Разумкова Татьяна Петровна. Агадырь моего детства. Станция Агадырь

Разумкова Татьяна Петровна: другие произведения.

Человек не выбирает, где ему родиться. Выбирать, если получится, он будет потом, для своих детей.

В определённом возрасте у каждого из нас происходит ЗАПЕЧАТЛЕНИЕ - осознание окружающего мира как единственно возможного и самого лучшего, независимо от условий произрастания. И теплится оно где-то у сердца, согревая душу в течение всей жизни. С возрастом это тепло не затухает, а напротив, заставляет нашу слабеющую память вновь и вновь обращаться к тем улочкам и переулкам, где проходило детство, искать его возможных свидетелей. Интернет внёс новую, волнующую возможность найти своих сверстников, узнать, как сложилась их судьба, вместе ещё и ещё раз вспомнить, как замечательно было ТОГДА, в дни нашего неповторимого детства.

Эта публикация вызвана желанием вновь ощутить аромат навсегда ушедшего времени.

Оглавление

Часть первая

Время и место

Как всё начиналось

Степь до самого горизонта

Разъезд Нельды

За впечатлениями

Сказка в Северном Казахстане

Станция Агадырь была нужна

Посёлок городского типа

Демонстрации трудящихся

Соблазны

Клуб Железнодорожников

Роза Блейле

Изготовление фотографий во второй половине прошлого века

Школьные олимпиады

Праздники

Мы видели Н.С.Хрущёва!

Идём в Северный (Деповской) посёлок

Появление электричества

И ещё о времени

Звуки выворачивали душу

Северный посёлок и его обитатели

Пять "финских" домов

Площадка молодняка

Адрес менялся

Бунины

Фоменко

Ситниковы

Иманбековы

Фуртаевы

Лоленко

Шевчук

Люлько, Панаевы

Ерошенко

Довбуш

Калашниковы

Чекмарёвы

Последний взгляд из окна вагона

Часть вторая

И снова - Агадырь

Танго и фокстроты, вальсы и чарльстоны...

В другой школе

Труд и отдых

Наши любимые преподаватели

Школьные фотографии (школа N 149)

Где же вы теперь?

Любимые места

А теперь - в Деповской поселок

Дядя Филя Калашников

Она осталась в Агадыре навсегда

Дома и люди

Часть третья

На Агадырь смотрят отовсюду

Послесловие

Часть первая

Время и место

"АГАДЫРЬ - посёлок гор. типа в Шетском р-не Карагандинской обл. Казах. ССР. Ж.-д. ст. в 200 км к Ю. от Караганды. 13 тыс. жит. (1968). Предприятия ж.-д. и автомобильного транспорта".

Большая советская энциклопедия.

Посёлок городского типа построили позже. Издавна в этом степном краю жили казахи в саманных мазанках. Каждая семья строила себе жилище где хотела, так, чтобы было удобно. Тут же были загоны и сараи для скота. И не было улиц. Казахский посёлок далеко протянулся с севера на юг. То, о чём написано в Большой Советской Энциклопедии, будет построено восточнее этого посёлка.

1. Апа во дворе 2. Малыши.

Огородов ни у кого нет, здесь все занимаются скотоводством. Разводят овец, коз, лошадей, есть и верблюды. В каждом дворе - саманная печурка, иногда с перевёрнутым ведром без дна вместо трубы. Летом на ней готовят еду. Топливом служат кизяки. Их заготавливают, когда убирают у скота: навоз с соломой формуют тазиком и вываливают на солнышко. Из подсушенных кизяков, как из самана, делают пирамидки для окончательной просушки. Без привязи ходят "казахские" собаки-пастухи, напоминающие волков. Собаки удивительно мирные, я не знаю случая, чтобы они на кого-то напали. А одна из них поздней осенью и зимой провожала меня по утрам до школы и откликалась на имя "Борька". Это имя я переделала из неудобного для произношения "Брка", которым назвала собаку девочка-казашка.

Казахи - очень приветливый, гостеприимный народ. Мама мне рассказывала, что было много случаев, когда они бескорыстно помогали бывшим узникам КарЛага, у которых не осталось родных. Они делились всем, что у них было. А добро всегда рождает ответное добро.

Снимки казахского посёлка сделаны мной летом 1963 года.

Как всё начиналось

В июле 2011 года Татьяна Воронина, родственница Татьяны Фролушкиной (Чугункиной), показала мне статью "Спецпереселенцы в Осакаровке", что на Официальном сайте Осакаровской гимназии номер 9. Не думаю, что наш Агадырь начинался не так же чудовищно, а потому привожу цитату из этой статьи. Подробнее на сайте http://osak9.narod.ru/osakarowka/spezpereselenzy.html .

"11 января 1931 года со страниц газеты "Правда" раздался один из самых зловещих призывов того времени: "Объявить кулачеству войну не на жизнь, а на смерть, и, в конце концов, смести его с лица земли". В результате объявленной войны свыше двадцати миллионов человек потеряли свои дома. На территорию Центрального Казахстана, в соответствии с решением ЦК ВКП(б) от 20 февраля 1931 года, было вывезено около полумиллиона человек. Так начиналась история Караганды.

На первых порах под усиленным конвоем в Акмолинск доставили только работоспособных мужчин. За три месяца они построили временную железную дорогу от Акмолинска до Караганды. Дневная норма работы для строителей железной дороги была 8 тонн грунта, зимой и летом. Инструмент - тачка, лом, кирка, совковая лопата. Не выполнившим норму урезали паек, и люди падали замертво. Могилы им не копали, а клали прямо в железнодорожную насыпь, так что железная дорога от Акмолинска до Балхаша буквально на костях стоит.

Начиная с июня 1931 года в Акмолинск начали прибывать под охраной ОГПУ эшелоны с семьями "раскулаченных". Везли их по жарким степям в наглухо закрытых вагонах, где на весь вагон стояла одна туалетная бочка, а норма питьевой воды была - кружка в сутки. Ехали в тех вагонах беременные женщины, кормящие матери, дети, старики. Уже в вагонах люди стали умирать, и покойников везли вместе с живыми к месту назначения.

На южной окраине Акмолинска скопилось тогда столько народа, что власти оказались не в состоянии обеспечить их не только продуктами питания, но даже и питьевой водой. Люди начали умирать от голода, жажды и болезней. По временной железной дороге из Акмолинска в Караганду 10 июля 1931 года прибыл первый эшелон с семьями спецпереселенцев.

Люди, выброшенные в голую степь, вынуждены были укрываться в наскоро ими же вырытых ямах, которые сверху накрывали ветхим тряпьем или же неким подобием циновок, сплетенных из степной травы и колючего караганника. Заселять переселенцев в наспех построенные бараки начали лишь в ноябре, когда уже выпал снег и морозы вступили в свои права. До заселения в бараки от голода и холода погибли почти все дети до шестилетнего возраста. За свою работу спецпереселенцы получали кусок хлеба да черпак жиденькой баланды. Потом их расселили по баракам, внутри которых не было даже деревянных нар. Площадь каждого барака - около пятидесяти квадратных метров. В первую осень и зиму от голода, холода и эпидемий погибло более половины людей. Многих переживших трагедию первой зимы покосил голод 1933 года. В результате в живых осталась одна четвертая часть приехавших, четыреста тысяч полегло.

Столь чудовищное количество уничтоженных людей перепугало самих зачинщиков. По этой причине они уничтожили почти все архивы о спецпереселенцах".

В 1933 году и родителей моего одноклассника, Эльбруса Кубалова, раскулачили и выслали из Северной Осетии в Осакаровский район в посёлок номер 11 Карагандинской области, так что они сполна хватили этого лиха. Воспоминания Эльбруса Кубалова - в сборнике "Воспоминания моих земляков-агадырцев".

Население Агадыря в 30-60 годах пополнялась и бывшими заключёнными КарЛага.

"Карлаг (Карагандинский исправительно-трудовой лагерь) - один из крупнейших исправительно-трудовых лагерей в 1930-1959 годах, подчинявшийся ГУЛАГу НКВД СССР. Среди заключённых этого лагеря были такие известные люди, как Лев Гумилев, Анатолий Марченко, Анна Тимирёва, Александр Чижевский, Уар (Пётр Шмарин), Герман (Вейнберг), Юрий Грунин, Давид Выгодский. В 1959 году ликвидирован - реорганизован в УМЗ УМВД Карагандинской области (Приказ МВД СССР номер 0298 от 27 июля 1959 г.)" (Википедия).

Все мы знали, что административным центром КарЛага был посёлок Долинское (ныне - Долинка), что в 45 километрах от Караганды. Самое главное здание КарЛага теперь отстроили с сохранением особенностей архитектуры и открыли там музей. В январе 2012 года я нашла в Интернете репортаж из этого музея. Его авторы Константин Нагаев - текст и Карл Нур - фотографии. Рекомендую всем посмотреть его полностью: http://www.voxpopuli.kz/post/view/id/354

Здесь я привожу фрагменты этого репортажа.

"Сегодня здесь располагается музей жертв политических репрессий".

"В 1931 году в казахской степи был организован совхоз "Гигант" площадью 17 тысяч гектаров. Под этим названием появилось учреждение, которое с 1931 по 1959 годы навсегда исковеркало судьбы 6 миллионов политзаключенных, интернированных и военнопленных. Имя этого кровавого чудовища - Карлаг НКВД".

"Общая территория Карлага по площади сопоставима с территорией Франции".

"На момент создания лагерей уполномоченные спецчасти НКВД насильно выселили с этой территории все местное население. Зачастую с принудительным изъятием скота. Для казахов это означало голодную смерть".

"В систему Карлага входило множество лагерей и зон особого назначения (особлагов). Самые крупные из них Спасслаг (военнопленные), Алжир (Акмолинский лагерь жен изменников Родины), Степлаг (украинцы, прибалты, власовцы)".

"Казахи, немцы, русские, румыны, венгры, поляки, белорусы, евреи, чеченцы, ингуши, французы, грузины, итальянцы, киргизы, украинцы, японцы, финны, литовцы, латыши, эстонцы - адские жернова НКВД перемалывали всех, не разбирая национальностей".

1. "Громадное, размером в 20 стадионов, детское кладбище". 2. "После ликвидации лагеря остались только разбросанные по степи мотки колючей проволоки. Эти "ежи" обходят стороной даже сборщики металлолома".

1."Больничный комплекс управления НКВД Долинки. Здесь все сохранилось в том же виде, как и при Карлаге". 2."Охрана Карлага набиралась из "классово близких элементов" - людей без принципов, исполнительных и жестоких. Для получения внеочередной премии охранники убивали двоих заключенных и докладывали руководству о пресечении попытки массового побега. За массовый побег премия была в два раза больше, чем за одиночный".

Многие агадырцы прошли через этот кошмар. И остались людьми.

"Станция Агадырь" - прокричали проводники. Двум женщинам (моим Маме и Бабушке) со мной, шестимесячной, соседи помогли вынести вещи. Поезд свистнул - и удалился. И не осталось ни одного огонька. Мартовская ночь 1946 года была буранной. Пронизывающий ветер швырял в лицо колкий снег, в трех шагах ничего не было видно. Мама пошла на вокзал, узнать, куда идти. Бабушка держала меня, спящую, на руках, и было ей холодно и страшно.

Станция Агадырь. Вокзал. 1965 год.

Потом узнали, что в центре "города" еще совсем недавно бегали волки и, как дети, кричали, заманивая добычу, шакалы...

Агадырь - узловая станция Карагандинской (в то время, теперь - Казахской) железной дороги между Карагандой и Балхашом. Ехать на поезде до Балхаша столько же, сколько до Караганды. Здесь много лет менялись бригады машинистов.

Степь - до самого горизонта. Изредка - сопки, усеянные мелкими камешками.

Иногда летом в жаркую погоду сильный ветер, забыв, куда ему надо дуть, вертится волчком. В небо взвивается воронка. Нарастая в высоту, она движется по своим непонятным законам, вовлекая в себя всё, что встречается на пути: жёлто-серую дорожную пыль, серо-сивые колобки перекати-поля, бумажки, камешки, мелкие предметы. Когда ветер стихает, воронка опадает и мусор падает куда попало, зачастую в сотнях метров от того места, где был подхвачен. Старожилы вспоминали, что однажды такой пыльный вихрь унёс наседку с цыплятами. А через много лет все мы узнаем, что в такую необычайной силы вихрушку попала как-то болгарская девочка Вангелия, которая впоследствии стала всемирно известной прорицательницей Вангой.

На сопках растет мелкая пастушья сумка, заячья капуста, колючий кустарник - караганник, с мелкими желтыми цветочками. Колючее перекати-поле. Серая полынь, запах которой ни с чем невозможно спутать. Мягкий, пушистый ковыль так и просится в букет. Но нельзя - плохая примета: тогда счастья в дом не жди.

А подснежники какие расцветают весной! Небольшой нежно-белый цветок с вытянутыми лепестками, внутри - с голубовато-фиолетовым отливом. Серединка жёлтая. Запах - непередаваемо нежный и свежий.

В степи мы видели сусликов. Они столбиками стояли вдали и прятались при нашем приближении.

Огромные птицы летали высоко в чистом голубом небе, а потом камнем падали на добычу.

Доносились слухи, что местные охотники устраивали мотогонки за сайгаками, не в меру расплодившимися, у которых "нос, как холодец". Эти слухи были подтверждены и появлением в нашем рационе дешёвого мяса - очень красных тушек тех самых сайгаков.

О существовании змей мы тоже знали. Однажды с сенокоса Мама привезла мне шуршащие шкурки, из которых змеи, оказывается, благополучно выползли сами.

Одно время у нас в доме жила сова. "Совка!" - звала я её. И она немыслимым образом поворачивала ко мне свою голову в аккуратно "уложенных" коричневых с оранжевым и белым пёрышках и смотрела на меня круглыми, немигающими глазами. Весной лапка у неё зажила, и мы с Мамой выпустили её на волю.

Центральный Казахстан богат полезными ископаемыми: у соседнего разъезда Нельды (Успенский рудник), например, задолго до революции были найдены месторождения барита, в окрестностях Агадыря - залежи молибдена и вольфрама. Мама мне рассказывала, что Нельды названа так англичанином, до революции владевшим Успенским рудником, в честь рано умершей дочери Нельды. Это было так таинственно: Казахстан - и вдруг англичанин. Я представляла его непременно в цилиндре песочного цвета, в элегантном костюме в тон цилиндру и обязательно с тросточкой. Дочь его была, конечно же, юной красавицей, и я с грустью о ней думала и жалела ее, как и ее безутешного отца.

Нельды была первой остановкой на северном направлении. Когда мы куда-нибудь уезжали, голова была ещё занята домом, провожающими, надеждами на радость от новых впечатлений. И часто мы её просто не замечали. Совсем другое дело, когда, соскучившись по дому, мы возвращались. Дорога, как правило, была длинной, скорость поездов - небольшой. А мы так хотели поскорее вернуться. И когда проводники объявляли "Нельды!", сердце сладко замирало: вот мы и дома!

Всем железнодорожникам раз в год можно было выписать бесплатный "разовый билет" в любую точку СССР - туда и обратно! И ребёнка можно с собой взять! И мы каждый год ездили к родным на Урал.

Ездили и дальше - в Москву и в Ленинград. Мама водила меня по театрам, выставкам и музеям. Родни у нас там не было. В Ленинграде повезло: нашлись места в "Доме колхозника". Гостиница располагалась в одном из тех зданий, где прежде жили воспитанницы Смольного Института благородных девиц. Это было совсем рядом с легендарным "Смольным". В Москве мест в гостиницах не было, а потому ночи мы проводили на полу Казанского вокзала. Подстелив под бока плотную карту Москвы, подложив под голову сумки, мы моментально засыпали, уставшие от московской суеты. Служащие вокзала, "в наших же интересах", то и дело будили Маму. Мой покой она берегла, а сама уставала неимоверно. А потому долгим наш туристический вояж быть не мог.

И была у нас на пути к дому одна станция, на которой мы всегда выходили погулять по перрону: станция Петропавловск. Там была сказка. На перроне росло множество деревьев. Все они были интересно пострижены: одни в виде геометрических фигур, другие напоминали птиц и зверей. Помню, как интересно выглядели на столбе часы, обрамлённые зеленью. Говорили, что в Петропавловске поселился бывший заключённый КарЛага, в прошлом садовник. Потом он умер, и сказки не стало.

Когда мы впервые засобирались в Россию, знакомые советовали не пропустить станцию Таинча: там прямо в вагоны приносят отличное масло. Сливочное масло на станции Таинча действительно оказалось великолепным: красивый ароматный диск цвета чайной розы толщиной в 2 сантиметра, для пущей привлекательности украшенный щербинками-насечками. Однако попробовать нам его так и не удалось: стоило масло недёшево... Когда мы ехали ТУДА - берегли деньги на отпуск, а на обратном пути кошелёк был настолько тощ, что подобных радостей уже не предполагалось. Зато большие, как лепёшки, тонко раскатанные, ещё тёплые, пирожки с толчёной картошкой и пассерованным луком были вполне доступны и казались необыкновенно вкусными. Помню ещё горячую картошку в комплекте с хрустящим малосольным огурцом в газетных кульках. А когда за окном мелькал сказочный лес, на остановках к поезду приносили землянику и клубнику! Вот где была настоящая радость!

Количество путей на станции увеличивалось год от года. Все пути мы называли одним словом - "Линия".

Мне приходилось бывать на вокзале и наблюдать за поездами. Особенно нравились поезда пассажирские. Стояли они долго, и уставшие от дороги пассажиры выходили гулять по перрону. Одеты они были по-домашнему, но городских было видно сразу. За их манерами угадывалась далёкая, неведомая жизнь. Когда наступало время отправления, проводницы на вытянутой руке держали скрученные флажки жёлтого цвета, - значит, можно ехать. Эти флажки видел дежурный по станции, который дёргал за верёвочку язычка колокола, что висел на стене у входа в вокзал. И поезд отправлялся.

В зале ожидания висела табличка, на которой слева было написано крупными буквами слово "НЕ", а справа, в две строки, слова "курить!" и "сорить!". Потом эту табличку сменил плакат. Вверху была надпись: "Просят не курить!". В центре плаката сидела, положив ногу на ногу, свинья и курила. Внизу была надпись: "А я курю!".

Удивительно, до чего избирательна человеческая память! Огромную картину с изображением Чапаева в здании вокзала я вспомнила только после того, как прочла о ней в "Темах" группы "Агадырь" "Одноклассников" фразу Володи Фри: "...висела, да и сейчас там висит".

Воспоминания Владимира Фри - в сборнике "Воспоминания моих земляков-агадырцев".

Станция Агадырь нужна была для доставки товаров коренному населению и для обслуживания КарЛага. Да и геологоразведочные экспедиции без перевозок не обходились. В Агадыре в то время было несколько геологоразведочных партий. Две мы знали по номерам - 6-я и 21-я. А ещё была база Акчатау и Московская экспедиция. И большая автобаза за Линией. Там осваивал профессию автомеханика мой двоюродный брат Миша в дни практики, когда учился Целиноградском техникуме автомобильного транспорта.

У каждой организации был свой посёлок с клубом и магазином.

С Линией мы сроднились. Мои одноклассники, которые жили в посёлке Базы Акчатау, за Линией, каждый день вынуждены были дважды через неё переходить: переходный мост построили много позже. Часто пути были заняты множеством составов, центр которых приходился как раз на здание вокзала. Ребятам ничего не оставалось, как, сильно наклоняясь и замирая от страха, лезть под вагоны. В лучшем случае кондукторы открывали площадки товарных и пассажирских поездов, чтобы пропустить школьников.

Наш путь в Северный посёлок пролегал как раз вдоль Линии. Когда мы подросли, в распутицу шли прямо по путям, устраивая соревнования, кто дольше пройдёт по рельсу.

Севернее перрона располагался восстановительный поезд. Рабочие жили в старых, грубо сколоченных вагонах, рядом бегали босоногие полуодетые дети, женщины стирали бельё и сушили его тут же, на верёвках, натянутых между столбами. Здесь же дымились металлические печурки. Не обращая внимания на многочисленных прохожих, женщины готовили еду.

На путях часто останавливались поезда, к которым было прицеплено несколько вагонов с зарешеченными окнами. Хмурые люди жадно смотрели из окон сквозь решётки. Рядом с вагонами прохаживались военные. На мои вопросы взрослые от ответа уклонялись.

Вокруг станции сформировался посёлок городского типа. Его построили по типовому проекту. Было тут всё, что надо. Вокзал с необходимыми служебными помещениями, деревянные двухэтажные жилые дома, пожарная каланча, пилорама. А ещё - пекарня, столовая, "большой" магазин, баня, почта, больница, поликлиника, книжный магазин. Была и парикмахерская с фотоателье. Друг на друга через улицу смотрели две школы - казахская и русская.

Южнее русской школы, через дорогу - двухэтажные деревянные дома. За ними - молодой ещё парк.

В одном из этих домов, на втором этаже, жила семья моего Дяди - Юрия Васильевича Разумкова. У них с Тётей Надей - двое детей, Ирина, 1950 года рождения, и Миша, с 1954. Юрий Васильевич работал машинистом паровоза, затем - тепловоза. Работал и в клубе - организовал там духовой оркестр. Был председателем общества охотников и рыболовов. Он любил лыжи и увлекался прыжками с трамплина. Это сооружение в степи они с друзьями построили сами. Надежда Александровна работала в промтоварных отделах "большого" магазина. Ирина окончила в Ташкенте два института. Вышла замуж за Эдмунда Кригера. Они долго жили на границе между Узбекистаном и Казахстаном. Воспитали двоих детей - Альберта и Женю. В 1993 году переехали в Германию. Есть внуки. Миша - автомобилист. Долгое время работал на Байконуре, потом его перевели в Чернигов. От первого брака есть дочь Ирина, от второго - сын Денис и дочь Юля. Денис - военный, сейчас - майор. Он женат, растит сына Дмитрия. Юля - финансист. Подробнее об этой семье написано в разделе "Разумковы. Корни и ветви" - эссе "Ах, как помнятся прежние оркестры...(Юрий Васильевич Разумков)".

Разумковы: 1.Надежда Александровна 2. Ирина Кригер с Аликом 3.Юрий Васильевич, Борис, Миша, Всеволод Васильевич. 4. Надежда Александровна с детьми.

Их друзьями и соседями в этом доме много лет была семья Чубенко. У Петра Романовича и Марии Ефимовны трое детей: Рита, Катя и Слава.

Подробнее об этой семье - в сборнике "Воспоминания моих земляков-агадырцев".

Внизу жили Галагановы. Одна из их пятерых детей, Людмила, нашла меня в Интернете, думая, что я - Ирина. Их семья в 1961 году переехала в Алма-Ату.

За парком располагался стадион, на котором 1 Мая и 7 Ноября устраивалась трибуна. На неё поднимались уважаемые люди посёлка. Их возглавлял товарищ Туяков, самый главный человек Агадыря. Он обладал огромнейшим животом и хриплым голосом. Переваливаясь через барьер трибуны, он громко кричал "Славу" - товарищам Ленину, Сталину, партии, труду, железнодорожникам, автомобилистам...

Демонстранты, по восемь человек в ряду, с флагами, портретами вождей, с бумажными цветами и воздушными шариками, несколько раз обходили стадион, у трибуны громко кричали "Урра!" в ответ на воззвания. Настроение у всех было праздничное, дома ждали накрытые столы.

Вид из окна школы на 'большой' магазин [Разумкова Т.П.]

1. Вид из окна школы на "большой" магазин. 2. Работники энергоучастка на ноябрьской демонстрации 1983 г. Впереди А.А.Девятко, со знаменем - Ф.Нутц. Мать В.Н. Колесникова, Аграфена Павловна, - в третьем ряду, крайняя.

Воспоминания Владимира Николаевича Колесникова - в сборнике "Воспоминания моих земляков-агадырцев".

За магазином - рынок. Рядом - эра холодильников ещё не наступила - большой ледник, укрытый опилками. Там стояли бутылки с "газводой". У "большого" магазина продавали мороженое: на белый листик бумаги широким шприцем продавщица выдавливала искрящееся, восхитительно сладкое, голубовато-белое мороженое и подавала, накрыв сверху таким же листком бумаги.

В "большом" магазине под стеклом витрины-прилавка наклонно стояли большие белые эмалированные овальные лотки. Они были доверху наполнены прекрасной янтарной икрой - все икринки чистенькие, полупрозрачные. Очень хотелось её попробовать. Килограмм такой икры стоил, кажется, 120 рублей! Работников всех предприятий, в частности паровозного депо, обязывали подписываться на бездонный Государственный Заём, часто на всю зарплату, так что свободных денег ни у кого не было. Мы думали: подождём ещё немножко, появятся деньги, и мы сможем позволить себе немного этой икры. И когда мы пришли наконец в магазин за икрой, с удивлением увидели опустевшие лотки.

Украшением Агадыря был Клуб Железнодорожников ("Большой клуб"). Заведовал им "Партизан" - весёлый человек на деревянной ноге, которую он и не пытался маскировать. Потом он куда-то исчез, как исчезли и другие инвалиды. Много позже мы узнали - куда. Привожу цитату Н.Никонорова из публикации "Неперспективные люди с острова Валаам":

"После войны советские города были наводнены людьми, которым посчастливилось выжить на фронте, но потерявшим в боях за Родину руки и ноги. Самодельные тележки, на которых юркали между ногами прохожих человеческие обрубки, костыли и протезы героев войны портили благообразие светлого социалистического сегодня. И вот однажды советские граждане проснулись и не услышали привычного грохота тележек и скрипа протезов. Инвалиды в одночасье были удалены из городов. Одним из мест их ссылки и стал остров Валаам. Собственно говоря, события эти известны, записаны в анналы истории, а значит, "что было - то прошло". Между тем изгнанные инвалиды на острове прижились, занялись хозяйством, создавали семьи, рожали детей, которые уже сами выросли и сами родили детей - настоящих коренных островитян."

В этом Клубе были вокальный, хореографический кружки, кружок художественного чтения. Даже спектакли ставили. Помню, что взрослые упоминали "Без вины виноватые" А.Н. Островского.

Был в клубе Железнодорожников духовой оркестр, которым руководил Дядя Юра, младший брат моей Мамы. Помню и великолепного аккордеониста Сергея Стасюкевича.

Сергей Стасюкевич с женой

У нас с Розой были простые фотоаппараты. У меня - "Смена-2". Роза учила меня фотографировать - выбирать плёнку, определять расстояние до объекта съёмки, выставлять выдержку и диафрагму. На плёнке было 36 кадров. Плёнки мы проявляли вместе. Для этого требовался фотобачок. Бачки бывали двух видов: одно- и многоходовые. Многоходовой мне показался неудобным, и я остановилась на одноходовом.

Для зарядки плёнки в бачок использовалось пальто: руки просовывались в рукава, из пальто делалась светонепроницаемая камера, в которой плёнка на ощупь крепилась к барабану. Потом её надо было намотать на "улитку", проверяя пальцем по кромке - нет ли где смыкания.

Наконец всё это вставлялось в бачок и закрывалось крышкой. Теперь свет не страшен - пальто долой.

Заранее растворяли проявитель и закрепитель. Роза как химик обращала моё внимание на то, что раствор проявителя тёплый, а закрепителя - холодный. То есть имеют место быть экзотермическая и эндотермическая реакции.

В бачок заливался проявитель. Чтобы плёнка проявлялась равномерно, мы крутили барабан. После прохождения положенных минут проявитель сливался. Вместо него заливалась вода. Бачок с промытой плёнкой наполняли закрепителем. После закрепителя - снова вода, чем больше, тем лучше. Если воды маловато, на плёнке, а значит, и на фотографии, появлялись незапланированные облака. Завершающим этапом проявления плёнки артистичная Роза считала эмоции при её просмотре, ещё мокрой: "Ой, мы не вышли!", "Ой, а здесь как хорошо получились!". В волнении ждали, когда высохнет плёнка и когда наступит темнота: занавесить большое окно крошечного Розиного кабинета было нечем.

Роза научила меня и печатать фотографии. Зажигали красный фонарь: он не засвечивает фотобумагу, но при нём видно, что там на ней получается. Освещали фотобумагу специальным фотоувеличителем, считая со ста: сто один, сто два, сто три... Методом проб и ошибок определяли длительность счёта. Факторов было много: плотность изображения на плёнке, степень увеличения, чувствительность фотобумаги, качество проявителя.

Даже глянцевать фотографии меня научила Роза. К счастью, у неё в кабинете нашлась отдельная застеклённая оконная рама. Готовые фотографии, вылежавшие своё время в воде, уже при свете дня мы помещали в раствор соды. Потом глянцевой стороной лепили их на промытое стекло. Прикатывали фотографии бутылкой, обёрнутой полотенцем, чтобы не оставалось ни одного пузырька. Если всё было сделано без погрешностей, высохшие фотографии, плотные и блестящие, с желанным треском отваливались от стекла.

Позже я всё себе купила: и фотоувеличитель, и ванночки, и красный фонарь. Всю свою жизнь много и охотно занималась фотографией. И всегда с благодарностью вспоминаю ТЕ уроки фотографии с их ощущением радости бытия.

Валя Ерошенко с Василием Новиковым и Валя Фуртаева с Виктором Брунером []

1. Роза Блейле и Тома Купчинская, школьный библиотекарь 2. Тома Купчинская, Роза Блейле и Лиля Обухова.

Александр Бугаев (О нём - в сборнике "Воспоминания моих земляков-агадырцев") напомнил: " А весенние олимпиады школ?"

В самом деле, как я могла о них забыть: ведь и сама активно в них участвовала.

Ежегодные весенние смотры школьной самодеятельности - олимпиады - оживляли культурную жизнь Агадыря. Дети пели, плясали, читали стихи и прозу, разыгрывали сценки. Зная, что будет жюри, участники отрабатывали номера с особым усердием. Большой зал Клуба ЖД был полон. Тут были и сами участники, и их родители, и просто зрители. Аплодисментов не жалели. Ближе к сцене сидело авторитетное жюри. Лучшие выступления позже отмечались грамотами и ценными подарками.

Аня Юн танцует арабский танец.

А однажды весной нас послали даже в районный центр. Не помню, какой город был у нас тогда районным: минуя его, нас доставили сразу к месту народного гуляния.

В широкой степи стояли белые юрты. Рядом дымились костерки. Казахские девушки в классических национальных костюмах водили хороводы. Зрелище было красочным: у девушек - длинные белые платья с широкими рукавами, с многослойными пышными оборками по подолу. Поверх надеты ярко-синие жилеты с вышивкой. На головах - шапочки с плюмажем из пушистых перьев. И всё это на фоне яркой зелени. Звучали домбра и кобыз. Из-за ближней сопки доносилось эмоциональное пение. Там проходил айтыс - состязание певцов-импровизаторов.

Мы быстренько выступили, и нас поспешили до темноты доставить домой. И хорошо: говорили, вот-вот начнётся "козлодран" - варварское игрище: всадники отбирают друг у друга козлёнка (или барашка) и, желая победить, разрывают несчастного малыша.

Главный праздник Агадыря, День Железнодорожника, приходился на первое воскресенье августа. В этот день в Агадыре устраивались массовые гуляния. В парке появлялись матерчатые палатки со всякой снедью, играл духовой оркестр.

На танцплощадке в День Железнодорожника [Разумкова Т.П.]

1. Надежда Александровна Разумкова и Миша (в коляске) - в парке в день Железнодорожника; один из мужчин - Рукавица. 1955 год. 2. На танцплощадке в День Железнодорожника, 1960 год.

Изредка приезжали гастролёры. Как правило, это была "сборная солянка". Мне запомнились вокалистки - толстые тётеньки средних лет, в тёмных бархатных платьях. Что и как они пели - не запомнилось. Бодрые конферансье веселили невзыскательную публику. Были и танцевальные номера. Но самым большим успехом пользовались номера цирковые: с акробатами, "резиновыми", кажущимися совсем без косточек, девушками, с настоящими медведями, которых научили приёмам бокса.

А ещё вспоминаются дни выборов. Выбирали, как правило, из одного кандидата - одного, из двоих - двоих, из троих - троих. От народа требовалось только прийти и "отдать свой голос". За неделю до выборов по домам ходили агитаторы. Они говорили, куда и когда приходить голосовать, оставляли пригласительные билеты. Чтобы как-то заинтересовать избирателей, на избирательных участках играла музыка, самодеятельные коллективы показывали всё, что они могут. Но главное - в шесть часов утра, когда открывались избирательные участки (как правило, в клубах), туда привозили разные дефицитные продукты: колбасы, сладости, хорошую выпечку. Все это знали и торопились занять очередь. И атмосфера на выборах получалась праздничной. Избиратели приводили своих детей, чтобы они посмотрели концерт. Желая их порадовать, прямо в зрительном зале родители кормили их чем-нибудь вкусным.

Однажды ранней весной в Агадыре произошло историческое событие: мы увидели Хрущёва. Он возвращался из поездки в Индию, Бирму и Афганистан. Целую неделю путейцы приводили в порядок наш участок пути, драили перрон и вокзал: вдруг захочет посмотреть?

За несколько часов любопытствующие агадырцы собрались на перроне. Мы пришли всей семьёй. Поезд остановился. Хрущёв вышел на площадку не сразу. Но вот наконец открылась дверь вагона, и мы его увидели! На перрон Никита Сергеевич не спускался. Но был он от нас так близко, что, казалось, мы просто пришли его проводить, как своего родственника. Он громко спрашивал обступившую вагон толпу: "Мясо есть?" - все кричали: "Есть!". "Молоко есть?" - опять все кричали: "Есть!". Громче всех кричала мама моей одноклассницы Таи Высочинской. Потом она с гордостью говорила соседкам: "Я с самим Хрущёвым разговаривала".

В мае 2011 года Антонина Гринюк (в девичестве Катулько), уточнила, что Н.С. Хрущёв проезжал через Агадырь 16 марта 1961 года в 5 часов вечера, за месяц до полёта в космос Юрия Алексеевича Гагарина. Она считает, что оба этих события связаны между собой. Дату она запомнила благодаря тому, что в этот день родился её племянник. Страничка об Антонине Ильиничне - в сборнике "Воспоминания моих земляков-агадырцев"..

Была в этот день и трагедия: паренёк, во что бы то ни стало решивший сфотографировать Хрущёва, влез на крышу северного крыла вокзала, и, фотографируя, с неё свалился. И разбился.

Севернее центра находится железнодорожный мост. Под мостом прорыта канава, чтобы вешние воды не размывали насыпь Линии. Весной в канаве бушует вода. Не один из нас, младшеклассников, живущих в Северном посёлке, сиживал на льдине, дожидаясь, когда взрослые его вытащат: по малости лет родители запрещали нам ходить по Линии. А где идти? Дорогу размыло, грязь по колено, может и засосать. А под мостом лёд ещё крепкий. Бывает, проскочишь, а бывает, и воды зачерпнёшь в сапожки, и страху натерпишься. Однажды меня спас какой-то незнакомый человек: он шёл в Центр, а я - из школы. Он вытащил меня и не то отвёл, не то отнёс в квартиру к моей учительнице, Клавдии Александровне Логвиненко. Когда стемнело, за мной пришла Мама.

"Под мостом застревали машины, а о мотоциклах и говорить нечего. Чтобы проехать за Линию, мотоциклы приходилось перетаскивать на переходе в районе контейнерной", - говорит Александр Бугаев.

Недалеко от этого моста жила семья Мещеряковых. О моём ровеснике, Юрие, - подглавка "Мещеряковы - Юрий Николаевич Мищеряков" в сборнике "Воспоминания моих земляков-агадырцев".

В наш посёлок ведёт и дорога, которая проходит между школами. Канава, прорезая её, тянется к Казахскому Посёлку. В тёплое время она пересыхает. По обе стороны пустырь: кому охота строить дом на солончаке? Жарким днём ярко-белая соль слепит на солнце глаза. Жидкая травка приобретает здесь пурпурные тона - так действует на неё солончак. Говорили, что под Агадырём - целое солёное море. Однажды, в сентябре, когда я только начала учиться в первом классе, возвращалась по этой дороге из школы. У канавы меня ни за что ни про что отколотили какие-то большие девчонки. Я этого не ожидала. Может, им не понравилась моя полевая сумка, которую мне купили вместо портфеля? Девчонки открыли её и пустили по ветру все мои тетрадки. Я ревела, бегала и ловила, а ветер легко уносил их всё дальше в разные стороны. Сзади шёл Ваня Люлько. Он немного старше меня. Ваня собрал мои тетрадки, уложил в сумку, сказал мне что-то хорошее, и мы пошли рядом. Потом, когда поравнялись с колонкой, Ваня сказал: "А теперь я пойду впереди, а ты иди сзади, а то будут дразнить "тили-тили-тесто, жених и невеста".

За пустырём к северу начинается посёлок. В нём жил Витя Трестер, который учил дочь друзей Мамы - Таю Сушкову - игре на баяне. Потом он женился на моей однокласснице, аккуратистке и скромнице Любочке Марченко. Теперь Виктор и Люба живут в Бийске. У них две дочери - Ирина и Лариса. Это я узнала по Интернету от сестры Виктора - Валентины. Она училась во втором классе, когда я заканчивала школу.

Об этом посёлке мы говорили: "тот, что за колонкой".

За нашим Северным посёлком, к западу от него, на самой высокой сопке, была водонапорная башня - водокачка. Вода в Агадыре - из артезианской скважины - самая вкусная на свете! Её не касалось хлорирование. Потом все скучали по вкусу этой прекрасной воды.

Южной границей Северного посёлка мы негласно считали водоразборную колонку - источник воды и жизни. К ней ходят и ездят отовсюду. У колонки, что, как королева, стоит на земляном валу, утепляющем водопроводные трубы, постоянно обретались казахские мальчишки с лошадьми. От колонки спускался металлический жёлоб, через который наполнялось водой торчащее из земли большое корыто. Летом голопузые ребята, сидя на лошадях без сёдел, лихо подъезжали к пригорку. Лошади фыркали и жадно пили из корыта. Зимой мы катались с этой ледяной горки. Кто на чем: кто на саночках, кто на фанерке, кто на обледенелой картонке, а кто и просто на портфеле.

Справа от колонки, если идти от Вокзала - Линия и Переезд.

Водоколонка. Рядом - дом и сарай Чекмарёвых.

Сначала рядом с переездом был механический семафор. Узнав о приближении поезда, стрелочница выходила из будки и вручную переводила тяжеленные стрелки, давала команду на поднятие "руки" семафора.

Потом место семафора занял светофор. Рядом с вокзалом выстроили специальное здание для электрического управления стрелками, светофорами и вообще для автоматизации всего, что можно, на нашем участке железной дороги.

Вспоминает Тома Фоменко: "Когда я ещё не училась в школе, помню ежевечерний ритуал: мама наливала керосин в лампу, поправляла и чистила фитиль, протирала стекло и зажигала лампу."

Я никогда не забуду, как в нашей землянке впервые зажглась электрическая лампочка. Вечером все мы занимались своими делами. Я играла под столом - у меня там был "дом". И вдруг стало так светло, что я тут же вылезла наружу. Все предметы вокруг стали иначе выглядеть. Исчезли длинные тени. Наверное, не только у нас в этот вечер раздавались восторженные возгласы.

С этого дня электромонтеры стали самыми уважаемыми людьми. Ребятишки, задрав головы, смотрели, как они лихо передвигаются вверх по столбам при помощи "кошек". Электромонтёры предлагали установить в домах розетки. Но поскольку электросчётчики до нас ещё не дошли, за каждую розетку в месяц надо было выложить немалую сумму. А потому все ограничивались только лампочками.

Как водится, появились умельцы. На рынке стали предлагать "жулики" - лампочные патроны со встроенной розеткой. Тут же были и первые самодельные нагревательные приборы из огнеупорной глины с открытой спиралью - электроплитки и "козлы"-обогреватели.

Электромонтёрам вменили в обязанность ходить по домам, собирать деньги за свет и отбирать выявленные "жулики", за которые полагался штраф.

Народ быстро оценил преимущества электричества. Бывало, один из домочадцев что-то варит на электроплитке, а другой зорко смотрит в окно - не приближается ли кто-нибудь к дому. Все прятались не только от электромонтёров, но и друг от друга. Время было такое...

Везде - в больнице, в бане, в Школе, в Депо - висели привычные портреты вождей. Их же носили на демонстрации. Все члены Политбюро и Правительства были чем-то похожи друг на друга. Я не воспринимала их как живых людей. Они были где-то далеко, как бы в другом измерении. Их фамилии по радио перечислялись в строгом порядке, как стихотворение. Это были люди без недостатков, без особенностей, без лиц...

Не выделялся для меня из этого ряда и Берия. В бане, там, где привычно сидела очередь, напротив входа висел его портрет. После ареста Берия вся длинная очередь могла видеть, что на портрете, поверх его круглых очков, синими чернилами были пририсованы еще и квадратные, зарешеченные. Воздали как смогли...

Звуки выворачивали душу

Западнее Северного (Деповского) посёлка как-то незаметно появилось и начало разрастаться русское кладбище. И подошло оно к посёлку так близко, что похороны были нам не только слышны, но и видны. Услышав плач и скорбные звуки Дяди Юриного оркестра, кто-нибудь говорил: "Опять кого-то хоронят..." И, хоть случалось это довольно часто, привыкнуть было невозможно: звуки всегда выворачивали душу...

Севернее переезда, за Линией, со своими градирнями, трубами и баками, высилось Депо.

Локомотивное Депо ст. Агадырь. 1958 год.

О Депо сейчас бы сказали: "градообразующее предприятие". Всё взрослое население Северного посёлка работало в Депо.

Сначала Депо было паровозным - мимо бегали "Кукушки", "Эмки", "Элки" и прекрасные "Лебедянки". Потом Депо переоснастили на тепловозы.

"Оборотное; быв. ТЧ-18 ЦЛН. Депо считалось самым мощным и лучшим на только что построенной ж/д линии Караганда-Балхаш и могло производить подъемочный ремонт паровозов. В марте 1957 года оно перешло на тепловозную тягу". Энциклопедия "Железные дороги СССР".

Вся жизнь Северного посёлка, да и не только его, была связана с Депо. Моя Мама начала там работать токарем с 25 марта 1946 года. Меня и многих моих сверстников родители брали с собой, когда шли туда не на работу, а по краткосрочным делам. Коллеги, как могли, старались развлечь маленьких гостей, превращая измерительный инструмент в нехитрые игрушки. Вспоминаю сказочную бронзовую стружку - золотую, широкую. И стальную - синюю, с переливом. Этими стружками в первые годы жизни в Агадыре Мама украшала и новогоднюю ёлку. Неповторимый, родной запах механического цеха напомнил о детстве, когда я была на студенческой практике.

Работники мехцеха паровозного Депо ст. Агадырь. Справа - Алла Васильевна Разумкова. 1947 год.

Работники бухгалтерии 1947 год [Разумков Ю.В.]

Работники бухгалтерии паровозного депо ст. Агадырь.

Второй слева - Никольский, далее - В.Д.Разумков и его младший сын Юрий, приехавший в отпуск к родителям. Он служил тогда в Образцовом оркестре советских оккупационных войск в Германии (первый тромбонист). Внизу, в мундире с погонами, Михаил Афанасьев. 1947 год

Мама работала в Депо до переезда в Караганду в 1969 году, сменив в 1956 году должность токаря на должность машиниста компрессорных установок - по состоянию здоровья.

Дед с ноября 1946 до апреля 1958 года работал в Депо старшим бухгалтером.

Весь посёлок "кормился" несгоревшим углём в шлаковых отвалах, который, горячим, вывозили в вагонетках. Позже охотились за отслужившими срок, пропитанными соляркой, тепловозными фильтрами, которые так жарко и шумно горели, что бабушка боялась, что разнесёт всю печку. Уголь, конечно, выписывали всем: Караганда была рядом. Но качество его часто оставляло желать лучшего: вместе с углём привозили и несгораемую каменную "породу".

Когда для рабочих депо установили душевые кабины, весь посёлок стал ходить со своими родными - помыться. Как ни странно, зто не пресекалось, но ходили обычно вечером, когда "начальство уже ушло".

А ещё в механическом цехе установили автомат с газированной водой, конечно, без сиропа. В жаркие дни к нему нескончаемым потоком шли жаждущие со всего посёлка.

В конце 50-х годов в стране в ходу был лозунг "Связь школы с жизнью". В нашем частном случае это выразилось появлением в расписании уроков у старшеклассников дня практики. Дети геологов пошли в "камералки" учениками чертёжников, дети работников Депо - в Депо. Нам с Галей Чухно (в замужестве - Груздевой) дали возможность освоить специальность химиков-лаборантов при Депо. Даже свидетельства выдали.

Ходили мы в лабораторию с осени 1962 по весну 1963 года. Нас научили брать пробы и делать анализы охлаждающей воды "с тепловозов и баков". Определяли жёсткость, щёлочность, содержание нитритов, хлоридов и фосфатов в этой воде. Определяли кислотное число дизельного масла, делали анализ электролита. Чтобы вода не была агрессивной, всё, чего не доставало, мы вносили в виде присадок. Особенно трудно было рубить оранжевый, норовящий попасть в глаза, красивый хромпик.

Работа лаборанта казалась интересной только вначале, пока мы ещё осваивали технологию проведения анализов и учились титровать. Когда мы всему научились, перспектива остаться работать в лаборатории уже не радовала. Это была рутинная, однообразная работа. Зимой и летом надо было заходить в тепловозы, "нырять" в баки, пачкая одежду. И знать, что нового в этих анализах уже ничего не будет.

Руководство Депо для своих работников выделяло землю для посадки картофеля. Это было в шести километрах севернее Агадыря, у небольшой речушки Талды-Эспэ, про которую говорили, что в ней "воробью по колено". Это был, скорее, ручей, где однако можно было умыться после пыльной работы.

В назначенное время товарный поезд останавливался у речки, а с площадок снимали лопаты и мешки с семенами. Во второй раз поезд останавливался там уже осенью. Тогда на площадки грузили мешки с урожаем.

А вот на окучивание картошки ходили своим ходом. Однажды Мама и Дед взяли туда и меня, совсем ещё маленькую. Вспоминается изумрудного цвета трава, ярко-синее небо и непомерная усталость - всё-таки далеко была эта речка. Потом постепенно все стали обзаводиться собственными огородами. И в Талды-Эспэ картошку сажать перестали.

Типы тепловозов менялись, пока мы росли: ТЭ-1, ТЭ-2, ТЭ-3. Мы с восторгом отмечали, что на Линии появился тепловоз новой марки. У них менялись и голоса, которыми они привычно сообщали о своём прибытии. Вот только сизый обильный едкий дым не менялся. Он щедро оседал на наш посёлок.

Теперь мимо Агадыря ходят электровозы, но нас они уже не застали.

Северный посёлок и его обитатели

С детства я слышала фамилии Кузиных, Жевнировых, Костычевых, Желобановых, Кучиных, Конотоповых, Шевчук, Коротких, Кох, Люлько, Дану, Лоленко, Щербаковых, Сушковых, Шац, Сенник, Ерошенко, Фуртаевых, Иманбековых, Калашниковых, Довбуш, Тунаковых, Буниных, Фоменко, Шпаченко, Легуша, Афанасьевых, Чекмарёвых, Сухомлиновых, Комоло, Вист, Быдановых, Шевченко, Жилиных, Анохиных, Шариповых, Курято - все они жили в нашем посёлке.

Не знаю, когда здесь появились эти пять "финских" домов: до или после нашего приезда в Агадырь. Скорее всего, после. Надо сказать, что смотрелись они очень хорошо, особенно на фоне наших землянок и прочих кривобоких избушек. Потом я узнала, что это не первые финские дома в Агадыре: в одном из них жила моя одноклассница, Галя Чухно, и я бывала у неё в гостях. Их дом был в первом переулке от школы, если идти к Депо. И все дома в этом переулке были "финскими".

Валя Ерошенко на фоне "финских" домов

Люди, освободившиеся из КарЛага, не имея практически никаких средств, с помощью старожилов строили себе избушки-насыпушки: в Депо выписывали старые брёвна, доски, шпалы. Строительство домика сводилось к следующему: ставили угловые столбы, укрепляли на них с двух сторон по две доски параллельно друг другу - получались границы стены. Потом насыпали между ними землю и всякий мусор или шлак, прибивали новую пару досок и так до желаемой высоты дома. Домик перекрывали, застилали толем, утепляли шлаком. А сверху накладывали толстый слой глины с навозом. Стены внутри и снаружи обмазывали глиной (за посёлком было месторождение белой глины) и белили карбидом - отходами сварочного производства, опять же из Депо. Естественно, ни красотой, ни большими размерами, ни теплом такие избушки не отличались. Засыпка с годами осаживалась, а потому надо было подсыпать между стен новую. Надо сказать, что эти избушки строили "всем миром". Когда узнавали о новом земляке, освободившемся из КарЛага, которому было негде жить, Мама и Дед всегда ходили помогать.

А тут стояли такие добротные дома с настоящими двускатными крышами, одинаковыми заборами из штакетника. У каждого дома было крылечко, большой огород и палисадник. Калитки выходили на восток, смотрели на Депо. "Финские" дома построили целевым назначением, чтобы привлечь особо ценных специалистов для работы в Депо и в подвижном составе - машинистов и помощников машинистов.

Мимо этих пяти домов пролегала широкая дорога, параллельно Линии, до самого вокзала. В сухую погоду мы ходили по ней в Центр - в Школу, в магазин, в клуб.

По другую сторону дороги тоже были дома.

Перед нашим домом на свободной большой площадке летом молодняк играл в разные подвижные игры.

Мальчики играли здесь в футбол.

Мария Тимофеевна Фуртаева на фоне нашего дома и площадки для игр.

Запомнилась игра с мячом в "штандар": водящий бросает вверх мяч, называя имя одного из игроков. Названный должен поймать мяч, не уронив на землю, и бросить его в любого игрока. Если игрок ловил мяч - становился ведущим, а если мяч его только касался - выбывал из игры, водящим же становился тот, кто этот мяч в него бросил.

Играли мы и в волейбол, и в "кругового", и в жмурки, и в прятки, и в "ручеёк", и в "третьего лишнего", и в "кОндалы".

Выбирали "матку", к которой парами шли со словами: "матка-матка, чей допрос, кому в рыло, кому в нос?". Заранее пара договаривалась, кто кем будет. Спрашивали у "матки", например: "Муха или бабочка?". В зависимости от выбора "матки" формировались две команды.

При игре в "кОндалы" команды расходились метров на десять, цепью брались за руки. Одна команда кричала: "кОндалы!". Другая в ответ орала: "закованы!". Первая: "Раскуйте нас!". Другая: "Кем из нас?". Первая называла имя игрока, силы которого были поменьше: игрок резво бежал к самому слабому звену первой команды и старался эту цепь разорвать. Если это ему удавалось, он брал одного из двух игроков с собой в свою команду. Если нет, оставался в первой команде.

Жили мы всё время на одном месте, тем не менее, адрес наш несколько раз менялся. Не менялся только номер дома. Сначала на газетах и журналах, приходивших по почте, было: "Северный посёлок, дом 22". Потом - "Деповской посёлок, 22", потом - "Ул. Деповская, 22". Меняющийся адрес я послушно писала на школьных тетрадках. Так же, впрочем, менялся и номер нашей Школы: был "180", потом "46", а стал "149". Район, к которому относилась наша станция Агадырь, тоже менялся: то был Жана-Аркинский, то - Акчатаусский, то - Шетский. Да и Железная дорога называлась сначала "Карагандинская", а потом - "Казахская".

Улица, идущая мимо нас и "финских" домов к вокзалу, стала называться Тепловозной.

По другую сторону улицы в то время дома были редки, потом их количество увеличилось. Но их обитатели меня не интересовали - там не было моих сверстников.

На той же стороне улицы, ближе к Депо, были ещё два дома с плоскими крышами. В них жили Бунины и Фоменко. Отцы семейств работали вместе десятилетиями: Фоменко мастером, Бунин - бригадиром. И дома рядом построили.

В них жили дети, с которыми мы играли.

Бунины

Их дом был дальше от нас. Отец, бригадир путейцев, в любую погоду выводил свою бригаду в оранжевых жилетах на Линию. Они чистили её от снега и грязи, проверяли сохранность.

Тома Фоменко, с которой мы нашлись в 2009 году в Интернете, вспоминает:

"У путевых рабочих - путейцев, как их называли, была ещё тяжелейшая плановая работа по замене шпал и рельсов. И не только мужчины там работали, но и женщины. Труд был ручной, из инструментов - лопата, лом, кирка да кувалда. Правда, были ещё домкраты для поднятия рельсов.

И ещё была проблема: шпалы, чтобы не гнили, пропитывали креозотом. Он разъедал кожу рук. Не спасали и рабочие брезентовые рукавицы. Кожа шелушилась, покрывалась ранками".

Вот тебе и труд на свежем воздухе...

"На такую работу шли неохотно, поэтому основной контингент составляли бывшие заключённые из КарЛага".

Томе Фоменко запомнился весёлый человек по прозвищу "Голубой Дунай". Он в разговоре всегда добавлял: "Эх, Голубой Дунай!". Надолго он не задержался. Как только заработал на билет и одежду - сразу уехал.

Говорили, что прежде Бунины жили в Тамбовской области. В Агадыре они прекрасно вели своё подсобное хозяйство. Вся живность у них хорошо росла, в огороде был идеальный порядок. И много чего они выращивали на своём участке. В семье были четыре дочери - Клава, Рая, Аня и Зина - и сыновья: Шура, Иван и Слава. Они играли с нами на площадке.

1. Зина Бунина в нашей беседке. 2. У нас на ёлке. В первом ряду третий слева - Шура Бунин.

Общались мы с Зиной. Она постарше меня. Мама, тётя Нюра, поддерживала везде образцовый порядок. У них в доме всегда пряно пахло укропом.

Однажды в их доме на модной тогда книжной этажерке я заметила томик Ивана Бунина. По лицу Зины я поняла, что книгой этой она очень дорожит и считает себя причастной к её автору. В 50-е годы я ещё ничего не знала о судьбе этого замечательного писателя.

Когда моей Бабушке, смертельно больной, потребовалось молоко, тётя Нюра стала регулярно его приносить. Очень помогла она и во время похорон.

Шура живёт в Агадыре, уже на пенсии. Иван умер в 2005 году и похоронен в Верхней-Сысерти. Слава со своей семьей и старшим сыном живет в Тамбове. Аня живёт в Караганде. Рая умерла в феврале 2010 года - угорели с мужем от печки. Мужа удалось спасти, её - нет. Рае было 74 года. Света Фоменко (Клочкова) была на похоронах Раи Буниной. С палочкой приходила Клава Бунина, ей 83 года. Дома Светы и Раи Буниной рядом, как и много лет назад, но уже в другом месте Агадыря. Надя Фоменко, которой сообщили о Раиной кончине, очень горевала - ведь много-много лет они были хорошими подругами.

Зина Бунина-Мищенко похоронена в Агадыре 22 мая 2011 года. Об этом в начале июня мне сообщила Зельма Альтенгоф - её родственница: сын Зины женат на кузине Зельмы. Сергей Бунин, сын Славы, из Тамбова ехал к тёте Зине в гости, а попал на похороны.

Уходят, уходят....

На сайте "Одноклассники" я нашла несколько фотографий Сергея Вячеславовича Бунина, которые он сделал во время этой поездки, и не смогла отказать себе в удовольствии разместить их здесь...

1. Остановка "Деповская" и дом Александра Бунина. Вдали - водокачка. 2. Дом Ивана Бунина.

1. Двор Буниных. 2. Улица Тепловозная.

С.В.Бунин у токарного станка, на котором прежде работал [С.В.Бунин]

1. Родная степь. 2. Депо. Мехцех. Токарный станок, на котором прежде работал С.В.Бунин.

Депо, мехцех: 1.С.В. Бунин с бывшими одноклассниками - Валерой Петровым и Дауром Есингалиевым. 2. Мотористы главные - Женя Борзых и Петр Бахарев.

1. Железнодорожная больница. 2. 21-я геологоразведочная экспедиция.

Фоменко

Дом Фоменко был ближе к нам, а их огород примыкал почти к самой Линии. Василий Иванович Фоменко привёз семью в Агадырь после окончания железнодорожного училища. В семье воспитывалось восемь детей.

Тома Фоменко в парке Агадыря. 1958 год [Фоменко]

Студентка Тома Фоменко на хлопке. [Фоменко]

1. Надя Фоменко, 1958 год. 2. Тома Фоменко в парке Агадыря. 1958 год. 3. Студентка Тома Фоменко на хлопке. 4. Ж.Э.Лиотар. Шоколадница.

Старшая, Надя, родилась в 1938 году. Она умела и любила танцевать и всегда выступала в Большом клубе. Теперь живёт в городе Катайске Курганской области.

Вторая - Тома. Она дружила со своей одноклассницей, Таей Сушковой, дочерью друзей нашей семьи. Тома старше меня на четыре года. У нас была одна и та же учительница начальных классов - К.А.Логвиненко. Пройдя четыре года обучения с Томой, она прошла их и со мной. Так что, основополагающие школьные задатки у нас общие. Тома хорошо училась и любила стихи. Она прекрасно читала их со сцены. Интерес к истории, оставшийся на всю жизнь, появился у неё от преподавателя Вадима Михайловича Юшенко - выпускника МГУ, невесть каким ветром занесённого в Агадырь. Но в школе он работал только год или два. Тома вспоминает: "Вадим Михайлович меня выделял - за хорошую учебу, конечно. Он уговорил меня вступить в комсомол, сам дал рекомендацию, дал литературу для подготовки. Присутствовал в райкоме, когда нас принимали. Торжественно пожал руку и сказал: "Вот, Тома, ты теперь комсомолка, старайся поступать всегда принципиально - так, как подсказывает тебе твоя совесть." И я эти слова всегда помнила и руководствовалась ими. Никогда не заискивала перед начальством, могла возразить, и со мной считались. Вадим Михайлович организовал школьную радиогазету, писал тексты, а содиктором выбрал меня. И я шла одна в темноте по пустырю за полчаса до того, как все пойдут в школу - со страхом, но с восторгом. По очереди с Вадимом Михайловичем мы читали новости в эфир. Потом его выбрали освобождённым секретарём комсомольской организации всего Агадыря".

Младше Томы было ещё шестеро: Виктор, Валерий, Владимир, с которым я училась в четвёртом классе, Людмила, Светлана и Юрий. Тома всех их вынянчила. Она стирала на всю эту гвардию, возила воду из колонки. Когда мы бегали на нашей площадке, у Томы, как она сама говорила, поперёк спины всегда кто-нибудь болтался.

В центральной комнате мама, Александра Васильевна, повесила репродукцию с картины швейцарского художника XVIII века Ж. Э. Лиотара "Шоколадница": очаровательная служанка с подносом шоколада.

В другой комнате, на видном месте, висел портрет Сталина во весь рост в форме Генералиссимуса.

Владимир Фоменко, 1967 год. Умер в 2001 году от сердечной болезни в Красноярске. [Фоменко]

Валерий, выпускник военного училища, 1875 год []

1. Владимир Фоменко, 1967 год. Умер в 2001 году от сердечной болезни в Красноярске. 2. Женя с сыном, 2007 год. 3. Валерий Фоменко, выпускник военного училища 1975 года.

Осенью 2009 года, ровно через 50 лет после Тамариного отъезда из Агадыря, мы встретились с ней в Интернете. По мужу Тома - Никитина. Оказалось, что живём мы в 100 километрах друг от друга.

Тамара Васильевна Никитина (Фоменко). П.Карагайский, сентябрь 2009 года.

Тома очень помогла мне в написании главы "Северный посёлок". Я узнала, что после окончания энергетического факультета Ташкентского Политехнического института в 1965 году Тома была направлена в Душанбе и прожила там 30 лет, последние пять лет - при гражданской войне. В Душанбе вышла замуж, в браке прожила восемь лет, потом муж умер, и больше замуж Тамара не выходила. От этого брака в 1972 году родился её единственный сын Евгений. Он окончил Душанбинский политехнический институт (программирование).

В 1995 году Тома с Женей переехали в Магнитогорск, к брату Виктору. В 2000 году у Жени родился сын Александр. Тома в этом же году оставила работу, чтобы помочь Жене воспитывать внука. Она проработала начальником технического отдела 22 года: 17 лет в Душанбе и пять лет в Магнитогорске. Тома и теперь, будучи на пенсии, много читает, знает и любит поэзию, интересуется театром и, по возможности, не пропускает премьеры спектаклей в Магнитогорском Драматическом театре им. Пушкина.

Её поэтические строки об Агадыре я поместила на страничку "Ностальгические строфы" в рубрике "Творчество моих земляков-агадырцев".

У Вити рано умерла жена, оставив ему двух девочек, Наташу и Олю. Витя умер в возрасте 47 лет в 2002 году в Магнитогорске, проработав на Магнитогорском металлургическом комбинате 23 года.

Валера в школе учился хорошо. Окончил высшее Военно-морское училище в Баку, служил на Амуре, на границе с Китаем, дослужился до командира сторожевого пограничного корабля. Потом работал на Севере, на буровых. Сейчас живет в городе Пыть-Ях Тюменской области.

Таня Шевчук, Люда Фоменко, ..., Валя Фуртаева [Фоменко]

Слева направо: Таня Шевчук, Люда Фоменко (Пугачева), Неля Васькова (Соболева), Валя Фуртаева (Брунер), Наташа Авдеева (Марченко). Агадырь, 1967 год.

слева направо: Света, Люда, Юра, Ира (старшая дочь Нади), Витя, Александра Васильевна, 1968 год. [Фоменко]

Слева направо: сидят: Света, Юра, Ира (старшая дочь Нади), мама - Александра Васильевна; стоят: Люда и Витя. 1968 год.

Люда (1951 года рождения), окончила Ташкентский Институт Текстильной и Легкой Промышленности. Долгие годы она была начальником цеха и главным инженером текстильной фабрики в Джезказгане, Астане и наконец в Кургане. Сейчас на пенсии.

Самый младший из всех - Юрий - живет в городе Сатпаев (бывший Никольский) Джезказганской области.

Светлана Васильевна Фоменко и Александр Иванович Клочков с внучкой Ульянкой [Фоменко]

1. Света с мужем, Александром Клочковым, и с внучкой Ульянкой. Агадырь,1997 год. 2. Юрий Фоменко с внуком Данилой.

Света (1948 года рождения) преподавала русский язык и литературу в родной Агадырской школе до лета 2009 года. Теперь на пенсии.

Женя, Света, Валера, Надя, Тома, Люда (стоит), 1998 год.

На момент написания этой главы, в январе 2010 года, живут и здравствуют 33 потомка Василия Ивановича и Александры Васильевны Фоменко:

Надя с дочерью, сыном, семью внуками и правнучкой.

Тома с сыном и внуком.

Вовины дочь и внук.

Света с дочерью и двумя внучками.

Люда с дочерью и сыном.

Валера с двумя дочерьми и внучкой.

Витины две дочери и внучка.

Юра с дочерью и внуком.

Вся большая семья Фоменко очень дружна. Они постоянно общаются, любят и поддерживают друг друга.

На юбилейном торжестве Т.В.Никитиной (Фоменко), Магнитогорск, 2011 год [Л.В.Пугачёва]

Юбилей Томы Фоменко. Сидит - сын Женя. 1 ряд, справа налево: Тома, внук Саша, сестра Люда, племянница Таня, родственница Зина. 2 ряд, слева направо: зять Дима, племянницы Наташа и Оля. Магнитогорск, февраль 2011.

Тамара Васильевна Никитина, Магнитогорск, 2011 год [Л.В.Пугачёва]

Людмила Васильевна Пугачёва, Магнитогорск, 2011 год [Л.В.Пугачёва]

Магнитогорск, февраль 2011 года: 1. Томе Фоменко - 70! 2. Люда Фоменко (Пугачёва) в гостях у сестры Томы. 3. Сёстры: Тамара Васильевна Никитина и Людмила Васильевна Пугачева на площади у драмтеатра им. Пушкина. Скульптурная композиция "Вешалка".

Ситниковы

Как-то я заметила девочку примерно моих лет в красивой белой кроличьей шубке. И сама она была красивая, держалась гордо и независимо. Однажды эта девочка вместе со своей мамой и младшей сестренкой появилась у нас дома. Оказалось, что девочку зовут Галей, а ее сестру - Надей, и что Надя - та самая маленькая девочка, которую мы с Бабой как-то встретили на улице - она шла и с упоением грызла свиное ухо.

В то время у нас в огороде уже была забетонирована яма для воды - ждали давно обещанный поливочный водопровод. Мы так славно тогда поиграли с Галей и Надей в этой яме - в дом, в магазин! Тогда я узнала, что живут Галя и Надя Ситниковы в третьем из пяти "финских" домов, и что я тоже могу приходить к ним, когда захочу.

У Гали и Нади тоже были дедушка, бабушка и мама, а папы не было. Надя говорила, что "папка пьяный гонялся за мамой с ножом", и они переехали к Бабуне с Дедушкой. Фамилия Дедушки была Сенник. До "раскулачивания" жили они на Украине, а теперь, в Агадыре, грустили по ней так же, как мои Старшие грустили по Уралу. Они лелеяли мысль когда-нибудь туда вернуться, а потому учили внучек украинскому языку, все время их экзаменуя. Так и я узнала, что "лестница" - это "дробына", "юбка" - "плахта", а кружка - "кухоль".

Семья Гали и Нади привычно занималась домашним сельским хозяйством: всегда у них были корова, куры, гуси, утки. А кроме этого - беспривязная собака Чарлик и кошка Пушишка. Девчонки очень ревниво относились к собачьим знакомствам Чарлика. От взрослых они слышали, что когда собаки нюхаются, у них появляются щенки. Щенков сестры заводить не предполагали, а потому всячески старались воспрепятствовать общению Чарлика с собаками, проявляющими к нему повышенный интерес. Лет нам было мало, а потому мы ещё не знали, что хлопотать со щенками ни Чарлику, ни им не придётся.

Их мама - Тётя Оля Ситникова - была очень хороша собой: роскошные кудрявые волосы, мягкие приятные черты лица. Рост хоть и невысок, но фигура стройная. Приятный, мелодичный голос. И характер был мягкий и покладистый. Тётя Оля заведовала детским садом Двадцать Первой геологоразведочной экспедиции. Каждый вечер тётя Оля куда-то уходила. Перед уходом долго приводила себя в порядок у большого зеркала со столиком, на котором было множество разных интересных коробочек, тюбиков, кисточек - причесывалась, пудрилась, красила брови и губы.

Сколько я себя помню, меня всегда тянуло к сёстрам Ситниковым. Даже вьюга не мешала пробежать 200 метров до их дома. Позже, придя к девочкам, я, как правило, ждала, когда их отпустят гулять: до этого им обязательно надо было выполнить какую-нибудь повинность: загнать или накормить гусей, что-то полить в огороде, навести порядок в доме или в летней кухне.

Галя хорошо танцевала и читала со сцены стихи. От Тёти Оли и Галя, и Надя унаследовали умение быть всегда в хорошей форме - хорошо одевались и были всегда ухоженными.

Антонина Гринюк (в девичестве Катулько) []

Галя Ситникова, 1963 год [Разумкова.Т.П.]

Галя Ситникова: 1. читает стихи на школьном вечере; 2. танцует цыганский танец. 3. в 1963 году, в парке Агадыря

Когда я уже училась на первом курсе, специально для Гали в букинистическом магазине Воронежа купила книжку "Внутренние болезни", зная, что она подумывает о медицинском институте. В Воронеже таковой как раз имелся, и я послала Гале книгу по почте в надежде, что она ко мне приедет. Галя и приехала в Воронеж летом со словами: "Реклама сделала свое дело". Что-то не удалось тогда с её поступлением в Воронеже, помню только, что мы с ней и моими друзьями ездили отдыхать в живописную Рамонь, катались там на лодке.

1. Ольга Митрофановна Ситникова 2. В Рамони.

Галя уехала домой и в 1966 году поступила в Омский мединститут. С отличием его закончила. Была замужем. В браке родился сын Игорь.

Как-то Галя из объявления в "Медицинской газете" случайно узнала, что городу Ленинграду требуется врач-гинеколог. И она им стала.

Мы с дочерью навещали их в январе 1993 года, будучи в Ленинграде по другим делам. Они надеялись, что через несколько лет вся коммунальная квартира на улице Солдата Корзуна будет принадлежать им.

1. Ольга Митрофановна с дочерью Галей 2. Надя Ситникова.

Надя Ситникова, тоже после неудавшегося замужества, уехала на строящуюся Байкало-Амурскую железную дорогу с сыном Андреем и с Володей Шматком - своим вторым мужем. Позже семья переехала в Караганду. Надя - работник связи. Мы встречались с ними в начале 90-х годов, когда жили в Караганде. Андрей работал тогда токарем на заводе Сантехизделий. Подрастал и второй сын, заботливый и работящий Дима. Они получили хорошую квартиру в микрорайоне "Восток-2" Караганды.

Схоронив родителей, Тётя Оля продала в Агадыре свой "финский" дом и жила с семьей Нади. У Нади - сад, и она помогала ей там работать. На зиму уезжала в Санкт-Петербург, к Гале.

Ольги Митрофановны не стало 9 апреля 1998 года. Это случилось в Караганде.

Старый Новый Год (2010) Валя Фуртаева с супругом встретили в Караганде, с семьёй Нади Ситниковой. У Нади, по её словам, было всё хорошо. Дима женился, живёт у них. Его дочери три года. Галя собиралась в 2010 году навестить сестру. Но к сожалению, ранней весной 2010 года трагически погиб Андрей, старший сын. Надюша, прими мои соболезнования.

Люда Довбуш, Таня Разумкова, Галя и Надя Ситниковы [Разумкова Т.П.]

1. Люда Довбуш, Таня Разумкова, Галя и Надя Ситниковы. 2. Надя Ситникова, Люда Довбуш, Таня Разумкова, Римма Чекмарёва, Галя Ситникова. Вдали - водокачка.

Вообще, в каждом из пяти "финских" домов были дети примерно нашего возраста, а потому в любой из них можно было зайти без особого приглашения.

Иманбековы

Боря Разумков и Тукен Иманбеков.

В первом от нас "финском" доме жили Иманбековы, у них - сын Тукен и три дочери - Римма и Лиля (как звали третью - не помню). Когда мой брат Боря приезжал на лето из Магнитогорска, они с Тукеном хорошо проводили время.

Отец Тукена - машинист тепловоза.

Весной 2010 Валя Фуртаева рассказала, что родители Тукена уже умерли, а в 40 лет умер и сам Тукен. Одна из его сестёр живёт недалеко от Агадыря; Лиля - в Алматы, Римма - в Астане.

Фуртаевы

Тетя Маруся Фуртаева держит Вову, чтобы я успела его сфотографировать. Сзади - Бабуня сестёр Ситниковых [Разумкова Т.П.]

Тетя Маруся Фуртаева держит Вову, чтобы я успела его сфотографировать. Сзади - Бабуня сестёр Ситниковых, июль 1963 года.

Во втором "финском" доме жили Фуртаевы, Мария Тимофеевна и Михаил Петрович. У них были сын Вова и дочери - Валя и Таня.

С Валей, которая на пять лет моложе меня, в 2009 году мы нашлись по Интернету. И она помогла мне в написании "Северного посёлка".

Валя рассказала мне, что её родители были весёлыми, общительными и любили активный отдых. У них было много друзей. Они семьями ездили за смородиной, сажали в степи картошку, ездили на речку. Поработав, пели и плясали. Мама играла на балалайке и гитаре. Она и Вову этому научила. А девочки поленились учиться. Валя сейчас об этом жалеет, потому что сама любит петь.

Мария Тимофеевна любила молодёжь. Когда мы повзрослели, она устраивала танцы в своём дворе, вела с нами доверительные разговоры, давала советы. Она знала все новости и щедро ими делилась. Из песен, которые Мария Тимофеевна пела под гитару, мне запомнилась "Коломбина".

Умерла она рано, в 1977 году, пятидесяти лет от роду.

Михаил Петрович работал машинистом и на паровозе, и на тепловозе. После 1980 года, перед пенсией, он даже управлял электровозом, но недолго.

Маленькую Таню все оберегали, а Валю заставляли делать больше, чем ей этого хотелось. И она сердилась и ревновала Маму. Сейчас это кажется Вале смешным.

Вова был ровесником Нади Ситниковой. Он никогда никого не обижал. Очень любил малышню, всегда собирал ребятишек в команды. В этих командах были и русские, и казахи, и все дружили. Они играли в футбол, в хоккей, вместе ходили на каток. Валя очень любила читать и "бегать по подружкам".

В 1971 году Валя окончила Алма-Атинский техникум связи. 38 лет проработала в Агадыре в техническом отделе Дистанции сигнализации и связи, последние 15 лет - начальником этого отдела.

Замуж она вышла за Николая Каширского, который прежде жил на станции Моинты, а в 1962-1963 годах учился в Агадыре. Он работал в этой же организации более 40 лет, последние годы до пенсии - диспетчером.

В Агадыре они жили рядом со Светой Фоменко. В агадырских квартирах в годы разделения стран убрали центральное отопление, в общих домах поставили печки.

В феврале 2009 года и Валя, и её муж вышли на пенсию (в Казахстане пенсионный возраст 58 лет для женщин и 63 для мужчин), и сразу же, весной, они переехали в Караганду, в район Караганды-Сортировочной. Там уже давно жила Валина сестра, Галя Гультяева.

У Вали одна дочь - она живет в Германии - и два внука, в 2009 году им было около 15 и 13 лет.

Вова и Таня живут на Украине: Вова в Кривом Роге, а Таня в Львовской области, в городе Жидачеве. У Вовы один сын, живет в Одессе, железнодорожник. У Тани - дочь и сын. Вова изредка видится с бывшими соседями по Агадырю - Довбуш.

Новый, 2010-й, год Валя и Николай встречали в Агадыре.

Валя Фуртаева в Агадыре, в январе 2010 года: 1. С подругой Ольгой Бурнышевой 2. У здания ШЧ ДСС

Галина Ивановна Ситникова и Валентина Михайловна Брунер (Фуртаева). Петербург, 2010 год.

Лоленко

Многодетная семья Лоленко жила недалеко от нас. Все дети были музыкальны. Виктор с малых лет играл в оркестре нашего Дяди Юры. В семье была только одна девочка, Наташа, остальные - мальчики.

Я хорошо знала Наташу, мою ровесницу. Удивительно милая девочка. Один год (в четвёртом классе) мы учились вместе. Потом Наташа жила в школе-интернате города Щучинска (Боровое) и приезжала домой на каникулы. Я втайне жалела её, потому что разлука с родными мне представлялась несчастьем. Но несчастной Наташа не выглядела. Напротив, она рассказывала, что их водят в кино и в театры, а театра мы уж точно были лишены в Агадыре. Говорила, как у них хорошо: старшие помогают младшим, все - при деле: девочек там научили шить. Всю лёгкую одежду они шьют себе и младшим ребятам сами, мальчики делают мужскую работу - всё для всех! Ходят на экскурсии. А какая у них художественная самодеятельность! Наташа, конечно же, в ней участвует. В Наташином репертуаре было много песен, и она пела их нам. Очень любила арию Пепиты про "чёртову дюжину детишек" из оперетты Дунаевского "Вольный ветер". У Наташи удивительный тембр голоса, ни с кем не спутаешь.

Наташа Лоленко. Агадырь, 1956 год

Много лет спустя я услышала певицу Надежду Кадышеву. И, как громом: это же Наташа поёт. И тембр голоса, и манера пения - её! Подумала, что "Надежда Кадышева" - просто Наташино сценическое имя. Стала искать всё о Кадышевой - оказалось, что она, к сожалению, намного моложе нашей Наташи. Жаль, а то Наташа нашлась бы сразу. А так мы совсем потеряли её из виду.

Шевчук

Тома Фоменко мне рассказала, что её сестра Люда училась в одном классе с Таней Шевчук и Валей Фуртаевой. Они дружили. Таня Шевчук умерла в сентябре 2009 года. Таня была похожа на Галю Шевчук, которую и Тома, и я помнили больше других.

А ровесником Томы Фоменко был Вася Шевчук. Матери Шевчук и Фоменко дружили. Вася после окончания школы выучился на машиниста тепловоза. Он имел семью, был самостоятельным и серьёзным. Таким его видела Тома, когда в студенческие годы приезжала домой на каникулы. Валя Фуртаева в январе 2010 года мне сказала, что Вася и Галя сейчас живут где-то в Северном Казахстане, а их сестра Нина умерла. Младшая дочь Васи живёт в Агадыре.

Из всех Шевчуков я знала только Галю. Мы иногда ходили вместе в школу. Галя рифмовала слова и спрашивала меня, складно ли получилось.

Люлько, Панаевы

Напротив старого дома Калашниковых, недалеко от дома Буниных, жили братья Люлько: Иван, Сергей и Владимир. Их мать жила в одном доме с Желобановыми, почти напротив дома Буниных. Дом был разделен на две половины. Её часть - напротив Депо, часть Желобановых - напротив дома Курято. В конце сороковых годов к матери Люлько приехала дочь, Шура. В марте 2010 года по Интернету меня нашла дочь Шуры, Ирина Панаева, в замужестве Тарасова. Шура работала в бухгалтерии вместе с моим Дедом. Я знала её под фамилией Аникина. Мама Шуры была старостой церкви в селе Пузо Дивеевского района Горьковской области (ныне село Суворово Нижегородской области). Она отказалась отдавать ключи, когда пришли громить церковь. И её арестовали. Шура осталась с бабушкой. Был голод. Бабушка ходила в поле собирать колоски, чтобы прокормиться. Её поймали и тоже посадили. Шуру взяла к себе тётя. Она её и вырастила. Когда мама Шуры после КарЛага стала жить в Агадыре, Шура, совсем уже взрослая, приехала к ней.

1. Шура Панаева 2. Геннадий Панаев с Юрой 3. Ирина Панаева.

8-й "А" класс. Агадырь, 1974 год.

В Деповском посёлке жил Геннадий Панаев. А работал он в одной из экспедиций. Шура вышла за него замуж. Сначала семья жила с братьями Шуры, потом переехала в дом Шевчуков. И было у них четверо детей: Лена, 1954 года рождения, Саша - 1956, Ира - 1959, Юра - 1962 года рождения. В 1971 году Геннадий Панаев трагически погиб - его убил на работе пьяный охранник. Шура очень болела. В 1974 году она перевезла детей на родину, в Саров, поближе к родственникам, а в 1975 году Шуры не стало. В 1978 году погибла Лена, её сбила машина. Юра умер в 2008 году от инсульта. Саша живёт в посёлке, недалеко от Иры.

Иван переехал в город Ермак, жил там с семьёй. Умер в 2005 году от болезни почек.

Серёжа Булатов (почему-то записан по фамилии Шуриной мамы) жил с семьёй в Алма-Ате. В юности, при перевозке сена на машине, упал со стога. Даром это падение ему не прошло, с возрастом стало сказываться всё сильнее. Умер он в 2009 году. Как и все из семьи Люлько, Серёжа был очень добрым. Всегда старался помочь семье сестры. У Серёжи двое детей. Сын трагически погиб. Дочь Серёжи зовут Женей, она живёт в Алматы. У неё - два сына.

Ира нашла мужа, а её брат Саша жену именно в селе Суворово. Ира часто туда ездит и иногда бывает в церкви, где когда-то служила её бабушка.

Ерошенко

В четвёртом "финском" доме жила семья Ерошенко. Интерес для меня представляли две девочки из этого дома, Галя и Валя, наши подружки. Везде они таскали с собой младшую - Светку; потом, как водится, стали от нее убегать (так одно время мы с Галкой Ситниковой убегали от этой привязчивой маленькой Надьки). Потом все подросли, и никто ни от кого не убегал.

Валя Фуртаева весной 2010 года рассказала, что матери девочек Ерошенко, тёте Клаве, сейчас больше 90 лет. Она живёт с Валей в Агадыре. Галя где-то в Ташкенте, а Света - в России. Вот и вся информация, которой я располагала. Владимир Николаевич Колесников познакомил меня с Людмилой Губер (Новиковой), которая помогла мне связаться с Валей Ерошенко, её свекровью. С помощью Валиного внука Жени Новикова я получила от Вали фотографии и всё, что с радостью изложила ниже.

В 1937 году, во время пуска в эксплуатацию паровозного депо, в Агадырь приехал Гриша, молодой машинист. Здесь он познакомился с Клавой и женился на ней. Молодой семье дали квартиру в деревянном доме возле вокзала, а в 1950 году они переехали в "финский" домик по улице Тепловозной, которая до сих пор так и называется. Гриша прожил с Клавой 50 лет. На смену паровозам пришли тепловозы, сначала серии ТЭМ-2, затем ТЭЗ, 2ТЭ10Л, а потом и электровозы. На пенсию он ушёл, уже освоив электровоз. Умер 73 лет. Всего детей у них было пятеро - Галя, Валя, Света, Витя и Саша.

Галя по окончании школы уехала в Ташкент учиться в техникуме - там и осталась. Вышла замуж. У неё трое детей. Живёт со старшим сыном и пятерыми внуками. Младший сын и дочь живут в Москве. У них - по одному ребёнку. Всего у Гали семеро внуков.

1. Галя и Валя Ерошенко 2.Валя и Света Ерошенко

Света живёт в Юрге Кемеровской области. После окончания техникума Валеру Краснова (её мужа) направили туда работать. У них две дочери, два внука и внучка, которая уже вышла замуж. Так что летом 2010 года Света стала прабабушкой.

Витя живёт в Днепропетровске с женой и детьми - сыном и дочкой. А Саши не стало в совсем юном возрасте - в 22 года.

В школьные годы Валя была активисткой, участвовала в драмкружке. Им руководила Надежда Ивановна Высоцкая, чем-то напоминающая мне актрису Ольгу Аросеву. Спектакли ставили на школьных вечерах и в клубе ЖД. Валя играла главные роли.

Сцены из школьного спектакля. 1.Наставления Девочке (Валя Ерошенко), влюблённой в Альфонса (Кабак), дают Дед (Петя Калашников) и Бабушка (Зельма Альтенгоф). 2.Альфонс (Кабак), Девушка (Валя Ерошенко)и Бабушка (Зельма Альтенгоф).

Воспоминания Зельмы Альтенгоф можно прочесть в сборнике "Воспоминания моих земляков-агадырцев".

1.Альфонс (Лёня Кабак), Девочка (Валя Ерошенко) и руководитель драмкружка - Надежда Ивановна Высоцкая. 2.Галя Ерошенко.

После окончания школы Валя пошла работать, чтобы помочь родителям. Сначала была подменной воспитательницей в детском саду Шестой геологоразведочной экспедиции. В 1967 году по настоянию папы перешла в Депо и стала заочно учиться в Алма-Атинском железнодорожном техникуме. Работала оператором в группе учёта, с 1980 года - старшим экономистом, а потом начальником планово-экономического отдела. Сейчас Валя на пенсии. Живёт вдвоём с матерью в микрорайоне. Он южнее Двадцать Первой экспедиции, построен в 1973 году. Валя вспоминает: "Раньше там был отличный каток с освещением. В наше прекрасное время мы, деповские, по морозу ходили туда за четыре километра с коньками через плечо". Я тоже это помню, сама ходила.

Валя Ерошенко в форме железнодорожницы []

1.Валя Ерошенко - железнодорожница. 2.Валентина Григорьевна Новикова(Ерошенко) с сыновьями.

В Валиных воспоминаниях остался чудесный Парк с танцплощадкой и летним кинотеатром. На танцплощадке всегда была музыка. Молодёжь танцевала, а пожилые люди наслаждались музыкой и свежим воздухом. Они не заходили на танцплощадку, а просто смотрели, как веселится молодёжь. После окончания школы летними вечерами Валя с Надей Ситниковой ходили на танцы и в кино. Их подруги, Валя Фуртаева и Люда Фоменко, ещё учились, и родители не разрешали им гулять по вечерам. Сейчас, можно сказать, нет того парка, вырубили деревья, построили на территории мечеть, празднуют там только День железнодорожника. Ставят юрты от каждой организации, готовят национальные блюда. Казахи очень гостеприимный народ, можно зайти в любую юрту и отведать приготовленные блюда. Но воспоминания о Том Парке останутся навсегда, как о чудесном времени нашего юношества.

У Вали два сына. Саша живет в России, недалеко от Светы, в городе Тайга. Они часто встречаются. У Саши двое детей. В июне 2010 года Сашиному сыну было 16 лет, а дочери 10. Со вторым сыном, Женей, Валя живёт в одном доме. Женя работает в депо инженером-технологом. У Жени тоже двое детей: сын Женя и дочь Юля. Женя учится в школе имени Гагарина.

1. Валя Ерошенко и Валя Фуртаева. 2. Люда Фоменко, Валя Фуртаева, Валя Ерошенко, Лида Михеева.

Надя Ситникова, Валя Ерошенко, Валя Фуртаева []

1. Надя Ситникова, Валя Ерошенко и Валя Фуртаева. 2. Валя Ерошенко с Надей Ситниковой и её парнем, Сашей Гурьяновым.

Как-то вечером Валя с Надей Ситниковой и моей двоюродной сестрой Светланой, приехавшей к нам из Магнитогорска, вышли из парка и пошли домой. Девушкам повстречались два парня. Не обращая на них внимания, девушки пошли дальше. Один из парней окликнул: "Рыжая!". Пришлось оглянуться. Оказывается, это было сказано в адрес Вали Ерошенко. Они с парнем остановились, поговорили, потом встретились на танцплощадке. Так Валя познакомилась со своим будущим мужем. А у него был друг, Виктор Брунер - потом он женился на Вале Фуртаевой. Всё свободное время они проводили вместе.

1. Перед уходом в армию. Валя Ерошенко с Василием Новиковым и Валя Фуртаева с Виктором Брунером. 2. Евгений Новиков - внук Валентины Григорьевны.

Довбуш

Люда и Вова Довбуш, Галя Ситникова

В пятом "финском" доме жила чета Довбуш с тремя детьми: Людой - нашей ровесницей, Вовой и Зоей. Тетя Нина Довбуш работала продавцом в магазине Московской геологоразведочной экспедиции.

1. Люда Довбуш на фоне домов Буниных и Фоменко. 2. Владимир Александрович, Людмила Александровна и Зоя Александровна

Мне очень нравилась семья Довбуш. Все они были спокойны, доброжелательны. Дядя Саша был огромного роста, с добрым лицом. Люда дружила с нами, у нее был очень приятный голос. Они уехали к Людиной бабушке в Кривой Рог, мы переписывались и тогда, когда я была в Воронеже.

Недавно с помощью Александра Бугаева я нашла Владимира Довбуша. Он рассказал, что их родители, тётя Нина и дядя Саша, жили в городе Припять до эвакуации в 1986 году. Остаток жизни они провели в Крыму, в городе Саки. Тётя Нина умерла в 1998 году, а дядя Саша - в 2009 году.

Людмила окончила вуз. У неё двое взрослых детей: дочь Ирина с внуком Сашенькой и сын Дмитрий с внучкой Антониной. Ирина и Людмила Александровна живут в Кривом Роге. Людмила Александровна много лет проработала инженером-технологом на хлебозаводе. Сейчас - на пенсии. Её сын Дмитрий с внучкой Антониной живёт в Киеве. Владимир Александрович после окончания факультета Автоматики и телемеханики ЮРГТУ (НПИ) Новочеркасского политехнического института (Южно-Российского Государственного технического университета) сначала работал начальником участка на Тырнаузском узле связи, что в Кабардино-Балкарии, потом главным инженером узла связи Припяти, потом, до 2000 года, мастером лаборатории СКАЛА цеха ТАИ Чернобыльской АЭС. Теперь живёт и работает в Киеве.

Калашниковы

Вера Калашникова

После отъезда семьи Довбуш в первом от колонки "финском" доме стала жить большая семья Калашниковых. Дядя Филя работал в одном цехе с Мамой, они были коллеги. Тетя Шура, кругленькая красивая женщина с удивительно ясными глазами, работала продавцом. Дети у них появлялись почти каждый год, а потому жили они очень скромно, но в их доме все так любили друг друга!

Старшим детям, Вере и Пете, было тогда совсем немного лет. После дождя они бегали по лужам и увидели грузовик. Из кузова, совсем близко от земли, торчали концы какой-то проволоки. Недолго думая, решили прокатиться. Вера ухватилась за один конец, Петя - за другой...

Оказалось, грузовик оборвал провода, которые были под напряжением. Соседи посовещались и решили, что детей надо закопать в землю. Так и сделали. Приехали врачи и отругали инициаторов. Детей сразу увезли в больницу. Весь посёлок каждый день спрашивал друг у друга, как дела у Верочки и Пети, не надо ли чего?

К счастью, всё обошлось. У ребят остались только небольшие шрамы на руках - от той самой проволоки...

С Верой мы дружили ещё до их переезда в этот большой "финский" дом. Мама дяди Фили, рыхлая женщина, говорила певучим голосом, знала много сказок и прибауток. Даже когда она журила внуков, у неё это звучало ласково и совсем не обидно. Вера говаривала: "Дома у меня всегда все хорошо".

Вера в костюме шахматной королевы [Разумкова Т.П.]

1. Верочка Калашникова в костюме "Шахматной королевы". 2. Вера и мы со Светланой

С Верой мы любили ходить на болотце за Депо - рассматривали там головастиков. Однажды мы встретили на болотце большую девочку Зину, которая из глины налепила нам кучу занятных вещей и даже корову с выменем... Вера была очень славной девочкой, и мы с ней хорошо проводили время.

Ближе к окончанию школы Вера мне сказала, что в Новосибирске есть техникум, "где учат собирать телевизоры". Мне эта мысль чрезвычайно понравилась, однако дома отсоветовали: надо окончить среднюю школу, получить аттестат, а там - хоть в институт, хоть в техникум. Возможностей будет больше. И я согласилась. А Вера поехала в Новосибирск и поступила в этот оптико-механический техникум.

После его окончания в 1965 году начала работать конструктором на оборонном предприятии. В 1967 году вышла замуж. В октябре появилась Тома, старшая дочь. По льготной очереди им дали комнату как молодым специалистам. Муж в это время учился на третьем курсе вечернего отделения института. Вера решила от него не отставать: пока нянчила новорожденную, подготовилась и сдала вступительные экзамены - тоже на вечернее отделение института. В течение трёх лет они с мужем учились и работали, а Тома часто живала в Агадыре, поэтому она хорошо его помнит. Не забыла и дедушку с бабушкой. Не реже двух раз в год Вера с мужем летали в Агадырь. Там их ждали и любили. К тому времени все братья и сестры образовали свои семьи, и у всех появились дети. Они радостно встречались одной огромной семьей в родительском доме. Вера по-прежнему живёт в Новосибирске, у неё две дочери, Тамара и Ольга, внучка Юля и муж Федор. Дети работают: старшая - бухгалтером, младшая - фармацевтом. Внучка заканчивает 11-й класс. Вера и муж - инженеры. Работают, но теперь не по специальности. Живут небогато, но на жизнь хватает.

Второй из детей Калашниковых, Петя, работает железнодорожным машинистом в Джамбульской области Казахстана, в Луговой. Он пошёл по стопам родителей: они с женой родили и воспитали шестерых детей. Всем детям дали образование. Уже есть внуки. Вера и Петя не виделись со дня смерти папы, с конца 1990 года.

Третий, Николай, с 1980 года и до отъезда работал в Агадырском энергоучастке - механиком, старшим механиком, а потом начальником ремонтно-механического цеха. Женат вторым браком на сестре Владимира Николаевича Колесникова, Наташе. В 1993 году они переехали в Тихорецкий район Краснодарского края. Воспитывают двоих детей. В 2010 году Николаю исполнилось 60 лет.

Четвёртая, Люба, окончила Новосибирский авиационный техникум. Распределение получила на авиазавод в город Улан-Удэ, где и трудится сейчас, уже будучи на пенсии, начальником планового отдела. Там же вышла замуж, воспитала двоих детей. Есть внуки.

Пятая, Надя. Она вышла замуж за агадырского Сашу Кузьменко. Его отец работал в Депо, а мать - в ОРСе. Они жили в Агадыре до 1994 года. Родили двоих детей, сейчас живут в Ростовской области. Оба работают на железной дороге, тоже есть внуки.

Шестая, самая младшая - Наташа. Живет в Иркутской области, на берегу Байкала. Работает. В семье двое детей. В прошлом году овдовела. Дети выросли, живут отдельно, есть и внуки.

Всё это мне рассказала Верочка, простите, Вера Филипповна, в феврале 2010 года.

Чекмарёвы

В доме рядом с водоколонкой жила ещё одна наша подруга - Римма Чекмарёва. У неё были папа, мама, бабушка, старший брат Боря и младший - Слава. Боря учился со мной в четвёртом классе.

Бабушка и мама Риммы Чекмарёвой [Разумкова.Т.П.]

1. Бабушка и мама Риммы Чекмарёвой 2. Борис, старший брат Риммы Чекмаревой

Боря водил нас в степь за "бузликами". Это были маленькие луковички, которые росли довольно глубоко. Мы выкапывали их, кто чем мог, и ели ещё до появления цветов. А цветами, как я поняла много позже, были те самые прекрасные подснежники! Вообще, ели мы всё, что было в этой небогатой растительностью степи: на сопках - заячью капусту, медуницу. Выдергивали лепестки медуницы и откусывали самый кончик со сладким нектаром. Осенью собирали сладковатую мучнистую джигиду (в литературе "джиду"), дальнюю и бедную родственницу крупноплодной бухарской джиды. Казалось бы: ну, что там есть? Между жестковатой шкуркой и продолговатой косточкой - не больше миллиметра. Джигида во множестве росла в Парке, а потом и у нас дома. В огородах, конечно же, все любили ягоду паслён.

Помню, как маленькая Римма с подачи матери декламировала мне только что выученное стихотворение С.Я.Маршака: "С цифрой пять на медной бляшке, в синей форменной фуражке. Это вон, это вон, ленинградский почтальвон..."

Римма

Как-то раз перед Пасхой Римма приходила к нам играть и позвала меня с собой. Баба отпустила, но предупредила: "Там сегодня, наверное, куличи пекут - не выглядывай, не напрашивайся на угощение". А мне вдруг захотелось обязательно попробовать бабушкиного кулича. И я подошла к ней и попросила. Бабушка сказала, что она ещё только поставила тесто, и куличи будут не скоро, если хочешь попробовать - подожди. Тесто подходило долго, но я терпеливо ждала, забыв про игру. И совсем уж надо бы вернуться домой, но в меня будто бес вселился. Уже одетая, я стояла и ждала. А эта Риммочка ябедливым таким голоском: "Бабушка, а Таня все за пышкой стоит". Кажется, мне тогда предложили попробовать кулич завтра. Меня так долго не было дома, что за мной пришли. Баба как-то узнала о моей постыдной стойкости, и меня долго ни к кому играть не отпускали.

Когда мы учились в средних классах, Римма Чекмарева и Галя Ситникова стали самыми моими лучшими подругами. Наш союз мы называли "ГаРиТа" по первым слогам имен. Потом как-то доросла Надя Ситникова, ближе стали Люда Довбуш, Вера Калашникова, сестры Ерошенко, но Римма и Галя неизменно были рядом.

Римма Чекмарёва, Таня Разумкова и Галя Ситникова

Летом 1965 года я впервые ехала домой из Воронежа на каникулы. Знала, что в Агадыре меня ждёт двоюродная сестра Светлана - они с Борей приехали из Магнитогорска. Знала, что увижу и Галю Ситникову. Знала, что Римма после первого курса в Ташкентском переплётном техникуме поехала на целину и домой вряд ли приедет.

Римма Чекмарёва.

Поезд мой опоздал и пришёл после обеда, часа в четыре. На вокзале меня встретила подавленная Светлана и поведала ужасную новость: час назад СХОРОНИЛИ РИММУ.

Несколько дней назад, после работы, они побежали на пруд и стали кататься на плотах. Плот, на котором была Римма, развалился. Римма была весёлой и боевой, а потому никто и не поверил: когда она стала тонуть, думали - дурачится; разве могла такая девчонка, как Римма, не уметь плавать? Но плавать она действительно не умела, как и все мы - негде было у нас плавать...

Светлая память тебе, наша неунывающая Римма. Я никогда тебя не забуду, как не забуду наш Агадырь, Северный посёлок и всех, с кем была дружна.

В декабре 2011 года младший брат Риммы, Вячеслав, сообщил, что помнит всех Люлько, Буниных - Сашу, Зину, их родителей, Люду и Вову Фоменко, сестёр Ситниковых. Что его брат Борис умер в 2007 году, в Ермаке. Что сам он после армии жил в Ташкенте, а потом уехал на Север. Работал на газопроводе до 2004 года, до самой пенсии. Что они купили квартиру в городе Белгороде. Что их мама жива, живёт в городе Ермаке, что скоро ей исполнится 95 лет, и они собираются к ней на юбилей.

Последний взгляд из окна вагона

Фотография сделана из окна вагона - последние мгновения в нашем Северном-Деповском посёлке. Вдали - водокачка.

На этом снимке сёстры Фоменко узнали свой дом и дом Буниных. Комментирует Тома Фоменко: "Виден огород, копна сена для нашей коровы Зорьки, туалет, сарай с одним маленьким оконцем, угол дома и палисадника. Моду белить туалет и сарай ввела я. На каникулах я и малышня ездили с тележкой за белой глиной, делали раствор, замазывали все щели, выбоины, которые образовались за год. А потом я белила сначала дом на два раза, потом сарай и туалет. К маме приходили соседки и удивлялись: зачем? Она пожимала плечами: "Тома так захотела".

Часть вторая

И снова - Агадырь

В июне 1985 года умер Дядя Юра. Мы с дочерью ездили в Агадырь на похороны. Они были многолюдными - моего дядю знали все. Мне давно хотелось показать Кате "мой" Агадырь, но тогда времени на это не осталось.

А в 1990 году, 17 июня, в субботу, мы с дочерью сели в электричку и поехали в Агадырь. От вокзала пошли к Центру. Всё оказалось на месте: и Клуб, и Магазин, и Базар, и деревянные дома. И коровы здесь так же гуляли, как и много лет назад.

1 сентября. Вид на школьный двор [Разумкова Т.П.]

1. Школа 149. 2. 1-е сентября. Вид на школьный двор из окна радиоузла

Побывали в моей 149-й школе, в которой, как нам сказали, теперь размещаются только казахские классы. Здесь, на втором этаже, есть длинная комната со шкафами вдоль стен. Это - физический кабинет. Я владела им целых два года! Среди множества всяких приборов были даже органные трубы - невзрачные полые деревянные брусочки, которые удивляли меня своей причастностью к этому неведомому инструменту с загадочным, завораживающим звучанием.

Танго и фокстроты, вальсы и чарльстоны...

В соседнем кабинете мы с Розой Блейле занимались фотографией. В нём же располагался и радиоузел - сердце наших танцевальных вечеров. На столе стоял проигрыватель, рядом - кипа пластинок без пакетов. Среди них была моя любимая, с неповторимой и до сих пор не найденной композицией. Называлась пластинка странно: "Мелодии из тон-фильмов". Диск угольно-чёрного цвета толщиной два-три миллиметра, от любого падения мог разбиться. На такой же толстой пластинке были записаны танцы, с одной стороны "Падеграс", с другой - "Падеспань". Этим танцам нас пытались научить в школе, чтобы чередовать их с вальсами и не допустить пришедших с Запада, а потому заведомо чуждых фокстротов и чарльстонов. Это теперь, по прошествии многих десятилетий, при звуках падеграса и падеспани у меня теплеет на душе, а тогда хотелось спрятаться, чтобы избежать позора неумехи: обучение неподготовленных школьников успеха не имело. На вечерах падеграс и падеспань танцевали только учительницы да три-четыре пары из числа наиболее продвинутых танцоров. Танго, фокстроты и вальсы танцевали в одной и той же позиции. Только танго - медленно, фокстрот - быстро, а в вальсе, как и положено, кружились. Умение танцевать чарльстон считалось особым шиком. Чаще всего характерное па разучивали в классе на переменах. Дверь при этом запиралась на ножку стула. И потом, на вечерах, выученные танцы исполнялись с большим энтузиазмом: сладок запретный плод... Между танцующими ходили бдительные учителя и грозили пальцем особо "распоясавшимся"... Вспоминаются простые, но такие милые песенки: "Да, Мари всегда мила...", "Двадцать крошечных пальчиков", "Марина", "Ландыши", "Если нас двое" (Гелена Великанова), "Ладзарелла", "Арабское танго", "Брызги шампанского", "Бесаме мучо", "Веселись, негритянка", "Танго - это старая пластинка...", "Одесский порт", песни в исполнении Майи Кристалинской... Особенно мы полюбили ритмичные вариации на тему песни "Очи чёрные". Они были в таком прекрасном исполнении, что устоять на месте было невозможно. Сама пластинка выглядела странно: это был рентгеновский снимок, которому придали форму диска. Подобные записи так и назывались в просторечии "на костях". Кто, как, откуда, в каком виде передавал их - оставалось только догадываться.

Ответственным по школе за проведение танцевальных вечеров всегда назначался Николай Дмитриевич Остапенко, наш бессменный завуч на протяжении всех моих школьных лет. Это был человек безупречно грамотный, думающий, очень строгий и справедливый. По долгу службы он пресекал недозволенные танцы, грозил отобрать запрещённые пластинки, но никогда не отбирал.

Комментарии: 25, последний от 02/04/2012. © Copyright Разумкова Татьяна Петровна (rtpkkk@mail.ru) Размещен: 22/01/2010, изменен: 10/01/2012. 158k. Статистика. Эссе: Мемуары Иллюстрации/приложения: 204 шт.		Оценка: *8.4580** Ваша оценка:
Аннотация: ...И вот - узелок на стальной магистрали - посёлок раскинулся вширь. И тот, кто здесь жил, позабудет едва ли простой и родной Агадырь.