А,  ВПРОЧЕМ

Поглощаемый хмурой промозглою мглой,
Измождённый, с мешками вечерней порой
По Нью-Йорку, стыдясь, озабоченно
Бомж бредёт скособоченный
Мимо гостиниц и прочего,
Что влечёт его и очень, где
Развалы фруктов непорченых,
Шмотки, еда днём и ночью, но
Вся жизнь вокруг - как многоточие.
Не последняя каждая точка, ведь
Есть ещё следующая за ней точка, и
Для точек не существует подстрочников.
Между точками - шипов и кочек ряды.
Вынести их наваждение - нет мочи. И
Всё чаще в оазисах прошлого прочерки
Памяти, отчаяньем простроченной...

Липнут ко лбу бомжа волосы его всклокоченные,
Лоснятся, как замасленные, куртка и порточины,
Глаза его воспалены, лицо - отёчное
И напряжённое как после пощёчины.
При виде бомжа в одежде заношенной,
Здоровье которого скитаниями подточено,
Подобно ему убеждаюсь в жестокости, жёлчности
Многих людей, в их равнодушия прочности:

Души обрекающих на скитания и одиночество - 
Как брошенных домов окна заколоченные.

Если на пути твоём жизненном кочка, то
Случайная она... а впрочем, нет...

Когда жизни провода для тебя обесточены,
Как бы жизнь ни была раззолочена,
Оказываешься на её обочине
И не в воображении, а воочию.