Мог ли представить себе оперативник уголовного розыска Павел Гуров, что вполне расхожая, привычная фраза "страж порядка" приобретет для него несколько иной смысл, более близкий по содержанию, чем ее привыкли трактовать. Обладая умением видеть Мрак, засевший в душах одержимых людей, в стремлении изгнать обитателя потустороннего мира из человека, он станет настоящим Стражем Порядка, защищая Границу между мирами Хаоса и Упорядоченного. Только никто не даст инструкцию и не ознакомит с обязанностями Стража, предоставив доходить до всего собственным умом. Ему помогут опыт оперативника, природная интуиция и подсказки коллеги, что несет службу с другой стороны Границы, охраняя... Хаос. И кто бы подумал, что им окажется сам Люцифер.
Глава 1
Он мчался с немыслимой для нормального человека скоростью, мгновенно перемещаясь из одного измерения в другое, не замечая резких переходов, когда приходилось пробивать зыбкие границы между мирами. Это так же отличалось от обычного бега, как сон отличается от яви. Он совсем не чувствовал тела. Думая, что перебирает ногами, двигался вперед, хотел бежать быстрее, и скорость увеличивалась. Бросало то в жар, то в холод. Воздух то плотно укутывал, превращаясь в слишком густой, непролазный кисель, то вдруг резко разряжался и распахивал объятия до такой степени, что сопротивление совершенно не ощущалось. И тогда Павел стремительно летел вперед, как выпущенное из пушки ядро. Но на дыхании это никак не отражалось. Дышал он свободно и легко, словно просто прогуливался по парку, а не участвовал в головокружительной гонке.
Фантастические пейзажи мелькали, как в калейдоскопе, накладываясь друг на друга настолько быстро, что не давали возможности поймать взглядом хотя бы один из них. А как менялись цвета! Этого вообще не описать словами. Нигде в реальном мире не найти столь разнообразную гамму красок. Однако ему не было дела до сказочной красоты незнакомых мест. Паша старался не выпустить из поля зрения спину улепетывающего со всех ног создания. Правда, то, что маячило сейчас перед глазами, назвать "спиной" можно лишь с большой натяжкой. Просто некий смазанный силуэт, постоянно меняющий свои очертания. Пару раз преследуемого удалось нагнать, но оба раза тот снова ускользал, пользуясь тем, что Паша еще не совсем разобрался, как схватить и удержать прыткую субстанцию.
Врешь, не уйдешь! Он был полон решимости довести погоню до конца и не отставал ни на шаг. Хотя какие тут шаги, если и самому не понятно каким образом удается перемещаться. Тень впереди метнулась влево. Последовав за ней, Павел попытался повторить ее маневр, но заскользил в противоположную сторону. Пока приноравливался, потерял скорость и отстал еще больше. Вот черт! Нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Утешало лишь то, что любое ожидание, как и погоня, когда-нибудь да заканчивается, и чаще всего с пользой (по крайней мере, лично для Паши). А начиналось-то все вполне обыденно, с простого телефонного звонка. Тот раздался в его квартире, когда Павел только наполовину расправился с обедом - съел суп на первое и готовился вкусить отбивную с вареным картофелем...
Звонил дежурный по РОВД.
- Але, Пашка? Гуров? Хорошо, что ты дома, - начал он скороговоркой. - Тут у нас труп в твоем микрорайоне нарисовался. По "02" позвонила какая-то женщина. Говорит, мужика ее подрезали на квартире. До конца я так и не разобрался - она все время рыдала, но адресок выпытал. Недалеко от тебя. Сходи, проверь, раз уж ты поблизости.
Гуров поморщился. Сходить-то можно, но если там действительно труп, да еще и криминальный, то нужна опергруппа в полном составе. В одиночку он сможет разве что место происшествия охранять.
- У меня группа выехала в поселок на кражу, - продолжал тараторить дежурный, словно читая его мысли. - Сейчас поднимаю резервную. Пока не могу никого найти. Сам понимаешь - обед.
- Понимаю, - вздохнул Гуров и бросил печальный взгляд на тарелку с остывающим вторым блюдом.
- Водитель уже в гараж за машиной пошел. В уголовном розыске пока нет никого, только до тебя и дозвонился. Когда выловлю кого-нибудь из ваших, сразу к тебе в помощь отправлю. Ты посмотри там, что к чему и отзвонись. А то вдруг не криминал, так и одного участкового тебе хватит, чтобы материал собрать.
- Хорошо. Говори адрес.
Павел прекрасно понимал дежурного - перед тем, как отправить резервную группу, он хотел удостовериться, с каким именно происшествием имеет дело. Чего зря машину туда-сюда гонять, сжигая драгоценный бензин, который и так выдают на смену мизерными дозами. Ведь если это убийство, надо включать в состав опергруппы следователя из прокуратуры и судмедэксперта. Они хоть и обязаны выезжать по каждому сообщению о смерти, в действительности проводят осмотры только в тех случаях, когда трупы, что называется, криминальные. Все прочие отнесены законом в ведение органов внутренних дел, вот пусть милиция сама с ними и разбирается, а не отвлекает по пустякам. Это лишь в кино славные прокурорские следователи очертя голову бегают по улицам в поисках преступников, грозно размахивая пистолетом, и палят во все стороны почем зря. А на деле попробуй-ка, заставь кого-то из них понапрасну оторвать зад от кабинетного кресла. Тут же на твою голову выльется бурный поток злобного негодования. Практически все следственные действия за пределами прокуратуры они давно взяли моду перекладывать на плечи уголовного розыска, отписываясь отдельными поручениями. Зачастую задним числом, когда работа оперативников опережает рождение каких-либо светлых идей в голове бедолаги следователя, перегруженной более "важными" делами. А если труп по чьему-то недосмотру оказался вдруг живым (не дорезали до конца, к примеру) либо умер по собственной инициативе или неосторожности (такое бывает даже с теми, у кого нож торчит в спине), тут уж будь готов выслушать все по полной программе - сначала от самого следователя, потом от прокурора. Да и родное милицейское начальство, всегда стремящееся дружить с надзорным органом, по головке не погладит, обязательно назначит тебя крайним. Еще и выговор впаяет.
А судмедэксперт в городе и вовсе один. Человек не от мира сего, уютно чувствующий себя только в морге среди трепанируемых им трупов. При этом аппетитно вкушает чай с печеньем в перерывах между равнодушным ковырянием в человеческих останках. Отрывать его от любимого занятия себе дороже. Неизвестно, что этот "анатомопотам" запихнет потом в твое тело вместо извлеченных оттуда внутренностей, когда придет время, и ты сам окажешься у него под скальпелем.
Минут через пять Гуров, быстро, почти на ходу проглотив обед, шагал по микрорайону. Дом, где по сообщению женщины находился покойник, он знал и очень хорошо себе представлял. Сильно вытянутое в длину одноэтажное деревянное строение. Никаких общих подъездов, шесть квартир, у каждой из которых отдельный вход с улицы. Барак одним словом, который давно бы снесли, если бы эта одноэтажка не была самой целой среди прочих окружающих ее домов из кирпича. Их стены, еще Сталинской постройки, облупились и зияли трещинами, через которые в квартиры проникал холодный воздух. Поэтому барак был более теплым и более пригодным для проживания. Вот и не торопились его ломать. Люди там обитали разные. С некоторыми Паша был знаком - по работе и так. В последней квартире, например, хозяева гнали самогон и щедро снабжали этим пойлом соседей. А употреблять его здесь любили все без исключения.
Кто именно из жильцов погиб, Гуров пока не знал, но нетрудно было догадаться, что без злого посредника, алкоголя, дело тут не обошлось.
У дома перед входом в нужную квартиру стояли двое мужчин и какая-то женщина. Не она ли звонила в милицию? Вряд ли. У этой на лице нет и следа тех переживаний, что излила на дежурного звонившая. Только еле уловимая тревога. Мужчины тоже не были Павлу знакомы, но его узнали сразу. Наверно, такова участь всех сотрудников уголовного розыска в небольших городах, где их знает в лицо практически каждая собака, поэтому представляться смысла не было. Встретили его словами:
- Только вас одного, что ли, прислали?
Легкая ирония в тоне говорившего не смутила Гурова. Он пришел сюда работать, а не с обывателями препираться. Выяснив, что перед ним соседи убитого, коротко спросил:
- Что здесь произошло?
Язвительный мужичок кивнул на приоткрытую дверь квартиры.
- Игорька зарезали, - в тон Гурову ответил он. - Сами зайдите, гляньте. Мы уж насмотрелись.
"Скептик, - подумал про него Паша, - Из тех, кто считает, что милиция ни на что не годна и всегда опаздывает".
Он направился к дверям, заметив, что второй мужчина с женщиной идут следом. Скептик остался снаружи. Что ж, эти двое, возможно, более покладисты. При болтливом соседе предпочитают помалкивать. Значит, поговорим в квартире. Заодно понятыми побудут, одной заботой меньше - не надо бегать по округе и убеждать несознательных граждан в том, что им необходимо исполнить свой гражданский долг, приняв участие в осмотре места происшествия.
Из прихожей они сразу попали в кухню. Уже оттуда следующая дверь вела в зал, налево через который располагалась и спальня. Оригинальная своей компактностью планировка. Вроде бы и две комнаты тебе, и кухня отдельная, а все равно тесно как в купе вагона. Мебели почти никакой, в комнатах пусто - шкаф, пара кроватей и все. Даже телевизора нет. На кухонном столе следы попойки: пустые бутылки, два стакана, две тарелки с остатками закуски, две вилки. Выходит, пили вдвоем. И один из этих двоих лежал сейчас на спине в дверном проеме, ведущем из кухни в зал. Голова и плечи на пороге, ноги в комнате. Кожа мертвецки бледная. Тут и пульс щупать не надо, сразу видно, что покойник. Предплечья изрезаны. Несколько колотых ран на теле в области груди под окровавленными дырами на одежде. Рядом с трупом на полу валяется нож. Еще один, охотничий, воткнут в косяк двери. На рукоятке и на лезвии запекшаяся кровь. Резали двумя ножами? Убийц было двое или просто поножовщина между собутыльниками? Сначала один схватился за нож, потом второй, и понеслась...
Ни к чему не прикасаясь, Гуров походил по залу, высматривая и осторожно переступая следы, заглянул в спальню. Везде порядок. Только разбитое вдребезги стекло в межкомнатной двери, осколки которого рассыпаны по полу. Похоже, расправа была скоротечной и длилась не более нескольких минут. Он вернулся к трупу, опять внимательно осмотрел лицо и руки. Ага, ему еще и по физиономии врезали. Вон кровоподтек на левой скуле. Сам тоже кулаками махал, поскольку кожа на костяшках сбита. Получается, поножовщине предшествовала драка, во время которой досталось и преступнику. Вывод - у злодея имеются следы побоев. Хорошо, одна примета уже есть.
- Это кто? - кивнул Гуров на труп, и уперся взглядом в понятых, делая ставку в основном на женщину.
Он не ошибся, поскольку пожилая тетка оказалась на удивление словоохотливой. Начав говорить, она выложила кучу сведений, полезных и не очень. Покойника женщина знала довольно хорошо, хоть и обитала не в этом доме, а в том, что напротив. Игорь был хозяином квартиры. Работал на расположенном поблизости предприятии, от которого и вселился сюда сравнительно недавно. Жил в согласии с окружающими - никого зря не обижал, с соседями не ссорился. С кем он пил перед убийством, никто не видел, но это, возможно, знает его подружка, которая часто сюда наведывается... Вернее, наведывалась. Что за подруга? Так Оленька же. Она тут, в соседней квартире сидит, плачет. Ольга-то и обнаружила труп, да в милицию сообщила.
"Почему бы сразу с этого не начать", - выругался про себя Гуров и пошел в указанную теткой квартиру. Ольгу он застал сидящей на полу соседской прихожки. Судорожно всхлипывая, она непрерывно курила одну сигарету за другой. Рядом стояла набитая окурками пепельница. Оля оказалась симпатичной молодой девушкой. Даже размазанная по щекам тушь нисколько не портила очаровательной красоты ее лица. Молча усевшись рядом, Гуров достал сигарету и тоже закурил. Сделав несколько затяжек, он сочувственно глянул на Ольгу. Пальцы девушки мелко дрожали, во влажных, устремленных куда-то в пустоту глазах застыло отчаяние. Паша вздохнул.
- Оль, я понимаю, что тебе тяжело. Но постарайся успокоиться и рассказать по порядку все, что произошло в квартире Игоря. Это надо рассказать, понимаешь? Надо для дела... - "Что за чушь, какое дело! Уголовное? Дурак!" - ...Для Игоря. Сделай это для него. Слышишь?
Девушка всхлипнула, готовая разрыдаться с новой силой. Гуров по-настоящему глубоко сочувствовал этой девочке. Он хотел обнять ее, прижать к себе, дать выплакаться, но это только затянет беседу. А ему надо получить сведения, такие необходимые сейчас, и чем быстрее, тем лучше. Он терпеливо ждал ответа, борясь с гадливым ощущением того, что выглядит холодным бесчувственным чурбаном, тревожа человека, неожиданно для самого себя погрузившегося вдруг в омут страдания и горя. Которому совершенно наплевать сейчас на весь мир и особенно на сидящего рядом опера с его бессмысленными, никому не нужными вопросами.
Ольга все-таки нашла в себе силы и с трудом, глотая слезы, заговорила хрипло:
- Я... не знаю... Вчера вечером он проводил меня домой. Сегодня я должна была прийти к нему... днем. А с утра... - Она закрыла лицо руками, худенькие плечики затряслись в беззвучном плаче.
Гуров положил ладонь на ее сгорбившуюся спину. Ольга жалобно взвыла в голос.
- Что было утром, Оля? - настаивал на продолжении Павел, не давая ей окончательно утонуть в собственных терзаниях.
Не поднимая головы, девушка произнесла срывающимся голосом, едва сдерживая новый приступ истерики:
- Мне позвонил Харин Олег..., его друг. Они часто вместе... Он сказал: "Я завалил Игоря. Вызывай ментов. Я их постреляю и сам застрелюсь". Я бегом сюда, а в квартире... Игорь. - И она снова зарыдала.
Подождав, когда Ольга немного успокоится, Гуров принялся расспрашивать о Харине. Вопреки надеждам, девушка мало что о нем знала, выдав минимальный набор сведений. Даже адрес назвать не смогла, хоть и была там один или два раза. Помнила визуально, что у Олега собственный дом в районе с многообещающим названием "Перспективный", который когда-то и являлся таким. Частный сектор собирались застроить новыми многоэтажками, даже начали активно претворять эту идею в жизнь, соорудив на одной из расчищенных площадок две коробки современного шлакоблочного зодчества. Те так и остались недостроенными, поскольку денег на доведение проекта до ума не хватило. Но расселение жителей Перспективного уже пошло полным ходом. А тут еще спад производства нагрянул, оставив многие семьи без работы. Вот люди и разъехались кто куда. Теперь в микрорайоне пустовал каждый второй дом. Оставшиеся обитатели, не в силах найти достойное применение своим способностям, заливали горе невостребованности алкоголем. А постройки без должного ухода ветшали и разрушались. Впору переименовывать этот район в Бесперспективный. Тогда хоть название будет отвечать реалиям дня.
Не был исключением и Харин, регулярно закладывавший за воротник. Веселый парень, любитель шумных компаний, он часто заглядывал в гости к своему приятелю Игорю и сидел с ним допоздна за бутылкой-другой водки, травил анекдоты и неплохо пел под гитару. Ничего дурного о нем Ольга сказать не могла. Она не помнит, чтобы Олег при ней хоть раз нецензурно выругался или позволил себе какую-нибудь непристойность. Такого никогда не было и, по ее мнению, быть не могло. Потому она не поверила его страшным словам и не верила до самого последнего момента, пока вбежала в квартиру и не увидела мертвое тело Игоря.
Гуров тоже не мог припомнить Харина, а уж местных-то дебоширов, склонных к правонарушениям, он поневоле знал всех наперечет. Но в тихом омуте, как говорится, еще не такие черти водятся. Стоит сунуть туда палку и немного помутить воду, они тут же всплывут на поверхность. Похоже, избыток алкоголя и его чрезмерное употребление создали в мозгах Олега эффект такой палки, окончательно стерев барьеры между добром и злом. Какая там собака пробежала между двумя старинными приятелями, заставив позабыть о дружбе и сойтись в смертельной схватке на ножах, знал теперь лишь один из них. Мысленно Гуров поздравил себя и весь РОВД с тем, что они, возможно, заполучили на свою голову свихнувшегося убийцу-маньяка. И как прикажете докладывать об этом начальству?
Отыскав у соседей телефон, по которому Ольга звонила в милицию, Павел решил, что пора поделиться собранной информацией с дежурным, не давшим ему спокойно пообедать. Пусть тоже помучается, и пусть у него теперь голова болит, в каком виде подать все это наверх.
- Кузьмич, это Гуров, - сообщил он телефонной трубке, терпеливо дослушав до конца длинное представление дежурного.
- Фу ты, черт. А чего молчишь? Говори, что там у тебя?
- А что у тебя? Ты группу собрал?
- С обеда все уже вернулись. Пока по кабинетам сидят, ждут. Не томи, рассказывай. Криминал или нет?
- Стопудовый криминал. Придется еще и прокурорских поднимать.
Вкратце Гуров изложил суть дела, стараясь игнорировать восклицания собеседника, хоть и состоявшие всего из двух словосочетаний "вот блин" и "елы-палы", зато повторявшиеся слишком часто и в самой разной последовательности.
- Ты группу-то дождись, - по-отечески посоветовал дежурный, когда Павел закончил "сливать" информацию. - Опроси пока подружку потерпевшего, свидетелей найди...
- Не надо меня лечить, Кузьмич, - нетерпеливо перебил Гуров. - Здесь делов на копейку, и участковый справится. А объяснения брать ни к чему. Прокуратура все равно дело возбудит, вот пускай показания и берут сразу под протокол, чтобы двойную работу не делать. Я лучше за Хариным пригляжу. Запроси в паспортном его адрес, а заодно проверь по владельцам оружия. Если он собирается отстреливаться, то хотелось бы знать из чего.
Спустя полчаса Паша направлялся в сторону Перспективного, зная место жительства подозреваемого, а также то, что там у него в сейфе хранится охотничья двустволка и нарезной карабин с неизвестным количеством боеприпасов. Как бы не пришлось облачаться в "броники" и устраивать маленькую войну со штурмом дома. Табельный ПМ у Гурова всегда при себе, оформленный на постоянное ношение, но оставалась надежда, что до стрельбы дело все же не дойдет. Возможно, получится уговорить преступника сдаться. В нем сейчас еще гуляет хмельной угар, смешанный с потрясением от содеянного, иначе не говорил бы о самоубийстве. А может дело тут в другом, и все совсем не так, как может показаться на первый взгляд, а гораздо сложнее и намного серьезнее? Для того Павел туда и пошел, желая во всем разобраться сам...
К дому подкрадывался осторожно, чтобы его не заметили из окон. Сделать это было непросто. Вокруг жилья новоявленного "мокрушника" раскинулся пустырь, на котором не только растительности нормальной нет, но и более-менее пригодных для маскировки складок местности. Прикрыться удалось невысоким, с широкими просветами забором и расположенными за ним остатками сарая, наполовину разобранного на дрова.
Взобравшись на крыльцо, Павел прижался к перилам и постучал стволом пистолета в обшарпанные доски входной двери.
- Олег! Ты дома?!
- Кто там? - послышался невнятный мужской голос.
Судя по заплетающемуся языку, Харин все это время продолжал употреблять горячительные напитки. Плохо. Человека, пребывающего в таком состоянии, тяжело в чем-либо убедить.
- Слушай, у тебя выпить есть? - игнорируя вопрос хозяина, прокричал Павел.
- Есть, да не про вашу честь! - нагло заявил собеседник. - Убирайся к чертям собачьим!
Похоже, ни в собутыльнике, ни в чьих-то свободных ушах он не нуждался.
- Да ладно тебе, Олег. Плесни сто грамм, а то трубы горят. - Гуров придал голосу болезненные интонации.
- Пшел вон, говорю!
Грохнул выстрел, пуля пробила дыру в верхней части двери, отколов несколько щепок. Стреляет из карабина, но метит над головой, чтобы только припугнуть, если, конечно, спьяну не окосел. Вообще-то он собирался стрелять ментов, а не всех подряд. Не хочет еще одну невинную душу загубить? Если так, он пока не совсем потерян для общества.
- Харин! Это Гуров из уголовного розыска. Знаешь меня? Давай поговорим.
Еще один выстрел, в этот раз на уровне груди. Стой сейчас Павел прямо перед дверью, пуля вошла бы точно в сердце. Он покачал головой. Преступник держал данное им обещание насчет ментов и не был предрасположен к беседе.
Дежурный обещал прислать к дому группу захвата, но чем закончится штурм? Сколько выстрелов успеет сделать убийца и сколько из них попадет в цель до момента, пока сам он не рухнет, сраженный ответными пулями? Ничего славного в такой смерти Гуров не видел. Дом окружала гнетущая атмосфера человеческого страха и безысходности, смешанная с демонической вакханалией. И с этим Павлу надо было, во что бы то ни стало, разобраться. Причем сделать это требовалось немедленно, до приезда группы.
Дернув дверь, убедился, что она заперта (кто бы сомневался), тихо сошел с крыльца; пригнувшись, подобрался к открытому окну и замер под ним, прислушиваясь. Из дома доносился топот и звон пинаемых, катающихся по полу пустых бутылок. Харин метался из комнаты в комнату, выкрикивая в пространство:
- Идите, суки, менты позорные!.. Ща я вас встречу!.. Ща я вам налью!..
Его пьяный голос то приближался, то уплывал в другую часть дома, чтобы через минуту снова раздаться над головой засевшего под окном Павла.
- Ну, вы где?! - Это уже от входной двери.
Быстро перемахнув через подоконник, Гуров оказался внутри дома. Не сумев избежать громкого стука ботинок о голые доски пола, бросился к выходу из пустой комнаты. Нетвердые торопливые шаги за стеной отмечали путь пьяного Харина. Шатающейся походкой он ввалился в проем, держа карабин у пояса стволом вниз, и наткнулся осоловелым взглядом на пистолет, направленный ему в лоб. В какой бы сильной степени опьянения не пребывал преступник, опасность получить пулю промеж глаз оценил трезво и остановился, застыв.
- Бросай оружие! - потребовал Гуров.
В ответ Харин лишь оскалил зубы в мертвецкой полуулыбке и начал поднимать ствол. Но Павел смотрел вовсе не на карабин и даже не на человека, в чьих руках тот сейчас находился, а на нечто особенное, инородное, впившееся в преступника и тянущееся за ним. С появлением Олега он заметил клубящуюся вокруг него черноту, словно спина, плечи и особенно голова у того чадили густой копотью, будто в ауру Харина добавили изрядную долю несмываемых чернил. Да, он мог видеть ауру, особенно такую темную, и кое-что еще, намного более странное и... страшное. Чернота уходила назад, за ее носителя, вытягиваясь хвостом, и закручивалась, образуя воронку. Этого Павел и боялся: Олегом управляла чужая сила, которую Гуров называл Мраком, сознательно игнорируя более распространенные и, возможно, более точные термины - "демонизм" или "одержимость". Как убежденный атеист, он охарактеризовал этим словом реально виденную им и понятную физическую величину. Хотя и понимал, что такие твари живут в совершенно ином, скрытом от взора людей мире, но время от времени прорываются сюда, где не могут существовать вне человека, овладевая его телом и сознанием. Бывает, они навсегда остаются паразитировать в своем носителе, управляя его поведением. А иной раз набедокурят и уйдут обратно в свой неведомый мир, не стесненный никакими правилами, оставив человека размышлять над странными поступками, о которых тот раньше никогда бы и думать не посмел, не то, что позволить себе их совершить. Причем люди прекрасно все помнят и считают действия Мрака не чем иным, как проявлением собственной воли и своих скрытых желаний. Нередко носители становятся клиентами психушек, а уж по тюрьмам и колониям только такие обычно и сидят. С легкой руки Павла его коллеги по уголовному розыску стали называть закоренелых преступников, не поддающихся исправлению, "мрачными типами". Сам же Павел подводил под это понятие носителей, в которых Мрак пребывал постоянно, не покидая человеческого тела.
Он давно перестал ломать голову над тем, откуда у него столь необычайные способности, и за какие заслуги или прегрешения они достались именно ему. Просто принял это как данность. Зато легко распознавал уголовников, действительных и потенциальных, едва на них взглянув, что в итоге и подвигло Гурова пойти служить в милицию.
Преисполненный решимости покончить с преступным элементом, абсолютно уверенный в своих силах, он взялся за работу с особым рвением, не свойственным большинству служак этой категории. Хватал всех одержимых подряд, не взирая на то, успели они совершить какие-либо противоправные деяния или только собираются это сделать. Коллеги часто подтрунивали над ним и теми курьезными ситуациями, в которые попадал не в меру ретивый молодой опер. Однако вскоре Гуров стал притчей во языцех и легендой уголовного розыска, побив все рекорды раскрываемости, за что получил почетное прозвище Клещ. Ведь если он вцеплялся в кого-то, будьте уверены, тот человек обязательно скоро попадется и надолго уедет "отдыхать" в места не столь отдаленные.
Старания Гурова начали давать результат во многом благодаря участию Сергея Ивановича, начальника криминальной милиции. Именно он помог Павлу развить и, главное, правильно использовать свой дар. Однажды тот заглянул в кабинет, где пока неопытный лейтенант безуспешно пытался добиться признания в совершении какого-либо преступления от очередного одержимого. Паша приволок того в отдел, просто заметив черноту в его ауре. Едва взглянув на "подозреваемого", Сергей Иванович, тогда еще начальник уголовного розыска, сказал Гурову:
- Отправь этого маньяка в обезьянник, а сам зайди ко мне. - И вышел, ничего больше не объясняя.
Надо было видеть реакцию "маньяка" на появление начальника. Нахальный взгляд резко изменился, стал затравленным, стоило Сергею Ивановичу оценивающе на него посмотреть. От дерзкого, развязного поведения, вызванного тем, что Гуров ничего конкретного предъявить не мог, не осталось и следа. Парень молча спустился в дежурную часть и безропотно дал посадить себя в клетку. А озадаченный Павел отправился к начальнику в предвкушении очередной выволочки.
- Зачем ты его притащил? - спокойно поинтересовался Иваныч, подтверждая опасения Паши.
- Рожа не понравилась, - буркнул Гуров.
Какую еще причину он мог назвать? Не говорить же начальнику о Мраке и черной ауре. Чего доброго попрут из милиции как умалишенного.
- Знаешь, что мне нравится в твоей работе? - задал вопрос начальник и тут же ответил сам: - Ты никогда не ошибаешься... - И вдруг спросил прямо в лоб: - Видишь в людях нечто особенное?
Удивлению Павла не было предела. Он с опаской покосился на Иваныча. Проверяет или решил подколоть? Лицо у того было самое серьезное. А может у него такой же дар?
Неуверенно Гуров кивнул.
- А в чем твоя ошибка догадываешься?
На этот раз пришлось отрицательно мотнуть головой.
- В том, что многие из них еще не успели ничего совершить. Возможно, скоро совершат, а возможно и не совершат вовсе. Ведь мы не можем привлекать людей к ответственности за то, чего еще не было. Согласен?
Снова утвердительный кивок.
- Но никто не запрещает тебе заниматься профилактикой преступлений, - продолжал наставления начальник. - Закон даже обязывает нас к этому. Но делать ее надо с умом, а не как ты шашкой махать направо и налево. Возьми человека на заметку, установи связи, где-то проследи, где-то подслушай, узнай, чем дышит и чем занимается, подбери источники из его окружения, ведь на то ты и опер. А дальше тебе уже станет известно, если он что-то совершит или только замыслит. Вот тут и выходи из тени да хватай злодея, он полностью в твоих руках, поскольку ты знаешь о нем все.
Нет, Сергей Иванович не мог видеть ауру преступников, но компенсировал это богатейшим опытом оперативной работы, чем и хотел поделиться с Гуровым. Нюх у него был что надо. Начальник вплотную занялся наставничеством, взяв шефство над молодым специалистом, что помогло Паше научиться применять свои необычайные способности и стать настоящим профессионалом сыскного дела.
Задержанного "маньяка" пришлось тогда отпустить, но чуть позже, расследуя одно дерзкое разбойное нападение, Павел вышел на его след и задержал, безошибочно вычислив в нем того налетчика, что набросился с ножом на беззащитную женщину. Она же его потом и опознала... За сравнительно короткий срок Гуров заработал себе в отделе такой авторитет, что даже бывалые опера не считали зазорным советоваться с ним. А на летучках, где обсуждались нераскрытые преступления, иной раз, едва уяснив фабулу, он тут же выдавал единственно правильную версию, отрабатывая которую, удавалось распутать самые сложные и, казалось бы, бесперспективные дела. Так однажды один из оперов, вернувшись из больницы, где опрашивал потерпевшего, пожаловался:
- Представляешь, терпила на улице попросил совершенно незнакомого мужика прикурить, поблагодарил по-человечески, а тот ему ни с того ни с сего по морде саданул и ушел, не попрощавшись. В результате у нас в активе сломанная челюсть, а в пассиве нераскрытое тяжкое преступление против личности. Ни свидетелей, ни следов, ни зацепок каких-никаких нет. Короче, очередной глухарь зависает...
- А как поблагодарил? - прервал Гуров излияния коллеги.
- Чего? - не сразу понял тот, поскольку не собирался получать консультацию, а просто хотел высказаться. - Да обыкновенно, как все, "спасибо" сказал.
- Не вижу никаких проблем в раскрытии этого дела. Твой злодей судим неоднократно или на длительный срок за аналогичные преступления. Освободился недавно. Подними картотеку осужденных по хулиганке или мордобою, выясни, кто из них на днях вышел на свободу. Думаю, таких наберется от силы два-три человека. Покажешь фотки потерпевшему, он и укажет на жулика. Дальше дело техники найти его в городе и задержать.
- С чего ты это взял?
- А с чего бы доброму дяде, давшему прикурить прохожему, бить того по морде? Простой хулиган ударил бы сразу. Он же разозлился, когда мужик сказал "спасибо". Этим словом в колонии благодарят опущенного после совершения с ним сам знаешь чего. Следовательно, наш фигурант долго сидел в ИТК, откуда не так давно освободился, поскольку не обтерся еще на воле и не избавился от зоновских замашек. А его ответная реакция говорит о том, что он беспредельщик, баклан с солидным тюремным стажем. Вот и все. Соображать надо.
Уже через три дня преступник был задержан, а опер, которому Гуров дал дельный совет, презентовал Паше бутылку коньяка.
Нечеловеческая улыбка Харина никак не вязалась к выражению его глаз, в которых застыл животный страх. Карабин вот-вот закончит движение вверх, остановится и, в конце концов, непременно выстрелит. Надо было решаться. Однако Гуров медлил. Казалось бы, перед тобой преступник с оружием, который не оставляет иного выбора кроме как открыть огонь на поражение, поскольку если не ты его, то он тебя, но... Им же управляют, словно марионеткой. Что толку, если сломаешь куклу, разозлившись на роль, которую она играет. Кукловоду-то ничего не сделается, а ведь именно он дергает за ниточки, заставляя марионетку вести себя, как ему нужно. И говорит она его голосом. Да только вот незадача - не показывается на глаза кукловод, прячется за ширмой, откуда простой пулей его не выковыряешь.
За долю секунды до того, как полностью увидеть дульный срез карабина, Павел метнулся к Харину, выбрав своей целью не ополоумевшего Олега, а темное облако, вокруг его тела. Именно в нем оперативнику виделся опасный и коварный враг, которого требовалось обезвредить. Он совершенно не представлял, как это сделать. Никакого конкретного плана в голове. Просто поддался внутреннему порыву, решив, что главное вступить в схватку, а там по ходу дела разбираться дальше, посчитав, что так будет правильно... И в очередной раз угадал.
Прыжок получился легким и каким-то уж слишком стремительным. Черты Олега смазались, быстро приближаясь. Гуров сгруппировался, готовый к жесткому контакту, но неожиданно для себя не встретил сопротивления человеческого тела. Изумленный он прошел сквозь него, как через пелену тумана и тут же столкнулся с Мраком. Так ныряльщик погружается в воду, ударяясь грудью о дно. Но этот удар оказался гораздо сильнее, поскольку Мрак не мертвая речная галька с песком, пассивно принимающая пловца, а существо, способное к противодействию. Достоверно не зная, что ожидать от столь опасного для человека создания, Павел приготовился к любому подвоху, предвидя тяжелую борьбу. Но вдруг почувствовал, что Мрак прогибается, отступая, словно испугался его решимости, пытаясь уйти, спрятаться в крутящейся за спиной воронке, через которую пришел в этот мир.
- Страж! - Послышалось или это действительно был вопль убегающего Мрака?
"Ну, нет, приятель, так просто ты от меня не сбежишь. Пора отвечать за свои грязные делишки", - и Паша, не раздумывая, бросился следом за клочьями черного марева, исчезающего в круговороте.
Не успел он удивиться своей необыкновенной проворности, благодаря которой в одно мгновение оказался рядом со смерчем, как тут же был в него втянут. И вот теперь проносился через... Через что? Иные миры или измерения, где обитал Мрак? Все равно, лишь бы достать его и прижучить, как следует.
Впереди буквально перед самым носом замелькал хвост преследуемого врага. Вот он! Можно дотянуться рукой и схватить. В следующее мгновение Павел сжимал в кулаке склизкий черный отросток. Умопомрачительная гонка остановилась, окружающий мир перестал меняться, превратившись в статичную картинку. И только толстое, лоснящееся тело змеи, которую крепко держал Гуров, металось во все стороны, раскидывая сухой песок. "Надо же, здесь обыкновенный песчаный грунт"... - чисто автоматически отметил Павел, прикладывая все силы, чтобы удержать змею. Та, наоборот, отчаянно билась в конвульсиях, пытаясь уползти, выписывая широкие зигзаги, сворачиваясь в кольца и резко выбрасывая тело вперед, как освобожденная после сжатия пружина. Одна такая попытка едва не увенчалась успехом, когда змее удалось-таки вырваться из цепкой хватки оперативника, но далеко уйти он ей не дал - короткое замешательство обошлось Мраку вторичной поимкой. На этот раз Гуров успел обмотать хвост вокруг предплечья и держал гораздо надежнее, не оставляя никаких шансов на освобождение. И главное - он понял, как управлять собой в этом потустороннем мире. Надо попросту думать о каких-то действиях, которые желаешь совершить, и тогда они происходят. Захотел схватить змею рукой - схватил, захотел держать ее двумя руками - пожалуйста, держишь. Пожелай он добавить себе третью руку, появилась бы, наверное, и третья. Но необходимости в ней пока не было, и так справлялся, только мешала бы.
К Павлу неожиданно повернулась змеиная голова и, приблизившись почти вплотную, дыхнула в лицо ужасным перегаром, от которого, кажется, даже брови затрещали, и запахло паленым. А из пасти раздалось шипение:
- Чего ты добиваеш-шься, Страш-ш?! Хочеш-шь сразиться?
- Хочу! - не задумываясь, коротко на одном дыхании выкрикнул Павел, опасаясь, что на более длинный ответ может не хватить воздуха.
Рептилия издала демонический хохот, сотрясший, казалось бы, все мироздание, если можно так назвать клочок суши, на котором они боролись. По песку пошла рябь. И без того невысокие барханы осыпались, став еще меньше.
- Не имееш-шь права! - с заметной веселостью в голосе заявил осмелевший Мрак.
- Это еще почему? - Павел насторожился. Не хватало, чтобы всякие демоны вроде этого ссылались на неприкосновенность личности или презумпцию невиновности.
- Ты же не объявляеш-шь Поединка, а значит не собираеш-шься со мной драться. Так что отпус-с-скай!
В голове Гурова словно щелкнуло что-то, запуская нужную программу. В памяти всплыли... воспоминания? Нет. Знания. Он теперь знал: чтобы не бегать за демоном, с ним надо сойтись в единоборстве. Для этого существует формула вызова. Очень простая формула без каких-то там заклинаний и мудреных фраз. Одно только слово "Поединок" заставит Мрак остановиться и вступить в схватку со Стражем. А он, Павел, и есть тот самый Страж, выпроваживающий демонов из своего мира. Значит, имеет право бросить вызов, проигнорировать который демон попросту не в состоянии.
Быстро перелистав неожиданно пришедшие новые знания, Гуров подумал, что Мрак оказался весьма любезен, объясняя неразумному Стражу допущенную им оплошность. Недальновидно с его стороны, так как этим он автоматически загнал себя в ловушку. Павел не замедлил воспользоваться полученной подсказкой:
- Тогда я объявляю Поединок! Здесь и сейчас!
За коротким ошеломленным молчанием последовал громкий разочарованный вой змея, когда Мрак понял, что подставил себя сам. Ведь мог же догадаться о неопытности Стража и не умничать, хвастаясь перед ним знаниями местного этикета. Тогда и Поединка можно было бы избежать. А теперь хочешь, не хочешь, а дерись.
Прервав душераздирающий вой, рептилия перешла к действиям, начав стремительно расти. За считанные секунды достигнув гигантских размеров, она стала похожа на дракона, изогнула шею и метнулась к человеку, щелкнув мощными челюстями в том месте, где он только что стоял. Паша и сам не понял, как успел переместиться в сторону, выпустив из рук хвост, ставший настолько толстым, что уже не помещался в ладонях. И черт с ним. По логике вещей необходимость в дальнейшем удержании Мрака отпала. Ведь теперь он никуда не денется, коль объявлен Поединок. Эх, как бы еще управиться-то с ним? Преимущество в силе явно на стороне змея. Если только витязем стать и снести голову мечом...
Боковым зрением Гуров заметил движение слева. К нему на огромной скорости летел конец драконьего хвоста. Отскакивать было поздно. Единственное, что успел сделать, это присесть и закрыться левой рукой. Страшный удар с металлическим звоном сотряс все тело. В глазах на миг стало темно. Павел пошатнулся, но на ногах устоял. А когда выпрямился, увидел, что на его левую руку надет круглый металлический щит. Мало того, в правой руке он держал огромный меч. Озадаченный Гуров оглядел себя, с удивлением заметив, что с головы до ног облачен в старинные блестящие доспехи. Мрак в облике гигантского змея извивался невдалеке, судорожно хлопая хвостом по песку и трясясь от боли. Ага, получил, гаденыш! Ну, теперь мы с тобой по-другому поговорим!
Павел уверенно пошел на дракона, прикрываясь щитом и занося меч для удара. "Сейчас я тебе башку снесу по старинке, и вся недолга". Заметив приближающегося латника, Мрак перестал бесноваться, застыл на миг и вдруг свернулся кольцами, пряча в них голову. Змеиное тело начало проваливаться внутрь колец, источая их толщину, пока совсем не растворилось в образовавшемся черном вихре, смешанном с поднятыми в воздух песчинками. Когда взвесь из темного облака и песка осела, на месте змея оказался человек в длинном плаще и ковбойской шляпе. Он спокойно стоял с опущенными вдоль тела руками. Нижнюю часть лица не видно, так как ее от переносицы до шеи скрывал повязанный платок, но в глазах клубилась все та же черная бездна. Что и говорить, умеет Мрак менять обличья до неузнаваемости.
Ковбой раздвинул и отвел назад полы плаща, выставляя напоказ два висевших по бокам револьвера. Подрагивающие пальцами ладони замерли возле рукояток, готовые в любую секунду выхватить оружие из кобуры и открыть стрельбу.
Быстро осмотревшись, Гуров обнаружил на себе высокие сапоги со шпорами, костюм-тройку со звездой шерифа на лацкане, рубаху с завязанным на шее платком и широкополую шляпу. Новый прикид завершался поясом, который справа оттягивал единственный висевший в кобуре "Кольт". Так, значит, предстоит дуэль в стиле американского Дикого Запада. Два пистолета против одного. Не вполне справедливо со стороны врага. Хотя о какой справедливости можно говорить, когда речь идет о Мраке?
Минуточку! А как он это сделал? Ладно, себя преобразил. Но ведь и Павла смог изменить, превратив из рыцаря в ковбоя. Выходит, можно влиять не только на свой внешний вид и вооружение, но и на противника. Это вполне естественно, поскольку Поединок должен подразумевать равные возможности двух противоборствующих сторон.
"Ах ты, гнида позорная! Себе, значит, два пистолета, а мне только один?.. И тот наверняка без патронов. Ну, погоди!"
Гуров был не просто зол, а взбешен. Сильно не нравилось оперу, когда его пытались обмануть, а тем более подставить. Ответная реакция в подобных случаях была вполне адекватной и никогда не заставляла себя ждать.
Он сосредоточился, пытаясь внести изменения в окружающий мир, чувствуя, как его податливая словно пластилин структура принимает именно ту форму, которую Павел и стремился ей придать. Песчаный грунт под ногами Мрака потемнел, превратился в грязную жижу, расползаясь все шире. Начавшие погружаться в нее сапоги ковбоя выпустили на поверхность несколько с натугой лопнувших пузырей. Сообразив, что тонет, Мрак выхватил оба пистолета и направил их на Гурова. Но было поздно. Ему бы заняться спасением интерьера и принятого образа, вместо чего он решил покончить с надоедливым Стражем, доведя начатую игру до логического завершения. Просчитался, как и предполагал Паша.
Не успев произвести ни единого выстрела, ковбой быстро исчез в грязной луже, нелепо взмахнув руками. Теперь можно поработать над его внешним видом, поскольку нет уверенности, что Мрак окончательно утонет.
Действительно, вскоре над пузырящейся поверхностью показалась черная голова, и на берег выкарабкался перепачканный жидкой грязью человек. На этот раз он был по пояс голый. Из одежды лишь кожаные штаны с бахромой и мягкие индейские мокасины, если не считать обвислых и слипшихся перьев, когда-то украшавших голову. Из оружия один короткий нож в правой руке.
Гуров, стоя на берегу, терпеливо дождался, пока Мрак выползет на сухое место, и только после этого взвел курок своего револьвера. Услышав характерный щелчок практически над ухом, индеец поднял глаза, такие же темные, как стекающая с тела грязь. Посмотрел на ствол, направленный ему в голову, потом на свой нож. Поняв, что шансов нет, застонал:
- Это не справедливо!
- Кто бы говорил о справедливости, - усмехнулся Паша. - Ты забыл зарядить мой пистолет. Пришлось это исправить. Теперь настало время платить по счетам.
- Хорошо, начальник, твоя взяла. - Не вставая, индеец бросил нож к ногам Павла. - Ты ПОБЕДИЛ!
Последнее сказанное им слово породило небывалое эхо, прилетевшее сразу со всех сторон. Песчаная опора под ногами завибрировала, в очередной раз ровняя барханы. Созданная Гуровым лужа затянулась, не оставив даже влажного пятна, а под стоявшим на корточках Мраком появилась рябь, концентрическими кругами разбегающаяся в стороны. Вдруг площадка под ним осыпалась, превращаясь в зыбучий песок, затягивая в себя грязное тело индейца, черты которого исказились, вытянулись к низу, безжалостно ломая правильные формы человеческой фигуры. Мрак снова принял первоначальный облик, став черным туманом, втянулся, закручиваясь, в утекающий песок, и полностью растворился в нем.
"Опять ушел!" - отступивший было Павел в отчаянии бросился к затягивающемуся песком провалу, готовый последовать за Мраком куда угодно, но наткнулся на неожиданное препятствие. Там, где только что исчез его враг, показалась каменная глыба. Вращаясь вокруг своей оси, она медленно поднялась до уровня человеческого роста, еще какое-то время покрутилась, точно волчок, и вдруг застыла, повернув к Паше единственную плоскую грань с высеченным на ней изображением лица. Выглядело оно гротескно: без носа и бровей, только рот с квадратными толстыми губами и пара глаз, один гораздо больше другого.
- Тебе сюда нельзя! - проскрежетал булыжник, шевеля квадратами губ.
Мертвые каменные глаза следили за каждым его движением, и с какой бы стороны Паша не пытался обойти глыбу, плоское лицо неизменно было повернуто к нему. Взвесив в руке "Кольт", он оценивающе уставился на камень. Нет, этот даже не почешется от пули. Тут надо что-нибудь внушительнее, вроде танка или на крайний случай "Стингера"... Но как не напрягал Гуров свое воображение, внести какие-либо изменения в окружающее пространство больше не мог. Так и стоял перед камнем, сжимая в ладони рукоятку бесполезного револьвера.
Что случилось? Иссякла магическая сила? Вроде нет. Павел чувствовал, что энергии в нем еще предостаточно. Или воздействовать на мир здесь можно только во время Поединка? Тогда надо его объявить этому истукану.
- Ты кто такой и по какому праву встаешь у меня на пути? - начал задираться Гуров, чтобы иметь хоть какой-то повод для ссоры.
- Я Страж...
Вот это номер. Конкуренция?
- Это я Страж!
- Ты Страж Упорядоченного, а я Страж Хаоса.
- Выходит, ты защищаешь Мрак, который я преследую?
- Я здесь для того, чтобы не пускать в мир Хаоса никого из Упорядоченного.
- А я пытаюсь наказать того, кто уже побывал в Упорядоченном и навел там полный хаос. Пусть получит по заслугам.
- Он уже наказан. Ты победил его в Поединке и навсегда изгнал из своего мира. Ему теперь никогда не выбраться из Хаоса.
Гуров рассмеялся. Ну и ну, такого либерализма не найти ни в одном демократическом государстве, рьяно пекущемся о правах человека. Чтобы за умышленное убийство наказывали всего лишь домашним арестом... Это уж слишком! Вот тебе и Хаос.
- Мне этого мало!
- Большего ты не добьешься.
- Тогда Поединок!
- Стражи не бьются между собой, - камень, казалось, тяжко вздохнул. - Да не переживай ты так. Для твоего недавнего соперника нет наказания хуже, чем это. Существа из Хаоса не живут долго, если не могут хотя бы изредка проникать в Упорядоченное. Лучшего ты и сделать не мог. А твое появление в Хаосе внесет столько же сумятицы и бардака по меркам того мира, сколько происходит сбоев в обычной жизни Упорядоченного при проникновении туда минимум десяти созданий Хаоса. Соображаешь?
- Начинаю соображать, - примирительно бросил Гуров, представив, что могут натворить в его мире десять таких Мраков, как этот. Решительный настрой на продолжение преследования начал потихоньку угасать. Что ж, он освободил из-под власти демона хотя бы одного человека, оставив носителя один на один со своей совестью. Теперь можно и домой... - Подожди, а мы сейчас где?
Обожгла мысль, что он мог заблудиться в хитросплетении миров, которые пересекал во время сумасшедшей погони за Мраком, и не найдет обратной дороги, превратившись в вечного скитальца по запределью. К тому же сам способ, каким попал сюда Гуров, остался для него загадкой. В момент, когда покидал свой мир, он как-то не задумывался над этим, упустив из виду характер перемещения. А если дыру в пространстве пробил Мрак, а Паша всего-навсего воспользовался ею, просочившись следом, будучи сам не в состоянии проделывать такие проходы? Как же он вернется?
- Это Зыбь, - монотонно прогудел каменный Страж, - граница между Хаосом и Упорядоченным. Нейтральная зона, где и хаос, и порядок уравновешены. Территория, подвластная Стражам, то есть нам с тобой.
- Хм. Странно. Почему-то я об этом ничего не знаю.
- Я тоже ничего не знал о тебе, пока сейчас не увидел. Сколько себя помню, со стороны Упорядоченного никогда не было Стража. Ты первый. До этого только лазутчики попадались.
Каменная глыба несколько раз дернулась, издав звуки, отдаленно напоминающие смех. А истукан-то с чувством юмора. Шутить изволит. Оно и понятно - тут в одиночку со скуки помрешь, если не острить.
- С тобой все ясно. А мне-то что делать? Как я отсюда домой попаду?
- Разве твой путь в Упорядоченном еще не закончен? - Высеченные в камне глаза удивленно расширились, заняв добрую половину лица, внося еще больше асимметрии. Страж Хаоса продолжал демонстрировать гамму доступных ему эмоций.
- Нет, знаешь ли, у меня еще полно дел, и сюда я заглянул на минутку, только чтобы наказать одного зарвавшегося типа из твоего мира. Мавр сделал свое дело, Мавр может уходить. Как видишь, я еще вполне живой и здоровый. - Для убедительности Павел помахал конечностями - руки-ноги, мол, целы, чего еще-то надо.
Это, кажется, позабавило истукана, поскольку он снова рассмеялся.
- Здесь только твоя энергетическая сущность, Страж Порядка, - весело прогрохотал его голос. - Она может принять любую форму, какую пожелаешь. - В подтверждение этих слов каменная глыба резко сжалась, превращаясь в пятиконечную звезду, которая тут же перетекла в человеческую фигуру. Теперь перед Пашей стоял самый обыкновенный гомо сапиенс, единственным отличительным признаком которого были глаза разной величины. - Свою физическую оболочку ты оставил дома. Если хочешь в нее вернуться, пожелай это и окажешься в том месте и в то время, где и когда ее покинул.
И всего-то? Получается, он вышел из тела, чтобы иметь возможность на энергетическом уровне контактировать с Мраком, и сейчас оно, лишенное сознания и беспомощное, находится перед сумасшедшим Хариным. Тогда понятна причина, по которой удалось проникнуть в преступника и вышибить из него демона-убийцу. В таком случае не стоит тянуть с возвращением. Гуров немедленно вызвал из памяти последние моменты пребывания в теле, пробуждая желание вернуться обратно. Это оказалось несложно. Почти сразу он почувствовал, как мир уплывает из-под ног и размазывается по бесконечности.
- Постой! - громкий испуганный скрежет вернул его на висящий в пустоте песчаный остров с каменным человеком в центре.
Никак Страж Хаоса забыл поведать о чем-то важном. Павел белой полупрозрачной дымкой опустился перед его лицом, нетерпеливо спросил:
- Ну, чего тебе?
- Я хотел... - Окаменевшие скулы сомкнулись, словно не решаясь произнести то, о чем думал Страж. Но ему удалось справиться с ними, разжать, хотя и с заметным усилием. - Давай поболтаем еще немного, а то я уж и не припомню, когда с кем-то так вот разговаривал по душам.
- С ума сошел? Я еще не собираюсь бросать на произвол судьбы свое бренное тело, которому, между прочим, сейчас угрожает опасность.
- В Зыби не одно, как у вас, а несколько измерений времени. Здесь можно провести срок, сопоставимый с целой жизнью в реальном мире, а там пройдет какое-то ничтожное мгновенье. Сказано же тебе, что вернешься именно в тот момент, когда покинул Упорядоченное.
- Круто. А в прошлое попасть можно?
- Нет. Все временные потоки тянутся в одном и том же направлении, хоть и с разными скоростями. Мы сейчас в самом быстром из них, по сравнению с которым время твоего мира практически стоит на месте. И пока ты тут, можешь заодно пораскинуть мозгами, как лучше тебе действовать, когда снова попадешь в тело.
Мысленно вздохнув, Паша принял свой обычный человеческий вид. Подумать действительно было над чем.
- Ладно, задержусь ради более близкого знакомства с иномирным коллегой. В шахматы играешь?..
С трудом Павлу удалось преобразовать небольшой участок песка в ровную площадку с чередующимися темными и светлыми квадратами. С фигурами пришлось провозиться немного дольше. Метаморфозы на себе самом давались куда легче. Очевидно, сказывалась близость Стража противоположного мира, хотя тот все прекрасно понял и отошел подальше, чтобы не мешать, с интересом наблюдая со стороны за действиями Гурова. Играть в шахматы он не умел, но быстро научился, схватывая все буквально на лету. Так что сыграли не только в шахматы, но и в шашки, не забывая вести при этом неторопливую светскую беседу.
Выходец из Хаоса пытался рассказывать о своем мире, но Гуров, как ни старался, так и не смог проникнуться пониманием его обустройства. Ему казалось диким и нереальным общество, где совсем не существует не то что законов, а элементарных правил поведения. Причем не только в межличностных отношениях. Не было там никакого более-менее приемлемого для всех порядка ни в строительстве, ни в образе жизни, ни даже во внешнем облике обитателей. Населяющие этот бордель существа постоянно видоизменялись, перетекая в разнообразные формы, жили где придется и питались всем подряд, не брезгуя абсолютно ни чем. Одним словом - Хаос!
Попытки Гурова описать жизненный уклад своего мира на примере собственного городка тоже не увенчались успехом, встретив недоумение со стороны собеседника. Видя, что разговор не клеится, Паша закрыл тему и начал травить анекдоты. Большинство из них прозвучали впустую, разбившись о гробовое молчание истукана, однако над некоторыми особо пошлыми он изволил-таки посмеяться. Затем выдал парочку своих "веселых" историй. Ничего смешного в их содержании Павел не увидел (сплошные ужастики), но из вежливости улыбался.
Так бы Стражи и разошлись, не достигнув взаимопонимания, не догадайся Гуров затронуть насущную для обоих тему - несение пограничной службы. Тут-то каменный коллега дал волю своему красноречию. На правах ветерана он решил поделиться опытом с молодым Стражем, а Павел привычно впитывал новую информацию, попутно вставляя уточняющие вопросы. Его интересовало все связанное с Мраком: как часто и каким образом эти существа нелегально пересекают Зыбь, попадая в Упорядоченное, а главное - для чего им это? Ответ оказался до одурения прост. Мрак таким образом питается. Не то, чтобы в Хаосе нечем прокормиться, иначе как бы они там жили, просто в мире Гурова пища другая. Разрушаемая энергетика Порядка для созданий Хаоса подобна опиуму для наркоманов. Стоит попробовать раз и больше не оторваться. И чем дольше этим промышлять, тем сильнее привязанность. Вроде и бегал-то не часто, а уже не можешь без этого существовать. Тот Мрак, которого изгнал Паша, скорее всего, быстро умрет в жесточайшей "ломке", поскольку попасть в Упорядоченное ему больше не светит.
- Что же вы наркоманов своих не сдерживаете, чтобы к нам не совались? - возмущался Павел, но на все такие вопросы получал вполне лаконичный ответ: "Не могут Стражи против своих же идти либо путь им преграждать. Вот других не пускать - да".
И все на этом, хоть ты тресни. Хоть с пеной у рта доказывай необходимость принятия кардинальных мер по усилению охраны Границы. Однако с природой не поспоришь, потому как и Павел в новой для себя должности Стража не в состоянии оградить соотечественников от их же безумного желания оказаться в мире Хаоса. Только полностью противоположные сущности подвластны ему. Как говорится, что на роду написано... Остается горько взирать на потуги родных мирян, пересекающих Зыбь в стремлении покинуть отчий дом. Что их гонит из насиженных тел в чуждую неизвестность? На этот вопрос не знал однозначного ответа даже опытный истукан, многозначительно заметив, что наркотическая тяга к особой пище играет здесь далеко не первую роль. А поток эмигрантов со временем лишь увеличивается.
Наговорившись, Страж Хаоса довольно проурчал:
- Ну, приходи еще поболтать, когда тебя снова в Зыбь занесет. Меня только позовешь, я сразу и явлюсь.
- Как же я позову, если даже имени твоего не знаю. Или его у тебя нет?
- У меня их много. Все и сам не помню.
- Скажи хоть одно, на которое откликаться будешь.
Каменный человек принял позу мыслителя, сразу напомнив Паше хорошо знакомую одноименную скульптуру, на которой смешно смотрелись ассиметричные глаза Стража.
- Мне понравилось имя "Балбес", которым ты назвал меня во время игры, - прогудел, наконец, он. - Вот на него и откликнусь.
- Ну, Балбес так Балбес, - посмеялся Гуров. - А меня зови...
- Знаю, - перебил его Страж Хаоса, - ты говорил, что Мавр.
Павел хотел было поправить коллегу, но пока вспоминал, когда это он успел столь экстравагантно представиться, прошло время, а с ним и желание что-либо менять. Ладно, пусть будет Мавр. Все-таки место здесь настолько необычное, что лучше поберечься и вовсе не произносить подлинных имен. Отныне Зыбь, желает она того или нет, будет знать нового Стража под прозвищем Мавр.
- Вот и познакомились, - подвел итог развеселившийся Павел. - Ну, бывай, Балбес.
Привычным движением он протянул руку Стражу Хаоса, но тот вдруг отскочил от нее, как черт от ладана, сохраняя безопасную дистанцию.
- Что с тобой? - удивился Гуров, делая к нему шаг.
Балбес опять отпрыгнул назад, проскрежетав:
- Не делай так! Никто не может предсказать, что произойдет, если Стражи Хаоса и Порядка соприкоснутся.
- О чем это ты?
Видя, что Павел больше не двигается, Балбес вроде бы успокоился.
- А почему, по-твоему, мы не можем сходиться в Поединке или менять структуру Зыби, находясь друг возле друга? Да потому, что даже короткий контакт противоположных энергетических сущностей Стражей способен породить их слияние или полную аннигиляцию. В обоих случаях это приведет к нашему уничтожению. А про последствия в твоем и моем мире и думать не хочется. Может, они и уцелеют, но вселенской катастрофы при этом не избежать.
Вот тебе и дружеское общение с коллегой. Разговаривай, играй, но трогать не смей. Ни за ручку поздороваться, ни по плечу похлопать, ни подзатыльник дать. На локотках с ним и то не поборешься, да и на щелбаны не поиграешь. Доступны лишь мирные переговоры, а если вспыхнет ссора и дело дойдет до дуэли, то и она может быть только словесной. Паша вспомнил, что с самого начала истукан сидел на приличном удалении от доски, а фигуры переставлял всегда после того, как убеждался - соперник не собирается тянуть к ним руку.
Ничего, приноровимся как-нибудь. Главное - соблюдать технику безопасности. В любом случае знакомство состоялось, имена прозвучали, пора бы и честь знать. Дома заждались родные жулики, которых ни в коем разе нельзя надолго оставлять, а то без надлежащего присмотра те так и норовят распоясаться. А сколько Мрака в них сидит - непочатый край работы. Уж теперь-то он знал, как управляться с такими нелегальными паразитами.
- Еще увидимся! - Махнув на прощание Балбесу, Гуров трансформировался в нечто бесформенное, оторвался от песка и стал удаляться от Зыби, цепляясь мысленно за свое тело, чувствуя нарастающую связь с физической оболочкой, находящейся где-то далеко в совершенно ином измерении.
Сколько бы Паша не раздумывал над тем, как разрулить возникшую с Хариным ситуацию, ничего путного в голову ему не приходило. Будь, что будет, в конце концов, решил он и нырнул в тело.
Страж Хаоса не соврал (даром, что Балбес), Павел действительно очутился в том же месте и времени. Ощущение легкости сменила неприятная тяжесть, отдававшая, кажется, в каждой клетке человеческой оболочки. Стало неимоверно трудно держать пистолет в вытянутой руке. Опустить бы его, да и самому не помешает прилечь на какой-нибудь свободный диванчик, но из-за мушки на Гурова бешено таращил глаза убийца, уже почти поднявший карабин. Еще миг, и ствол упрется в грудь. Потом плевок свинца и конец. Аура Харина едва светилась, однако черноты в ней больше не было. Перед Пашей стоял человек, свободный от влияния Мрака. Растоптанный, подавленный, но человек, способный принимать самостоятельные решения и полностью отдающий отчет своим поступкам. Гуров понял, что не сможет выстрелить первым. Разве только в ответ, когда будет поздно спасать свою шкуру. Вся надежда на то, что и Харин откажется стрелять. "Ну же, Олег, в тебе ведь нет больше Мрака. Что ты будешь делать?" Мгновения растянулись в минуты, секунды казались часами. А выстрела все не было. Похоже, преступник раздумывал, стоит ли ему сыграть с судьбой в орлянку. Оружие в руках убийцы задрожало. Выражение лица Харина стало меняться. Уголки губ поползли вниз, ломая зловещую полуулыбку в нечто совершенно бесформенное. Из приоткрытого рта вырвался хриплый стон. Наполненные влагой глаза уплыли в сторону. Загромыхал по полу выпавший из разжатых пальцев карабин. Продолжая стонать, Харин с силой ухватил кулаками себя за волосы и, наклонив голову, медленно опустился на пол. Только теперь Гуров, громко выдохнув, убрал онемевший палец со спускового крючка и позволил руке с пистолетом упасть вниз, чувствуя прохладу прилипшей к спине рубахи, насквозь мокрой от пота.
Перед ворвавшейся в дом группой захвата, предстала удивительная картина. В одной из комнат на полу сидел Гуров, держа между согнутых колен поставленный на приклад карабин, и отрешенно дымил сигаретой. Рядом привалился к стене Харин, задержанный им убийца, на котором почему-то не было наручников. Он откровенно рыдал, уткнувшись лицом в плечо опера. Такого финала поимки опасного преступника не могли припомнить даже самые старые служаки.
- Вот и неотложка за тобой приехала, - пробурчал Павел. - Пошли, Олег.
Он встал и, не оборачиваясь, первым направился к выходу из дома. Харин послушно, как запрограммированный робот, доплелся за ним до милицейского УАЗика, залез на заднее сиденье и там затих, свесив голову на грудь.
После этого случая по райотделу поползли слухи, что Гуров открыл и развил в себе талант гипнотизера, с помощью которого одним только взглядом способен превратить отъявленных бандитов и убийц в безобидных овечек, мирно бредущих за своим пастухом безо всякого поводка. Но никому кроме Гурова не суждено было разглядеть за внешним обликом даже самого закоренелого преступника выпитую и раздавленную Мраком энергетическую сущность обычного человека, жалкие остатки которой, чудом уцелевшие, едва тлели в его хрупкой, пусть иногда и очень сильной на вид телесной оболочке.
Глава 2
На следующий день после этого задержания Пашу отправили в десятидневный отпуск, разумно посчитав, что он пережил психологический стресс. Тем же вечером соратники по оружию потребовали от него "проставиться" по случаю неожиданно свалившихся десяти дней безделья. Не рискнув обманывать лучшие чувства товарищей, Гуров набрал водки у знакомого предпринимателя (в долг до зарплаты) и устроил дома настоящий сабантуй. Его служебную квартиру посетил тогда не только весь личный состав уголовного розыска за исключением находящихся на дежурстве, но и некоторые сотрудники прочих подразделений, которые любили выпить не меньше, а то и больше остальных. Самые стойкие гости покинули место коллективной попойки только под утро. Хорошо, что Павел живет один, да и соседи подобрались понятливые, такие же, как он бессемейные холостяки. Впрочем, подобные посиделки устраивались у него не часто. Да и шума от них было не много, поэтому соседям жаловаться не престало. Те и сами не прочь гульнуть иной раз на широкую ногу.
Весь последующий день Гуров отсыпался, что вот уже несколько месяцев являлось для него непозволительной роскошью. Заодно постепенно восстановил организм, не мучая больную голову ранним подъемом и работой. Сон в качестве лекарства оказался весьма кстати, однако незаметно вместе с похмельным синдромом поглотил пропавшие втуне первые сутки и без того короткого отпуска.
Зато потом, когда навел идеальный порядок в квартире, не видавшей такой чистоты, наверное, с момента вселения, в запасе у Павла оставалась еще целая неделя на "разбор полетов", чтобы в спокойной обстановке тщательно проанализировать все перипетии, случившиеся с ним во время последнего задержания. Чем, собственно, Гуров и занялся, медитируя на кровати между приемами пищи и редкими вылазками в продуктовый магазин. Его главным открытием стала обнаруженная в себе способность бороться с Мраком на новом, энергетическом уровне, позволяющем выдворять паразита из человеческого тела. Особо примечательным было то, что вернуться обратно после такой экзекуции демон-искуситель уже не в состоянии. Это, в свою очередь, дает возможность не отвлекаться в дальнейшем на одних и тех же пришельцев извне, а обратить внимание на новых. Тот самый случай, когда преступник высылается из страны не то, что надолго, а буквально навсегда. Здесь Паша мысленно поставил большой и жирный плюс. Но радоваться не спешил, поскольку за плюсами всегда тянулись и минусы ничуть не меньшим числом, ведь по-другому не бывает.
"Хорошо Стражам Хаоса, - размышлял Павел, изучая глазами трещины на потолке, - ловят перебежчиков прямо на Границе и заворачивают назад. А тут на собственной территории воюешь. Тяжеловато экстрадицию в массовом порядке проводить. Мне до переноса рабочего места в Зыбь еще ох как далеко..."
Интересно, как много Стражей в Хаосе, что им удается перекрывать всю Границу? А со стороны Упорядоченного, выходит, вообще никакой преграды нет, если верить Балбесу. Почему так? Не было необходимости? Совсем, видно, дела плохи у Порядка, коль скоро и тут Стража понадобилась. А Гуров - первая ласточка нововведения небесной канцелярии. Так сказать, результат эксперимента.
"Вот ведь повезло, - кисло улыбнулся Паша, - Могли бы пару помощников подкинуть или хотя бы инструкцию по эксплуатации дать, чтобы ввести в курс дела как эта способность работает. Так нет же, один управляйся. Сам своим умом до всего доходи. Выкручивайся, как хочешь".
- Подсказали бы что делать! - крикнул он равнодушному потолку.
Ответа, как и ожидалось, не последовало.
Встав с кровати, Павел прошел на кухню, заученным движением нажал кнопку чайника. Закурил, выпуская табачный дым в открытую форточку, продолжая рассуждать под негромкое шипение нагреваемой воды: "Где это видано, чтобы человек в одиночку противостоял целому миру. Почему бы не создать подразделение Стражей из таких же, как я? Нет достойных? Ерунда. Чем я лучше? Можно добрую половину милиции на это дело подрядить, а Иваныча сделать нашим начальником. А что, сразу бы звание маршала ему присвоили. Уверен, он справится. Тогда мимо нас никакой Мрак не проскочит. Постоянно кто-нибудь в Зыби дежурить будет, сколько потребуется..."
Его размышления прервал резкий хлопок отключившейся кнопки, выстрелом прозвучавший в тишине пустой квартиры. Непроизвольно дрогнула рука, роняя на пол сигаретный пепел, за которым полетела вниз и сама сигарета, успевшая, как оказалось, истлеть до фильтра и обжечь пальцы.
- А, черт! - выругался Гуров, сдувая с кожи горячие угольки, одновременно прижав тлеющий фильтр подошвой тапка.
Ну вот, еще одна прожженная дыра в линолеуме. Придется все-таки его менять, а то совсем живого места нет. Хотя, какой из этого прок, ведь и новый линолеум постигнет горькая участь предшественника. Стели, не стели, все одно изорвется. До первого наплыва гостей только и долежит целехоньким.
"Вот и с Мраком та же история, - горько вздохнул Павел, - Сколько его не выпроваживай, а дерьма этого все не убывает. Того и гляди, затянет в себя да совсем утопит. Только одни фекалии на поверхности плавать и останутся".
С такими невеселыми мыслями он налил себе кофе, вернулся в зал, по пути вдыхая источаемый напитком приятный аромат, и уселся в кресло перед телевизором. Переключив несколько каналов с надоевшими детективами да ужастиками, которых с избытком хватало и в повседневной жизни, Гуров остановил свой выбор на первом попавшемся концерте. С экрана полуголые девицы и женоподобные мужчинки, энергично прыгая по сверкающей разноцветными огнями эстраде, горланили так называемые песни, тексты и простенькие мелодии которых были слишком далеки от совершенства. Нормальный человек давно бы запыхался, не в состоянии исполнить песню и до половины, а этим хоть бы хны, даже одышки никакой нет. Сразу видно присутствие плохо скрываемой фонограммы. Впрочем, Павла это не напрягало. Незатейливая музыка только создавала звуковой фон, в котором было удобно размышлять. Тишина годилась разве что для спокойного отдыха. Под нее хорошо спать. А тут орущие люди перед глазами, напомаженные и разодетые под клоунов, мелькание света, однотипная мелодия, напоминающая перестук вагонных колес, и кофе... Волей-неволей взбодришься, и хандру как рукой снимет. Даже мыслить начал гораздо позитивнее. Додумался, к примеру, до того, что вполне может оказаться не единственным Стражем Упорядоченного. Если Балбес никого из них не встречал, это еще ни о чем не говорит. Сам-то Гуров много Стражей Хаоса видел? В том-то и дело, что лишь одного. Не делать же из этого вывод, что путь туда охраняется только им. Просто другие пока не попадались. Ничего, со временем всех увидит. Нужно только подождать, продолжая усиленно трудиться, а там станет ясно, один он тут со стороны Порядка в Стражах ошивается или все-таки есть товарищи по несчастью. А пока крепче стиснем зубы и приступим к исполнению обязанностей по очистке Упорядоченного от незаконных мигрантов из иного мира.
Все последующие дни отпуска Паша посвятил попыткам выйти из тела и прогуляться своей энергетической сущностью по окрестностям, лелея мечту использовать такой способ для наблюдения за преступниками. Но едва он только полностью расслаблялся, как тут же засыпал. Зато помнил каждое сновидение до мельчайших подробностей и мог, иногда просыпаясь и засыпая вновь, продолжить созерцание сна с того же момента, где тот был прерван. Павел оказывался в совершенно незнакомых местах. Чаще всего это были населенные пункты с непонятной планировкой улиц и зданиями причудливой архитектуры. Иной раз мог пересекать и пустынную местность на каком-нибудь автомобиле, не поддававшемся идентификации, или на телеге, запряженной не то конем, не то волом. Однажды увидел себя на современном, переполненном зрителями стадионе, где вместо футбольного матча проводились гладиаторские бои, а в перерывах между схватками выступали эстрадные певички из недавно просмотренного им по телевизору концерта. Теперь уже совсем голые.
Что только не делал он во сне: воевал, учился, разбивал и чинил машины, гонял бандитов, женился, растил детей, разводился и прочее, прочее... Словом, проживал целые жизни в различных ипостасях, такие одинаковые и полностью противоположные одновременно. Но всегда и везде, будь то в густонаселенном городе или в совершенно пустынной местности без домов, автомобильных дорог и пеших тропинок, его окружали люди, в большинстве своем незнакомые, с которыми ни разу не доводилось встречаться. Попадались, правда, и те, кого он знал, но вели себя они совсем не так, как в жизни, словно экспериментировали над своей судьбой.
Постоянное наличие компании сбивало с толку, отвлекая внимание и не давая заметить главного. Даже когда Паша увидел, что может менять окружающую обстановку по своему усмотрению, истина открылась ему не сразу. Еще какое-то время после этого он разгуливал по хитросплетению многочисленных улиц, развлекаясь тем, что менял их направления, передвигал дома, делал прозрачными стены, изучая быт находящихся за ними людей. С любопытством наблюдал за семейными ссорами, страстной любовной игрой, бесшабашным весельем и пьяными разборками, пока до него вдруг не дошел смысл всего происходящего, за которым последовало озарение.
В итоге лишь на исходе отпуска Гуров понял, что не спит, а все-таки покидает тело и переносится в Зыбь. Проверить эту догадку оказалось проще простого. Стоило только позвать Балбеса. Даже орать не пришлось, надрывая виртуальные голосовые связки. Достаточно было подумать о Страже Хаоса, пожелав оказаться перед ним, как все вокруг изменилось. Исчезли гомонящие на разные голоса люди, коробки домов, ревущие автомобили. Освободившуюся от всего этого нагромождения площадку накрыл зеленый газон из мягкой ровно постриженной травы. Посреди лужайки торчал одинокий кряжистый дуб, раскинув по сторонам огромные лапы-ветви с широкими листьями. На необъятном стволе, на уровне человеческого роста, Паша увидел глаза Балбеса в виде двух сучков, само собой разной величины. Под ними находилось небольшое дупло. Рот - догадался Гуров.
- Привет, Мавр, - услышал он знакомое гудение, на этот раз похожее на завывание ветра в полом стволе дерева. Само дупло при этом не шевелилось, сохраняя округлую форму. - Хочешь в шахматы поиграть?
Между ними начало появляться прямоугольное игровое поле. Светлые квадраты обозначены щетиной из травы, срезанной до самых корней, а на темных она и вовсе отсутствует - голый чернозем.
- Не думал, что Зыбь так густо заселена, - вместо приветствия пробормотал Павел, ошеломленный сделанным открытием, уселся, скрестив ноги, у своего края "доски" и стал наблюдать за медленно вырастающими из нее шахматными фигурами.
- А как ты хотел, - хмыкнул Балбес. - Кто-то из ваших сказал, что энергия не исчезает, а переходит из одного состояния в другое. Так оно и есть. Физическая оболочки активна, пока энергия сидит в ней, но хрупка и быстро изнашивается. Если энергетическую сущность из нее периодически не извлекать, загоняешь раньше времени. Приходится давать ей отдых. А куда деваться энергии на это время? Она же величина постоянная. Вот и переходит в Зыбь рядом со своим миром, чтобы тут перекантоваться.
- Почему же в прошлый раз я никого здесь не видел, когда с Мраком бился?
- Ты и теперь никого кроме нас не видишь. Я же сказал: "рядом со своим миром", а мы довольно далеко от твоего мира и моего тоже. Это Граница, куда только лазутчики забредают.
- Как же так? Ведь я только что находился среди людей, окруженный их энергетическими сущностями.
- Захотел встретиться со мной и переместился дальше. И я тебя услыхал, навстречу вышел. Делов-то... Тебе шах.
За разговором они не забывали про игру, но Гуров делал ходы автоматически, не утруждая себя разработкой сложных комбинаций. Вот и поплатился. Но сейчас его интересовало совсем другое.
- Значит, за тобой возле Хаоса тоже скапливаются энергетические сущности из твоего мира?
- Конечно.
- И они спокойно шныряют туда-сюда, в том числе и в Упорядоченное?
- Ну... да, - с небольшой задержкой прогудел Балбес. Потом будто понял, куда клонит собеседник, и попытался оправдаться, возмущенно шевельнув кроной: - Твои, между прочим, тоже в Хаос норовят проскочить. Правда, бессознательно. Любопытные больно. Я их быстро отваживаю, даже Поединок объявлять не надо, сами убегают.
- Да я не в претензии, - махнул рукой Паша. - Это твоя работа. Просто получается, что Мрак, скорее всего, подыскивает себе жертвы уже здесь, в Зыби, цепляется к выбранным энергетическим сущностям людей, вместе с которыми и возвращается в их тела. Пытаюсь понять весь механизм проникновения, чтобы лучше с ним бороться.
- А-а, - понимающе проскрипело дерево. - Коли что надо, так всегда у меня можешь спросить. Подскажу, если что.
- Спасибо. А ты, кстати, откуда столько про Упорядоченное знаешь? Бывать у нас приходилось?
- Нет. Что ты. - Сразу все ветки дуба качнулись в отрицательном жесте. - С лазутчиками иногда беседовал по душам, когда понятливые попадались да не удирали сразу. Вот и расширил кругозор.
- Понятно. Так, может, и в шахматы давно научился играть, а передо мной тут комедию ломаешь?
- До тебя об этой замечательной игре никто почему-то не упоминал. Тебе, кстати, мат...
Прощаясь с Балбесом, Гуров твердо решил приложить все силы к вытеснению Мрака из Упорядоченного. Даже набросал общий план действий, состоявший пока только из двух пунктов. В первую очередь необходимо очистить хотя бы свой район от засилья демонов. И во-вторых, для закрепления успеха поставить в Зыби непреодолимый заслон прорыву этих сущностей в реальный мир. Что ж, план есть, можно приступать к его исполнению.
Но не таким представлял он свое возвращение на службу после непродолжительного отсутствия. Работа быстро взяла его в оборот и закрутила, не давая продыху.
Едва Паша успел изучить последние происшествия по журналу регистрации, где не нашел ничего серьезного, но все равно взял на заметку несколько фамилий для более близкого общения с глазу на глаз, как зазвонил телефон внутренней связи.