Мой самый главный замысел таков - 
Вселенную творить из лоскутков, 
Из однозвучий и полунамёков. 

Двузначный взгляд пронзит оконный лёд. 
Пускай никто не любит и не ждёт - 
Моя луна по праву одинока. 

Не счесть дворцов и храмов на костях. 
И сломанными судьбами мостят 
В заоблачные выси магистрали. 

Турбины реактивных колесниц, 
Распугивают разноцветных птиц. 
А пассажиры цедят "Цинандали". 

Не ровен час, я тоже соберусь, 
Переломив рефлексии, и пусть 
С ума слетают райские машины. 

"Неровен час" не наступил пока. 
Я в полусне. Баюкает рука 
Фрагмент ничтожный будущей картины. 

На нём закатом бредят небеса. 
На первом плане - может статься, сам 
Иду среди каштанов и акаций. 

Прибрежный южный город полон тайн. 
И юность начинает первый тайм 
С невинностей, когда тебе тринадцать. 

Любуясь южной мягкой красотой, 
Горстями черпать солнечный настой, 
Закусывая диким виноградом. 

Рассказывать себе же самому 
Сердечные дела свои, l"amour. 
А девушек смущать прицельным взглядом. 

Придумываешь всё, чего не знал: 
Искрящийся старинный карнавал, 
Но вместо кринолинов юбки-мини. 

Вы мой кумир, и я у Ваших ног... 

Но стоит передвинуть лоскуток 
На сантиметр - иной рисунок линий. 

Не менее причудливый: зима, 
Экзамены, читальный зал - тюрьма. 
С науками неравное сраженье. 

Внезапно грянул коллективный смех. 
У выхода истерика у всех. 
Не выдержали перенапряженья. 

Минута, две прошло, потом и три. 
Ну, хулиганов просто увели, 
Но вместо долгожданного покоя 

Истерика настигла остальных 
И каждый хохотал как будто псих. 
И головами бились двое-трое. 

Возьмём необработанный фрагмент. 
Толпа безумна. В центре - монумент. 
Величие само взирает сверху 

На стадо зомби, ввергнутых в экстаз. 
Великий равнодушен. Столько раз 
Он побеждал. Теперь его низвергнут. 

Протяжно, хрипло пьяное "ура". 
На площади возник подъёмный кран - 
Стальной самодовольный разрушитель. 

"Придёт Борис - дарует благодать. 
Появится и выпить, и пожрать. 
И всё другое, сколько захотите." 

Я лоскуты узором не стыжу, 
Да, не для всех местечки нахожу. 
Но каждый - шанс немного научиться. 

Замысловатой логике времён, 
Движенью соков, красок, дней, имён 
И чудесам, умеющим свершиться. 

Луна моя спокойно-холодна. 
Как проповедь, печаль её длинна. 
Плывёт - и грациозно, и картинно. 

Её вино - чистейший чёрный сок... 
Нашла бы мне достойный лоскуток, 
Прорехою зияет середина. 

Едва подумал - лезвием ножа 
Мне по глазам холодный лунный жар... 
Через окно вплывает... где мой разум? 

Пространство изменило кривизну, 
Размерности поплыли. И луну 
И в комнате, и в небе вижу разом. 

Зажмурился и наважденье стёр. 
Но показалось, маленький костёр, 
Стремительно погаснув, только пепел 

Оставил на другом краю стола. 
Луна недостающее дала, 
А разум - просто привязные цепи... 

Мелодией струился лунный дар 
Смотрю: весна, и вешняя вода 
Поющими ручьями полнит реку. 

Трещит холодный рыхлый саркофаг. 
И музыка нестройна, до, соль, фа. 
Настройка не под силу человеку. 

Но - совершилось! - ухнул барабан, 
Басово взвыла первая труба 
И троекратно звякнули литавры. 

Огромным монстром больше не был лёд. 
Разъединившись, медленно вперёд 
В последнюю дорогу вышел табор. 

Светилу не мешали облака 
Творить весну, где музыка-река 
Природу и свободу пела в гимне. 

Всё во Вселенной виделось большим... 
Звучащее движение души 
Не заглушило лёгкие шаги мне. 

Момента перемены не поймав, 
Я чувствовал, что музыка сама 
Звучит нежнее, и ещё нежнее. 

Солировала флейта. Что за звук! 
Скосил глаза и, как по волшебству, 
Весну и нежность ощутил в себе я. 

О, женщина с ребёнком на руках! 
У ног её поющая река. 
Весна вокруг, улыбка на лице и - 

На землю опустила малыша. 
А он - шагнул. Он сделал первый шаг. 

Вот середина. Центр. 

И я - у цели.