Ребекка Попова: другие произведения.

Невыносимое томление плоти. Глава 1. Я становлюсь женщиной

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Peклaмa
Оценка: 9.64*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    "Он признался, что ему будет очень жалко, если я "залечу" -тогда я впервые услышала это странное сленговое словечко. Рассказав мне про себя - он работал... сутенером, молодой человек поинтересовался, есть ли у меня мужчина. Я отвечала отрицательно. "Хочешь, я сделаю для тебя то, о чем мечтает каждая женщина?" В этот момент я вся обратилась в слух: мне, конечно, хотелось узнать, о чем положено мечтать настоящей женщине. "Познакомлю тебя с иностранцем, выйдешь за него замуж, уедешь за границу, посмотришь мир". Действие происходит на сломе эпох, в "лихие" 90-ые годы.

"Воображаясь героиней

Своих возлюбленных творцов..."

А.С.Пушкин. "Евгений Онегин"

  
  

Вместо пролога

  
  Каждый входящий дарит свое отражение стеклам дверей, и оно многократно воспроизводится на полупрозрачных плоскостях.
  В соседнем вагоне жестикулируют неправдоподобно быстро - скорее всего, это глухонемые. Метро - одно из немногих мест, где можно довольно долго простоять бок о бок с обнимающейся парой. У нее в профиль крючковатый нос бабы-Яги. Он смотрит на нее пустым грустным взглядом, иногда более или менее плотно охватывая ее тело руками, глаза у него какие-то лысые. За все время они почти не проронили ни слова, лишь прижимаясь друг к другу, словно животные... Если бы я не видела их взрослые лица, то решила бы, что это совсем юные ромео и джульетта, которых пытаются разлучить козни судьбы, и метро - единственное место, где они могут еще хоть немного побыть вместе.
  
  Смотрю на весенний мир через полукруглую арку... Чу! Пространство наполняется чарующими звуками гитары. Вмиг становлюсь героиней фильма, а музыка теперь - саундтрек к фильму, забываю о предстоящей встрече и иду к киоску спрашивать, кто это играет.
  
  Через несколько секунд я увижу своего развиртуализированного френда.
  
  ...-Пиши. Ты вкусно пишешь! - бросает он мне неожиданно на прощанье.
  И - о чудо! - это меня задевает. Опять мое женское самолюбие вошло в конфликт с тщеславием по поводу того, что я пишу. Опять мне захотелось быть просто женщиной-самкой, которую хотят.
  И вот иду я теперь с шипастой красной розой в руке, ловя на себе внимательные взгляды прохожих.
  А ведь это был стопроцентно мой тип мужчины, причем еще из моей юности. Когда увидела, то не поверила своим глазам: это была внешность героя кинофильма, по которой женщины сходят с ума. И еще стопроцентный мачо, прямо идущий к своей цели, без обиняков переводящий разговор на то, что его интересует.
  
  У меня месячные, нет времени и места. Это маячит где-то на заднем плане, а на поверхности - стойкое желание переводить разговор на отвлеченные темы. Я бессознательно веду себя так с любым мужчиной, и причем уже очень давно.
  В какой-то момент мне захотелось чисто по-женски иррационально прильнуть к нему... Не знаю, почувствовал ли он этот мой порыв.
  Он откровенно говорил, что ждал от нашей встречи самых благоприятных раскладов... Но жизнь - она не совсем такая, как в Живом Журнале... - объясняю ему я.
  Но будут, конечно же, и другие наши встречи - само собой. И вот тогда...
  
  А красная роза - это все же так эротично! И у всего притягательного есть предательская изнанка в виде шипов.
  
  

Весна моего детства

  
  Еще с детства я поняла, что по весне можно ходить вместе с подружкой с бадминтонными ракетками в руках по местности, прилегающей к дому, где живет предмет твоей влюбленности. Весь видимый мир вокруг (сухой асфальт, мелки, игра в классики, особенно - игра в "резиночку") служит лишь пьедесталом для Его отсутствия. Ты можешь, к примеру, встречать людей, которые клянутся, что только что видели Его, но Его самого ты никогда не встретишь по законам жанра.
  У меня есть чудесные зеленые махровые гольфы. Если я их надену и пойду в них с подружкой прыгать в "резиночку" возле Его дома, то Он мгновенно в меня влюбится. Я люблю эти гольфы (они очень чувственные, по ним хочется провести рукой). Я в них себе очень нравлюсь и, наверняка, похожа в них на какого-то хорошенького зверька из мультика.
  Мне до сих пор снятся обнадеживающие сны на тему, что мои долгие плутания по району вознаграждены, я встречаю Его около его же дома и по его репликам понимаю, что - о радость! - теперь у меня есть надежда.
  
  Величайшие противоречие жизни состоит в том, что в юности в трепетной картине мира с солнечным бликом на пахнущих весенней свежестью колышущихся зеленых листьях и щебетом птиц высшей точкой счастья мнится волнующее слияние с неведомым пока партнером. Но когда такой партнер оказывается, наконец, найден, то ушедший в прошлое утерянный мир делается гораздо более ценным, чем то самое слияние, на которое его так бездумно променяли. И именно поэтому те болтающие в пятницу вечером на лавочках одинокие и свободные молодые люди, немного страшащиеся ответственности перед своим неведомым пока будущим, оказываются гораздо более счастливы, чем уже удачно достигшие всех возможных благ баловни судьбы.
  
  Каждая следующая весна в нашем парке наступала в результате долгого и неуклонного процесса, когда белые островки снега, обрамляющие корни деревьев, с каждым днем все истончались, а черная, еще неживая земля властно занимала все освободившееся пространство. В низине, где зимой располагался скат с горки - ребячьей радости, из талой воды образовывался импровизированный пруд, где я находила массу интересных вещей. Особенно редкой удачей для нас с подружкой было отыскать там клизму. Клизма входила в сферу наших интересов, ее совершенная обтекаемая форма волновала нас и заставляла развращенно и возбужденно улыбаться и говорить шепотом, так как проходили мы, по-видимому, анальную стадию своего развития. Запретным удовольствием той поры было для меня, уединившись, отыскать в словаре статью под названием "Клизма" - глаза мои всегда с тайной радостью любовались этим словечком.
  
  Весной можно изменить свой голос и звонить Ему по телефону. Или, еще лучше - опять взять какую-нибудь подружку, посадить ее напротив себя у телефонной трубки и командовать ей, что именно она должна Ему говорить по телефону. Такие розыгрыши были у нас в чести.
  
  "Мой первый друг, мой друг бесценный" -долгие годы самым важным человеком в моей жизни была подружка по детскому саду, которая звалась Татьяной. Я знала мельчайшие оттенки ее интонации, выражений лица, множество случаев из ее жизни. Долгие годы день ее рождения на календаре оставался для меня многозначительной датой. Мы учились в разных школах, но умудрялись иногда делать вместе уроки, и она давала мне музыкальные диктанты, стремясь развить у меня слух.
  Школьные подружки шутили, что никакой Таньки не существует, и я ее выдумала, подобно тому, как Малыш выдумал Карлсона.
  
  В день начала каникул мы смотрели по телевизору фильм "Ура! У нас каникулы!", а потом играли в карты, и я потехи ради забавлялась, разговаривая характерными интонациями Олега Табакова из радиоспектакля "Четверо на одном плоту" по Марку Твену.
  
  Что касается телевизора - в моем случае это был черно-белый телевизор "Темп", то советские фильмы в свое время сделали меня именно такой, какая я есть, заложив в меня некий код - сейчас мы назвали бы это "зомбированием". При всей безыскусности этих фильмов каждое слово мне кажется на своем месте, а каждая пауза тщательно выверена.
  В детстве я жадно впивалась взглядом во всех этих Гафтов, Тереховых и Мирошниченко, в изящной одежде изображающих рефлексирующих советских интеллигентов. Мне хотелось впитывать их повадки и разговоры - это было окошком в манящую взрослую жизнь. Я до сих пор все еще надеюсь, что герои фильма "Дневной поезд" соединятся, что на последних кадрах она все-таки обернется к нему с перрона под эту трогательную музыку.
  
  Нащупывая забытые детские ощущения, упиваешься их красочностью на фоне в общем-то скучной размеренной обыденности детский жизни, нынче кажущейся значительной и врезавшейся в память, и принимаешь заведенный тогда порядок вещей как должное. Отойдя глубоко в прошлое, детство неизбежно приобретает культовый эталонный оттенок.
  
  Нам с Танькой выпало провести детство в сталинском доме, построенным для научных работников, а по совместительству - в "Гастрономе". Поэтому под окнами у нас вечно слышались переговоры грузчиков, шумно спускающих привезенную снедь через подвальный люк в недра "Гастронома", а нашим излюбленным развлечением было зарывать в землю красивые "секретики" из разглаженной фольги от винной пробки ("золотца") под стекляшкой от разбитой бутылки. Мы жадно высматривали на асфальте случайно оставленный кем-то мелок, чтобы не довольствоваться в наших играх плохо рисующим осколком белого кирпича.
  
  В детстве любая яркая обертка - будь то от жвачки или от импортного мыла - казалась чем-то необычным и привлекала внимание. Коллекции фантиков от жвачек, календариков или открыток вызывали зависть. Коллекционные вкладыши из жвачек...О, по яркости и контрастности картинки, а также по необычности самой бумаги с ними ничто не могло сравниться! Лишь много позже я узнала, что существует целая система персонажей мультфильмов. Импортные яркие ластики, пеналы, жвачки, фломастеры -этим могли обладать только счастливые дети, чьи родители ездили заграницу.
  
  Именно упаковка от импортного мыла породила в моей душе комплексы.
  Я всегда была высокого мнения о своей внешности. Когда в десять лет в летнем лагере я услышала разговор девчонок о том, кто самый симпатичный среди них, то, затаив дыхание, ожидала, что они назовут меня, поскольку я была избалованной девочкой и высокого мнения о себе. Каково же было мое удивление и обида, когда меня не назвали! Впрочем, я осталась при своем мнении.
  Тем не менее, сравнив как-то раз черты своего лица в зеркале с фото девушки на упаковке импортного мыла, я с изумлением обнаружила, что на писаную красавицу не похожа. Поразмыслив, я решила удовольствоваться так называемым "внутренним светом", по уверениям русских классиков компенсирующим в глазах мужчин любые недостатки девичьей внешности.
  
  Была у нас с Танькой такая забава: потрясенные хитросплетением улиц, мы отправлялись в путь с намерением заблудиться. Мы были довольны, когда, немало проплутав и успев не на шутку перепугаться, мы обнаруживали свой дом совсем не с той стороны, откуда ушли.
  
  Один раз после скучного разговора, куда ж нам сегодня пойти-податься, ведь окрестности давно изучены вдоль и поперек, родилась счастливая идея дойти до вполне себе райского местечка посреди раскаленного асфальта летней Москвы - оазиса прудов и полян под названием "Глебовский парк". Незадолго до этого я побывала там со старшей сестрой и потому могла интуитивно восстановить маршрут.
  Апогеем нашей импровизированной прогулки стала... труба, найденная, само собой, Танькой, у которой наверняка был в этих делах наметан глаз. Мы скакали из одного конца трубы в другой, поднимая брызги воды (труба была на несколько сантиметров наполнена водой). Пусть психоаналитик сравнит это с материнской утробой, объяснит чувством защищенности... Еще каким-то образом во всей этой забаве участвовали стручки акаций в цвету. Может, мы обильно рвали их по дороге, может, устилали ими дно трубы. Еще один вариант: мы могли их потихоньку пожирать.
  Потом выяснилось, что нас в это время разыскивали - никогда еще мы не удалялись от дома так далеко... Но это необходимый атрибут любого мало-мальски интересного развлечения: потом неминуемо следует расплата в виде порицания от родителей.
  
  Другая подружка - школьная подружка Наташа - как-то раз провела меня по скрытым, заброшенным закоулкам окрестных дворов. Оказалось, что где-то совсем близко от нас существует некая тайная жизнь, о которой мы и не подозреваем.
  Она уверенно завела меня за пожарную часть, где мы обнаружили очень странное сооружение - деревянную постройку, служащую каким-то нуждам пожарной части. Ее треугольная крыша напоминала крышу деревенского колодца. Каждый из ее трех-четырех этажей состоял лишь из двух грубо сколоченных стен друг напротив друга, в то время как недостающие стены позволяли увидеть почти вертикальную лестницу, идущую с нижнего этажа до самого верха. Кое- где ступеней у нее не хватало.
  Мы лазили с ней по этой постройке, и, как всегда, у меня это получалось не так ловко, как у спортивной Наташи - на что-то мне не хватало ловкости, на что-то - смелости...
  В этой игре мы ощущали покорение высоты, возможность оказаться в точке, на которую только что смотрели снизу.
  Мы не успели с ней вдоволь наиграться нашей нехитрой игрой. В детстве никогда ни на что не хватает времени, мы всегда должны куда-то бежать - время, дом, мамы, уроки...
  
  С моей тягой к освоению неизведанного пространства я не могла не обратить внимание на загадочную песенку, несколько раз услышанную мной по радио. (Нужно сказать, что радио составляло важную часть жизни.) В этой песенке, исполненной бодрыми пионерскими голосами, я услышала будоражащие ум слова:
  "Не крутите пёстрый глобус,
  Не найдёте вы на нём,
  Той страны, страны особой
  О которой мы поём.
  Наша старая планета
  Вся изучена давно,
  А страна большая эта-
  Вечно "белое пятно".
  Пусть в эту страну
  Не идут, не идут поезда,
  Нас мамы впервые
  Приводят за ручку сюда.
  В стране этой звонкой весёлой
  Встречают нас как новосёлов,-
  Страна эта в сердце всегда."
  
  Можно только представить себе взрыв мозга, когда тебе сообщают о существовании столь загадочной страны! Не менее 'фейковой', как бы сейчас сказали, чем такие страны как Гонделупа или Швамбрания из одноименных детских книжек.
  
  Со временем я поняла, о какой стране идет речь. И, по иронии судьбы, страна эта, действительно, осталась в сердце навсегда - "forever and ever", как выразились бы в то время мы - завзятые англоманы английской спецшколы.
  
  Я там совсем чужая. Было время, когда я была там еще не полностью чужой - тогда в школе еще учились дети, которые помнили меня ученицей старших классов. Теперь там племя младое незнакомое.
  Самыми важными персонами тогда были в моей жизни учителя. Нужно было им доказывать, что я не лыком шита. Когда уже вырвалась, то позволила себе написать письмо одной самой невозмутимой мымре... уже с высоты взрослой жизни, так сказать, и вкусив радостей свободы. Письмо, естественно, мною передано ей не было, ведь письма почти никогда не достигают адресата.
  
  Раз за разом я проникаю туда во сне. Когда я там училась, то не могла дождаться того дня, когда освобожусь от столь плотной опеки, когда вырвусь на настоящие взрослые просторы...
  А теперь переношусь туда из закоулков подсознания.
  Я там явно что-то ищу - наверное, навеки ускользнувшее время, то есть то единственное, что, как говаривал Ларошфуко, нам временно принадлежит на этом свете.
  
  Время... Сначала намечаемая в календаре дата столь далека, что кажется нереальной, да и, в самом деле, - стоит ли на полном серьезе принимать в расчет нечто столь отдаленное? Но вот этот день все приближается и при пристальном рассмотрении выглядит уже вполне достижимым, хотя все еще маячит где-то на горизонте будущего... Вот событие прошло, удалено из листка памяти, и теперь со все нарастающей скоростью удаляется в глубины прошлого, рискуя попасть в раздел забвения - с тем, чтобы отныне извлекаться оттуда лишь по какой-то случайной ассоциации нашей памяти.
  
  В детстве меня занимали упоминания об предметах эпохи начала XX века, которые я находила в книгах о той поре. О, табакерки с чертиками, волшебные фонари и прочие старинные и старые вещицы, с такой любовью описанные в "Волшебном роге Оберона"Катаева как квинтэссенция исчезающих эпох! Как внимательно мы разглядываем эти предметы в музейных витринах, радостно узнавая знакомые экспонаты, которые пожалела и не выбросила хозяйка, не польстившись на безликий усредненный хайтек! Следуя своим интуитивным представлениям о том, как это должно выглядеть и изготовляться, я сама пыталась сконструировать волшебный фонарь или "желтых пушистых цыплят", которых делали старушки-божьи одуванчики из "Серебряного герба" Чуковского, умилительно говорящие "будбето". Под новый год я слушала пластинку "Щелкунчик" и мастерила сундучки, обтягивая их темно -синей бархатной бумагой и наклеивая звезды из серебряной фольги, или прикрепляя на крышу картонного домика ватный снег.
  
  Центром мира была для меня станция метро Краснопресненская, именно там располагались Филатовская глазная больница, куда меня регулярно возили, и заодно такие точки притяжения детворы как зоопарк и кафе "Буратино".
  
  Ближе к окончанию школы родители разрешили нам самим перемещаться по Москве. Карманные деньги у меня имелись крайне скудные, и по дороге в больницу моя вынужденная бережливость подвергалась немыслимым испытаниям - в основном это было связано с календариками и марками, которые внимательный глаз отыскивал то тут, то там в киосках "Союзпечати". Но милее, хотя и недоступнее всего оказались... орхидеи. Прозрачные пластмассовые коробки предохраняли нежные лепестки от прикосновений окружающего мира, не скрывая их яркую красоту. Стебель был предусмотрительно опущен в специальную чудодейственную ампулу, позволяющую продлить век растения. Я угадывала в очертаниях цветков что-то чувственно-хищное. Покупать такое излишество для себя казалось неоправданной роскошью - у родителей глаза на лоб полезли бы от столь бесполезной траты денег. И тут очень кстати обнаружилась подружка Надя, к тому же еще и весьма удачно болеющая. В любом случае, для более полной радости обладания мне хотелось принести куда-то эту орхидею.
  Отпуская товар, продавщица прочитала мне лекцию о секретах пробирки и прочих хитростях ухода - кажется, в комплект входила также запасная пробирка.
  И вот совсем скоро я уже нажимала кнопку дверного звонка. Сердце бешено колотилось.
  Разочарованно-раздраженный взгляд подруги не охладил высокого восторга. Словно бесценный дар, извлекла я на свет божий свое сокровище. Обмазанная зеленкой подружка равнодушно скользнула взглядом по помпезному прозрачному кубу... и тактично попросила меня побыстрее перейти к домашним заданиям... Конечно, никаких инструкций не соблюдалось, и орхидея тут же завяла, что было мною обнаружено в следующее посещение подруги.
  Красота должна быть недолговечна, не так ли?
  
  Во времена нашей дискотечной активности подруга Надя открыла для меня Калининский проспект с универмагом "Весна" и магазином пластинок "Мелодия". В магазинах мы охотились за модными клипсами, тенями для век и щипцами для накручивания волос. Ближе к окончанию школы я сделалась довольно модной девицей, сооружая себе прическу с начесом, вместо щипцов используя раскаленную на огне отвертку, а вместо пены для укладки волос -раствор сахара,. Модные прикиды я шила по выкройкам из чешского журнала мод "Диевча".
  Именно на Калининский проспект мы пошли с Надей фотографироваться чуть ли не на следующий день после выпускного вечера и всех последовавших после него разбирательств по поводу того, кто пил контрабандой принесенную в школу брагу.
  
  Мы с Надей мечтали познакомиться с какими-нибудь мальчиками. Одним из мест, где может произойти подобная судьбоносная встреча, мы всегда считали кинотеатр. Как-то раз мы решили испытать судьбу и пошли в один из кинотеатров по соседству. По этому поводу я надела свои первые в жизни клипсы, которые кто-то из подруг привез мне из Прибалтики, а также собственноручно сшитую юбку с сексуальными разрезами с обеих сторон. Перед началом сеанса мы шастали туда-сюда, делая вид, что увлечены разговором друг с другом, а на самом деле изучая публику и ловя направленные на нас взгляды-флюиды. Чтобы привлечь к себе внимание, нам приходилось довольно громко говорить, и иногда Надя спохватывалась, что делать это неприлично, и одергивала себя и меня. Вся атмосфера была проникнута волнительным предчувствием предстоящего знакомства с мужеским полом... которого, однако, в этот вечер не последовало. Я на всю жизнь запомнила это тревожное чувство ожидания, что сейчас должен появиться Он, а мне просто нужно суметь отыскать его глазами в толпе.
  
  В школе у меня еще не было магнитофона, зато все имеющиеся пластинки многократно переслушивались. Кто бы знал, насколько эротичными в период первой влюбленности казались мне такие строки Окуджавы, как "Что прелесть ее ручек? Что жар ее перин?" и другие.
  А еще безумно смелым, откровенным и "понятным только для меня" казался этот перл БГ:
  "Но пока нет твоей любви
  Мне всегда будет хотеться чего-то еще".
  
  Первый в своей жизни магнитофон я увидела у Нади дома. Корпус у этого диковинного устройства был пластмассовый, бирюзового цвета, и неслись оттуда чарующие звуки неизвестного нам еще тогда альбома Queen "A kind of magic".
  
  В то время - как впрочем, и сейчас - мой экстаз от музыки был столь велик, что наивысшей формой взаимодействия с понравившимся мне парнем были мечты о совместном прослушивании любимой музыки. Это навязчивое желание в чем-то схоже с идеей героя Пруста любоваться готическими замками вместе с прекрасной девушкой, дабы она своим присутствием усиливала его эстетическое наслаждение красотами старинной архитектуры.
   И когда у меня на уме какой-нибудь мужчина, то удовольствие от романтической музыки и томление тела связывается в моем сознании именно с ним.
  
  Мать одной из моих подруг, хоть и была младшим научным сотрудником технического толка, но, видимо, имела каких-то культурных приятелей. Так в нашу подростковую жизнь вошли модные в то время среди продвинутой советской интеллигенции Михаил Булгаков, зарубежная фантастика, "Спейс" и "Зодиак", а также Джеральд Дарелл и Тур Хейердал, которые меня лично так и заинтересовали.
  
  Как-то раз библиотекарша посоветовала моей мамаше прочесть одну из книг Айрис Мердок - "Черного принца", и таким образом книга оказалась у нас дома ... Приблизительного с этого момента и начался мой роман с современной иностранной литературой. Еще раньше я прочла "Над пропастью во ржи" Сэллинджера. Конечно, девочка, воспитанная на русской классической литературе, никогда в жизни не читала ничего подобного, написанного развязным языком американского подростка, поэтому и это тоже был забавный опыт чтения. Я рекомендовала книгу подругам и, затаив дыхание, интересовалась их впечатлением от прочитанного.
  
  В одной из иностранных книг я вычитала ироничную фразу о девушке, "мечтающей подарить себя какому-нибудь мужчине". Так вот, в юности я была именно такой девушкой. А один психологический тест (они были тогда очень популярны) показал, что я - "жертва сильных страстей в области секса".
  
  За несколько месяцев до окончания школы закончились мои ожидания первого поцелуя. Произошло это на каком-то мероприятии, связанном с моим предстоящим поступлением в институт - на пробном экзамене или дне открытых дверей.
  Вся стремительность произошедшего поневоле заставила меня задуматься, а не потому ли меня так быстро поцеловали, что вокруг меня не существует ореола от осознания своей красоты?
  Это был некий чел, рассказавший о себе, что ему двадцать четыре года и что в нем есть примесь грузинской крови. Я собиралась отдать ему позабытый номерок от институтского гардероба. И вот я не знала, как бы повежливее уйти, не выказав своего разочарования, и наигранно ласково посматривала на него, при этом совершенно не вкладывая в происходящее никакого элемента заигрывания, так как, повторюсь, была слишком разочарована. При этом я размышляла, оставить ли ему свой телефон, если попросит. И вдруг он несколько раз поправил мне волосы, а потом очень неожиданно поцеловал.
  Какой же была моя реакция?
  У меня подкосились ноги и захотелось еще.
  Сразу после этого первого в своей жизни поцелуя я посмотрела на него, и мне показалось, что желание сделало его черты удивительно красивыми. А его кажущаяся опытность сводила меня с ума.
  Поскольку этот чел явно не принадлежал людям моего круга, то разговаривать мне с ним было настолько неинтересно, как еще ни с кем никогда не было. Из всей массы моих слов он понимал только явные банальности или же то, что непосредственно его касалось. Забегая вперед, отмечу, что, как это часто потом происходило, я решила попробовать говорить при нем в пустоту, просто для себя.
  Мне вроде бы полагалось противиться его поцелуям, но я считала это ненужной пошлостью, так как мне было приятно.
  Вдобавок все это время я была заворожена ответной реакцией моего тела - столь непривычной и неконтролируемой, больше напоминающей некое страдание, высвобождение скрытого томления, а не удовольствие, что у меня даже не получилось изобразить на устах улыбку, что немало удивило моего визави.
  Визави недоумевал, почему я хмурюсь, постоянно передразнивал выражения моего лица да еще щипал меня за щеку.
  
  В общем, некий мужчина, совершенно неинтересный мне как человек, своими прикосновениями породил во мне бурные процессы сексуального возбуждения. Но в то время я еще не могла столь цинично и отстранено проанализировать произошедшее. Поэтому меня больше интересовал не податливый отклик моего тела, а психологический анализ того, какого обо мне мнения этот чел, действительно ли я ему нравлюсь и тому подобное, и я намечала себе целый список того, что мне нужно сказать ему при следующей встрече.
  
  Механизм мужского желания бы тогда для меня не совсем ясен, и поэтому я удивлялась, как же он может, по его признанию, меня хотеть, ведь я казалась себе в тот момент довольно непривлекательной. Меня мучил вопрос, понравилась ли ему именно я или ему "все равно, с кем"?
  
  ...Да и поныне мужское желание для меня - тайна за семью печатями, а мужчины - это Другие. В момент, когда мужчина обладает женщиной, когда он все более приближается к ее телу и чувствует, как она отдается ему - в этот самый момент он познает Нечто.
  Иначе откуда тогда в мужчинах такая вселенская мудрость?
  Мужчины знают нечто, что женщине недоступно. Возможно, это касается пространственных понятий о расстояниях, о взаимном соотношении длин предметов. Им доступны чувственно-осязательные горизонты восприятия.
  И вот еще что: мужчины принуждены жить в мире, битком набитом женщинами, но, в отличие от нас, присутствие в мире этих самых женщин их волнует-будоражит... Тоже ведь немаловажный штришок к существованию... В общем, они точно Другие.
  Вот почему побаиваюсь я порой тяжелого мужского взгляда, в котором заключено это самое Тайное Знание, идущее из глубины веков.
  И потому, если мужчина начинает анализировать-препарировать чувственный и иной опыт своих ощущений, то я замираю перед ним в восхищении, потому как мне это недоступно.
  
  Незадолго до окончания школы в наш класс пришел мажористый пацан по имени Артем. Артем обращал на себя внимание тем, что весьма витиевато изъяснялся, и слушать его было очень интересно. По перемигиваниям, смешкам и многозначительным гримасам наших ребят создавалось впечатление, что он в курсе каких-то тайных сторон жизни.
  На выпускной вечер я явилась в нарядном платье, которое незадолго до этого купили старшей сестре "на чеки" в магазине "Березка". Новое платье, праздничное мероприятие и сам факт окончания школы и вступления в манящую взрослую жизнь рождали в моей душе приподнятое возбужденное настроение, и мне казалось, что сегодня обязательно должно что-то произойти. Возможно, вокруг меня витала некая романтическая аура и авантюрная готовность к приключениям. Очень кстати оказалась, что кто-то принес брагу, и ее тайно предлагали вкусить кругу избранных.
  Артем скользил по мне взглядом, отпускал комплименты, скабрезно улыбался и предлагал куда-то с ним ехать "чтобы продолжить общение", в чем я интуитивно угадывала верх непристойности и разврата, но одновременно это меня не на шутку волновало. Будучи крайне неискушенной в подобных вопросах, я наивно пыталась выяснить, куда именно мы поедем и что там будем делать -я была уверена, что Артем знает множество интересных мест, где можно на славу повеселиться, но в ответ получала всю ту же загадочную формулировку "продолжим общение".
  Этот эпизод предопределил и дальнейшие мои схожие поступки, когда я порою всерьез задумывалась, а не согласиться ли на очередное "непристойное предложение."
  
  Тем летом в Москве проходил очередной московский кинофестиваль -тот самый, на который приезжал Жерар Депардье, и Наташа придумала поехать к кинотеатру "Россия" на Пушкинской и попробовать "стрельнуть" там билеты. Там мы наткнулись на некого чела, в результате чего мы с ним вскоре оказались вдвоем на киносеансе фестивального фильма.
  На этот раз моему визави было двадцать три года, и он способен был поддержать разговор с женщиной - ну, по крайней мере, в течение нескольких часов общения.
  
  В ответ на всегда волнующий меня вопрос, а нравлюсь ли я ему, он, переспрашивая, принялся гладить и целовать меня. Я растроганно расплакалась, а он ласкал меня и призывал улыбнуться: "Забывай в жизни все плохое. Тем более, что ты, кажется, с характером - можешь и "на три буквы послать". Он признался, что ему будет очень жалко, если я "залечу" - тогда я впервые услышала это странное сленговое словечко.
  Рассказав мне про себя - он работал... сутенером, молодой человек поинтересовался, есть ли у меня мужчина. Я отвечала отрицательно.
  "Хочешь, я сделаю для тебя то, о чем мечтает каждая женщина?"
  В этот момент я вся обратилась в слух: мне, конечно, хотелось узнать, о чем положено мечтать настоящей женщине.
  "Познакомлю тебя с иностранцем, выйдешь за него замуж, уедешь за границу, посмотришь мир".
  Потом были темнота, фильм и его руки. Он был ласков, нежен, предупредителен. "Ты что - неуютно себя чувствуешь, когда тебя целуют?" - угадал он.
  "Предположим, я чувствую себя хорошо, но как я должна это выражать?" - пыталась шутить я.
  "Ты могла бы смотреть на меня, мне было бы приятно."
  Желая меня подзадорить, он сказал: "Ты просто маленькая девочка и не хочешь ничему учиться!"
  Он настаивал, чтобы и я его целовала его в ответ - один раз даже пригрозил, что "изнасилует".
  Завидев, что я смеюсь, он вроде бы принимался смеяться вместе с мной, а потом вдруг что-то со мной делал.
  Чуть только я говорила что-то типа "Отстань от меня", молодой человек убирал руки и всячески отстранялся от меня.
  Когда я напомнила ему, что он же сам говорил, что нужно быть независимой, то он, истолковав мое поведение по-своему, заметил: "Ромен Роллан сказал: "Самое большее, что может дать женщина - это постель, но после этого она уже ничего не может дать".
  Комфортнее всего мне было, когда мы сидели за столиком друг напротив друга и, улыбались. Он отметил,что единственное,что ему понравилось в первом фильме - это слово "ублюдок".
  
  Если эпизод моего первого поцелуя не содержал в себе ничего особенно примечательного, то общение в кинотеатре показалось мне достаточным поводом, чтобы сбивчиво и как бы между делом рассказать о нем по телефону одному однокласснику, который долгое время был мне не безразличен - так хотелось мне повергнуть его в изумление. Особенно напирала я на слова "сутенер" и "изнасиловать". Вечно над всем потешавшийся юноша отреагировал в высшей степени скептически и невозмутимо, хотя я могла поклясться, что от удивления у него отвисла челюсть.
  Освободившись от оков школьных фобий и ограничений, мы пустились, что называется, "во все тяжкие", и здесь мне хотелось всех переплюнуть.
  
  Некоторое время после окончания школы мерилом моего благоустройства в жизни было мнение бывших одноклассников. "Вот они удивятся, когда узнают, что я... "
  
  По сути, самое главное в нашей жизни - это как раз встречи выпускников, регулярные посиделки с шашлыком на даче или расслабление с подружкой в джакузи. Потому что именно в эти моменты мы бросаем взгляд на нашу жизнь в промежутках между этими точками отсчета и обрисовываем приятелям, что же новенького с нами приключилось с момента предыдущих посиделок, подводим своеобразные итоги.
  Американские сценаристы давно уже это поняли. и этот принцип вовсю эксплуатируется - например, в сериале "Секс в большом городе".
  
  Предусмотрительные мамаши отправляли нас в технические вузы с целью подыскать там спутника жизни. Наде из "женского" института повезло меньше: ей приходилось искать мужчин на различных курсах и в общагах технических вузов.
  
  Институт как храм науки меня восхищал меня. Огромное количество аудиторий, обслуживающего персонала, автоматы с газированной водой и телефон-автомат -все возымело на меня свое действие.
  
  Как-то раз в институте, скрываясь от каких-то событий, я забрела в аудиторию, в которой десятиклассникам объясняли, как писать сочинение по литературе. На меня навалилась ностальгия и успокоенность. Я знала, где и среди кого я нахожусь, а сидящие в зале не знали, что к ним забрел чужак, который свободен от страха за предстоящее сочинение и может спокойно наслаждаться музыкой слов лектора.
  
  Я никогда не могла понять, что привлекает мальчишек в строгих, но улыбчивых отличницах с зализанными в пучок волосами и скромной, как у серых мышек, одеждой типа водолазок под горло и длинных бесформенных трикотажных юбок. И, наоборот, для меня понятна привлекательность образа модной блудницы.
  
  Россия еще не была завалена турецким ширпотребом, и поэтому изящно одетые девушки в столовой института обращали на себя внимание, давая повод пошептаться, что у них, мол, "фирменные шмотки". А нашим скромным уделом была продукция деятельности кооператоров - к примеру, вареные куртки, покупавшиеся на всю стипендию. Бусы и серьги тоже покупались в кооперативных магазинах - мне сложно даже вообразить, из чего их тогда делали. Слава богу, прошла уже пора, когда мы клянчили у родителей очередную обновку, а они могли нам в ней отказать.
  
  Как-то на занятиях физкультурой в институте сзади меня бежали ребята, один их которых - немного похожий на Леонардо ди Каприо - несмотря на свою небольшую комплекцию, проявлял ко мне интерес. Они имели возможность вволю понаблюдать за движениями моей филейной части, обтянутой тренировочными брюками. В ответ на какую-то реплику своего собеседника этот парень нарочито громко произнес: "Я привык пить из большой посуды", что вызвало у разговаривающих большой восторг, а меня смутило и взволновало.
  
  

Girl, you'll be a woman soon... (С)

  В момент, когда между Автозаводской и Коломенской поезд выезжает из тоннеля наверх, я успеваю полюбоваться приметами золотой осени. Ночью на листьях выпадает иней, а вечером мы идем туда, и нам кажется, что все ожидает нашего прихода.. Я ощущаю волнующую атмосферу неожиданно ранней темноты, свойственной сентябрьским вечерам. Неестественный электрический свет в автобусе, везущем меня сквозь темноту на свидание к первому мужчине. И как радостно сжимается сердце, когда, выходя из автобуса, чувствуешь, что воздух на улице теплый. Я надеваю черные колготки и белые тапочки, и от его объятий чувствую прилив крови, и меня слегка подташнивает.
  Препод уже давно зашел в аудиторию и уже давно начал осыпать неопытных студентов своими испытанными приколами.
  Опять я опаздываю. Так происходит каждый раз, и каждый раз я клянусь себе, что это больше не повторится.
  Утром я неожиданно обнаруживаю, что моя одежда, в которой я накануне гуляла со своим взрослым кавалером по лесным тропам возле больницы МПС, вся грязная. Я лихорадочно пытаюсь привести ее в порядок... Минуты уходят...
  В душе я еще долго оставалась девочкой-подростком, и когда мой первый мужчина положил мне руку на грудь, я сочла это ужасным оскорблением. Каждый раз во время наших прогулок по лесу я позволяла своему взрослому приятелю все больше и больше, пока он меня практически не обесчестил... Да, именно так, и мои подружки отругали меня за это: во-первых, это может не понравиться моему будущему мужу; во-вторых, если мой друг достаточно силен, то он должен сдерживаться.
  
  Но в реальности мастер-класс уроков секса регулярно продолжался теперь уже на станции Удельная на чьей-то чужой даче, от которой у него был ключ. В постели меня угнетали его поучения в области секса и то, что он делал со мной все, что хотел. Он упорно "делал мне больно", прокладывая мне дорогу в дивный новый мир ощущений.
  Как ни странно, наибольшее наслаждение я испытывала во время наших поездок за город на поезде, когда он сжимал мою руку. Я дрожала от чувственности, невольно прикрыв глаза.
  
  Когда он привозил меня в чей-то нетопленый коттедж и мы ложились в чужую постель - такую же холодную, как и весь дом, то я приходила в восторг не от того, что именно происходило со мной в постели, а от мысли о том, что я здесь и что я занимаюсь чем-то таким, от чего пришли бы в ужас мои родители и что не изведали еще мои подруги.
  А как грело мне душу не само вино, которое мы пили, а именно стояние в очереди за ним среди краснолицых людей, которых у нас дома презрительно называли как "пьяный mzhik". Я важно расхаживала возле разъяренной и нетерпеливой очереди, демонстрируя всем, что я тут с опытным мужчиной, и мы покупаем с ним вино, предоставляя им самим догадаться о том, чем мы собираемся заняться. Развлечения манили меня именно своей запретностью. Конечно, некоторые мои сверстницы прошли этот период еще раньше, собираясь по вечерам компаниями в своих дворах и куря сигареты. Наверное, у них был похожие ощущения. Кстати, когда на первом в моей жизни приеме у гинеколога мне сказали раздвинуть ноги -мол, я же "не в подъезде", то я была тайно польщена, так как меня приняли за достаточно модную девушку, которая целыми днями сидит с парнями в подъездах.
  В постели я была девственницей, и мне предстояло вытерпеть тяжкие муки дефлорации, от которых у меня темнело в глазах. Впрочем, я успокаивала себя тем, что моим подругам сия процедура еще только предстоит. Продолжать подобные занятия мне хотелось потому, что я находила забавным само по себе таинство общения мужчины и женщины в постели.
  Я была довольно закомплексованным существом, и меня коробило, что мужские руки могут алчно рыскать по моему телу и забираться в различные его уголки. Я сопротивлялась этому, потому что не была готова к подобному ни морально - по причинам некого пуританизма, ни физически - мое тело еще не было к этому приучено и не знало, как воспринимать прикосновения.
  Вот почему все богатство ощущений, которое, казалось бы, я должна была получать, и которое обострялось бы их новизной, было для меня недоступно из-за моих "тормозов". Чтобы преодолеть их, недостаточно было одних только призывов моего мужчины. Наверное, поэтому-то он и использовал алкоголь для моего раскрепощения.
  Алкоголь открыл для меня новое измерение в жизни. Поначалу я не могла рассматривать действие алкоголя на меня отстранено, словно беспристрастный ученый, используя его для извлечения новых пластов сознания. Наличие мужчины около меня, всемерно внимавшего мне, новая незнакомая обстановка чужого нетопленого дома - все это не позволяло мне сосредоточиться только на своем внутреннем мире во время действия на меня вина. У меня были тогда другие "забавы" - например, изображать из себя настоящую женщину, женщину до мозга костей, женщину, лежащую в постели с мужчиной. Мне больше не хотелось слышать упреки целующих меня мужчин в том, что я маленькая неопытная девочка - я хотела повзрослеть и стать опытной женщиной.
  
  Кем же он был - этот самый "взрослый мужчина"?
  Невзрачным очкастым усатым интеллигентом тридцати трех лет от роду, немного похожим на крысу и, естественно, женатым.
  С ним мне было интересно говорить, мне нравилось его чувство юмора в сексе и политике. Он давал мне читать книги - например, "Рэгтайм" Э.Л.Доктороу в старом номере журнала "Иностранная литература".
  Он говорил мне: "Ты - удивительный человек", а за такую фразу немедленно готова отдаться любая женщина.
  
  Тогда я впервые столкнулась с тем, что мужчины любят признаваться женщине в любви, преподнося подобное признание как нечто из ряда вон выходящее.
  Обставлено все было так. Для начала он поинтересовался, как я к нему отношусь. В ответ я деланно удивилась - мол, неужели ему это интересно? "Знаешь, как я к тебе отношусь? Сказать тебе?" Мне инстинктивно захотелось его остановить: "Я сама придумываю, как ты ко мне относишься." "Я хочу сказать тебе... Я люблю тебя", - тут начались производные от моего имени и эпитеты "милая" и "любимая", и еще он спрашивал, говорил ли мне кто-нибудь, что я похорошела.
  Не буду отрицать, что я была немало тронута.
  
  Из жизненных наставлений он посоветовал мне выходить замуж непременно за чела с "верхним" образованием, а то, мол, не о чем будет поговорить вечерами.
  Также он пополнил мою коллекцию ужасно развратных фраз следующим изречением: "Апатия -это отношение к сношению после сношения."
  Лет через семь я заметила его в столовой научного центра и игриво указала на его силуэт моему тогдашнему спутнику со словами: смотри, это мой первый мужчина.
  Сейчас я думаю, что через него я связывалась с целым пластом жизни советских доперестроечных интеллигентов в ранге младших научных сотрудников. На нем можно было изучать эту уходящую натуру. Но в то далекое время меня, естественно, интересовало совершенно другое.
  
  Мое юношеское желание проникнуть в психологию мужчины и попытаться жить мужскими интересами привело к тому, что я приноровилась искренне радоваться вместе с мужчинами, что они проводят время с девочкой - то есть со мной - и с бутылкой. Так как секс я познавала с помощью мужчин, то в итоге у меня возникло нечто вроде полового влечения к себе самой. Меня стали возбуждать собственные ноги и прочее, и во время полового акта я была, помимо всего прочего, ужасно довольна, что я, наконец-то, совокупляюсь с собой с помощью какого-то очередного мужчины. Во всех действиях мужчины я внутренне принимаю самое живое участие.
  
  Мне хотелось ходить в коротких юбках и меня радовало, что со мной знакомятся на улице.
  Полагаю, со мной знакомились бы вдвое чаще, если бы знали, что, также как и мужчинам, мне нужно было несколько минут флирта, и я вовсе не планировала каких-то длительных отношений, хотя, конечно же, поначалу привязывалась всей душой к моим партнерам и хотела встречаться с ними еще и еще.
  
  В это время отменили торговлю по чекам в магазинах "Березка", и мои родители, чтобы избавиться от таких чеков, купили мне увесистый японский двухкассетный магнитофон. Я радовалась, что стану "шикарной девочкой" с магнитофоном, смогу обсуждать с ребятами модные группы и включать им у себя дома любимые записи.
  
  ...Взрослый мужчина все-таки не до конца сделал меня женщиной, что выяснилось на встрече с юным татарином по имени Марат, с которым мы познакомились на Дне Московского комсомольца в Парке Горького - хотя обычно я не люблю останавливаться у толпы зевак и пытаться просунуть туда еще и свою голову.
  Интимная близость у нас с Маратом не заладилась. "Ты уже совсем зрелая", - немного укоризненно вымолвил юноша, обратив внимание на мое густое темное оволосение в области лобка.
  Я уверяла, что я уже не девушка и у меня был мужчина, но юноша только недоуменно подсмеивался и ехидно спрашивал: "Он его, случайно, не расширял"?
  Стремясь продемонстрировать свою опытность, я хотела было взять в рот его член, чем мой партнер был неприятно удивлен, остановив меня со словами, что, мол, не подобает брать в рот то, после чего моют руки.
  "Тебе нужен человек, по крайней мере, на пять лет старше", - со знанием дела заключил он.
  
  Вскоре - когда я про него уже подзабыла - Марат опять позвонил, обещал все объяснить и попросил писать ему письма в армию... чем были немало возмущены мои подружки. Наташа по здравом размышлении посоветовала писать ему такие письма, чтобы, читая их, он вернулся из армии "стариком с трясущимися руками". Мы как-то раз еще встретились, но мне с ним было уже просто неинтересно, и я еле дождалась, чтобы удрать.
  
  Если я встречала мужчину, который мне нравился, то все вокруг становилось ирреальным, и я принималась действовать по какому-то наитию.
  Когда у меня еще не было опыта общения с мужчинами, то я, оказываясь с ними в какой-то ситуации, действовала так, как мне подсказывало какое-то чутье. Мне казалось, что именно этого они от меня ждут. Вероятнее всего, я поступала так, как требовала женщина во мне, которая существовала как бы отдельно от меня и прожила дольше, чем я. Может быть, она жила жизнью моих снов и мечтаний или памятью предыдущих поколений - словом, это была "архетипическая женщина" во мне.
  
  Когда я спешила на встречу с Маратом, я встретила в метро редкого красавчика, напомнившего мне популярного секс-символа той поры - футболиста Диего Марадону. Правда, в отличие от приземистого Марадоны, по фигуре мой знакомец был высокий и худощавый.
  Этот чел немного шокировал меня своими словами: он умолял меня "дать ему себя попробовать".
  "Я хочу поцеловать тебя ниже. В губы, но не в эти.
  Я так долго страдал. Об одном мечтаю, только одно вижу."
  Странные слова, правда?
  К тому же я и так опаздывала в тот момент на встречу, поэтому "отшила" его.
  
  Дней через десять я по своему обыкновению спускалась по переходу с Горьковской на Пушкинскую, когда кто-то задел меня сзади своей сумкой. С досадой дернувшись, я двинулась дальше. У платформы тот же человек заглянул мне в лицо со словами : "Нельзя же так бежать". Я была потрясена, увидев знакомое лицо - судьба настойчиво сводила нас вместе. "Твои глаза невозможно не заметить", - объяснял он.
  
  Марадона повел меня в "Ивушку" все на том же Калининском проспекте.
  Внешний облик и манеры нового знакомого приводили меня в восторг. Отпуская одну за другой двусмысленности, он следил за моей реакцией. Этот чел безбожно подлизывался ко мне, на все лады восхваляя мои глаза и классифицировав меня как яркую шатенку с красивыми волосами.
  Он сразил меня тем, что пять раз смотрел модный в то время фильм "Полет над гнездом кукушки" Милоша Формана и отгадал мое тогдашнее юношеское пристрастие к Александру Грину, О'Генри и Джеку Лондону. Впрочем, он на каждом шагу обманывал меня и тут же в этом признавался.
  Марадона производил впечатление любителя женского лукавства и кокетливых взглядов и с удовольствием выступал в роли участника увлекательной игры, в которой победителя ждет награда - этим он напомнил мне классических соблазнителей из американских книг.
  Как назло, в тот день я была измотана, твердила ему, что у меня болит голова - словом, у меня не хватало сил быть очаровательной дамой. Он вел себя так, как будто мы теперь будем очень часто встречаться, и я чувствовала себя хозяйкой положения, постоянно угрожая ему, что улизну. Он, вспоминая мое исчезновение в первый раз, всерьез боялся этого. Я решила не давать волю своим чувствам и не читать страстный монолог о том, как меня потрясает его внешность и все, что он говорит, и что он надолго останется в моей памяти. Вместо это я твердила: я еду с тобой, чтобы забыть свою "тройку" по физике.
  
  Продолжение последовало в виде поездки к нему домой... аж в саму Малаховку, в "деревяшку".
  Женщина, которую он представил как "хозяйку квартиры", нешуточно ревновала его. Язвительно заметив, что я "больно скоромная" у него, она принялась стучать в нашу комнату. Он отвечал ей: "Сейчас, еще немножко". Та саркастически парировала: "Немножко будет в другом месте". Последовали угрозы выселения из квартиры: "Если уйдешь - оставь ключи". Чел чувствовал вину, что втянул меня в такую историю.
  
  Когда я потом пересказывала этот эпизод своим подружкам и знакомым мужчинам, то обычно прибавляла следующее: мне хотелось войти в комнату, где они разговаривали, и сказать: "Ребята, чего вы ссоритесь?" и облобызать их по-христиански.
  Надо ли говорить,что меня эти разборки только повеселили.
  
  А вот его стиль в постели мне не очень понравился. Он меня совершенно не возбуждал, и лишь изредка я пыталась изобразить страстное трепетание. Впрочем, я все же углядела в нем романтичную привязанность к наслаждениям и серьезную заботу о благе обоих партнеров.
  
  Некоторое время после этого инцидента меня бесили мужские лица, казались уродливыми по сравнению с этаким "эталоном красоты".
  
  Наташа в шутку посоветовала мне наделать своих цветных фотографий большого формата и разбросать вокруг его дома. И на каждой написать: "Я жду звонка".
  
  Наташа называла меня "человеком взлетов и падений". Часто возникало чувство, что хаос в моей жизни, чередование бездумной заполненности событиями и воодушевленного ничегонеделанья - это и есть высший естественный прядок, гармония.
  
  "Ты будешь становиться все лучше, и твои кавалеры будут становиться все лучше" -при этих словах мне вспоминается исчезнувший ныне Дом Ханжонкова, длинная очередь за билетами в кино и телефонная будка, в которой я кручу телефонный диск и за которой ждет своей очереди человек, выдавший мне этот прогноз. Я постоянно оказывалась в поле зрения каких-то мужчин значительно старше меня, которые так и норовили мне что-то сказать, внимательно наблюдая за моей реакцией.
   
  Поскольку сидеть дома по большей части бывало скучно и одиноко, то я не отказывалась от каких бы то ни было интересных времяпрепровождений, предлагаемых мне судьбой. Мне не хотелось упустить ничего из того, что предлагала мне жизнь.
  
  Немного выпив для храбрости, я отправлялась на свидание с новым кавалером, которого надо было очаровать. Тут все женские средства обольщения, подчеркивающие фигуру, казались хороши. Осуждающие взгляды пожилых матрон служили индикатором того, что я двигаюсь в правильном направлении.
  
  Поначалу мне нужен был мужчина, который придавал бы остроту всем моим развлечениям уже тем, что сопереживал бы вместе со мной. Но вскоре я поняла, что мужчины годятся только для роли слушателей, и это убеждение настолько прочно укоренилось во мне, что сама я, наоборот, начисто лишилась таланта слушательницы, что значительно обедняло мою жизнь.
  
  Когда лет через пять после описываемых событий мой начальник настойчиво интересовался, сколько раз я влюблялась, то первым делом я вспоминала о Ричардасе.
  Он был небольшого роста и атлетического телосложения.
  
  Наташа говорила потом, что в фильме Ф.Ф.Копполы "Коттон-клаб", который шел тогда в прокате, герой был внешне похож на Ричарда, и советовала мне посмотреть этот фильм. Из этого я делаю вывод, что лицом "мой" Ричард смахивал на другого Ричарда, чуть более известного - Ричарда Гира.
  Нынче культурный код голливудских фильмов растащили на архетипы, и, чтобы обрисовать типаж внешности героя, писателю достаточно просто назвать имя персонажа фильма, и все становится понятно.
  
  Ричардас приехал в Москву из литовского Каунаса и учился в высшей школе КГБ.
  На дискотеке, где я познакомилась с Ричардом и где меня фотографировал его друг, крутили песню Блю систем "My bed is too big without you, baby". На мне было одето трикотажное платье трех моих любимых цветов - фиолетового, черного и цвета морской волны.
  "Хочешь посмотреть на свое фото? -спросил Ричард в нашу следующую встречу. - Мой друг тебя снял". Я сделала над собой титаническое усилие и отказалась, подозревая, что не так все здорово на этой фотографии, но оттого, что я ее увижу, фотография лучше не станет.
  
  В ночь после нашего знакомства я, само собой разумеется, плохо спала.
  Поскольку Ричард сразу откровенно обрисовал свои виды на меня как на сексуальный объект, то во сне у меня то вызревало решение сказать ему, чтобы он "повременил", то вдруг с огромной ясностью надвигалась мысль о том, что, несмотря на все его достоинства, ему "только это от меня и нужно".
  
  Он обращался со мной как с существом низшего рода, что меня задевало, но одновременно и волновало. И это сочеталось в нем с самодовольством.
  
  Ричард задел мое самолюбие, поэтому я решила сначала интеллектуально сравняться с ним, а потом "поставить его на колени", причем все это время нужно было еше его как-то удерживать. Я командовала себя начать видеть в нем врага.
  
  Я мечтала, чтобы он мне поскорее надоел и не отрывал бы мои мысли от учебы. В том, что я ему, в свою очередь, не надоем, я была совершенно уверена.
  
  Он позволил мне заниматься с ним английским.
  
  Мне сложно было приглашать к себе мужчин, потому что квартира редко оставалась свободной . Но Ричарда мне удалось пригласить - дело было летом, и предки уехали на дачу. Я кормила его сырниками, оставленными матерью.
  В плане секса у нас был, кажется, петтинг, но я настолько любила его, что меня в восторг приводил сам факт того, что он рядом - это было нереальное для меня ощущение.
  
  Через сколько -то месяцев, когда я уже не ждала его звонка и утешалась с другими мужчинами, он вновь позвонил, мы встретились с ним в Глебовском парке...
  И там произошло такое, после чего я поняла, что он больше мне не позвонит. Он сказал мне: ты же видишь - у меня не стоит. А я знала. что после этого мужчина не захочет вновь встретиться с женщиной.
  Я понимала, что по правилам терапии таких случаев мне следует его утешать и успокаивать, но, зная Ричарда, я считала это напрасным. Да и, в общем, я считала, что мне-то как раз не в чем было себя упрекнуть.
  Тем более, к этому моменту я Ричардом уже немного переболела и научилась жить без мыслей о нем.
  
  В ту доинтернетную эпоху людей связывали телефонные звонки. Он обещал мне позвонить, потом еще раз перезвонить, и я честно ждала назначенного часа и все это время размышляла о нем.
  Всю эту "бодягу" с ожиданием девушкой телефонного звонка, гениально описанную Марселем Прустом в рассказе о том, как герой под новый год ждал письма от Жильберты, и изысканно доведенную до абсурда в рассказе Евгения Лапутина "Памятник обманщику", я описала потом в своем рассказе "Мелодия любви" (2006), который мне до сих пор нравится.
  
Оценка: 9.64*5  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Рай "Академия залетных невест"(Любовное фэнтези) Д.Сугралинов "Дисгардиум. Угроза А-класса"(ЛитРПГ) М.Чёрная "Невеста со скальпелем"(Любовное фэнтези) Д.Сугралинов "Мета-Игра. Пробуждение"(ЛитРПГ) К.Федоров "Имперское наследство. Сержант Десанта."(Боевая фантастика) Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика) В.Василенко "Стальные псы 5: Янтарный единорог"(ЛитРПГ) E.The "Странная находка"(Киберпанк) М.Зайцева "Трое"(Постапокалипсис) А.Ардова "Жена по ошибке"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"