Резяпкин Михаил Александрович: другие произведения.

Моя Ойкумена. Глава 1. Забайкалье

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Действие автобиографического романа "Моя Ойкумена" охватывает период с середины 70-х годов ХХ века до 1993 года. Изображает классическую картину - процесс формирования человека с самого раннего детства на фоне основных исторических событий и последующей смены системы ценностных ориентиров в постперестроечное время. Суть познания мира - географическое расширение "личной ойкумены", а основной метод в процессе познания - научная экспедиция в удаленные районы земли.Главы романа также делятся по географическому признаку: Забайкалье, Чукотка, Крым, Москва, Америка и т.д.Книга интересна прежде свего поколениям, успевшим пожить в советское время. Для молодежи эта книга может являться иллюстрацией сознания человека "хомо советикус" и расшифровкой некоторых сторон его культурного кода.


  
  
   Моя Ойкумена
  
  
   M.A.Резяпкин 2015
  
  
   Примечания:
   Ойкумена - от греческого oikumene - обитаемая земля, часть земной поверхности, заселенная людьми. 
   В более широком понятии - познанный нами мир.
  
  
   Посвящается нашим дедам, которые создали великую державу, и отцам, которые умудрились ее разрушить...
   Оглавление
  
   Глава первая. Забайкалье.
   Глава вторая. Поволжье.
   Глава третья. Индейцы.
   Глава четвертая. Окончание школы.
   Глава пятая. Москва.
   Глава шестая. Крым.
   Глава седьмая. Этнография.
   Глава восьмая. Дневник Первой Экспедиции на Сахалин.
   Глава девятая. Короткий промежуток.
   Глава десятая. Экспедиция на Край Света.
   Глава одиннадцатая. Америка.
   Глава двенадцатая. Было - и нет...
   Часть первая. Забайкалье.
   Лучшее воспоминание - это то, которое начинается с самого раннего возраста.
   Ричард Хилдрет, Белый раб
   Дед
   Четырехлетний мальчик внимательно слушал объяснение деда. Дед был огромен, абсолютно лыс и туг на ухо. Два последние качества он приобрел на войне после контузии, что укрепляло его и без того безграничный авторитет. А вопрос внука был прост и обычен для его возраста: откуда берутся дети, котята, грибы и цветы - все, что есть в мире. Дед долго не размышлял - ответ, видимо, был у него всегда наготове: "Видишь ли, все маленькое рождается от большого. Маленькие котята и щенки - от котов и собак, дети - от пап и мам, маленькие деревья - от больших деревьев. Вот, например, если мы отломим от этого большого дерева веточку и воткнем ее в землю, то потом из этой веточки вырастет новое дерево". Дед был мудр, но в данный момент немного лукавил - ответ был не полон, хотя на время абсолютно удовлетворил и обрадовал внука. "Все ясно!!! Малое - от большого!!! Как ветка от дерева".
   Дед приехал в пограничный военный городок из Поволжского райцентра. Ехал долго - четверо суток - для того, чтобы повидать внука. Контуженый старик заставлял всех разговаривать громче, и окружающие естественным образом быстро привыкали к этому. Даже после его отъезда все продолжали кричать друг на друга, пока кто-нибудь справедливо не замечал: "Зачем орать, дед же уехал!"
   Сильнее всего внука впечатляли утренние процедуры деда, который заряжал себя и все окружающее энергией. Он вставал рано утром, вместо тапочек наматывал на ноги байковые портянки и каждый раз будил внука странной и непонятной фразой: "Просыпайся и помни, что человека на каждом шагу подстерегает опасность!" После этого он начинал мурлыкать какой-то мотивчик, иногда можно было разобрать слова:
   Грек из Одессы, еврей из Варшавы,
   Юный корнет и седой генерал:
   Каждый искал с ней любви и забавы...
   Так напевая, он делал старомодную утреннюю гимнастику, которая была абсолютной эклектикой и состояла из массажа конечностей, наклонов с пыхтением, боксерского боя с тенью и штыковых выпадов. К этому времени внук уже окончательно просыпался и с замиранием сердца ожидал окончания зарядки, приоткрыв дверь ванной. Дед умывался обильными порциями холодной воды, начиная с самой макушки, как будто мыл большой спелый арбуз. Кульминация наступала, когда дед мощно и звонко шлепал себя ладонями по чистой сверкающей лысине. Он всегда знал, что внук завороженно подглядывает за ним, но делал вид, что не замечает.
   Потом они завтракали и шли гулять. А вокруг всегда была зима. Дед был в военной форме с большим количеством орденских колодок на кителе. Все с ним здоровались, и он подавал свою покалеченную на войне огромную пятерню. Но самым главным предметом его гордости были не ордена, а внуки. А этот был самым младшим и любимым. Все говорили про них: "большой да маленький". Вот так и выходит, что большой и маленький гордились друг другом. К тому же, теперь я уже знал, что малое родится от большого, и глядя на деда, мечтал о том, что у меня тоже будут такие же глубокие морщины на лбу и такие ордена на груди - ведь я - та самая маленькая веточка от этого большого дерева!
   Больше не буду прятаться за деда и признаюсь, что маленьким был я - да вы и сами, наверное, уже догадались.
   - Дед, а откуда берутся морщины на лбу?
   - Это от ума! Когда много думаешь и хмуришь лоб, то остаются морщины.
   - А почему у меня нет?
   - Ты еще маленький и думал мало - у тебя все впереди, не беспокойся! - дед умело скрывал свое ехидство, и я ничего не мог заподозрить.
   - А за что ордена дают на войне?
   - За храбрость, за терпение, за веру в победу.
   - А я буду таким же умным и храбрым, как ты? Я хочу такие же морщины и ордена!
   - Будешь, даже лучше! Только если действительно этого хочешь.
   - Конечно хочу! А расскажи о войне!
   Снег хрустел под подошвами наших валенок, и я завороженно слушал адаптированные для детского ума дедовские истории о финских снайперах-кукушках, об освобождении концлагеря Майданек и о штурме Рейхстага. Я уже знал, что самый лучший в мире танк - это Т-34, а лучшая самоходная установка - СУ-100, на которой дед дошел до Берлина. В то время мы не разбирались в марках легковых автомобилей, я даже и не помню, были ли они тогда вообще...
   Дед учил меня быть справедливым, неприхотливым и терпеливым - он считал, что это главные для солдата качества. А то, что я буду солдатом, когда вырасту - ни у кого не было сомнений. Ежедневное внушение, что я должен продолжить династию и стать кадровым офицером, делало свое дело, и вся моя детская жизнь, казалось, была лишь подготовкой к будущей службе.
   Дед, играя со мной, шутя обучал основным строевым командам: "Смирно!", "Вольно!", "Строевым шагом - марш!", "Кру-гом!", "На пле-чо!".
   - Руки вверх! - радостно ткнул я деда в живот автоматом.
   - Направлять оружие на живого человека нельзя ни в коем случае! - хмуро ответил дед, "разоружив" меня.
   - Но это же игрушечный автомат! - пытался я оправдаться.
   - Иногда и палка стреляет! - резюмировал дед, - я конфискую автомат до завтра.
   - А что такое конфискую?
   - Отбираю, положу в шкаф - это будет оружейная комната. Сдать оружие!
   - Ну дед! Ну не надо! - я начинал реветь.
   - Как же ты сможешь стать солдатом, если начинаешь плакать? А ну-ка отвечай, как полагается! Не надо тут сопли распускать! Сдать оружие!
   - Есть сдать оружие! - и, давя рыдания, я передал игрушку в дедовы руки.
   Дед в этих вопросах был неумолим и считал, что к дисциплине и культуре обращения с оружием нужно приучать с самого раннего возраста.
   Дисциплинарные взыскания от деда получал не только я, но даже отец. Как-то раз, вернувшись домой с улицы, мы играли в мячик, и он закатился под диван. Дед полез его доставать, и в этот момент его рука зацепилась за какой-то ремень и извлекла на свет СВД - снайперскую винтовку с оптическим прицелом (отец добывал ей изюбря). По возвращении отца со службы на кухне была проведена политбеседа. Дед был старше по званию (полковник супротив старшего лейтенанта) и делал отцу выговор за небрежное обращение с оружием в помещении, где живут дети. Ему, фронтовику, не нравилась местная безалаберность. Знал бы он, что в папке для документов в чулане хранится пистолет ТТ, а в складном диване - ружья для охоты и гранаты для рыбалки!
   ТТ мы брали с собой, чтобы позабавиться, когда все вместе выходили за дом жарить шашлыки. Кроме ТТ, кто-то приносил Наган, Марголин и Макаров - стреляли по консервным банкам. Мама при стрельбе зачем-то визжала перед каждым выстрелом - наверное, это помогало ей попадать, так как стреляла она с закрытыми глазами. Попадала она даже лучше, чем папа, и папа от этого нервничал, потому что он-то как раз знал, как надо правильно стрелять!
   После этого у меня появлялись игрушки - стреляные гильзы для игры в солдатиков. Малокалиберные (желтые и черные) гильзы от Марголина сходили за молодых солдат, которые постоянно шлялись по нашему двору - их тонкие шеи торчали из х/б, точь-в-точь как гильзы от мелкашки. Желтые револьверные и статные фигуристые автоматные гильзы были бравыми сверхсрочниками, а короткие толстенькие зеленые от Макарова - старшими офицерами. Пузатый майор дядя Костя из соседней квартиры - друг и собутыльник отца - был очень похож на такую гильзу. Поднятые по тревоге гильзы быстро усаживались в грузовики - коробки из-под патронов - и ехали куда-то на границу.
  
   Штирлиц
   Поначалу мой мир был очень мал. Сразу за домом начинался Край Света со сказочной тайгой, сопками и багульником. А дом... деревянный двухэтажный барак, обшитый досками. Воду нужно было подогревать в котле, который назывался "титан". Топили его в основном деревянными ящиками от артиллерийских снарядов - этого добра было всегда в избытке. И еще в избытке было кедровых орехов - у нас в коридоре всегда стоял полный мешок (сейчас я вижу такие мешки лишь когда покупаю картошку). Я никогда не проходил мимо, не запустив в него руку. Засовываешь пальцы поглубже, перекатываешь орешки - и на душе сразу становится хорошо-хорошо... Кстати, знаете, как безошибочно отличить настоящего сибиряка от других русских? Дайте человеку кедровый орешек и посмотрите, как он с ним справится... Я, как и все сибирские дети, тренировался сызмальства, и потому грызу орешки со скоростью бурундука.
   В пределы моего тогдашнего мира входил продовольственный магазин, куда меня отправляли за хлебом, доверяя бережно завернутые в бумажку монетки. По пути не разрешалось разговаривать с солдатами, но запрет нарушался - где же, как ни у них, достать патронов, чтобы покидать в костер? Хотя иногда везло, и патрон можно было найти на улице. Такие находки полагалось сдавать отцу и рассказывать, где взял. Спрятать в карман - не выход, так как при стирке мама все равно найдет. Единственный способ - закопать где-то на улице в тайнике.
   Но когда ты маленький - ты мало что можешь сделать сам, без помощи старших. Даже костер не сможешь разжечь, поэтому поначалу просто подходишь к чужому костру, около которого уже сидят большие мальчики. К костру пускают не всякого - нужно доказать, что ты можешь стать другом. Для этого ты должен пройти некоторые испытания. Обязательный начальный уровень для всей малышни - тест под названием "лизни железяку на морозе". Прав был мой дед, утверждая, что человека на каждом шагу подстерегает опасность... А особенно опасно, когда ты еще не знаком с базовыми законами физики. Мне повезло - дали лизнуть скобу для скрепления бревен. Как лизнул, так и прилип, а плакать нельзя - не примут в стаю. Жестокие детские глазки смотрят на тебя и смеются. И уже не хочется стать другом, но и отступать нельзя - ведь дед с отцом всегда говорят: "Помни, что ты сын офицера - никогда не должен сдаваться и плакать". Отрываю скобу резким движением, чувствую обиду, унижение и вкус крови во рту. А вот Сереже из соседнего подъезда не повезло - его не приняли, так как он не прошел испытания. Ему дали лизнуть дверную ручку подъезда, так он там и остался, согнутый и прилипший, пока сердобольная тетя не выскочила с чайником теплой воды и не отлепила его - над Сережей потом долго смеялись.
   Правила поведения в группе были придуманы давно кем-то из старших, поэтому младшие должны были их соблюдать, не обсуждая. Не нравится - играй один. Что бы ни сделали старшие, нельзя было жаловаться на них, "стучать" своим родителям. Ты делал выбор в каждом конкретном случае - на одной чаше весов лежал авторитет родителей, на другой - твоя популярность среди товарищей во дворе. Одним из "старших" в нашем дворе был Вовчик - сын начпрода полка. Вовчик мне сразу вообще-то не понравился - на нем всегда была такая дурацкая зеленая беретка!
   Вначале, как обычно, предложили покидаться камнями. Правило одно - не целиться в голову и окна. Но не целиться - не значит не попадать. Свой первый в жизни подзатыльник я получил за разбитое стекло, и это все из-за Вовчика! Он специально меня подставил, бегая перед окном. Я запустил в него увесистым камешком, но промахнулся, и мой камень с дребезгом влетел в квартиру на первом этаже. Оттуда выскочил офицер в штанах с лампасами, в майке и с намыленной щекой, и спросил, кто это сделал. Вовчик с другом, конечно, показали на меня. Дядька молча треснул меня по затылку и ушел. Мне его сразу стало жалко, так как я подумал: щека намылена у него потому, что он бреется опасной бритвой, так как у него нет электробритвы. Если у него нет электробритвы, значит у него нет жены - ведь всем офицерам жены дарят на 23 февраля электробритву "Харьков", которая продается в нашем магазине. Если у него нет жены, то значит и нет детей, поэтому он такой злой, а злым трудно живется, ведь их никто не любит... А вот Вовчик - гад! Как же так? Младшим нельзя стучать, а старшим - можно? С того момента началась наша с Вовчиком неприязнь, и вскоре после этого я совершил свой первый мужской поступок.
   Двор, в котором мы гуляли, вернее, пространство между двумя деревянными бараками, был похож на пустыню - барханы бурого песка, переносимого ветром. Чтобы как-то облагородить этот лунный пейзаж, начальство прислало солдат, которые вкопали в грунт несколько саженцев. Я наблюдал из окна за этим процессом, и вдруг вспомнил объяснение деда, что малое родится от большого, дерево - от ветки... Оделся и выскочил на улицу. Я аккуратно разломал все саженцы на палочки равной длины и натыкал их в песок ряд за рядом. Любуясь своим произведением, я не заметил, как сзади ко мне подлетела старуха из соседнего дома и начала орать. Я не понимал, чего она от меня хочет и просто, насупившись, молчал. Но за этой сценой следили Вовчик с дружком, они-то и подговорили меня назвать бабку старой каргой. На мой вопрос: "А что это такое?" Они ответили: "Неважно, но увидишь, что она сразу от тебя отстанет!" Я так и сделал. Получилось все не так, как я ожидал: старуха завизжала и побежала к моей маме жаловаться. Меня тут же загнали домой, отругали и заперли в комнате. А по телевизору как раз шел новый фильм - про Штирлица. Мне уже объяснили, что все люди делятся на "немцев" и "наших". Наши шпионы называются разведчиками, а немецких разведчиков нужно называть шпионами. Вот к нашему разведчику Штирлицу приехал вражеский немец и стал уговаривать его сделать что-то плохое, может быть назвать старой каргой самого главного немца - Гитлера, который главнее Мюллера. Тогда он, Штирлиц, недолго думая, схватил бутылку, и... хрясть ею по голове! Немец как сидел, так и грохнулся со стула. Вот это мне понравилось!!!
   На следующий день к нам во двор снова приехали солдаты. Они расчистили площадку и посадили новые саженцы. Но я был упрям и повторил все заново. Как только я начал ломать молодые деревца, как из-за угла показались Вовчик с дружком и, осклабившись, направились прямиком ко мне. Я был невозмутим, и, отвернувшись, усердно ломал, ломал, ломал... А эти двое стали рядом и начали меня дразнить. И вдруг... в поле моего зрения попала бутылка из-под шампанского. Я уже знал, что нужно делать - спокойно, без суеты поднял ее, правда не так легко, как Штирлиц. Я размахнулся двумя руками и со всей силы саданул ею прямо по зеленой беретке. В кино не наврали - эффект был точно такой же, даже лучше - Вовчик рухнул на спину, а его дружок с криком убежал. Однако, мой триумф длился недолго. Что тут началось! Я не ожидал такого поворота: крики, суета вокруг. Как будто меня подхватило и завертело каким-то смерчем, а потом приподняло над землей. Оказывается, моя мама увидела эту батальную сцену в окно, выскочила босиком на улицу, подняла меня за шкирку и поволокла домой.
   Швырнув меня как котенка в комнату, она сказала: "Я с тобой уже не справляюсь! Совсем от рук отбился! Вот вернется домой отец - он с тобой поговорит как следует!" Казалось бы, в ее словах не было ничего страшного, но я жутко струсил. Особенно меня испугало непонятное "как следует". Настроение испортилось, и я на всякий случай залез под диван. Пролежал я там довольно долго, даже уснул. Отца не было дома - он вчера был поднят по тревоге и уже второй день лазил где-то по сопкам ловил нарушителей государственной границы. Вернулся злой, голодный, небритый - настоящий Бармалей. Я проснулся от того, что услышал, как он пришел. Они с мамой долго сидели разговаривали на кухне, а я в это время разглядывал узор на обоях под диваном. Из-под плинтуса выглянули и тут же спрятались тараканьи усики, я даже не успел по ним щелкнуть пальцем. Потом вдруг громко звякнула ложка, я вздрогнул, и дверь распахнулась. "Ты где?" - прозвучало. Я молчу - авось пронесет. Не пронесло... "А, вот куда ты забрался! А ну вылезай!". Я отрицательно покачал головой. "Тогда я вызову караул, и тебя свяжут!" - пригрозил отец. Я не знал слова "караул", мне стало страшно, и я капитулировал. Когда я вылез, последовал приказ: "Снимай штаны!" В ответ я опять замотал головой. "Тогда я отдам тебя в детдом!" Пришлось снять и получить порцию "шпицрутенов" - отец отходил меня широкой портупеей, приговаривая: "Будешь знать, как себя вести!" И в конце добавил: "А если не исправишься - следующий раз отхлещу тебя тоненьким ремешком!" Гордый тем, что мне удалось не расплакаться, я дерзко ответил, что если я вытерпел широкий ремень, то тоненький мне не страшен. Отец улыбнулся, задумался и нараспев ответил: "Эх ты, молодо-зелено! Тоненьким ремешком в сто раз больнее!"
   В этот день я постиг сразу несколько истин: 1) доброе дело не всегда вознаграждается добром; 2) наказание не всегда справедливо; 3) боль от ремня не пропорциональна его ширине. Это был урок физики и метафизики вместе.
  
   Они - буряты!
   Про русских и немцев уже понятно - это "наши" и "враги". Наши говорят немцам: "Хенде хох!", берут в плен и кормят солдатской кашей. Немцы расстреливают, даже если ты поднял руки - поэтому сдаваться вообще нет смысла. Но, оказывается, кроме русских и немцев, в мире есть еще и буряты! Я знал это слово, но смысл его вдруг понял только сейчас, встретив на улице двух луноликих парней. Я встал перед ними и, глядя им в глаза, спросил: "Вы - буряты?" они посмотрели почему-то друг на друга, видимо, чтоб еще раз убедиться, и хором кивнули в знак согласия. Я развернулся кругом и, как Архимед с криком "Эврика", побежал по улице, истошно крича: "Они - буряты!!! Буряты! Они - буряяяяятыыы!!!"
   На крик выскочила мама, всплеснула руками, и, в ужасе затыкая мне рот, шептала: "Замолчи, так же нельзя! Замолчи!" Я задыхался и не мог успокоиться: "Что нельзя? Они же буряты! А мы - русские! Правильно?" Мама схватила меня в охапку и утащила домой. Она была как всегда далека от теории этноса и вопросов национального самосознания, а я в тот момент невероятно приблизился к пониманию предмета социальной антропологии. Именно этот случай, а не стрельба из пистолета за домом, стал начальным шагом на моем пути к будущей профессии - профессии этнографа. Тогда я не мог еще об этом догадываться, но уже понял, что кроме "врагов" и "своих", то есть, русских и немцев, мир полон разнообразных форм жизни. Кроме бурят, например, есть еще их разновидность - монголы. Они иногда приезжают к отцу ночью пить водку на кухне. Буряты с монголами почти не отличаются - не то, что русские с немцами. Монголы - это такие буряты, которые живут за границей, не едят рыбу, и у них в лесах гораздо больше дичи, поэтому наши офицеры любят ездить к ним на охоту и на рыбалку.
  
   Воспитание терпения и смелости
   С болью у меня проблем не было - я уже умел ее терпеть, и это очень ценилось среди мальчишек. Например, когда у меня разболелся зуб, то отец повез меня в расположение полка, так как врач был только в воинской части. Я уже не раз там бывал: если я себя хорошо вел или меня некуда было деть, то он привозил меня в полк, отдавал солдатам, а сам говорил, что шел в штаб. С солдатами было всегда интересно, они все мне показывали - даже то, что нельзя. Можно было залезть в танк и прицелиться из пушки, покрутить пулеметом во все стороны, понажимать все кнопки. Можно было иногда покататься на БТРе, пощелкать затвором орудия.
   Так и в этот раз - отец сказал, что если я не буду плакать, то отведет меня на стрельбище. Врач посмотрел зуб и сказал: "Будем удалять" Я похолодел и переспросил: "А что такое удалять - выдергивать что ли?" врач быстро переглянулся с отцом, улыбнулся и сказал: "Не, просто удалять!" и достал какие-то плоскогубцы. Он быстро зацепил зуб и выдернул. Я почти не орал, только чуточку вначале, от неожиданности. Хотел расплакаться от обиды, что меня обманули, но быстро передумал, вспомнив про стрельбище. Я спросил отца:
   - На стрельбище идем?
   - Конечно, я же обещал!
   - А я же кричал, когда зуб выдирали!
   - Ну, это не считается! - великодушно ответил он.
   На стрельбище мне дали подержать пулемет РПК, но пострелять не разрешили - сказали, что нужно подрасти. Я не согласился и сказал, что сейчас уже могу, так как стрелять умею. Тогда капитан предложил мне поднять РПК, а я не смог. Было стыдно, конечно, и он объяснил, что даст мне пострелять из пулемета сразу же, как только я смогу его поднять. А для этого нужно больше каши есть. Ненавижу эту фразу - слышу ее постоянно!!! Зато я насобирал целую кучу стреляных гильз, а когда отец сказал капитану, что я не плакал у зубного врача, то капитан сделал мне особый подарок - дал мне кусок пулеметной ленты, куда я радостно вставил все свои гильзы.
   После этого отец шепнул, что нам нужно срочно зайти в штаб. Вообще-то я представлял себе штаб по-другому. Когда мы зашли, то увидели, что за столом сидят офицеры, смеются и наливают себе что-то мутное из большого графина. Никаких карт местности и курвиметров (у меня в комнате и то можно найти курвиметр и офицерскую линейку)! Когда офицеры увидели нас, то все сразу замолчали - наверное, обсуждали какие-то военные секреты. Один лейтенант по имени Сандро стоял у стола со стаканом в руке. У стакана была отколота часть стенки. Заходя в помещение, отец громко поздоровался: "Товарищи офицеры!" - и, указывая на стакан Сандро, спросил: "Специально стакан сломал, чтобы грузинский нос умещался, когда залпом пьешь?" Все захохотали, а отец сказал, что мне нельзя знать военную тайну, и поэтому я должен подождать в коридоре.
   Когда отец вышел, он сказал, что умение хранить тайну необходимо, чтобы стать настоящим офицером. Поэтому я никому не должен говорить, даже родной матери, что был в штабе и кого там видел. Можно рассказать только о зубном кабинете и о стрельбище. Мне уже за сорок, а моя мама до сих пор не знает этой истории.
   Так или иначе, с терпением к боли вопрос был под контролем, но оставалась одна очень серьезная проблема на моем пути к военной профессии - я думал - а вдруг я трус?
   Эта мысль не давала мне покоя и отравляла мою жизнь. Ведь я же не мог себе сказать, что ничего не боюсь. Я боялся темноты, боялся признаться родителям, если что-то сломал, боялся драться с большими. Со страхом темноты я работал таким образом: вначале понял, что страшна темнота не сама по себе, а только если кто-то внезапно схватит. Тогда я выключал свет и подолгу сидел в туалете, привыкая к ощущению. Потом расширял темное пространство до пределов всей квартиры, пока не научился вообще не думать о темноте. Решил так: пока не схватят, нечего и бояться! Страх перед темнотой прошел вообще, но оставались еще несколько страхов - страх машин и страх полудиких коров. Сейчас объясню.
   Кто жил в Забайкалье, тот меня поймет и вспомнит это убогое зрелище - тощие коровьи задницы, окружившие местную помойку. В городской черте местные жители не особенно заботились о скотине, традиционно предоставляя бедным животным самим искать подножный корм. Вот они в поисках пищи и слонялись по улицам как по степи, а нам запрещали к ним близко подходить - это было небезопасно. В этом и состояло одно из наших упражнений по развитию смелости: нужно было подойти, раздразнить корову, а еще лучше - быка, и как только она в ярости развернется, бросит жевать и опустит свою рогатую голову для атаки, успеть добежать до сараев. Особым шиком было дернуть корову за хвост. Тогда мы еще ничего не знали о корриде, поэтому могу смело утверждать, что придумали этот спорт независимо от испанцев.
   Еще одно упражнение касалось страха машин, и придумал его я. Мимо наших бараков проходила дорога, по которой двигались грузовики, автобусы, а иногда даже - танки и БТРы. Поперек этой дороги в землю была вкопана железобетонная труба метрового диаметра для протока воды. Основная идея заключалась в том, что необходимо было залезть в трубу и спрятаться, ожидая появления машины на пригорке. После этого нужно было вылезти и разлечься на проезжей части, пока машина не подъедет совсем близко. В самый последний момент надо вскочить и спрятаться в трубу. Расстояние до машины раз за разом нужно стараться уменьшать. В этот процесс мы внесли состязательный элемент - ложились сразу несколько человек и выигрывал тот, кто позже всех вскочил и спрятался. Мы мечтали о танке и БТРе, но все время попадались ЗИЛы, Уралы и ГАЗ-66.
  
   Поездка на поезде
   Я всегда любил куда-нибудь ехать - все равно на чем. Отец рассказывал, что из роддома меня забирали на БТРе, но я не помню. Люблю ГАЗ-66: он так устроен, что мотор находится внутри кабины рядом с водителем. И если ты маленький, то запросто можешь уместиться на этом моторе, а взрослый так не сможет!!! Как будто эту машину сконструировали не только для солдат, но и для детей! Лежишь себе на теплом кожухе, смотришь в окно, а на улице - мороз, темнота и поземка по дороге. Красота! И не замечаешь, как уснул... Просыпаешься уже на месте.
   Еще интересно путешествовать на самолете - смотришь в иллюминатор на облака и представляешь разные фигуры - людей, зверей. Вот Зорро в шляпе - мы такого в кино в Доме Офицеров видели, вот морда собаки или волка... Но интереснее всего все-таки ехать на поезде. Для путешествий не придумали ничего лучше, ведь поезд - это целый город на колесах! Ты живешь в нем по-настоящему: по утрам ходишь в туалет и чистишь зубы, днем обедаешь, играешь, ночью спишь. А за окном - постоянно что-то интересное. Когда мы ездили с отцом, он всю дорогу мне рассказывал обо всех городах. Вот станция Наушки, здесь все написано непонятными буквами, похожими на пауков и человечков. Такими буквами пишут китайцы, а русские их читать не умеют. А вот и сами китайцы - идут строем, в черных костюмах, с красными значками - сами взрослые, а ходят как наши октябрята! Монголов и бурят я уже знаю, они тоже тут попадаются - с военными они всегда здороваются. А когда здороваются с моим папой, то и со мной заодно. Я их люблю смешить - отдаю честь по-военному, и они в ответ обязательно смеются. Следующая станция - Слюдянка, она находится на берегу Байкала - это самое глубокое и красивое озеро в мире. Говорят, что вода в нем святая, и все с нетерпением ждут остановки. Только поезд остановился - все срываются с места и бегут к берегу, чтобы напиться и умыться. Потом Иркутск, где расстреляли белогвардейца Колчака, потом Новосибирск, где живут ученые, потом еще много остановок, а мы с отцом идем в вагон-ресторан. Там обязательно дают солянку в ушастых мисках из нержавейки. В солянке плавают черные круглые шарики - они противные на вкус и называются маслинами. Я их все отдаю отцу, и он ест их с удовольствием. Уже два дня мы едем по Сибири, скоро - Урал. В Уфе мы смотрим на памятник Салавату Юлаеву - он бьет коня плеткой, чтобы перепрыгнуть через реку. Отец говорит, что он прыгает из Европы в Азию. С отцом было интересно - он все время рассказывал, но я теперь многое сам знаю и тоже могу рассказать.
   На этот раз мне придется ехать одному. У меня родилась сестренка, и я подслушал, что меня хотят на целый год отправить к деду с бабкой, чтобы маме было проще ухаживать за маленьким ребенком. А мне уже 5 лет - сказали, что мне там будет лучше - мне здесь не климат. А я в принципе не хочу, чтоб мне было лучше, но, когда ты маленький, никого не интересует, чего ты хочешь. Всегда говорят тебе в ответ: "Есть такое слово - надо!".
   Вот мама и говорила всем подругам: "Ему здесь не климат, ему здесь не климат", - как будто уговаривала сама себя. Решили отправить меня с попутчиками без документов и билета, чтоб не тратить деньги. Меня завели в купе и передали на руки каким-то взрослым девочкам, сказав им, что я веду себя хорошо. Мне объяснили, что я должен делать: во всем их слушаться, а от ревизоров прятаться в туалете. Про ревизоров заранее должны были предупреждать проводницы. Ревизоры носят форму, похожую на фашистскую, и их можно заметить издалека.
   Ехали мы весело - со мной постоянно играли, а я пел песни. Меня угощали конфетами, но я никогда их не брал - дед меня учил, что конфеты - еда для девчонок, а настоящий солдат не должен любить сладкого, ведь на войне, каждый знает - с сахаром туго. Девчачьих песен я не знал и не пел, а знал только военные: "Варяг", "Каховка", "Тачанка". Особенно мне нравилась "Тачанка", но одну строчку я понимал и пел по-своему. Там, где пелось:
   И с налета, с поворота,
   По цепи врагов густой
   Застрочил из пулемета
   Пулеметчик молодой!
   мне слышалось: "подцепив врагов густой", и представлялся молодой солдат в буденовке, который, стоя во весь рост на тачанке, цеплял врагов какой-то длинной палкой-кочергой (что такое "густа", я стеснялся спросить...). А до кого он не дотягивался, те в страхе разбегались.
  
   У деда с бабкой
   Городок, в котором жили дед с бабушкой, был деревянный и одноэтажный - типичный старинный русский город. Жили мы хорошо, я уже привык и не скучал по родителям. Когда мы с дедом писали им письма, то так прямо и шутили: "Хорошо живем, хлеб с маслом жуем!". Это был мой другой дедушка, мамин папа. В нашем домике были две печки- голландки, которые зимой раскалялись так, что можно было обжечься. За шторкой висел рукомойник, а за водой мы с дедом ходили к колонке на улицу. Туалет был "на задах" - так называлась дальняя часть двора. Сходить туда - иногда целое приключение, особенно когда на улице мороз, а ты забыл дома электрический фонарик.
   Вскоре меня устроили в детский садик. Там у меня появился первый друг, его звали Женя. Это был тихий и застенчивый белобрысый мальчик. Я спросил бабушку, русский ли Женька. Она сказала да, русский. Но у меня остались какие-то подозрения, и я переспросил:
   - Но он немножко не такой русский!
   - Да кулугур он, ку-лу-гур! И бабка у него кулугурка! Но это тоже русские! - Позже я узнал, что кулугурами в Поволжье называют старообрядцев.
   Дед парил кашу с тыквой в печке и, приглашая к столу, объявлял: "Хлеб - на столе, руки - своЕ". Так по-старинному никто больше не говорил. На улице он делал для меня блиндажи и пещеры в сугробах снега, и я пропадал там все время. Как приятно потом вернуться домой и прислониться спиной к теплой печке-голландке!
   Этот мой дед тоже воевал, прошел всю войну простым солдатом. Я донимал его расспросами: просил показать медали, спрашивал, скольких фашистов ему посчастливилось убить. Он всегда отвечал как-то нехотя, уклончиво. Тогда я решил его поддеть и сказал:
   - А, может быть, ты плохо воевал, если не рассказываешь? Расскажи, ты хорошо воевал?
   Дед сидел строгал какую-то палку. Вообще мой дед был самым добрым дедом на свете, но при этих словах он взглянул на меня очень не по-доброму, и тихо, но со значением сказал:
   - Кто хорошо воевал, тот там остался!
   Тут нож соскочил, порезал деду палец, и дед выругался, чего никогда себе при внуках не позволял. Я испугался, почувствовав, что сделал деду больно, и дело не только в пораненном пальце. Я подбежал к нему и обнял. Я не видел его лица, и лишь услышал, как он вздохнул, а потом погладил меня по голове.
   А когда я стал чуть-чуть постарше, то услышал более подробные истории о войне. Одну из них я запомнил на всю жизнь, и она испортила мне общее романтическое представление о военной профессии.
   Дед рассказал о том, как перевернувшейся цистерной с бензином придавило ноги солдату. Бензин лился через край ему на лицо, он кричал и просил о помощи, но солдаты шли быстрым маршем на передовую и не могли остановиться. Долгое время у меня в ушах стоял его крик: "Братцы, стойте, помогите! Братцы, умираю!"
   А как же суворовское правило, которому меня учили раньше: "Сам погибай - а товарища выручай!"? В голове это не укладывалось, и я не хотел этому верить.
   ... Пришло лето, и мы перебрались на дачу. Дед мне привил любовь к лесу, мы постоянно ходили по грибы. Он умел подражать птичьему пению и учил меня подкрадываться к птицам. К дятлу подкрасться проще всего - можно спокойно идти, пока он стучит, как только прерывается - нужно остановиться. В грибах благодаря деду я уже разбирался очень хорошо. Возвращались домой мы всегда счастливые, и дед приказывал бабке: "На жареху здесь хватит, так что пожарь-ка нам однЕх!" - имелось в виду одних грибов, без гарнира. Помните Пушкина:
   Ни огня, ни черной хаты,
   Глушь и снег... навстречу мнЕ -
   Только версты полосаты
   Попадаются однЕ!"
   В то лето я подумал, что хорошо бы вырасти и стать лесником, а не военным. Но это была пока мимолетная мысль, которую я сурово от себя отогнал.
   Год пролетел незаметно, и я вернулся в Забайкалье.
  
   Первая драка
   Я уже пошел в первый класс, но в школе было не очень интересно - читать и писать я умел с четырех лет, а дурацкие стишки учить - это глупость. Уроки я делал хорошо, так как есть такое слово "надо", как вы уже знаете. Дед мне всегда говорил, что если берешься за что-то, то нужно делать это лучше всех. А если не можешь быть лучшим - тогда вообще не берись! Поэтому в школе я был круглым отличником. Почему круглым - никто не мог объяснить. Знаю только, что круглыми могут быть только отличники или дураки.
   Если я уже хожу в школу, значит скоро в армию, а вдруг я все-таки трус? Как проверить? Что же делать? Ясное дело, что: чтобы тебя не считали девчонкой и трусом, нужно драться. В школе для этого много возможностей.
   Однажды на перемене я подошел к своему однокласснику - рослому мальчику буряту и перегородил ему дорогу. Как-то неудобно было объяснять, что мне нужно подраться, и я не знал, как это сделать - дома меня учили, что первым бить нельзя. К тому же этот мальчик был всегда молчалив, и я никогда до этого с ним не разговаривал. Он пытался пройти, но как раз прозвенел звонок с перемены, и я понял, что драка может сорваться. Тогда я оторвал погон от его школьной формы. Он сразу же дал мне по морде. Как по команде, я тут же замолотил кулаками, но по большей части мимо. Он натянул мой пиджак мне на голову и отметелил меня как следует.
   Стоя в кабинете директора и языком переваливая во рту полу-оторванный кусочек десны, я исподтишка поглядывал на бурята. Нас ни о чем не спрашивали - просто ругали. Ему досталось гораздо больше - ведь я был отличник, а он - драчун и двоечник. Он молчал, со всем соглашался, а я смотрел и злорадствовал. Потом нас отправили в класс, но мое торжество сменилось каким-то необъяснимым гадким чувством, что захотелось подойти к буряту и извиниться. Но я почему-то этого не сделал - наверное, опять же из-за трусости. Так что же, значит драка ничего не решает? Можно драться и оставаться при этом трусом? А можно, наверное, не драться, но быть смелым...
  
   Сломанный нос
   Впервые мне сломали нос палкой и без особой причины - Вовчик вымещал старую обиду. Он подкрался ко мне как к дятлу, когда я, запрокинув вверх голову, стоял разглядывал муравьиную дорожку на дереве. Она начиналась на земле и уходила далеко наверх - по ней сновали туда-сюда неутомимые работяги. Он подошел неслышно, размахнулся и ударил сверху. Кровь сразу же брызнула во все стороны, я оглянулся и лишь успел заметить, как его пятки скрылись за углом. О погоне не могло быть и речи - меня серьезно подбили. Я схватился ладонями за нос, чтобы хоть как-то унять кровотечение. Это не могло не вызывать радости - я по-настоящему ранен, и за мной, как за Щорсом, стелется кровавый след, густой и темный.
   Мама была дома и начала бегать взад-вперед по квартире, причитая. На следующий день я не мог дышать носом, а так как лежал не жаловался, то взрослые не сразу заметили, что внутри у меня возникла сильная гематома, полностью перекрывшая дыхание.
   Меня со старшим лейтенантом Сандро отправили в медсанбат, а отец уехал разыскивать трезвого врача. В тот день все праздновали 8 марта - Международный Женский день. Все офицерские жены с утра были разряжены, на каблуках и седьмом небе от счастья, поэтому пили уже с утра.
   Врача отец выдернул прямо из-за праздничного стола, поэтому она была очень недовольна. Центнер недовольства с трудом протиснулся в дверной проем и, ворча, стал надевать белый халат на свое чрезмерно цветастое платье. Она усадила меня в кресло, с помощью щипцов заглянула мне в нос и объявила: "Заморозки нет, будем резать так!" Сандро покосился на меня и кивнул. Она дала мне белый эмалированный тазик в форме боба и приказала держать под подбородком. Затем взяла скальпель и нанесла два коротких удара в одну и другую ноздрю. Сразу же как из пробитой бочки хлынула кровь с гноем, забрызгав всю мою одежду и ее халат. Она заверещала: "Ну что за поросенок! Чуть платье не залил!" Рука Сандро схватила ее за шиворот, и, приблизившись к ней так, что его легендарный нос практически уперся в ее лоб, он грозно проговорил на своем смешном русском языке: "Эй! Ты! Ишо раз крыкныш на этава рэбенка - я тэба раздавлу как таракана!" я представил, какое огромное мокрое место останется от такой толстой тети, и мне сразу стало весело.
   Поскольку она сильно торопилась вернуться за праздничный стол, то свою работу сделала тяп-ляп, нанеся мне травму надолго. Когда вытащили тампоны, то обнаружилось, что "слизистая оболочка сильно повреждена", и "унять кровотечение очень сложно". В конце концов пришлось вызывать скорую помощь и увозить меня в госпиталь, в реанимацию. Мама рыдала и приговаривала, я ничего не понимал, но запомнил слова: "редкая группа", "отрицательный резус". Колдовали надо мной достаточно долго, делали уколы в ладонь, давали дышать в кислородную маску. Я видел все как во сне: врачи в халатах, яркие лампы в операционной. Потом я потерял сознание. Очнулся уже дома, и родители объяснили мне, что у меня плохо сворачивается кровь - а это неизлечимо. Услышав этот диагноз-приговор, я с опаской спросил:
   - Папа, а я смогу теперь я стать военным? Ведь если меня ранят, то значит я сразу истеку кровью на поле боя?
   Отец меня успокоил, сказав:
   - Раны героев заживают быстро, а трус умирает от царапины!
   Значит, все-таки главное - не быть трусом! Я вздохнул с облегчением.
   Через несколько дней пришел буддийский лама, хороший знакомый наших бурятских друзей, и принес моему отцу какой-то порошок. Это была лечебная трава, и я должен был регулярно пить отвар. А через несколько месяцев анализы показали, что свертываемость моей крови в норме.
   С одной стороны, плохо, что в мире есть такие злые врачихи, но зато с другой стороны есть Сандро и буддийские монахи, а значит все уравновешено и гармонично!
  
   Мамонты и декабристы
   Однажды в выходной день отец решил сводить меня в музей. В музей люди приносят все, что раньше было им нужно, а сейчас уже ни у кого нет таких вещей. Ходишь по музею, смотришь на это все и представляешь себе, как люди жили раньше - интересно! У самого входа - огроооомная куча костей - это бивни и зубы мамонта. Отец говорит, что их можно насобирать вдоль рек. Древние люди убивали мамонтов камнями, так как тоже умели метко кидаться. Я вот, например, с 10 шагов запросто попаду камнем или снежком в столб. Но в мамонта... попасть-то легко, да только что ему будет от этого? Хоть я и стараюсь, но мне трудно представить, как это можно камнем убить мамонта. Один только его зуб - размером с мою голову. Вот я и думаю - или люди были великанами, или что-то все-таки было не совсем так, как говорит отец...
   Еще в музее много старинных пушек - они такие некрасивые, не то что сейчас. Сейчас пушки - так это пушки - зеленые, со щитами и с прицелом. У отца в полку у пушки можно покрутить ручку и направить ствол куда хочешь, заглянуть в прицел и зарядить снаряд в затвор. А из этой как стрелять? Это ж просто какое-то железное бревно, а не пушка!
   Дальше мы увидели красивую телегу. Отец сказал, что это бричка, которую своими руками сделал декабрист Бестужев. Декабристы - это, оказывается, такие люди, которые захотел освободить наш народ и для этого выступили против царя. У них ничего не получилось, и за это царь сослал их всех сюда, в Сибирь. Здесь они делали телеги и много других полезных вещей. Еще у Бестужева было два красивых пистолета, чтоб стреляться на дуэли. Я спросил у отца:
   - А кто нас сослал в Сибирь? У нас же нет царя!
   Отец подумал и сказал:
   - Нас никто не сослал, мы сами приехали охранять границу!
   - А зачем ее охранять?
   - Чтоб враги не напали на нашу Родину!
   - А кто враги?
   - Ну, врагов у нас много - китайцы, японцы...
   - А кто хуже - немцы или китайцы?
   - Немцы тоже враги, но они далеко отсюда. А китайцы рядом, и их очень много.
   - А монголы?
   - Монголы - друзья! Пойдем лучше я тебе покажу кольчугу Ермака!
   Ермак покорил нашу Сибирь. Все так говорят: взял и покорил. А как - никто не отвечает на этот вопрос.
   И мы пошли в другой зал. Кольчуга висела открыто, не под стеклом, и отец мне показал, что можно ее приподнять снизу, чтобы ощутить вес на своей руке. Я смог поднять только до половины. Ничего себе! Если люди раньше были такими сильными, то, наверное, правда могли убить мамонта камнем или в одиночку покорить Сибирь!
   В следующем зале было все о Пржевальском и его лошадях. От Пржевальского были портреты, от лошадей - чучела. Все они тоже побывали в наших краях.
   Я спросил, а встречаются ли сейчас мамонты и декабристы. Отец сказал, что и те, и другие давно вымерли. Жалко - с ними, наверное, было интереснее.
  
   Дед Мороз
   К Новому году готовились загодя. Отец брал топор и шел из дома к подножию ближайшей сопки, чтобы срубить, как он говорил, "пушистую елку". На самом деле она была колючая, и он, ругаясь, устанавливал ее в деревянную крестовину, сколоченную из досок от ящиков для снарядов.
   А мама в течение нескольких дней пыталась достать мандарины. В конце концов у нее получалось, она приходила радостная и объявляла, что ей удалось "достать мандаринов и бананов". Она мне представлялась тогда самой длиннорукой обезьяной. Представляете - все сидят под елкой, на которой висят шишки, а на самых верхних ветках - мандарины и бананы. Все дотягиваются только до шишек, а моя мама подпрыгивает и ловко "достает" мандарины. Бананы и мандарины нельзя было есть до праздника - иначе какой же Новый год без мандаринов! Бананы вообще были зелеными и невкусными, пока не полежат на батарее и не почернеют. Так и лежали они - бананы на батарее, а мандарины - на шифоньере, и ждали своей участи. Я точно знал, что бананы были из Вьетнама, а мандарины - из Грузии.
   Потом мы дружно наряжали елку и ждали прихода Деда Мороза с подарками. Я всегда думал - существует он на самом деле или нет? Сложно было сказать, так как я его почти не видел. В прошлом году он подарил мне коньки-снегурки, которые привязывались прямо к валенкам. Они были с двумя полозьями, поэтому даже маленький мог на них кататься. Я пытался тогда выследить Деда Мороза и сторожил около елки в засаде, но не помню, как уснул. Проснулся я уже в кровати, а подарки были под елкой - обидно. В этом году я серьезно настраивался, чтобы не прозевать его приход, как в прошлый раз.
   Мама наготовила целый таз салата оливье - должны были прийти гости. Стол был заставлен посудой, все радостно суетились. Я должен был помогать лепить пельмени. Больше всего мне нравилось вырезать из теста рюмкой кружочки, в которые потом мама залепляла мясо. Обрезки сырого теста я тайком клал себе в рот, когда мама отворачивалась, и ел. Она мне говорила, что сырое тесто есть нельзя, так как будет болеть живот, но он у меня никогда не болел. И вообще, сырое тесто гораздо вкуснее, поэтому я думаю, что мама специально придумала историю про тесто, чтобы его хватало на пельмени.
   Вот начали приходить гости. Они кричали, улыбались, хлопали друг друга по плечу и усаживались за стол. За столом мне всегда было скучно - все ели и пили так долго! Хотелось быстрее все закончить. Ну сколько можно сидеть и говорить! Но без спросу из-за стола уходить нельзя - все подумают, что ребенок невоспитанный. Так и нужно спрашивать: "Можно мне выйти из-за стола?" А взрослым спрашивать необязательно. Вдруг дверь открылась, и вошел Дед Мороз. На нем был какой-то странный халат, в руке - наша лыжная палка, а на лице - ненастоящая ватная борода. Я его сразу узнал - это был наш сосед дядя Костя. Он подошел ко мне и подарил круглую большую железную тарелку-ледянку, на которой катаются с горки. Я старался не смотреть ему в глаза - вдруг он поймет, что я узнал его, и тогда расстроится. Такие ледянки продавались в нашем магазине, куда я ходил за хлебом. Значит, они купили ее там и дали дяде Косте, а он притворился Дедом Морозом и подарил ее мне. Мне стало грустно, и я попросился из-за стола. Вначале я хотел уснуть, но у меня не получалось, так как все шумели. Потом я решил приоткрыть дверь и подглядывать за происходящим. Папа надел на левую руку мою ледянку, а в правой у него была лыжная палка - он, наверное, изображал Илью Муромца со щитом и копьем. Дядя Костя был уже без бороды, только кусок ваты висел на щеке. Все скакали вокруг елки и визжали - им было очень весело.
  
   Охота
   На охоту ходили все - что еще было делать в свободное время? Поэтому у нас дома всегда было мясо - отец приносил глухарей, тетеревов, зайцев, иногда даже изюбрей и один раз медведя.
   Обычно охотники возвращались и складывали добычу во дворе, чтобы все полюбовались, а потом начинался дележ. Огромного изюбра хватало на всех, а рога доставались стрелку. У нас дома висело несколько пар огромных рогов, чтобы все видели, что отец у меня хорошо стреляет.
   В тот день, когда привезли медведя, к нашему двору подкатил БТР и из него начали вылезать счастливые охотники с красными лицами - наверное, в БТРе очень жарко. Потом на грузовике привезли и добычу. Там были и волки, и лисы, и, наконец, он - хозяин тайги! Дети сбежались поглазеть на это чудище. Все показывали на моего отца и поздравляли его с удачным выстрелом. Один знакомый мальчик бурят пришел в неописуемый восторг при виде зубастой пасти и, не сдержав возбуждения, помчался к своей бабушке с криком:
   - Баба Наташа! Иди скорее сюда! Тут дядя Саша мишку убил!!!
   - Как убил???
   - Просто! Из ружья - бах! И все!
   Бабка понеслась на всех парусах к нашему дому и, увидев всех нас, склонившихся над тушей медведя, прислонилась к забору и захохотала и заплакала одновременно. Меня тоже звали Мишкой, вот она и перепутала.
   В тот день мы от пуза наелись медвежатины. А когда мясо уже не лезло, то стали делать из него пельмени. Пельмени - удобная вещь. Их можно наделать целую кучу и вывесить в сетке за окно, чтоб они там на улице заморозились. Потом достаешь оттуда сколько надо и варишь, и так всю зиму...
   Шкуру уже выделали, и она лежала у нас на полу вместо ковра - все мои друзья приходили посмотреть и поиграть.
  
   Приказ
   Мы по-прежнему жили на границе, я заканчивал первый класс. Отец часто приговаривал: "На границе все спокойно потому, что китайцы "долго не забудут урока Даманского". Тогда я вообще не понимал смысла этих слов, а спросить, что такое "Даманский" стеснялся, иначе все подумали бы, как это я не понимаю таких простых вещей - а еще отличником в школе считаюсь!
   К тому времени многие наши друзья уже "перевелись" и писали письма из самых разных частей Земного шара. Кто-то служил в Польше, кто-то - в ГДР, кто-то - на Кубе, но самые удачливые получили распределение в Москву. Из Польши присылали жвачку с Болеком и Лелеком, из ГДР - игрушечных резиновых индейцев. Они очень высоко ценились у нас во дворе. Одного индейца можно было поменять на 20 косточек-айданов, которые были главной единицей обмена. Айданы - это суставные бараньи или свиные костяшки, используемые для игры. Они были разных оттенков красного цвета, так как красились лаком для ногтей, который тайком воровался у мам. Все эти мелочи ярко раскрашивали нашу дворовую мальчишескую жизнь. Но мне этих красок было недостаточно, и поэтому всегда тянуло куда-то в те страны, о которых я слышал от взрослых. Самые загадочные и волнующие письма приходили с Кубы - конверты были наполненные черным вулканическим песком с пляжа - у нас в забайкальских степях песок был серо-бурый, совсем не такой. Эти письма буквально разрывали границу моей детской ойкумены, в которую влетал тропический ветер с дальних Карибских островов. Детское воображение будоражили образы наивных индейцев, злобных пиратов и бесстрашных конкистадоров, о которых рассказывал дед. Желание поехать куда-то далеко-далеко порою бывало просто нестерпимым - хотелось взять компас, нож и спички, сбежать из дома и отправиться в кругосветное путешествие...
   И вот настал день, когда пришел отец и громко радостно объявил, что наконец-то пришел приказ. Нас с детства учили, что "приказ" - это главное слово и его нужно исполнять любой ценой. Вот я и подумал, что началась война, поэтому отец такой радостный. На него приятно было смотреть в тот момент: военная форма ему очень шла, облегая его мощную фигуру. Сапоги и пряжка ремня начищены так, что режет в глазах, на погонах - по созвездию. Да разве найдется такой мужчина, которому военная форма не подойдет? Тогда я и представить такого не мог. Вот он стоит в дверях, бравый капитан Советской Армии, улыбается и говорит: "Все, уже есть приказ! Начинается новая жизнь!" Я вначале растерялся - что же нужно делать? А потом, когда понял, расстроился - оказывается, ни на какую войну мы не отправляемся, а просто переезжаем к новому месту службы.
   Переезд был главной темой разговоров родителей в течение долгого времени. Мама прыгала от радости, приговаривая: "Багульник на сопках - только в песне красивый. А ты пойди пособирай его! Надоела эта тайга! А детей чем кормить? Молоко только на базаре в виде замороженных тарелочек и можно найти. Кому на материке расскажешь - не поверят!" Отец, наверное, тоже радовался переезду, но не так открыто - ему здесь на границе нравилось больше, так как всегда можно было с друзьями уехать в тайгу на охоту. Вообще, отца здесь все любили, и он уже слился душой с этим диким краем. По сравнению с ним мама была чуждым здесь элементом - она только и ждала, когда же окончится наша ссылка.
   А я... мне было страшновато уезжать. Не знаю почему. И друзей особых не было, но как-то невозможно было себе представить, что вдруг не будет этого Дома Офицеров, куда ходили в кино, этого магазина, этого леса... Как это - сейчас есть, а потом не будет? Но, как говорил отец, приказ есть приказ! Кто меня будет спрашивать хочу я или нет, поэтому я молча готовился к чему-то новому и неизвестному.
  
  
   Прощай, граница!
   В тот год я с отличием закончил первый класс, одновременно закончилась и наша жизнь в Забайкалье. Границу оставались охранять другие, а мы после 7 лет жизни среди тайги и сопок прощались с друзьями...
   Сам переезд был как во сне, и я ничего не помню... Загрузка контейнера вещами, долгие проводы, дорога в поезде по известному уже маршруту - через всю Сибирь, Урал, через Волгу... Затем - встреча с родственниками, мытарства по съемным квартирам, устройство в школу. В голове все не умещалось - краски менялись быстро, как в калейдоскопе.
   Иногда я смотрю на сегодняшних детей и думаю: а если бы меня какой-нибудь волшебник вдруг спросил, готов ли я с ними поменяться своим детством, я бы не раздумывал ни секунды - ответ я знаю твердо. Ни за какие игровые приставки и айпады, ни за какие аквапарки и морские курорты я не отдал бы своего НАСТОЯЩЕГО детства на границе! Потому, что ни в одной компьютерной стрелялке гильзы не обжигают ладонь и не пахнут порохом, и никакой мешок дорогих игрушек не стоит мешка кедровых орехов, а редкий поход в кино радует сильнее, если его нужно заслужить. Я стал человеком в ТОМ детстве, поэтому я поступаю ТАК сегодня - это самое главное, это часть неуловимого понятия "Родина", которое сегодня потеряло конкретную географическую привязку. Наша Родина - в нас самих, ее у нас не отнять.
  
   Эпилог к первой части.
   Вновь я попал в Кяхту, в этот город детства на границе лишь через 20 лет, и вот как это произошло...
   В то время я работал в известной японской фирме и путешествовал со своим боссом-японцем по Сибири. Одним из пунктов на нашем маршруте был город Улан-Уде, столица Бурятии. Я помнил, что в этом городе живут близкие друзья моих родителей - бурятская семья из Кяхты, из тех годов моего детства. У меня сохранился только старый адрес, и я сразу поехал туда. В квартире никого не было, тогда я стал звонить в дверь всем соседям до тех пор, пока наконец не вышла одна женщина и не сказала: "Этих стариков знаю, но их нет в городе - они где-то на даче". Какой точно дачный поселок - она не помнила, но я уже знал, что нужно делать.
   Выйдя на улицу, я поймал такси и сказал, что машина нужна надолго.
   - А что будем делать? - спросил водитель
   - Искать старых друзей!
   - А что для этого у нас есть?
   - Имена, фамилии и, - поразмыслив, я добавил - и упрямство!
   Таксист усмехнулся и сказал:
   - Садись, посмотрим, что получится!
   Мы начали прочесывать все дачные поселки в округе. Делали это стремительно, пока сторож не успевал опомниться. Заходя к нему в будку, я строго требовал: "Списки жильцов! Быстро!" Ведь в нашей стране если чего-то вежливо просишь, то ни за что не получишь. Пока сторож дрожащими руками открывал тетрадь, я задавал несколько вопросов, пробегал глазами список и раскланивался. Только после этого он приходил в себя и вдогонку спрашивал: "А вы из какой организации?" В ответ я солидно махал рукой и ехал дальше. Уже в третьем по счету поселке я наткнулся на однофамильцев и сразу пошел к ним - наверняка они что-то знают. Так и вышло - они их знали и рассказали мне точно, где нужно искать. Дальше мы ехали уже по адресу.
   Стариков я увидел прогуливающихся по улице, и сразу узнал, хотя они очень изменились. Подхожу, здороваюсь, они силятся понять, кто я такой. Тогда я достаю визитную карточку, протягиваю им и смотрю на реакцию. Они читают фамилию, смотрят на меня в недоумении, а потом дядя Гарма приходит в себя и кричит: "Это же Мишка, Сашкин сын!" Они кидаются мне на шею, и краем глаза я замечаю, каким счастьем светится лицо таксиста. Казалось бы, а ему-то что? Но вот так бывает!
   Дядя Гарма уговаривал меня остаться, но мне нужно было в город, и я лишь спросил адрес их детей - двух братьев и сестренки. С их дочкой мы были ровесниками и в самом маленьком возрасте даже вместе воспитывались: пока наши родители были заняты на работе, нас, малышей, отдавали на воспитание в семью стариков-немцев, которые были сосланы в Сибирь. Так и росли мы с ней как родные братик с сестренкой - русский мальчик и бурятская девочка у немецких дедушки и бабушки...
   Мы возвращались с таксистом, бурно обсуждая ситуацию, на квартиру к старшему брату Сергею, который стал уважаемым хирургом. Ему уже позвонили родители и предупредили о моем приезде, поэтому, когда я вошел, то увидел огромный накрытый красивой скатертью стол, заваленный едой и выпивкой. Мы обнялись, и он сказал:
   - Прошу к столу! Сегодня мы всю ночь будем рассказывать друг другу свою жизнь.
   Я спросил:
   - А где Лариса?
   - Она допоздна работает!
   - Я не хочу без нее - иначе все придется рассказывать дважды!
   - Тогда едем к ней - не будем терять времени!
   Мы приехали без предупреждения. Перед нами стояла молодая симпатичная бурятка и отчитывала своего нерадивого сотрудника. Сергей сказал мне на ухо: "Это она!" Да я и сам уже догадался. Тогда Сергей окликнул ее, показал на меня и назвал по имени и фамилии. Она без слов подбежала, мы обнялись, и она спросила: "А помнишь фотографию?" Мы оба знали, о чем речь - когда-то нас двухлетних сфотографировали вместе, и эти фотографии были и у нас в семье, и у них. Я хорошо подготовился к встрече и вынул из кармана эту фотку... Ну прямо как в индийском кино!!!
   Лариса объявила всем, что рабочий день закончен и на сегодня все свободны, а потом повернулась к нам и сказала, что если бы мы сейчас не приехали, то через час она бы уехала в Иркутск. Это судьба!
   Через пятнадцать минут мы все сидели за столом и пили водку, закусывая сагудаем и строганиной.
   Сергей развлекал нас воспоминаниями о детстве:
   - ...Тогда мы записались в кружок ЮДП - Юный Друг Пограничника. Там нас учили охранять государственную границу.
   - И что, пригодились вам эти знания?
   - Конечно! Мы к своим десяти годам уже все знали о КСП - контрольно-следовой полосе. Это нас и сгубило...
   - Каким же образом?
   - А мы с одноклассниками решили применить свои знания на практике и пробрались в Монголию, идя задом наперед, чтоб следы вели в другую сторону.
   - Ого! Так ты - нарушитель госграницы?
   - Это еще не все! Мы зашли в ближайшую монгольскую юрту. Там никого не было, и мы набрали полные карманы бронзовых монгольских бурханчиков -буддийских божков.
   - Так вы еще и грабители? Зачем же вам они понадобились, эти бурханчики?
   - Да мы ж дети были! Незачем, просто поиграть. На обратном пути мы обо всем забыли, и сели играть этими фигурками прямо на контрольной полосе. Тут нас наряд пограничников с собаками и забрал.
   - Чего только не узнаешь за столом о своих друзьях! И что дальше?
   - Дальше - нас обрили наголо и повезли сразу в детскую колонию. Неизвестно, как сложилась бы моя жизнь, если б отец не вмешался...
   - Отмазал? Он же у тебя первым секретарем тогда был?
   - Да, поэтому и повезло. И мне, и всем моим друзьям. Меня сразу в Артек отправили с глаз подальше, и дело замяли.
   - Так вот как в Артек попадают! Нужно нарушить границу и ограбить дом в соседней стране! А нам-то говорили - нужно хорошо в школе учиться!
   Так весело текло время за столом, мы рассказывали друг другу и те истории, которые все хорошо знали, и те, которые хранили втайне до сегодняшнего вечера.
   Изрядно напившись, я наклонился к Ларисе и сказал:
   - У меня есть одна идея...
   - Что, в Кяхту едем завтра?
   - ... Как ты догадалась?
   - Я тоже, как и ты, весь вечер об этом думаю...
   - Только вот думаю, где взять машину.
   - Не проблема - машина есть у меня, только права отобрали!
   - А у меня как раз наоборот - есть права, но нет машины! Мы с тобой как инь и янь друг друга дополняем! Есть еще один момент - я не один, со мной японец...
   - Так бери его с собой, если он захочет!
   - Если захочет... Ты его не знаешь! Он точно захочет: во-первых, он очень любознательный и обожает неожиданные повороты, а во-вторых, любой японец - в глубине души шпион; и спит и видит, чтобы посетить нашу госграницу. Но мы не дадим ему увидеть лишнего!
   - Тогда как договоримся?
   - Очень просто - завтра в 8.00 утра старт от нашей гостиницы, а до этого - хочу экскурсию в ваш местный ночной клуб!
   - Ну тогда пошли! А ты рулить завтра сможешь?
   - Обижа-а-аешь!
   - Ну да, конечно, я не должна задавать глупых вопросов. Если ты здоровьем в своего батю, тогда тебе все нипочем...
   Из ночного клуба я нес ее на плечах, как раненого бойца. Она смогла показать, где живет, а потом отключилась. Я подумал, что поездка сорвалась.
   Утром за завтраком в гостинице "Гэсэр" я рассказывал моему японскому начальнику о горячем приеме у моих друзей. Японца звали Йокосу, на вид он был маленьким, круглым, вечно улыбающимся - просто излучающим хорошее настроение. Вот и сейчас он искренне радовался за меня, поэтому я оценил удобный момент и закинул удочку издалека, спросив, не имеет ли он ничего против поездки на границу. Он тут же оживился и сказал на прекрасном русском языке:
   - Миша-сан, мечта любого японца - побывать в местах, где сам Чингисхан вел свое войско. А ведь он там проходил, да?
   - Ну да, - уклончиво отвечал я.
   - К тому же, золотая осень - самое лучшее время в Забайкалье!
   С этим доводом вообще не было смысла спорить, и я намекнул:
   - Вообще-то сегодня как раз выходной - суббота!
   - Да, да, я помню, - улыбнулся Йокосу-сан.
   Мы вышли на улицу подышать, и каково было мое удивление, когда ровно в 8.00 к гостинице подкатила праворукая Тойота с Ларисой за рулем. Она крикнула из окна:
   - Сразу передаю руль тебе - ты же помнишь, что у меня нет прав, к тому же я - в стельку пьяная после вчерашнего!
   Йокосу-сан пришел в восторг от увиденного, и я их тут же представил друг другу. Тут я вспомнил еще одну важную вещь - с нами в Москве училась бурятка Людочка, он сейчас живет в Улан-Удэ, а я про нее вчера совсем забыл!
   - Подождите, друзья, мне нужно сделать один звонок по телефону!
   Благо записная книжка со всеми контактами у меня всегда с собой. Поднимаюсь в свой номер и звоню:
   - Алло, Людочка, привет! Это я - такой-то такой-то!
   - О, привет! Ты в Улан-Удэ?
   - Да, но у меня нет времени! Слушай, ты с нами в Кяхту едешь?
   - Когда?
   - Сию минуту!
   - А ты где?
   - В "Гэсэре"
   - Жди, через 20 минут буду!
   Через полчаса команда в полном составе тронулась в путь. Я рулил, Йокосу-сан сидел на переднем сиденье, а бурятки - сзади. С заднего сиденья прозвучало: "Вообще-то, нам нужно остановиться у магазина. Нам нечем по бурятской традиции брызгать". Кто не общался с сибирскими народами, тот может и не знать сакрального смысла этого простого слова "брызгать". В данном случае брызгать - это значит в ритуальных целях кропить водкой небо, землю и все стороны света. Себе внутрь тоже нужно обязательно набрызгать. Делается это у священных деревьев, у субурганов, в особо красивых местах, у источников и на каждом заметном повороте дороги. Слава богу, что дороги не горные, а степные - между поворотами есть зазоры.
   Я остановился у вино-водочного магазина, и Лариса сказала: "Сидите в машине, мы пойдем с Людой - это наше бурятское дело!" Через минуту они вышли с ящиком водки и приказали мне открыть багажник. "Слава богу, что за рулем!", - пронеслось в голове, и мы откупорили первую. Все брызгали по очереди, Йокосу-сан не отставал и делал это очень серьезно. Брызгали как положено - везде: у стоянки Гэсэра, у смотровой площадки на Гусиное Озеро и на каждом повороте. К середине дня без закуски они так набрызгались, что Йокосу всю дорогу тыкал пальцем в окно и восторженно орал:
   - Миша-сан, смотри! Какие живописные холмы, покрытые лесом! Как красивы эти деревья в осеннюю пору, сверху донизу покрытые золотою листвой! Ведь по этим холмам непобедимый Чингисхан вел свою армию на Русь!!!
   Так высокопарно по-русски могут выражаться только иностранцы, хорошо знающие наш язык. Те, кто плохо знает, так не скажут, а нашим русским такое просто в голову не придет...
   А сзади сидели те, кто доводился Чингисхану близкой родней, и молча боролись с подступившими к самому горлу чувствами.
   - Лариса, вначале мы пойдем посмотрим на наш дом, а потом - на скульптуру оленей в детском парке!
   - В Кяхте нет такой скульптуры!
   - А я тебе говорю - есть!
   - Я родилась и выросла в Кяхте, а ты уже давно - москвич поганый! - сказала она в шутку.
   - Тогда спорим?
   - Спорим!
   - Давайте я лучше расскажу вам историю о том, как я в детстве сажал во дворе деревья!
   Дорога была длинная, и я начал в деталях рассказывать все, что помнил: про старую каргу, про Штирлица, про Вовчика в зеленом берете, про бутылку из-под шампанского и про то, как люди не поняли моего стремления вырастить во дворе настоящий сад...
   Меня слушали, не перебивая, а тем временем мы уже въехали в город и брызнули у дорожного знака. Дорогу к дому я нашел безошибочно. Какое удивительное ощущение! Картинка в моей памяти сохранилась так отчетливо, как будто была хорошо законсервирована. Только все сейчас казалось каким-то миниатюрным. Расстояние до хлебного магазина - всего несколько метров, а мне казалось в детстве, что я так долго до него шел! Дом офицеров, куда нас водили в кино - вообще за углом.
   - А вот сейчас, между этими домами, вы увидите то место, где должен был быть город-сад! - с улыбкой объявляю я.
   Мы проходим дом, поворачиваемся, и... замираем в оцепенении. Перед нами на всем пространстве между домами, в том самом месте, где я втыкал палочки в землю, в том месте, где я наотмашь звезданул Вовчика по лбу, перед нашими глазами раскинулась огромная теплица, вся засаженная буйной растительностью.
   - Вот это да! - сказали все мы хором.
   - Похоже, усилия были не напрасны! - с улыбкой выдавил я. Мне в тот момент все это казалось настоящим чудом.
   - Лариса, идем, теперь я покажу тебе оленей, которых нет в Кяхте! - и мы пошли в парк, где и сфотографировались рядом с оленями - чтобы на будущее было доказательство.
   - A теперь хочу на границу! - как маленький потребовал Йокосу. При этих словах две бурятские контрразведчицы хитро переглянулись и ответили:
   - Так там же нет ничего особенного! Граница - и все!
   - Все равно хочу!
   - Ну тогда пошли!
   На границе и правда не было ничего особенного - обычный блокпост с автоматчиком, линия колючей проволоки. Сразу за ней - уже Монголия. А рядом с постом - огромный белый православный собор. Странно, ведь он стоял здесь еще до революции, когда город назывался Троицкосавском, а я его совсем не помню. Оленей помню, а собор - нет. Такое безбожное было детство...
   А потом мы все вместе пошли в закусочную и заказали каждому по порции бурятских поз - это такие большие ароматные пельмени с бульоном внутри. Поедать их нужно очень осторожно - вначале нужно прокусить дырочку и аккуратно выпить бульон, чтоб не пролить его на себя. Мы предупредили об этом Йокосу, он сказал, что все понял, и тут же вылил весь бульон себе на брюки и рубашку. Нужно отдать ему должное - он никогда не смущался по поводу таких пустяков - они ничуть не мешали ему получать радость от жизни. Так и сидел он - круглый, лоснящийся от радости и бараньего жира, улыбающийся - вылитая статуэтка толстопузого Будды-Хотэя. Хотелось даже погладить его по надутому животу - так учат продавцы статуэток. Только нужно помнить главное - гладить нужно по часовой стрелке, тогда придут удача и достаток.
   Когда бурятские позы перестали помещаться в японском животе, мы собрались в обратный путь. Всю обратную дорогу молчали и думали - каждый о своем, но наверняка примерно об одном и том же.
   Я думал о том, что как удивительно наше поражение может обернуться победой через много лет. Как неожиданно наши успехи и неудачи вытекают одно из другого, а потраченные усилия обязательно приносят результат. Посаженные вами саженцы обязательно вырастут, пусть через 20 лет, вопреки всем законам физики и биологии, если вы были упрямы в своем желании и вложили в процесс душу. Цветущий сад - подарок для того, кто готов был ради него чем-то пожертвовать...
  

Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Мраги "Негабаритный груз"(Научная фантастика) Е.Кариди "Суженый"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Д.Дэвлин, "Потерянный источник"(Любовное фэнтези) В.Старский ""Темная Академия" Трансформация 4"(ЛитРПГ) И.Громов "Андердог - 2"(Боевое фэнтези) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) А.Емельянов "Последняя петля 4"(ЛитРПГ) А.Емельянов "Мир Карика 9. Скрытая сила"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"