. На автомате. Ничего, вроде. Обычная темнота.
Нет, там что-то есть.
Перехватив нож, я стал медленно приближаться к чёрному углу, куда почти не доставал свет ночника. То, что там было, поняло - я не собираюсь отступать, и метнулось вдоль стены. Попав в более освещённое место, оно стало различимым.
О, Великий Номан!
Меня пробрал мистический ужас, в желудке вдруг ниоткуда появилась глыба льда, рот сам оскалился.
Это был он. Вестник Тьмы, её разведчик, выискиватель душ. Чёрная, взлохмаченная собака, держась стены, проскочила мимо меня и запрыгнула на высокий шкаф с проворностью кошки. Я обернулся вслед движению и встретился взглядом с двумя горящими красными глазами. Собака вскинула вверх крылья и зашипела.
Подобную тварь я видел впервые, но Альтор несколько раз рассказывал о них. О вестниках Тьмы. Он мне вообще рассказал обо всех существах этого мира, о которых знал сам. И ещё о нескольких, которых не знал. Тут он просто пересказал слова своего учителя. Вот и об этом он описывал с его слов - чёрный грон с крыльями, подобный виарам, но не виар. Его глаза красны, как пламя преисподней, он шипит, как гады, и приходит, чтобы оставить на угодной душе метку. Угодной Тьме. Чтобы демоны Зыби смогли легко отыскать её, когда понадобится. Если увидишь такую - беги. Беги, пока метка не появилась на тебе.
Но я и не думал бежать. Сотворив слабенький "общий щит" против первого круга стихийных плетений, я замер...
- Только световики могут совладать с этой тварью. Слышишь меня, Изгой? - Альтор рассказывал, даже продолжая собирать зёрна айкаса. Только отсутствие вина могло остановить потоки его слов. Да и то, не остановить, а лишь перенаправить в другое русло, и он начинал говорить только об отсутствии вина, и о том, как ему плохо без глотка хорского.
...Я идиот. Какой "щит" против стихий?
Вестник склонил вбок голову, посмотрел на меня с интересом, издал звук, похожий на отрыжку, и развернувшись, прыгнул в сторону окна. Длинный прыжок, почти через половину комнаты. Он легко прошёл сквозь бычий пузырь, оставив на нём только чёрное мокрое пятно. Но уже спустя секунду раздался мерзкий чавкающий звук, и пятно просочилось вслед за остальной частью себя. Я облегчённо выдохнул. Слава Великому Номану, эта тварь решила уйти. Засунув нож за пояс, я вытер со лба пот и задумался.
Зачем вестник приходил сюда? Неужели...
Развернувшись, я испугано посмотрел на девушку. Неужели, Тьма решила забрать её душу? Неужели...
Раздавшийся со стороны двери звук заставил сердце провалиться в пятки. Не соображая, что делаю, я машинально сплёл боевое заклинание первого круга и бросил его за спину. Никого в этом доме я уже не хотел убивать. Никого. Поэтому использовал всего лишь "оглушение". Но когда обернулся, успел пожалеть о том, что так легко поддался страху. За ту долю секунды, пока в зверином прыжке летел к двери. Едва успев подхватить мальчонку, который от заклинания потерял сознание, я тяжело выдохнул. Если бы расстояние между нами было всего на пару метров больше, то наверняка он расшиб бы лоб о мраморный пол. Прищурясь, глянул в тёмный проём коридора, и никого не увидев, поднял мальчишку на руки. Покрутившись на месте, решил положить его на стол. Больше некуда. Повсюду холодный руанский мрамор, последний писк моды в северном Доргоне. До сих пор помню, как полтора года назад до крови содрал кожу на ладонях и чуть не надорвался, таская тяжёлые мраморные квадраты с телег на второй этаж дома хозяина. А чтобы я не сдох от потери сил, Вирон приказал варщику давать мне на треть больше похлёбки, чем обычно.
На столе отыскалось и то, что мне было теперь нужно. Аккуратно уложив мальчишку, взял в руку перо и подтянул к себе стопку бумаги. Верхний лист был исписан маленькими буквами. Схватив его, я подошёл к ночнику.
Это было незамысловатое письмо, судя по всему адресованное подруге. Я прочитал подпись. Мариша'Гар.
- Мариша, - повторил одними губами и вернулся к столу. Взял чистый лист, поразмыслил несколько секунд и принялся писать.
"Парень. Ты не знаешь написавшего эти строки, и думаю, не узнаешь никогда. Так будет лучше для меня. Но я хочу сказать тебе о другом. Твою сестру выбрала Тьма. Я видел в этой комнате её вестника, который скрывался в углу. Скажи своему отцу, чтобы он нанял световика, только они могут противостоять Тьме. А если хочешь её уберечь, то и сам начни изучать магию Света, и пусть Ма... Твоя сестра тоже начнёт изучать эту ветвь. Так она спасёт себя".
Я заляпал кляксой неуместное "Ма", тихо подул на лист несколько раз и вложил его в руку мальчишки.
Потом на секунду вернулся к кровати, взглянул ещё раз, закрыл глаза, чтобы запомнить, и развернувшись, поспешил из комнаты. Коридор, знакомая зала, балкон. Я спрыгнул вниз и едва не коснулся задницей земли, когда пятки воткнулись в твёрдую почву. В коленках резанула боль, но обращать на неё внимания времени не было. Схватив ножны, я со всех ног бросился прочь из этого дома. Что мне делать дальше - я теперь не знал. Совсем не знал. И думать пока не хотел.
Глава четвёртая.
Вокруг были только тьма и звуки. Десятки звуков, говоривших о том, что я не один. Но я шагал сквозь эту потрескивающую, покрикивавшую, похрапывающую, шуршащую и охающую тьму, держа наготове боевое плетение.
Покинув дом Рин'Гаров, я бросился переулками к одной из окраин города. Куда идти ещё не знал, но откуда уходить уже догадывался. Я не выполнил приказанное хозяином и потому направлялся на восток.
Огромное владение Вирона'Стора находилось на западе от Лиорда, площадью четыреста кусков земли, что позволяло ему считаться одним из влиятельных феодалов в северном Доргоне. Почти треть поместья засажена низкорослым кустарником айкаса, из зёрен которого делают душистый тонизирующий напиток. На этой трети мы и пахали с Альтором и ещё сотней рабов не покладая рук. Рабочий... рабский день начинался задолго до восхода светила и не всегда заканчивался с его закатом. Мы сажали плетущийся, покрытый колючками айкас, выращивали, ухаживая за ним с раннего утра до позднего вечера, и потом собирали урожай. Судя по запаху и виду зёрен, из них должно было получаться нечто похожее на наш кофе.
Наш?
Я горько усмехнулся. Имею ли я отношение к тому, что осталось там, в другом мире, или всё оно уже мне чужое? А может и прав был Вирон, обозвав меня Изгоем?
Меня зовут Антон, что на местном наречии означает Ант раб. Частица "тон" - это раб на ольджурском. А второе "т"... именно как Ант'тон слышал мой будущий хозяин Земное имя.
"..Первыми Номан создал людей и дал им плодородное место, чтобы жили и плодились они по семени своему. А после создал и других.
И сказал он людям, вот место плодородное вам, ваше всё это, берите всё, ибо для вас дал. Только с дерева алеф не трогайте плодов, ибо горьки они вам будут.
И брали люди всё что было положено им, лишь от дерева алеф не трогали плодов. Но был юноша среди них, именем Тон, что ослушался и пошёл к запретному дереву и вкусил плод. И открылось ему многое и увидел он по-другому всё и презрел данное Богом. Узнал тогда Номан свершённое им, и проклял его, сказав - отныне все чады семени твоего будут другим служить, ибо тот кто не умеет слушаться, тот не может повелевать...".
Об этом месте благого писания апостола Иоранна Светлого, чем-то схожим с историей из Бытия, я узнал уже потом. А в ту встречу с глупым рвением повторял и повторял своё имя двум богато одетым всадникам, на которых наткнулся утром третьего после попадания дня. Они же только ржали в ответ, и даже их логи ржали надо мной. Последнее возможно казалось, но тому было объяснение. Слишком я ослаб от голода, прошлявшись по здешним лесам двое с половиной суток, а в подобном состоянии и не такое могло померещиться.
Ягоды есть я побоялся, да их и было не так уж много. Оранжевые, висевшие гроздьями на кустарниках с резными листьями, и синие одиночные, росшие на низеньких, в полтора моих роста деревьях. Охотиться? Но как и при помощи чего? Более того, несколько раз я сам чуть не стал пищей, едва успевая вскарабкиваться на деревья, когда на меня кидалось очередное местное чудовище. И это ещё везло, что решившие полакомиться плотью попаданца хищники по деревьям лазать не умели, иначе меня бы постигла участь куда более худшая, нежели рабство. Хотя, может рабство всё же хуже? Жаль, но человек не может сравнивать что-то со смертью. Не исключено, что умей он это, в каких-то случаях именно смерть бы и выбирал.
Справа громко хрустнула ветка, я на всякий случай выставил в этом направлении руку, но не остановился, а даже прибавил шаг, взяв слегка влево. Возможно это всего лишь какой-то маленький зверёк. Или не маленький, но не хищник. В этом случае достаточно держаться подальше и ничего страшного не случится. Сам он тебя просто так не тронет, а вот если ты пойдёшь прямо на него, или на его жилище, где вдобавок могут быть детёныши, на защиту встанет со всей своей злостью и страхом. И за территорию, и за детёнышей. Зачем лезть на рожон и испытывать судьбу?
Если же это хищник... тогда без разницы, на него ли ты идёшь, или от него - здесь только одно играет роль - голоден зверь или нет, а твоё направление не имеет решающего значения.
Но хруст к моей радости не повторился. Впрочем, это ещё ни о чём не говорило. Охотники не имеют привычки передвигаться шумно.
Так я и двигался сквозь густую тьму леса, превентивно вскидывая руку при каждом шорохе или хрусте. Чёртовы тысячи зверьков шныряющих в ночи туда-сюда! Когда серый рассвет стал пробираться под густые кроны деревьев и тьма постепенно отступила куда-то за спину, нервы были на пределе. Хотелось орать, ругаться, бить кулаками в огромные шершавые стволы, чтобы вытолкнуть из себя страх и напряжение.
Заметив справа большую поляну, я свернул к ней. Вышел на середину большого круга, огляделся. Неплохое место для привала. По крайней мере, будет в запасе несколько секунд, если какой-нибудь хищник рванёт на меня по открытой местности. Их должно хватить, чтобы понять - защищаться магией или удирать на ближайшее дерево.
Первым делом нужно было собрать хворост. Пока я выбирался из города, успел хорошенько промокнуть. Слава Великому Номану, дождь быстро прекратился, и тучи уползли на юг, ещё долго мерцая зарницами у горизонта, но моя одежда уже была хоть выжимай. Что я и сделал, едва вошёл в лес. Разделся догола, выжал каждую вещь, с силой перекручивая, потом по нескольку минут встряхивал. Но одевать всё это сызнова всё равно было мучительно. Зубы бились друг об друга, кожа пошла пупырышками. Пришлось совершить небольшую пробежку, чтобы хоть немного согреться.
Боже! За два года я привык к лишениям, но так и не сумел понять - за что? За что мне всё это привалило? Ну да, дурканули мы с другом, но почему он остался там, а я провалился чёрти куда? Тем более что вызвать каких-то непонятных сущностей по книге Папюса была его идея. Так почему же я здесь, а он дальше кайфует там? Может, прав был чёртов Вирон, и наш мир и в самом деле просто вытолкнул меня прочь? Но почему?
Я был самым обычным человеком. Ходил в школу, учился хорошо, хотя и ботаном никто меня не считал. Просто мой мозг впитывал в себя знания, как губка впитывает воду, и поэтому мне не нужно было подолгу корпеть над учебниками. Запоминал почти с первого раза. Ну а если встречалось что-то непонятное, перечитывал ещё разок, и этого вполне хватало. Поэтому времени на погулять оставалось всегда.
Окончил школу с серебряной медалью - всего пара четвёрок - физкультура и химия. Ну не любил я эти два предмета. Первый за то, что на нём заставляли участвовать в командных играх, а я всё-таки одиночка. Точнее, не одиночка, у меня было несколько хороших друзей, а просто никогда не понимал - зачем нужно собираться в кучу, чтобы куда-то там забросить, закинуть, забить надутый воздухом шарик? И всё это мне так и представлялось - надутым воздухом шариком. Второй я не то чтобы не любил, а... не переваривал вообще. Первая причина - вечная вонь. Нет, не только химикатов, а ещё и мочи. Кабинет химии находился возле мужского туалета. А запах химикатов вперемежку со стойким амбре мочи - это серьёзный довод против. Вторая причина - училка, злостная стерва, вечно всем недовольная. Мы её называли за глаза "челюстью". Когда она с ненавистью говорила нам о том, какие мы негодяи и сволочи, её зубы каким-то непонятным образом выдвигались вперёд, и она была похожа на акулу, готовую всех нас сожрать.
Обойдя поляну по кромке, я собрал приличную кучу хвороста. Переломал крупняк, отобрал самые маленькие веточки и щепки, сложил из них горку и направил самое простенькое плетение из магии Огня - "искра". С первого раза не вышло, половина веток были сырыми то ли от вчерашнего дождя, то ли от росы, и слабенький огонёк, поколыхавшись несколько секунд, затух. Пришлось торопливо отбирать из горки самые мокрые веточки, и только после повторять попытку. Запасы магической силы у меня невелики и желательно не раскидываться ими направо-налево. Для того чтобы восстанавливать их, нужно впадать в особое состояние, похожее на транс. А для этого нужны силы физические. В состоянии восстановления приходится удерживать связь с магическим полем, что почему-то довольно быстро сжирает самые обычные калории. Альтор объяснял это интенсивной работой мозга в момент восстановления, и как я понял, он оказывается, жрёт энергию в таком состоянии не хуже калорифера.
Со второго раза разжечь костёр получилось. Я подождал немного, пока огонёк разгорится, потом подбросил веточки покрупнее, и наконец-то, протянул к теплу озябшие руки. Утренняя прохлада была достаточно суровой, лето закончилось, стояла первая тридница осени, и организм дрожал почти каждой клеточкой. Слегка согревшись, я снова вернулся в лес, и отыскав небольшое бревно, притащил его к костру. Сидеть на росистой траве не хотелось. Не хватало ещё простудиться, вот уж будет невезение, так невезение. Целительных плетений у меня ни одного, по той причине, что их не было у Альтора, а других учителей я не знал.
Так, а что у меня есть? Устроившись на бревне поудобней, принялся перечислять в уме заклинания, которым обучил меня старик. При этом загибал пальцы. Итак. "Оглушение" - магия Воздуха, первый круг. Окутывает голову жертвы воздушной оболочкой, в которой резко возрастает давление. Можно сказать боевое. "Искра" - это понятно. Тоже первый круг, только огненной ветви. Годится лишь для розжига костров, ну или спалить кому-нибудь амбар. "Усыпление" - первый круг водной стихии. "Молния" - та же стихия, но в отличие от "усыпления" весьма эффективное в бою оружие. Здесь я успел добраться до третьего круга. У самого Альтора это заклинание было любимым. Ну и четыре "щита". Один самый слабенький - общий для всех ветвей и способный выдержать разве что "кулак". Остальные три защищают от стихийных плетений первого круга, одно на стихию, кроме Земли. Из-за ежедневных возлияний старик сам запамятовал, как плести "земляной щит". Не густо, в общем, но и не пусто. Ни в какое сравнение не идёт с первыми днями пребывания здесь. Вот только одно "но". Я бы даже сказал - "НО". Теперь, в отличие от тех дней двухгодичной давности, на моём плече красовалось магическое клеймо. Не физически, конечно, а только на ментальном плане, но радостней от этого не было. У Вир'Сторов клеймо выглядело, как перевёрнутый основанием вверх треугольник, а внутри незамысловатый крест.
Увидел я всё это на четвёртый день пребывания здесь. Вирон не стал откладывал надолго момент моего клеймения, очень обрадовавшись, когда узнал, что я не местный и ни ярлыка "свободного", ни хозяина у меня нет. Диалог из которого он вынес данный факт выглядел, конечно, нелепо, с маханием руками, рисованием всякой хрени на песке и попытках уловить что-то общее в двух совершенно разных языках, но тем не менее нужное я всё-таки умудрился сказать. Да оно и было всего одно - это нужное. Хозяина у меня нет. Всё, точка.
Через секунду после окончания нашего оживлённого разговора прямо в воздухе нарисовался серебристый треугольник и две пересекающиеся линии. В мгновение они поменяли цвет на красный и впились мне в правое плечо. Я вздрогнул от лёгкого укола, а Вирон опустил руку и довольно улыбнулся.
Простое, в общем, клеймо у Вир'Сторов, незамысловатое. Впрочем, как и сами Вир'Сторы. Ни Вирона, ни его братьев, ни жену, ни сынка нельзя было назвать замысловатыми, даже в приступе рабской благодарности за кусочек мяса, который Вирон иногда приказывал варщику добавлять нам в похлёбку.
Я стал прикидывать какое расстояние отделяет меня от хозяина. До Лиорда от замка Вирона тридцать риг, за ночь я прошагал примерно десять-двадцать. Правда, в темноте не определить даже примерно. Может, я вообще по кругу шёл, есть же такая проблема из-за того, что одна из ног у человека хоть на миллиметр, но короче другой. Хотя, может дело и в другом совсем, не помню, но то, что проблема существует - это точно. Ладно, возьмём по-минимуму, и пусть будет всего сорок риг. Это шестьдесят километров по-нашему. Что ж, достаточно далеко. Почувствовать клеймо он может только с расстояния четырёх риг. Магия Крови, которой обучаются все благородные ещё в детстве. Не в полном объёме, конечно, но ставить своё магическое клеймо и чувствовать его на определённом расстоянии учат всех этих будущих рабовладельцев в рамках обязательной программы. Уж, не знаю, есть ли такие среди них, кто не держит рабов, но думаю мало кто отказывается от подобного удовольствия.
Но это не самое страшное. Продолжение у этой истории намного страшнее. Помимо самого хозяина, очень скоро за мной начнут охотиться все эти аристократы-рабовладельцы. У каждого магического клейма своё индивидуальное плетение. Это, как ДНК - оснований всего четыре, а вариантов триллионы. Хотя, тут больше похоже на программу. И Вирон поступит следующим образом - он начнёт передавать начало плетения моего клейма своим дружкам и просто знакомым, те распространят своим, цепная реакция, геометрическая прогрессия. Вот вам, свободные и благородные жители Доргона, новая сигнатура, при обнаружении... Что при обнаружении? Это ещё тот вопросец. Может просто сдать стражникам и вернуть хозяину, а может и прямо на месте...
Интересно, через сколько времени весь благородный северный Доргон будет на раз определять меня, как антивирус вредоносную программу? Месяц? Неделя? Несколько дней? Или - УЖЕ?
Нет, нет, последнее точно нет. Пока ещё можно быть уверенным в том, что тебя не ищут. Вернуться я должен был только сегодня вечером. Вирон выделил мне на всё про всё четыре дня, четыре - священная цифра у ольджурцев. Число Номана. А вот с завтрашнего утра можно начинать бояться. И бояться по-настоящему, до дрожи в коленках, до стука зубов друг об друга, до тошноты, до усрачки. Потому что и на этом история не заканчивается. Есть ещё финал - ужасный финал.
Помимо благородных мною могут заняться профессиональные охотники за беглыми рабами. Конечно, это только если Вирон решит раскошелиться, потому как охотники мало не берут. А он раскошелится. Жадный до каждого кусочка мяса, до каждой лишней ложки похлёбки, если дело касалось нашей кормёжки, он запросто выкидывал по полсотне золотых, когда от него сбегал раб. Случалось это нечасто, как рассказывал Альтор. А при мне так и всего раз. Но я запомнил тот случай на всю свою жизнь.
Силай'тон просто устал. Хотя, нет. Он почувствовал, что ему осталось уже недолго. Старый, с изрытым морщинами лицом, вальтиец, уроженец далёкой Вальтии, что раскинулась за Фрурским морем в тысяче риг отсюда. Ему было уже за семьдесят, и ему приснилась смерть. Она сказала, что придёт за ним через три дня, намекнув - нужно готовиться.
Вальтийцы представляют смерть в виде прекрасной обнажённой девственницы, символизирующей начало новой формы существования. Поэтому рассказывал о своём сне он без сожаления и страха, а даже с какой-то мудрой улыбкой на иссохших от времени и палящего солнца губах. А мне почему-то было до тошноты страшно. Подумалось вдруг с дикой тоской - неужели и я сдохну рабом? Вот так же, как этот старый, побитый жизнью человек? Да за что, господи?
В ту же ночь он сбежал, предпочтя умереть на свободе. Я помню, как Альтор умолял хозяина оставить беглеца в покое, рассказав о том сне, что увидел Силай'тон. Но именно это и задело самолюбие Вирона.
- Если бы он сбежал в объятья ольджурской смерти, возможно, я бы и оставил его в покое. А к вальтийской красотке я отпустить его не могу.
Сказав это, он громко заржал, а спустя пару минут приказал одному из надсмотрщиков скакать во весь опор в Сухину, где жил Линк'Ург по прозвищу Нюх. Его услугами Вирон пользовался в таких случаях постоянно, как позже разъяснил мне Альтор, Нюх даже делал нашему хозяину скидки за то, что тот обращался только к нему. Везде охотники уже требовали по семьдесят золотых за поимку одного беглого, а с Вирона Нюх продолжал брать всё тот же полтинник.
Охотник притащил сбежавшего старика на следующий день, привязав его к седлу своего коня, а точнее - лога. Так здесь называют животных используемых для верховой езды и почти не отличимых видом от Земных коней.
В глазах беглого была боль. Думаю, он очень надеялся умереть свободным, но Великая Эри отвернулась от него, как впрочем и от всех нас, глазевших сквозь щели в амбарной стене, как Силая забивают до смерти кнутом, а пьяный Вирон стоит чуть поодаль и хлещет хорское, время от времени окрикивая надсмотрщика, чтобы тот дал старику передышку.
- Послабь, послабь! Пусть этот кусок старого мяса получше разглядит свою красотку-смерть. Нет, только подумать - смерть и вдруг прекрасная дева. А? Клянусь Номаном, эти вальтийцы просто озабоченные животные!
Глава пятая
Отмахнувшись от воспоминаний, я принялся подбрасывать в костёр толстые ветки, которые тут же ломал с помощью и рук, и ног, а иногда использовал и вес тела. Некоторые из них ещё не совсем засохли и отрухлели, отчего приходилось хорошенько напрягаться, хотя силы были почти на исходе. Ветки ломались с громким треском, я очень часто прекращал своё занятие, вертел по сторонам головой и прислушивался - не привлёк ли кого излишним шумом?
Но вроде никого поблизости не было, и ни одну живую душу треск не прельстил подойти и глянуть - чего это тут творится. А вскоре костёр стал похож на более-менее нормальный для того, чтобы согреться и даже вздремнуть недалеко от него пару-тройку часиков, не боясь приближения хищников. Мир хоть и другой, но всё же местное зверьё, как и наше, побаивается огня. По крайней мере, хочется в это верить.
Расстелив куртку шагах в трёх от костра и сняв пояс, я улёгся и блаженно расслабился. Наконец-то! После стольких бессонных часов смогу нормально поспать. Предусмотрительно вытащенный из ножен клинок, положил перед собой, зажав рукоять в кулаке. На всякий случай. Если не зверь, а разумное существо захочет приблизиться ко мне, буду наготове, а в таких случаях иногда и лишние секунда-две многое решают. Сию простую истину я понял благодаря невольным тренировкам с сынком Вирона. Этот гад поскупился на хорошего учителя и тренировал сынка сам, а я был чем-то вроде боксёрского мешка. Впрочем, ему бы и хороший учитель не помог. Если бы не моё положение раба, быть бы Ригону'Стору битым каждый божий день. Но, увы, как говорится, положение обязывало.
Хорошо ещё, что первый год тренировок проходил на деревянных подобиях мечей, ножей и прочего холодного оружия, и моё тело отделывалось обычными синяками. Но дело было не только в положении. Просто я никогда не показывал всего, чему успевал обучиться, продолжая играть полного идиота. Почему? Если вам не дай бог "повезёт" когда-нибудь провалиться в чужой мир и попасть в рабство, вы обязательно попробуйте повести себя иначе. Тогда и объяснений никаких спрашивать не станете - поймёте всё на собственной шкуре.
В общем, первый год синяки, потом лёгкие и не очень порезы, когда дело дошло до настоящих стальных холодных "игрушек". Если бы не моя сноровка, которой я обладал, и не врождённый идеальный "глазомер", этот жирный отпрыск своего папаши-свиньи убил бы меня без каких-либо эмоций. У него вообще всё проходило без эмоций. Вечно сонное недовольное лицо без единого шевеления на нём. Ни мышцы, ни мысли. Если Вирона я ненавидел, то его отпрыска просто презирал.
Проспал я примерно часа три, судя по светилу, проползшему половину пути от горизонта к зениту. Поднявшись, немного подёргался, чтобы разогнать кровь и сразу почувствовал в желудке бездонную пустоту. Потом в нём потянуло, сжалось, пробурчало, и стало понятно, что у меня появился ещё один актуальный вопрос. Чёртовы идиоты, на которых я потратил все выданные мне Вироном деньги. Если бы не они, то сейчас бы просто вышел на дорогу, и думаю, через какое-то время добрался до ближайшего поселения, где с радостью навестил местную таверну. Хорское мне без надобности, а вот от жаркого, или даже от простенькой похлёбки не отказался бы. Значит, придётся решать вопрос по-другому.
Сначала, я решил было поохотиться. А что - догнать зверюшку, метнуть в неё "оглушением", а потом разделать и зажарить. Оглядевшись, направился к кромке поляны. На самой поляне никаких зверюшек, естественно, не было. Распугал я их видимо и треском, и огнём, и зарядкой после пробуждения. Поэтому пришлось углубляться в лес. Но и там прорыскав минут двадцать ни одной зверюги, желавшей стать дичью, не встретил. Даже птиц как назло на ветках не было. Интересно, что ж за место такое, что пернатых ни одной? Я остановился и прислушался. Ни одного фьюти-фьють или даже чик-чирик в округе не раздавалось. Может, гиблое какое-то местечко?
От этой мысли стало немного не по себе. Альтор много рассказывал мне об этом мире, и гиблое место здесь - это не совсем как у нас. У нас это скорее так - присказка, а здесь, если гиблое - значит, мертвяки могут быть. Самые настоящие. Души неупокоенные и прочая некондиция. В смысле, для того чтобы попасть после смерти в определённое им место - некондиция. Вот и бродят по этому свету, докапываясь до живых.
Брр! Может это тоже только местные сказки, но проверять сейчас не хотелось. Поэтому в голову пришло логичное заключение - нужно сваливать отсюда. Желательно ближе к дороге. То, что я беглый, никто всё равно пока не определит, а там, среди живых существ, может чего и придумаю. Помочь кому-нибудь, проводить, поднести.
Я огляделся по сторонам и до меня вдруг дошло, что где именно находится дорога - это ещё поискать нужно. Вокруг сплошной лес - деревья, бурелом, кустарник, в просветах между всем этим оно же.
Пришлось задуматься. Так, я шёл на восток, пытаясь держаться параллельно выходившего в этом направлении из города тракта. Для этого сначала брал чуть правее, значит, тракт теперь будет на севере.
Поглазев несколько секунд на небо, определил по светилу, где примерно север, и зашагал напрямик, решив даже не обходить поваленные деревья и густой кустарник. В конце концов, направление я мог и не точно определить, но так, хотя бы, буду идти всё время в одну сторону, а не рисовать круги. Было, конечно, страшновато, когда я, словно ледокол во льды, врубался в очередную заросль веток, однако успокаивало подготовленное заранее плетение. Само собой, наготове я держал "молнию". Если это заклинание первого уровня я могу сплести за секунду, то на третий уровень, который я на всякий случай и приготовил, уходило уже секунд пять-шесть. Да и магической энергии требовалось на него гораздо больше, как для сборки, так и для поддержания в этом состоянии. Боевые плетения имеют свойство саморазрушаться в течении двадцати-сорока секунд.
Но экономить не решился, задействовав практически всё имевшееся во мне на данный момент. Что если на меня кинется какая-нибудь штука размером с носорога?
Прошагав почти час, и чувствуя, как начинает подташнивать от голода, я уже начал унывать и даже подумывать о возвращении назад. Да-да. К этому ублюдку Вирону. Наверное, сказывалась двухлетняя привычка иметь хоть и паршивую еду, но всё же стабильно, три раза в сутки. А вот теперь, когда тошнота встала в горле комом, а в глазах всё чаще являли свои крылышки чёрные мухи, уныние принялось окутывать меня холодным болотным туманом.
Но когда оно уже окутало почти полностью, от самых пяток до макушки, я вдруг отчётливо расслышал скрип тележного колеса справа от себя.
Под сердцем волнительно кольнуло. Ускорив шаг, я двинулся в сторону звука. Правда, как далеко находится телега, определить с точностью не смог. Лес всё-таки. В одном месте скрипнуло, в другом эхом отдалось, и дальше раскатилось по всей чащобе. Но это всё мелочи. Главное - с направлением не ошибиться.
Через минут пять снова послышался скрип, уже совсем близко, а потом вдруг началось...
Крики, мощные хлопки, снова крики, дикий рёв, снова крики, и поверх всего грубые ругательства на ольджурском, которых я наслышался за два года достаточно. Не слабее наших русских словечек и плетений из них. Я вот тут иногда даже думал, может маты это какой-то древний вид лингвистической магии? А что? Помню, однажды мы дома ремонт затеяли, и я хорошенько надышался краской. Потом уснул посреди дня с раскалывающейся головой, и мне такое причудилось, что волосы не только дыбом встали, но даже, как будто ломанулись все разом искать на теле самое укромное местечко. В общем, меня что-то схватило за руки и потянуло к себе, повторяя утробным голосом моё имя. Дыхание свело тут же. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. И в тот момент, когда я уже решил, что меня это что-то утянет туда, куда оно меня тянуло - я заматерился. Да так, что услышь меня предки - остолбенели бы от того, как их сын, оказывается, хорошо владеет древней лингвистической магией. Но вот то, что пристало ко мне - разом отпустило, отшатнулось, и тут же я перестал чувствовать присутствие этой твари рядом. Хм, я потом размышлял - если это просто глюк был, то почему он именно от матов прекратился? А может просто в "расширенном" состоянии наш мозг "задевает" какие-то другие миры, и их сущности пытаются затащить нас в свою обитель ещё и физически? Ну, или может им достаточно просто "перекусить" нашим страхом... Может? Хм, я ведь два года нахожусь именно в таком другом мире...
Из-за густых зарослей кустарника, раскинувшихся впереди, на меня с остервенением бросилось нечто чёрное, размером примерно с пару львов. Я тут же метнулся в сторону и закопался в ветвях разлапистого куста, одного из тех, на которых пышными гроздьями висят оранжевые ягоды. Правда, помимо ягод на нём полно и колючек, что я знал ещё с первых дней нахождения в этом мире, но теперь особого внимания на такой нюанс не обратил. Протиснулся как можно глубже в ветки и только после этого развернулся и уставился на происходящее.
Вслед за чёрно-белой ревущей массой из зарослей выскочили пятеро здоровяков с огромными дубинами наперевес. Эта орава пронеслась мимо, шумно сопя и продолжая при этом ругаться, как строители. Вопреки расхожей присказке, сапожникам до этих виртуозов матерного жанра ой-как далеко.
То, что пыталось от них скрыться, разглядеть получилось не особенно. Понятно было одно - это какая-то огромная лохматая зверюга иссиня-чёрного окраса, которая полностью запутана в толстую ловчую сеть. К сети этой снизу были привязаны огромные камни, и зверюга с отчанным рёвом тащила их за собой. Судя по всему - передо мною один из видов охоты. Немного примитивный, конечно, но видимо за долгие годы отточенный до совершенства. Вон и один из преследователей зверюги весьма совершенно отлетел в сторону, сбитый ударом хвоста. Тотчас же остальные четверо принялись колошматить со всей дури по этому самому хвосту, который торчал из-под сети и хлёстал из стороны в сторону. На его конце имелась пара длинных и острых шипов, попади под такие и можно со спокойной душой склеивать ласты.
Бедный зверь заревел ещё сильнее и попытался развернуться, но сеть не позволила. Он пару раз качнулся, и не удержав равновесия, завалился на бок. При этом сеть с одной стороны слегка задралась, и я с удивлением увидел кусочек крыла с чёрным оперением. Виар - тут же мелькнула догадка. Самый настоящий виар, о которых так много рассказывал Альтор'Кранг. Но откуда он здесь? По рассказам мага виары не селились в Ольджурии уже больше сотни лет.
Однако размышлять о географических пристрастиях этих странных существ я не стал. Жалко, конечно, несчастного зверюшку, который, судя по размерам, был далеко не зрелой особью, но я до чёртиков хотел есть. Поэтому, забив на зрелище продолжавшейся охоты, рванул со всех ног в ту сторону, откуда вся эта оруще-ревущая кавалькада пару минут назад высыпала мне навстречу. Продрался сквозь ветки, остановился на кромке зарослей и бросил взгляд на маленькую поляну.
Справа стояла телега с запряжённым в неё логом, посредине поляны ещё один лог, который лежал на боку и дёргался, скорее всего, в предсмертных агониях. Бок у него был разорван до такой степени, что во все стороны торчали переломанные рёбра молочного цвета, а на шее виднелся "кубинский галстук". Перерезав горло когтем, виар видимо зацепил язык и вытянул его наружу. Да уж, мерзкое зрелище. Судя по всему, этого бедного лога охотники использовали в качестве приманки.
Чуть поодаль от подыхающей скотинки лежал один из охотников с разбитой головой и вытекшими на зелёную траву мозгами. Белый кефир вперемежку с серой слизью. Я едва не сблевал, хотя и желудок мой был пуст, как карманы нищего. Впрочем, именно таким я и являлся на данный момент. Нищим и голодным беглецом.
Перестав пялиться на кровавые сцены, рванул к телеге. Запряжённый в телегу лог испугано заржал, попятился назад, колесо снова скрипнуло, а внутри меня всё покрылось инеем. О, Великая Эри, ну хоть сейчас подари мне полминуты твоего милостивого взгляда. Мне хватит.
Пересилив страх, я схватил с телеги небольшой мешочек, похожий на обычный солдатский сидор, быстро стрельнул глазами, заметил под облучком кувшин, захватил и его, и стрелой шмыгнул к мертвяку. Присел рядом, дрожащими руками обшарил карманы кафтана. Чёрт! Ни одной монетки. Зато на шее красовалась тонкая серебряная цепочка. Помешкав, всё же сорвал её, подхватил кувшин, поставленный на землю и бросился к краю поляны. Оглянулся на секунду. Бедного виара видимо уже оглушили дубинками. Теперь из-за густых зарослей слышались только крики - Поддай! Да вот здесь тяни, оболтус! Прох, разверни! За сеть, за сеть хватайся, Зелимо! Да камень же отвяжи, шоб тебя чревл сожрал!
Понятное дело, что скоро эти здоровяки появятся с грузом на поляне. Ещё раз оглядев её, я вздохнул и бросился наутёк, прижимая к груди добычу.
Глава шестая
Сколько я пробежал без остановки вот так сразу и не сосчитать: ни столбов придорожных по пути не встретилось, ни спидометра у меня не было. Но остановился ровно тогда, когда навалилась дикая тошнота, по лицу пробежал мороз, а щёки онемели. Сердцу явно не хватало сил нормально качать кровь, вот и отхлынула. Фух! И на чём только держусь?
Прислушался. Погони вроде нет. Да и какая погоня? Не бросят же они пойманного виара из-за кувшина и сидора? Он и в себя прийти может, потом снова мучайся, глуши. А этого зверя они явно не забесплатно ловят. Ну, а насчёт цепочки... Вдруг порвалась во время схватки со зверем, да затерялась в траве. Вот пусть и ищут, я-то при чём?
Чуть отдышавшись, стрельнул глазами по сторонам, увидел поваленное дерево и вяло побрёл к нему. Казалось, сделаешь одно резкое движение и свалишься в обморок, поэтому похож я был на ходячую бесхребетную сосиску, расслабив всё, что не относилось непосредственно к ходьбе. Даже дышал с осторожностью и не слишком глубоко.
Когда до толстенного ствола оставалось шагов восемь, с него во все стороны вдруг посыпались крохотные коричневые зверьки, громко и злобно вереща. От неожиданности я шарахнулся назад. Издалека их видно не было, а с нескольких шагов взбугрившаяся и пришедшая в движение кора дерева повергла меня в ужас. Я уж было решил, что это и не поваленное дерево вовсе, а какое-то очередное лесное чудовище, которое я по неведению разбудил.
- Идите на хер! - вырвался из меня судорожный крик, и от него ещё сильнее похолодела спина.
Но быстро взяв себя в руки, я выдавил слабую улыбку. Потом на всякий случай поднял с земли палку, и приблизившись, постучал ею по стволу. Мало ли. Вдруг там под ним ещё какая-нибудь живность разместилась в своё удовольствие. Вроде местных змей, которых тут незамысловато называют гадами. Гады, они и в Ольджурии гады. Но под стволом было пусто. Это я уже проверил с дотошностью, наклонившись и заглянув вниз.
Но, едва выпрямившись, понял, что совершил глупость. Глаза застлала вспыхнувшая тьма, ноги сами подогнулись, и я бухнулся на задницу. Хорошо ещё кувшин поставил на землю, когда палку поднимал. Неудобно с этим гадским кувшином в руках, мешает.
Просидев в полуобмороке пару минут, наконец, открыл глаза. Нет, теперь пока не поем, с места не сдвинусь. Скинув с плеча лямку сидора, я поставил его перед собой и принялся развязывать узел. А затянут он оказался крепко, не на отвали. Дрожащие пальцы жадно хватались за него, пытались подлеnbsp; Справа стояла телега с запряжённым в неё логом, посредине поляны ещё один лог, который лежал на боку и дёргался, скорее всего, в предсмертных агониях. Бок у него был разорван до такой степени, что во все стороны торчали переломанные рёбра молочного цвета, а на шее виднелся "кубинский галстук". Перерезав горло когтем, виар видимо зацепил язык и вытянул его наружу. Да уж, мерзкое зрелище. Судя по всему, этого бедного лога охотники использовали в качестве приманки.
зть, поддеть, уцепиться, но толку не было. Ладно. Я достал из-за пояса маленький нож и просто перерезал чёртову верёвку. Расширил горловину, заглянул внутрь, проглотил слюну. Вот будет здорово, если там и не еда вовсе, а скажем, шмотки. Хотя нет, спиной чувствовалось что-то твёрдое, да и потянуло знакомым запахом, едва распахнул мешочек. Хлеб. Точно хлеб, и ещё что-то.
Через несколько секунд передо мною лежало полкраюхи ольджурского серого, четверть головки сыра, что-то вроде "сулугуни", и кружок "кровянки". Вытерев рукавом слюни, которые при виде всего этого сами полезли изо рта по направлению к еде, я отрезал от краюхи приличный кусок, потом не меньший от сыра и немножко отломил колбасы. Полкруга всего лишь. Всё это надкусил хорошенько, и с набитыми как у хомяка щеками, принялся пережёвывать. От удовольствия глаза сами прикрылись, радость внутри вспорхнула крылышками и взметнулась к небесам. О Великий Номан, а ведь есть рай и на земле. И чтобы в него попасть нужны хлеб, сыр и колбаса, а вовсе не безгрешная душа.
Хотя за ушами стоял такой треск, как будто бешеный лось ломился сквозь валежник, меня всё-таки привлекло верещание справа. Я повернул голову. На ствол вернулось несколько зверьков, которые стояли на задних лапках и тянули мордашки в мою сторону, интенсивно нюхая воздух. Их носы при этом, казалось, жили собственной жизнью, насыщенной и не лишённой надежды.
- Фто, фрать фофите? - спросил я с набитым ртом и коричневые комочки возбуждённо заверещали.
- Пефебьётефь. Кфофки фотом фобивёте, - добавил я, и снова надкусил по очереди три "билета в райские кущи".
На мордочках зверьков мелькнуло лёгкое разочарование. Видимо они начали сомневаться, что им хоть что-то перепадёт от того, кто с таким аппетитом уминает жратву.
- Ланфо, нафе, - я отломил от хлеба кусочек размером с самих зверьков и подбросил "навесом". Зверьки заметались из стороны в стороны, раскинув передние лапки, и сбивая друг друга. Самый стойкий из них принял моё угощение "на грудь", и борясь с инерцией, шустро засеменил назад. Но ствол неожиданно кончился, и он шмякнулся вниз. За деревом тут же всё забегало, заверещало, зашелестело, зашебуршало, а я от такой картинки не смог сдержаться и загоготал, фонтанируя крошками. С полдюжины самых смелых зверьков тут же рванули под этот дождь изобилия.
- Кыш! - закричал я, резко перестав смеяться, и торопливо пряча остатки еды обратно в сидор. - Ну вы и наглецы.
Не рискнув оставлять мешочек без присмотра, уместил его у себя на коленках и потянулся к кувшину. Если в начале трапезы слюны было хоть отбавляй, то теперь её начинало не хватать. Я не стал мучаться с тесёмочкой перевязанной вокруг горлышка и просто срезал ножом кусок бычьего пузыря. Приподнял кувшин, принюхался. Так и знал! По запаху та дрянь, которую Вирон каждый день выдаёт Альтору. Сам же он пил более дорогое вино. Да и с чего бы покупать рабу, пусть даже бывшему магистру магии, хорошее пойло? И на том, как говорится, спасибо. Хотя, сдаётся мне, Вирону льстит, что среди его рабов есть бывший маг-магистр. Думаю, он даже не раз хвастался этим фактом перед своими классовыми братьями, то бишь - олт-бронами, бронами, фрезами, лурдами, цезами и прочими благородными лицами Ольджурии.
Сделав пару глотков, я поморщился. Дрянь дрянью, но альтернативы нет. Я бы сейчас, конечно, с огромным удовольствием попил молока, но где взять крогу, которая в этом мире исполняет роль Земной коровы?
Доев отрезанное, изредка прикладываясь к вину, я вытер рот рукавом куртки, накинул сидор на плечо и поднялся. Зверьки уже прежним составом восседали на бревне, отчего то было похоже на спину мохнатого чудовища, и смотрели на меня с искренним вниманием.
- Ладно, уговорили, - бросил я с недовольством и стянул сидор с плеча. - Но вина не оставлю. Напьётесь ещё и передерётесь. Вы вон и трезвые горазды из-за куска жратвы друг друга мутузить.
Я положил на траву половину оставшегося хлеба, половину сыра, и развернувшись, зашагал прочь, неся в руке кувшин. Таскать его с собой желания не было, довольно тяжёлый, литра на четыре, но и оставлять зверькам не хотелось. Какие-то они шебутные ребята, могут и правда с перепою бед натворить. Да и вообще, спаивать малышей нельзя.
Кувшин я оставил в полуриге от места трапезы, отпив от него на посошок пару глотков. Пьянеть не хотелось, всё равно через часик-другой начнутся отходняки, а мне и без них не по себе.
Хотя, великая Эри пока вроде бы и помогает мне, но тем не менее основные проблемы ещё впереди. Может это вообще последние кайфные часы в моей жизни. Да и не особо я "поднялся" благодаря случайному воровству. Одно радует - наелся от пуза.
Я довольно постучал ладонью по животу, негромко отрыгнулся, и полез в карман. Цепочка холодной змейкой коснулась руки, я ухватил её и вытащил наружу. Так, что тут у нас.
Но мина заинтересованности довольно быстро сменилась фугасом разочарования. Цепочка максимум весила грамм десять и никакой художественной ценности не представляла. Простенькие звенья в виде самых обычных колечек, замок если даже был, то каким-то образом умудрился исчезнуть. Видимо она оборвалась сразу в двух местах, когда я дёрнул. На всякий случай, пошарил в кармане. Замка не было.
Ну и ладно. Значит, у меня примерно два-три кирама. Местные серебряные монеты весом по пять грамм, десяток в одном золотом того же веса. Стало быть, на ещё одну более-менее приличную трапезу хватит.
Бросив цепочку обратно в карман, я в который уже раз остановился и огляделся, медленно обернувшись на триста шестьдесят градусов. Ну и куда я шлёпаю? Ни тропинки, ни ориентиров, ни вообще. И главное, взять негде. То, что мох растёт с северной стороны - в этом я уверен не на все сто. Ещё с какой-то стороны крона должна быть погуще - тоже не помню с какой. А солнца не видно, потому как небо затянули белоснежные кучерявые облака.
Значит, нужно подождать, когда эти небесные барашки либо сдриснут в направлении горизонта, либо рассосутся, а пока восстановить запас магической энергии. Благо, калорий во мне теперь достаточно, плюс ещё есть запас в мешочке.
Справа было как раз удобное место. Крохотная полянка, даже не полянка, а маленький пятачок диаметром метров шесть-семь. Там я и уселся в позу "лотоса", предварительно расстелив куртку. Можно было, конечно, войти в нужное состояние и лёжа, особенной разницы нет, но я побоялся, что едва улягусь, как тут же задремлю. Свежий лесной воздух и обильная вкусная еда, работая в паре, неплохо морили. Даже на ходу глаза так и норовили слипнуться, а по затылку приятно растекалась ватная нега.
Итак, приступим. Я уложил руки на колени ладонями вверх и медленно опустил веки. Почувствовал лёгкое покалывание, потом тело словно погрузилось в тёплую воду и перед глазами замелькали яркие замысловатые узоры. Следом вспышка, провал тела в бездну, снова узоры. И вдруг пустота, в которой только слышно, как где-то далеко идёт дождь. Его шум успокоил. Хотя, я знал, что это вовсе не дождь, а шум телевизора, под который я любил засыпать. Не знаю почему, но он меня здорово успокаивал. Я просто выдёргивал антенну и ложился на кровать...
- Каждый видит своё в этот момент. Каждый маг, - огорчёно говорил Альтор, теребя свою куцую бородку. - Совсем я навыки растерял из-за хорского, раздери его чревл! И зачем только тебе рассказал, как я это вижу? Эх, давно уже этот старый маг, в теле которого поселился пьяница, никого не обучал. Ант, ты должен увидеть своё, смекаешь? Иначе не получится.
Из-за того, что маг рассказал мне о своей картинке, мне долго не удавалось слиться с магическим полем. Первую каплю магической энергии я смог втянуть в себя лишь спустя полтора месяца с начала занятий. Но ни разу за эти полтора месяца не подумал о том, чтобы прекратить их. Когда ты вдруг становишься рабом, хватаешься за любую возможность изменить своё положение.
Минут через десять восстановился полностью. К сожалению, за почти два года занятий я не смог достаточно хорошо развить магический узел, в котором и хранилась энергия. Если бы не изнуряющий труд, естественно без выходных и отпусков, то возможно я бы раскачался до гораздо лучших результатов. Пока же мне хватало ровно на два плетения "молния" третьего круга. Заклинаний попроще я мог применить, конечно, больше, но и эффективность у них соответствующая.
Появившееся желание заняться магическим узлом я с сожалением отверг. На работу с ним тоже уходила обычная физическая энергия, и в гораздо больших количествах, чем на восстановление, а она мне ещё понадобится. Поэтому я просто продолжил свои скитания по лесу, решив уже не особенно мудрить с ориентирами. Куда выйду, туда и выйду. Разве мне не всё равно?
Так и пролетело время до вечера, шаги, шаги, хруст веток внизу, шёпот листьев вверху. Когда начало темнеть, я уже привычно отыскал подходящее место, развёл костёр и развалился рядом с ним на куртке, не особенно радостно думая о завтрашнем дне. Ведь с самого его начала я уже мог считать себя вне закона.
Глава седьмая
Ольджурия, северный Доргон, замок Вир'Сторов
Едва диск дневного светила коснулся горизонта, Вирон'Стор, стоявший посреди мощеной площадки перед невысоким донжоном, взревел бешеным крогом.
- Этот чревлов сын всё-таки обманул меня!
- Не надо было его вообще отпускать, - меланхолично ответил ему брат, и махнув рукой, подозвал стоявшего шагах в двадцати раба. Тот замельтешил вперёд, оставаясь при этом в глубоком поклоне. - Что там у нас на вечернюю трапезу? - спросил Вирог'Стор и ту же прикрикнул. - Ниже сгибайся, шельма!
Раб покорно пригнулся с пущим подобострастием и залепетал список блюд приготовленных на ужин.
- Заткнись! - проревел на него Вирон, и подойдя, отвесил оплеуху. Раб замолк, а Вирог хохотнул и добавил несчастному с другой стороны.
- Как ты можешь думать о жратве? - Вирон покачал головой. Обратившись к брату, он продолжал смотреть на схватившегося за щёку раба. Тот держался за ту, куда прилетела именно его оплеуха. Хороший раб, знает кто хозяин. - Ты понимаешь, этот ублюдок надул нас. Светило уже заходит, а его нет.
- Может Гары убили?
- Сдаётся мне, он вообще не был в Лиорде, - Вирон на секунду задумался, потом звонко щёлкнул себя ладонью по лбу. - Чревл! Нужно было послать с ним кого-нибудь из надсмотрщиков. Да Рихтуса того же. Ну а ты? - он вдруг недобро посмотрел на брата. - Ты не мог подсказать?
- Я тебе вообще говорил, что не нужно его посылать. Нанял бы убийцу и отомстил чревловым Гарам за оскорбление. Может, всё же сначала отужинаем? А за столом и решим, что делать.
- Да что делать-то понятно, - Вирон кивнул и зашагал к входу в донжон. Дворовые, занимающиеся работой, тут же отложили её в сторону и замерли в глубоких поклонах.
Вирон окинул их грозным взглядом, поднялся по широким ступеням и вошёл в открытую прислужником дверь. Гулкие шаги взметнулись к высоким потолкам, наполнили башню эхом, а следом за ними вознёсся горе властный хозяйский голос. Наполнен он был такой злобой, что казалось, даже стены тут же сжались в ожидании наказания.
- Гермино! - проорал он в неистовстве, не сбавляя шага. - Гермино, твою шелудивую мать!
Из-за одной из колонн, служившей больше украшением, нежели реально что-то подпирающей, показался молодой раб, лет двадцати. Он торопливо заспешил к хозяину, поправляя дрожащими руками куртку.
- Что, шелудивый карбулк, опять за бабами волочёшься? - Вирон прихмыкнул. - Хотя, давай. Больше рабов мне нарожают. Беги в сарай за Альтором и притащи мне этого старого выпивоху в трапезную. Понял, трисово отродье? Живо! - прикрикнул он в завершении, и молодой раб, обруганный на все лады, бросился из башни выполнять приказ.
- Зачем тебе старик? - спросил брат.
- Этот бездонный поглотитель хорского заодно с пришлым. Я чувствую!
- Даже если так, он вряд ли в этом признается. Думаю, ему без охотки получить плетей.
- А ты меньше думай, - буркнул Вирон и свернул к широкой дверной арке. Обе массивные створки тут же распахнулись, словно по мановению волшебной палочки. Только серые полы пенькового платья очередного прислужника на миг выглянули из-за правой и тут же перепугано скрылись.
В большой трапезной всё уже было готово к ужину. Широкий массивный стол, во время гуляний умещающий за собой до сотни пьяных и орущих благородных мужей разной масти, был завален блюдами. Вирон, как и всё семейство Вир'Сторов, любил сытно поесть. Печёные круалы с фруктами, отбивные из мяса лога, жареная грудинка кроги, выложенная на серебряный поднос кусками по полфунта, салаты и соусы, кувшины с лучшим хорским, какое можно достать в Ольджурии, а точнее, в южной её части, которая незамысловато, в противовес северным территориям, именовалась Южным Доргоном.
Сглотнув набежавшую слюну, Вирон тяжёлым шагом направился к огромному креслу в центре стола. Плюхнувшись в него, он придирчиво осмотрел блюда. С обеих сторон возле хозяина тут же словно из-под пола выросли две девушки лет двадцати, готовые исполнять любые пожелания.
- Начну с лёгкого, с отбивных, - Вирон бросил взгляд на брата. - А где Ригон?