Рауд Алекс: другие произведения.

Сердце мира

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Прекратилось извечное биение Сердца мира. Одно стихийное бедствие начинает идти за другим, и простой народ заговаривает о приближающемся конце света. Однако герои, которым суждено спасти континент, даже не подозревают о своем предназначении. Молодой раб слишком занят выживанием, его хозяйка так погружена в политические интриги, что забывает о собственной семье, а запертый в отдаленной обители маг медленно сходит с ума от того, что никто не прислушивается к его предостережениям. Доживут ли вообще герои до момента, когда миру понадобится их помощь? Или присоединятся к тем, кто толкает мир к пропасти? Черновик. Обновлено 18.09.2017.


Пролог

  
   В обители магов стоял переполох.
   Эртанд обвел взглядом зал для собраний - просторное помещение с голыми стенами и деревянными стульями. Он использовался так редко, что маг успел забыть, как тот выглядит. Все объявления настоятель делал на обеде, когда в трапезной собирались двадцать пять насельников обители, или тинатов, как они сами предпочитали себя называть.
   Еще одним новшеством стало то, что старшие тинаты сегодня спорили друг с другом до пены у рта. На памяти Эртанда они никогда не позволяли себе подобного при молодых учениках, которые ошарашенно наблюдали за наставниками. А Эртанду было что вспомнить. Из своих двадцати пяти лет он провел в обители пятнадцать и понимал, что вряд ли ему когда-нибудь удастся покинуть ее высокие стены.
   Сильнее всех ругались настоятель Вигларт и седой Улланд. Широкоплечий глава обители сидел в высоком кресле и царственно взирал на прыгающего перед ним тощенького и слабенького старичка в линялой мантии. Улланд, к которому младшие тинаты уже много лет обращались за советами, разошелся сегодня не на шутку.
   - Мир кончается! - крикнул он. - А ты расселся тут и ничего не делаешь!
   - Будешь отрицать очевидное? - спросил Вигларт, подперев щеку ладонью. - Что, на нас небеса обрушились? Солнце почернело? Снег летом выпал? Я, например, его не вижу. А ты?
   Ехидство настоятеля вызвало среди насельников смешки. За окнами давно стемнело, но жара до сих пор не спала. От духоты мужчин спасали только толстые стены обители.
   Было никак невозможно сказать, что уже несколько дней, как остановилось Сердце мира. Даже малые дети знали, что его вложил в недра земли сам Создатель, чтобы она жила, дышала и производила на свет потомство. Все пророки древности до единого утверждали, что, когда оно застынет в безмолвии, придет конец света.
   И вот, это случилось. Пятую ночь подряд не раздавалось тихого гула в полночь, не позвякивали в трапезной половники и медные чаны, когда земля едва заметно содрогалась в ежедневном пульсе. Единственные механические часы в холле сбились - растерянные насельники забывали, что нужно их настроить. Извечный ориентир - Сердце мира - теперь молчало.
   И все же с королевством ничего не случилось. Так, по крайней мере, казалось большинству магов в обители.
   Улланд тряхнул кулаком.
   - Остановка Сердца повлияла на все сущности, на которых держится мир. На нашу магию!
   - На нашу не повлияло ничего, а что на твою - не знаю, Улланд. Может быть, несколько кубков вина? Я видел, как ты хлестал его за ужином. Вот это точно вредно для твоего старого сердца.
   Лицо старика опасно покраснело.
   - Да как ты смеешь...
   - Смею, - прервал Вигларт. - Не только по праву настоятеля этой обители, о чем ты, судя по всему, забыл, но и по праву глашатая королевской воли. Несколько часов назад мне доставили письма из столицы, - он помахал перед носом Улланда тубусом со свитком. - Все ошибаются, и легендам тоже не стоит верить. Писцы королевской библиотеки нашли в старинных документах свидетельства того, что Сердце мира билось не всегда. Это артефакт. Создал его по причине, ясной одному лишь ему, человек по имени Айгар Безумец. Такой же маг, как и мы. Церковь эти сведения официально признала. Наступит ли теперь конец света? Очевидно: нет.
   - Вранье!
   Но среди магов начались шепотки. Ученики, самому старшему из которых исполнилось четырнадцать, расслабленно вздохнули. Конца света не будет. Завтра можно опять трескать клубнику с грядок и ни о чем не беспокоиться, кроме невыученных уроков.
   Эртанд кашлянул.
   - Глава Вигларт, разрешите обратиться?
   - Говори.
   - Улланд прав. Что-то изменилось.
   Настоятель утомленно отвернулся к окну. Эртанд уставился на его бритый затылок с вытатуированным глазом. Знак того, что глава видит все, даже когда не смотрит на подчиненных.
   - Ты сегодня зачаровывал рабские ошейники, так ведь? Устал, наверное.
   Эртанд кивнул, не вполне понимая, к чему клонит настоятель. Это правда, на работу он потратил весь день и едва мог высидеть на собрании. Наты - волшебные иероглифы, менявшие свойства вещей, - на обручах для рабов считались одними из самых сложных. Кроме него выполнить рисунки без ошибок и наполнить их силой мог только Улланд, но если старик за час делал по десятку ошейников, то Эртанд всего по два-три.
   - Что-то изменилось в ошейниках? - продолжал допрашивать Вигларт. - Ты их плохо зачаровал? А что со старыми - рабы вдруг перестали подчиняться и подняли восстание? А зачарованные на остроту ножи - они что, все разом затупились? Нет? Ничего не изменилось, Эртанд. Вы устали и испуганы, вот и все. Поэтому я вас и собрал, чтобы объявить о королевском решении. Нечего бояться.
   - Изменились не вещи, неуч!
   Возглас Улланда породил зловещую тишину. Настоятеля выбирала не обитель, он прибыл из столицы несколько месяцев назад, после смерти предыдущего главы. Ходила молва, что Вигларта назначили не за способности к магии, а за то, что он во всем соглашался с тинатом-иерархом. В магии он и в самом деле оказался не силен, а за категоричность и попытки навести в обители новые порядки его сразу невзлюбили. Но осмелиться назвать его неучем, да еще при детях... Эртанд сглотнул, боясь представить, что сейчас будет.
   - Изменилась земля, - как ни в чем не бывало, говорил Улланд. - Погода. Воздух. Кто-то еще давно исправил их наты, а теперь остановка Сердца мира довершило изменение в худшую сторону. Мир скоро погибнет.
   Вигларт потер веки.
   - Кто-нибудь понял, что он имеет в виду?
   Головы магов одновременно закачались из стороны в сторону. У воздуха и земли не было никаких магических иероглифов, а если и были, то исправить их мог только Создатель. Даже самые сильные тинаты умели зачаровывать только небольшие предметы. Изменить сущность целого континента - это точно работка не по человеческому плечу!
   - Вот что, Улланд. Я не буду наказывать тебя лишь потому, что любое наказание в твоем возрасте грозит стать последним. Но из своей кельи ты в ближайшие десять дней не выйдешь. Будешь думать о том, что ты тут наболтал, и читать книги по списку, который я составлю. По-моему, твой разум ослаб. Пора его чуть-чуть взбодрить изучением основ магии.
   Улланд, и без того бледный, приобрел цвет небеленого полотна. Эртанд не представлял, откуда старик зачерпнул самообладания, чтобы после такого оскорбления не уйти, хлопнув дверью.
   - Не становись похож на идиотов из столицы, Вигларт. Они что угодно сочинят, чтобы удержать нас в узде. Выбери нескольких тинатов и отправь их в Огненные земли, туда, где Сердцебиение было сильнее всего. Пусть проверят, насколько это опасно и не стоит ли нам подготовиться к худшему. Тамин-Арван всего в двух часах отсюда, а за ним горы и Огненные земли. Если ты правильно распорядишься, отсутствия пары насельников никто не заметит.
   Не выдержав, настоятель треснул рукой по подлокотнику.
   - Во-первых, обращайся ко мне, как положено! Во-вторых, я прекрасно знаю, что ты за спиной звал меня тем самым идиотом из столицы! В-третьих, тинатам уже шестьсот лет как запрещено покидать обитель без разрешения на то иерарха! Хочешь подбить меня на измену законам? Или добиться того, чтобы обитель закрыли, а нас развезли по разным частям королевства? Это в лучшем случае, в худшем нас поперевешают за смуту! Повторяю последний раз: конца света не будет, а ты ослаб разумом. Если не уйдешь отсюда сам и не прекратишь пороть чушь, я приму крайние меры.
   Он положил ладонь на прикрепленный к поясу кнут. По рукояти и ремню вился причудливый нат, который при ударе бил слабым разрядом молнии. Сейчас уже такое оружие не делали, и артефакт передавался от настоятеля к настоятелю не один век. До сих пор сохраниться кнуту помогло то, что его не применяли. Эртанд слышал только об одном разе - когда по двору скакал взбесившийся ездовой ящер и глава обители успокоил его, хлестнув по спине.
   То, что Вигларт собирается применить оружие против собрата, не укладывалось в голове. Эртанд, да и не только он, вытаращился на настоятеля.
   - Вот, значит, как, - протянул Улланд. - Ну, ясно. Прошу у вас прощения, достопочтенный глава. Больше не потревожу вас своей чушью многоопытного и сильнейшего тината в обители.
   И тут старик не удержался от укола. Эртанд спрятал улыбку, восхищаясь смелостью наставника.
   - Прочь, - сухо сказал Вигларт. - Остальные тоже свободны.
   Эртанд вышел среди первых, хотя изначально намеревался долго выступать на собрании или лично поговорить с настоятелем. Стычка с Улландом показала наглядно: Вигларт останется глух к любым доводам. Для него главное - это следование правилам.
   Вдобавок по шепоткам и косым взглядам собратьев Эртанд видел, что они тоже считают Улланда свихнувшимся. Его - человека, который все эти годы на деле управлял обителью, позволяя бывшему настоятелю отдыхать да сетовать на тяжесть своей должности! Если никто даже к Улланду не прислушался, то молчуна Эртанда тем более засмеют. Он сделал все возможное, намекнув, что чувствует то же, что наставник.
   Надеясь хоть как-то смягчить его обиду, маг догнал старика по дороге к кельям.
   - Улланд, подожди! Я хотел сказать: не расстраивайся. Не можем же только мы двое понимать, что вокруг что-то изменилось. Наверняка из столицы или других обителей в Огненные земли уже кого-нибудь направили.
   Наставник горько усмехнулся.
   - Ох, Эртанд, Эртанд... Не доводит тинатов до добра безвылазное сидение в обители всю жизнь. Плохо ты знаешь людей. Есть у них замечательная особенность зарывать голову в песок, как будто это их спасет. Вот увидишь - сейчас будет то же самое.
   - А что если это правда - что ничего не случится?
   - Ну уж ты-то ереси не поддавайся. Артефакты не заставляют землю биться судорогами тысячи лет. А если и артефакт - почему он исправно работал столько времени и вдруг остановился? Нет, тут непросто все, - заметив, как собеседник нахмурился, Улланд махнул рукой. - А-а, что говорить! Ты - и то смерть вокруг не видишь.
   - Какую еще смерть?
   - Мира, Эртанд, мира. Я-то все равно до этого вряд ли доживу, а вас, глупых, жалко. Буду молиться, чтобы все-таки нашелся тинат такой силы, который всё исправит.
   Не выдержав, Эртанд поморщился.
   - Всё - это наты земли и воздуха, которых никто не видел? И где же, интересно, такого тината найти?
   - Да уж явно не в этой обители. Но если он вдруг найдется... - Улланд сделал паузу, почесав седой затылок. - Надеюсь, он успеет нас спасти до того, как окажется слишком поздно.
  

1. Раб

  

1. Раб

  
   В воздухе раздался свист хлыста. Затем - удар и вскрик.
   - Глаза опусти, р-раб!
   Таш вздрогнул и обернулся. Сейчас ему повезло - кнутом досталось соседу, но к вечеру хозяин мог разойтись и начать охаживать плетьми всех подряд за малейшие провинности. Он бесился уже третий день. На руках у работорговца остался один "мусор" - товар, который мало кто хотел брать. Поначалу Киддир еще выкручивался, расцвечивал неприглядную правду замысловатыми подробностями. И даже находились простачки, которые верили ушлому работорговцу и платили золотом за рабов, на деле стоивших несколько серебряных монет.
   Только у тех рабов не было клейма на ошейнике. И ошейник этот не снимешь, не подделаешь - магия не позволит.
   Таш потеребил металлический обруч, ярмом висевший на шее, и окинул взглядом невольничий рынок. К полудню в городе жара становилась невыносимой. Полотняные навесы от нее почти не спасали. Вон, напротив, другой работорговец выстроил товар в ряд перед покупателем - стройные тела в одних набедренных повязках, чистые, здоровые. И все равно один упал в обморок. Очнувшись, он проклянет этот момент. Кто купит слабого раба? А когда хозяин поймет, что его не сбыть, то продаст по дешевке на каторгу или вообще удушит. Все лучше, чем кормить, деньги на "мусор" тратить.
   Поэтому Таш со своей лавки старательно улыбался всем, кто проходил мимо и посматривал в его сторону. Чаще всего это были девушки и молодые женщины, которых привлекал мужчина иноземной крови. Таш знал, что выгодно отличается от соседей. Силанцы были бледными, с белесыми глазами и волосами, будто присыпанными дорожной пылью. А он - смуглый, с густой темной гривой и очами, в которых плясало пламя. Так, во всяком случае, убеждал гостей Киддир, тыча пальцем в мускулы Таша. Обучен воинскому искусству, защитит вас от любой напасти, и еще молодой, двадцати лет не исполнилось, служить вам будет долго, просто огонь, а не мужчина!
   Но как только они видели клеймо на ошейнике, улыбки гасли, а сами покупатели торопливо уходили к другим торговцам.
   Убийца. Бешеный. Кто такого возьмет?
   Вот и еще один гость, на сей раз мужчина, покачал головой и вышел из-под тента. Таш уныло проследил за тем, как теряется в толпе посетителей рынка его обернутый в ткань затылок. К сегодняшнему дню разобрали даже больных и немых, которым отдельные торговцы нарочно отрезали языки, чтобы те не могли рассказать о себе правду. Зачарованные ошейники подавляли волю, заставляя людей беспрекословно повиноваться приказам хозяев. Скажут доложить правду - не захочешь, а доложишь. Ну и как за такого выручить кошель серебра? Но покупатели тоже были не дураки, поэтому ценились немые дешево. И все же их покупали, а Таша - нет.
   Лишь одному человеку было хуже, чем ему. Плечом к плечу с Ташем сидел мужчина лет тридцати пяти, тот самый, на которого вскинулся Киддир. Он понуро уставился в землю, сгорбив израненную спину и свесив длинные волосы сероватого оттенка. Все тело раба, от грязных пяток до исхудалой шеи, покрывали кривые татуировки с одним единственным символом: "забвение".
   Под навес зашел новый посетитель. Седой, в парчовом кафтане и с золотыми кольцами на пальцах. Пахнуло от него духами - аристократ, о своем запахе волновались только они. Старик прогулялся мимо лавок с женщинами, щупая их груди и проверяя зубы. Мужчины его явно не интересовали, но перед соседом Таша он замер и вскинул белые брови.
   - Это еще что такое? - спросил он Киддира.
   - Писарь или толмач, господин. Умеет читать и писать, болтает на двух языках...
   - А магические символы на нем для чего?
   - Кто-то подшутил над беднягой, господин, - сразу заюлил работорговец. - Он не беглый маг, вы не подумайте...
   Старик скривился.
   - Тьфу! Не знай я тебя много лет, Киддир, решил бы, что ты решил протащить в город кого-то из презренных повстанцев, которые прячутся в горах.
   Хозяин нервно засмеялся.
   - Я? Да ни в коем случае! Я наивернейший слуга короля. Кстати, вы еще не видели вон ту девицу...
   Таш соседу мысленно посочувствовал. Быть ему вечером опять битым.
   За весь разговор раб так и не поднял взгляд. Казалось, он уже смирился с судьбой. А у такого, как Забвение, хорошей судьбы быть не могло.
   Собственного имени он не помнил. Рассказывал, что однажды очнулся на окраине незнакомого города без вещей и денег, покрытый свежими татуировками. Местный маг решил, что память у него отшибло из-за этого символа, который и дал Забвению прозвище. Но память исчезла не до конца - на левой щеке татуировка прерывалась, и лицо осталось чистым. Поэтому Заб умел читать и писать, знал силанский и шердский языки, совершенно ничего не помня о себе. Его примечательная внешность: высокий рост, по-шердски карие глаза, пепельные волосы, как у жителей пустынь, - ничего не прояснила. А раз незнамо кто, никому не нужный бродяга, к рукам его прибрал первый же работорговец.
   Казалось бы, грамотного раба должны купить в первые же дни. Не тут-то было - все испортили те же татуировки. В Силане и ребенок мог отличить волшебную писанину от обычной, хотя и не все могли ее прочесть. Ни один маг на королевской службе такое бы не устроил - все они находились под строгим надзором. Значит, постарались беглые. А этих любить было не за что. По слухам, они недавно опять сожгли целый отряд солдат. Вместе с ними погибла целая деревня ни в чем не повинных людей.
   Забу доставалось больше из-за молвы. Сам он был тихий и почти всегда молчал. Но Киддир, поначалу рассчитывающий получить за него немалую цену, понемногу разочаровывался, и результат отражался на окровавленной спине раба.
   В общем-то, Ташу было на это наплевать. Кто только рядом с ним не сидел на лавке за последнюю декаду дней! Всех уже давно купили. Только они двое остались из того набора, с которым Киддир пришел в славный город Тамин-Арван. Как будто силанский бог связал их судьбы одной нитью.
   И Ташу это не нравилось. Вряд ли Заба стоило винить в том, что не покупают его соседа, но он словно притягивал неприятности.
   Под навесом зашуршала дорогая ткань. Снова потянуло сладковатым ароматом. "Женщина. Богатая", - понял Таш еще до того, как обернулся.
   - Госпожа Лилана эс-Мирд! - в подтверждение раздался возглас Киддира. - Тысячи лет благоденствия вам и вашему мужу! Какое совпадение - я как раз думал о вас!
   Ответом ему был мелодичный смех.
   - Ли Лаана, Киддир. Правильно произносить Ли Лаана. Все пытаешься угодить каждому покупателю? Я ведь давно разрешила называть меня Лил, - мягко пожурила женщина. Акцент в ее речи был почти неразличим, но чувствовалось, что она не уроженка этой страны.
   - Ай, ну что вы! Мы так редко видимся, что я не могу отказать себе в удовольствии называть вас, как вам больше нравится. Так что я могу сегодня предложить прекрасной госпоже эс-Мирд?..
   Таш повернул голову. Соплеменница? И точно, рядом с угловатым работорговцем улыбалась молодая шердка лет двадцати. Темные волосы были уложены в "рога" - обычную для замужних дам прическу - и прикрыты шелковым платком. Томные карие глаза оттеняло бордовое платье модного покроя, а запястье увивал золотой браслет в виде змейки. В глубоком вырезе лежала золотая цепочка с подвеской. Сопровождали женщину двое - служанка в возрасте и пожилой силанец с морщинистым лицом. Достаточный эскорт для аристократки невысокого ранга. Может быть, она жена барона или рыцаря. А это значило, что перед Ташем стояла его возможная будущая хозяйка.
   Он выпрямился и расправил плечи, вдохнул, напряг мышцы. Этому его научил Киддир - чтобы выглядеть привлекательнее для женщин. Скосив глаза, Таш заметил, что Ли Лаана смотрит в его сторону.
   "Великий Иль, молю Тебя, лишь бы в этот раз не сорвалось!"
   Когда она в самом деле зашагала в его сторону, Таш мысленно возликовал.
   И поник, когда услышал ее голос.
   - Киддир говорит, ты знаешь шердский. А писать на нем умеешь?
   - Умею, госпожа, - скромно ответил Заб.
   - Это мы сейчас проверим, - в тоне женщины проявилась неожиданная для хрупкой красавицы деловая хватка. - Меня уже многие пытались убедить, что умеют, а писали с ошибками. Нади, подай дощечку.
   Служанка - Таш с удивлением отметил, что на ней нет ошейника, - вручила госпоже покрытую воском деревяшку и металлический стилос. Такие использовались для обучения грамоте, чтобы не тратить на детские каракули дорогой пергамент. Когда-то и Таша учили на ней, но недолго. Хозяину развлечение быстро надоело.
   - Пиши: "Я, нижеподписавшийся, заверяю, что сдано шесть мешков овса, три амфоры с вином"...
   Таш не удержался и посмотрел ей в лицо. От шердки, носящей местную аристократическую фамилию, он ожидал декламации стихов или молитв, но точно не торговый документ.
   И только благодаря этому Таш перехватил взгляд сопровождающего ее силанца. Волосы мужчины еще не поседели, а кожа уже сморщилась, как высохшая слива. Когда он хмурился, борозды у него лбу собирались причудливым узором. Это было бы смешно, если бы старик не поймал Таша на том, что рабам делать запрещено.
   Ни в коем случае нельзя поднимать взгляд на господ.
   Таш стиснул челюсти. Однако время шло, а ничего не происходило. Надиктовав текст, аристократка взяла у Заба дощечку и тяжело вздохнула.
   - Ну конечно, ошибки. И все же лучше, чем у предыдущих. А это кто, Киддир? У тебя тут шерд и ты мне не признаешься? - не дав работорговцу оправдаться, она обратилась прямо к Ташу: - Как тебя зовут?
   - Таш, - торопливо ответил он, боясь верить в свою удачу. - То есть Та Шиин.
   Ли Лаана пристально его осмотрела и вдруг задала какой-то вопрос на родном языке. У Таша внутри все опало.
   Ведь шердского-то он и не помнил.
   - Простите, госпожа. Я плохо понимаю родной язык. Но я умею сражаться на нескольких видах оружия...
   - Жаль, - не дослушав, протянула она и сразу отвернулась. - Ну что, Киддир, Забвение мне подходит. Сколько ты за него просишь?
   Таш сгорбился. Кровавый бог! Даже проклятого Заба купили. Может, это не он притягивал к Ташу неприятности, а наоборот?
   - Госпожа Лаана!
   Старик точно был не простым слугой. Иначе не могло такого случиться, чтобы аристократка прервала торг с Киддиром и внимательно прислушалась к сопровождающему.
   - Да, Гиссерт?
   - Тот мальчик, шерд. Я думаю, из него выйдет хороший боец.
   - Гиссерт, мы уже это обсуждали.
   Таш не поверил собственным ушам. Но опять выпрямился.
   - У него огонь в глазах, - продолжал убеждать старик. - Это хороший признак.
   - Нет, - резко произнесла Ли Лаана.
   - Убеди ее, - прошептал кто-то рядом.
   Заб коснулся ладони Таша, привлекая внимание.
   - Прямо сейчас, - прошептал татуированный раб. - Не упусти возможность.
   - Ты откуда знаешь? - огрызнулся он.
   Разговор не продолжился - внезапно по обутым в сандалии ногам Таша пробежали щекочущие искорки. Хватило слабого ощущения, чтобы понять, что произошло.
   Огненный вихрь - проклятая пагуба Тамин-Арвана и всех земель близ границы. В городе они случались редко и самое большее могли опалить волосы. Но Сердце мира не билось уже год, а с тех пор все пошло наперекосяк. За несколько дней на рынке рабов вихрь закручивался уже второй раз. Хотя открытая площадь словно сама приглашала танцевать здесь потоки пламени, это было чудовищно много даже для нее.
   А недавно они забрали несколько человеческих жизней.
   - Вихрь! - крикнул кто-то.
   Толпа на рынке заколыхалась волнами. Первыми дрогнули посетители, сорвались с места и некоторые рабы. Язычки огня продолжали отплясывать на мостовой, заставляя бегущих силанцев подскакивать и хвататься за голени. Кто-то задел шесты для тентов, и непрочное сооружение опасно задрожало. Киддир заорал на помощников, приказывая им держать палки.
   Может, это и помогло бы. Если бы, конечно, ветер не завыл совсем рядом с навесом, где торговал Киддир. От соседнего шатра потянуло горьким дымом.
   Под людским напором надсмотрщиков снесло вместе с шестами. "Кр-рак", - словно подражая рычащему говору Киддира, сказала подпорка. "Хрясь", - ответила ткань. И навес начал медленно складываться, будто раздумывал, хоронить ему под собой живой товар вместе с аристократкой и ее свитой или нет.
   Вместо того чтобы отдавать приказы, хозяин замер с распахнутым ртом. По старой привычке он сэкономил на пропитке для ткани. Вдобавок громко похвастался этим торговцу, над чьим шатром сейчас загоралась рыжая воронка. Дурак, дескать. Глупо ждать новых вихрей. Не бывает их тут так часто.
   Теперь бывали. А очутиться в ловушке горящего навеса означало если не погибнуть, то стать калекой.
   Таш был одним из первых, кто вскочил с сиденья. Но если остальные бросились врассыпную, добавляя хаоса к яростной толкотне, то он, не разгибая ног, кинулся к Ли Лаане. "Защитить", - билось в голове. "Защитить, защитить, защитить", - бешено стучало сердце.
   Молодая женщина стояла слишком далеко от края навеса, и все-таки она успела бы выбежать, если бы умела работать локтями. Однако аристократка в ужасе отступила от месива тел вглубь торговой площадки. Похоже, Ли Лаана не заметила, как за спиной падает тент.
   Таш оттолкнул от нее бесполезных слуг, на ходу крепко обхватил женщину за талию и приподнял. Ли Лаана вскрикнула, но отбиваться не стала. Растерялась, должно быть, - слишком быстро все произошло. Скорость Таш убавлять не стал. Тараном врезался в толпу, вынося женщину из-под опасности.
   Вовремя. Сзади хлопнула ткань - обрушился тент, мазнув Таша по волосам. В плечи уже ударялись мечущиеся люди. Пришлось поставить аристократку обратно на землю и накрыть ее собой.
   - Ты что творишь?! - возмутилась она, отстраняясь.
   Ее сразу задели так, что аристократка пошатнулась. Таш рывком прижал женщину к себе и расставил вокруг нее руки.
   - Спасаю вас! Надо идти туда, к стене. Там укрытие.
   На сей раз она не возразила. Только глаза распахнулись - наверное, увидела обвалившийся тент и копошащихся под ним людей.
   Сверху вились маленькие вихри. Сгустки пламени с тихим гудением появлялись над белыми полотнами торговых лавок, расплескивались в глазах яркими пятнами и тут же исчезали. По их мелкому размеру Таш определил: бояться нужно не вихрей, а пожара, который поднимался неподалеку и грозил перекинуться на навес Киддира.
   Таш мысленно поблагодарил Великого Иля и заодно собственную стремительность за то, что они с Лааной вовремя выбрались из палатки. Теперь оставалось лишь увести хрупкую женщину подальше от давки.
   По сухой земле продолжали скакать язычки пламени. Даже Ташу, чья шердская кровь делала его гораздо менее чувствительным к жару, ступни уже не просто опаляло. Их жгло, как на сковородке. Подумав, каково должно быть нежным ножкам аристократки, Таш наклонился к ней.
   - Госпожа, обхватите меня за шею. Я отнесу вас к укрытию.
   Она поморщилась, посмотрев на его голую грудь, но обняла. Ташу пришла невольная мысль, что это первый раз за долгое-долгое время, когда к нему прикасается женщина. Если бы еще не пихающиеся горожане и она не была женой аристократа... Таш отогнал от себя неподобающие мысли и легко приподнял Ли Лаану над мостовой. Теперь оставалось лишь пронести женщину к закутку возле здания, огораживающего рынок.
   Задачей это оказалось непростой.
   Люди лавиной неслись по узким торговым рядам, напирая друг на друга. Где-то что-то упало или кто-то упал, и получился затор. До присмотренного закутка теперь было не дойти. В это время сзади раздался вопль - огонь все-таки перекинулся на лавку Киддира. Скрипнув зубами, Таш огляделся. Где-то же рядом должно найти хоть какое-то укрытие!
   Сначала он заметил татуированную спину Забвения, угрем скользившего между рабами и горожанами. Затем - крошечный проход между шатрами и вожделенный свободный участок, где можно было спрятаться и от порождавшего вихри ветра, и от толпы. Сейчас она походила на мельничный жернов, куда Ташу - пшеничному зернышку - очень не хотелось попасть. Особенно с аристократкой на шее.
   Таш потащил Ли Лаану за Забом. Сейчас идея помочь богатой шердке отнюдь не казалась такой прекрасной. Женщина вскрикивала каждый раз, когда их кто-то толкал, и постоянно норовила соскользнуть. Запоздало Таш подумал, что она потом может и обвинить его в чем-нибудь. Кто этих аристократов знает, что у них в голове? Илартану, бывшему хозяину, туда иногда забредали дичайшие мысли.
   Вдобавок первым, что Ли Лаана сказала, когда Таш поставил ее на каменный выступ у стены, было:
   - Тебя бы вымыть.
   Все, что он себе позволил, это посмотреть ей в глаза. А потом ответил:
   - Если вы присядете, госпожа, мне будет проще укрыть вас от вихрей.
   - Они уже стихли.
   И в самом деле, ветер все еще гудел, но лисьи хвосты огненных воронок больше не мелькали. Зато в просветах между рядами было видно, как центр площади полыхает в пожаре. С той стороны, где находилась лавка Киддира, раздавались крики и потрескивание огня. Таш прислушался. Кто-то требовал нести ведра и воду из бочек на углу рынка.
   Заб, который успел добраться до закутка первым и теперь жался между стеной и дощатыми лавками, выглянул наружу.
   - Пожар, - тихо сообщил он очевидное. - У выхода из рынка все еще давка. Огонь до нас не дойдет, волноваться не о чем. Нам бы переждать тут...
   Последнюю фразу раб произнес робко, будто стеснялся собственного предложения. Ли Лаана нервно переступила с ноги на ногу.
   - Госпожа, - добавил Таш, - не нужно бояться. Мы не причиним вам вреда.
   Она поджала губы.
   - Я знаю, что такое магия рабских ошейников и что вы даже если захотите, не сможете ударить человека благородной крови. Я беспокоюсь за Гиссерта и Нади. Их не видно?
   Таш припомнил, что так Ли Лаана обращалась к своим слугам. Попытка высмотреть их ничего не дала - в дыму все фигуры казались одинаковыми. Мельтешит кто-то и мельтешит, не разобрать.
   Да и горела к этому времени уже не только лавка Киддира. Заб в ответ на вопросительный взгляд пожал плечами: за чьими-то слугами он не следил. Таш проглотил слова о том, что женщина и старик могли задохнуться гарью. От нее даже здесь першило в горле.
   - Простите, госпожа, не видно.
   Ли Лаана посмотрела сначала на Заба, потом на Таша и вздохнула.
   - Тогда сопровождать меня до дома будете вы двое. Приличной даме нельзя ходить по улицам Тамин-Арвана одной, а тут я больше ни мгновения не выдержу. С Киддиром я за вас расплачусь позже.
   - За обоих? - не веря своим ушам, переспросил Таш.
   - У тебя больные уши? Плохо слышишь? Киддиру придется сделать мне большую скидку.
   Таш расплылся в улыбке. Ему нравилась эта странная маленькая госпожа, совсем не похожая на аристократку. Даже Заба он был готов расцеловать.
   Этот человек явно приносил ему удачу.
  

2. Жена

  
   Лаана мерила шагами спальню на втором этаже особняка эс-Мирдов. В просторной комнате для этого хватало места: от украшенной фреской стены мимо кровати с балдахином до окна получалось семь маленьких женских шажков. Туда-сюда, туда-сюда. Душный запах ладана, которым помещения окуривали от мошек и москитов, успокоиться не помогал. Наконец, Лаана остановилась и выглянула во внутренний двор. Внизу управляющий объяснял двум новым рабам - Забвению и Ташу, что они должны знать про дом и как себя вести.
   Суетящиеся во дворе слуги заметили госпожу и начали гнуться в поклонах. Лаана сразу притворилась, будто любуется апельсиновыми деревьями, которые возвышались в кадках посреди двора, вместе с другими растениями образуя маленький садик. Семена везли из самой Ллитальты - в Силане такое не росло, а в родном Шердааре и подавно. Если бы не стены особняка, со всех сторон окружавшие дворик, нежные деревца погибли бы в первую же бурю.
   Мысли об ураганах напомнили о сегодняшней неприятности на невольничьем рынке. Лаана передернула плечами. Старому Гиссерту, ее помощнику в торговых делах, повезло. Он всего лишь ушиб руку, когда рядом подломился шест с тентом. А Нади, бедняжка Нади, получила несколько ожогов и потом ужасно плакала, когда добежала в особняк и другие слуги обработали ей рану. Если бы не тот парнишка, Таш, быть бы Лаане сейчас тоже в повязках.
   Она притопнула ногой. Проклятый работорговец, сэкономивший на пропитке! Ведь знал же, сволочь, что Ли Лаана эс-Мирд может продать ему жидкость дешевле, чем другие купцы! Кому еще, как не шердке, это сделать? Ее караваны возили из Шердаара в Тамин-Арван самую лучшую пропитку, которую жители Огненных земель соглашались отдавать чужестранцам. Именно благодаря этому семья эс-Мирд и вернула благосостояние. Это значило больше, чем статус, слегка пошатнувшийся после того, как Лердан, единственный наследник, женился на дочери пускай и богатого, но безродного купца. Сегодня весь Тамин-Арван знал: если нужна отменная пропитка, которую не проймет никакой огонь, иди к эс-Мирдам! Но нет, Киддиру приспичило рискнуть жизнью ради ничтожной выгоды. Работорговцы - все они такие. За монету душу продадут Кровавому богу.
   Лаана жестоко улыбнулась. Недавно вернувшийся с рынка домой Гиссерт рассказал, что в пожаре пропало почти все имущество Киддира, а сам сын песчаной ящерицы обгорел до полусмерти. Так ему и надо. Только безумно жаль рабов, которые пострадали из-за его тупоумия.
   Это единственное, что портило Лаане настроение. Она не первый раз оказывалась в давках и быстро оправилась от испуга, тем более что Таш не дал даже волоску упасть с ее головы. Неприятные моменты полностью искупило удовольствие от ловко провернутой сделки.
   Постучав ноготками по ставню, Лаана снова принялась шагать по комнате. Грудь переполняло нетерпение, хотелось броситься вниз и приказать слугам собираться к Хинтасу. Барон эс-Бир тоже будет рад. О, как он будет рад! Он несколько раз говорил ей поторопиться с приобретением раба, но Лаана отмахивалась от его стариковского брюзжания. И как выяснилось, оказалась права. Да ей сама судьба помогла!
   Шердка сжала прятавшуюся глубоко в вырезе платья подвеску в виде солнца и прочитала молитву Создателю Илаану, которого силанцы звали Илем. В том, как сложились обстоятельства, не могло не быть божественного провидения. Сначала Лаана думала, что это наказание, когда один из караванов вернулся из Шердаара потрепанным в огненном вихре. Стихия застала людей прямо на узкой горной тропе. Погибли люди, товар пришел в негодность. Чтобы понять, насколько плохи дела и заодно улучшить купеческие навыки, за которые Гиссерт постоянно упрекал госпожу, Лаана устроила проверку документов.
   Так и обнаружилось, что один из писцов подворовывает, хотя он клялся, что просто ошибся. Возможно, так оно и было, но Лаана приказала ему выметаться, пока не нашлись другие доказательства обмана. Писец убрался в тот же вечер. Лаана, два дня громко пострадав, что в нынешние времена нигде не найти подходящего работника, направилась прямиком к Киддиру. Слава богам, светлому и темному, Забвение до сих пор оставался там, иначе пришлось бы перекупать раба у незнакомых людей.
   Жаль, нельзя было поехать к Хинтасу и самой рассказать ему новость. Солнце закатилось за высокие стены Внешнего кольца Тамин-Арвана, в городе сгущался сумрак. Приличные дамы в такое время дом не покидают.
   Внизу хлопнула дверь. Зазвучали голоса, среди которых выделялся один, уверенный, резавший возражения, будто стальным клинком.
   Вернулся Лердан.
   Лаана сцепила ладони и облизнула губы. Стыдно было признаваться самой себе, что на самом деле ее гораздо больше беспокоит не гибель людей на рынке, а реакция мужа на то, что она вместо одного раба купила двух.
   Нет, даже не так. Наоборот, Лердан бы обрадовался, что жена наконец-то привыкла к силанским обычаям и начинает обзаводиться личными невольниками. Важнее было то, каких рабов она купила.
   Муж не поднимался наверх очень долго. Плохой признак. Миновало с полчаса, прежде чем Лаана услышала знакомые шаги в коридоре. К этому времени она уже села за письменный стол в углу сочинять торговые письма, но слова никак не шли на язык.
   Дверь тихонько скрипнула. Для своего высокого роста Лердан ступал легко, будто в танце. Помогала грация искусного бойца, которой восхищались все местные дамы. Еще они млели от его стройной фигуры, длинных русых волос, по-воински забранных в хвост, и необычайно ярких синих глаз. Редкость для Силана - здесь глаза у всех были тусклыми, настолько светлыми, что иногда сливались с белками. Неудивительно, что по Лердану вздыхала каждая аристократка в округе, тайно надеясь, что его шердская выскочка куда-нибудь денется и можно будет забрать такого видного мужчину себе.
   "Если бы эти томные овцы знали, как он холоден, может быть, перестали охать и ахать".
   - Здравствуй, дорогая жена, - прозвучал сухой голос.
   Лаана натянула улыбку и повернулась. Как она и ожидала, тонкие брови Лердана были сдвинуты. Над ними пролегла глубокая морщина, несвойственная мужчине двадцати четырех лет.
   Шердка заметила, что он успел сменить уличную одежду на домашнюю: снял расшитый кафтан, надел длинную белую рубаху, просторные штаны и мягкие туфли.
   - Здравствуй, свет моих очей.
   Муж прошелся по спальне, остановился возле стола, но не сел. Еще один плохой признак.
   - Значит, купила двух новых рабов?
   - Да, дорогой. Сегодня на рынке такое было!..
   - Я знаю, - перебил Лердан. Лаана сникла. Не получилось разыграть правильную жену, которая стремится поделиться с мужем всем, что произошло с ней за день. - Мне рассказали и о пожаре на рынке, и о том, как тебя нес на руках какой-то раб.
   Она моргнула. Тон Лердана оставался ровным, но в нем чувствовалась скрытая злость. Но ведь мужа должно было рассердить совсем иное!
   - Да, он помог мне выбраться из-под горящего навеса и давки. Я уже уладила вопрос с его покупкой. Думаю, из Таша получится хороший телохранитель.
   - Из бешеного убийцы?! Еще не хватало мне такой швали в доме! Если у меня младший аристократический ранг, это не значит, что я буду привечать отбросы.
   Лаана вздрогнула. Так вот, в чем причина. Уязвленная гордость. Гонора у наследника эс-Мирдов было столько, что хватило бы на графа, хотя на лестнице титулов рыцари стояли даже ниже баронов.
   - Дорогой, не волнуйся, я все у него выспросила, до того как отослать Киддиру деньги. Я же говорила тебе об особенностях своего народа? Ашарей - это не бешенство, это особое боевое состояние, в которое впадают воины. Я спросила у Таша, у него именно это и случилось. И вообще, его хозяин сам виноват. Потащился пьянствовать в таверну и заставил раба поколотить обидчиков, которые что-то не так сказали. Противников было много, они дрались отчаянно, вот Таша и охватило пламя, - голос Лааны становился все тише. - Я имею в виду, охватило пламя боя. Ашарей же переводится как "пробуждение души огня"... - совсем невнятно пробормотала она, угасая под мрачным взглядом мужа.
   - Он убил двух человек, поранил хозяина, - каждое слово Лердана било, как молоток. - Я прекрасно помню, что такое ашарей и что магия ошейников перестает действовать, когда шерды в него впадают. И вот этого человека ты притащила к нам в дом?
   Лаана снова облизнула губы.
   - Лер, не обязательно же заставлять его бросаться на людей. Тогда и приступов не будет.
   - Телохранитель, который не дерется. Чудесно, - он наклонился, не позволяя собраться с мыслями для ответа. - Что дальше? Ты уже выкупала детей-рабов, чтобы потом их освободить, постоянно отсылаешь невольников к родителям якобы в подарок. Виноградники уже переполнены рабочими, а ты все шлешь и шлешь людей. Неужели ты действительно считаешь, что отец не понимает, как ты пытаешься спасти людей от "тяжелой судьбины"? А теперь ты сутками торчишь у барона эс-Бира, который известен снисходительным отношением к рабам...
   - Мы с ним торговые партнеры!
   - Конечно, партнеры вы совсем не потому, что он разделяет твое мнение, - насмешливо сказал Лердан.
   И Лаана не выдержала. Как, впрочем, и всегда.
   Она резко поднялась, вынудив мужа выпрямиться. Правда, это единственное, чего она добилась. Даже стоя, шердка едва доставала ему до груди.
   Мышка перед орлом. Но хотя бы мышка, а не беззубая ящерка.
   - Я имею полное право на то, чтобы покупать рабов и делать с ними все, что захочу, - четко, не хуже Лердана, отчеканила Лаана. - Посмею напомнить, что только благодаря мне и связям моей семьи вы до сих пор сохранили и виноградники, и этот особняк. Также в нашем брачном договоре было указано, что я могу сохранять свободу во всем, что касается купли и продажи, пока это не вредит благосостоянию дома эс-Мирд и его репутации.
   - Вот именно, репутации. Я еще могу понять, когда ты покупаешь детей и отсылаешь куда-нибудь за город. Но теперь дело дошло до убийц!
   Намек на их сына отозвался глухой болью. Запал для спора вытек через кончики пальцев. Лаана села за стол и отвернулась.
   "Надо подновить росписи на стенах. Горы уже почти стерлись. Не отличить от облаков..."
   - Делай с Ташем, что хочешь. Хоть верни Киддиру.
   - Поздно, ты его уже купила. Эс-Мирды не отступаются от своих слов. Можешь даже сделать его своим телохранителем, если пожелаешь.
   Она с удивлением оглянулась. Однако следующие слова были отнюдь не вдохновляющими.
   - Но с одним условием: завтра я проверю, как этот шерд владеет оружием. Если хорошо, то он будет представлять эс-Мирдов на боях у графа эс-Наста. Если плохо, то он не справится и с обязанностями охранника, а значит, держать его при себе нет смысла.
   Лаана застонала. Удружила бедняге! На тех зрелищах трое из пяти бойцов погибали или становились калеками.
   - Мы с тобой договаривались, что от нас никто выступать не будет!
   Синие глаза Лердана были похожи на кусок льда.
   - Репутация, Лил. Если от нас никто не выйдет, мы будем выглядеть слабыми перед другими домами Тамин-Арвана. Я в прошлый раз пошел на уступки ради тебя, но если ты не хочешь думать о наших договорах, то и мне на них плевать. Хорошая жена подчиняется мужу.
   - Вот как? - губы Лааны задрожали. - По-твоему, я плохо себя веду, когда постоянно отправляю караваны в Шердаар, вожусь с бумагами, разбираюсь во всех проклятых пошлинах, лишь бы у твоей семьи были деньги?
   - Это уже четыре года, как твоя семья, - сухо напомнил муж. - И я тоже принимаю участие в сделках, если ты забыла. Но дело даже не в этом, а в твоем отношении.
   - Да? И какое же оно у меня? Может, я тебя поносила при других благородных? Сплю с рабами, как дочка эс-Наста? Я выучила силанский язык так, что меня шерды по выговору начинают принимать за уроженку Ветреных земель, я ношу ваши тряпки и соблюдаю все ваши традиции!
   Красивое лицо Лердана исказилось.
   - Спасибо за одолжение, дорогая жена, что ради меня говоришь на чистом силанском.
   - А что еще мне делать, чтобы ты был доволен?
   - Например, хотя бы ради приличия спать со мной в одной комнате?
   Гневные слова, которые копились внутри Лааны и были готовы водопадом вылиться наружу, разом исчезли. Она отвернулась. За спиной хмыкнул Лердан.
   - Все ясно. Спокойной ночи, дорогая.
   Обувь на войлочной подошве мягко прошелестела по каменному полу. Дверь закрылась - тихо, без щелчка. Тогда Лаана наконец бросилась на кровать и расплакалась.
   Она знала, что у нее хороший муж. Не только среди бедняков встречались тираны, которые били жен и создавали гаремы из наложниц, хотя закон это официально запрещал. Лердан не позволял себе даже взглянуть на других женщин. И это при том, что Лаана уже три года не пускала его в свою постель.
   Рыцарская честь и репутация превыше всего.
   Лаана вздохнула, вытерла слезы и села. Она не любила жалеть себя - нажалелась уже после смерти сына, ее маленького милого Сарта. Год ходила в белом, цвете траура, не видела ничего вокруг себя. А потом проняло, когда нечаянно застала отвратительное представление на площади, в котором издевались над рабами. Их заставляли одновременно сидеть и стоять - приказ, который выполнить невозможно и в то же время обязательно нужно, потому что того требует магия ошейников. С тех пор Лаана как будто прозрела. Не Лердану, не мертвому ребенку и тем более не дому эс-Мирд она нужна, а тем, у кого нет ни прав, ни имущества, ни свободы воли.
   Поэтому Лаане было отчаянно жаль Таша, которому теперь придется выйти на арену у графа Чейлеба эс-Наста. Хотела помочь, выкупить славного парня у работорговца, а вышло все боком.
   Она хлюпнула носом, высморкалась в платочек и, собравшись с силами, вернулась за стол. Может, еще и не будет никаких боев на арене в честь праздника Ильтирев. Немало в этом зависело от раба по имени Забвение. Такие татуировки мог нанести только тинат, а чтобы задуманное Лааной с бароном Хинтасом эс-Биром дело удалось, отчаянно требовался маг. Пускай и беглый преступник из тех, что зовут себя хранителями.
   Макнув металлическое перо в чернила, Лаана принялась выводить на бумаге изящные строчки. Кому больше всего известно о волшебных иероглифах, как не самим тинатам? Эртанд, брат Лердана, наверняка знал, как можно убрать с кожи рисунки и вернуть Забвению память. А там он может и вспомнить, где найти человека, который с ним такое сотворил. Когда готовишь восстание, иметь на своей стороне мага очень полезно.
  

3. Маг

  
   Улланд умер.
   В груди было холодно. Эртанд стоял возле холмика свеженасыпанной земли, который высился среди ровного ряда могильных плит. Тяжелые обтесанные камни с надписями защищали погребенных тинатов, но над могилой старого наставника высилась только горка мелких камушков. Эртанд набрал их вчера сам. Он оказался единственным, кому пришло в голову хотя бы символически соблюсти традицию. Все остальные решили, что задержка заказанной из Тамин-Арвана плиты - это знак свыше. Создатель Иль наказывал неразумного сына, а истолковал Его волю, конечно же, настоятель Вигларт.
   "Ага, знак", - думал Эртанд.
   За наставника было обидно до того, что сводило скулы. Никто не хотел признавать, что Улланд оказался прав. Конец света наступал, только очень медленно. Не так, как в жреческих побасенках: бабах - и земля растрескалась от землетрясений, потом все сдуло ветром, оставшееся смыло водой, а напоследок сожгло очищающим огнем.
   Нет, все шло совсем не так. Эртанд был уверен - для каждой из четырех стран континента подготовлен свой собственный конец света.
   Силан славился чудовищными ураганами, которые вырывали деревья с корнями и не оставляли после себя ничего живого. Это Тамин-Арвану повезло. Он в долине, его защищают горы. Поэтому в королевстве так высоко ценилось вино из местных виноградников - в Силане его попросту нигде больше не производили. Остальные владения выглядели как безлесные равнины с городами, которые окружали высокие и толстые стены.
   Ветреные земли - так Силан называли в народе. Казалось бы, ничего необычного, что вскоре после остановки Сердца мира пришли ураганы. Да только в летний сезон их отродясь не случалось, а теперь - через каждые несколько дней.
   В Тамин-Арване, который лежал южнее, было еще хуже. Там ураганы встречались с проклятием Шердаара - Огненных земель, и по городу гуляли вихри из пламени. Невестка писала Эртанду, что горожане спешно закупают пропитку для дерева и тканей, чтобы обезопасить себя от пожаров. Лил ехидничала, что скоро на этом обогатится, но по тону посланий Эртанд чувствовал, что она боится. Еще бы. Мастер-камнетес, у которого обитель покупала могильные плиты, лежал в ожогах. Получил он их, просто пройдясь мимо невольничьего рынка, где внезапно разбушевался огненный вихрь.
   От невестки маг узнал и новости с ее родины - Шердаара. Там как раз летние пожары были делом привычным. Но в этом году они достигли такого размаха, что многие жители приграничья ринулись переждать сезон у соседей, в Тамин-Арване, чему власти города отнюдь не обрадовались. Родная семья завидовала Лил, что та вышла замуж за силанского аристократа и живет там, где поспокойнее. Что в Тамин-Арване ничуть не лучше, они не верили. Хорошо там, где нас нет.
   Из Исихсаса, Каменных земель, и Ллитальты, Водных земель, шли похожие вести. Погода ухудшилась везде. Власти делали вид, будто ничего не происходит, обвиняли гонцов во лжи, а часть новостей вообще скрывали.
   Совсем как Вигларт. Он не рассказывал собратьям и половину того, что говорили в Тамин-Арване, старательно обходя стороной тему погоды. Раньше ему хотя бы Улланд противостоял, задавал каверзные вопросы, осмеливался открыто спорить. А теперь что будет?
   Эртанда неожиданно хлопнули по плечу.
   - Хватит кукситься, - беззаботно сказал Лейст - один из немногих, кого Эртанд мог назвать другом. На его лице, которое к двадцати двум годам так и не потеряло юношеской припухлости, в обрамлении желтоватых волос сияли яркие серые глаза. - Пошли в трапезную. Сейчас поминки начнутся.
   - Удивлен, с каким восторгом ты об этом говоришь. Наш собрат умер!
   - Ой, да перестань. Улланд уйму лет на ладан дышал. Не понимаю вообще, как он до своих восьмидесяти добрался. Не иначе, как открыл какой-нибудь магический секрет и нам не рассказал.
   Товарищ сделал страшные глаза.
   Эртанд вздохнул. Лейст был хорошим парнем, но деревенским до глубины души. Первые годы Эртанд даже считал, что он слегка обижен умом. Лейста забрали из родного села в семь лет, как только обнаружили магический дар. К этому времени сельская практичность и пренебрежение к чужому горю, пока у самого все хорошо, успели намертво въесться в его плоть. Наверное, это впитывалось с молоком матери. Как и характерный говорок с постоянно проскакивающими просторечиями, которые потом липли на язык у всех, кто пообщался с веселым парнишкой.
   - А ведь он мог, - неожиданно для себя произнес Эртанд. - Улланд был сильнейшим из нас. Ему бы хватило силы заново открыть искусство создания магического оружия или, к примеру, преобразования одного материала в другой.
   - О да, - Лейст закатил глаза. - Старые сказочки о превращении свинца в золото. И сразу сам король выдаст за тебя дочь, и ты станешь первым магом-правителем. Ну, после целого перечня сказочных героев.
   - Да причем тут сказки! Можно было бы соединить эту гальку в гранитную плиту и накрыть ей могилу Улланда, как положено.
   - Низковато ты метишь. Уж лучше бы в короли целился.
   - Плиту - это для начала, - скромно заметил Эртанд.
   - Ну да, ну да. Крепкую, я смотрю, тебе Улланд кашу в мозгах заварил.
   - Ничего он не заваривал. То, что раньше тинаты могли гораздо больше, чем сегодня, официально подтверждено хронистами.
   Парнишка скорчил рожу.
   - Давай, прочитай мне лекцию о Великой войне.
   Эртанд поджал губы. Вообще-то, он действительно мог рассказать Лейсту много нового. Каждый из старших тинатов был обязан преподавать новичкам какой-нибудь предмет или давать практические уроки магии. Эртанд детей не любил, поэтому выбрал чтение лекций по истории магии - самое интересное для себя и заодно предполагающее как можно меньше общения с младшими тинатами.
   Больше всего места в лекциях отдавалось как раз Великой войне, которая случилась шестьсот сорок три года назад. Тогда тинаты чуть не низвергли мир к Кровавому богу Урду. После этого их и заперли в обителях от греха подальше. До сих пор покидать уединенные жилища для выполнения королевской службы разрешалось лишь немногим магам, отнюдь не самым сильным. Поэтому, подозревал Эртанд, нынешние тинаты даже если бы очень хотели, не смогли бы расколоть мир.
   И это же было еще одним доводом против теорий Улланда.
   - Ну что опять скуксился? - на сей раз удар в плечо был ощутимее. - Хватит тосковать, заумник ты несчастный. Пора в трапезную.
   - Ладно, идем, - нехотя согласился Эртанд.
   Пообедать действительно не мешало.
   Лейст пошел впереди, чуть ли не вприпрыжку. Наблюдая за тем, как задирается его мантия, оголяя худые ноги, Эртанд покачал головой. По возрасту - взрослый мужчина, по поведению - дитя малое. Никакого уважения к почившему.
   Кладбище располагалось на отшибе, у основания стены, которая окружала обитель. Чтобы попасть в трапезную, пришлось пройти мимо огорода, склада и ворот на землю тинатов. Там, у железных створок, стояли несколько дюжих мужиков, набранных из стражи Тамин-Арвана.
   Они проводили двух тинатов хмурыми взглядами. Между стражниками обители и ее насельниками любви не было никогда. Стражи жили здесь же, в каменном доме, который стоял вдалеке от основных строений, и питались тоже отдельно. Меняли их нечасто, но так, чтобы между тинатами и их надзирателями не возникало дружбы. Оно и понятно - иначе могло дойти до того, что страж сжалится и выпустит тината из вечного плена. А там и до новой Великой войны недолго.
   Тинатам все равно удавалось бежать, но пока что не из обители Тамин-Арвана. Эртанд неоднократно пытался завести с кем-нибудь из стражей приятельские отношения, однако из этой затеи не выходило ровным счетом ничего. Они даже за деньги брата не горели желанием носить письма из городского поместья эс-Мирдов, а ведь это все, о чем просил Эртанд. Родственники не могли часто к нему ездить, обмен письмами же был запрещен либо они прочитывались настоятелем от начала и до конца.
   Эртанд не хотел, чтобы чужие лапы залезали в его жизнь настолько далеко.
   Они с Лейстом прошли мимо основного здания - квадрата с внутренним двориком, защищенным от ветра, и мимо келий. За ними, в отдалении, чтобы не отвлекать работающих на благо силанского народа тинатов, стояла кухня с трапезной.
   Перед ней Эртанд остановился, чтобы ополоснуться. Внутри все равно должны были подать сосуд, в котором предписывалось омыть руки после кладбища, но чашу подносили всем одну и ту же, а маг брезговал умываться во много раз использованной воде. Если у Лейста до сих пор не вытравились деревенские манеры, вернее, их полное отсутствие, то Эртанд не мог забыть о дворянском воспитании.
   Под простеньким умывальником, подвешенным возле двери для слуг, натекла лужа. Эртанд посмотрел на свое отражение. Острое лицо за последнее время еще больше исхудало, кожа вокруг светло-голубых глаз покраснела, набухли мешки. При взгляде на самого себя ему захотелось накинуть капюшон.
   Улланд болел четыре месяца. Пренебрежение Вигларта и насмешки бывших воспитанников сломали старика окончательно - с постели он больше не вставал. Большую часть работы, которую старший тинат раньше выполнял, пришлось взять на себя Эртанду. И вот результат - он не мог смотреть сам на себя.
   Отражение внезапно подернулось рябью. На миг Эртанду почудилось, что вместо лица у него переплетение линий. Все они перепутались, и было невозможно понять, есть ли в клубке лент общий мотив.
   "Схема", - пришло на ум. Магические иероглифы - наты - были похожи на схемы. Эртанд привык с ними работать, и теперь ему хотелось найти привычные образы. Он вгляделся в рябь. Слишком много узоров, слишком сложно...
   Когда ломаные линии потянулись из лужи вверх, к нему, маг закрыл глаза.
   Хватит. Улланд предупреждал, что если переусердствовать над рабскими ошейниками, появятся такие видения. Он строго-настрого запретил о них кому-либо говорить.
   - С тобой все в порядке? - раздался сзади голос Лейста. - Ты чего весь сморщился, как гнилое яблоко?
   - Спасибо за сравнение.
   - Ну а что ты весь такой "бе".
   - Лучше помолчи, Лейст.
   Друг пожал плечами.
   Полегчало Эртанду только в трапезной. Тинаты расселись за длинным столом по рангу: чем старше, тем ближе к настоятелю. Со стороны темными мантиями они напомнили нахохлившихся на ветке ворон. Вигларт, как обычно, сидел смурной и воспаленными глазами осматривал подчиненных, но остальные выпили вина и расслабились. Разве что приписанных к обители женщин не позвали - непорядочно все-таки, на поминках-то.
   Лейст со своей непочтительностью был прав в том, что смерть Улланда новостью ни для кого не стала. Ее ждали давно. Кто собирался, тот старшего тината уже оплакал. Зато поминки стали хорошим поводом отвлечься от ежедневного труда, отдохнуть и вспомнить, как "это было раньше".
   - О-о-о, как меня Улланд гонял за то, что я сливу ободрал в саду, - трясясь от смеха, рассказывал полноватый Аствет. - Мне лет десять было, а ему тридцать. Как только понял, что это я был? Ночь же была на дворе! До сих пор помню: мчался за мной с веником, а потом как отхлестал по заднице! Я поверить не мог, что в тинатской обители могут веником отхлестать.
   - Это какую сливу? - спрашивал Тэйхис, рыжий паренек, недавно принятый из учеников в младшие тинаты.
   - Да ты не застал уже. Выкопали ее потом от греха подальше, чтобы молодая поросль вроде тебя не объедала по ночам.
   - Я таким не занимался! - краснел Тэйхис.
   Другие тинаты хохотали до слез.
   - Конечно, мы же все плодовые из сада повыкопали еще до твоего рождения.
   Эртанд тоже смеялся. Он помнил те сливы. По ночам спелые, иссиня-черные плоды южной эгары манили вечно голодных учеников не меньше, чем мечты о женщинах. На пустой желудок о развратных красавицах не погрезишь, а настоятели запрещали есть в любое время, кроме установленного. Потом Эртанд привык к строгому распорядку, но первый год весь исстрадался. Как, впрочем, и другие тинаты.
   Они дружно выпили за те времена. Вино в кувшинах было хорошим, крепким. Не та разбавленная водица, которую наливали в обычные дни.
   Лед, сковавший грудь после смерти Улланда, медленно растапливался.
   - Да ладно вам, по заднице хлестал! - весело сказал Лейст, когда все опустили кубки. Щеки у него зарделись. Парень быстро пьянел. - Улланд же молодняк всегда и подкармливал. Я вот помню, как он втихушку кое-кому хлеб совал, когда мы были готовы стены грызть.
   - Это кому же?
   - Мне давал! - пискнул ребенок с самого конца стола.
   - Да и мне, - прозвучало с противоположной стороны.
   - А хлеб-то раньше какой был! Не чета нынешнему.
   - Ага. Сомнешь кусок - а он обратно разминается.
   - Не то что сейчас. Ну вот что это?
   Говоривший взял с глиняной тарелки кусок хлеба и постучал коркой о столешницу. Звук раздался гулкий, как от удара деревяшки о деревяшку. Слуга, который в этот момент принес добавку квашеной капусты, побледнел. Ждал, наверное, что сейчас тинаты обхают его, а затем и кухарок за кривые руки. Эртанд усмехнулся, когда тот втиснул миску среди блюд и торопливо скрылся за дверью.
   Маги не могли распоряжаться собственной жизнью, но простые люди - даже слуги, много лет работавшие в обители, - все равно их побаивались.
   - Да повариху надо другую взять, - сказал толстяк Аствет.
   - Это не хлеб плохой и не повариха. Это мука паршивая, - ответил Лейст. - Мой папка мельником был, я знаю, что говорю.
   - Хочешь сказать, что нам плохую муку сбывают? - ахнул Тэйхис.
   - Мука, - Вигларт обвел взглядом тинатов, и те сразу притихли, - та же самая, что и всегда. Зерно закупают у того же самого человека, мелют на той же самой мельнице.
   - Это что же, мне память изменяет? - обиделся Аствет. - Я же помню, каким хлеб был раньше!
   - Старший тинат, посмотри внимательно перед собой. Что ты видишь?
   На стол уставился не только Аствет. Все изучали еду. Ломти ароматного хлеба, кислая капуста, моченые яблоки, разные вкусности. Ради поминок повариха запекла гуся, полив его густым сладким соусом. Дичь тинаты запивали желтым вином, а вино закусывали фруктами. Последние чудесным образом оказались сдвинуты к тому концу стола, где сидела малышня, которой разрешили пить только компот. Некоторые блюда были уже пусты. Первыми закончились зернышки граната, за ними, как ни странно, капуста. Но если ее слуги доносили, то алых фруктов на кухне больше не осталось.
   Почти все было покупным: хозяйство обители состояло из огорода и маленького хлева, которые могли прокормить тинатов только в затянувшуюся бурю.
   - Простая еда, но с изысками, - ответил за собрата Эртанд. - В доме богатых купцов и аристократов выбор блюд будет больше.
   - Но многие крестьяне о таком столе только мечтают, - добавил Лейст.
   Его родители были страшно рады спихнуть одного из сыновей в обитель. Десять детей непросто прокормить даже мельнику.
   - Вот именно, - отчеканил Вигларт. - Многие мечтают питаться так же, как вы. А вы жалуетесь на то, что хлеб не высшего качества. Вам даже гранат почистили!
   - Это цена, которую выторговали наши предки за то, что мы никогда больше не увидим света за пределами обители.
   Хмель развязал Эртанду язык. Маг обернулся к Вигларту.
   - Мардан эс-Тавир "Великая война тинатов", том пятый, страницы пятьдесят восемь - девяносто пять. Выжившие маги обязались зачаровывать воинские доспехи, чтобы воинов королевства нельзя было разрубить мечом или ранить стрелой, защищать сосуды от хрупкости, создавать клинки, которые не ржавеют и не тупятся, и многое другое. Еще они поклялись никогда не покидать границы обустроенных для них поселений и выполнять все приказы властителя земли, где они живут. За это тинаты потребовали закономерную плату - никогда не знать голода, всегда иметь помощников, крышу над головой и женщин или мужчин, которые согревали бы им постели.
   Тонкая бровь главы взлетела вверх.
   - Старший тинат вздумал поучить настоятеля истории? Я читал "Великую войну тинатов". Не исключено, что я знаю текст лучше тебя. Скажи мне: ты что, голодаешь? Тебе спать негде? Или Юссис стала плохо выполнять обязанности по согреванию постели? Я ознакомился с записями предыдущего настоятеля. Женщину ты меняешь третий раз за полгода.
   Кто-то из тинатов хмыкнул. Эртанд не видел кто. Глаза застлал туман, а к щекам прилила кровь.
   - Разве это теперь возбраняется?
   - Нет, что ты. Наоборот, чем больше твои женщины дадут потомства, тем больше у нас надежд на пополнение обители.
   В голосе Вигларта звучала издевка. Эртанд сжал кулаки, чувствуя, как разогреваются от гнева вечно холодные руки.
   Действительно, очень смешно, что тинатов пытаются разводить, как племенных коров, и говорящий о свободе молодой маг в этом охотно участвует. А как настоятель парирует вот такой укол?
   - Еще в договоре выживших тинатов с королями записано, что стороны обязались сохранять полную честность в отношениях друг с другом. Этот пункт посчитали важным, потому что мятеж магов возник из-за лжи градоправителя подчиненным тинатам. Когда мы принимаем учеников, мы заставляем их клясться, что в стенах обители они будут говорить только правду. Ту же клятву сейчас приносят рабы, когда мы надеваем на них зачарованные ошейники, но они врать не могут, как бы ни пытались. У нас такую возможность пока не отобрали. Не поэтому ли вы, настоятель Вигларт, соврали, что мука та же самая, что и раньше? Я слышал, что амбары с предназначавшимся нам зерном сгорели из-за усилившихся огненных вихрей. Поэтому уже какое-то время муку для обители закупают у других людей.
   Вигларт сощурился.
   - Наглая ложь. Это раз. Два: если ты не сам сочинил эту чушь, я найду того, кто тебе ее набредил. Если это стражник, он отсюда исчезнет. Если ты с кем-то обмениваешься письмами, больше тебе это не удастся. И третье: ты наказан на декаду. Уйдешь отсюда прямо сейчас, пойдешь в часовню и будешь на коленях молиться Илю, чтобы он убрал из твоей головы глупости, которых ты наслушался от Улланда.
   - Улланд здесь ни при чем!
   - Да что ты? А это не он все время пугал нас участившимися вихрями и бурями? Ах да, понимаю, во всем виновато вино. Слишком крепкое. Поэтому следующую декаду ты будешь пить только воду. От преподавания истории ты тоже отстранен.
   Над столом повисла тишина, только несколько мух жужжали под высоким потолком. Кто-то шлепнул по миске с едой ложкой и проворчал "мда".
   Эртанд оглядел собратьев. Никто не хотел встречаться с ним глазами. Пальцы снова похолодели - до мага дошло, что он наделал. Писем от Лил больше не будет. И репутация среди собратьев теперь разрушена до основания. Даже если Эртанду кто-то поверил, доказать он свои слова не может. Не признаваться же, что он нарушил правила и уговорил стражников носить послания в обход настоятеля... А пусть и признается, какой вес имеют строчки от Лил? Для собратьев - никакой.
   Это был конец.
   Эртанд встал и на негнущихся ногах вышел из трапезной.
  

4. Раб

  
   Таш был счастлив. Настолько, что когда какой-то слуга за спиной обозвал его за дурацкую улыбку малым дитятей, раб передумал оборачиваться и давать наглецу по морде. Ну, или по крайней мере объяснять, с кем тут ссориться не стоит.
   У эс-Мирдов было прекрасно. Крепкий двухэтажный особняк находился во Внутреннем кольце Тамин-Арвана - самом спокойном и защищенном месте во всей долине Нэндими. Покрытые темными пятнами и щербинами каменные стены дома явно видели немало ураганов и огненных вихрей, но выдержали каждый из них. Таш еще помнил, как в зимние бури скрипел остов загородного дома у бывшего хозяина. В таком здании, как это, нечего бояться капризов стихии.
   И кормили здесь отлично. Госпожа ("Ла-ана", - тянул Таш, вспоминая родной выговор), приведя новых рабов домой, сразу передала их управляющему и наказала объяснить правила. Но тот, узкоглазый хитрый силанец по имени Оттарт, посмотрел на утомленные лица невольников и первым делом повел их на кухню.
   Увидев содержимое мисок, которые им сунула хмурая кухарка, Таш едва не разрыдался. Мясо! Великий Иль, в этом доме даже рабам позволяли есть мясо! Хоть и редко, как признался Оттарт. Да и простая еда для слуг привела Таша в восторг. Сытная бобовая каша, сладковатое рагу из овощей, компот - после месяца у Киддира, который кормил товар мало того что отбросами, так еще и частенько протухшими, это казалось настоящим праздником. Забвение, кажется, даже не поверил в происходящее. Обомлело уставился в миску и только после того, как Таш пихнул его под локоть, стал жадно закидывать кашу в рот, чуть не проглатывая ложку.
   Наблюдая за ними, управляющий качал головой и что-то тихо бурчал под нос.
   Когда рабы поели и тщательно вытерли посуду кусками хлебных лепешек, Оттарт быстро рассказал о простых правилах: не тревожить хозяев без надобности, с вечера до утра не заходить на второй, господский этаж, если не позовут, поменьше молоть языком - болтунов никто не любит. Показал, где на половине слуг основные помещения, объяснил, какой у хозяев распорядок дня. Господин Лердан много тренировался во внутреннем дворе, как того требовал его титул рыцаря и обязанности защитника Силана и Тамин-Арвана. Госпожа Лил часто и подолгу отсутствовала: то ездила в торговую гильдию, то занималась делами в одной из нескольких лавок. Когда они оба были дома, следовало вести себя тише воды, ниже травы.
   К тому времени как Оттарт закончил, на небе высыпали звезды. Сообщив, что в дальнейшие подробности Таша и Заба посвятит сама госпожа, так как рабы будут ее личными помощниками, управляющий отвел их в общую мужскую спальню. При виде длинной комнаты с рядом тюфяков на каменных плитах, Оттарт поморщился - у него была собственная комната с кроватью. А Таш понял - вот оно, счастье.
   Больше никакой груды вонючих тел на полу. Никаких насекомых, которых здесь тщательно выкуривали или травили ядом. Никакого смрада от того, что кто-то не смог или не захотел бежать до выгребной ямы. У господ тонкое обоняние, поэтому все слуги должны два-три раза в декаду обмываться водой из колодца во внутреннем дворе и досуха обтираться. У каждого свое место с сундучком в изголовье, где хранились личные вещи. ("Личные вещи?" - не веря, повторил Таш. В Силане все имущество рабов принадлежало их хозяевам или короне. "Угу, - кивнул Оттарт. - Бритву, нож, все остальное завтра выдам, когда рассветет".) Еще с наступлением тьмы в доме воцарялась тишина, и сторожи следили, чтобы по дому никто не шастал.
   А главное, люди здесь приветливо улыбались. Таш уже очень давно не видел мест, где у слуг было бы иное выражение лица, кроме подхалимского или подавленного.
   Это могло значить только одно - Таш попал в маленький рай для рабов. Он сразу полюбил и дом, и щурящегося Оттарта, и господ. Пускай даже синеглазый господин с походкой воина осмотрел новых рабов хмурым взглядом и совсем не казался довольным покупкой жены.
   Ничего. Все будет хорошо. Надо только держаться Заба. Рядом с ним Ташу благоволил сам Иль. Поэтому, ложась спать, раб помолился Создателю и поклялся Ему, что будет во что бы то ни стало защищать Забвение.
   Не омрачило настроение Таша даже то, что утром его распихали способом, крайне далеким от вежливого.
   Из крепкого сна раба вырвали ледяные капли, брызнувшие на лицо. Таш вскочил и принял боевую стойку еще до того, как разлепил сонные глаза и полностью очнулся. Тогда он и заметил отпрянувшего в сторону старика с ковшом в руках.
   - Ишь!.. Ты тише, сынок! Я ж не нападаю.
   Лицо мужчины прорезали глубокие морщины, седые волосы спускались до плеч. Носил он длинную серую робу - наряд бедняков, который мешком висел на тощих костях. Таш поморгал. Вчера он этого человека точно не встречал.
   - Что ж ты на меня зверем смотришь? - испуганно спросил старик и отбросил ковш в сторону. Тот глухо ударился об пол. - Я тебя просто добудиться не мог! Спишь, как ящер зимой.
   - Прости. Ты кто?
   - Халерет я, Халерет Набар, но все зовут меня Хал. Я слуга. Хотя как - слуга, - старик смущенно рассмеялся. - Староват я полностью обязанности выполнять. Так, помаленьку помогаю, что попросят. Меня б давно уже выгнали, да госпожа Лаана привыкла ко мне.
   Хал казался честным и бесхитростным. Таш расслабился.
   Напряжение, в котором он постоянно жил у Киддира, сыграло плохую шутку. В самом деле, кто мог на него напасть в новом доме? А спал Таш и правда крепко, об этом говорили многие.
   Он огляделся. Через узкие окна лился слабый свет. Спальня почти пустовала: кроме Хала с Ташем только молодой парень неспешно убирал свою скромную постель. И вот тут-то сердце раба наконец екнуло.
   Проспал. Серьезный проступок в первый же день.
   Таш дернулся, забыв, куда бежать и что делать. Хал, посмеиваясь, положил ладонь ему на локоть и подтолкнул.
   - Вон там кувшин с водой и таз. Умойся. Тебя хозяин ждет.
   - Давно?
   - Да не, ты не беспокойся. Там только оружие готовят. Господин изволит твои воинские навыки проверить.
   - А завтрак я не проспал? - с надеждой спросил Таш.
   Старик расхохотался.
   - Нет, хотя ты бы мог. Это у нашего хозяина привычка спозаранку вставать и тренироваться. Он это как-то мудрено называет, зарядкой, что ли. Вот и тебя заодно изволит проверить, годишься ты хозяйке в охранники или нет.
   Таш натянул рубаху и штаны. Выданная вчера управляющим одежда болталась на нем, как на пугале, но это было лучше, чем набедренные повязки, в которых они с Забом вчера ушли с рынка.
   Кстати, Забвение тоже куда-то пропал. Таш снова посмотрел на Хала. Дружелюбный старик с интересом за ним наблюдал и как будто был не прочь поболтать.
   - Ты не знаешь, где мой друг, в татуировках?
   - Этот, блаженненький? - переспросил слуга. - Во внутреннем дворе уже, его хозяева спрашивают, что да как он умеет.
   - А почему блаженненький? - насторожился раб.
   - Да ты ж разве не видишь, как он глядит? Как сквозь людей. И тихонький, отвечает еле слышно. Здоровый мужик-то, чуть ли не выше господина, а уж тот точно выше всех в доме. Я разных рабов видел, от графа эс-Наста и не такие выходят, но в этом странное что-то есть. Говоришь, друг он твой? Не знаешь, с чего он такой стал?
   Таш пожал плечами. На самом деле называть Заба другом было слишком громко. За пару декад у работорговца они перекинулись всего-то несколькими фразами. Тяжелое путешествие в Тамин-Арван, голод, жара и плети надсмотрщиков не располагали к великосветским беседам. Да и что обсуждать с человеком, который помнит лишь последние два месяца?
   Приведя себя в порядок, Таш побежал к господину.
   Продолговатый садик делил внутренний двор дома эс-Мирд на две части. Первая принадлежала слугам. Там они мыли, чистили, сушили, строгали и выполняли другие дела, которыми только позволял заниматься маленький пятачок. Вторая половина, отгороженная зелеными кустами, была хозяйской. Там находились тренировочная площадка и уголок госпожи со столиком, мягкими подушками на длинной скамье и защищающим от солнца тентом.
   "Как будто три мира", - подумал Таш. Неприглядный, пыльный, с рабочими инструментами - для слуг. Уютный и мягкий - для молодой шердской госпожи. Суровый, с оружием и деревянным болванчиком - для рыцаря.
   Лаана зевала, зарывшись в подушки, и рассеянно наблюдала за тем, как две служанки сервируют стол для легкого завтрака. При виде нее в груди у Таша потеплело. Вот она - женщина, которая вытащила его из лап Киддира и привела в этот рай! Рядом с шердкой сидел муж. Свежий, подтянутый - ни единого признака сонливости. Сложив на груди руки, он хмуро кивал путавшемуся в словах Забвению и изредка что-то спрашивал. Судя по перепуганному виду раба, вопросы господин задавал не из простых.
   - Господин! - издалека крикнул Хал, не поспевая за молодым рабом. - Я его разбудил.
   Остановившись на почтительном расстоянии, Таш низко поклонился.
   - Вы звали, господин?
   - Да, - Лердан махнул рукой Забу, чтобы он отошел. - Вчера ты сказал, что владеешь несколькими видами оружия. Каким лучше всего?
   Хозяин явно предпочитал брать быка за рога. Хорошее качество для воина.
   - Мечом.
   - Ясно. Бери саблю.
   Таш непонимающе моргнул, но направился к тренировочной площадке и взял со стойки то, что ему сказали. Выбор оружия оказался внушительным: несколько видов копий, пара мечей, кнут, булава, топоры. Все острия затуплены для упражнений и покрыты щербинами. Должно быть, Лердан мог сражаться против любого врага. Но сабля? Это же оружие воинов Ллитальты, с которыми Силан не воевал уже пару сотен лет!
   Наверняка господин эс-Мирд гордился своими умениями и хотел пощеголять перед женой. Из рыцарей, младшего аристократического ранга, готовят лучших командиров. Чтобы они понимали, как нужно управлять бойцами в разных ситуациях, их учили сражаться на любых видах оружия. А на ком еще тренироваться, как не на рабах вроде Таша? Во всяком случае, именно для этой цели его и держал бывший владелец.
   Песок на площадке был разбросан, хотя вчера вечером его аккуратно подмели слуги. Значит, господин уже размялся. Он встал и подозвал слугу, который помог ему надеть доспехи. Каждая деталь была тщательно подогнана. Щитки на ноги, наручи, кираса, конусообразный шлем с наносником - все сидело, как влитое. Ташу не предложили ничего. Поколебавшись, он стянул рубашку. А вдруг порвется и новую ему уже не дадут?
   Когда Лердан взял вместо приличествующих рыцарю меча и щита копье, Таш застыл в недоумении. Вроде бы его хотели назначить охранником или караванщиком. Кто же так проверяет бойцов? Сабля заведомо проигрывала длинному копью.
   Единственная догадка вызвала холодок в животе.
   - Простите, господин. Это же оружие для ритуальных боев.
   - Ты смекалистый, - бросил тот. - Победишь меня - останешься. Проиграешь - верну тебя Киддиру.
   Таш крепче сжал рукоять. Смысл сражений на праздник Ильтирев состоял в том, чтобы кто-то из участников погиб в честь Создателя. Жертва обычно выбиралась заранее по жребию, и поэтому воинов вооружали так, чтобы дать все преимущества лишь одному из двух противников.
   Странная проверка. Может быть, господин хочет узнать, на что способен новый раб в отчаянном положении?
   Лердан вышел в середину тренировочной площадки.
   - Взгляд подними, - сказал он. Из-под шлема голос звучал искаженно. - Или так и будешь во время боя смотреть в землю?
   - Простите, господин. Я жду, когда вы разрешите мне нападать.
   Лердан кивнул. Магия ошейников не позволяла рабам без приказа атаковать хозяев.
   - Начинай.
   Таш не двигался. Он наблюдал за тем, что будет делать противник. А тот принял одну из возможных стоек, подняв руки вверх и под углом направив острие копья вниз. Так и не дождавшись нападения, Лердан кинулся вперед.
   Шерду повезло, что площадку не огораживал забор, иначе бы не удалось уйти от первого же удара. Обрадоваться Таш не успел. Копьем Лердан владел виртуозно. Удар, еще удар - они следовали друг за другом с такой скоростью, что раб не успевал их блокировать. По ребрам, по бедру, тупым концов в грудь. "Позор!" - кричал бы мастер, научивший Таша основам боя.
   Решающий удар наступил слишком быстро. Таша опрокинуло на песок как будто порывом ветра. В лицо смотрел наконечник вражеского оружия.
   - Слабо. Еще раз. Последний.
   Короткая характеристика хлестнула больнее плети надсмотрщиков. Слабо? Конечно слабо! Он не упражнялся несколько месяцев, с той проклятой потасовки в таверне! Не восстановил силы и даже толком не проснулся!
   "А враг срать хотел на твои оправдания. Поднимай зад и дерись", - грубо отвечал учитель, когда маленький Таш пропахивал носом землю и плакал от обиды. У раба никогда не будет преимущества.
   Если только он не шерд.
   Таш глубоко вдохнул и прикусил язык, скривившись от боли. Рот наполнила соленая кровь. Вместо того чтобы сплевывать, раб ее сглотнул. Никто не должен был знать, что он намеренно вызывает у себя припадок - ашарей.
   Ну, почти припадок. Действительно потерял над собой контроль Таш всего раз. Всего один проклятый раз, в той таверне.
   Боль как будто что-то разбудила в теле. Он выставил перед собой кривой клинок, чувствуя, как по жилам начинает течь пламя. Пятки словно пощипывало огнем. Тело рвалось в бой, но Таш заставил себя стоять на месте. Ашарей - опасная вещь. Слишком легко упустить власть над собой и слишком велика будет цена.
   Господин снова напал первым. Он метил вправо, но...
   - Слева! - выкрикнул Заб.
   Таш едва успел отбить выпад, который и правда пришел с левой стороны. Затупленное лезвие сабли звучно ударило по древку. Раз, два! Кипела кровь, все подернулось красноватым туманом. Таш бросился в атаку. Копье скользнуло по ребрам сбоку, но он не заметил боли. Тупая сабля без щита против воина в доспехах бесполезна. Вырвать копье, поразить врага его же оружием. Раз, два, три!
   - Хватит!
   Таш очнулся над поверженным Лерданом. Хозяин лежал на спине, защищаясь от раба голыми руками. Сердце бешено колотилось. С удивлением обнаружив в ладони копье, которое замерло на волоске от глаза силанца, Таш скорее швырнул оружие на землю и бухнулся на колени. Лоб коснулся прохладного песка.
   - Простите, господин!
   Он не поднимал головы и поэтому не видел лица Лааны, когда та с причитаниями подбежала к мужу.
   - Дорогой, ты цел? Не больно?
   - Я просто упал. На тренировках и не такое бывает.
   - Уверен? Не нужно звать лекаря?
   - Да.
   Шаги, шелест платья. Лаана ушла с площадки. Зашумели доспехи. Что-то с бряцаньем рухнуло в песок. Это был шлем - голос Лердана больше ничто не заглушало.
   - Встань, - сухо приказал он.
   Таш поднялся, с ужасом ожидая приговора. Едва не ранить хозяина - такое могли и не простить. Урд его знает, этого Лердана, как он относится к поражениям, да еще при жене.
   Господин медленно встал, сбросил перчатки и поправил растрепавшийся хвост русых волос.
   - Вот, значит, какова знаменитая скорость шердов. Слышал, что вы все прирожденные воины, но не думал, что полудохлый на вид раб может быть так силен.
   "Полудохлый"? А ведь Киддир так нахваливал его мускулы! Таш опустил взгляд на себя. И правда, ребра у него торчали. Сбоку по ним тянулась красная полоса от копья.
   Казалось, кожа в том месте сейчас треснет и наружу вырвется язык пламени. Таш сделал несколько глубоких вдохов. Дикий огонь ашарея больше не нужен. Пора успокоиться.
   - Двух человек в таверне ты тоже по подсказкам убил? - спросил Лердан. - Или сам справился?
   - Без подсказок, - тихо ответил Таш. - С помощью стула.
   - Да? И как же это было?
   - Простите, господин. Я очень плохо помню.
   Лердан сделал несколько шагов по площадке. Лишь сейчас Таш заметил, что во внутреннем дворе воцарилась тишина. Слуги, которые должны были усердно работать на второй половине садика, внимательно следили сначала за боем, а теперь за разговором.
   - Часто у тебя бывают припадки?
   - Нет, только один раз.
   Хозяин остановился. Ташу показалось, будто вместе с ним застыли Небесные водяные часы, которые по капле отмеряют жизнь каждого человека.
   - Я хочу знать, что случилось в той таверне.
   - Лер! - возмущенно выкрикнула Лаана. - Он же мне все уже рассказал. Рабы не могут врать, зачем слушать его второй раз?
   - Я хочу узнать подробности. Таш, говори.
   Шерд закрыл глаза. Он ненавидел это вспоминать.
   - Господин Илартан захотел выпить в таверне "Красное крыло" и взял меня с собой. Это приличное место, но иногда там бывают драки. Господин Илартан иногда сам их начинал, поэтому брал с собой кого-нибудь, кто мог его поддержать. Обычно это я, потому что мы с ним хорошо сражаемся... сражались в паре. Друзей господина в таверне не оказалось, ему было скучно, и он заставил меня с ним выпить. Очень много выпить. Господин Илартан расшумелся, и кто-то из посетителей вступил с ним в словесную перепалку. Тогда господин приказал мне ударить обидчика. За него вступились его друзья - три человека, - Таш поморщился и потер лицо. - Очнулся я уже в тюрьме. Мне потом сказали, что я всех убил стулом, на котором сидел, и им же поранил господина. Я не хотел этого, честное слово. Если не наливать мне много желтого эгарового вина, припадков у меня не будет.
   - Значит, желтое вино, - задумчиво произнес Лердан. - И все же без подсказки у тебя бы вряд ли получилось меня победить. Забвение! Ты не только писец, но и воин? Как догадался, куда я ударю?
   Настал черед второго раба падать на колени. Его красноватая, обветренная кожа стала белой, как молоко. Наверняка подумал, что сейчас хозяин выгонит их обоих обратно к Киддиру. Таш до сих пор не верил, что Заб осмелился сделать ему подсказку. Выступить против господина? Многие сочли бы такую дерзость достойной казни.
   - Прошу прощения, господин, - едва слышно пробормотал Заб. - Я видел, как движется ваша рука, ну и... догадался. Все было ясно... ну... по движению...
   Лердан вдруг расхохотался. Таш вздрогнул, Заб с удивлением воззрился на хозяина.
   - Два до смерти перепуганных наглеца. И один из них забил двух людей стулом! Каково, а? Ладно, Лил, я согласен. В этот раз тебе очень повезло с покупкой.
   Госпожа неуверенно улыбнулась. Странно, но она выглядела перепуганной не меньше, чем Заб.
   - Еще один бой, - объявил Лердан. - Мы с Ташем сразимся на мечах, а Забвение пусть наблюдает и, если будет нужно, подсказывает своему другу, куда бить.
   Небесные часы снова начали мерно отсчитывать мгновения.
   На сей раз шерду выдали доспехи и позволили вооружиться привычным прямым мечом, а в левую руку взять щит. Стало немного спокойнее, хотя Таш все еще не понимал, к чему такая проверка. Но в его крови все еще гуляли отголоски пожара, а советы Заба помогали разбить оборону хозяина.
   Друг не подвел. Урд знает как, но он замечал даже то, что ускользало от внимания Таша. И это при всем его опыте, хотя тот и ограничивался упражнениями с хозяином да драками в тавернах. Например, Заб первым обнаружил, что у Лердана плохо гнется в колене правая нога. Удивленный господин признал, что его тревожит не вылеченный до конца вывих.
   К концу тренировки оба мужчины тяжело дышали, на песок падали капли пота. Лердан выигрывал, хотя это далось ему нелегко. Таш был доволен.
   Он не слабый. Огонь еще полыхает в его крови.
   Поэтому Таш и не слишком огорчился, когда господин убрал меч в ножны и сказал:
   - Ты подходишь. Учителя всегда мне говорили, что у меня ветер в руках, но ты как пожар, который мне не задуть. Будешь сражаться от имени дома эс-Мирд в состязаниях в честь праздника Ильтирев, а Забвение тебе поможет с трибун.
   - Что это значит? - растерянно спросил Заб.
   - Что через два месяца вы примете участие в ритуальных боях на арене. Выживают там только лучшие, но у вас двоих есть возможность добраться по крайней мере до середины списка. Все, что от вас требуется, это не вылететь в самом начале.
   - Будет исполнено, господин, - ответил Таш.
   Пока с ним удача, которую приносит Забвение, он сможет выполнить это задание.
   Все будет хорошо.
  

5. Лжец

  
   Таш врал. В таверне "Красное крыло" он не защищал хозяина. Наоборот. Хотел его убить.
   Ненависть, которую Таш испытал в тот вечер к другу и господину, горела до сих пор, отравляла кровь, пробуждала нежеланные воспоминания.
   Илартан действительно взял раба и пошел в таверну отдохнуть. Такой же обладатель младшего аристократического ранга, как Лердан, он не чурался простых людей. Да и сам отличался внешностью и характером, присущими вышибале или мяснику, но никак не рыцарю. Огромный, как гора, грубоватый лорд водил дружбу с чернью, взял в любовницы дочь охотника, научил раба грамоте. Писать Таш мог всего лишь свое имя, но читал сносно и любил слушать разглагольствования Илартана об исторических личностях. Поэтому и напрашивался с ним в таверну. Не защищать его от забияк, нет - в маленьком Каледхаре мало кто решался наброситься на Илартана, да тот и сам легко мог навалять обидчикам. У одного Таша получалось перевести клокочущую жизненную силу господина в мирное русло, отвлечь от желания почесать кулаки и занять болтовней о стародавних сражениях.
   Все это было правдой. Дальше начиналась ложь.
   Друзья Илартана подошли позже, когда он успел набраться дешевым эгаровым вином. С ними оказался чужак, столичный чиновник Эссис эс-Мерт, который проезжал мимо провинциального Каледхара и остановился у знакомых отдохнуть пару деньков. Только очень уж быстро бегали масляные глазки у молодого барона, когда он оглядывал заполненную таверну. И взгляд его останавливался на мужчинах, а не на доступных женщинах, которых в "Красном крыле" всегда было предостаточно.
   Чаще всего проклятый эс-Мерт зыркал на Таша.
   А через пару часов, когда уже мало кто следил за своим языком, он сделал Илартану предложение. "Слышал, ты в долги залез? Красивый с тобой раб. У меня шердов еще не было. Отпустишь его со мной на пару ночей? В наем, так сказать. Я заплачу. Тебе как раз хватит следующий месячный взнос погасить".
   Таш расхохотался. Стало ясно, что чиновник из светлой столицы забыл в такой дыре, как Каледхар. Не любили мужеложцев в Силане. И хозяин тоже их на дух не выносил. Сама мысль о том, что Илартан может "сдать в наем" Таша, была смехотворной. Они же росли вместе, с тех самых пор как отец Илартана увидел на невольничьем рынке мальчишку, взятого исихами в плен при набеге на шердскую деревню, а потом перепроданного силанцам. И пускай сначала Таш служил всего лишь "мальчиком для битья", который помогал однолетке-господину отрабатывать боевые приемы, их дружба за годы стала крепкой, как корни бутылочного дерева, - не вырвать бурей.
   Вот только Илартан в ответ на слова барона призадумался.
   И ответил согласием.
   Таш проснулся в тюрьме, весь в синяках и ссадинах. Последнее, что запечатлелось в памяти, - как он резал себе левую руку, намеренно вызывая припадок. Ашарей был единственным способом не подчиниться приказу и не позволить выродку себя увести.
   Жаль, не удалось ни убить Урдово отродье, ни отомстить Илартану за предательство. Пострадали случайные люди. Барон-мужеложец сбежал из города на следующее же утро. Испугался, что его имя будет связано с грязной историей. Рабы ведь не могут лгать.
   Таш мог. Эту способность он открыл у себя давно, хотя никогда ей не пользовался - незачем. В маленьком поместье все друг у друга на виду, ничего не скроешь. Илартан о необычном свойстве друга знал, но причины выяснять не пытался. Зачем? И так неплохо! Пригодилось оно лишь на суде. Таш повторил все, что заставил Илартан. Не было друзей, не было столичного чиновника, подлинный злодей - эгаровое вино. Только в одном не удержался, исказил ложь. Представил зачинщиком хозяина.
   Ему поверили. А как иначе? Рабы же не врут!
   Казни Таш избежал, а Илартан возместил родственникам убитых ущерб и приплатил сверху, чтобы они не трепали языками. Раб остался его имуществом, и хозяин мог бы отыграться, но не стал. То ли чувствовал себя виноватым, то ли еще что. Поэтому всего лишь продал шерда в караван идущего в Тамин-Арван работорговца. Будто и не было многолетней дружбы.
   Первое время Таш мечтал, как он вернется к Илартану и отомстит. Ночами не спал, представлял в красках, как бывший хозяин побледнеет, будет просить прощения, и прочую чушь. Уже через декаду пыл поугас. Через две Таш грезил не о мести, а о том, чтобы его поскорее купили. Куда? Да куда угодно! Только бы не сгнить в канаве с удавкой на шее. Туда отправлялись все рабы, которые не могли выдержать дорогу до Тамин-Арвана и которых не получалось продать по пути.
   Через два месяца воспоминания начали тяготить, но Ташу продолжали сниться рыбьи глаза мужеложца, его мерзкая улыбка, кивок Илартана и слова: "Договорились. Заплатишь сейчас, чтоб я тебя не искал потом по всему городу".
   Подлые, предательские слова. Их так хотелось забыть.
   Тревожило и то, что красноватый туман ашарея появлялся теперь слишком легко, стоило сильно захотеть. Раньше он не приходил даже тогда, когда Таш впадал в ярость или влезал в драку с несколькими, более сильными противниками. И еще ни разу до таверны у него не случались короткие провалы в памяти, как в бою с Лерданом.
   Но об этом, как и о лжи, тоже никому не следовало знать.
  
   * * *
  
   Город шумел. Наступил конец декады, выходной день. Люди высыпали на улицы: кто-то стремился на базар купить шелковых лент или поторговаться за новые горшки, кто-то спешил на площадь застать выступление театральной труппы, а кто-то приехал из деревни в долине навестить друзей и рассеянно оглядывался, потерявшись в толпе. При виде последних Таш улыбался. Совсем недавно и он так же распахнул рот, впервые попав в Тамин-Арван.
   Не зря по всему Силану гуляла молва, что это один из самых красивых городов страны. Благодаря Эстарадским горам ветра трепали его меньше, чем другие селения королевства, но защиту в нем все равно выстроили мощную. Даже первое, внутреннее кольцо стен, которое сегодня окружало центр города с ратушей, главным храмом и домами богачей, было высоким. Вторая стена, внешняя, и вовсе поражала воображение. Тень от нее накрывала все близлежащие дома, а чтобы посмотреть на каменные зубцы, приходилось задирать голову.
   Кое-кто поговаривал, что стражники, прохаживаясь по стене, заглядывают в печные трубы и следят, какие обеды готовят окрестные жители. И дураку было очевидно, что с такого расстояния ничего не рассмотришь, но любой поневоле задумывался, что же на самом деле могут увидеть оттуда стражники.
   Кольца Тамин-Арвана разрезала ровно надвое, как нож яблоко, широкая улица, которую все называли Стрелой. Вроде бы официально ее называли в честь какого-то из королей, но об этом и из горожан мало кто помнил, а Таш не знал и подавно. Зато связанную с народным именем историю слышал. Якобы когда сюда пришли первые люди и решили построить город, то стали думать, как проложить первую улицу, чтобы она была прямой, а не завивалась поросячьим хвостом. Один из мужчин догадался привязать длинную нить к стреле и выпустить ее из лука как можно дальше. По обоим сторонам товарищи догадливого человека отмерили равное расстояние и построили дома, на месте которых сегодня возвышались ратуша и храм Иля. Ровно друг напротив друга, почти одинаковые строения с колоннами из белого камня. Только церковь дополнял медный купол и золотой шпиль, увенчанный изображением солнца.
   Это было единственное место в городе, где рабы могли найти прибежище от невзгод. Любого раба, кто свидетельствовал перед алтарем о жестокости хозяина, жрецы имели право оставить при себе, в служках. Правда, добирались туда немногие. Почти каждый владелец, волнующийся за свое имущество, отдавал невольникам приказ не приближаться к храму Иля.
   Зато свободных горожан туда набивалось столько, что не продохнуть. Таш не был внутри, но проходил мимо и видел, какие толпы хлынули из ворот после богослужения. К счастью, эс-Мирды посещали другую церковь, возле дома, хоть и крошечную, но уютную, с небольшим числом прихожан.
   Госпожа Лаана после молений возвращаться домой не стала. Попрощалась с мужем, взяла двух человек и отправилась в гости к барону Хинтасу эс-Насту. От Таша не укрылось, как Лердан поморщился при упоминании его имени. Чем-то ему барон не нравился, однако господин не запрещал жене встречаться с одним из главных торговых партнеров дома эс-Мирд.
   Лаана семенила между двумя охранниками - Ташем и коренастым силанцем Ксалтэром. Иногда госпожа забывалась и выскакивала вперед, но тут же возвращалась, прячась за спинами рабов. Вертлявый, скользкий на вид Ксалтэр оказался среди тех немногих обитателей особняка, кто носил ошейник. Когда Лаана опережала спутников, телохранитель жадно смотрел на ее бедра, которые облегало красное, удивительно шедшее хозяйке платье. Таша этот взгляд раздражал, хотя он и сам едва удерживался от того, чтобы не таращиться на то же самое место.
   Лаана была привлекательной женщиной. Смелой, доброй, яркой, как пламя. Когда такая выкупает отчаявшегося раба и приводит его в маленький рай, нельзя не начать испытывать к ней... некие чувства.
   Таш заставлял себя отворачиваться и внимательнее следить за толкущимися на улицах людьми. Дорогой наряд шердки - хорошая приманка для карманников. И пускай воришек наверняка отпугнут кожаные доспехи и мечи на поясах у ее стражей, лучше быть настороже.
   Скоро Таш понял, что карманники - меньшее, чего следовало опасаться.
   Шум поднялся, когда госпожа со спутниками приблизилась к воротам Внутреннего кольца. На улице впереди образовался затор - столкнулись два ящера-тяжеловоза, опрокинулась четырехколесная арба. Истошно кричал мужчина. То ли его придавило колесом, то ли он попал под лапы тяжеловозу. Таш даже не знал, что хуже. Чешуйчатая тварь высотой по грудь взрослому силанцу весила не меньше тысячи спандов [~500 кг]. Такая хвостом махнет - и нет человека.
   Беда случилась прямо перед воротами. Одну из повозок развернуло так, что она перекрыла проход, и на дороге собралась страшная толчея. Даже люди, и те едва просачивались через узенькую щелочку, а крестьянские телеги и паланкины богатых тамин-арванцев были вынуждены стоять на месте. Возчики могли только бессильно поливать руганью виновников затора.
   Лаана оглядела потные спины, разгоряченные лица толпящихся горожан и сложила на груди руки, сердито топнув ножкой.
   - Проклятый Тамин-Арван! Сколько тут живу, столько ведутся разговоры о том, чтобы расширить ворота в древних стенах.
   - Да-да! - неожиданно поддакнула сбоку какая-то женщина. - Беспорядок! Можно подумать, казна обеднеет от того, чтобы сделать хоть что-нибудь на благо простым людям! Верно говорит проповедник Кирдит, пора уже самим с этим разобраться, иначе до скончания веков будем ждать!
   Лаана косо посмотрела на незнакомку. Та, похоже, подумала, что разговаривает с обычной шердкой, и продолжала что-то возмущенно бурчать себе под нос. Таш аккуратно встал между ней и хозяйкой, оттеснив силанку подальше.
   - Госпожа, не хотите ли вы вернуться домой? - спросил он.
   - И речи быть не может. Я не упущу выгодную сделку только из-за того, что где-то опрокинулась повозка! - отрезала Лаана и решительно двинулась вперед, прямо в толпу.
   Ксалтэр усмехнулся, а Таш украдкой вздохнул. За несколько дней он уже понял, что работа на вспыльчивую шердку не будет простой. Примерная жена и гордая аристократка дома, за пределами поместья Лаана сбрасывала лоск и вела себя так, будто ничем не отличалась от простолюдинов.
   Хотя если верить пересудам слуг, так оно и было. Таш этому не удивился. Среди дворян браки с безродными порицались, но встречались не так уж редко. И уж тем более это прощалось низшим чинам, таким, как рыцари.
   Тонкая человеческая струйка сочилась через ворота слишком медленно, несмотря на то что к делу приступили стражники, которые помогли вытащить раненого и начали разворачивать повозки. Тяжелое топанье впряженных ящеров и жалобы горожан довольно долго заглушали шум, шедший сзади, со стороны главной площади. Там кто-то свистел и улюлюкал. Скоро эти звуки стали раздаваться и возле ворот. Таш завертел головой, пытаясь понять, что случилось. Народ веселился так, словно увидел театральное представление, но толпа не двигалась.
   Таш не сразу догадался, что смотреть нужно вверх.
   - Глас Города! Па-аста-аранись! - весело, нараспев прокричал мужчина в толпе. - Спектакль будет!
   - Разойтись! - рявкнули вдалеке, перекрыв поднявшийся гомон. - Не препятствовать страже в поимке опасного преступника!
   Неизвестно, на что рассчитывал приказывавший, потому что на улице сразу раздались радостные возгласы. Вскинув голову, Таш увидел, как по крышам приземистых домов и лавок, ловко перепрыгивая с одной на другую, мчался человек в одежде шутов и акробатов - полосатой, сине-голубой с алыми каймами, издалека похожими на струи крови. Его лицо закрывала зеркальная маска. Солнце отражалось от поверхности слепящими бликами, но в моменты, когда на беглеца падала тень, становилось заметно, что на маске есть прорези для глаз, но нет для рта.
   Похоже, ему доставляло удовольствие дурачить догоняющих его стражников. Раз! - он задрал ногу над краем крыши, как будто готовясь спуститься на землю, но уже в следующий момент побежал обратно. Два! - резкий поворот. Три! - шут перепрыгнул на другое здание, продолжая безумную гонку. Четыре! - кто-то швырнул в смельчака камень.
   - Урдов сын! Чтоб тебя крысы сожрали!
   Бросок не удался - осколок булыжника пролетел шагах в пяти от цели. Зрители засмеялись. Шут, которого звали Гласом Города, на несколько мгновений остановился, издевательски отсалютовал обидчику и махнул на следующий дом.
   Наблюдая за тем, как фигляр скачет по крышам, Таш улыбнулся. Неудивительно, что именно этот человек стал главным баламутом Тамин-Арвана. До сих пор Гласа Города никто не поймал, хотя он будоражил народ уже несколько лет. Еще никому не удалось снять с него маску - загадочный шут всегда уходил прямо из-под носа у стражников. Хотя в ратуше время от времени гордо сообщали, что преступник, подстрекающий простолюдинов к мятежу, пойман и убит, он неизменно объявлялся на улицах снова, а его приспешники опять выкрикивали на площадях скабрезные подробности о темных делишках богатеев.
   Среди черни находились и те, кто кидал в него камни, - за помощь Гласу Города власти казнили немало невинных людей. Но гораздо больше было тех, кто рукоплескал гибкому смельчаку.
   Таш и сам был готов хлопать ему в ладоши. Несмотря на многолетние тренировки, он мог лишь позавидовать ловкости фигляра, который непринужденно делал сальто в прыжках. Кто из воинов не мечтал бы обладать такими силой, выносливостью и грацией, как у пустынной кошки?
   Однако, когда пританцовывающий на бегу фигляр разогнался, почти с нечеловеческой скоростью оторвался от крыши и с грохотом приземлился на перевернутую арбу, улыбка с лица шерда резко исчезла.
   Все, даже совсем недавно прибывшие в Тамин-Арван путники, знали, что Глас Города ненавидит аристократов. А Лаана находилась слишком близко к повозке. Настолько, что между ней и шутом оставалась всего лишь пара шагов.
   Таш скользнул вперед, закрывая госпожу от возможного нападения. Мысленно выругался - люди стояли так плотно, что мечом было не размахнуться. Таш не заметил на поясе у Гласа Города оружия, но сам предпочел бы драться с клинком в руках. После Киддира он еще не успел вернуть себе былую форму, а шут не походил на слабого противника.
   Люди подались назад, чуть не сбив Таша с ног. Кто-то стремился поскорее убраться с дороги стражников, а кто-то больше опасался акробата. Отступили и Лаана с Ташем. Однако Глас Города не шевелился. Он так и застыл на полусогнутых ногах, схватившись за деревянный край повозки. Время вокруг него как будто застыло, и только медленно вращающееся в воздухе колесо напоминало, что телегу только что крепко тряхнуло.
   Кровь Таша похолодела, когда он понял, что прорези в зеркальной маске направлены на него. Не на госпожу - с такого расстояния невозможно было ошибиться. Глас Города пристально рассматривал шерда, и голова шута поворачивалась вслед за каждым движением Таша.
   Внезапно Глас Города вскинул руку.
   - Лжец, - шепнул на ухо Ксалтэр.
   Таш обернулся. Глаза второго раба закатились под череп, руки безвольно повисли. Стоило шуту опустить ладонь, как охранник вздрогнул, а его лицо приобрело осмысленность.
   - Это был не я! - испуганно сказал он.
   Таш стиснул зубы. Магия? Ходили слухи, что Глас Города использует какое-то черное колдовство, чтобы воровать чужой голос, так как своего у него не было. Таш считал, что это досужие выдумки старух, но не мог же, в самом деле, Ксалтэр оказаться сообщником преступника?
   А главное - рабу не за что было называть Таша лжецом. Это вообще не в его манере. Грубоватый охранник, скорее, обругал бы брехуном или, в лучшем случае, вруном.
   Откуда Глас Города узнал?..
   Может быть, произошло бы еще что-нибудь, но Лаана вдруг кинула в шута какой-то предмет. Он блеснул на солнце перламутром - госпожа рассталась с гребнем, который носила в маленькой поясной сумочке.
   - Пошел вон, хам! - сердито крикнула Лаана.
   С меткостью у нее оказалось получше, чем у человека, который недавно швырнул в Гласа Города камнем. Но шуту это не причинило вреда. Он на лету перехватил гребень, выпрямился, нахально поклонился и сорвался с арбы, побежав через ворота во Внешнее кольцо. Несколько мгновений - и о шуте напоминал только галдеж взбудораженных людей.
   Первое, что сделал Таш, это отгородил госпожу от Ксалтэра.
   - С вами все хорошо? - вежливо осведомился у нее шерд.
   Лаана досадливо махнула рукой.
   - Зря я гребень выбросила. Пускай и деревянный, а такая красивая инкрустация была... Да уж ладно.
   Таш косо взглянул на второго раба. Тот стоял черней ураганной тучи, но госпожа этого будто не замечала. Может быть, она действительно не видела, как у того закатились глаза, и не слышала обвинения? С одной стороны, это даже хорошо - Таш не хотел, чтобы новые хозяева догадались о его особенности. С другой стороны, он хотел выяснить, что сейчас произошло.
   К счастью, Ксалтэр прояснил все сам.
   - Чего зыркаешь? - хмуро спросил он. - Не хотел я на тебя такой чушью обзываться. Это клятая магия клятого шута, чтоб ему огнем гореть на том свете.
   В словах раба сомневаться не приходилось, но...
   - Не знал, чтобы магией такое можно вытворить.
   - Можно, - сказала Лаана. - И Глас постоянно это доказывает. Года два назад граф эс-Наст повесил за участие в сговоре нескольких простолюдинов, чьими голосами Глас Города воспользовался, чтобы обвинить его в... - она оглянулась, убедилась, что к ним никто не прислушивается, однако продолжила все равно более тихим тоном: - Скажем так, в нечестности. После этого Глас подстерег градоначальника перед ратушей и перед всем честным народом заставил признаться в том, что он берет взятки. Градоначальник, конечно, все отрицал, но скандал получился громкий.
   - Глас Города еще и не такое может, - поддакнул Ксалтэр. - Думаешь, его в городе не любят только за то, что он треплет всякое про богатеев?
   Таш пожал плечами.
   - Понятия не имею, за что его здесь не любят.
   - Ах да, ты же не местный, - раб поморщился. - Ничего, поживешь тут пару годков, может, тоже удостоишься "чести", чтоб у тебя голос своровали.
   - Хватит, - оборвала разговор Лаана. - Идемте скорее через ворота, пока опять люди не набились. Нам нужно к барону эс-Биру, и чем быстрее мы туда попадем, тем лучше.
   Она зашагала вперед, не дожидаясь рабов и вынуждая их поторопиться. Возле ворот до сих пор было набито народу, и Ташу стало не до болтовни. Однако он запомнил, что стоит разузнать получше об этом Гласе Города и о том, на что он способен.
   То, что акробат назвал шерда лжецом, могло оказаться простым совпадением. Но что если он действительно владеет какой-то магией, которая позволяет ему узнавать сокрытое от других людей? Если так, то следует держаться от зловредного шута подальше.
   И Ксалтэр... Таш бросил на него взгляд исподлобья. Скольких на вид, нахальноватый раб не понравился ему сразу, но сейчас, когда с его языка слетело обвинение, пусть и против воли, неприязнь только усилилась.
   Пожалуй, его тоже стоило избегать.
  

6. Жена

  
   Жара этим летом стояла небывалая. Лаана вся покрылась испариной, прежде чем добралась до барона Хинтаса, и это несмотря на то, что шерды гораздо лучше переносили жару, чем силанцы. Те изнемогали от зноя, толкались друг с другом за то, чтобы идти по теневой стороне дороги, но улицы продолжали полниться людом. Конец декады, выходной, ярмарочный день. Все окрестности собирались по таким дням в Тамин-Арване. Сюда приходили крестьяне с самой границы, из раскиданных по горам деревень. Как уйти домой, когда проделан огромный путь?
   Сегодня народу было даже больше, чем обычно. Прислушиваясь к разговорам в толпе, Лаана ловила испуганные голоса, которые обсуждали погоду и ураганы. Бури находили на Силан периодами: несколько лет слабые ветра, несколько лет - сильные. Сейчас длился тихий период, как раз его середина, но грозы гремели, как перед периодом ураганов, и все усиливались. А люди не успели к этому подготовиться, рассчитывая еще по меньшей мере года на два спокойствия.
   Обмахиваясь ладонью, Лаана жалела, что не поехала в паланкине, как делали другие аристократы, но тут же напоминала себе, что лодка торговца только тогда будет плыть ровно по курсу, когда он точно знает, откуда дует ветер. А чем еще были разговоры простого люда на улицах, как не тем самым ветром?
   Да и рабов Лаана жалела. Если ей невыносимо просто идти, каково им будет тащить тяжелую ношу на плечах? Хватило и того, что Лаана нагрузила своими вещами Ксалтэра - госпоже не пристало увешивать себя сумками. Даже если она была всего одна и небольшая.
   Зато ее содержимое, если бы кто-то о нем прознал, отправило бы свою хозяйку на эшафот. Поэтому Лаана все время нервно оглядывалась на Ксалтэра, который шел чуть сзади. Раб, подаренный Хинтасом год назад, ей не нравился - слишком плутоватый на вид, но доверять она больше никому не могла.
   Когда впереди показалась книжная лавка, Лаана выдохнула с облегчением. Наконец-то!
   Дверь была распахнута, приглашая гостей. И она сама, и желтоватые стены покрывал искусный узор с изображением ягод коловника - символа учености. Этот невзрачный цветок, который в изобилии рос в Шердааре и окружавших Тамин-Арван Эстарадских горах, колол шипами всех, кто хотел его сорвать. Тех, кого не пугали колючки, ждало еще одно препятствие - твердая, как орех, оболочка у плода. Зато под ней оказывалась сочная и сладкая мякоть, которая к тому же прекрасно утоляла голод.
   В полутемном помещении Лаану встретила долгожданная прохлада. Выставленные на полках рукописные книги в тяжелых переплетах, краски, кисти и письменные принадлежности разглядывало человек шесть посетителей. Судя по небогатой одежде большинства, по делу, а не ради прохлады сюда пришли только двое.
   - Ба! Кажется, в мою лавку зашел кусочек ясного неба! Или это госпожа Лил эс-Мирд почтила меня своим присутствием?
   Лаана расплылась в улыбке. Барон, как всегда, был невероятно галантен.
   Он вышел из глубины лавки, где поправлял книги, прикованные к полкам для защиты от воров. Голова Хинтаса эс-Бира была белой, как снег, который изредка выпадал зимой на вершины Эстарадских гор, но взгляд барона оставался ясным и твердым, а телосложение - сухопарым, как у молодых мужчин. Невзирая на почтенный возраст, за Хинтаса мечтали выйти замуж многие женщины. Хотя, подозревала Лаана, главным в их грезах были все-таки не увеселения со старым вдовцом и даже не заумные беседы, а его кошель. О том, какой он величины, легко было судить по одежде барона: вышитым туфлям, шелковой рубашке со сложным тканым узором и золотой цепи на шее с крупным рубином. Зато колец Хинтас не носил - говорил, что они мешают писать и рисовать.
   Потомственный аристократ, прирожденный философ и книжник, барон не гнушался заниматься торговлей. Тем дворянам, кто при упоминании о ней брезгливо морщил нос, Хинтас напоминал, что именно купцы стали основой нынешней аристократии, когда их возвысил король Старвас Великий, сам бывший торговец. Если кто-то и хотел возразить барону, то решались на это немногие. Деньги позволили дому эс-Бир, некогда влачившему жалкое существование, занять многие места в городском совете, скупить обширные территории за пределами Тамин-Арвана и даже конкурировать с Чейлебом эс-Настом, не боясь мести завистливого графа.
   Лаана часто думала, что же подвигло такого человека, как Хинтас, начать подготовку восстания рабов. Честолюбие? Жадность? Желание пригрести к рукам больше власти после того, как ослабнет граф, который уже почти затмил в Тамин-Арване молодого и неопытного короля, недавно взошедшего на трон и потому совсем неизвестного в графстве? Вроде бы барон казался вполне довольным своим местом и величиной состояния. Намерение помочь рабам, облегчить их участь он объяснял тем, что устал от несправедливости. Так, во всяком случае, Хинтас говорил Лаане, когда заметил ее жалость к закованным в волшебные ошейники людям.
   Но ей хотелось верить, что в глубине баронского стремления лежит что-то личное. Потому что если этого личного не было, то становилось слишком легко отказаться от борьбы, которая пока не принесла ничего, кроме треволнений, а в случае провала грозила пытками и казнью. Лаана, во всяком случае, уже много раз пожалела о том, что когда-то поддалась на уговоры Хинтаса. Ей все время казалось, что другие люди смотрят на нее и видят, что она ввязалась в заговор, который должен подточить положение многих аристократов, но при этом дать рабам больше прав.
   Она едва выдержала долгие приветствия и вежливые расшаркивания, которые были необходимы при свидетелях. Когда Хинтас предложил пройти в его кабинет, Лаана согласилась с такой радостью, что готова была косо посмотреть на саму себя. К счастью, посетители лавки были слишком увлечены книгами, чтобы прислушиваться к чужим беседам.
   Таша Лаана оставила снаружи - якобы для того, чтобы их с торговым компаньоном никто не потревожил. Шерду лучше было не знать, что происходит за толстой дверью. Когда та закрылась, Лаана стерла с лица сладкую улыбочку.
   Можно сбрасывать маски.
   - Ты долго, - с тревогой произнес Хинтас. - Я уже начал бояться, что что-то случилось.
   - Я сама боялась, - скривив губы, ответила Лаана. - Этот Урдов сын, Глас Города, однажды доиграется до того, что своими выходками выдаст нас с потрохами.
   Барон нахмурился, но расспрашивать не торопился.
   - Сядь, переведи дух. Я же вижу, что ты взволнована. Хочешь вина?
   Он указал на металлический сундучок на столешнице, в котором места хватило бы как раз на кувшин среднего размера. Сложный нат на крышке намекал, что это зачарованная вещь. Магия не давала помещенным внутрь предметам согреваться, сохраняя их всегда прохладными.
   Лаана кивнула в ответ.
   - С удовольствием чего-нибудь выпью. Я от жары чуть с ума не сошла.
   Она села в резное кресло. Наполнив для нее кубок, Хинтас прошел по небольшой комнате мимо застывшего в углу Ксалтэра и устроился за массивным столом напротив собеседницы. Морщинистые пальцы пробежали по строкам раскрытой книги. Что там написано, Лаана не видела, но обратила внимание на небольшую фигурку, кажется, гипсовую. Красивая молодая женщина, чью наготу прикрывала лишь узкая лента полотна, изгибала шею в томном жесте.
   - Набросок той статуи, которую вы хотите заказать для своего загородного поместья? - сразу заинтересовавшись, спросила Лаана.
   Хинтас окинул фигурку туманным взглядом, явно думая о чем-то другом.
   - Да... Один из образцов. Неудачный - скульптор не понял моего замысла и изобразил девушку идеализированно, без шрамов от кнута. Я не рассказывал, кто позировал? Рабыня. Мне хотелось, чтобы люди увидели, что красота может родиться где угодно и как ее легко изуродовать. А получилась обычная статуэтка, каких тысячи, - он повертел ее в руке и поставил на место. - Впрочем, даже такая она могла бы принести пользу, украсив чей-нибудь сад. Надеюсь, что, когда наш замысел исполнится, в Тамин-Арване станет больше произведений искусства. Город достоин этого. Кстати, о нашем замысле. Что с Гласом Города?
   - Он опять убегал от стражи, но проскакал прямо перед нами, чуть не набросившись на моего нового раба. Он воспользовался голосом Ксалтэра и назвал Таша лжецом. Раба - лжецом! - возмущенно выложила Лаана. - Этот шут сумасшедший, неуправляемый...
   - И никогда ничего не говорит зря, - прервал барон. - Я знаю, с ним очень опасно сотрудничать, но польза превышает риск. Советую тебе присмотреться внимательнее к тому, кого он назвал лжецом.
   Лаана нетерпеливо взмахнула рукой.
   - Я уже присмотрелась к рабу по имени Забвение, которого он требовал купить.
   - И что с ним?
   - Да ничего! Совершенно. Забвение ничего о себе не помнит, способностей к магии у него нет. И вообще он обычный тихий, замученный жизнью мужчина.
   Барон откинулся на спинку кресла. Гордый силанский профиль обратился к окну.
   - Я тоже, как и обещал, отправил людей поспрашивать о нем. Он, без сомнений, не местный житель, но большего узнать не удалось. В окрестностях Тамин-Арвана столько путников, что на постоялых дворах не могут запомнить даже такого приметного человека. Если он вообще бывал здесь раньше. Тебе удалось отвезти его в обитель?
   - Там сменился настоятель, а вместе с ним - и правила посещения. Мне до сих пор не прислали разрешение на визит, а без этого меня попросту не пустят к Эртанду. Может быть, нам сгодится другой тинат, поближе, в Тамин-Арване? Уверена, вы сможете это организовать, - вкрадчиво сказала Лаана.
   Хинтас покачал головой.
   - И речи быть не может. Декаду назад, вероятно, все получилось бы, и никто ничего бы не заподозрил, но только не сейчас. Твоего мужа еще не поставили в известность о слухах с приграничных постов?
   - Каких слухах?
   Барон помолчал.
   - Из доверенного источника я узнал, что в ратушу поступили тревожные донесения. Пока секретные. Предполагается, что в горах прячутся отступники.
   - Хранители? Беглые тинаты? - Лаана фыркнула. - Они испокон веков там прячутся!
   - Но то было поодиночке, и их в большинстве случаев отлавливали. На сей раз речь идет о крупной группе. Вероятно, маленьком войске.
   Лаана достаточно наслушалась от Эртанда о том, как запугивают в обителях молодых тинатов. А благодаря не совсем чистым связям в Шердааре Лаана знала, насколько нелепа молва о кровожадных хранителях, которые только и мечтают, чтобы маги захватили мир. Беглые тинаты стремились исчезнуть, раствориться среди простого люда, лишь бы их никогда не нашли. С одной из таких новостей Лаана пришла сегодня к Хинтасу, и именно поэтому собралась рассмеяться в ответ. Но барон оставался предельно серьезен. Это ее остановило.
   - У страха глаза велики, - осторожно заметила Лаана. - Погода ухудшилась, в горах стало больше разбойников - мне пришлось удваивать число охранников для последнего каравана. Может быть, солдаты что-нибудь перепутали?
   - Может быть. Однако все три тината в Тамин-Арване предупреждены обращать внимание на любые мелочи. Если мы к ним обратимся, нас заподозрят в связях с отступниками.
   И Лаану с бароном казнят, потому что эти связи действительно были.
   - Тогда вся надежда остается на Забвение, - подытожила Лаана. Как это прозвучало, ей не понравилось. Ей вообще не нравилось то, что происходило. - Ксалтэр, достань сверток.
   Белесые глаза Хинтаса зажглись интересом и тут же погасли, когда он развернул несколько замотанных в ткань предметов. На вид это могли быть инструменты резчика или кузнеца - Лаана в таком не разбиралась, но каждый из них покрывала тонкая вязь натов. У обычных мастеровых не хватило бы денег на столько зачарованных вещей сразу.
   - Что это? - хмуро спросил барон. - Это совсем не то, что я заказывал.
   - Вы просили меня связаться с тем беглым тинатом, которому когда-то помог мой отец. Верный человек отнес ему все письма, все чертежи, которые вы мне дали. Эти инструменты - это все, что мой человек нашел, когда пришел к нему за ответом, сможет ли он выполнить заказ. Соседи сказали, что он в тот же вечер после прихода гостя собрал пожитки, бросил дом и ушел неизвестно куда.
   Хинтас не ругался. Он прикрыл веки, медленно, через нос, вдохнул и так же медленно выдохнул. Лаана завидовала его выдержке. Она, когда впервые услышала эту новость, вспомнила самые бранные слова, которых в детстве набралась у конюших, и вывалила все свои знания на несчастного посланника. Чернила в тот раз она правда опрокинула нечаянно, хотя бывало всякое.
   Лаана совершенно не чувствовала себя вдохновленной из-за того, что по ее вине и так натерпевшийся в жизни человек заново пустился в бега. А главное - даже не подумал помочь людям, которых угнетают побольше него.
   - Инструменты по тем чертежам, что я сделал, жизненно необходимы, - произнес барон, пристально глядя на собеседницу. - Я полагал, что без них можно обойтись, но теперь это не так. Чейлеб не сидит сложа руки. То ли он о чем-то догадывается, то ли заранее усиливает свою охрану на случай погромов, которые обычно случаются в период бурь. Этот раб с татуировками - наша единственная возможность связаться с беглыми тинатами. Прошу тебя, Лаана, выясни, как вернуть ему память, и сделай это как можно скорее.
   Лаана опустила взгляд на кубок с вином. Она не была против - ни в коем случае. Просто видела слишком много сложностей в этой просьбе. Что если Забвение ничего не вспомнит? Если окажется, что люди, которые нанесли ему на кожу татуировки, - отъявленные разбойники, с которыми невозможно вести дела? Или они давно мертвы?
   - А если ничего не получится? Неужели нельзя обойтись без этого?
   - Можно, но тогда бескровный переворот превратится в кровавую бойню. Без инструментов, которые позволят без помощи тинатов снимать с рабов ошейники, и оружия, описание которого я нашел в старых книгах, нам нечего противопоставить армии рабов Чейлеба. Ты же знаешь, им придется выполнить его приказы, хотят они того или нет. Даже если хранители не смогут изготовить инструменты, я бы предпочел иметь хотя бы несколько магов на своей стороне. С ними наши шансы на успех многократно увеличиваются, - убедительно доказывал Хинтас.
   Под конец Лаана почти перестала его слушать - она и так знала все, о чем барон будет говорить. Он частенько повторялся, а у нее в мыслях эхом отдавались слова "кровавая бойня", отвлекая от Хинтаса. Лаана поставила на стол кубок, жидкость в котором была слишком похожа на кровь.
   Не хотела она никаких жертв. И согласилась на эту авантюру только потому, что барон обещал ей мирный переворот.
   - Хорошо, хорошо, - быстро проговорила Лаана. - Я все поняла. Постараюсь решить дело с Забвением поскорее.
   Из жилистых пальцев Хинтаса, которые сжимали томик рукописной книги на столе, ушло напряжение. Мужчина расслабился.
   - Спасибо, Лаана. Помни, что на тебя надеюсь не только я.
   Шердка кивнула.
   Она тоже на себя очень надеялась.
  

7. Глас Города

  
   На крыше храма Иля дул сильный ветер. Собиралась буря, но жители Тамин-Арвана об этом еще не знали. Они радовались ясному дню, развешивали постиранную одежду над узкими улицами, уходили в гости, надеясь провести побольше времени за весельем и развлечениями.
   Глупцы.
   Никто не поднимал голову, боясь слепящего солнца, а потому не видел танцующего на куполе мужчину в красно-синем наряде. Хотя если бы кто-то и заметил его, то засомневался бы, что это человек. Без хитрого секрета любая живая душа уже давно бы соскользнула вниз и разбилась о мостовую.
   У Гласа Города был секрет. У него было столько секретов, что даже он сам забыл половину из них.
   Странный танец - взмахи руками, неровные коленца - больше походил на конвульсии. И Гласа Города правда трясло. Он чувствовал холод бури, но не той, которая придет сегодня, а Той, которая грядет за ней. Это была не простая, а Великая буря. Он знал, сколько будет разрушений, и боль заранее отравляла его жилы, сковывала тело. В тщетном поиске спасения тот, кого издевательски именовали шутом, закрыл глаза, однако долгожданный покой так и не пришел.
   Вместо него нахлынули видения.
   ...По деревянным вратам во Внутреннее кольцо стекает капля крови густо-бордового цвета. Возчик слишком резво дергал за поводья, вставленные в чувствительные места в пасти тяжеловоза. Тот взъярился и отомстил, опрокинув обоз и сильно ранив своего пассажира. Возчика зовут Тервейт. Он больше не сможет владеть правой рукой. Его семья лишится кормильца и будет голодать. Младенец-сын не переживет грядущую Бурю.
   ...В подворотне вытирает слезы девочка. Мальчишки отобрали у нее единственную куклу, оставшуюся от отца, и порвали ее на клочки. Детские рыдания привлекли внимание старой женщины, которая разжалобилась и пообещала девочке сшить новую куклу из собственного платья. Старуху зовут Кеванис. Она кашляет кровью, густой бордовой кровью, и знает, что уже через несколько дней платье ей не понадобится. Но не знает Кеванис того, что ее подарок убьет ребенка.
   ...В стойле барона эс-Гора умирает скаковой гарм. Длинная шея рептилии, такая напряженная во время скачек, поникла. Плотное туловище, с которого совсем недавно сняли седло, вздрагивает от боли. Из открытого перелома в левой ноге гарма на желтую солому капает бордовая, почти черная в сумраке стойла кровь. Эс-Гор кусает кулак. Он вложил немало денег в чешуйчатую тварь, надеясь выиграть скачки и поправить свое состояние. Из-за проигрыша эс-Гору грозит долговая яма. Аристократа, скорее всего, не бросят в зиндан, но может случиться и такое. А там он обязательно погибнет от холода и болезней. Из зинданов в Силане нарочно не отводят воду, которая натекает туда при грозах, чтобы никто не хотел туда попасть.
   Смерть. Смерть. Смерть.
   Глас Города продолжал танцевать. И кружился, и вздымал ладони к небу, пока не понял, что вся кровь из его видений течет к Стреле - артерии Тамин-Арвана, источнику его жизненной силы.
   Шут дернулся, поднимая веки. Это не помогло - он все равно продолжал видеть зловещие символы приближающегося конца. Судороги, тихие стоны, последние вздохи. Он в отчаянии потянулся к вспышкам жизни, которые чувствовал в гигантском людском муравейнике.
   ...В комнатке на самой окраине Тамин-Арвана, в вечной тени Внешнего кольца стен, молодая пара страстно занимается любовью. Счастливчики. Им удалось избежать всеобщего бремени - брака по расчету, но лишь потому, что никто бы не позарился на нищего парня и девушку без приданого. А им и хорошо. Она крепко прижимается к нему и охает, потому что ему это нравится, а он ритмично бьется в нее, и у него перехватывает дыхание. У Скведта и Ависсы будет ребенок.
   Дай Схема ему выжить в кровавой бойне.
   Нога скользнула по медному листу купола. Глас Города потерял равновесие и тут же его восстановил.
   Силанцы внизу верили, что их жизнями управляют Иль и Урд, шерды - Илаан и Кешихиин, а редкие в Ардавайре исихи и ллиты - Койл, Мана, Инэах и другие боги, которых здесь называли языческими. Глас Города точно знал, что их жизнями управляет Схема, частью которой была улица под названием Стрела, а вместе с ней и весь Тамин-Арван.
   Маги называли такие схемы натами, но шуту не нравилось это название. Глупые маги размякли за века лени, растеряли все знания и тыкались в старые книги, как слепые котята в мамкино пузо.
   Глас Города помнил всё.
   Почти всё. Ну или, может быть, половину. Или половину от половины - он постоянно путался, потому что забывал, сколько именно ему положено помнить.
   По крайней мере, он точно знал, кто испохабил город. В Силане этого человека называли Айгаром Безумцем. Но это потом. А сначала его наградили гордым прозвищем Айгар Даритель.
   Да, это он положил начало концу. С тех пор некоторые пытались повторить его подвиг, но ни у кого не получалось. До последнего момента, когда кто-то все-таки добился своей грязной, поганой цели и изменил все схемы.
   Все. И вписал Стрелу Тамин-Арвана в чудовищный иероглиф "Смерть". А потом и Сердце мира остановилось, предвещая городу страшную судьбу.
   Голову шута пронзила страшная боль. Он поднял руки к маске, закрывавшей его лицо, и затанцевал по куполу снова. Быстро, быстро, быстро, как едва ли смог бы человек. Вокруг золотого шпиля как будто реял рдяно-небесный флаг.
   Если бы только знать, кто это сделал! У кого хватило сил на то, что не смог завершить даже Айгар Безумец! Единственное, что знал Глас Города, это что он сам ничего исправить не может. Могли другие - те, кто еще не подозревал о своих способностях. Но они же могли и уничтожить Тамин-Арван окончательно.
   Лучше было от них избавиться. Хотя бы от части. И Глас Города уже придумал, как это сделать.
   А только что он совершил еще один маленький шажок к цели. Напугал этого лживого огнеглазого раба - эту ошибку Схемы, которая никак не хотела подчиниться требованиям высших сил. Обратил на него внимание нужных людей. Но Гласа Города ждали и другие люди. Проповедники, чьими голосами он говорил, и их последователи.
   Глас Города был готов на все, чтобы не допустить или хотя бы отсрочить гибель Тамин-Арвана.
   Свою гибель.
   Он убрал ладони от маски и повернулся в ту сторону, откуда наступала буря. Клубы туч были похожи на валуны, которые неотвратимо несутся на попавшую под камнепад жертву. Последний луч сожранного ими солнца осветил несколько улиц. Глас Города ясно увидел иероглиф "смерть".
   Где-то на улицах выл от боли Тервейт, уже понявший, что станет калекой. Упала на земляной пол Кеванис, заплевавшая красными сгустками платье, из которого собиралась пошить куклу. Скакового гарма ткнули вытянутой мордой в солому и размозжили голову, чтобы несчастная скотина не мучилась.
   Смерть. Смерть. Смерть.
   Две соленые капли кислотой выжгли на гладкой поверхности маски две кривые дорожки. Гласу Города хотелось кричать, но он не мог. У него, обладающего тысячью глоток, не было рта.
  

8. Раб

  
   Арена Тамин-Арвана, на которой проходили ритуальные бои в честь праздника Ильтирев, находилась прямо за храмом Иля. Сражения в этом огромном амфитеатре, чьи стены были обшиты мрамором, проводились всего раз в год. Иногда здание использовали для молений или жреческих проповедей, но гораздо чаще в нем устраивали спектакли. Ведь, как известно, в отличие от своего темного брата Урда, которые ненавидел изящные искусства, Иль покровительствовал лицедеям.
   Говорили, что в верхних арках амфитеатра стоят золотые статуи, среди которых есть полураздетые девушки. Таш не отказался бы на них взглянуть, но сегодня господин повел его на совсем другую арену - поменьше, расположенную во Внешнем кольце. Эта принадлежала не жрецам, а вполне определенному человеку - графу эс-Насту. Впрочем, в Тамин-Арване ему принадлежало почти все.
   Внешне здание Ташу не понравилось. Колонны из красного гранита, барельефы с изображениями сражающихся воинов - здесь все кричало о войне. Неужели эта помпезность устроена всего лишь для тренировок раз в году перед праздником? Заб этого тоже не понимал. Уже недалеко от входа Лердан, который молчал всю дорогу, наконец снизошел до тихо удивлявшихся рабов.
   Граф эс-Наст придумал, как заработать на боях в честь праздника, посещение которых было частью ритуала, а потому не стоило ни гроша. Он брал деньги за то, что люди приходили поглазеть на тренировки. А еще здесь можно было присмотреться к бойцам и сделать ставку на то, кто победит в ритуальных схватках.
   Хитро. Только попахивало дурно.
   - У вас тут не тянут жребий, кто должен умереть? - спросил господина Таш. Он до сих пор плохо представлял, что ему предстоит на арене.
   - Нет, - сухо ответил тот.
   - И жрецы не определяют того, кто должен проиграть?
   - Нет, - с легким раздражением повторил Лердан, и не подумав обернуться. - В Тамин-Арване победы распределяются иначе.
   - Господин, вы расскажете как?
   Лердан, всю дорогу шагавший впереди, остановился и сверху вниз посмотрел на Таша.
   - Твой бывший господин разве никогда не выставлял тебя на бои?
   - Никогда. Он выходил сам - это было дело чести. И даже несколько раз побеждал.
   Лердан хмыкнул.
   - В таком захолустье, как Каледхар, может быть, еще сохранились представления о чести. В Тамин-Арване аристократы уже давно не выходят на арену сами. Слишком высок риск, что все местное дворянство там и сложит головы. У нас на Ильтирев сражаются наемные бойцы или рабы. Обычно побеждают люди графа эс-Наста. Он покупает лучших и платит им, чтобы они упражнялись весь год.
   - А кто же тогда погибает? - спросил Таш, уже догадываясь, каким будет ответ.
   - Тот, кто плохо дерется. Обычно это бойцы беднейших семей, которые не могут позволить себе содержать отменных воинов и боятся сражаться сами.
   - Но ведь это...
   - Несправедливо? - перебил Лердан. Холодные глаза сверкнули. - Примерно так же, как и в тех случаях, когда жрецы заранее выбирают жертву. Формально традиция соблюдена: прообраз боя Иля и Урда устроен, жертва есть, и она объявляется поверженным Кровавым богом. Зрители в восторге, а жрецы свою задачу выполнили. Тебе нужно всего лишь не стать этой жертвой, в чем Забвение должен тебе помочь.
   Раб помотал головой, разметав пепельные волосы.
   - Я постараюсь изо всех сил.
   - Надеюсь на это, - вопреки своим словам, хозяин казался равнодушным. - Идемте, нужно внести вас в списки участников.
   Возле каменных ступеней, ведущих в здание, о чем-то яростно спорили несколько человек. Все небогатые, в старых сандалиях, выцветших штанах и длинных рубашках с истрепанными полами. При приближении Лердана мужчины смолкли и поклонились рыцарю, но рабов они проводили цепкими взглядами.
   Наверняка азартные игроки из тех, кто делает ставки. Сейчас они пытались угадать, который из двух невольников будет выступать от имени дома эс-Мирд.
   - Шерд, - буркнул один из мужчин. - Матерью клянусь. Второй дохловат для бойца.
   - Думаешь, шерд? - засомневался его товарищ. - Глупо. Заморыш какой-то. Чемпион эс-Наста его щелчком убьет.
   Шепотки за спиной сплелись удушающей сетью. Таш подвигал плечами, избавляясь от неприятного ощущения.
   Поднявшись по ступеням, Лердан прошел по коридору между трибунами и направился вниз, к круглому полю. Как ни странно, в амфитеатре оказалось достаточно зрителей, хотя на дворе стояла вторая четверть дня - самое время трудиться. На сиденьях, по одиночке или группами, устроились человек пятьдесят мужчин и женщин. На арене сейчас ничего не происходило, и почти все они мирно беседовали, лишь изредка бросая взгляды на нескольких отдыхающих бойцов.
   Площадку в центре, щедро посыпанную песком, от зрителей отгораживал забор высотой среднему силанцу по грудь. Там лениво размахивал мечом один из самых крупных силанцев, которых Таш только встречал. Ростом на голову выше отнюдь не маленьких Лердана и Заба, в плечах он был шириной с ящера-тяжеловоза, да и весил, наверное, столько же. Мощное тело, одетое лишь в набедренную повязку, покрывали десятки шрамов. Наголо бритая голова верзилы блестела на солнце.
   У Таша появилось плохое предчувствие.
   - Боец графа эс-Наста? - спросил он.
   - Один из них, - коротко ответил Лердан.
   Господин прошел на нижний уровень трибун, обогнул площадку и приблизился к столу, который втиснули между сиденьями и перегородкой. За ним сидел изнемогающий то ли от скуки, то ли от жары писарь. Этот упитанный мужчина в сложно намотанном тюрбане грыз кончик писчего пера, изучая что-то в разложенных перед ним бумагах. Заметив аристократа, он приподнялся и слегка склонил голову.
   Губы Лердана дрогнули. Таким небрежным жестом могли приветствовать друг друга аристократы, но никак не простолюдины. Если, конечно, они не служили Чейлебу эс-Насту. Украдкой скользнув взглядом по лицу господина, Таш стал немного понимать, какое место в Тамин-Арване на самом деле занимает этот граф.
   - Долгих лет благоденствия, господин эс-Мирд, - усталым голосом поздоровался писарь. - Чего изволите?
   - Хочу, чтобы ты внес в списки имя воина, который будет представлять мой дом на боях в честь Ильтирева.
   Не обратив внимания ни отсутствие приветствия, ни на строгий тон Лердана, писарь плюхнулся обратно и с тяжелым вздохом стал искать нужную бумагу. Это заняло у него довольно долгое время. Удивившись, Таш попытался рассмотреть, что же в остальных документах.
   Аккуратно разлинованные таблицы, столбики цифр. Ставки?
   - Имя, - потребовал писарь.
   Лердан сделал жест рукой. Он не очень хорошо выговаривал шердские имена и даже жену называл не Лааной, а Лил, на силанский манер.
   - Та Шиин, - ответил Таш.
   - Ташин?
   - Т-А Ш-И-И-Н.
   - Ясно. Значит, так и запишем: "Та Шин, дом - эс-Мирд", - пробубнил под нос писарь. - Господин, ваш раб готов сегодня сражаться?
   Лердан нахмурился.
   - Готов, но зачем? Ему есть где тренироваться.
   - В этом году граф эс-Наст вместе со жрецами храма Иля ввел в обиход новые правила, - пояснил мужчина. - Каждый боец, который приходит записываться на Пурпурную арену для участия в боях на праздник Ильтирев, обязан пройти проверку с одним из доверенных воинов арены, чтобы доказать, что он действительно в состоянии сражаться и показать достойный уровень владения оружием.
   Лердан стал заметно раздражаться.
   - Вы ставите под сомнение честность рыцаря? Я бы не стал позорить имя своей семьи, приводя на арену человека, который не способен держать меч!
   - Простите, господин, правила введены не с целью кого-либо оскорбить, а всего лишь с целью соблюсти древний закон! Обычай завещает проливать в честь Ильтирева кровь истинного воина, который до последнего сражался за свою жизнь, иначе Иль не даст нам благословение на следующий год. Однако в последнее время некоторые благородные семьи Тамин-Арвана начали заявлять старых и больных участников, которые не могут угодить своей жертвой Создателю. Жрецы осудили этот отход от традиций и решили ввести дополнительные правила для тех, кто не готов уважать божеские желания. Сами видите, как погода испортилась, - уже явно от себя добавил писарь, ткнув пальцем в круг синего неба над амфитеатром. - То огненные вихри, то ураганы... Иль нами недоволен. Самое время вспомнить о старых традициях.
   На скулах Лердана заходили желваки.
   - Я о них и не забывал, чтобы вспоминать. Таш, идем. Подготовишься к бою.
   - Я очень рад, что мы нашли взаимопонимание, - кивнул писарь. - Тренировочные доспехи и оружие вон в той стороне. Обратитесь к рабу возле стоек, он вам поможет.
   От стола Лердан отошел быстрыми размашистыми шагами.
   - Старые традиции... - процедил он, как только писарь оказался достаточно далеко, чтобы его не услышать. - Чемпион эс-Наста убивает почти каждого своего противника. Естественно, некоторые семьи приводят на арену тех, кому все равно умирать. А теперь они еще и захотели заранее прощупать каждого бойца!
   - Все ради ставок? - догадался Заб.
   - Да. Посмотрите на того человека.
   Таш послушно повернул голову. Под каменным навесом, создававшим тень, находились лучшие места в амфитеатре. Там на подушках вальяжно раскинулся мужчина в расшитом кафтане, который прикрывал белоснежную рубашку. На маленьком переносном столике перед ним лежали письменные принадлежности, хотя человек мало походил на писаря, скорее на дельца.
   - Оценщик? - предположил Заб.
   - Можно и так сказать. Он оценивает силу бойцов, чтобы советовать заказчикам, как составлять пары в боях и на кого ставить деньги. В прошлые годы многие дома приводили своих чемпионов в последний момент. Исход сражений бывал непредсказуемым, кое-кто терял деньги на ставках, - Лердан покачал головой. - Превратить священный обряд в зрелище, мало того, в способ стрясти деньги - я не удивлен, что Иль на нас зол и посылает то бури, то вихри. Таш!
   Он настолько резко остановился, что шерд едва не влетел ему в спину. Стиснув челюсти, Таш остановился. Ему не нравились все эти сложности с Ильтиревом - в Каледхаре жрецы всегда заранее определяли жертву, а на арене сражались только те, кто это хотел сам. Пускай и не все - во имя бога, а исключительно ради славы, но ни у кого и мысли не возникало зарабатывать на ритуальных боях.
   И все же отчего-то было приятно, что Лердану кто-то досадил. В отличие от Лааны, господин не вызывал у Таша добрых чувств. Слишком высоко он задирал нос перед простыми людьми, постоянно кичился, упирая то на рыцарскую честь, то на репутацию дома эс-Мирд.
   А после Илартана Таш знал: многие аристократы подлее тех, кого они брезгливо называют чернью, а их благородство - всего лишь красивый фасад для прогнившей души.
   - Да, господин? - смиренно спросил Таш.
   - В полную силу, как со мной в тот раз, не сражайся, но и слабым тоже нельзя показаться. Заб, присмотрись к другим бойцам. Может быть, заметишь что-нибудь, что поможет Ташу.
   Поклонившись, рабы направились к стойкам, а Лердан сел на трибуну, чтобы наблюдать за боем.
   Приближаясь к тренировочной площадке, Таш чувствовал, как в них с Забом впиваются взгляды отдыхающих воинов. Раньше два раба не вызывали интереса, потому что могли оказаться зрителями или сопровождающими аристократа, но теперь стало ясно, что они тоже участники потехи. Ощущение было еще хуже, чем у входа. Словно Таш попал в вязкую кашу, а на ровном полу вдруг выросли бугорки, которые заставляли спотыкаться.
   Один из бойцов на скамье загоготал, ткнув пальцем в сторону двух мужчин. Таш не был уверен, что шутят над Забом. Перед выходом на улицу Лердан заставил татуированного раба закутаться так, что из-под одежды виднелся лишь тот символ, который заходил на левую щеку. Нет, смеялись, скорее всего, над шердом. Да даже если бы над Забом - какая разница!
   Нутро обожгла обида. "Как же все просто было у Илартана", - подумал Таш. Все, что от него требовалось, это участвовать в тренировках с хозяином и изредка куда-нибудь того сопровождать.
   Ненависть к бывшему господину - предавшему другу - на мгновение угасла под холодом тоски. Тряхнув головой, Таш отогнал бесполезное, лишнее чувство. Сейчас следовало беспокоиться о другом.
   Раб - служащий арены помог ему переодеться. Оглядев сваленные в кучу доспехи, он горько усмехнулся. Наручи, поножи, ржавые шлемы. Никаких кольчуг или нагрудников. Бои на Ильтирев устраивались для того, чтобы проливалась кровь. Тренировки на Пурпурной арене, судя по всему, для того же самого.
   Перед тем как надеть покрытый вмятинами шлем, Таш оглянулся на Заба. Тот замер у забора и как будто из чистого любопытства смотрел, как разминаются на песке двое воинов - великан и силанец поменьше, с расчерченной шрамами грудью.
   Лердан потребовал от своих рабов еще одну хитрость - не дать никому догадаться, что Заб подсказывает Ташу. Дескать, так будет сохраннее.
   А Ташу думалось, что все это слишком сложно.
   - Поможешь застегнуть наплечник? Я не могу достать сзади.
   - Конечно.
   Сухие пальцы Заба перехватили тонкую кожаную полоску.
   - Тот, со шрамами, - зашептал друг, - у него повреждена левая рука. С трудом держит щит.
   - А великан?
   - Он голоден.
   - И это все?!
   Заб беспомощно пожал плечами.
   - Если ты попытаешься его измотать, он долго не выдержит.
   Негусто получилось помощи. Таш поморщился.
   - Как ты узнал, что он голодный?
   - Он сам сказал об этом своим друзьям.
   - Проклятье, Заб!
   Таш со злости сжал кулак, но тут же его расслабил. Сердиться на Заба было все равно что ругать слепого котенка за то, что он тычется мимо миски. Верно в тот раз, в первый день в доме эс-Мирдов, заметил старик Хал. Забвение в самом деле был похож на блаженного. Вот и сейчас он, взрослый мужчина лет на пятнадцать старше товарища, смотрел на него по-детски виновато.
   - Я смогу сказать больше, когда вы начнете тренировку.
   - Да-да, - протянул Таш. - Толку-то - поздно будет... Ладно, я пошел.
   - Постой, - Заб стиснул его предплечье. - У тебя еще один наблюдатель. Вон там, глаз с тебя не сводит.
   На самом верхнем ряду с той стороны амфитеатра, где до полудня царила благословенная тень, Таш различил знакомую коренастую фигуру.
   - Ксалтэр? Этот-то что тут делает? - вырвалось у него.
   Уже задав вопрос, он понял, как глупо тот звучит. Реплика от товарища это лишь подтвердила.
   - Пришел развлечься, наверное.
   Эс-Мирды давали достаточно воли своим рабам, чтобы у тех оставалось немного свободного времени, а Лаана считала необходимым платить им за работу почти столько же, сколько и слугам. Сегодня госпожа осталась дома, помощь Ксалтэра ей не требовалась, а вертлявый охранник вполне походил на человека, которому могли понравиться кровавые зрелища. Так что ничего удивительного в его присутствии не было. Если, конечно, не считать смутного подозрения, что он не просто так очутился на Пурпурной арене именно в тот день, когда Лердан отвел сюда Таша.
   Пристальное внимание Ксалтэра, который и в поместье слишком часто оказывался неподалеку от шерда, ему не нравилось. Возможно, следовало как следует проучить приставучего раба, но сейчас явно было не время об этом думать.
   Таш подвигал руками, попрыгал на месте, разминаясь, и примерился к весу круглого щита с деревянным тренировочным мечом. Затем кивнул Забу, чтобы тот помог надеть шлем, и вошел на площадку.
   Горячий песок грел ноги. Таш был уверен, что его кто-нибудь вызовет на бой, и действительно, почти сразу с шердом заговорил боец со шрамом на груди.
   - Чей будешь, доходяга?
   - Из дома эс-Мирд.
   - Ты, значит, это новичок взамен того, которого Рольт в прошлом году изувечил. Что, выжил твой предшественник? Или подох все-таки?
   - Если так беспокоишься, найди его и сам спроси, - парировал Таш.
   - А у ограды тебя что, мамка, что ли, ждет?
   - Ты можешь только языком трепать или драться тоже умеешь?
   Тот беззлобно усмехнулся.
   - С тобой Рольт будет драться. Он на Ильтирев уже два раза против эс-Мирдовского щенка выходил, пускай заканчивает дело. Эй, Рольт, шевели задом!
   Со скамьи, где отдыхали еще трое чемпионов, встал мужчина со щетинистым ежиком русых волос и жесткими морщинами у рта. Высокий - выше Таша. Слишком правильные для простолюдина черты лица наводили на мысль, что Рольт - внебрачный сын аристократа. На шее у него, как и у Таша, болтался рабский ошейник.
   - У тебя с домом эс-Мирд какие-то счеты? - спросил его Таш.
   Тот, ничего не ответив, поднял лежавший рядом шлем со щерившимися прутьями забрала и стал готовиться к бою. Таш уже было решил, что это показное неуважение к противнику, которое на Пурпурной арене возвели в правило, как воин со шрамом произнес:
   - Ты с ним не разговаривай, без толку. У Рольта язык отрезан.
   - За что его так?
   - Болтал больно много о том, что у него папашка благородных кровей. Да, Рольт, сукин ты сын?
   Раб глянул исподлобья и продолжил надевать доспех. Воин со шрамом издал смешок, перемахнул через забор, наверное, из бахвальства не воспользовавшись проходом, и присоединился к товарищам на скамье.
   Тем временем Таш пристально следил за Рольтом: как он надевает подкладку для шлема, затем сам шлем, как поправляет ремень наплечника, ползущий змеей через грудь. Когда боец наклонился за щитом, на спине рельефом выступили тугие узлы мышц. Ни единого синяка, ни единой ссадины, хотя Рольт явно тренировался каждый день и наверняка успел сегодня провести несколько боев. То, что он два раза участвовал в боях на Ильтирев, тоже говорило о многом.
   Сложный будет противник. В мысли Таша закралось сомнение, что ему удастся выполнить приказ Лердана.
   "Иль, ниспошли мне удачи".
   Рольт напал без предупреждения. Только что он подтягивал ремешок - и вот уже призраком появился сбоку, метя в открытую плоть. Таш едва успел увернуться. Деревянный меч не наносил таких повреждений, как стальной, но в настоящем бою пропуск удара мог оказаться смертельным. Даже на тренировке это все равно могло означать проигрыш. А проигрывать Таш не любил.
   Он зачерпнул ногой песок, швыряя его в противника. До головы, чтобы затуманить зрение, не достал. И снова еле защитился от выпада - на сей раз Рольт попытался пнуть его ногой, но попал в вовремя подставленный щит.
   Дальше боец нападать не торопился. Кружил вокруг шерда, выбирая удобный момент для атаки. Серые глаза Рольта смеялись. Чувствовал, ублюдок, свое превосходство, хотел устроить не бой, а зрелище. Таш заскрежетал зубами.
   Он слишком сильно приспособился к тренировкам с тяжелым и неповоротливым Илартаном, а потом и вовсе отвык от занятий, пока был у работорговца. Как победить ублюдка? Или хотя бы не продуть без позора?
   На трибунах закричали, призывая бойцов перестать баловаться в песочнице и врезать уже друг другу, как следует. Рольт внял требованию зрителей. По арене разнесся глухой звук удара дерева о дерево - клинок встретился с оббитыми кожей досками щита. Шерд в долгу не остался. На мгновение сердце согрело мрачное удовлетворение - Ташу удалось царапнуть врага по бедру.
   Торжество во взгляде Рольта сменилось бешенством. На Таша посыпался град ударов. Он успевал защититься ото всех, но не контратаковал. В памяти горел приказ Лердана: не показывать свою истинную силу и скорость.
   Таш надеялся, что противник скоро выдохнется и можно будет легко его победить, но не тут-то было. Он носился по арене так, словно ему подожгли пятки, дрался ногами и бил щитом. Зной, от которой даже зрители исходили потом, был ему нипочем. Рольт оказался равным Лердану, а может, и лучше - он набрал гораздо больше опыта в подобных сражениях. Его движения были непредсказуемыми. Еще немного, и Таш понял, что он сам устанет быстрее, чем скачущий горной козой ублюдок. На теле шерда уже вздулось несколько красных полосок от меча, но Рольт продолжал наносить яростные удары.
   Трибуны опять заполнились гулом. Кажется, кричали что-то про жаркий бой. Таш не слушал. Пора было атаковать.
   Он отвел выпад и рубанул по бедру, но Рольт отреагировал мгновенно. Удар получился смазанным. Не останавливаясь, Таш толкнул противника щитом и сделал укол острием клинка, уверенный, что попадет точно в цель.
   Меч вспорол воздух.
   В следующий момент Таш получил удар такой силы, что щит, которым он еле-еле успел прикрыться, отбросило назад. Окованный железом край рассек губы. В рот, разъедая язык вкусом боли, потекла кровь. В тот же миг Рольт воспользовался тем, что соперник замешкался, и нанес удар в бок. Кожу обожгло, как хлыстом надсмотрщика.
   Мир вспыхнул пожаром, по телу заструился огонь. Зрение заволокло красным туманом ашарея. Таш застыл на долю мгновения, пытаясь справиться с приступом безумия. Не здесь, не на арене! Не после приказа Лердана!
   Не снова.
   Рольту оказалось мало того, что он нанес удар, который в бою с настоящим оружием был бы смертельным. Раб, ошалевший от злости из-за того, что его задели, продолжал кидаться на Таша, тесня его к ограде площадки.
   Таш даже не пытался защититься. Мир превратился в набор кривых линий, едва заметных за кроваво-алым маревом. Вспышки боли заставляли их меняться, двигаться. Но не только они. Каждый выпад Рольта утягивал за собой эти линии, как волна могла бы тянуть за собой плавающие в ней ветки. Казалось, если всмотреться в них, то что-то станет ясным. Что-то, прежде сокрытое и невероятно важное.
   Рольт этому мешал.
   - У-ублюдок! - прорычал Таш.
   Брань как будто порвала последнюю нить, связывавшую его с доводами разума. Щит внезапно показался лишним. Таш отшвырнул его и с легкостью ушел от нового выпада противника. Теперь его "хаотичные" движения стали очевидны.
   Резкое, размашистое наступление шерда сбило Рольта, и он подался назад, уйдя в оборону. Слух наполнился грохотом, с которым деревянный меч встречался со щитом раба. Таш не понимал, что это гудение в его собственной голове, пока не выбил меч из руки Рольта и не бросил свой. С врагом можно было справиться и голыми руками. Порвать его, уничтожить.
   Сжечь в пламени, - пришло на ум.
   В серых глазах безъязыкого силанца теперь стоял страх. Он все еще смотрел на Таша сверху вниз. Но теперь Таш обеими руками держал его за горло, вздернув над землей. Одно движение - и Рольт перестанет мешать.
   Чьи-то ладони льдом охладили разгоряченную кожу.
   - Та Шиин! Хватит!
   Таш очнулся, узнав голос Забвения. Руки тотчас дрогнули от непомерной ноши и выпустили Рольта. Он мешком свалился на песок, с ужасом глядя на противника. Лицо Рольта было залито кровью из разбитого носа. Таш понятия не имел, когда и как он умудрился испортить рабу внешность.
   Красный туман растворился. Звуки, ощущение мира - настоящего мира, а не той поделки из кривых линий - постепенно возвращались к Ташу, и он наконец заметил, что зрители вскакивают с трибун и бегут к выходу.
   - Что случилось? - растерянно спросил он Заба.
   Тот выглядел перепуганным, хотя и не настолько, как Рольт. И почему-то приплясывал.
   - Огненный вихрь прямо над ареной! Ты что, не чувствуешь жар? Нужно уходить!
   - Д-да, - запнувшись, ответил Таш.
   Вот что это был за огонь, который он ощущал в припадке. На песке танцевали маленькие язычки пламени - верные спутники огненных вихрей.
   Рольт уже убежал, как и его товарищи. Оглянувшись ему вслед, Таш позволил Забвению тоже увлечь себя на улицу.
  
   * * *
  
   В комнате для слуг горели масляные лампы. Ставни были плотно закрыты - как только Лердан, Ксалтэр, Заб и Таш вернулись домой, разразился новый ураган. Неожиданно разбушевавшаяся стихия для шерда стала всего лишь отзвуком той бури, которую устроил господин. Стоило им очутиться в поместье, подальше от чужих глаз, как Лердан шквалом налетел на раба, ругая за безответственное поведение на арене. Отошел он так же быстро, как вскипел, но челядь ходила на цыпочках, боясь попасть хозяину под руку.
   "Тебя надо пристрелить, как бешеную собаку!" - все еще эхом откликалось в ушах Таша. Лучше бы его десять раз посекло градом на улице, чем один раз услышать такое.
   Он понуро сидел на стуле в полутемной комнате и стискивал зубы, чтобы не стонать, когда Хал касался болячек, промывая их от грязи. Пока не вышел из амфитеатра, Таш и не подозревал, что заполучил столько ссадин и синяков. Старик сам вызвался их подлечить, как только увидел измученного шерда. Заб тоже пытался помочь, но никак не мог устоять на месте. Когда над ареной возник огненный вихрь, больше всего язычков пламени бегало по раскаленному песку, и Заб обжег ноги, прыгнув за другом. В отличие от Таша, у него не было природной стойкости к жару, свойственной шердам. То ли от боли, то ли волнения у него теперь все валилось из рук. Поэтому Хал выдал ему самое простое задание: держать плошку с горящим фитилем поближе к товарищу.
   Слуга стоял на коленях и закряхтел, потянувшись к миске с водой, чтобы смочить тряпочку.
   - Не надо, - остановил его Таш. - Дальше я сам.
   Было стыдно смотреть, как возле него корячится старик. Таш и принял-то помощь лишь потому, что смешался после господского выговора.
   - Да уж конечно уж - сам, - проворчал Хал. - Знаю я вас, молодежь. Вам и море по колено. Плюнешь на свои царапины да забудешь, а они потом гноиться начнут. Вот страдания и начнутся.
   - Так это твоего сына покалечили на прошлом Ильтиреве? - спросил Таш, уловив горечь в его словах.
   - Не-ет, - старик махнул рукой. - Мой гораздо раньше погиб. Думал деньжат подзаработать на арене. Решил, что деваться ему больше некуда от бедности... А расплатился собственной жизнью. Но Илю, видать, его жертва понравилась. На следующий год хороший урожай был.
   - Мне очень жаль, - тихо произнес Заб. Лампа дрогнула в его пальцах, которые до сих пор были измазаны в крови. Причем крови не Таша, а Рольта. Татуированный раб испачкался, когда оттаскивал друга от бойца. - Как-то неправильно все это: бои, жертвы.
   - Куда как неправильно, когда безвинный человек погибает, - согласился Хал. - Да только богам, видать, такая жертва всех милее. Или графу эс-Насту, который обустраивает эти бои. Я вон все думаю: жрецы много чего болтают. К примеру, что мы о традициях забыли, потому Иль и насылает на нас суровые ветра. А не потому ли Он гневается, что все заполонили такие люди, как эс-Наст? До него на Ильтирев выходили драться только те, кто не жалел оросить землю своей кровью, чтобы она напилась. А теперь что? Ради чего тебе, молодому, на проклятой арене кровь проливать?
   Он с досадой макнул тряпку в воду и протер длинную царапину на спине раба. Таш даже представить не мог, как и когда он ее заполучил. Вспомнив о том, как пришлось Рольту, Таш поморщился.
   Вряд ли безъязыкому рабу тоже хотелось проливать свою кровь. Если бы он не взбесился из-за простой царапины, ничего бы не было. Никаких приступов ашарея, которые начинали беспокоить Таша все сильнее и сильнее.
   Что же будет дальше, если он теряет контроль над собой из-за малейшей боли? Так ли уж неправ Лердан, когда называет его бешеным псом и предлагает пристрелить? Он же в помине не собирался вытворять такое с противником на арене - и чуть его не убил!
   - Все, хватит, - Таш решительно взял старика за запястья и заставил подняться. - Теперь я точно сам. Клянусь, что серьезно отнесусь к этим цара... - встретив взгляд Хала, он закончил фразу по-другому: - К ужасным ранам.
   В этот момент за окном громыхнул гром. Капли дождя затарабанили в ставни так, что Заб подскочил на месте.
   Хал скрипуче засмеялся.
   - Говорят, если слова сопровождает гром, это значит, что Иль с тобой согласен. Ладно, так уж и быть, занимайся сам своими "ужасными ранами".
   Он с кряхтением опустился на чужую постель, расстеленную на полу, намереваясь проверить, действительно ли Таш сдержит обещание. Но только старик устроился, дверь комнаты открылась. В проеме появилась госпожа. Через ее плечо, встав на цыпочки, выглядывали две любопытные девчачьи мордочки. Одна из них, кругленькая и милая, принадлежала семнадцатилетней Иллис - внучке Хала.
   Таш и Заб поспешно склонились перед Лааной. Она скользнула в комнату, прошуршав по полу красным платьем.
   - Халерет, милый, задержались вы здесь. Внучка вас ждет не дождется. Правда, Иллис?
   Госпожа обернулась. Служанки сразу притворились, что не таращатся на полураздетого Таша. Хотя взгляд Иллис, кажется, был прикован к Забу.
   - Д-да, - промямлила девушка. - Мне так нужна твоя помощь, деда!
   - Иду, внученька, сейчас.
   Старик внимательно посмотрел на Лаану, затем на Таша, чему-то улыбнулся и с трудом встал, а затем направился в коридор.
   - Забвение, твоя помощь им тоже понадобится, - мягко произнесла Лаана.
   Он поклонился, поставил лампу на железную подставку на стене и, похрамывая, заторопился прочь. Удивительно, но смущенное личико Иллис сразу засияло.
   Проводив взглядом друга, Таш уставился в пол. Шерд уже догадывался, зачем пришла госпожа. Само собой, тоже отчитывать его за то, что произошло на арене. Вся ее поза говорила об этом - сцепленные у талии ладони, пониженный тон голоса. Должно быть, Лаана чувствовала страшное разочарование, когда наконец осознала, какое чудовище купила у Киддира.
   Бешеный. Убийца. Таш ждал нового повторения этих слов, которые тысячу раз слышал на невольничьем рынке. А потому, в попытке предупредить неизбежное, встал на колени и уткнулся лбом в холодный пол.
   - Простите, госпожа. Клянусь именем Иля, я не хотел позорить ваш дом.
   - Позор? Какой позор? Встань сейчас же!
   Таш решил, что ослышался. Или Лаана вздумала с ним жестоко поиграть. Он неуверенно выпрямился и поднял голову, рискуя разозлить хозяйку такой дерзостью.
   Нет. На ее лице негодование смешалось с изумлением, но никакой жестокости в нем не было.
   - Послушай, - стала терпеливо объяснять Лаана, заметившая растерянность раба. - Я знаю, мой муж рассердился, но, по-моему, на арене не случилось ничего плохого. Ну, то есть плохо, что ты можешь убить в приступе бешенства, но многие люди способны на это и без ашарея. Жаль, не все силанцы понимают, что это такое. Но я же понимаю. Я же тоже шердка! Поэтому не бойся, я не буду злиться. Вот, я принесла тебе мазь, чтобы раны не загноились. Оставишь немного Забу. Я видела у него на стопах волдыри от ожогов.
   Она протянула маленький, в ладонь величиной сосуд. Шерд лишь сейчас понял, что именно поэтому хозяйка и держала руки замком - держала в них мазь.
   Таш не сразу нашелся что сказать.
   - М-м-м... Спасибо, - промямлил он, тут же укорив себя за это. Неужели нельзя было придумать что-то поумнее!
   Лаана посмотрела на него несколько мгновений, вздохнула и со смачным звуком вытащила из сосуда пробку.
   - От Халерета с Забвением нет никакой пользы! Только грязь по тебе размазали. Когда дождь утихнет, надо будет сходить к колодцу, набрать чистой воды. Но спина у тебя вроде бы чистая, и там длинная царапина. Я смажу ее сразу, а остальное ты сам потом, ладно?
   - Конечно, госпожа. Я... Может быть, мне...
   Она легонько, с улыбкой ткнула засуетившегося раба пальцем.
   - Тише! Сиди, если тебе удобно.
   Лаана зашла ему за спину и села на стул. Подол платья мазнул по коже. Таш замер, ловя и запоминая каждый миг того, как его касаются мягкие теплые пальчики. В полумраке все казалось волшебным. Как будто еще чуть-чуть - и...
   - Послушай... - начала госпожа и оборвала сама себя. Немного помолчала и все-таки продолжила: - Ксалтэр видел, как ты сражался на арене. Он сказал, что во время твоего боя с Рольтом появился огненный вихрь.
   Чудесность мгновения слегка поблекла.
   - Да, госпожа. Кажется, так и было.
   - И вы с Рольтом не остановились, хотя вам кричали с трибун. Вернее, ты не дал Рольту уйти.
   Таш понурился.
   - Простите, госпожа. Я ничего этого не помню.
   Она хлопнула ладонью по колену.
   - Говорю же: тебе не за что просить прощения!
   - Да, госпожа.
   - Ты неисправим... Я хотела сказать, что Ксалтэр слышал, что говорили другие зрители на арене. Они считают, что ты повелеваешь огнем.
   Таш выпрямился и оглянулся.
   - Что?
   Лаана медленно кивнула, закусив нижнюю губу.
   - Лер говорил то же самое. Что вихри появились, когда ты впал в безумие. И они кружились вокруг тебя. И мне... мне стало интересно. Ты ведь на самом деле не имеешь к этому никакого отношения?
   - Никакого, - подтвердил Таш. - Это простая случайность.
   - Да, конечно же, - как будто сама себе пробормотала Лаана, потупив взгляд. - Такое даже тинаты не могут. Ожидать подобного от раба...
   Она снова оборвала себя на полуслове и неожиданно поднялась со стула, так и не закончив смазывать царапину.
   - Извини, - зачем-то сказала госпожа. - Муж уже наверняка спохватился и ищет, куда я пропала. Не забудь оставить мази для Заба. Надеюсь, вы оба поскорее выздоровеете.
   Лаана так взмахнула рукой, словно собиралась что-то добавить, но передумала. Вместо этого она рассеянно поправила прядь, выбившуюся из двух сложенных по бокам головы кос, и порывисто зашагала прочь из комнаты.
   За госпожой одиноко хлопнула дверь. Таш еще какое-то время не двигался, затем взял сосуд с лекарством и заглянул внутрь.
   Хватило бы еще на трех с головы до ног израненных мужчин. Что такое случилось с госпожой? Может, следовало соврать ей, что он умеет управлять стихией? Но вот это точно было бы глупо. Лаана права - такое людям не под силу. Разве что в сказках.
   Таш с хлопком закупорил мазь. Шерд был совершенно уверен в одном - сегодня он умудрился разочаровать сразу обоих хозяев.
  

9. Раб

  
   Ураган бушевал до следующего утра. Барабанной дробью стучал град вперемешку с каплями дождя, завывал ветер, до ночи без передышки рокотал гром. Он мешал спать, но Таш поймал себя на мысли, что все вместе это даже уютно. Дома, за толстыми каменными стенами, с наглухо запертыми ставнями, казалось, что снаружи не происходит ничего страшного. Работы было меньше, и рабы со слугами почти все время просидели вместе, за приятными беседами, от забиравшегося через щели холода кутаясь в одеяла и войлочные накидки. Хал уболтал управляющего откупорить бочонок со слабенькой наливкой, и остаток дня в окружении расслабившихся мужчин, с сидящими в отдалении женщинами, с постоянными переглядываниями между двумя этими группками, прошел неплохо. Напряжение, которое чувствовалось в отношении обитателей особняка к новым рабам, наконец-то стало таять.
   Утром, выйдя во двор, Таш грешным делом подумал, что с удовольствием обменял бы вчерашние посиделки на обычный летний вечер. Лишь бы не было урагана.
   Двор по щиколотку залило водой, ночью, пока все спали, в доме подтопило нижние помещения. Лаана полчаса топталась вокруг своего маленького сада: то охала, заламывая руки, то принималась ругаться на родном языке, непонятно и оттого особенно выразительно. Зрелище и правда было унылое. С ярких цветов облетели лепестки, сочные листья на деревцах из Ллитальты обвисли, побитые градом. Слуги, которые в тот день выходили в город, рассказывали, что такое творится по всему Тамин-Арвану. Хуже всего пришлось тем кварталам, которые лежали рядом с рекой Милиссой. По некоторым улицам оказалось невозможно ни пройти, ни проехать.
   Небеса словно отыгрались на людях за вчерашнюю передышку тройным размером работы. Ее с лихвой хватило всем. Даже Заб, которого взяли писарем, сегодня не помогал госпоже с бумагами, а месил грязь вместе со всеми, перетаскивая промокшие вещи наружу, для просушки. Лаана - госпожа - и та возилась в садике, спасая цветы.
   Единственным, кто ничего не делал, был Лердан. Тренировочную площадку размыло, и он появился во дворе ненадолго, хмуро все осмотрел, раздал приказы и спросил управляющего Оттарта, не видел ли тот его золотой перстень-печать. После этого Таш несколько раз сталкивался с господином в доме. Лердан царственно, с гордо выпрямленной спиной ходил по комнатам, продолжая искать потерянную печатку и морща свой благородный нос каждый раз, когда ему преграждала путь суетящаяся челядь. Подтопление его как будто не волновало.
   Таш радовался, что за мешками, которые он таскал наверх, чтобы не заплесневели запасы, никто не видит его взгляд. Хозяйское равнодушие злило. Таш убеждал себя, что у Лердана есть полное право заниматься собственными делами. В конце концов, зачем еще господам столько слуг, как не затем, чтобы самим ничего не делать? Но потом Таш вспоминал об Илартане. Бывший хозяин от доброй работы не отказывался никогда, хоть и кутил после нее настолько же лихо, насколько тяжело трудился. И дело было не в том, что из-за бедности Илартан не мог позволить себе много рабов или слуг, поэтому вкалывать приходилось самому. Таш видел достаточно обедневших дворян, которые все домашние заботы сваливали на чужие плечи, лишь бы попивать вино да ни о чем не думать.
   Нет, здесь дело было только в Лердане.
   К полудню Таш умаялся так, что только и мечтал о еде. От кухни уже веяло аппетитными запахами, а по звону чанов прислуга догадывалась, что там уже накрывают на стол. Наконец, Оттарт отпустил всех, чтобы люди могли смыть грязь и привести себя в порядок перед обедом. Поэтому они сильно удивились, когда увидели перед столовой управляющего и Лердана, которые не пускали никого внутрь.
   Когда Таш подошел к кухне, Заб уже был там, мялся возле стенки. Коридоры в дальнем крыле, где располагалась столовая для слуг, не отличались шириной, но, несмотря на толкотню, рядом с татуированным рабом оставалось много свободного места. Перед тем как присоединиться к товарищу, Таш огляделся.
   Никто, кроме Хала, не торопился набиваться в друзья к новичкам. Им выдавали поручения, разговаривали, когда это было необходимо, но не более того. Ослабшая вчера натянутость вернулась, и пока что Таш не понимал, кто или что тому виной.
   - Не знаешь, что случилось? - тихо спросил он Заба.
   Тот развел руками. В светло-серых глазах отразилась растерянность.
   - Пропало что-то, говорят.
   - Послушайте меня! - над исходящим от прислуги слабым гулом возвысился голос управляющего. - Все здесь? Кого-кого нет? А, эти. Ничего страшного. Заходите в столовую, но не садитесь. Господин хочет с вами побеседовать.
   Гул сменился взволнованными перешептываниями. "Чтобы господин - и сам пришел?" - ловил Таш обрывки приглушенных фраз. "Дурное что-то случилось. Вот помню последний раз..." "Сплюнь, - советовала Нади, служанка госпожи, товарке помоложе. - Сглазишь. А вдруг радость?" "Да по лицам не скажешь", - взвешенно отвечала та.
   Выражения лиц и у Лердана, и у Оттарта в самом деле не предвещали ничего хорошего. Таш, склонив голову, прошел мимо, но кожей ощутил, каким недобрым взглядом проводил его господин.
   Едва ли не первым, что Лердан сделал, когда миновала буря, - отправил гонца на Пурпурную арену. Когда раб калечил раба, который принадлежал другому человеку, расплачивался за это хозяин. Это и было одной из причин, почему Лердан вчера так взбесился. Кому охота унижаться из-за чужих проступков?
   Когда прислуга встала за длинный стол, Лердан прошелся вдоль него. Аромат теплых лепешек, выпеченных из клубней хлебных цветков, дразнил и заставлял дрожать ноздри, но при господине никто не смел начать есть.
   - Этой ночью или сегодня утром у меня пропал золотой перстень с гербом семьи эс-Мирд, - негромко, вынуждая прислушаться к себе, проговорил он. - Исчез оттуда, где его не мог взять случайный человек. За последние годы в моем доме такое не происходило еще ни разу, поэтому мне не хочется обвинять кого-то из вас в краже. Я предположил, что перстень мог пропасть по чьему-нибудь недомыслию или неаккуратности, и этот кто-то стесняется признаться в своей ошибке. Если вы знаете, кто это мог быть, или видели кого-то возле моего кабинета, лучше скажите это сейчас. Наказания не последует. Позже я могу оказаться в не столь добром расположении духа.
   Над столом повисла гробовая тишина. Обмершие слуги переглядывались друг с другом. Обвинение было серьезным. За кражу такого ценного предмета могли и высечь, и повесить. Но главное - за это могли пострадать и невинные. Из двадцати трех человек, которые собрались в столовой, рабов было всего шестеро. Вряд ли Лердан будет их подозревать - магия ошейников не позволяла ни лгать, ни воровать у собственных хозяев. Но что ждет всех остальных?
   - П-простите, госп-подин, - проблеял белый, как молоко, мальчишка с противоположной стороны стола. Таш не помнил его имени, но помнил, что он присматривает за хозяйскими ездовыми гармами. - А вы не м-могли его уронить?
   - Мог, - скупо подтвердил Лердан. - Я проверил все места, где это могло произойти. Перстня там нет.
   Больше никто говорить не захотел. Господин еще раз прошагал мимо слуг, внимательно посмотрев каждому в глаза. Он задержался рядом с Ташем и Забом, но все же прошел мимо.
   - Последний раз спрашиваю. Кто-нибудь видел мой перстень вечером, ночью или утром?
   Нестройный хор голосов ответил, что нет. Лердан недовольно поджал губы, но позволил всем сесть и приступить к обеду.
   Когда господин покинул столовую, Таш вздохнул свободно. Однако он оказался едва ли не единственным, кто так сделал. Эс-Мирды не возбраняли слугам разговаривать за едой в предназначенной для них столовой, и обычно над столом висело пчелиное жужжание праздной болтовни. Сегодня люди если и обменивались фразами, то шепотом. Почти как вчера, во время бури.
   Обсуждали в основном то, что случится с вором. Легкую судьбу ему никто не прочил.
   Выскребая деревянной ложкой миску с кашей, Таш заметил, как иногда другие слуги косятся на них с Забом. Подозревать рабов было глупо, но никто не мешал обвинять их в том, над чем никто не властен.
   - Эти двое приносят неудачу, - шепнул кто-то на дальнем конце.
   Таш резко повернул голову. Говорившего тотчас толкнули локтем, чтобы он замолчал, и шерд успел увидеть лишь шевеление. Но кто из двух вдруг завозившихся человек это ляпнул, было непонятно.
   В сердце снова заныла тоска по житью у Илартана. Как там все было просто! Если бы не проклятый барон-мужеложец...
   "Нет", - через силу сказал себе Таш. И без барона их дружба с хозяином давно сгнила, как залежалая слива. Не было бы эс-Мерта с его предложением, нашлось бы что-нибудь другое. Теперь дом Таша здесь. И хочется или нет, а ему придется завоевывать доверие этих людей.
   После обеда он взялся за работу с двойным усердием. Управляющий только и успевал, что находить новые задания, благо тех было предостаточно и без негаданного потопа. Таш таскал мешки, переставлял бочонки с вином, подменил Заба, которого вызвала к себе Лаана по писарским делам, и полчаса побывал в подчинении поварихи. Когда солнце начало клониться к закату, он был выжат, как виноград под прессом.
   В доме продолжалась возня с поисками перстня, но Таш не обращал на нее внимания. Выполнив все поручения и получив разрешение идти отдыхать, он облился ледяной водой из колодца, встряхнулся и направился в комнату переменить одежду.
   В общей спальне никого не было. Из лежавшего в изголовье сундучка Таш достал свежую рубашку, пошитую для него два дня назад, надел ее и затянул пояс. До ужина оставалось еще с полчаса - достаточно времени, чтобы отдохнуть. Почти не колеблясь, Таш с удовольствием растянулся на постели.
   В конце концов, Оттарт его отпустил.
   Грубая небеленая ткань покалывала кожу. Таш перевернулся на бок и выдохнул. Через узкие окна тек слабый свет умирающего дня, создавая сумрак, в котором было так сладко дремать. Хорошо...
   Глаза сразу начали слипаться. Таш еще раз повернулся, устраиваясь поудобнее. Под лопатками что-то мешало, как будто под тюфяк попал камешек. В этом не было бы ничего удивительного - за день слуги натаскали в комнату со двора, наверное, ведра три грязи, которая отваливалась с ног. Поморщившись, Таш встал и передвинул набитый соломой мешок, чтобы убрать раздражавший камень и спокойно подремать.
   На полу что-то сверкнуло. Под матрасом, тускло блестя в пыли, валялся золотой перстень-печатка.
   Таш вытаращился на него, соображая, как здесь очутилась вещь Лердана. Чтобы убедиться, что это не морок, он даже поднял ее с пола. Вблизи сомнений не осталось - это было то самое кольцо, которое господин носил на мизинце. Просто так оно под тюфяк бы не закатилось. Тогда что - кто-то его подкинул? Но зачем? Чтобы очернить новичка?
   В коридоре раздались шаги. Размышлять времени не было. Пара мгновений - и его увидят с хозяйской вещью в руке. А потом попробуй объясни, как она здесь оказалась... Даже если ему поверят, он опять привлечет к себе внимание, и опять проблемами, а не чем-то хорошим. Таш быстро сунул ее за пазуху, развалился на постели и опустил веки.
   - Таш! - окликнул Оттарт. - Проснись.
   Сердце стучало, как после дикой пляски, но Таш постарался встать с таким видом, словно все это время дремал.
   - Раз уж ты здесь, помоги осмотреть вещи.
   - Зачем? - изобразил недоумение Таш.
   - Хотим проверить, не спрятал ли кто-то из слуг перстень господина Лердана.
   - Среди собственных вещей?!
   Управляющий развел одрябшими руками.
   - Никогда не знаешь, что людям в голову придет. Нужно убедиться, что тут его нет, а потом можно и в других местах искать.
   - Хватит болтать. За работу! - приказал Лердан. - Чем скорее вы найдете перстень, тем лучше.
   Вместе с другими мужчинами Таш стал переворачивать тюфяки. В это время со двора и из других комнат подходили удивленные и расстроенные слуги, которых позвали показать свои вещи и перетряхнуть все сундуки.
   Сердце никак не останавливалось и, казалось, принялось биться еще быстрее. Лишь сейчас Таш подумал, что зря спрятал кольцо у себя. Ведь тот, кто его подбросил, мог и сказать Лердану: поищите вашу вещь у шерда. А когда она за пазухой, отвертеться уже не получится.
   Когда его ткнул в бок один из слуг, Таш едва не подскочил.
   - Ты чего взмок весь? - спросил тот. - Плохо, что ль?
   - Уработался, - мрачно ответил Таш. - Вот и вспотел.
   Из спальни Лердан ушел, скрипя зубами. Печатка так и не нашлась, хотя в тот день перевернули с ног на голову весь дом.
   Ужин Таш едва высидел. Проклятое кольцо жгло тело через ткань, напоминая о том, как он сглупил. Можно же было сразу сказать правду! Разве рабу с магическим ошейником не поверили бы, если бы он объявил, что не представляет, как у него под постелью оказалась хозяйская цацка? Да конечно поверили бы! Может, еще бы и нашли ту сволочь, которая ее стащила и подкинула!
   Как назло, у Заба было отличное настроение и он на протяжении всего ужина пытался разговорить друга. Еще и заботливо спрашивал, с чего бы ему кусок в горло не лезет. Делился тем, как делал что-то там вместе с Иллис, и смущенно посматривал в сторону круглой служаночки.
   В другой раз Таш бы за него порадовался. В этот он был способен думать только о том, что держит при себе безумно дорогую ворованную вещь.
   После ужина большую часть слуг отпустили отсыпаться, и в их числе Таша. Но ни о каком сне больше и речи быть не могло. С огромным трудом дождавшись темноты, раб под дружный храп соседей тихонько выбрался из комнаты и не надевая обувь, чтобы не шуметь, направился во двор. Единственным местом, где кольцо никогда не найдут, был колодец.
   В доме не горело ни окна. Все устали за день и глубоко спали. По небу, скрывая звезды и косой серп луны, неслись обрывки облаков. Что его кто-то увидит, Таш мог не опасаться.
   Босые пятки прошлепали по до сих пор не высохшей грязи. Он остановился у каменного колодезного круга и приподнял крышку, собираясь достать засунутое за пояс злополучное кольцо.
   - А я все думал, гадал, что ж ты с ним сделаешь. Может, себе оставишь, на память?
   Голос позвучал неожиданно. Таш вздрогнул и обернулся.
   - Кто там? Чего надо?
   В темноте раздался смешок. Спустя несколько мгновений к колодцу вышел Ксалтэр. Белки его глаз хитро блестели.
   - Лучше мне отдай. Я ему лучшее применение найду, чем на дне колодца покоиться. Жалко же. Такая штучка дорогая, - раб поцокал языком.
   - О чем ты? - напряженно спросил Таш.
   Ксалтэр усмехнулся.
   - Прав был Глас Города. Ты лжец. Самый настоящий. А я еще не верил. Как это может быть: раб с ошейником - и брешет, как вшивая псина? Может, твой ошейник поддельный?
   - Да пошел ты, - процедил Таш.
   Он развернулся, чтобы пойти в дом, но цепкие пальцы Ксалтэра впились руку.
   - Стой. Я ж ведь хозяину и рассказать могу, у кого его колечко. И не дури мне голову, я знаю, что оно у тебя.
   - Откуда? - прищурился Таш. - Не ты ли его и стянул? Может, мне тоже стоит что-нибудь шепнуть эс-Мирду?
   - Можешь и шепнуть. Но сдается мне, что тебе все равно на виселице висеть, пускай и со мной рядом. Господин Лердан - мужик резкий, рубит сплеча, а разбираться потом уж поздно будет.
   Таш сжал кулаки. Страшно хотелось стереть наглую ухмылочку с противной Ксалтэровой рожи, выбить пару зубов, обмакнуть в собственную кровь. Но в одном паскуда не ошиблась - шуметь не стоило.
   - Чем я тебе не угодил?
   - Всем угодил.
   - Тогда какого Урда краденую вещь мне подбросил?! Зачем таскаешься за мной хвостом уже несколько дней?!
   - Тише, тише, - мирно произнес второй раб. - Подбросил, чтобы проверить, в самом деле ты врать можешь или это шут тогда чуши намолол. Печатку я не крал, нашел в саду. Наверное, господин Лердан ее обронил. Грех было такую возможность упустить. Я же за тобой вчера на арену не просто так потащился, - Ксалтэр облокотился на крышку колодца. - Ты знаешь, почему рабов в Тамин-Арване так редко выводят на Ильтирев? Потому что людям нужно зрелище, а какое зрелище может быть, если боец не способен выполнять обманные приемы? Это же ложь, - поучительно сказал он, - а рабы не врут. Если бы ты использовал хоть один такой прием, я бы все понял. Но ты попер на беднягу Рольта, как ополоумевший тяжеловоз. А время не ждет. Что еще мне оставалось делать, как не подтолкнуть тебя в нужном направлении?
   - Сволочь ты, - прошипел Таш.
   - Сволочь, - согласился Ксалтэр. - Но у нас с тобой теперь на двоих одна тайна: ты умеешь врать, и я умею врать. Допытываться, как у тебя это получается, не буду, но и ты рот на замке держи. А сделаешь для меня кое-что, я и вовсе забуду про всякие там пропавшие кольца. Понял?
   Таш был готов придушить сам себя. Дурак, круглый дурак. Не следовало прятать сегодня кольцо, но ко лжи так легко привыкнуть, что уже и не замечаешь, как постоянно врешь. Никогда это добром не кончается. И вот тут же результат: его подцепили на крючок.
   - Чего ты хочешь?
   - О-о, какой сердитый тон, - протянул Ксалтэр. - Ты его убавь. Ради себя же задание выполнишь.
   - Да ты что? Ради самого себя шею, небось, подставлять буду? - не удержался и съехидничал Таш.
   - Угу. Именно что ради самого себя. На Ильтирев сильно хочешь драться?.. Правильно, не хочешь. А чтобы никаких боев не было, надо кое-что устроить с теми, кто эти бои устраивает, - Ксалтэр усмехнулся своему каламбуру. - Послезавтра господа поедут в загородное поместье графа эс-Наста. Тебя возьмут с собой, это я уже точно знаю. Я тебе перед отъездом передам одну вещичку. Все, что от тебя требуется, это оставить ее в нужном месте.
   - И на этом все? - не поверил Таш.
   - Пока - да. А там поглядим. Теперь давай мне кольцо и иди спи. Слишком долго мы языками треплем, сейчас кто-нибудь спохватится.
   Выбора не было. Стиснув зубы, Таш вернул печатку.
   Крепко его насадили на крючок. Да еще и надолго...
  

10. Маг

  
   В окно светило солнце. Снаружи, во внутреннем дворике, слабый ветер шевелил листья оливы. Чувствовалась свежесть, которая бывает после бури. Ураган оказался настолько сильным, что тинатам пришлось сутки скучать в кельях. Теперь насельники пользовались любой возможностью, чтобы выйти на воздух. Но если старшие чинно и благородно прогуливались мимо сада по галерее, то малышня с удовольствием плескалась в лужах, разбрызгивая грязь. Разогнать детей и заставить вымыться удалось только угрозой лишить их ужина.
   В такой прекрасный день стоило как можно шире распахнуть ставни и наслаждаться теплом. Эртанд же оставил ровно такую щель, чтобы рабочий стол не погрузился в темноту, и сосредоточенно трудился над рабскими ошейниками.
   Прятал стыд в работе.
   Вигларт свое обещание исполнил. В тот же вечер, сразу после поминок, отправился к стражам и вытряс у них имя человека, который носит для Эртанда письма. Как выяснилось, провинился еще и толстяк Аствет, пославший пару весточек родственникам в Тамин-Арван.
   В общем-то, между Астветом и Эртандом дружбы никогда не было. Так, простая вежливость. Но и она лучше, чем тихая ненависть. Ведь Эртанд свои письма сжег первым делом, как только покинул трапезную, а Аствету отпроситься под видом какой-нибудь чуши и поступить точно так же ума не хватило. Думал, наверное, что уж его-то в нарушении правил никто не заподозрит.
   Наказание толстяк перенес намного хуже, чем Эртанд. Жилистому молодому тинату ограничения в еде были нипочем, к тяжелой работе он привык. Аствет - нет. Получилось, что наказали его, а настоящий виновник отделался легкой усталостью.
   Обычно добродушный маг время зря не тратил. Когда буря закончилась, и тинаты ходили по кельям, делясь друг с другом радостной новостью, в дверь Эртанда никто не постучал. В трапезной он ловил на себе неприязненные взгляды, бросаемые будто на прокаженного. Каждый тинат хоть раз в жизни, да нарушал правила обители. Никто не хотел, чтобы правда выплыла наружу, особенно перед новым настоятелем.
   Но встречались и совсем другие взгляды. Тэйхис смотрел на Эртанда беззлобно и широко улыбался, хотя сесть рядом не осмелился. Да и в бурю он пару раз заходил в келью старшего тината, спрашивал, не надоело ли ему добровольное изгнание, пока другие тинаты вместе коротали долгие часы.
   Приветливость мальчишки Эртанду показалась странной. Улланду тот не верил, обходил его стороной, как все. А тут с чего вдруг интерес?
   Одному Лейсту все было нипочем. Он и в келью заваливался без спроса, притаскивая "контрабандную" колбасу, о которой Вигларт понятия не имел, и в трапезной плюхнулся рядом, не замечая кислые морды других тинатов. И теперь он хлопнул дверью в рабочую комнату, впустив из коридора стылый воздух. Прошел мимо полок с инструментами, дернул на себя ставни. Поцокал языком, оглядывая друга.
   - Чахлая ро-оза в руке моей роня-ает лепестки-и, - вдруг пропел Лейст. - Сестра у меня эту дурацкую песню все время пела. Только первую строчку помню.
   Эртанд скривился, повертев в руке ошейник. Стоило вздрогнуть от неожиданности - и зачарованное стило, которое рисовало по металлу, как по маслу, прочертило лишнюю линию. Нат безнадежно испорчен. Волшебные свойства у ошейника будут какие угодно, но только не те, что нужно.
   Обруч, печально звякнув, упал под стол, в сундук с выбраковкой.
   - Ну и к чему эта песня?! - обрушился Эртанд на друга. - Я из-за тебя материал потратил!
   - Пф, новый пришлют. Уж на что богачи не скупятся, так это на рабские ошейники.
   Успокоившись, маг кивнул. В самом деле, от года к году заказов на них становилось все больше. Право продавать магические ошейники принадлежало только силанской короне, и наверняка казна неплохо пополнилась благодаря этому.
   - А песня вот к чему: ты сейчас сам зачахнешь как ро-о-оза, - Лейст снова пропел последнее слово. - Того и гляди лепестки осыпаться начнут.
   - Какие еще лепестки?
   - Да какие-нибудь. Какие у тебя есть?
   Эртанд в ответ на этот поток чуши покачал головой. Он не понял ничего, зато Лейст откровенно веселился.
   - Ты уже слышал? - спросил друг, как обычно, перепархивая с темы на тему, как бабочка с цветка на цветок. - Половину огорода водой залило. Прощайте, овощи. И кладбище подтопило.
   - А могила Улланда?
   - Камни твои смыло, и придется еще раз земли сверху набросать.
   Эртанд огорченно вздохнул.
   - Была бы плита, все было бы в порядке.
   - Была бы плита, она бы покосилась. Стражи там ругались - уши вяли. Это же не нам плиты на место ставить. Так что старику Уллу, считай, еще повезло.
   На сей раз Эртанд улыбнулся. Иль покарал неразумного сына? Ну-ну. Скорее, благословил единственного разумного человека во всей обители.
   - И конечно, никого не взволновало, почему в конце лета в долину пришла трехдневная буря, которые бывают только зимой, - язвительно произнес он. - Интересно, как это объяснил Вигларт?
   Лейст пожал плечами.
   - Да никак. Откуда ему знать, что для нас готовит Великий Иль?
   - Трактовать Божью волю в отношении Улланда ему это не помешало.
   Друг хмыкнул и шепотом добавил:
   - Ну, если из столицы напишут, может, Вигларт все это как-нибудь и объяснит.
   Они рассмеялись. Иногда казалось, что у настоятеля нет своего мнения. Все слова он повторял за иерархом, гонцы от которого появлялись раз в декаду.
   Эртанд немного расслабился.
   - И все-таки, Лейст, зачем ты пришел? Пошутить? Отвлечь меня от работы? Новости я бы все равно узнал.
   Друг замялся, подергал ставень, подошел к полке с книгами и бесцельно переставил томики с основными натами, которые должен был знать работающий в этой комнате тинат. Эртанд к ним никогда не прикасался - все необходимые иероглифы он знал наизусть.
   - А вот что-то не по порядку стоят. Непорядок. Вот как я скаламбурил! Ха-ха...
   - Лейст, - строго произнес маг.
   - Извини, я просто не знаю, как начать, - друг помял рукав мантии. - Ко мне только что Вигларт пришел. Попросил, чтобы я вел уроки истории.
   - Что?!
   - Ну да. Он же последние дни тебя заменял. Сказал, что не успевает. Ты же не против, если я возьму твои записи? А, Эрт?
   Эртанд потрясенно молчал.
   Он уже смирился с тем, что его отстранили от преподавания. Не больно-то и хотелось. Если бы не жесткая нехватка учителей в обители, он бы за это никогда не взялся. Обидно было то, как Вигларт его вышвырнул - по дурацкому поводу, прямо при учениках. А теперь он отдает его предмет другому человеку. И кому - Лейсту!
   Нет, Лейст - хороший парень. Веселый, незлобивый. Правда, большая часть науки в его уме не задерживалась. Бывший настоятель доверил ему обучать самых юных учеников азам создания магических предметов, а в остальное время предписал заниматься простым тинатским трудом: зачаровывать оружие на остроту, вещи на прочность. Ничего сложнее Лейст сделать не мог - не хватало силы.
   И вот теперь ему отдают место Эртанда.
   Друг смущенно потеребил светлые вихры на затылке.
   - Слушай, ну я же не нарочно.
   - Да ничего... Честно. Не знаешь, чем же так занят Вигларт, что у него нет времени заниматься учениками?
   - Не-а. Но у его покоев сегодня целая очередь из гонцов. Наверное, проверяет, какие разрушения принес ураган. Если нам запасов не подвезут, скоро не одни вы с Астветом будете на хлебе и воде сидеть. Так я могу взять твои записи?
   - Конечно, - неохотно ответил Эртанд. - Они в келье, в сундуке справа от двери.
   Лейст просиял. Даже бледные веснушки на щеках - и те как будто засверкали от радости.
   - Спасибо! Ну, в самом деле! - он ринулся к выходу, уже выскочил в коридор, вдруг опомнился и вернулся, сунув лицо в проем. - Я все верну!
   После этого друг исчез окончательно.
   Эртанд долго смотрел ему вслед. Затем взял чистый ошейник, стило и начал рисовать сложный иероглиф. Думать не хотелось - мысли могли завести в такие дали, куда заходить не следовало. А что еще могло спасти от самого себя, как не тяжелый труд?
   Стило рисовало на обруче линию за линией. Нат "рабство" был настолько сложным, что покрывал узором почти всю узкую ленту металла. А ведь в него вплетались дополнительные мотивы. Прямые, жесткие штрихи - чтобы рабы не могли лгать, когда им приказывают. Острые углы, изломы - чтобы они не смели ослушаться хозяев и выполняли каждое требование. Узлы - чтобы ошейник нельзя было снять. Рабство - это пожизненно.
   Маг не отрывал стило от обода, хотя руки слегка подрагивали. Подлинное искусство тинатов крылось не в том, чтобы создать сложный рисунок, а в том, чтобы наделить его силой. Каждый мастер добивался этого по-своему. Улланд говорил, что воображаемой иглой захватывает внутри себя нить и как будто бы вышивает предметы, которые нужно зачаровать. Эртанд находчивостью похвастаться не мог и пользовался классическим способом - представлял, будто из него через стило течет струйка магии.
   Один Иль знал, как это выматывало. Виски Эртанда взмокли. От полоски волос потекла раздражающая капля. Маг наклонил голову, чтобы щекотание не отвлекало от работы. Он уже почти закончил нат. Будет обидно, если рука сорвется на последних штрихах.
   Острие стила вывело завершающий завиток. Капля пота сорвалась со щеки.
   Кап!
   Плеск почудился такой, словно она упала в море. Эртанд моргнул. Когда он открыл глаза, мир изменился.
   Все состояло из линий. Очертания и цвета предметов сохранились, но теперь на них как будто накладывался второй слой - рисунок углем, состоящий из узлов, широких и узких лент, неизвестных символов. "Иероглифы", - снова, как перед трапезной, пришло на ум. Малая часть из них постоянно приобретала новую форму, ходила волнами, не замирая ни на миг. Большая же оставалась неподвижной, будто высеченная резчиком на каменной плите.
   И все же от них рябило в глазах. Эртанд собрался опустить веки, как советовал Улланд, и...
   И не стал этого делать. Любопытство победило.
   Попытка разобрать что-то в хаосе линий отзывалась острой болью во лбу. Поморщившись, маг опустил взгляд и лишь сейчас заметил, что тоже состоит из линий.
   От неожиданности Эртанда вздрогнул и выронил стило. Оно со звоном покатилось по каменному полу. Неимоверно сложный узор в груди мага изменился и сплелся по-новому.
   Эртанд затаил дыхание, следя за линиями. Он сообразил, что нат - а это не могло быть ничто иное, кроме как отражающий его сущность иероглиф, - отреагировал на страх. Сейчас он уступал место интересу, и схема опять медленно меняла очертания. В то же время некоторые линии оставались неподвижными, а на их фоне складывались новые узоры.
   Маг внимательнее к ним присмотрелся. Казалось, он мог узнать некоторые, но какая-нибудь черточка вдруг извивалась червем и значение ускользало. Эртанд закусил губу, выискивая хоть что-то знакомое.
   Нашел. В середине груди жесткими прутьями вклинился намертво въевшийся в память и иногда снившийся по ночам нат. Эртанд был готов поклясться, что это "рабство", но все-таки заметил некоторые отличия. К примеру, не было добавленного на ошейники рисунка, который заставлял говорить только правду. Зато было много другого, что цеплялось за края иероглифа, опутывая новыми и новыми смыслами.
   "Несвобода", - внезапно понял Эртанд. Это не "рабство", это близкий ему по значению нат "несвобода".
   Линии опять понеслись в безудержном танце. От их хороводов начало тошнить. Эртанд не выдержал и закрыл глаза, для верности положив сверху ладонь.
   Так он сидел почти четверть часа, отмеряя время по собственному сердцебиению и слушая обрывки тинатских разговоров за окном. Никто не обсуждал ничего стоящего, ничего настоящего. Болтали о всякой чепухе: мозолях от сандалий, каше на завтрак, несносном ученике, который поленился выучить урок. Кое-кто беспокоился о подтопленном огороде, но решил, что Вигларт со всем разберется. Он же настоятель.
   "Надоело".
   Эртанд встал, положил ошейник в сундук для готовых изделий, убрал стило в ящик с инструментами, а затем направился к двухэтажному флигелю, в котором жили женщины. Магов среди них не было, только "служанки для утешения", как любовниц стыдливо именовали в документах. Тинаток селили в отдельных обителях.
   Еще возле крыльца душновато запахло цветами. Из окна лилась неумелая мелодия лиры. Игравшая девушка иногда не попадала в ноты, и подпевавшие подруги ее журили. Кто-то в глубине дома громко рассмеялся.
   Весь мир мог встать с ног на голову, но в царстве женщин не менялось ничего.
   От мысли, как Эртанд прижмет к себе Юссис, настроение понемногу улучшалось. Маг взбежал на второй этаж и постучал в комнату любовницы.
   - Почему так рано? - раздался возмущенный голос. - Ты же сказала, что придешь через полчаса! Ой...
   Дверь открылась. На Эртанда уставились большие зеленые глаза. Юссис явно никого не ждала - ее длинные русые волосы разметались по плечам, а на теле была одета одна полупрозрачная сорочка. Маг залюбовался видневшимся сквозь нее хрупким силуэтом.
   - Я поднял тебя с постели?
   Юссис хлопнула ресницами, мгновенно преображаясь в коварную соблазнительницу. В голосе сразу обнаружилась хрипотца, которой только что не было и в помине. Девушка распахнула дверь и принялась ходить по комнате, покачивая бедрами и наклоняясь так, чтобы Эртанд мог во всей красе наблюдать ее ягодицы. А поднимать ей пришлось много что. Заколки, какие-то шкатулочки, ленточки - разные женские хитрости были разбросаны по всему маленькому посещению. Даже на балдахин Юссис умудрилась закинуть одно из платьев, которые занимали кровать.
   - Заходи, сладкий. Прости, пожалуйста, я думала, это Кари. Мы с ней хотели повышивать вместе. Ты рановато что-то... Настоятель не будет ругаться?
   Будет. Срок наказания не закончился, а Эртанд не выполнил заданную на сегодня работу.
   - Мне все равно, - признался он.
   Юссис остановилась.
   - Эрт, солнышко мое, ты не боишься его злить еще больше? Он же запретит тебе видеться со мной.
   - Будешь скучать по мне? - улыбнулся он.
   - Ну конечно! Светик мой ласковый, я ж тут без тебя от тоски помру.
   - Кари составит тебе компанию.
   - Ой, эта Кари! - Юссис поморщилась и с загадочным видом добавила: - Сейчас что расскажу...
   Пока она щебетала, расчищая кровать от хлама, Эртанд устроился в кресле. Он очень долго подбирал для себя женщину и теперь с удовольствием ею любовался. Юссис лучше всех отвечала его требованиям: невысокая, хрупкая, необычно загорелая для силанки. Ее фигура не поражала идеальностью пропорций, но мага это не волновало. Однажды Юссис призналась, что в борделе не пользовалась популярностью из-за узких бедер и узловатых рук, на которых сказалась утомительная работа прачкой в детстве. Но умела путана многое. И еще она хотя бы немного напоминала Лил.
   В отличие от некоторых тинатов, которые приписанных к обители женщин ни во что не ставили и обращались с ними, как вздумается, Эртанд Юссис берег. В ответ она его боготворила и выполняла все, что он просил. Маг надеялся, что любовница делает это искренне, а не потому, что для бывшей проститутки родить ребенка от тината было единственным шансом прилично устроиться в жизни. Особенно если у ребенка тоже откроется дар и его заберут с глаз долой. Поэтому очередь стать спутницами тинатов никогда не иссякала, и далеко не всегда сюда рвались публичные женщины. В редких случаях любовницы возвращались в обитель и жили здесь годами, на деле становясь тинатам женами.
   Но кое-кто все же тосковал. Не было здесь, видимо, чего-то, что встречалось только на воле.
   - Скажи, - прервал Эртанд пустую болтовню любовницы, - тебе бы не хотелось обратно в Тамин-Арван?
   - Ты боишься, что я тебя не люблю? - обиделась красавица.
   - Нет. Я имею в виду, не скучно ли тебе тут? Может, чего-то не хватает?
   - Чего? У меня есть ты, эта взбалмошная дурочка Кари, платья и все вот это, - она обвела рукой уютную комнатку. - Кормят каждый день, сытно, делать ничего не надо, только о тебе заботься, гладь да ласкай. Зачем мне в Тамин-Арван? Руки до крови в реке стирать чужими тряпками? Или гробиться под любым мужиком, который накопил несколько медяков на шлюху?
   Маг расслабился.
   - Не злись. Я бы не хотел, чтобы ты туда вернулась.
   Юссис чарующе улыбнулась.
   - Ах ты мой сладкий. Я никуда от тебя не денусь, пока ты сам этого не пожелаешь. Потому что все твои желания для меня закон.
   Она закончила уборку, поправила толстые занавеси на балдахине и соблазнительно села на край кровати, показывая длинные ноги.
   - Ну что, сладкий, иди ко мне.
   Эртанд скинул сандалии и забрался в постель, мимоходом проведя ладонью по гибкой талии девушки.
   - Может, сначала станцуешь для меня?
   - Все, что попросишь, дорогой!
   Она с готовностью вскочила, но маг успел заметить выражение неискренности на ее лице. А когда Юссис встала и закружилась в танце, на ее груди вдруг расцвел букет иероглифов.
   В сердцевине шевелил лепестками уже знакомый Эртанду нат "несвобода".
  

11. Жена

  
   "Топ-топ, топ-топ", - мерно ступали ездовые гармы. Эти ящеры были легче, чем тяжеловозы, но ненамного. Трехпалые чешуйчатые лапы выбивали с твердой дороги пыль, которая залетала в окно кареты и заставляла сидевшего напротив Лердана морщиться.
   Он предпочитал ходить пешком или ездить в паланкинах, хотя и признавал (очень неохотно, сквозь зубы), что кареты быстрее. Пристрастие жены к этим громоздким сооружениям, которые требовали ухода и содержания особо выдрессированных гармов, муж не одобрял, обосновывая это тем, что почти никто из знати так не делает.
   Лаана знала, в чем истинная причина его недовольства. В детстве Лердана скинул с себя гарм, да так, что он долго лежал при смерти. Эртанда тогда еще не отдали в обитель, и мать страшно не хотела этого делать, потому что лишилась бы сразу двух сыновей.
   Лаана прекрасно ее понимала. Потеря ребенка в ее собственной душе оставила след черной, непроглядной пустоты.
   Но Лердан полностью выздоровел и даже преодолел проявившийся страх перед гармами. Ну, почти. Наездником он был ровно настолько, насколько этого требовал рыцарский кодекс. Доказав учителям, что он умеет управлять ездовыми гармами, Лердан старался без нужды к ним не приближаться.
   Поколебавшись, Лаана положила ладонь ему на колено. Может быть, мужа это успокоит?
   - Мы уже близко.
   - Я знаю, - как всегда, сухо отозвался он.
   И как всегда, Лаану это острым коготком царапнуло по сердцу. Ведь мог же Лердан ну хоть чуточку ответить на ее сочувствие!
   Нади, верная служанка, сидевшая рядом с госпожой, едва заметно покачала головой. Лаана сердито отвернулась. Ее разозлила реакция Лердана и еще больше досадило то, что кто-то это заметил. Мало того - выказал осуждение!
   Покусав нижнюю губу, Лаана подумала, что, может быть, Лердан прав и она в самом деле подраспустила слуг. Стоило обращаться с ними построже. Даже спустя четыре года эта наука давалась ей нелегко - у семьи Ли никогда не было ни прислуги, ни рабов.
   Сейчас не хотелось смотреть ни на Лердана, ни на Нади, поэтому Лаана уставилась в окно. Пейзаж за ним навевал скуку. Виноградники на фоне красноватых Эстарадских гор выглядели красиво, но тянулись уже с полчаса и надоели бы самому рьяному эстету. Граф эс-Наст мог бы разместить свой особняк и поближе к Тамин-Арвану. Но как же тогда впечатлить гостей обширностью своих владений?
   Наконец, снаружи показались какие-то строения. Темп езды сменился - значит, главный дом был рядом. И действительно, скоро карета начала разворачиваться, остановилась и слегка качнулась. Это Таш спрыгнул с запяток, чтобы отворить для господ дверцу.
   Лаана медленно спустилась с приступки, приняв руку вышедшего первым Лердана. Она уже несколько раз бывала в загородном поместье Чейлеба эс-Наста и все равно залюбовалась открывшимся зрелищем.
   Главный дом походил на облако, которое спустилось с гор в долину. Его построили не из желтого известняка, который в изобилии добывали поблизости, в Эстарадских горах, а из серовато-белого камня, привезенного из каменоломен на западе. Лаана даже представить боялась, сколько стоила пересылка каменных блоков на такое расстояние.
   Было у дома и еще одно отличие от других поместий возле Тамин-Арвана: его основание сделали круглым. Стены украшала тонкая резьба, а на первом этаже, создавая аллюзию на колонны арены, из плит выступали пилястры. Чтобы добиться одновременно изящности конструкций и надежности, такой, чтобы ажурное строение выдерживало суровые силанские ураганы, Чейлебу пришлось нанимать архитекторов в столице. Впрочем, насчет надежности пока говорить было трудно. Еще ни один период бурь поместье не пережило. Его начали строить как раз с началом лет тихого ветра и закончили совсем недавно. Это граф и пригласил отпраздновать своих друзей, среди которых насчитывались почти все аристократы Тамин-Арвана.
   От кареты ко входу в дом вела выложенная светлым камнем дорожка. По бокам стояли ряды рабов: под одной стороне мужчины, одетые в штаны и просторные рубахи по середину бедра, по другой - девушки, наряженные в свободные платья с высокими лифами и открытыми животами. Легкая полупрозрачная ткань развевалась на ветру и не скрывала приятных очертаний, которые дразнили воображение. Все рабы были, как на подбор, молодыми, красивыми и светлокожими.
   И снова демонстрация огромного состояния Чейлеба. Лаана скрипнула зубами. Как торговка, она понимала, сколько денег граф вбухал в то, чтобы пустить гостям пыль в глаза. Одна лишь одежда стоила такую сумму, на которую рабов можно было кормить месяц. "Паутинная" ткань быстро рвалась и после первой же стирки часто приходила в негодность. Можно было не сомневаться, что все это пошито ради единственного приема.
   В Шердааре человека, который позволил бы себе так тратить деньги, обсмеял бы весь город. Там знали цену деньгам. Наверное, поэтому в Огненных землях никогда не было ни рабов, ни вопиющей бедности, которая толкала людей самих продавать себя богачам.
   С другой стороны, большинство людей в Шердааре жило гораздо беднее, чем здесь. И ученых к себе шерды приглашали из Силана, а не воспитывали своих...
   Вспомнив о родине, Лаана оглянулась на Таша. Она взяла его сюда по просьбе Чейлеба. Граф услышал о случившемся на Пурпурной арене и захотел посмотреть на Повелителя огня - так шерда успели прозвать заядлые любители боев.
   Он ошарашенно разглядывал ровные ряды склонивших головы рабов и возвышавшийся над ними дом. Наверняка еще ни разу не видел такого богатства и был поражен. Сразу захотелось привести его в чувство.
   - Шиин!
   Раб продолжал таращиться на поместье. На шердское имя он никогда не откликался, и Лаана поправилась, позвав его на силанский манер:
   - Таш! Не стой столбом.
   В рыжеватых шердских глазах (Лаана тоже всегда мечтала о таких, огненных, но ее природа наделила обычными карими) промчались огоньки. Он склонился, тряхнув копной волос.
   - Простите, госпожа.
   Карета покатилась по другой дорожке, а Лаана с Лерданом медленно зашагали вперед через рабов. У арки - входа в дом - гостей ждал сам граф. Лаана издалека увидела его низкорослую фигуру. Страсть к увеселениям в полной мере отразилась на внешности первого человека Тамин-Арвана: кафтан, свободный в плечах, обтягивал толстое пузо, по бокам лица свешивались брыли, создавая вечно брезгливое выражение. Седые волосы были причесаны так, чтобы скрыть небольшую лысину. Но вряд ли бы кто-то стал на нее смотреть - все внимание привлекала одежда из парчи и шелка, перстни с крупными камнями и золотая цепь на шее, составленная из небольших квадратов с цветными орнаментами. В них узнавались гербы аристократических домов - графских вассалов.
   Наверняка цепь весила немало, а парча - тем более. Лаана выбрала для визита легкое платье из синего с алым шелком, и то спарилась в духоте солнечного летнего дня. Должно быть, Чейлебу было невыносимо жарко. Догадка подтвердилась - виски графа взмокли от пота, а сквозь ореол духов пробивался резкий запах пота.
   В этом вульгарном человеке не было ни следа достоинства, присущего подлинному аристократу - Хинтасу. Мужчины одного поколения и схожего положения, они странно выглядели рядом - как луна и солнце. И увидеть вместе этих давних соперников было так же невозможно. Пригласив почти все аристократические дома Тамин-Арвана, о бароне эс-Бире Чейлеб "забыл".
   - А вот и вы, вот и вы! - бодро поздоровался он.
   Лердан чопорно поклонился.
   - Тихих ветров и милости Иля, ваша светлость.
   - Бросьте формальности! Это же неофициальная встреча. Будете лизать мне пятки где-нибудь в ратуше, - Чейлеб рассмеялся, не заметив, как дрогнуло лицо Лердана. Зато заметила Лаана и почувствовала, как на мгновение сжалась его ладонь, крепко державшая жену. - Идемте, я проведу вас к другим гостям и заодно покажу дом. Как вас, кстати, мои владения?
   - Очень впечатляюще, - сдержанно ответила Лаана.
   Дом эс-Мирд не мог похвастаться и двадцатой долей земель, в которых хозяйничал граф.
   - А-ха-ха! Приятно слышать такое от чужеземки. Уверен, я сегодня вас еще многим смогу поразить. А это тот самый знаменитый раб, который чуть не сжег бойца дома эс-Тавард?
   Он заглянул за спины эс-Мирдов, и те отошли в сторону, открывая Таша. Шерд стоял потупившись.
   - Это была случайность, ваша светлость, - сказал Лердан. - Вы же не верите нелепым слухам, что раб способен вызывать огненные вихри?
   Чейлеб снова засмеялся. Лаане это уже начинало действовать на нервы.
   - Нет конечно! Но случай был забавный, да, забавный. Его обсуждали даже в перерыве на городском совете! Лердан, вы же позволите устроить сегодня перед гостями показательный бой между вашим и моим бойцом? Не до травм, просто ради развлечения. Я понимаю, что шерд еще нужен вам на Ильтиреве, - он с ухмылкой похлопал Лердана по плечу.
   Муж бросил на Таша встревоженный взгляд. Лаана знала, чего он боится, - что у раба опять будет ашарей. Но отказать графу даже в малейшей просьбе означало нажить себе неприятности, а Лердан давно догадался, что последует за просьбой привезти шерда на праздник.
   - Как пожелаете, ваша светлость.
   - Вот и прекрасно! - Чейлеб потер потные руки. - Идемте, идемте, другие гости нас уже заждались.
  
   ***
  
   Лердан ходил по внутреннему дворику мрачнее тучи. Никто, кроме Лааны, этого бы не заметил, но она чувствовала недовольства супруга. В том, как он резкими движениями огибал столики с закусками, расставленные между горшками с деревьями; в том, как скупо улыбался на велеречивые приветствия других аристократов. Его воспитывали в старых, суровых традициях, во главе которых стояли честность и порядочность, а вокруг Чейлеба собиралось много лицемеров. "Пятколизы", - называла их про себя Лаана, используя то же выражение, что и граф, который сам был невысокого мнения о своем окружении.
   Это окружение сейчас расположилось во внутреннем дворе, под сенью деревьев и цветочных кустов из Ллитальты. В центре журчал небольшой фонтан, откуда на потеху гостям лилось вино. Повсюду стояли каменные скамьи и деревянные кресла, которые можно было передвинуть, чтобы присоединиться к отдыхающей компании или наоборот, скрыться за колоннами аркад. Музыканты играли ненавязчивую мелодию. Вторя ей, где-то наверху выводили трели экзотические птицы, а в углу ворочал кожистыми крыльями птенец варха - хищной и невероятно опасной твари, которая водилась в Огненных землях. Чейлеб объявил, что хочет его приручить. И действительно, злобная полуптица-полуящер равнодушно косилась на всех, кто подходил к клетке, вместо того чтобы бешено бросаться на них, как это бывало на воле. Большим вниманием варх ожидаемо пользовался у мужчин. Женщины к нему приближаться опасались и показывали пальчиками издалека.
   Каким бы ни был граф, следовало признать, что поместье у него отменное, и Лаана наряду с другими гостями наслаждалась удобством и свежестью.
   А еще - неимоверно вкусными блюдами.
   Поздоровавшись со знакомыми и торговыми партнерами, Лаана воспользовалась тем, что она не так интересна присутствующим, как ее муж, глава дома эс-Мирд, и обосновалась у столика с чашей, наполненной чищеным коловником. Молодой раб-силанец колол жесткую скорлупу, постоянно подкладывая в чашу новые ягоды.
   Вдоволь налакомившись, Лаана взяла кубок с вином и спряталась за апельсиновым деревом, украдкой наблюдая за гостями. Среди их цветных нарядов и зелени сада то и дело мелькали белые платья рабов, которые подливали напитки, добавляли закуски или выполняли мелкие просьбы гостей. Нади сидела в комнате для слуг, пока ее помощь не требовалась. Но Лаана высматривала совсем не помощницу.
   Она искала Тиану эс-Малих, троюродную сестру Лердана и единственного человека, которого Лаана могла назвать своей подругой. В письме Тиана сообщила, что тоже приедет на праздник, но нигде не слышался ее звонкий смех и не виднелась ее полноватая фигура.
   Лаана сделала глоток кисловатого вина из виноградников Чейлеба. Будет очень жаль, если Тианы здесь не окажется. Старый муж держал ее в строгости, не ездил на подобные пиры сам и не отпускал жену даже после того, как она год за годом рожала ему трех сыновей. Конечно, Тиана могла приехать попозже - собрались еще не все гости, да и праздник толком не начался. Так - прелюдия. Встречавший гостей Чейлеб объявил, что их ждет нечто интересное, но попозже.
   Решив, что можно съесть еще одну ягодку, чтобы смягчить терпкость напитка, Лаана вернулась к столику с коловником. Сладость патокой растеклась по языку. Лаана ненадолго задержала дыхание и зажмурилась. Как же вкусно!
   - Спасибо, - сказала она рабу, когда тот положил на блюдо еще одну ягоду.
   Юноша вскинул на нее изумленный взгляд из-под пушистых ресниц и, опомнившись, тут же уставился вниз.
   - П-пожалуйста, - не сразу сообразив, ответил он.
   - Я тебя за день первая поблагодарила, да? - вздохнула Лаана.
   - Да, госпожа.
   Блюдо с нечищеными ягодами уже наполовину опустело. Руки раба едва заметно подрагивали от усталости.
   Потянувшись за комочком розоватой мякоти, Лаана оборвала движение и отошла от столика. Пожалуй, на сегодня коловника хватит.
   - Лил!
   Этот звонкий голос мог принадлежать только Тиане. И точно - к ней через аркаду мелкими семенящими шажками бежала молодая женщина в теле с уложенными в два рога косами и развевающимся за спиной широким платком. Лаана улыбнулась. У задорной девчушки, которая так неожиданно превратилась в мать семейства, всегда все было набекрень.
   Следом поступью хищной кошки вышагивала невысокая стройная силанка. На гладком личике выделялись ярко накрашенные алым губы, распущенные золотистые волосы струились по спине, показывая незамужний статус девушки. На лбу локоны придерживал обруч с сапфиром, оттеняющим голубые глаза. Широкое декольте спускалось на самую грань приличий, оставляя красивые плечи обнаженными. Благодаря покрою шелковое платье открывало гораздо больше, чем прятало, и на девушку оборачивался почти каждый мужчина во дворе. Лаана с облегчением отметила, что Лердан в сторону Вириты эс-Наст даже не глянул. Коротко поклонился, как требовал этикет, и продолжил неспешную беседу с двумя другими рыцарями.
   Вирита была еще младше шердки, а о ее развратности уже ходили притчи во языцех. Лаана не сомневалась, что полупрозрачная одежда рабов, под которой было видно даже полоски волос в паху, - это ее идея. Она обожала ставить людей в неудобное положение и следить за их смятением. Ничего удивительного, что такая дочь выросла именно у Чейлеба, который не чаял в ней души.
   Рот Лааны дернулся. Она поспешно изогнула губы в улыбке. Компания Тианы беспокоила, но с этим можно будет разобраться позже. Вежливость превыше всего.
   Когда родственница схватила ее в крепкие объятия, Лаана позволила себе расслабиться и расплыться уже в самой настоящей, искренней улыбке.
   - Тиана, милая, как же давно я тебя не видела!
   - А я тебя как!
   - Ты похудела? - осведомилась шепотом, хотя Тиана явно прибавила в весе.
   Та поморщилась.
   - Не пытайся мне льстить, я прекрасно знаю правду.
   - Уверена, длительная прогулка по поместью пошла вам на пользу, - встряла Вирита.
   Лаана склонила голову, приветствуя юную хозяйку.
   - Долгих лет благоденствия, Вирита.
   Девушка царственно кивнула.
   - Надеюсь, вы пожелали того же самого моему отцу. Его сердце в последнее время шалит и взбрыкивает, как молодая любовница. Пожалуй, ему стоило бы брать пример с вас, Тиана.
   Подруга зажмурилась от похвалы, но Лаане эти слова показались двусмысленными. То ли комплимент, то ли оскорбление, ведь Тиана действительно сильно располнела после трех родов...
   То, что сделала Вирита дальше, понравилось ей еще меньше. Девушка хищно улыбнулась, а в ее взгляде промелькнуло что-то от варха, которого начал хрипло каркать на надоевших людей.
   - Кого я вижу! Неужели блистательный воин и элегантный кавалер Лердан эс-Мирд наконец-то польстил нам своим присутствием? Его нечасто можно увидеть на светских приемах. Кажется, я теперь понимаю почему.
   - И почему же? - не удержавшись, спросила Тиана.
   - Кажется, - заговорщицким тоном сказала Вирита, - он тоже слегка располнел. Может быть, боится, что враги заметят, как он теряет боевую хватку? - девушка рассмеялась перезвоном хрустальных колокольчиков, но Лаана могла поклясться, что в ее глазах небожителя горит огонь Урдовых кузниц. Та вдруг погрозила шердке пальцем. - Лил, баловница, что же вы делаете со своим мужем! Так вскружили ему голову, что он забыл о воинском долге!
   - Долг для него священен, - как можно мягче ответила Лаана, сдерживая ярость. Ну конечно, Вирита не могла и мгновения провести, чтобы кого-нибудь не облить грязью. Не будь она дочерью первого человека Тамин-Арвана, шердка уже давно вылила бы ей на голову плескавшееся на дне кубка вино. - Вы давно его не видели, наверное, забыли, как он выглядит.
   - В таком случае воспользуюсь этой возможностью напомнить себе и пойду с ним поздороваюсь. А вы наслаждайтесь, ведь этот вечер для вас! И не стесняйтесь пить побольше вина - погреба эс-Настов самые длинные во всем Силане! - Вирита обвела рукой дворик, приглашая отдыхать, и отошла от двух подруг.
   Похоже, что Лаана слишком сильно заскрежетала зубами, наблюдая за тем, как дочь Чейлеба, покачивая бедрами, направляется к мужу. Самым неприятным было то, что она попала в точку - Лердан действительно в последнее время по утрам иногда пропускал ежедневные тренировки и старательно избегал расспросов, что случилось.
   Тиана ткнула ее в бок.
   - Улыбайся, - шепнула она.
   Лаана и правда улыбнулась - подруге - и еще раз ее обняла.
   - Я по тебе соскучилась.
   - А я как по тебе! - ответила Тиана.
   Невзирая на радость от встречи, Лаана не могла удержаться от того, чтобы не оборачиваться на Лердана. Подруга, проследив за ее взглядом, понимающе вздохнула.
   - У вас все наладилось?
   - Даже не спрашивай, - отрезала шердка.
   Тиана хмыкнула.
   - Значит, мне кажется, и ты все время смотришь на того смуглого паренька? Кстати, кто он и как у тебя оказался? Шерды редко попадают в рабство. Может... - она хитро прищурилась. - Может, он продал себя сам, чтобы попасть к прекрасной соплеменнице?
   - Если бы. Я его купила только потому, что он спас меня от пожара на рынке.
   - Того самого пожара? Ах! - полноватая силанка закатила глаза. - Это так романтично!
   - Не очень, - сказала Лаана, не поддержав игривого тона. - Лер решил, что этот шерд должен сражаться от нашего имени на Ильтирев.
   - Ох, - голос Тианы сразу стал печальным. - Сочувствую. Знаю, как ты к этому относишься. Да и жалко было бы потерять такого красавца, - она с интересом, нисколько не скрываясь, осмотрела раба с головы до пят. Таш замер рядом с господином, уставившись в пол, и чему-то кивал. Кажется, Лердан и Вирита обсуждали шерда. - Лер не ревнует? Я бы на твоем месте в такого влюбилась!
   Лаана чуть не сказала: "Я бы тоже", но вовремя прикусила язык. Все-таки Тиана приходилась эс-Мирдам родственницей, и нельзя было давать семье повод сомневаться в супружеской верности. Родители Лердана и так всеми возможными способами выражали новой "дочери" свое неудовольствие тем, что после Сарта у нее нет детей.
   Она украдкой глянула на Таша. Да, повод нельзя было давать, но и трудно было отрицать, что шерд привлекателен. Его не портили даже несколько мелких шрамов на лице, странным образом добавлявших ему очарования. Смуглая кожа с медным оттенком выделяла его среди бледных силанцев, яркие глаза горели пламенем, на сильных руках вздувались жилы. Как бы Лаана хотела, чтобы ее обнимали такие руки! Настолько крепко, страстно, жарко, чтобы спирало дыхание!
   По низу спины пробежали мурашки. Лаана поспешно отвернулась.
   Это в ней говорило вино, не иначе.
   - А может быть, и не влюбилась бы, - разочарованно сказала Тиана, получше рассмотрев шерда. - Глаза слишком раскосые, нос формы неправильной. Фигура у него подтянутая, но что-то он мрачноват для меня. А вот Лердан!.. - подруга томно вздохнула. - Как же тебе все-таки повезло с мужем! Высокий, статный, всегда сдержанный, настоящий аристократ, да еще божественно красив!
   "Только холодный, как зимний ветер", - мысленно продолжила Лаана.
   Он часто твердил, что им пора спать в одной спальне, но ничего для этого не делал.
   - И что у вас не ладится, - протянула Тиана. - Не понимаю. Давно бы уже все обсудили и жили обычно, как все.
   - Не все можно решить простым обсуждением, - заметила Лаана.
   - Не все, - признала подруга, вдруг загрустив. Наверное, вспомнила собственного мужа-тирана. - Я понимаю, что тебе хочется больше темпераментности в Лере. Но такой уж он человек. Наверняка ему тоже сложно рядом с таким огоньком, как ты, Лил.
   Она натянуто улыбнулась. Это верно, когда ветра Силана сходились с пожарами Шердаара, не выходило ничего хорошего - в горах каждый год десятками гибли путники от огненных вихрей. То же самое можно было сказать и про двух супругов, только от их ссор пока никто не пострадал.
   И ведь не уйти никуда, не сбежать. Законы Силана не поощряли жен, сбежавших от мужей. Не примут такую женщину и в Шердааре. Отец, который во главу угла ставил расчет, а не чувства, будет припоминать это всю жизнь и вряд ли поможет. Ведь это было его желание - выдать дочь за влиятельного силанца, тем самым укрепив свои торговые позиции. А мысль о том, чтобы поступить, как собственная мать, внушала Лаане отвращение. Она не понимала, как можно оставить своего ребенка и уйти в дальний монастырь служить Создателю. Даже если муж противен до тошноты, ни разу потом не приехать к родной дочери... Это до сих пор не укладывалось в голове, хотя к двадцати годам Лаана стала спокойнее относиться к поступку матери. Слишком многие шердки вокруг подумывали о том, чтобы сделать тот же выбор, пусть и следовали ему единицы.
   У Лааны не было детей, она никого не бросала, но и этот единственный выход совсем не казался ей выходом. Лучше уж потерпеть холодного мужа, чем отречься от семьи и запереть себя в четырех стенах на всю оставшуюся жизнь.
   - А как твой Свессэк? - перевела тему Лаана.
   - Как-как... Простыл. Лежит в горячке, спит сутками. Как, по-твоему, я еще могла здесь оказаться? - с сарказмом засмеялась Тиана. - Детей нянькам оставила и уехала. Сил моих уже нет. Свессэк меня даже во двор не пускает.
   Лаана погладила ее по плечу. Подруга любила своих детей и в отличие от многих аристократок предпочитала заниматься ими сама. Но у всего есть предел.
   "Не всем так повезло с мужьями, как мне", - стукнула в голову непрошеная мысль.
   Лаану снова потянуло обернуться. Лердан уже стоял один - и без Вириты, и без Таша. Поймав взгляд жены, он направился к ней. В это время кто-то из леди узнал Тиану, и та, пообещав присоединиться к Лаане позже, упорхнула щебетать с очередной собеседницей. И не забыла прихватить полный кубок вина с подноса.
   Лаана, тепло улыбнувшись, покачала головой. Похоже, Тиана собиралась отдохнуть за все три года, что не выходила в свет.
   А Лердан был еще мрачнее, чем раньше. Казалось, что даже его собранные в воинский хвост волосы жестко топорщились, отражая настроение мужа. Приблизившись к жене, он поискал вокруг себя, нашел у апельсинового деревца вино и опустошил сразу целый кубок, почти не разжимая зубов.
   Лаана осторожно приобняла его за локоть.
   - Что случилось? Как Вирита?
   - Язвила, - едва слышно ответил Лердан.
   - Не обращай на нее внимания. Ты же знаешь...
   - Да. Будь я одним из ее трофеев, она бы разговаривала совсем по-другому, а сейчас вовсю поливает меня ядом.
   Лаана спрятала злорадную ухмылку и поближе придвинулась к мужу. И потому, что светские правила требовали на людях играть роль влюбленной четы, и потому, что вдруг ощутила в Лердане что-то более горячее, более эмоциональное, чем обычно.
   - Прошлась по твоей внешности? - уточнила она.
   - Да. Намекнула, что мне стоит сменить или портного, или наряды, потому что старые на меня уже не налезают, а рыцарю нельзя так позорить себя в обществе.
   Сдерживать смех Лаана не стала. Если кого и следовало в этом обвинять, то точно не Лердана.
   - Глупости. Не переживай. Тиана только что восторгалась твоей статностью, а она врать не станет.
   Муж хмуро мотнул головой. Наверное, это должно было означать кивок. Но по напряжению мускулов чувствовалось, что Лердан успокаивается. Возможно, на него наконец-то подействовало вино.
   - Кстати, - осторожно начала Лаана. - Ты ведь в самом деле стал пропускать тренировки. Почему?
   Он дернул плечами.
   - Мелочи. Это не стоит обсуждения.
   Лаана невольно выпрямилась. "Кровь Кеша! Ну же, Лер, не порти момент!"
   - Может быть, мне все-таки стоит знать?
   Лердан посмотрел в ее глаза и вздохнул.
   - Я стал видеть что-то странное. Какие-то линии в воздухе. Они появляются, когда я вхожу в раж и забываю о том, что меня окружает. Пару раз я разбил во дворе вещи, хотя не понимаю, как это сделал. Как будто их ветром снесло. Это началось примерно в то же время, когда ухудшилась погода. Я испугался, что это может быть каким-то образом взаимосвязано, но, судя по всему, нет.
   Его слова, перебиваемые веселой песенкой лютниста, прозвучали если не страшно, то по меньшей мере тревожно. На мгновение Лаана засомневалась - верить ли им? Уж очень они походили на тут же сочиненное и потому глупое оправдание своей лени.
   Наверное, заметив выражение ее лица, Лердан махнул рукой.
   - Не бери в голову. Я же сказал: чушь какая-то. Скоро пройдет. Что нам действительно сейчас нужно сделать - это подойти к той компании.
   Он указал на группу рыцарей, с которыми недавно здоровался. Те все еще что-то горячо обсуждали. Впрочем, одному из них спор явно наскучил, и он приобнял проходившую мимо рабыню эс-Наста, бесстыдно обнажая ее плечо. Ткань спускалась ниже и ниже... Что бы там ни утверждал Чейлеб насчет начала праздника, некоторые уже вовсю отдыхали.
   - Эстан говорит, что его знакомый из деревни в горах видел прячущееся шердское войско, - продолжал Лердан.
   - Не может быть! - вырвалось у Лааны. - Шердаар не нападет на Силан, у нас же мирный договор. Да и я бы знала - отец бы меня предупредил!
   - Я тоже так думаю, но идиот Эстан не прекращает трепать языком. Если его не переубедить, это повредит нашей торговле.
   - Подожди чуть-чуть, мне надо привести себя в порядок.
   Лаана достала из поясной сумочки зеркальце, убедилась, что хорошо выглядит, и подобрала подол, который спускался на вычищенные до блеска мраморные плиты дворика.
   - Я готова. Отведешь меня к ним, дорогой?
   - Как скажешь, милая.
   Пришло время заняться тем, ради чего эс-Мирды и выходили в свет.
  
   ...Продолжение следует. 
  
      Дорогие читатели, если вам понравилась эта книга, пожалуйста, ставьте ей оценки и пишите комментарии. Без этого, к сожалению, непонятно, насколько роман интересен вообще и конкретно на этом сайте, а внимание читателей - одна из главных составляющих писательской мотивации. Надеюсь на понимание.
  

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  В.Крымова "Смертельный способ выйти замуж" (Любовное фэнтези) | | Д.Сойфер "На грани серьезного" (Женский роман) | | А.Минаева "Академия Галэйн. В погоне за драконом" (Приключенческое фэнтези) | | М.Махов "Бескрайний Мир" (ЛитРПГ) | | Н.Соболевская "Ненавижу, потому что люблю " (Современный любовный роман) | | А.Субботина "Плохиш" (Романтическая проза) | | Р.Прокофьев "Игра Кота-3" (ЛитРПГ) | | В.Мельникова "Невеста для дофина" (Фэнтези) | | И.Смирнова "Проклятие мертвого короля" (Приключенческое фэнтези) | | К.Марго "Мужская принципиальность, или Как поймать суженую" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"