Аннотация: Серьезный рассказ (в кои веки!) о девушке которая живет, чтобы освобождать чужие души.
На улице стоял жаркий душный июль, и солнце нещадно припекало, хотя до полдня, а значит самого жаркого времени дня, было еще около получаса.
Девушка лежала на кровати, широко раскинув руки. Золотисто-рыжие кудри разметались по подушкам, а необыкновенные глаза, цвета ночного неба, смотрели в одну точку на потолке. Платье, цвета ее глаз, плотно облегало ее стройную хрупкую фигуру, а корсет подчеркивал красивую форму ее груди. В комнате громко играла песня "Арии", "Там высоко", а девушка тихо подпевала
- "Не ведьма, не колдунья ко мне явилась в дом, не в пору полнолунья, а летним, ясным днем..."
На тумбочке рядом с кроватью зазвонил телефон. Девушка поднялась с кровати, с обреченным видом, и продолжила петь.
- "Обычно на рассвете я прихожу, во сне, но все не так на этот раз" она сказала мне..." - она взяла трубку и, закрыв глаза, прошептала "Алло".
- Есть Жизнь, есть Смерть и есть Забвенье. Но выбор сделан, и мгновенье не отвратит Судьбы решенье. Двенадцать, сто три, двадцать один, - сказал сухой бесполый голос, потом в трубке прозвучало тринадцать длинных гудков, и она замолкла.
Девушка вздохнула, выключила музыку, и прошла из спальни в коридор. У нее была маленькая двухкомнатная квартирка, причем второй комнатой являлась переделанная кухня. Квартира была выдержана в средневековом стиле. Везде были развешены картины в стиле фэнтази, а доминирующими цветами были темно-синий и темно-зеленый.
Девушка сняла с вешалки длинный черный плащ и, одев его, посмотрелась в зеркало. Плащ скрывал ее до пят, длинные рукава имели разрезы посередине, куда просовывались кисти рук, а накинутый капюшон полностью скрывал ее лицо.
- "Усталость, ненависть и боль, безумья темный страх. Ты держишь целый ад земной, как небо, на плечах..." - пропела она следующий куплет и вышла.
На улице она зашла в ближайшую подворотню и скользнула в тень. В следующий миг она вышла из тени в другом конце города, в квадрате, помеченном на карте города сто третьим. Она находилась в центре парка имени Пушкина, позади ларька с мороженым.
- "Пока ты жив, не умирай, на этот мир взгляни - у многих здесь душа мертва, они мертвы внутри. Но ходят и смеются, не зная, что их нет. Не торопи свой смертный час", - она пропела мне" - пропела девушка, посмотрев на солнечные часы установленные в центре. Она осмотрелась вокруг и подсела к парню, одиноко сидящему на скамейке. Он был высок, широкоплеч, а темные волосы, собранные в конский хвост, свисали до середины спины. Он читал какую-то книгу и она использовала это как повод для знакомства.
- Извините, а что вы читаете? Обложка уж больно любопытная... - спросила она, откидывая с лица капюшон.
Парень оторвал взгляд от книги, посмотрел на девушку и с вздохом убрал книгу в маленький рюкзак, лежащий рядом с ним.
- Это вы, я правильно понял? Вы приходили ко всем из нас. А Пловец и Сулл видели, как вы приходили за Рыкиным, тогда, в туннеле рядом с Хранилищем - сто пятьдесят метров под Кремлем. Мы не должны были его открывать - верно, Леди Смерть?
- "Сбежать от жизни можно, от смерти - никогда. Сама жизнь крылья сложит, и я вернусь сюда". - пропела она качнув головой. - Да, мальчик, ты верно понял. Но я всего лишь палач и не могу изменить твою судьбу. Это будет не больно - не бойся.
- Я не боюсь, только хочу спросить - что будет с Жанной? - по его лицу промелькнула тень тревоги. - Она была там, когда мы вскрывали Хранилище.
- Она была без сознания и избежала силков Стража. А теперь успокойся. - Она пододвинулась к нему и взяла его лицо в свои руки. Когда их лица оказались на одном уровне, парень шепнул "Мой прекрасный палач..." и сам поцеловал ее. Она чувствовала, как его жизненная сила переходит в нее, а тело постепенно холодеет. В конце концов, она оторвалась от его холодных губ и успела увидеть, как его душа, белесый сгусток тумана, имеющий человеческие очертания, воспарила к солнцу.
Часы показывали ровно полдень.
- "Не ведьма, не колдунья явилась в дом ко мне, а летним днем испить воды зашла случайно Смерть..." - Она провела рукой по его щеке и, накинув капюшон, пошла прочь. За ларек с мороженым, в тень, и из подворотни домой.
Ее называли Леди Смерть и это было правильное определение. Она была палачом для всех романтиков, толкиенистов, диггеров, некоторых музыкантов и других людей схожей деятельности. Она была их Леди и вела себя соответственно.