Ребезов Алексей Валерьевич: другие произведения.

Дедушкины истории

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Правда о жизни людей в России в первой половине двадцатого века, включая ВОВ. На примере одного человека.

   Дедушкины истории
  
  Предисловие
  
  Данную серию рассказов я посвящаю моему деду, его, к сожалению уже нет с нами почти четверть века, а прожил он 84 года. В ней я собрал почти все рассказы, которые я когда-либо слышал от него самого или моих родственников. Рассказы охватывают период с 1915 года по 1950. Дедушка, по правде сказать, не был сильно разговорчив и рассказывал крайне мало и неохотно о тех временах. Возможно, для этого у него были причины. Сейчас, по прошествии многих лет, я думаю, что слишком тяжёлая жизнь у него была, и он не хотел всё это вспоминать и переживать ещё раз. У моего дедушки была непростая судьба, как и у многих в те времена, тех испытаний, невзгод и трудностей, хватило с лихвой на всех. В этих коротких рассказах идёт речь о детстве, юности дедушки, на его родине в рязанском селе Пехлец и, конечно же, о Великой Отечественной войне. Особым мотивом для написания этих рассказов явилось то обстоятельство, что мой дед, несмотря ни на что, остался жив в этой кровопролитной войне и прошёл самые тяжёлые, с 1941 по 1944 годы. Да и до войны жизнь у него получилась очень насыщенная, ему здорово досталось, спасибо советской власти. Когда я кому-то, где-либо рассказывал, какую ни будь из многочисленных историй моего дедушки, то всем, кто меня слушал, было очень интересно, а некоторые истории, казались даже невероятными, но могу вас заверить, всё что написано, это происходило на самом деле. Человеческий разум так уж устроен, и то, что выпадает за рамки объяснимого, кажется нереальным, но тут как раз видимо за дело берётся высшая сила, хотя можно это назвать случайностью. Надо сказать по правде, что я раньше никогда не думал это изложить на бумаге и тем более опубликовать. Но затем подумал, что это возможно будет кому-то интересно. Надеюсь, вам понравятся собранные здесь рассказы или истории, вы прочитаете их с удовольствием, и станете по другому относиться к судьбе, случайностям, а может и божьему провидению.
  
  Кот и сом
  
  В детстве и юные годы мой дед жил в селе Пехлец, что на Рязанской земле, где и родился. Проживал он там, в большом каменном доме, со своими многочисленными братьями и сёстрами, которых было всего четырнадцать человек, семья у них, даже по тем временам, была очень большая. Дом, построенный в конце девятнадцатого века, стоял в окружении прекрасного яблоневого сада. Они имели очень большой земельный надел и занимались выращиванием табака, как впрочем, и многие другие семьи, "пехлецкий" табачок был очень известен на российском тогдашнем рынке. Село тогда было солидное и многонаселённое, сейчас оно тоже есть, находилось на проезжей дороге, в низине протекала река Ранова, и разной рыбы в ней водилось много премного.
  Дворовое хозяйство было очень большое, они имели много всякой живности, у них были кони, две коровы, козы, куры, гуси, индюшки, свиньи, а также у них жил кот Василий. Как то ночью их разбудил грохот и шум, когда дед, которому тогда было 10 лет, проснулся, то увидел что по комнате бегает перепуганный кот с ошейником из керамического горлышка кувшина, а на полу была огромная лужа с молоком. Оказывается, пройдоха кот, запрыгнул на подоконник, где стоял кувшин с молоком и попробовал добраться до желаемого напитка. У него это получилось, однако, просунув голову в узкое горло кувшина, он не смог вытащить её обратно, тщетно и долго пытаясь освободиться, он соскользнул или спрыгнул с подоконника на пол. Кувшин конечно вдребезги, а молоко в стороны по всему полу, это и разбудило всех. Событие конечно всех развеселило. Кота примерно наказали, запретив ему на целую неделю ночевать в комнате, а кувшин стали теперь накрывать плотной крышкой.
  Через некоторое время произошло ещё одно интересное событие. Каждое утро, местный пастух обходил дома и собирал коров на пастбище, а вечером приводил обратно, так повелось с незапамятных времён. В дедушкиной семье было несколько коров, и к ним пастух тоже заходил. Мать дедушки, прабабушка Дуня, очень удивилась, когда вечером пастух пригнал коров с пастбища и у одной которую звали "Маруська" не оказалось совсем молока. Что было странно, потому, как это была очень дойная корова, и такое происходило в первый раз. Утром она спросила пастуха Петра:
  - Это что же такое произошло вчера, одна из моих коров вернулась совсем без молока, ты, что её выдоил что ли?
  - Да ты что, как можно, Дарья? Зачем мне твою корову доить, понятия не имею, почему так, может она не ела, а может и вовсе заболела.
  - Сам ты заболел, корова здорова, следи лучше, что бы все коровы хорошо питались.
  Поговорили и разошлись, а вечером Пётр снова пригнал коров и снова "Маруська" оказалась без молока.
  - Ах ты, негодяй, опять корову выдоил мою, ты, что это удумал, у меня четырнадцать детей, их кормить надо, - закричала на него баба Дуня, как только попробовала подоить корову, прямо во дворе.
  - Богом клянусь Дуня, не доил я твою корову, она паслась вместе со всеми, я не знаю, почему у неё молока нет, - Пётр видимо сам напугался, потому, как в первый раз такое с ним происходило.
  - Если не ты то кто? Кто мог подоить корову, пока она паслась, где ты находился в это время а, спал, небось? - не унималась баба Дуня.
  - Я рядом всё время находился, никто к стаду не подходил Дарья, я клянусь, никуда не отходил весь день и тем более не спал.
  Вокруг стали собираться соседи и молча слушали перепалку прабабушки с пастухом Петром.
  - Если ещё раз "Маруська" придёт без молока, я подниму вопрос, чтобы тебе не заплатили в этом месяце, понятно, Пётр? - ругалась прабабушка.
  - И правильно, за такую работу нечего платить, поддакнули соседи, из-за плетёного забора.
  - Дарья, я тебе обещаю, что прослежу лично за твоей коровой, со второй же всё нормально, она с молоком, - оправдывался Пётр.
  - Ещё бы не хватало, что бы обе коровы вернулись пустые, - сокрушалась прабабка.
  На следующий день пастух снова пригнал коров и опять "Маруська" возвратилась без молока, а прабабушка Дуня уже поджидала пастуха, стоя в воротах дома. Пётр не стал дожидаться, и едва подойдя к ней, сам первый начал.
  - Дарья, твоя корова снова без молока, но подожди не кипятись, я выяснил по какой причине. Выслушай меня, ты поймёшь, что я тут не причём.
  - Ах ты, боже мой, рассказывай, в чём дело, - всплеснула руками Дарья.
  - Твоя корова, каждый вечер, после того как попасётся целый день на лугу, заходит в речку, что бы попить водички и заодно освежиться.
  - И что от этого у неё молоко пропадает? - начинала кипятиться прабабушка.
  - Нет, не от этого, ты слушай дальше. Как только она заходит в речку, по туловище, вода сразу начинает бурунами ходить, к ней подплывает рыбина огромная, сом должно быть, и видимо этот сом и высасывает всё молоко, - закончил пастух.
  - Это где же видано, что бы сомы коров доили? - возмутилась прабабушка, всплеснув руками и ужаснувшись одновременно.
  - Может такое быть, - сказал дед Дмитрий, её муж и мой прадед, вышедший в этот момент из дома, после чего продолжил.
   - Ты вот что Пётр, завтра всё делай как обычно, если это так и есть, то я возьму пару мужичков и сеть захвачу, ты место нам только укажи, а уж остальное мы сами сделаем, договорились?
  - Хорошо Митя, конечно, - ответил Пётр.
  Вечером следующего дня, перед их домом была такая картина, которую наблюдали все соседи вокруг. Впереди шли две коровы, "Маруська" и "Ивушка", за ними шёл улыбающийся пастух Пётр, потом три мужичка, один из которых Дмитрий, муж Дарьи и мой прадед. Все трое, тащили на плечах здоровенного сома, метра четыре длиной. Шествие замыкал парнишка, который тащил сеть, а за ним шли любопытные и стая собак. Мой дед стоял на крыльце и наблюдал всё это, а потом когда зашли в дом, его отец рассказал, как всё было.
  - Как только "Маруська" зашла в воду, сом сразу же подплыл к ней, видимо ждал в засаде. Конечно, молочко то ему нравится. Мы тогда с парнями осторожно зашли в воду с сетью, со стороны реки и окружили это место, после чего стали медленно сужать кольцо. "Маруська" выскочила на берег, а вот сом, как только почувствовал наше присутствие, сразу же метнулся в нашу сторону. Я думал, он прорвёт сеть, настолько сильно бился, пару раз сбивал нас с ног, но мы всё же, в конце концов, его вытянули на берег, ну и махина оказался.
  После этого они несколько дней ели одну рыбу, всей семьёй, очень вкусную, видимо мясо на молоке вскормленное, и мой дед это запомнил на всю жизнь и мне рассказал в восьмидесятые годы прошлого столетия.
  
  Раскулачивание и голодомор
  
  Шёл 1931, особенно последние годы были очень тяжёлые. Вообще, при описании жизни дедушки возникает впечатление, что тогда в принципе не было простых лет, все года были негативные, один хуже другого, вот таким образом и жил весь российский народ. Дед в то время заканчивал, артиллерийское училище и учился на последнем курсе, скоро должен был быть выпускной и звание младшего лейтенанта. В это училище он попал не случайно. Поскольку семья была большая, то детей, особенно мальчиков, старались отдать в такие училища, что бы сплавить дополнительный рот. А заодно и ребёнок был бы надёжно пристроен. Советское правительство тогда всерьёз занялось крестьянами, особенно "зажиточными", в том смысле, которые хоть что то имели. В ход шли и репрессии и пряники, репрессии для несговорчивых, а пряники для вступающих в колхозы. Половину крестьян посадили, другая же половина уехала в города, начинался страшный, невиданный для страны голод. По деревням ездили бригады ОГПУ, вместе с красноармейцами, и забирали "излишки" всё до последнего зёрнышка в основном у крестьян. Не было исключения и в селе Пехлец, где проживала родня деда, мать, отец, сестры и младшие братья. Старший дедушкин брат в то время был уже старшим лейтенантом авиации и служил в московском дивизионе. И вот в один из таких дней, осенью, дед, которому было в то время 22 года, приехал в гости к родным. Накрыли скудный стол, по обычаю долго разговаривали во время обеда и все темы невесёлые, про трудности которые приходится переживать по коллективизации и продразвёрстке. В разговоре участвовали отец деда, мать, которая была беременна, и отцов брат Иван, ну и мой дед конечно, младшие же в основном слушали.
  - Они хотят, что бы я всю свою землю колхозу передал, а потом ещё и для колхоза работал, на своей же земле, это как понимать? - говорил отец Дмитрий, наливая себе чай из самовара.
  - Хотят, что бы всё было колхозное, т.е. государственное, считай ничьё, - отвечал брат Иван.
  - Если не отдам, налогами сначала задавят, а потом грозятся и вообще посадить, непонятно как жить дальше, все что есть в доме, все припасы, забирают, скоро чай будем вприглядку с сахаром пить, - говорил Дмитрий.
  - Как же семью кормить, если всё заберут до зёрнышка? - сокрушалась его жена.
  - А им только это и надо, чем больше людей вымрет, то им и на руку, хотят всех извести, - ответил муж Дмитрий
  - Как у вас в училище, кормят то хоть нормально? - спросил дядя Иван моего деда.
  - Да, кормят хорошо, слава богу, не голодаем, - ответил мой дед.
  - Да, я слышал, что у военных и у "ОГПУшников" харчи нормальные, не то, что у простого народа, на который всем видно наплевать, - продолжал брат Иван.
  - Если всё разорят, мы тогда в город поем, сначала к родне в Ряжск, а потом в Рязань, здесь не имеет смысла оставаться, - продолжал прадед Дмитрий.
  В этот момент за окном послышался лай собаки, топот лошадиных копыт и у их ворот остановилась телега, с которой соскочили четверо, один в пиджаке и кепке, с сумкой на ремне, другой выглядел как рабочий из цеха, а два других были бойцами красной армии, в шинелях, у каждого винтовка за плечами. Они открыли калитку в воротах и проследовали без приглашения во двор.
  - Хозяева, есть, кто дома? - спросил громко тот, который в кожаной кепке с сумкой на ремне.
  Прадед Дмитрий, Иван, прабабка Дуня и за ними мой дед, все встали из-за стола, и вышли во двор, а остальные кто остался, прильнули к окнам.
  - По указу верховного совета народных комиссаров, имеется постановление об изъятии у вас продуктовых излишков, вот бумага, - отчеканил человек в пиджаке и кепке.
  - Помилуйте, у нас уже и так всё забрали, ничего не оставили, а ведь мне семью кормить, тринадцать человек, - пролепетала прабабка Дуня, всплеснув руками.
  Но комиссар, или кто там он был уже её и не слушал, ему это было не интересно, он прошёл, вместе со своими сопровождающими, мимо неё, со словами:
  - Где тут у вас амбар, открывайте.
  - В амбаре ничего нет, что можно отдать, всё, что было мы уже передали советской власти на прошлой неделе, то, что осталось, это для моих детей, - продолжала говорить прабабушка, идя вместе с приехавшими.
  - Давайте сюда ключи, - сказал комиссар, остановившись перед большими, местами прогнившими снизу, воротами амбара.
  - Помилуй миленький, не могу я этого сделать, не дам, чем я детей кормить буду, пожалейте, взмолилась прабабушка, закрыв собой вход в амбар.
  - А ну пошла отсюда, кулачиха недорезанная, - комиссар грубо её оттолкнул и взялся за ручку амбара, рукой подзывая солдат, сбить прикладом замок. А беременная прабабушка упала с криком, возле него.
  Дедушка мой наблюдал всё эту картину с расстояния двух шагов, вскипев, он крикнул комиссару:
  - Ты что же это делаешь, ах ты гад такой и сволочь, - после чего ударил его сильно в челюсть.
  Комиссар упал, и какое-то время лежал не двигался, солдаты с винтовками наизготовку, застыли и стояли в ожидании, не зная точно, что им делать, рабочий тоже стоял и угрюмо смотрел на всё происходящее. Наконец комиссар заворочался и поднялся.
  - Ах вот как, товарищ курсант, ах ты мразь кулацкая, как таких только в училище берут, - сказал он, потирая щёку.
  - Ты что же это творишь, беременную женщину толкаешь, ей рожать скоро, - произнёс мой дед.
  - Вас всех надо уничтожить и отпрысков ваших тоже, - вспылил комиссар, арестовать его, - добавил он, указывая пальцем на деда.
  Дед выхватил из кобуры пистолет и готов был стрелять, если к нему приблизятся. И солдаты, которые сделали уже движение, застыли на месте и комиссар сразу нашёлся:
  - Стойте, стойте, понятно всё с вами товарищ курсант, мы не будем так решать эти вопросы, мы по-другому поговорим, пошли все за мной, уходим, - он сделал знак своим сопровождающим. И они через некоторое время уже исчезли из виду.
  - Да, ну и дела, теперь ничего хорошего не жди, - сказал прадед Дмитрий
  - А ничего хорошего не было и до этого, житья нам всё равно не дадут, - ответил дядя Иван.
  - Ты вот что сынок, возвращайся ка немедленно обратно в училище, а мы тут сами без тебя как-нибудь справимся, - сказал отец Дмитрий, помогая прабабушке Дуне встать с земли, у неё кружилась голова и тошнило.
  В тот же вечер мой дед уехал из Пехлеца и вернулся в училище, которое находилось в городе Рязани. Мать дедушки родила брата Юрия в следующий вечер. А ещё через пару дней в училище приехал отряд во главе с очередным комиссаром, и дедушку забрали прямо с занятий. Быстро прошёл суд, и его осудили на пять лет за этот инцидент с комиссаром в деревне, срок он поехал отбывать где-то в Карелии. Впрочем, отсидев год, он написал письмо, наркому вооружённых сил товарищу Ворошилову и случилось чудо, письмо дошло, было прочитано, и его выпустили, видимо по приказу наркома. Однако семьи в Пехлеце уже не было, родовой дом и огромный надел земли, отобрали и все родные разъехались в разных направлениях, отца дедушки, Дмитрия тоже посадили. Кто-то из родственников осел в Ряжске, кто-то в Рязани, кто-то в Лебедяни, кто подался в Краснодарский край, а кто и в Москву уехал, туда же уехал и дед, устроившись сварщиком в хозяйственный цех, при авиационном институте, недавно тогда открывшемся.
  
  Начало польской войны
  
  Это происходило в начале сентября 1939 года. Как обычно дед работал в опытном цеху московского авиационного института, ему было на этот момент 29 лет. Вечерком пришёл домой, и они сели вдвоём с женой кушать, у них на ужин была отварная картошка с тушёнкой и солёные огурчики, без пятидесяти грамм тоже не обошлось. В самый разгар трапезы в дверь постучали, так как звонка у них не было.
  - Кто бы это мог, быть, может, соседка? - спросила жена Аня.
  - Пойду, открою, - сказал дед.
  За дверью оказался оперуполномоченный, в руках он держал лист бумаги.
  - Ребезов Павел Дмитриевич? - и дождавшись утвердительного ответа, продолжил, - повестка вам на сборы, распишитесь вот здесь.
  - Ого, прямо на завтра. Чего это вдруг за срочность такая? - Спросил дед, прочитав бумагу.
  - Не могу знать, моё дело только вручить лично адресату, - ответил милиционер.
  Дед расписался, и милиционер ушёл, после чего он возвратился за стол и, поймав вопросительный взгляд жены сказал.
  - Вот на сборы внеочередные, срочные вызывают, на завтра.
  - Ой, Павлуша, не по себе мне, странно всё это, везде о войне только и говорят, а тут такое приходит, - взволнованно ответила жена Анна.
  - Да брось, войны никто не объявлял, это просто военные сборы, не волнуйся, давай продолжим ужинать, ответил дед.
  Легли поздно и долго ворочались в постели, не спали и не разговаривали, каждый думал о своём. Утром дед оделся, взял сумку-сидр, которую ему жена с вечера приготовила и, попрощавшись, пошёл в МАИ (Московский Авиационный институт).
  - Предупреди начальника цеха, пожалуйста, что меня на сборы забрали, - сказал он местному сторожу на проходной.
  - Хорошо Павел, конечно, скажу, моего знакомого тоже на сборы вчера забрали, видно серьёзное что-то намечается.
  - Наверное, - ответил дед и зашагал в сторону военкомата, который находился в деревянном ангаре, недалеко от Ходынки.
  Там уже толпилась куча народу, и стояло несколько открытых грузовиков, в центре стоял военный и громким голосом зачитывал фамилии, после чего услышав ответ, делал себе пометку на листе бумаги и жестом указывал подниматься на борт грузовика.
  - Да видимо серьёзные учения будут, - сказал дед одному из парней, как только подошёл.
  - Это точно, толкуют, что в Гороховецкие лагеря поедем, - ответил тот.
  - Понятно, - многозначительно промычал в ответ дед.
  Через некоторое время все четыре грузовика, тронулись в путь и по Ленинградскому проспекту, а затем по садовому кольцу поехали в сторону Казанского вокзала, куда приехали минут через тридцать. Там стояли и ждали два эшелона, что называется под парами, наполняя небо чёрным дымом из своих труб. На площади перед поездами было огромное количество людей, несколько сотен, все с котомками, сидрами, многие нервно курили, друг с другом не общались. Поскольку дед не отличался любопытством и не был сильно разговорчив, он молча, вместе со всеми спрыгнул с машины и пошёл, ведомый потоком к стоящим поездам. Среди них находились люди в форме, которые координировали действия и направляли потоки.
  - Распределись, вы налево, вы направо, - кричали одни.
  - Ваш эшелон первый, ваш второй, быстрее, быстрее, - командовали другие.
  Наконец через полчаса все загрузились, дед залез в обычный деревянный вагон с откатной дверью, где разместились ещё человек семьдесят. Расположились прямо на полу, кто сел прямо на доски, кто подложил свои котомки.
  - Куда едем-то? - спрашивали некоторые нетерпеливые.
  - А ты, куда-то торопишься что ли? - отвечали некоторые.
  - В Гороховецкие лагеря едем, там большие ученья проводиться будут, - отвечали знающие.
  Люди пробовали спрашивать офицеров, о причинах сборов, но от них ничего не добились.
  Дед молчал, сидя на деревянном полу и закурил папиросу, участвовать в разговорах было не в его привычке.
  Когда отъехали от города, разговоры поутихли, все ехали в тишине, лишь изредка кто-то хрумтел сухарями или курил самокрутку. Ехали почти весь день, к вечеру остановились на станции небольшого посёлка.
  - Все выгружаемся и строимся в колонны, - послышалась команда.
  После этого, шли пешком и спустя десять километров такого марша, пришли, наконец, к месту назначения. Через некоторое время их накормили из полевой кухни и затем разместили в землянках, где находились бревенчатые двухъярусные нары и вмещали такие землянки до 30 человек, а все удобства были снаружи. Утром им выдали форму и распределили кого куда.
  - Ребезов Павел Дмитриевич, - громко зачитали дедушкину фамилию.
  - Я, - ответил дед.
  - На правую сторону, в офицерский состав, - скомандовал полковник, зачитывающий всё это.
  Дед молча пошёл в указанном направлении, он был к этому готов. Он же закончил, артиллерийское училище, но получить звание и бумаги не удалось, так как в этот самый момент его посадили в тюрьму, за удар в лицо сотрудника ОГПУ при исполнении. Там дед отсидел целый год, пока не додумался написать письмо наркому обороны Ворошилову и его выпустили раньше срока. Однако в вооружённые силы из-за этого инцидента не приняли, и поэтому дед работал обычным сварщиком в опытном цеху московского авиационного института, куда его устроил старший брат Фёдор, к тому времени служивший в авиации. После быстрого завтрака начались учения, пехота занялась своим делом, а артиллерия своим. Деда поставили командовать расчётом орудия. Палили из 45-ки целый день, с небольшим перерывом на обед, а к вечеру опять в землянку и так пять дней подряд. Рядом проходили танковые учения, народу на учениях было очень много. В перерывах разговаривали на разные темы, ведь люди были почти со всей страны.
  - Это куда мы так готовимся, не иначе что бы немцев лучше лопатить, - сказал долговязый парень из сибирского городка.
  - Да что нам немцы, шапками всех закидаем и готово дело, - ответил ему парнишка из Воронежа.
  - Лучше бы этого не пробовать никогда парень, - ответил ему мужичок лет сорока пяти из Владимира.
  - А ты что боишься что ли? - настаивал парень.
  - Да не боюсь я, просто война, это поганое дело, - ответил тот.
  - А ты что скажешь, товарищ лейтенант? - спросил воронежский паренёк деда.
  - А ты повоевать сильно хочешь? - ответил дед.
  - А что тут такого, война то всё равно будет, не избежать, все про неё твердят.
  - Я думаю, что немца побьём, сила у нас есть, но непросто всё это будет.
  - Хватит вам про войну, которой нет, я вот сейчас вернусь с учений домой, а меня дома красавица жёнушка поджидает, детишек планируем, вот это другое дело, - подмигнул небольшого росточка, парень из Казани.
  - А мы в деревне дом этим летом поставили из вот таких брёвен, - сказал паренёк из Вологды и показал руками диаметр около полуметра.
  На следующий день, вместо того, что бы отпустить всех по домам, как многие полагали, отдали приказ садиться по эшелонам для продолжения учений в другом регионе. Народ сильно не роптал, но и довольными тоже не были, затянувшиеся учения были не в радость. На этот раз ехали долго, двое суток, делали пару тройку остановок, последнюю остановку в Минске.
  - Куда это мы, на границу с Литвой, что ли? - спрашивали одни.
  - Нет, наверное, отрабатывать боевые действия, на западной границе СССР, - отвечали другие.
  Снова пробовали спрашивать кадровых военных, которых в эшелоне ехало очень много, но другого ответа, как "на учения", не получили.
  
  После Минска немного проехали в западном направлении и стали выгружаться, на этот раз эшелоны были полны не только людьми, выгружали лошадей, машины, орудия, в том числе крупнокалиберные, танки и ящики с боеприпасами. Дед разглядел на одном надпись и нахмурился, на ящике было написано "боевые". Дальше был марш бросок километров на двадцать и остановка в небольшом лесочке на ночёвку, где даже землянок не было, и ночевать пришлось под открытым небом, укрывшись шинелькой. А утром всех подняли по тревоге и дальше как на учениях, опять марш бросок километров на семь и занять позицию. Народу было, наверное, пару полков, а может и больше, расположились в чистом поле, а в отдалении виднелась деревенька, там стояли деревянные домики, ходили люди, паслась скотина. Был тихий мирный пейзаж.
  - Орудия наизготовку, приготовиться, - раздалась команда.
  Все всё делали как того и требовалось и вскоре всё поле в обозримом пространстве было занято артиллерией и пехотой. Дедушке досталось под командованием три орудия.
  - Заряжай, целься, цель деревня на холме, - опять раздалась команда.
  Дед скинул брезент с ящиков и опять увидел, что на них написано слово боевые, и он замедлился отдавать приказ о зарядке.
  - Что медлишь, заряжай, - заорал стоящий невдалеке, капитан.
  - Так ведь боевые же, товарищ командир, может ошибка какая, - ответил дед.
  - Никакая на хрен не ошибка, заряжай или под трибунал пойдёшь.
  Дед скомандовал, и орудия зарядили боевыми снарядами и тотчас же отдали приказ начать огонь. Канонада слилась в единый гул, и деревня исчезла под облаками дыма и огня от взрывов. А через некоторое время через них пошли вперёд танки и пехота. Все кто был на учениях были в шоке от происходящего.
  - Ну и дела братцы. Мы, что же это войну начали что ли? - раздавался приглушённый шёпот.
  - Против кого, может немцев?
  - Непонятно всё это, скоро узнаем, наверное, - ответил дед.
  Таким образом дед, сам того не подозревая, принял участие в войне против Польши. Все последующие боевые действия были похожи на первый день. Маршбросок, занятие позиции, сначала залпы, затем танки и пехота. Не встречая сильного сопротивления, они продвинулись быстро вглубь страны и даже стали шутить.
  - Если так братцы будем идти до Берлина, я не против, - говорил один.
  - Ну, причём тут Берлин, это Польша, здесь Варшава столица, - отвечали ему.
  - Ну и поляки, ну и вояки, - говорили третьи.
  - Плёвое дело, быстро закончим и по домам, - говорили другие.
  - Послушайте братцы, в соседних двух полках, только одного ранили за несколько дней боёв, - сказал один парнишка.
  - И хорошо, хоть бы всегда так и было, смотри не сглазь.
  Через неделю таких боёв, подошли они к небольшому городку и всё как обычно, заняли позицию, зарядили орудия и огонь! Минуты через три, может пять, с противоположной стороны начался такой шквальный ответный огонь, как из орудий, так и из автоматического оружия, что все кто был возле орудий, попадали на землю и залегли. Огонь продолжался минут десять, и никакой пехоты и танков со стороны красной армии не последовало, после этого наступила долгая тишина. Примчались санитары, которые начали грузить раненых и убитых, прямо в грузовики, всё кругом было разрушено, а орудия испорчены.
  - Что это такое товарищи, поляки вдруг воевать научились, - шёпотом спрашивали некоторые.
  - Это вряд ли, тут что-то другое, - отвечали им в ответ.
  - Может только сейчас мы на польские войска вышли? - спрашивали третьи.
  - А с кем мы тогда до этого воевали? - удивлялись четвёртые.
  В течение часа был отдан приказ, с позиции сниматься и отходить назад на изначальную, в тыл, на несколько километров. А ещё позже выяснилось, что они встретились с немецкими войсками. Те их приняли якобы за польских, ну и пошло-поехало.
  - Ну и дела, с немцами схлестнулись, - сказал воронежский парнишка.
  - Как же так, не смогли отличить поляков от наших и наоборот, мы немцев от поляков? - удивлялся парень из Вологды.
  - Я так не думаю, возможно, специально всё было подстроено, силами померятся, кто кого, - ответил мужичок из Владимира.
  - Я струхнул, честно говоря, страшно стало, когда нас обстреливать начали, думал нам конец, - сказал воронежский.
  - Ты же вроде повоевать хотел? - спросил дед.
  - Так оно так, только сильно страшно стало мне, - ответил тот.
  Войска расположились на демаркационной линии и начались долгие переговоры. В течение этого времени солдаты ходили к немцам а те к ним, разговаривали как могли, обменивались сувенирами и больше никто не воевал. Через десять дней всё закончилось, и дед вернулся домой и занялся будничными делами, а через три месяца его опять вызвали повесткой теперь уже на финскую войну. Там ему пришлось очень постараться, чтобы выжить в крайне сложных условиях, на сорокаградусном морозе, в боях, к которым красная армия не была готова, в итоге он отморозил пальцы на обеих ногах, потому как ночевали прямо в снегу. Очень многие бойцы, тогда не вернулись обратно, потери были колоссальные, а результат, достигнут, не был. Таким образом, мой дед ещё до начала1941 года, прочувствовал на себе, что такое война.
  
  Начало Великой отечественной войны 1941 года
  
  В первый же день, когда объявили о нападении на Советский Союз, дед дожидаться не стал и так всё понятно, поэтому сам пошёл в военкомат, записаться добровольцем, хоть и тяжело было на душе. Всего два дня назад, 19 июня родился у него сынишка, назвали Валеркой и дед был очень счастлив этим событием, а тут война. Попрощавшись с женой, которая плакала, не переставая, и родителями, проживающими в это время в бараке в районе Нижних полей, отправился в компании таких же, как и он на вокзал, который был запружен людьми под завязку. Кое-где играли марши, но большей частью над вокзальной площадью царило молчание, лишь изредка прерываемое вскриками и всхлипыванием близких и родных. Эшелонов стояло несколько и как только все были заполнены, сразу же отправились в путь, который лежал к северо-западной границе. В вагоне царила тишина, никто не разговаривал, лица у всех были сосредоточенные, так они ехали довольно долго, и стало уже смеркаться. Вдруг появились самолёты, которые как оказались, были немецкие, они сделали несколько манёвров над поездом, как будто бы собирались атаковать, поезд тут же остановился, и прозвучала команда на выход. Все кто был, выбежали почти мгновенно и рассыпались по обеим сторонам состава. Однако самолёты не сделав ни единого выстрела, набрали высоту и скрылись. На лицах людей появилось чувство облегчения и радости.
  - Ура, ребята, уходят, видно мы им не по зубам, - крикнул кто то.
  - Все по вагонам, опасность миновала, - снова прозвучала команда.
  Через некоторое время дед, вместе со всеми опять ехал в душном вагоне, сидя на полу. Через минут двадцать, слева и справа от состава начались болота, поросшие высокой травой и камышом, унылое зрелище, кое-кто, то ли с грусти, то ли с радости, что всё обошлось, затянул песню. И вот тут, можно сказать неожиданно, немецкие самолёты появились снова и на этот раз, тут же открыли огонь и стали сбрасывать бомбы на эшелон. Последовала мгновенная команда, покинуть состав и все, соскочив, опять бросились в рассыпную, но не тут то было, бежать было некуда, кругом были болота и все залегли возле состава, вдоль полотна, видимо этого немцы и добивались. Пули свистели как дождь, а страшные взрывы бомб, сначала разметали состав, а потом перешли на болота. Дед залёг на одной из многочисленных кочек и подпрыгивал, наверное, на полметра в высоту, после каждого бомбового попадания, настолько сильная была детонация, а бомбы ложились всё ближе и ближе к тому месту, где он находился. Это были тяжёлые авиационные бомбы, а не гранаты или мины. Мысленно он уже попрощался с родными и готовился умереть в этих болотах, даже не добравшись до передовой. Бомбардировщики видимо очень не хотели допустить, что бы хоть кто-то уцелел, и заходили снова и снова. Вдруг взрыв, рядом, очень близко, дед подпрыгнул на метр в высоту и, приземлившись, ощутил как его левую ногу, что то очень сильно греет.
  "Всё, это конец, наверное, взрыв оторвал ногу, всё кончено, даже не начавшись", - подумал дед в этот миг, и ему было даже страшно посмотреть на свою ногу, сердце бешено колотилось, но он всё же решился и посмотрел. То, что он увидел, его удивило и даже вызвало улыбку, возле его ноги, вплотную лежал здоровенный осколок от авиабомбы, который был раскалён и шипел о воду, и это было всё, он был даже не ранен. Осколок после взрыва прошёл сквозь толщу болота, потеряв силу и сильно остыв, и теперь лишь грел ногу деда.
  "Я заговорённый, я заговорённый, я заговорённый, мне ничего не грозит", - подумал теперь дед и, видя, как удаляются самолёты, спокойно встал в полный рост. Зрелище было ужасное, от состава остались лишь в двух местах колёсные пары на путях, паровоза и всех вагонов не было, а болото как слева, так и справа, от развороченных путей, приобрело красный цвет, от крови погибших в этом болоте. Кроме деда поднялись ещё человек сто, со всего состава, остальные остались лежать в этих болотах навсегда. Среди выживших, нашёлся комиссар, который скомандовал построение, оставшихся и они пешком, по насыпи пошли в нужном направлении и через три часа, достигли полустанка. Люди были в глубоком шоке, почти не разговаривали, а кто-то даже бубнил себе под нос какую-то молитву. Часа через два их забрали три грузовика и доставили в лагеря, которые находились в лесу. Там их накормили перловой кашей с картошкой и выдали форму, а вот с оружием оказались не все, винтовку дали одну на двоих, а то и на троих, про артиллерию речь вообще не шла.
  - А как же нам быть? - спросил кто то.
  - Так и быть, когда убьют или ранят, того кто с винтовкой, другой её подберёт, главное идти в атаку и не останавливаться, - ответил комиссар.
  - Да, ну и дела, - говорили люди и качали головами.
  На следующее утро, все поднялись по тревоге и побежали занимать позицию, согласно приказу. Позицией оказался небольшой берёзовый перелесок, располагавшийся в красивом местечке, на холме, внизу которого тёк ручей или речка, а на другой стороне поднимался такой же холм, вокруг которого шла грунтовая дорога. Эта дорожка упиралась в деревянный мост через ручей, этот мост и требовалось охранять и не пропустить немцев, а при удобном случае контратаковать. Очень быстро окопались и стали ждать, в общей сложности было около двухсот человек и дали на всех даже пару противотанковых ружей, и три пулемёта, у некоторых были винтовки. Деду винтовка не досталась и он, лёжа в окопчике, посматривал то на мост, то на тыл, где стояло пару пулемётов заград-отряда из нквд, на случай дезертирства. Но это не требовалось, настроение у людей было боевое, все были полны решимости, отстоять свой край родной и побить фрицев. И вот, наконец, дождались, началось. На дороге, из-за склона холма показался немецкий танк "Тигр", за ним другой, третий и так далее, они вереницей тянулись к мосту, кроме них, в бронетранспортёрах двигалась пехота. Все напряжённо за ними следили, посматривая через прицелы своей винтовки.
  - Огонь, - раздалась команда.
  - Из противотанковых бейте, - крикнул комиссар.
  И защёлкали выстрелы по всему перелеску, продолжалось это минуты три, четыре. Особого ущерба эта пальба немцам не принесла, лишь пехота слезла с бронетранспортёров и залегла, рассредоточилась по дороге. А ещё через минуту, все танки, которых было штук тридцать, повернули стволы и открыли огонь по берёзовой роще, переворачивая грунт и сметая всё, что там было, начался ад. Снаряды рвались прямо рядом и просто чудом, что дед не был ранен, потому как даже деревьев не осталось целых в этой роще. И вот тут, все, кто был, и кто должен был защищать это место, все вскочили как по команде и бросились бежать, прямо на пулемёты заград- отряда, которые сделав пару очередей и поняв, что остановить бегущих невозможно, тоже сами побежали вместе со всеми, достигнув, таким образом, лагеря. Дед вскочил тоже вместе со всеми, сразу, видя, что царит паника и ничего не удастся сделать, настолько люди были перепуганы. У кого-то начался нервный тик, кого-то рвало, других трясло и они сидели, закрыв лицо руками, больше половины состава отряда полегло и осталось в этой рощице. Подразделение расформировали на следующий день, информацию засекретили и всех распределили в разные места и дед попал, наконец-то в артиллерийский полк. Там получилась небольшая передышка и началась подготовка всех новобранцев и офицерского состава к боевым действиям. Поскольку дед уже имел за плечами две военные компании, ему доверили командование батареей из пяти орудий. Он не рассказывал, к сожалению, в какой армии и под чьим командованием он служил, об этом остаётся только догадываться, знаю только, что, где то на северо-западном направлении и тех местах, где обороной руководил генерал Панфилов и за всю войну проделал он путь от Москвы до Вильнюса. За отличную службу и точные попадания, был награждён орденами и медалями, премировали часто и продуктовыми пайками, которые тогда ценились дороже всяких наград и он отправлял их жене и сыну.
  
  Чудом выживший
  
  Была поздняя осень, ночами стояли заморозки, шли жесточайшие бои в Волоколамском районе, артиллерию применяли не только как позиционную, но и очень часто орудия выводили из-за укрытия и вели стрельбу прямой наводкой. Немцы занимали деревню, очень удобную позицию, расположенную на возвышенности, откуда просматривалась и дорога и поле перед ней и речка. Не было никакой возможности начать контратаку, все атаки захлёбывались, поэтому деда вызвали к командиру и сказали примерно следующее.
  - Нужно уничтожить все пулемётные гнёзда и два дзота, находящиеся при въезде в деревню, но с нашей позиции это сделать невозможно. Нужно подойти как можно ближе к деревне, доставить туда орудие и с его помощью их уничтожить. Задание опасное, на территории противника, можно не вернуться, дадим лошадь для перевозки орудия. Сами понимаете, товарищ старший лейтенант, это приказ, но официально я вам его дать не могу, поскольку придётся действовать в тылу врага.
  - Я всё понял товарищ полковник, сделаем, я сам проберусь туда с орудием и лично выполню задание, - ответил дед.
  Той же ночью, он и еще шесть бойцов, прицепив орудие к двум лошадям, вышли в сторону вражеской территории. Прошли весь путь благополучно и к утру достигли желаемого места. Это была поляна на краю леса, у подножия деревни, до которой было метров двести, двести пятьдесят и от которой её отделяла маленькая речушка, что было очень кстати, так труднее немцам будет достичь их и орудия, когда они себя обнаружат. Четверо бойцов легли по периметру орудия и заняли оборону с автоматами и винтовками.
  - Установить орудие на прямую наводку, цель вон те пулемётные гнёзда и дзоты, их нужно уничтожить, - отдал приказ дед и после чего стал сам наводить орудие, на первую цель.
  - Огонь, - громкий орудийный выстрел в пять утра разбудил деревеньку и немцев, первый пулемёт был уничтожен первым же выстрелом.
  - Огонь, - вторым выстрелом разлетелось в разные стороны следующее и за ним третье, последнее в обозримом пространстве.
  Со стороны деревни немцы открыли ответный огонь из автоматов, пулемётов и винтовок, но успеха не имели, и дедушкиному орудию удалось сильно повредить первый дзот. Внезапный бой внёс сильный переполох в рядах противника, в это же время началась атака полка на деревню, с участием пехоты и танков, казалось все проходит великолепно. Канонада от выстрелов заполнила всё пространство вокруг. Бойцы возле орудия приободрились и готовились продолжить стрелять. Вдруг один боец обагрился кровью и затих, за ним, через пару секунд, второй, затем третий.
  - Снайпер работает, - крикнул один из солдат и тут же получил пулю в голову.
  - Всем лечь и не двигаться, - приказал дед, поскольку с высоты деревни и строений, они все были как на ладони для снайпера, хоть стоя, хоть лёжа.
  Стрелять в такой ситуации было невозможно, как что-то и делать, тем более они не знали, откуда ведётся прицельный снайперский огонь. Так они, дед и двое бойцов, артиллеристов, пролежали с полчаса, никакого движения в их сторону, никаких выстрелов. Только в районе деревни канонада и стрельба усилилась, по звуку к немцам на помощь подошли танки. Один боец не выдержал:
  - Товарищ старший лейтенант, Павел Дмитриевич, может, вернёмся к стрельбе или орудие уберём в лес?
  - Лежи не двигайся, это приказ, - ответил дед.
  Паренёк полежал еще минут пять, потом не выдержал, повернул голову в сторону деревни, что бы посмотреть какие там происходят события и тут же вздрогнул, получив пулю прямо в лоб, навылет через каску. Дед посмотрел на второго бойца, последнего, который лёжа весь трясся и был красный как морковь.
  - Не вздумай двигаться парень, - сказал ему дед.
  Парень продержался, таким образом, ещё минут десять, потом вдруг резко вскочил и побежал в сторону леса.
  "Идиот, убьют" - подумал дед, оставаясь при этом лежать неподвижно.
  Выстрел и парень не успел даже пару шагов сделать, упал замертво, в раскисшую жижу осенней почвы. Дед остался один, все кроме него были мертвы, он следующий на очереди, достаточно сделать лишь одно движение, хоть одним пальцем, он знал и был уверен, за ним наблюдают через оптический прицел. Это как игра, игра без проигрыша, для немца. Поползли медленно минуты, дед лежал, не двигаясь, а сердце колотилось сильно-сильно, пульс зашкаливал. Он вспомнил жену, дом, он чётко понимал, что он жив до тех пор, пока похож на мёртвого, как только движение, сразу выстрел, а тело всё уже затекло, чешется и там и здесь и пальцы рук онемели, вонзённые в грунт. Так потянулись часы, бой в деревне стал затихать, было уже понятно, что атака захлебнулась из-за подошедших подкреплений и ему никто не поможет, он один, как блюдечке, до него никому нет дела, кроме снайпера, который внимательно за ним наблюдает. Тело стянула судорога, он напряг все мышцы, чтобы только не дёрнуть ногой или рукой, непроизвольно, сжал что есть сил зубы. Похолодало, запорошил снег, он лежал и не двигался и чувствовал, что глиняная раскисшая жижа постепенно превращается в лёд, и он в него вмерзает.
  "Это, наверное, конец, или вмёрзну здесь в землю или меня застрелит снайпер, другого не остаётся в этой ситуации", - думал обо всём этом дед.
  Так он пролежал до самой темноты, когда стемнело и деревня пропала из вида, он понял, что невидим для снайпера и попытался, наконец, пошевелиться. Однако не тут-то было, ноги прочно вмёрзли в грунт, также как и мокрая одежда, он пробовал снова и снова, но не мог пошевелиться и не мог ничего сделать, даже достать нож из кармана. Он усмехнулся про себя:
  "Ну, надо же, не от немецкой пули, так от родной земли смерть приму".
  В этот момент послышались тихие голоса:
  -Эй, отзовитесь, кто ни будь есть живой? - раздалось сразу с нескольких сторон.
  - Жив я братцы, я один, здесь я лежу, - ответил дед и не мог поверить своему счастью.
  - А остальные? Я командир взвода разведроты, старший лейтенант Николаенко, - представился появившийся из тумана человек, а с ним ещё пятеро.
  - Я старший лейтенант Ребезов Павел Дмитриевич, командир батареи, я один только живой, остальные убиты снайпером, - ответил дед.
  - Ранен?
  - Нет, только вмёрз в землю, не могу пошевелиться.
  - Давайте ка ребят его вытащим, - сказал старлей.
  Но сколько не пытались бойцы высвободить деда из ледяного плена, так и не смогли, настолько сильно он вмёрз. Пробовали даже лёд колоть ножом и прикладом, но прекратили, так как в темноте можно было поранить лежащего.
  - Разрезайте сапоги и одежду, будем так его доставать, - приказал Николаенко
  Спустя десять минут дед был, наконец, освобождён от ледяного плена, но еле двигался, настолько всё затекло и замёрзло.
  - Лошади здесь, давайте орудие цеплять и бойцов заберём, распорядился старлей.
  В общем, деда доставили целым и невредимым в часть, где он смог привести себя в порядок, а после его вызвал полковник.
  - Молодец старший лейтенант, буду ходатайствовать о награждении, твоя пушка нам здорово помогла, мы бы взяли эту деревню, если бы немцы не получили подкрепление в виде танкового батальона. И спасибо что в живых остался, благодарю, честно говоря, не верил и не ожидал.
  Дед молча стоял и ничего не ответил, для него всё сейчас происходящее не имело значение, главное он остался в живых.
  Так в очередной раз, благодаря везению, а может судьбе, а может, благодаря, своей силе воли, дед выжил в этой ситуации, и таких ситуаций на его боевом пути было ещё немало, война только набирала обороты.
  
  Немецкий гауптман (капитан) или встреча на поляне
  
  Это произошло в ходе тяжёлых оборонительных боёв, на севере московской области, где то в Волоколамском районе. Для более качественной и точной стрельбы, требовалось уточнение расположения военных формирований противника. Всегда имелось некоторая информация со стороны фронтовой разведки, но конкретики было недостаточно, нужно было знать точно, и дедушка сам вызвался провести разведку с целью выявления основных огневых точек немцев. Артиллеристы частенько ходили в разведку вместе с разведчиками из разведроты. Это делалось для того, что бы затем, огнём дальнобойных орудий, точно поразить основные огневые точки. И вот, после очередного жаркого боя выдалось затишье в несколько дней, обе стороны отдыхали, перегруппировывались, накапливали силы, ждали прибытие резервов. Деда вызвали в штаб командования и полковник ему сообщил.
  - Я выделяю тебе пять бойцов из разведроты, они очень опытные и обстрелянные в боях. Командиром у них будешь ты, так как никто лучше тебя не составит схему расположения огневых точек и тебе самому по ним, придётся вести огонь.
  - Всё понятно, товарищ полковник, когда выступаем?
  - Завтра утром, сходи, лейтенант тебя проводит к группе, познакомишься, и составите план действий, свободен.
  Таким образом, дед познакомился с разведчиками, которых было пятеро. Все были разного возраста, но при этом уже опытные. Самый молодой был парнишка двадцати лет из Липецка, очень шустрый и весёлый. Второй был коренастый рабочий из Саратова, лет тридцати. Третий и четвёртый, два брата из Краснодара, одному двадцать пять, другому двадцать семь лет, воевали с начала войны. Пятому было около сорока лет, он был с Сибири из Уфы, воевал тоже с первых дней. Вся команда, как уже говорилось, была очень опытная и дело своё знали хорошо. Посидели, попили кипяточку, покурили самокрутку, обсудили, где и когда лучше переходить линию фронта и какие места их интересуют в первую очередь за этой линией. Получалось, что все основные огневые точки неприятеля, согласно, донесений с авиаполка, находятся, где то в десяти-двенадцати километрах, прямо за лесом, туда и решили направиться утром.
  Вышли на следующее утро в три часа ночи, было ещё темно, все был одеты в гимнастёрки, дело было летом, ничего лишнего, только оружие и патроны. У деда был ещё с собою блокнот в большой кожаной сумке на ремне. Через полчаса, удачно миновав немецкие заграждения, вошли в лес. В лесу было так тихо и спокойно, казалось, что война где-то идёт в стороне, начинали петь даже птицы, просыпающиеся с восходящим солнцем. Так они шли довольно долго, всё время молча, изредка показывая рукой направление движения и сверяясь с картой. Дед шёл впереди, на нём была возложена основная задача, бойцы из разведроты были только как сопровождение. Впереди пологий спуск в долину, там поляна, за ней подъём, а за подъёмом уже близко место назначения. Спустившись вниз, с узкой тропинки все шесть человек, разом вышли на лесную поляну, солнце уже взошло, и было светло. И тут дед увидел, что с другой стороны, в двадцати, тридцати метрах от них, строго, напротив, на ту же самую поляну вышли немцы. Их тоже было шесть человек, разведчики, впереди шёл офицер, одетый в полевую форму, в пилотке. Они вышли и остановились как вкопанные, всё произошло очень неожиданно и быстро, причём в полной тишине. Немецкий офицер протянул руку к кобуре и в этой позе застыл. Обе стороны встали как окаменелые, автоматы обеих сторон были направлены друг на друга, было похоже, что даже и дыхание все затаили, нависла зловещая и ужасная тишина. У деда в этот момент пронеслась вся жизнь перед глазами, он вспомнил себя маленьким и жену и сына и подумал, что настали последние мгновения, и война для него сейчас окончится. По всем правилам и законам военного времени, он должен был сейчас отдать приказ "огонь", что означало бы конец для обеих сторон. Никто бы не выжил в такой близкой дуэли, из автоматического оружия, с такого расстояния, он медлил с приказом, а солдаты, держа пальцы, на спусковых крючках ждали команды и не стреляли, взяв на мушку своего противника. Видимо то же самое происходило в голове немецкого офицера, который неподвижно стоял строго напротив деда, держась рукой за кобуру, взвешивая за и против, так прошло несколько минут, а может и больше, и как то это должно было разрешиться. Наконец, немецкий офицер, первым, видя, что советский капитан не отдаёт приказа "огонь", двинулся ему навстречу и сделал знак своим солдатам следовать за ним. Когда он поравнялся с дедом, то отдал ему честь на советский манер и сказал "данке", после чего вся группа прошла в сторону линии советских войск. А дед отдал приказ следовать в направлении немецких, то есть они продолжили свой маршрут и выполнение задания, а немецкие разведчики, видимо своё. Когда оказались на другой стороне поляны, не могли не поговорить о случившимся.
  - Сколько служу, никогда ничего подобного не видел, всех родных повидал в этот момент, - сказал сибиряк.
  - Надо было гадов положить на месте, они же сволочи на нашу территорию пошли, - сказал парнишка.
  - И все бы там, как один, полегли на этой поляне, - сказал сибиряк
  Дед, помолчав немного, сказал:
  - Если всё пройдёт хорошо, и назад возвратимся, никому об этом случае не рассказывайте, иначе все под трибунал пойдём, а нам надо задание выполнить во что бы то ни стало, это гораздо важнее, чем групповая гибель всех.
  Бойцы ещё долго разговаривали, спорили между собой и ворчали, но видимо все с рассуждением дедушкиным согласились. Так они дошли, куда планировали и всё что нужно было увидеть, увидели. Засекли все укрепления и огневые точки немцев, склады боеприпасов. Дед всё зарисовал в блокнот и проставил координаты, а ещё через пару часов, снова перейдя линию фронта и никого больше не встретив, они благополучно возвратились обратно в расположение части. Задание было выполнено отлично, как все и договорились, о происшествии никому не сказали ни словечка, так о нём и не узнали никогда. На следующий день, силами дальнобойной артиллерии, все огневые точки противника были уничтожены, а наступление прошло очень успешно. Деду объявили благодарность и наградили медалью, так прошло ещё несколько дней его жизни на фронте.
  
  Поездка на лошадях
  
  Где-то, осенью 1943 года, в районе Великие Луки, возвращались дед и его товарищ из расположения соседней дивизии. Везли они пакет, в котором указывалось новое размещение и перемещение их батарей, в плане предстоящего наступления Красной Армии. Остановились на ночёвку в ближайшей по пути деревне, в крестьянской избе. Лошадей покормили, сами отдохнули, поговорили с хозяевами дома, это были три женщины, три сестры, их мужчины все на фронте были. Говорили в основном о том, когда война закончится, и кто что будет делать, настроение у всех было такое, что где то в умах уже витала скорая победа. А утром, после нехитрого завтрака, попрощались и сев на лошадей, поехали в нужном им направлении, погода стояла хорошая, сухая, солнце только всходило, и в воздухе висел лёгкий туман. Они ехали по дороге, которая проходила через лес и тут, поскольку дед был всегда очень внимателен и осторожен, а также обладал острым зрением, заметил вдалеке, еле различимые, две человеческие фигуры, перебежавшие их дорогу.
  - Послушай Олег, я только что заметил двух человек, которые перебежали дорогу. Давай от греха подальше, возвратимся и поедем по другой дороге.
  - Да ты что Паша, это какой же крюк то придётся делать, да и потом это могло померещится тебе, я тоже вперёд смотрел и ничего такого не видел, - ответил его напарник.
  - Во-первых мне ничего не померещилось, во вторых намного будет безопасней, ели мы это место объедем, ты пойми никто в шесть утра так просто дорогу не перебегает.
  - Ладно, допустим, что ты не ошибся, но мы не можем возвращаться обратно, нам нужно доставить в срок пакет, это приказ.
  - Какие у нас есть ещё варианты, возвращаться некогда и нельзя, вперёд тоже можем не проехать, что делать будем?
  - Поедем всё равно, может, всё обойдётся и это просто местные из деревни, мало ли зачем им понадобилось в лес, - ответил Олег.
  - Это вряд ли, сделаем тогда так, переходим на галоп и это место проскакиваем на полной скорости, прячась за лошадью, они должны быть с левой стороны, значит мы от лошади справа, - предложил дед.
  - Ну, ты даёшь Паша, ты действительно думаешь, что всё так серьёзно, ведь мы далеко от линии фронта, мы у себя в тылу, на своей территории.
  - Сделаем так, как я сказал, если это просто ложная тревога, значит, прокатимся с ветерком, а если нет, то советую расстегнуть кобуру на всякий случай, как у меня, - ответил дед.
  Они осторожно двинули своих лошадей вперёд по дороге, внимательно всматриваясь по сторонам, и вскоре перешли на более быстрый темп, а затем в галоп и понеслись во весь опор. И вот что произошло через некоторое время, как только они поравнялись с тем местом, где дед приблизительно видел две фигуры, в этот самый момент раздались два громких выстрела с левой стороны. Они не остановились, а только пришпорили лошадей и вскоре были уже далеко. Видя, что никто за ними не гонится и не преследует, остановились километра через три, на большой, открытой поляне, за которой снова начинался лес.
   - Паша, ты цел? - спросил Олег.
  - Я да, а ты?
  - Я вроде тоже не ранен.
  - Олег посмотри на бедро твоей лошади, из раны идёт кровь, слава богу, что в мягкое место пуля угодила, не задев важные органы и сосуды, иначе всё могло быть сегодня по-другому, упади ты там с лошади, - сказал, улыбнувшись, дед.
  - Это точно Паша, знаешь, я должен извиниться и тебя поблагодарить, ты нам сегодня жизнь спас, ведь я не верил до конца в то, что ты говорил, думал, показалось тебе.
  - Мне ничего никогда не кажется, но благодарить не стоит, просто нужно быть осторожным всегда, ладно, поехали в штаб, нам же пакет доставить надо в срок, - ответил дед, поправив сумку на боку.
  - Мне интересно, именно нас там ждали, что бы пакетом завладеть, или вообще любого мимо проезжающего, - спросил Олег
  - Не знаю наверняка, но на хорошо спланированную засаду, что бы завладеть пакетом, это не похоже было, видимо хотели просто захватить наше оружие и лошадей, может мародёры были или из банды. Судя по звуку выстрелов, палили из охотничьего, - ответил дед.
  Вот таким образом, благодаря своему ангелу хранителю, или крайней осторожности и бдительности, дед опять остался невредим. Через пятьдесят километров они добрались, наконец, до своей части, где их ждали с нетерпением и передали пакет командиру дивизии, а через пару дней началось наступление, которое продвинуло их на сто пятьдесят километров вперёд.
  
  
  Шальной снаряд
  
  На фронте все привычны к свисту бомб и взрыву снарядов и уже не особо обращают на них внимание. Передвижение от части, к части всё время происходит в такой обстановке. Однажды дед возвращался с двумя товарищами из штаба полка, где проходило совещание командиров батарей. Передовая находилась метрах в трёхстах, вовсю шли боевые действия, грохотали взрывы то от снарядов то от гранат и мин, то просто выстрелы. Идти им пришлось долго, где то спокойно шли, где то перебежками короткими продвигались, шли, шутили, разговаривали, высказывали своё мнение по поводу прошедшего совещания, на свист пуль и взрывы они не реагировали. Через некоторое время, вышли на открытую местность, типа луга, с относительным затишьем и пошли спокойным шагом, один из парней, старлей, засвистел даже песенку с известным мотивом. Таким образом, они прошли добрую половину до нужного им места, которое находилось с другой стороны холма и вдруг сильный свист, переходящий в вой и затем мощный взрыв. Дед видел своими глазами, как в замедленном кино, как в трёх метрах от них, разорвался артиллерийский, по всему крупнокалиберный снаряд и взрывной волной его как пушинку, отшвырнуло в сторону, после чего он потерял сознание на короткое время. Когда он поднялся через минуту, внимательно ощупывая себя от кончиков пальцев на ногах до корней волос на голове, то понял, что осколки его не задели, он к великому его изумлению был даже не ранен, только весь в земле и пыли и немного контужен. С трудом разыскал пилотку, слетевшую с головы, и только тут вспомнил про товарищей, с которыми он шёл вместе. Он осмотрелся внимательно вокруг. Но нигде, несмотря на открытую местность, без оврагов, деревьев и кустарников, он их не видел.
  "Что за чертовщина, как сквозь землю провалились", - подумал он и позвал их по именам, но в ответ не было, ни звука, ни стона.
  Пройдя пару шагов вперёд, он наткнулся на фрагмент гимнастёрки, всю пропитанную кровью, и только тогда он понял что случилось. Его товарищей, всех разорвало взрывом, на мелкие части, их тел ему не найти. Действительно, через десяток метров он наткнулся на кусок сапога, тоже заляпанного кровью и частью тела. Если бы он увидел такую картину в первый раз, его бы стошнило, но, к сожалению, он видел такое очень часто. Это выглядело и казалось невероятным, но было реальностью, снаряд, взорвавшийся прямо под ногами, его не задел, но полностью разнёс его товарищей, которые шли бок о бок с ним, так что даже тел найти было нельзя. Как такое было возможно. По прибытию на позицию, он сразу же сообщил о их гибели и о взрыве. Его сослуживцы, включая командира части, только головами покачали и сказали, что дед в двух рубашках родился, потому, как это было уже не в первый раз.
  
  Стрелок
  
  На фронте, во время боевых действий, не всё время идут в атаку или обороняются, но и много передвигаются по заданиям и без них. Точно так же, один раз, но уже не на передовой, дедушка шёл с приятелем, возвращался с задания, где они со своей позиции и при помощи переносной рации, наводили огонь своей батареи. Путь их пролегал по перелескам и лугам с редкими деревьями. Они уже ушли прилично от линии фронта и спокойно шли, разговаривали на темы не связанные с войной. Они шли рядом, приятель шёл немного впереди и был крупнее дедушки, он нёс с собой рацию. Посередине поляны, по которой они шли, росла ель, большая, высокая и пушистая, их дорога проходила как раз рядом с этой елью.
  - Вон елка стоит, всем елкам, елка. Вот бы на новый год такую нарядить, какая радость детям была бы, - сказал приятель.
  - Ты прямо как дед мороз, но ель и вправду красивая, - согласился дед.
  - Ещё можно с такой елки, очень хорошо корректировать огонь, - высказался приятель.
  Так они в разговорах, о том о сём, прошли ещё метров сто, по направлению к ели и тут метров за сорок-пятьдесят до неё, раздался сухой треск винтовочного выстрела, они даже вздрогнуть не успели, настолько это было неожиданно. После чего приятель дедушкин упал с простреленной навылет головой. Дед стоял рядом с ним, на абсолютно открытой местности, ничем не защищённый. Он понял, что стрелок, вероятней всего снайпер сидит на этой самой ёлке и что у него пара секунд в запасе, которые отведены на жизнь. Стрелку требовалось всего лишь передёрнуть затвор, и второй выстрел предназначался ему, промаха не будет, дистанция абсолютно верная даже не для снайпера, всё жизнь закончена. Однако, у деда на фронте была привычка, он всегда носил расстёгнутой кобуру и снятый с предохранителя пистолет, ему не раз влетало из-за этого от начальства, но, тем не менее, он не изменял своей привычке. В этот момент он не сомневался ни секунды, после того как в мозгу, вмиг, промелькнула вся эта ситуация, он выхватил пистолет и наугад, в самое густое и закрытое ветками место на елке, сделал три выстрела. Только там, по его мнению, мог сидеть и находится стрелок, если он сидел не там, то сейчас должен был произойти ответный смертельный выстрел. Самого стрелявшего видно нигде не было. Через секунду, вместо выстрела, послышался треск ломающихся сучьев, и с ели упало тело в немецкой форме, это был действительно снайпер. Дед стрелял на стрельбах всегда в яблочко и тут, несмотря на такой экспромт и наугад, не промахнулся, а может снова удача ему улыбнулась. Он подошёл поближе и добил немецкого стрелка, двумя выстрелами в упор. Всмотревшись поближе, он обнаружил четыре пулевых отверстия в немецком снайпере, то есть две пули из первых трёх попали в цель, это было чудо, не попади он, или если бы ранение не было смертельным, его бы уже сейчас не было в списке живых. Через час, после того как дед возвратился обратно и доложил об этом, тела его товарища и немца привезли в часть. Ещё один, очередной случай, который спас ему жизнь.
  
  Землянка
  
  Во время боевых действий, в лучшем случае, бойцы Красной Армии жили в землянках, как тогда говорили в два или три наката, то есть два или три слоя бревен, уложенные перпендикулярно, закрывали вырытую в земле яму, а сверху клали дёрн из земли и травы. В худшем спали под открытым небом, накрывшись шинелькой. Землянка спокойно могла выдержать попадание гранаты или среднего артиллерийского снаряда. Стены, таких землянок тоже клали из бревен, лежки для сна, делали в два яруса из брёвен поменьше. Под потолком, из толстых веток, делали окошки для вентиляции воздуха, по одной на каждую стену. Жили в таких землянках, человек по двадцать, а то и тридцать. Во время бомбёжек, которые происходили постоянно, если позволяла погода, с потолка сыпалась земля. При тяжёлых затяжных боях при обороне Москвы, одна из таких землянок была сделана близко к передовой, в лесу, как естественном укрытии. Когда случались перерывы в наступлениях, немцы всё равно продолжали утюжить территорию советских войск с помощью авиации, пользуюсь своим господством в воздухе в начале войны. Использовали они для этого бомбардировщики, забитые под завязку боеприпасами. В одну из таких бомбёжек, немцы стали сбрасывать тяжёлые пятитонные, мощные бомбы. Для которых такая землянка не являлась укреплением. И вот одна из таких бомб взорвалась совсем рядом с их землянкой, попади она в саму землянку, не увидел бы я своего деда никогда. Дело было на рассвете, и землянка была полна народу. Дед обычно спал рядом с окошком, единственная возможность иметь доступ свежего воздуха. Взрыв был такой силы, что всю землянку подбросило вверх и в сторону, деда сильно контузило, и он потерял сознание. Непонятно сколько времени он был без сознания, когда он очнулся, понял, что землянка рухнула, и всё и всех засыпало, придавило землёй и брёвнами перекрытия, а сам он был придавлен здоровенным бревном, так, что даже пошевелиться не мог. Однако между ним и бревном было пространство, которое позволяло ему существовать, бревно не лежало на нём. А главное, это то, что у него была узкая щель в земле, в том месте, где было оконце под потолком, куда проникал луч света и воздух, благодаря чему он мог дышать. Таким образом, он пролежал двое суток и свыкся с мыслью, что тут навсегда и останется, потому, как сам он оттуда вылезти не мог. Однако, землянку видимо решили проверить, а может и случайно проходила рота солдат, и дед крикнул в щель, подал голос, что он здесь и он живой. С большим трудом его откопали, как выяснилось одного единственного выжившего из двадцати пяти человек и он ещё, потом долго отходил от контузии в местном госпитале.
  
  Идущий под пули
  
  Условия на фронте, чего греха таить, были не человеческие, жили в маленьких сырых землянках, где стоял запах портянок, спертый, воздух, стоны бойцов во время сна, во время войны по-другому, наверное, и быть не могло. Деда этот быт, по его словам, угнетал больше чем сами боевые действия, хуже, чем на передовой. Кормили нерегулярно и плохо, часто ходили голодные, кругом была только смерть и страдания. Одна чернота, хотелось только одного, что бы это побыстрее закончилось и иногда он специально, вылезал из укрытия и шёл под пули и снаряды. Дело было в 1942 году, он с товарищами, в который раз попал в окружение, по их позиции шёл шквальный огонь, такой, что даже голову высунуть из укрытия не получалось, батарея была давно разбита и они отстреливались как простые пехотинцы уже дней десять. Разговор в окопе происходил примерно следующий:
  - Не прорваться к своим никак, - сказал один его товарищ
  - Да, лошадей всех съели, еды нет никакой, - посетовал другой его товарищ.
  - Патроны заканчиваются, это конец ребята, - сказал молодой парнишка.
  - Что делать то будем? - спрашивали другие.
  Дед в это время рассуждал примерно так:
  "Скоро видимо всё здесь и закончится. Как всё это уже надоело, сейчас прекрасная возможность покончить со всем разом. Чего мучится, конец всё равно будет и сколько ещё терпеть всё это. Ну, пять, семь дней, всё равно убьют, надоело, выбора всё равно нет, так хоть не увижу, как все остальные погибнут. Жалко, что жены и сына больше не увижу, эх, прощайте мои дорогие, и отец и мать тоже прощайте".
  При этих словах он вылез из окопа и под шквальный огонь пошёл вперёд, в сторону неприятеля. В руках у него был всего на всего пистолет. Через несколько выстрелов, патроны в нём закончились, и дальше он просто шёл вперёд. Рядом рвались снаряды, свистели и летели пули как лавина. Он прошёл под этим огнём, в полный рост, не наклоняясь, медленным шагом, метров пятьдесят и его к его удивлению даже не ранило.
  - Что это такое, мажете гады, вот он я, стреляйте, здесь я, ну, - крикнул он во весь голос и в этот момент его сбили с ног.
  - Паша, ты, что с ума сошёл, а ну давай успокойся, возьми себя в руки,- с ним был лейтенант Илья Ивашов с третьей батареи
  - Не хочу, не хочу, не хочу, оставь, - говорил ему дед.
  - Паша, опомнись, приди в себя, - лейтенант тряс его за ворот гимнастёрки и прижимал со всей силы к земле.
  Дед через несколько секунд успокоился и даже рассмеялся:
  - Ты знаешь Илья, ведь даже умереть не дали, все пули мимо, ну как так, разве так можно?
  - Всё Паша, давай ползти обратно, вижу, ты в себя пришёл, - сказал Ивашов
  И они поползли обратно, на этом этот эпизод и закончился, а через неделю им удалось прорваться из окружения и всё опять пошло как прежде. Но факт остался фактом, все видели, как дед прошёл навстречу ураганному огню больше пятидесяти метров и остался жив, ни пули, ни мины, ни осколки его не ранили. Невероятно, но это так.
  
  Спасённое орудие
  
  Это происходило зимой сорок третьего. В ходе наступления, дедушкина батарея передислоцировалась в другой населённый пункт. Бойцы были уже намного лучше укомплектованы обмундированием, тёплыми бушлатами и 76 мм орудиями, вместо сорок пятого калибра. Но орудия по-прежнему перевозили на лошадях, транспорта не хватало. Впереди у них на пути была речка, а через неё вёл небольшой деревянный мостик, который был разрушен, речка была небольшая, но глубокая. Орудия нужно было перевозить по льду, благо он был крепкий, ведь морозы стояли градусов двадцать пять. Четыре орудия уже были на другой стороне, когда неожиданно появились немецкие самолёты, их было два и тут же появились наши истребители, их было тоже два, завязался бой. Бойцы, задрав головы, с интересом наблюдали эту картину. Один немецкий "Мессершмит" загорелся и упал, взорвавшись, а вот второй удивил всех, он сделал петлю, повернувшись своим бронированным брюхом к советским истребителям и хладнокровно их расстрелял, обоих, они упали и взорвались в километре от того места. После чего, немецкий ас, помахав крыльями, спланировал на их переправу и обрушил на них всю свою оставшуюся огневую мощь, все бомбы и пулемётный арсенал, затем он улетел восвояси. По счастью, люди не пострадали, однако лёд был повреждён и из-за этого пятое орудие, которое ещё не успели затащить на берег, затонуло.
  Ребята оторвали от моста доску, померили ей глубину, оказалось два с лишним метра.
  - Что будем делать товарищ капитан? - спросили бойцы.
  - Нужно достать это орудие любой ценой, - ответил дед, а сам думал, как это сделать.
  Дед прекрасно понимал, за то, что они утопили орудие, их ждёт трибунал и расстрел на месте, нужно было любой ценой его доставать, но как, пока искать танк или грузовик, лёд может затянуться, и тогда уже не достанешь орудие, а они должны быть на позиции через час и вести огонь. Среди солдат был один сибиряк, он вызвался сам.
  - Товарищ капитан, я нырну к орудию, привяжу трос, и мы сможем его тогда вытащить лошадьми, - предложил он.
  - А сможешь?
  - Конечно, смогу, одно слово, надо, - запросто ответил тот.
  По всей видимости, это было в данный момент, единственным решением и все согласились. Боец разделся догола, взял в руки один конец троса и нырнул в ледяную воду. Ему пришлось нырять три раза, пока он нашёл орудие и место где можно зацепить трос. В конце концов, он это сделал, после чего тремя лошадьми и силой рук всего взвода, орудие было вытащено и переправлено на нужный берег. Бойца, который нырял, растёрли и дали двести грамм спирта, который всегда при себе имели, и он в дальнейшем даже не схватил насморк, то ли такой здоровый был, то ли в такие моменты в организме включаются резервные механизмы. Через некоторое время батарея была благополучно размещена, там, где и планировалось и наступление Красной Армии продолжилось. Вот в таких условиях и приходилось им воевать.
  
  Похоронка
  
  Во время наступления немецких войск на северо-западном направлении, в районе города Ржева, дедушкина батарея была полностью уничтожена, не осталось ни одного орудия, вся пехота погибла, осталось всего четверо бойцов-артиллеристов рядом с ним, а остатки красной армии отошли. Ко всему прочему, как бы судьба не оберегала его, он получил ранение в ногу и они оказались в окружении немцев и у них в тылу. После перевязки раны, которая сильно кровоточила, он принял решение с бойцами прорываться к своим и они ушли в ближайший лес, без орудий, просто как пехотинцы. Двое из бойцов тоже были ранены, и это также осложняло дело. Трое суток они скитались по лесам и болотам, ели еловую хвою и сырые грибы, пока не вышли к своим. После долгих разбирательств на предмет, не являются ли они диверсантами и лазутчиками, отсидев в местной тюрьме, деда и его двоих раненых товарищей, которые еле-ели передвигались, направили в госпиталь, где они лечились больше месяца. Там, несмотря на войну, к ним в госпиталь приезжали артисты для выступления с концертами, перед бойцами и один раз приехал даже парикмахер, который всем сделал необыкновенные стрижки, что бы поднять боевой дух. Дедушке он сделал удивительную стрижку, и фотография с этой стрижкой у меня хранится среди прочих в семейном альбоме, там дедушка похож на рок-певца современности. Так вот, после госпиталя, он получил увольнительную на несколько дней и поехал в Москву, где в районе не то Капотни, не то Нижних полей, в бараках, проживали его родные, отец, мать и сёстры, Клавдия и Варвара. Да, после того как их семью раскулачили, вся семья уехала из рязанской области и осела на просторах страны. Дедушка знал точный адрес и без труда нашёл дом, где они проживали, а его жена и сын были в этот момент в эвакуации в Ряжске, среди дальней родни. Это был длинный деревянный барак, с множеством перегородок, которые разделяли квартирки, в каждой квартирке была печка-буржуйка, кухонька, ну и мебелишка кое какая. Дедушка подошёл к двери и постучал. Долго никого не было, он постучал снова и сильнее, вскоре занавеска на окне откинулась, и появилось лицо отца, который глянул на него, вытаращил как то странно глаза и скрылся, а занавеску задёрнул.
  - Пап, ты чего, это я Павел, приехал в отпуск, открой дверь, - сказал дед.
  Однако за дверью царила тишина, и отец больше не появлялся, дедушка очень долго стучал и звал отца, но дверь так и не открылась. А вскоре прибежала сестра Клава, она издалека его увидела и с криком бросилась ему на шею, они обнялись, а Клавдия рассказывала.
  - Пашка, живой и здоровый. Я стою в очереди за хлебом по талонам, вдруг вижу, бежит соседка и кричит "Клава, Клава, Пашка приехал с фронта, он там у вас под дверью стоит, а дядя Митя ему не открывает, беги скорей". Люди в очереди меня сразу пропустили вперёд, всё-таки человек, брат, с фронта приехал, вот я хлеб получила и бегом сюда, как же хорошо, что ты приехал, - и она тоже постучала в дверь и позвала отца.
  Замок в двери щёлкнул, но дверь не открылась. Дед с сестрой вошли внутрь, там стояла тишина, только отец метнулся как тень и спрятался за печку, бормоча себе под нос "Свят, свят, свят, спаси и сохрани".
  - Пап ты чего, это же я Павел, твой сын, не узнаёшь что ли?
  Но отец крестился глядя на иконку, висящую на стене над кроватью, и не смотрел в его сторону.
  - Клав, чего это он, что с ним? - удивлённо спросил сестру дедушка.
  - Паша, тут дело такое, ты не принимай близко всё это. Тут на днях на тебя похоронка пришла, мол, погиб ты, мы уж отпели тебя в церкви. Отец наш видимо тебя за призрак принимает, очень он переживал за тебя.
  - Ах вот в чём дело, - ужаснулся дед и добавил, - значит, жить я буду долго.
  - Ничего, всё это ничего, главное, что ты живой и здоровый вернулся, - улыбнулась Клавдия и разрыдалась у него на плече.
  Вскоре и вторая сестра, Варвара, пришла с работы, вместе с матерью Дуней, радости и слёз было полный дом, соседей ещё позвали. Отец деда, Дмитрий, сидел за столом и странно посматривал на своего сына, иногда проводил рукой по его руке, видимо удостовериться, что сын реальный. Дедушка рассказал, как они воюют, как живут там, на фронте, ему рассказали, как живёт в эвакуации его жена с маленьким сынишкой, моим папой, в Ряжске у многочисленной родни, у них всё в порядке. Братья все, слава богу, живы и здоровы, все воюют, ждут, когда война закончится. Дед отдохнул у них пару дней и отбыл на фронт. Вот такая простая человеческая история, которых было великое множество во время войны.
  
  Комендант общежития
  
  Весной 1944 года, очередной раз приехал дед в Москву, в краткосрочный отпуск, навестить жену и трёхлетнего сына. Они в это время уже переехали из города Ряжска, где находились в эвакуации и проживали в столице, которой уже ничего не угрожало. У него было всего три дня, но и этого было вполне достаточно, с вокзала он сразу же направился к ним. Семья в то время проживала в общежитии московского авиационного института, в трёхэтажном кирпичном здании, на втором этаже. Взбежав по лестнице, он бодро и с волнением постучал в дверь, с нетерпением ожидая увидеть своих близких. Однако дверь ему открыл незнакомый мужчина, лет пятидесяти, он вежливо поздоровался и поинтересовался, что нужно. Дедушка был одет в военную форму, при оружии, сразу видно было, что он с фронта.
  - Здесь должны проживать мои жена и сын, можете мне объяснить, что всё это значит? - спросил он мужчину.
  Мужчина откашлялся и сказал:
  - Мы переселенцы из Сибири, я сам бухгалтер, сейчас работаю на продовольственном складе, в центре Москвы, нас сюда распределили. Я, к сожалению, понятия не имею, кто здесь раньше проживал, вы уж извините нас.
  - Всё ясно, а кто имеет понятие? - поинтересовался дед.
  - Вы попробуйте обратиться к коменданту общежития, у него комната в следующем здании на первом этаже, он должен знать, - вежливо отвечал мужчина.
   В расстроенных чувствах, дед вышел из общежития и направился искать коменданта. Нашёл его без труда, его кабинет располагался в самом конце коридора, и перед дверью сидело несколько человек. Дедушка сказал, что у него срочное дело, что он с фронта и очень мало времени и попросил его пропустить, его, конечно, сразу пропустили, так как к фронтовикам во время войны было особое почтение. Дед вошёл внутрь небольшого продолговатого кабинета, в дальнем конце которого, перед окном, за большим канцелярским столом сидел мужчина в сером костюме, лет сорока, с начинающей лысеть головой. Перед ним лежала открытая тетрадь, а на краю стола находилась полка с увесистыми папками.
  Дед поздоровался, оглядывая кабинет и его владельца.
  - Здравствуйте, вы по какому вопросу? - спросил мужчина.
  - Вы комендант общежития? - уточнил дед.
  - Да, я, что вы хотели?
  - Вы знаете, я пришёл по поводу недоразумения. В комнате номер 15 должны проживать мои жена и сын, нам эту комнату выделили год назад, по моему ходатайству, и я сегодня приехал в отпуск на три дня, повидать их. Но в нашей комнате проживают незнакомые мне люди, я даже не знаю, где находятся мои родные и что всё это значит.
  - Как ваша фамилия? - мужчина энергично взял с полки большую папку и приготовился её листать.
  - Ребезов Павел Дмитриевич, - ответил дедушка.
  Комендант, пролистав несколько страниц, остановился и стал, что то читать про себя, водя по строчкам пальцем, после чего поднял лицо от страницы и сообщил бодрым голосом:
  - Да, действительно эта комната числилась за вами, но в связи с приездом большого числа переселенцев в столицу, с других городов, потребовалось срочно их разместить. Они работают для фронта, сами понимаете.
  - Где прежний заведующий общежитием?
  - Его перевели на юг Москвы, это всё что мне известно.
  - А где же они сейчас, мои жена и сын?
  - Я не владею этой информацией, если честно, понятия не имею, это не входит в мои обязанности, спросите у ваших родственников, они должны знать.
  - Это что же получается, я проливаю кровь на фронте, а вы мою комнату передаёте бухгалтеру продовольственного склада, а мою жену и сына выкидываете на улицу, так получается? - дед начинал кипятиться.
  - Вы же понимаете, сейчас время такое, война идёт, приходится идти на многое.
  - А кто решает и устанавливает, кого выселить, а кого оставить из общежития? - спросил дед.
  - Я решаю этот вопрос, это нелегко, но поверьте всё что делается, это необходимо.
  - Я требую, что бы вы обратно вернули мне комнату. Я воюю за то, что бы вы здесь сидели в этом кабинете и работали спокойно, так хоть найдите моих близких.
  - Извините, но я не могу это сделать, все комнаты заняты и свободных квот у меня нет.
  - Но вы можете сделать хоть что-то?
  - Нет, я вам уже сказал, если у вас всё, прошу выйти, у меня ещё много посетителей.
  Дед почувствовал, что выходит из себя, комендант его здорово разозлил и, в конце концов, он психанул, это в нашей родне семейное, и чётко, чеканя каждое слово произнёс:
  - Ах ты, тыловая крыса, я проливаю свою кровь, а ты не хочешь даже пальцем пошевелить, что бы помочь, бюрократ проклятый. Мне послезавтра на фронт, а через два дня меня может, убьют, но тебя гадёныш я сейчас застрелю, - и дед наклонил голову, расстёгивая кобуру и доставая пистолет. Когда он снова посмотрел на собеседника, то не увидел никого за столом. Когда дед подошёл к столу, то увидел трясущегося коменданта, с синим лицом, сидящего на полу, забившегося под стол. У дедушки уже прошёл момент ярости, да и вид намочившего штаны бюрократа его вернул в прежнее спокойное состояние. Он вытащил того за шиворот и посадил за стул.
  - Прошу вас, не убивайте, не убивайте меня, у меня семья, я всё сделаю, верну вашу семью на место, я могу это сделать, - пробормотал комендант.
  - Тогда бери перо и чернила и пиши, что нужно и чтобы сегодня всё было сделано, потому как у меня нет времени больше.
  Комендант трясущейся рукой написал что-то и, подписав, поставил печать аж два раза и протянул это деду вместе с ключом.
  - Ладно, живи бюрократ, - сказал уже миролюбиво дед, и вышел во двор, оставив коменданта за столом, сидящего в глубоком шоке.
  Потом он узнал, что комендант прекратил приём посетителей в этот день и поспешно ушёл домой.
  В бумаге, которую дедушка держал в руках, был номер комнаты, которую он мог занять. От соседей по общежитию, он узнал, что его жена и сын проживают у жены его старшего брата Фёдора, погибшего к тому времени на фронте. В этот же день он их нашёл и забрал, они счастливые, переехали в свободную комнату. А через день дедушка опять возвратился на фронт.
  Дерево и бронежилет
  
  Во время боевых действий, очень часто применялась тактика наведения огня батареи с какого-нибудь высокого пункта на местности. В обычных полевых условиях, роль такого пункта выполняло простое дерево, сосна или ёлка. В населённом пункте, самое высокое здание. На такое дерево, на самый верх, забирался наводчик, как правило, лейтенант, старший лейтенант или капитан и корректировал огонь батареи, а внизу сидел радист и передавал информацию непосредственно на батарею или в штаб. Такое ведение огня было очень эффективно, но и очень опасно, потому как приходилось сидеть практически на передовой или даже на вражеской территории, и такие наводчики батарей были любимой мишенью немецких снайперов, которые неустанно охотились на них. Уходили на задание, в такие места, как правило, ночью, как разведчики и сразу на несколько дней, беря с собой всю необходимую амуницию. Всем корректировщикам было приказано надевать на себя бронежилеты, перед тем как каждый раз залезать на дерево. Мой дед эти бронежилеты не любил и почти никогда не надевал, потому, как они были очень громоздкими и тяжёлыми, весили до 25 килограмм, они представляли собой броневую пластину, шириной во всю грудь, толщиной в три сантиметра, с ними невозможно было лазить по деревьям. И, несмотря на это, пройдя уже пол войны, судьба его хранила и его ни разу не ранили именно при выполнении таких заданий. В одну из таких смен, они вместе с товарищем, пробрались на немецкую территорию и заняли очень интересную и стратегическую позицию, дерево была сосна, высокая и раскидистая, с множеством веток и хвои. Позиция была настолько хороша, что они там задержались на три дня и благодаря их корректировке, было уничтожено точным огнём, много немецкой техники, укреплений и артиллерийских орудий. И всё это время дед лазил на сосну без бронежилета, и полез бы и в следующий раз, как и много раз перед этим, но видно судьба распорядилась иначе. А произошло это таким образом. Его товарищ, пока дед спал ночью, крепким сном, на него спящего надел бронежилет и когда он его разбудил, то снимать его, уже не было времени, поскольку он крепился сзади на лямки. Едва забрезжил рассвет, всё началось, как и обычно, несколько корректировок и пару немецких бронетранспортёров было уже уничтожено, как вдруг сильный удар в грудь и слегка наклонив голову, дед увидел, как на его глазах расплющилась винтовочная пуля о броне пластину жилета.
  - Я спускаюсь срочно, нас обнаружили, надо уходить, - сказал дед и собрался спускаться вниз.
  В этот момент ещё одна пуля сделала то же самое, и расплющенным блинчиком полетела вниз, а вслед за ней, почти кубарем, слетел и дед, поскольку спускаться по веткам, не было времени. Он сильно ободрался ветками, и поцарапался, но это была ерунда, он остался жив и вскоре они пробрались к своим. За эту операцию, за ведение точного огня и большое количество уничтоженных целей, дед был награждён орденом, а командование ему подарило мотоцикл, который он потом сам отдал в штаб дивизии, так как он был ему без надобности.
  
  Последний бой
  
  Чем дальше на запад продвигалась с боями красная армия, тем ожесточённее становились эти сами бои. На подступах к городу Вильно, современный Вильнюс, бои стали затяжные и та, и другая сторона находилась всё время под ураганным огнём и обе несли неисчислимые потери, исчисляемые десятками тысяч погибшими. В районе небольшого села, дедушкина батарея оказалась в самом центре событий. Через эту деревню, поочерёдно ходили в атаку и пробивались танковые клинья и пехота, то красной армии, то немецкой, этот населённый пункт раз десять переходил из одних рук в другие и оказался почти стёрт с лица земли. Самолётами было заполнено небо так сильно, что не видно было даже солнца. В один из таких дней немецкие войска пошли снова на прорыв, они шли в форме краба, где щупальцами и лапами являлись танковые клинья, на пути одного из них оказалась дедушкина батарея. Пехота в окопах и малая артиллерия, стоявшая впереди, была раздавлена, этим натиском и дед получил команду выкатывать из укрытия орудия и бить прямой наводкой по танкам, в его распоряжении находилось шесть орудий. Расставив орудия на пригорке, насколько позволяло время, открыли беглый огонь по танкам противника. Огонь был настолько точен, что вскоре загорелось несколько танков, но немцы, несмотря на это все ползли и ползли, но через минут двадцать горело уже больше дюжины танков, и атака застопорилась, противник начал перегруппировку сил и через некоторое время они опять поползли вперёд. К этому времени подошли резервы красной армии, у деда прибавилось еще пять орудий, и бой вспыхнул с новой силой. Вскоре всё поле сражения было заполнено ползущими и подбитыми немецкими танками. У них тоже не обошлось конечно без потерь, две трети состава дедушкиной батареи было убито, и уничтожено четыре орудия, прямым попаданием выстрелами из танков, особенно старалась Пантера со множеством крестиков на борту. Эту Пантеру уничтожили, уже только когда она оказалась в сорока метрах от ближайшего орудия, стреляли почти в упор, сам дед наводил прицел. Земля в буквальном смысле горела под ногами, и нельзя было услышать человеческий крик на расстоянии нескольких метров. Батарея после потери орудий перестроилась, и дед снова кричал каждые пять секунд, огонь, огонь. И вот после очередного взмаха рукой, вместо слова огонь, вырвался только хрип, его левое плечо пронзила острая боль, и он упал, потеряв сознание. Очнулся он в госпитале и уже на следующий день, он лежал один в реанимации. Вскоре к нему пришёл доктор в сопровождении нескольких своих коллег.
  - О, видите, коллеги, он оклемался, что я говорил, а вы все твердили руку ампутировать. Если вы всех так лечить будете любезные, кто же тогда воевать то будет, - сказал с улыбкой пожилой доктор и обращаясь к деду продолжил:
  - Как ты себя чувствуешь приятель, ты второй раз родился, знаешь?
  - Да, я только про это и думаю всю войну, - ответил ему дед.
  - Ну, ты лежи, не беспокойся, по этому поводу, на фронт тебе не скоро, если вообще вернёшься, у тебя ещё несколько операций предстоит. Переводите его в общую палату.
  Таким образом, деда перевезли в палату для выздоравливающих. И то, что с ним произошло, иначе как чудо назвать нельзя. Вот что произошло на самом деле. Разрывная снайперская пуля вошла в левое плечо, раздробив сустав и где-то в районе левого бронха, над самым сердцем взорвалась и, о чудо, вся сила взрыва направилась в сторону лопатки, которую вынесло, в результате чего грудная клетка оказалась нашпигована мелкими осколками, которые удаляли в течение нескольких операций. Но самый важный орган, сердце, не было задето вообще, и благодаря этому дед остался жив. А вскоре, в госпиталь, пришли боевые товарищи с его батареи, проведать деда и рассказали ему ещё более удивительную историю. После того как его ранили, тут же все сообразили, что стрелял снайпер и послали группы в возможные точки, с которых могли вести прицельный огонь и нашли такого, он сидел на церковной колокольне в центре села. Это был молодой человек, немец, прикованный цепью к ограде, когда его доставили в расположение армии и допросили, то задали вопрос, почему он, снайпер, стрелял не в голову, как положено, а в плечо. На что снайпер со своей немецкой обстоятельностью объяснил, что он стрелял точно в голову, но в момент выстрела, взрывом тряхнуло колокольню, и выстрел сорвался, пошёл ниже. Можно сказать, провидение спасло деда, а может и бог, но так или иначе, благодаря такому случаю деду удалось выжить на той войне. После этого ранения, которое оказалось последним, через полтора месяца, деда комиссовали, и он возвратился домой, война для него, к счастью, закончилась. Почему к счастью, да потому что вся часть, не говоря уже о батареи, в которой он служил, затем участвовала в боях, при взятии Кёнигсберга и не выжил никто, ни один человек. Именно по этой причине у деда после войны не оказалось однополчан, все полегли в той бойне, да и не удивительно, там погибло около миллиона наших солдат. Все празднования дня Победы, дедушка встречал только в окружении детей и внуков. А вот дедушкин брат, Увар, служивший в пехоте, тоже уникален. Он прошёл всю войну, дошёл до Берлина и расписался на Рейхстаге, но это уже другая история моих родственников. Из всех братьев, воевавших в Великой отечественной войне, не пришёл с фронта только один, Фёдор, остальные, трое вернулись.
  Ребезов Фёдор Дмитриевич, дедушкин старший брат, был лётчиком, командиром эскадрильи. Когда его самолёт был подбит, он приказал своему стрелку прыгать одному, так как парашют был один, а сам направил горящий самолёт на колонну немецкой техники. Дома у него осталась жена и маленькая дочь, моя тётя, Ира.
  
  Кремлёвский гараж
  
  Сразу после того как закончилась война, мой дед перешёл на работу в кремлёвский гараж. Его туда рекомендовал и устроил ректор МАИ, где дедушка работал до этого и тоже в гараже. Дед был идеальным с точки зрения руководства сотрудником, он был неболтлив вообще и в отношении работы в частности. Поэтому кто куда ездил и с какими целями, оставалось тайной для окружающих. Итак, где то в 1946 - 47 году дедушка стал начальником Кремлёвского гаража, он лично подавал машину первым людям государства, таким, как товарищ Маленков и компания. Жизнь сразу начала меняться. Первый случай произошёл в метро, на станции Маяковская, дед шёл по вестибюлю и нёс в завязанном узелке из платка, люстру, которую ему отдали на работе. Вдруг неожиданно перед ним возник милиционер, который указал на узелок пальцем и спросил:
  - Что несёте в узелке товарищ?
  Дед был вспыльчив и поэтому ответил:
  - А тебе какое дело?
  - А ну ка предъявите документы товарищ, - грозным тоном произнёс милиционер.
  У деда в кармане пиджака лежало удостоверение ЦК КПСС, книжица красного цвета, он достал его и сунул под нос милиционеру. Тот прочитал его и, отдав честь произнёс:
  - Извините товарищ, ошибочка вышла, мы проверяем граждан, поступил сигнал.
  Пока дедушка прятал в карман документ и хотел спросить у милиционера его звание и фамилию, того уже след простыл. Он покрутил головой в разные стороны, но милиционера нигде не было видно, исчез, как будто его и не было.
  В следующий раз дедушке предоставили возможность посетить продуктовый склад ЦК, который находился где то на западе Москвы, в районе д. Ильинское. Он приехал туда с товарищем с работы. Сначала они миновали два поста с милицией и военными, после чего добрались непосредственно до склада. Первое что поразило его, это даже не наличие товаров, а цены. Если, например, на рынке килограмм обыкновенной картошки стоил 10 копеек, а тут когда он стал себе набирать продуктов и набрал половину багажника автомобиля и кладовщик ему сказал общую стоимость его продуктов, дед опешил. Общая стоимость составила пятьдесят копеек. А в багажнике лежали пару мешков с картошкой, два с капустой, ящик консервов мясных и многое другое. Он подумал, что ему послышалось, и он переспросил, сколько всё это стоит и снова получил тот же ответ. Оказалось, что мешок картошки стоит 9 копеек, капусты 5 копеек, а тушёнка 20 копеек. Всё оказалось в 10-20 раз дешевле, чем в магазине. Это для него было самым большим сюрпризом. Дед набрал тогда пол автомобиля, после чего развёз продукты по своим многочисленным родственникам. Если бы он остался так дальше продолжать работать, то наверное и жизнь последующих поколений могла бы пойти иначе, однако проработав там около года, а может чуть больше или меньше, дедушка уволился оттуда и снова вернулся в гараж МАИ, а потом стал начальником цеха, где и работал до пенсии. Он почти никогда не рассказывал о тех временах, всё было покрыто тайной, и только в начале девяностых он проговорился.
  Как обычно, в день победы, после праздничного стола, он иногда вспоминал былые времена, и в этот раз поведал следующее.
  - Я работал как обычно, в мою обязанность входило исправное состояние автомобилей и своевременная подача их заказчику, а также конфиденциальная информация о поездках. Ничего особенного, только вот место работы не совсем обычное, это место особой охраны, секретности. В итоге меня однажды, вызвали на Лубянку и поставили в известность, что я обязан записывать и потом докладывать, в письменном виде, кто куда ездил, где, сколько времени пробыл, о чём говорил и с кем, товарищ такой то или такой то, и так далее. А докладывать нужно было на таких товарищей как Микоян, Хрущёв, Жданов, Маленков и другие. Я понял, что это тупиковая и очень опасная ситуация и я заведу в скором времени очень влиятельных врагов, поэтому, вскоре написал заявление по собственному желанию. Я так бы просто не смог работать. Требовалось доносить на других, а это не для меня, я для этого не создан, да и опасно это было не только для меня, а для всех членов семьи, вот как было на самом деле.
  
  На этой истории я и заканчиваю основную серию дедушкиных рассказов, если вспомню что-то ещё, обязательно напишу и опубликую.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) Д.Маш "Золушка и демон"(Любовное фэнтези) Д.Дэвлин, "Особенности содержания небожителей"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Чарская "В плену его демонов"(Боевое фэнтези) М.Атаманов "Искажающие Реальность-7"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Н.Любимка "Черный феникс. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"