Аннотация: Подарок моим дорогим друзьям и читателям к Рождеству. Любителям и приверженцам канонического христианства, прошу не беспокоиться - заминировано))))
Райдо Витич
Гарон
Часть IЭльфийское проклятье
Г л а в а 1
--Он гарон, -- таинственным шепотом сообщила Альбина. Наивные голубые глаза выжидательно уставились на сестру. Наверное, она ждала, что та как минимум заверещит от радости или отвесит челюсть от изумления. Увы. Разница в двенадцать лет сказывалась на взаимоотношениях и взаимопонимании отрицательно. Яна лишь бухнула в кружку ложку сахара и с нескрываемой иронией спросила:
-- Это разновидность африканских макак?
Альбина обиженно поджала губы и засопела, не зная, что ответить. А Яна принялась за бутерброд: ей хоть гурон, хоть бурбон - финал будет тот же - скроется новое увлечение сестры в утреннем тумане после постельного рандеву, не оставив ориентиров. Все они одинаковы: в глазах нежность, на устах - мед, в кармане - презерватив, а за пазухой - кирпич.
-- Ты озлобленная старая дева! -- выпалила, наконец, Аля не в силах снести подобное равнодушие к своему душевному состоянию.
-- Может и старая, но не дева и не озлобленная, а мудрая, -- парировала Яна. -- И поэтому мне, что Гурон, что гормон - ассоциация одна - энцефал.
-- Это твой Валера - энцефал, а другие нормальные и очень приличные люди. Он бросил тебя семь лет назад, а ты до сих пор злобишься и при этом называешь себя мудрой. Не слишком ли скромно для неудачницы? -- свирепо прищурилась Альбина.
Выглядело это смешно - шестнадцатилетняя чаровница с чуть вздернутым носиком, пытающаяся изобразить праведный гнев - надув губы, как первоклассница, и манерно щуря наивные глаза. `Мамины привычки', - отметила Яна и усмехнулась:
-- Капризы для мальчиков оставь, ладно? И манеры светской львицы. Я не мама и не твой горбун - не силься.
-- Он не горбун, а гарон! -- выкрикнула девушка, приподнимаясь, и нижняя губа задрожала, как это бывало с Альбиной в детстве, от обиды и расстройства.
-- Маленькая девочка, тебе опять куклу не купили? А ты хлопнись на пол и начни колотить по ковролину кулачками. Очень у тебя эффектно получалось...
Аля вскочила и вылетела с кухни, а Яна смогла спокойно перекусить. Она уже поставила чашку в раковину, как услышала хлопок входной двери. Сестра покинула дом, сгорая от негодования на зануду старшую сестру. Еще бы - душа, переполненная чувствами, срочно требовала жилетку для излияний, а черствая родственница отказалась от этой роли. Ну, как не посетовать?
`Ничего, найдет достойную кандидатуру из длинного строя своих подруг и к вечеру вернется', -- подумала Яна. Ушла в комнату, включила телевизор и удобно устроившись, попыталась сосредоточиться на сюжете голливудского блокбастера. Том Круз показывал чудеса компьютерной эквилибристики и не впечатлял. Яна начала нервничать - тревога росла и ширилась, как цунами, рождая естественное раздражение: а почему она должна беспокоиться об Альбине? Почему не мамочка, приползающая домой в двенадцать ночи и уползающая в семь? Ах, да - она же работает, кормит их, одевает, оплачивает счета и не дает познать горести нищеты. Бутики, салоны красоты, шейпинг, деловые встречи, командировки, презентации, рауты, муштра служащих и любовников - как в столь плотный график воткнуть час на общение с дочками? Холодильник деликатесами завален? Шкафы эксклюзивными шмотками набиты? Вот и ладно. А остальное - по длинному списку телефонов прикрепленных на магнитную доску в прихожей: психолог, семейный доктор, адвокат, и даже гадалка - Зоя Юрьевна, которая за баксы любую карму снимет и любую ауру оденет. И еще масса подобных людей, которых Яна презирала и ненавидела. Марионетки в ласковых руках их матери - акулы сырьевого бизнеса - Суриковой Аллы Геннадьевны.
Яна выключила телевизор и покосилась в сторону коридора: а что если прозвонить Каучавиучусу? `Артур, просто - Артур'...
Ей вспомнились его цепкие глаза аллигатора, залысина и тонкие губы, кривящиеся в приторно-сладкой улыбке. Не сыщик, а киллер. Может, действительно - по совместительству? Вот и пускай этого Гурона новообразовавшегося в жизни Альбины ликвидирует или просто поможет исчезнуть, как когда-то помог исчезнуть Валере. Наверняка мамуля ему, тогда, как хорошему спецу заплатила.
Яну подкинуло. Она встала и нервно заходила по комнате: Сволочи! Оба! И Галина Викентьева, ведьма старая, мясник-гинеколог. Теперь ни внепланового ребенка, ни зятя на шее. А что дочь любила, ребенка хотела - так это мелочь. Главное выгода. Экономия. На домохозяйку, охрану и няньку тратиться не надо - старшая за младшей сестрой присмотрит, а когда девочка вырастет, тогда пусть о личной жизни думает. Трижды сволочи!
`А вот не буду! Из принципа! Хватит того, что я ей памперсы меняла. С 12 лет нянчусь - хватит! Пусть сама теперь их меняет, и противозачаточные средства покупает и ... Мне, в шестнадцать лет, подобного не дозволялось. Конечно - Алечка болеет, Алечку нужно к ортопеду, на ЛФК и консультации, потом к школе готовить, к репетиторам водить, в школу возить, в кружки и на сольфеджио....Я сестра или мать?!'
Девушка глянула на часы и начала собираться на работу, больше не желая тревожить Каучавиучуса - пусть все идет, как идет. Вот принесет Альбинка в подоле, может тогда их мать очнется. В конце концов все, что происходит всегда к лучшему. Главное, в этом не сомневаться.
Работала Яна в банальной, второсортной парикмахерской не по нужде, а назло матери. Эту эскападу Алла Геннадьевна проглотила с трудом, и второй год пережевывала, пытаясь не подавиться. А Яна упрямо трудилась на благо своего самолюбия и категорически отказывалась брать у матери и тугрик. Бесконтрольность, самостоятельность и сохранение себя от материнского гнета - ради этого стоило идти поперек урагана имени госпожи Суриковой. А через месяц старшая дочь вообще из этой квартиры съедет, что тогда мадам делать будет? На кого младшую дочь кинет?
Яна толкнула дверь в парикмахерскую, помахала сменщицам, проходя в подсобку, маленькое, полуподвальное помещение. Настя Михайлова, напарница Суриковой уже прибыла и готовила себя к трудовому подвигу - курила, вальяжно развалившись в старом кресле.
-- Привет, -- угрюмо бросила Яна.
-- Ага, -- также любезно ответила Настя. -- Чего смурная?
-- А! Мелкие домашние неприятности.
-- День сегодня такой, неудачный. По гороскопу смотрела - вроде время Черной Луны с одиннадцати вечера начинается, а у меня уже с утра. Тоже домашние неприятности: тостер сгорел, шампунь кончился, с Игорем поцапалась.
-- Не-а, народа нет, старик сидит, да малолетка, -- затушила сигарету и от души потянувшись, одела фартук. -- Пошли, правда. Да лицо попроще сделай, а то клиентов распугаешь.
-- Я сегодня на мужских стрижках постою, ладно?
-- В деньгах потеряешь, -- проходя в коридор, предупредила Настя.
-- Да мне горизонтально. Настроение - съела бы кого-нибудь. Мне сейчас новобранцев самое то обслуживать - стричь под ноль.
-- А что такое?
-- Как обычно, -- проходя к креслу, буркнула Яна. За ней следом протопал пожилой мужчина:
-- Мне к вам?
-- Да, да, садитесь.
-- Девочки я исчезла! -- бросила дородная Полина из старой смены.
-- Пока.
-- И я ушла. Настя, тот фен в ремонт отдать надо, работай пока Rowenta.
-- Поняла, иди.
-- Как будем стричься? -- провожая взглядом коллег, спросила у старика Яна.
-- `Молодежную', пожалуйста.
-- `Молодежную'? -- покосилась на него с сомнением. -- Хорошо.
В кресло к Насте села молоденькая девушка с прической в стиле попурри дешевых красок и тупых ножниц. Женщины приступили к работе.
-- А что у тебя случилось-то? -- полюбопытствовала Настя у Яны, расчесывая волосы клиентки.
-- Да-а! Как обычно.
-- Катька, что ли чудит?
-- Ну, на иностранцев ее потянуло - гарона какого-то нашла.
-- Кого? -- напрягла извилины Настя.
-- Не знаю! Да и без разницы мне: хоть гарон, хоть тефлон. Мужики все одинаковы. Покрутит ее новоприобретенный Ромео и бросит.
-- А если любовь?
-- Какая любовь, Настя?! Ей шестнадцать лет - ума с пшеничное зернышко, а самомнение и амбиций с колхозный амбар! Вот принесет матери в подоле, будет и любовь и счастье.
-- Что ты сразу о внеплановых детях? Может не дойдет до этого?
-- У Катьки или барона ее? Сказка!
-- Гарон, девушка, -- подал голос старик. Яна замерла на секунду, хмуро разглядывая седую макушку, потом в зеркало пытливо на мужчину посмотрела:
-- Вы его знаете?
Ножницы оказались в пугающей близи лица, и мужчина смущенно то ли улыбнувшись, то ли поморщившись, чуть отклонился, пальцем осторожно отодвигая инструмент:
-- Э-э-э, нет. Гароны миф.
-- Вы горгулий имеете ввиду?
-- Нет, гаронов, именно - гаронов, служителей хаоса.
-- Сектанты, что ли? -- подала голос заинтересованная Настя.
-- Э-э-э, нет, гароны разновидность мифических существ...
-- Друг моей сестры не миф, это я точно знаю, она мне все уши о нем прожужжала. И потом она, спору нет, глупая, но из-за неопытности. Однако в артистов и циклопов привычки влюбляться не имеет. Реалистка она, ей предмет своей страсти осязать надо для закрепления чувств, -- сообщила Яна с сарказмом и вернулась к стрижке.
-- Тогда у вас действительно есть повод огорчаться, и беспокоиться за вашу сестру.
-- Что, настолько гароны страшны?
-- О-о, девушка, служители хаоса тире служители зла, сами думайте, страшны ли они и способны ли на проявление достойных добропорядочного существа чувств.
-- А вам, откуда про них известно? -- с подозрением уставилась на мужчину Сурикова, и заинтересованная и встревоженная словами клиента.
В мифы Янина не верила, вышла из того возраста, когда сказку с реальностью путаешь, но в то, что под знамена всяких сатанистов, горгулистов масса дуриков собирается - верила вполне. Народ-то совсем чокнулся, чем занять себя не знает, вот и ударяются во всякие отклонения: то по певцам да артистам фанатеют, то толпой псалмы с братьями Иеговы петь начинают, то в магию ударяются, то адреналинчик на халяву получают на слете идолопоклонников, матче любимого футбольного клуба. Обернись, ткни пальцем в толпу и обязательно попадешь в фанатика любого направления.
-- Я парапсихолог, -- с достоинством сообщил мужчина. -- Иннокентий Всеславович Подольский.
-- Ну, что вы, -- изобразил смущение мужчина, оглядывая в зеркале свою новую прическу. И кивнул Яне вставая. -- Спасибо, руки у вас золотые. А сестренку свою выручайте, не ровен час, заберет ее гарон, потеряете девочку.
-- В смысле? -- тут же встревожилась девушка. -- Они жертвы приносят, да? Или общины образуют?
-- Ну-у, это я не знаю. Но не исключаю, да-с. Служители хаоса непредсказуемы, все может быть, но в данном случае, как и в любом другом нужно мыслить позитивно. Мрак, знаете ли, мрак и рождает, тем более я вижу, вы несколько пессимистичны и недоверчивы по натуре. Так вот советую вам изменить взгляд на мир, заняться самопознанием, открыть чакры и скинуть весь негатив. Вы очень сильный человек...
Яна взглядом поторопила разговорчивого дедульку на выход.
-- Э-э-э, понял. Сколько я вам должен?
-- Восемьдесят.
-- Да, да.
-- А обо мне, что можете сказать? -- влезла Настя, оставив ради информации клиентку.
-- А что собственно? -- растерялся парапсихолог.
-- Обо мне, как о человеке и... что меня ждет?
-- А-а... Простите, но я не пророк, могу лишь сказать, что вы не наделены каким-то особым даром.
-- А Яна наделена? -- обиделась женщина.
-- Я всего лишь сказал, что она сильна, но излишне мрачно мыслит...
Настя потеряла интерес к мужчине и вернулась к клиентке. Старик поспешил покинуть зал.
Вскоре ушла и обновленная малолетка. Клиентов на горизонте видно не было и женщины пошли в подсобку на перекур.
-- Вот ведь магов и чародеев развелось, -- хмыкнула Настя. Яна согласно кивнула и полезла за сотовым: кто Алькин возлюбленный - жрец, сектант или служитель, ей было без разницы, но слова старика возбудили не шуточную тревогу за сестру.
-- Чего? -- недовольно буркнула Альбина. `Дуется еще', -- поняла Яна, но на мировую идти не спешила, зная, что чем строже с ребенком себя ведешь, тем лучше.
-- Ты где? Когда домой явишься?
-- Я не собираюсь перед тобой отчитываться, и вообще, не звони мне больше, я выхожу замуж!
-- Что?! Ты мать в известность поставила?! Вот подожди, они устроит тебе замужество! А ну быстро сапоги на ноги, перчатки на руки и рысцой домой, невеста!
-- Я домой не вернусь!
Яна чуть не завыла: нет, ну почему вечно она разруливает ситуацию? Возвращает Альке разум? Ей, что, своих забот не хватает, еще и дуру малолетнюю пасти будь любезна?
-- Я матери нажалуюсь! -- зашипела в трубку. И подумала, что стоит лично встретиться с женихом, а заодно поторопить невесту на выход. -- Ты у него? Где? Ну, адрес, быстро?!
-- Отстань от меня! Я уже взрослая - сама разберусь! Не лезь в мою личную жизнь!
-- Я с родственником познакомиться хочу, заодно вещи тебе привезу. Или ты в чем ушла, в том ходить собралась? И под венец тоже в джинсах пойдешь? -- схитрила Яна.
-- Врешь ты все!
-- Когда я тебе врала?
Аля крепко задумалась - запыхтела в трубку. `Ну же, открывай тайну местонахождения'! -- мысленно подгоняла ее Яна. И наконец-то услышала:
-- Шевченко 13 - 21. Но если обманешь, матери скажешь, до конца жизни с тобой разговаривать не стану!
`Ух, как страшно'! -- передернула плечами Сурикова: `только мне, девочка моя, без разницы, что потом, главное, что сейчас. Еще спасибо скажешь'!
-- В девять приеду.
-- Косметичку захвати.
-- Угу, еще что?
-- Сама подумай.
-- Говорить, что ли не можешь, Гурон твой рядом?
-- Нет, он скоро придет...
-- А ты одна?
-- Нет, с братом его и другом брата...
Ой, Алька, куда ж ты лезешь, чокнутая?!
-- Жди! -- душевно рявкнула в трубку Сурикова, отключила связь и умоляюще на Настю уставилась. Та, мгновенно сообразив, что той нужно изобразила Дауна в расцвете клиники, а для внушения еще и руками замахала - даже не помышляй.
-- Настенька, солнышко, я за тебя потом две смены одна отработаю! Ты же видишь, что делается: влезла глупая Бог знает во что, а если ее там сейчас...Насть, ты же понимаешь... А клиентов все равно нет, мертвый сезон, штиль.
-- Раньше уйдешь, -- согласилась нехотя сменщица.
-- На-асть! Сейчас надо. Аля одна с двумя мужиками в квартире, ты же нравы-то нынешние знаешь, покалечат девочку, -- принялась упрашивать Яна.
-- Что ты вечно гадости думаешь?! -- возмутилась женщина. -- Тебя послушать, криминальные новости уже не интересны: везде чернуха, порнуха, разруха. Правильно старик тебе сказал - мыслить нужно позитивно!
-- Буду, -- заверила, приложив ладонь к груди. -- Только отпусти, а?
Настя зная Янину настойчивость, поняла, что та всю смену ныть будет пока с ума не сведет и своего не добьется, и со вздохом махнула рукой: да иди ты куда хочешь.
Глава 2
Яна, ни на минуту не сомневалась в черных намерениях секты гаронов, вылетела на улицу, запинаясь о ступени крыльца, и проклиная собственную глупость: кой черт именно сегодня она решила надеть сапоги на чудовищном каблуке? И короткая юбка тоже некстати. Хотя?...
Только рукой махнула, как у обочины тормознула машина.
-- Шевченко! -- плюхнулась на сиденье. -- И быстрей, пожалуйста.
Уже взлетая на этаж, Яна решала, как лучше вломится в квартиру? Под видом разгневанной родственницы или легкомысленной девицы? В первом варианте могут не открыть, во втором, учитывая внешний вид Суриковой, не только откроют, но и пригласят, взяв под ручки. Да, надо не забыть мило улыбнутся в глазок!
Но вместо этого Яна от души пнула в дверь под N 21 и гаркнула на всю лестничную клетку:
-- Вы нас затопили!!
Правильно рассчитала - дверь тут же распахнулась. В коридоре у стен друг напротив друга, стояли два смуглых, черноволосых парня под два метра ростом. Они оглядели Яну с ног до головы, но не пошевелились.
-- Здравствуете, мальчики, -- кивнула им девушка, смело шагнув в квартиру. На этом, правда, смелость закончилась: за спиной хлопнула дверь, а дорогу в комнату преградил третий мужчина. Что особенно не понравилось Яне - тихо, без шума, даже без звука появился. Лицо, как у призрака, и комплекцией Бог не обидел, пожалуй, выше и шире в плечах был, чем те, что за спиной Суриковой стояли.
-- Гарон, -- скорей констатировала, чем спросила Яна, тряхнув челкой. И сдула волосы, упавшие на глаза, подперла бока кулаками: ты меня никак пугать вздумал, гормон акселерата?!
Мужчина молчал, поглядывая на девушку сверху вниз, и не выказывал ни малейших признаков гостеприимства или вполне понятного удивления: ни малейшего движения, ни единой мысли в пустых темных глазах, только зрачки расширились, стали ненормально большими. И тихо в помещении было настолько, что Яне показалось - она оглохла. По коже мурашки пошли: не в притон ли наркоманов она попала? А Алька где? Неужели накачали? Или ума хватило - ушла?
-- Аля ты здесь?! -- рявкнула, чтоб разорвать нервирующую ее тишину, попыталась заглянуть за плечо мужчины в комнату.
Мужчина выгнул бровь.
-- Отойди! -- попыталась отпихнуть его девушка, да тот словно прирос. Гарон постоял, подумал и, схватив ее за плечи, буквально толкнул в арку комнаты, завешанную деревянными бусами.
-- Полегче!... -- только и успела крикнуть, как вместо ожидаемого уюта обычной жилой комнаты попала в водоворот ярких огней, увязла в нем, как в болоте, чувствуя как медленно падает.
И вдруг резко грохнулась, словно кто-то ее выплюнул. 'Причем, явно пережеванную', -- подумала, прислушиваясь к ощущениям в теле. И широко распахнула глаза - дошло, доковыляло до сознания, что обстановка далека от жилого помещения и, в принципе, от нормального -- темно, сыро, тихо. Перед носом очертания какой-то растительности: то ли цветов, то ли колючей травы. Яна села и с ужасом огляделась: силуэты огромных деревьев с раскидистыми кронами, на черном ночном небе горящие точки звезд. Слева какое-то возвышение, плоское, как столешница.
Стол, ночь, лес, -- попыталась связать меж собой эти три понятия и увязать с городской квартирой, Альбиной и ясным днем. Не получилось.
В голове девушки появилось две мысли: она сошла с ума, а вторая как подтверждение первой - попала в параллельный мир, причем, судя по атмосфере - недобрый. Из-за деревьев выплывали тени и двигались к ней.
Яна открыла рот, но закричать не смогла - булькнула что-то и смолкла. Тени подплыли и встали полукругом у стола. Стало видно, что они все в плащах с капюшонами, но люди ли, было неясно - лиц, рук, ног не видно, звуков дыхания, стука сердца, да и шелеста обычных шагов - не слышно.
-- Мама, -- прохрипела Сурикова, путаясь в мыслях и мечтая не запаниковать и быстро, быстро сообразить, где она, зачем, а, главное, как обратно, и чтоб мимо плащеобразных аборигенов-призраков пройти незамеченной. Хотя глупо, конечно же, глупо на то надеется - метров пять до них, не больше. А то, что Яна глаз, как и лиц их не видит, не значит, что их нет вовсе, и призраки слепы, глухи, и с насморком.
Сурикова начала пятится назад, слабо соображая, зачем это делает. В голове - каша, сумятица мыслей, эмоций, а тело, плюнув на хозяйку, начало жить отдельно на инстинкте самосохранения.
`Ты же смелая'! -- напомнила себе Яна, и удивилась: я? А-а, да, да, кажется, да... И наткнулась на что-то задом:
-- А-а-а!! -- закричала, подпрыгнув с места, откатилась и замерла: троица гаронов из квартиры. Они - точно, но изменились радикально: глаза - сплошной черный зрачок, взгляд - бездушный, пристальный, лица, словно дымкой подернуты и кривятся, меняются в чертах, превращаясь из человеческих в нечто неживое, страшное - дьявольское.