- Что произошло? Где мы? - нервно дернулась, лихорадочный взгляд по сторонам... Но мрак, мрак мало что давал увидеть.
- Не переживай. Мы у врача в кабинете.
- З-зачем?
- Успокойся, успокойся... ни о чем не переживай... - и вмиг его губы накрыли мои, вбирая воздух,
целуя, лаская,... вливая дозу удовольствия по невидимым жилам в меня.
Жадно уцепилась за рукава, прижимаю, тяну к себе, насильно целую в ответ.
Рассмеялся, радушно рассмеялся.
- Все хорошо, хорошо... - нежно, заботливо провел рукой по волосам и тут же чмокнул в лоб.
- Я, я когда проснулась... тебя...
Стоп.
Это опять сон? Снова я сплю? Ты мне снишься?
(захохотал, захохотал)
- Если сон, то уж тогда ты мне снишься...
- Издеваешься?
(и снова нервозный смех вместо простых, честных эмоций)
- Бог мой, Киряева... А ты не изменилась. Все такая же моя дундука.
- Кто?
- ... дурочка.
(возмущенно ахнула, надулась)
- Значит так?
(милая улыбка, а затем вмиг наигранная серьезность, губы трубочкой)
- Да.
(хотела было подыграть, но сил, сил... и желания не хватило)
- Я скучала. Безумно скучала.
(молчит, молчит, пристально разглядывая мое лицо)
- А как ты сюда попал? Надолго?
- Навсегда.
- А попал как?
- Давай не будем об этом. Завтра всё расскажу.
- А сейчас что?
- А сейчас, - вмиг прильнул, прильнул так близко, что глаза сами невольно закрылись от волнения, а губы... губы жадно стали внимать каждому, пусть даже незначительному, порыву дыхания, теплу, жаркому, безумному теплу,
- а сейчас... мы напомним друг другу, как это быть счастливыми...
Притиснулся, прилип своими устами к моим. Нежно, ласково провел рукой по груди,... нырнул под майку - рывок и стянул, содрал ее к чертовой матери.
- Й-юрий Дмитриевич, - пытаюсь язвить (а сама дрожу, дрожу от страха и волнения, как в первый раз), - вам не кажется,
что Ваше поведение... очень непедагогичное.
(рассмеялся, захохотал)
Ловкие движения - и расстегнул мне брюки.
- Я тебе сейчас покажу "непедагогичное". Ишь, когда вспомнила...
- Ещё скажите, что я Вас сама провоцирую, - (спешно приподнялась - помогая снять долой ненужную одежду).
- Наконец-то, наконец-то я окончательно узнаю свою Киряеву.
- А я своего брюзгу.
- Ах, я - брюзга??? - возмущенно вскрикнул (повис, повис сверху, губами едва не касаясь моих).
- В-вы! - гавкнула я (немного заикнувшись от напора, усилий в миг, когда расстегивала ремень на его брюках).
- Ну, Киряева. Сейчас ты у меня за всё ответишь. И за сломанную мою рацию тоже.
- Черт. Ты что.... до сих пор помнишь?
(искренне удивилась я)
- Ха, еще бы. Я ее за собой таскал, как самое драгоценное, что у меня есть. Что напоминало о тебе, моей сумасшедшей стервочке.
- Как мило...
дык, Вы ... еще и романтик!
- Еще какой... - поцеловал, поцеловал, жадно, алчно,
(будто я - последняя капля влаги на планете)...
- Светик, я люблю тебя. И никогда не брошу.
Помни это, и больше не совершай глупостей.
Молю.
Вскрикнула, вскрикнула...
... не то от счастья, безумного, душевного,
не то от неистового физического удовольствия.
Еще, еще движение - и окончательно ворвался в меня, сметая все сомнения и страхи...
Вмиг прижался губами в порыве чувств к моей шее, но замер - нет, нет сил отвлекаться на поцелуй.
Движение, резкие, жадные... толчки, по нарастающей от нежности
... к дикой, жадной страсти.
Кричу, рычу...
Мой, его стон,
... сдержанные смятением звуки.
Умираю, умираю и снова возрождаюсь.
Теряю, теряю себя... окончательно схожу с ума.
И вновь чернеет в глазах, а в голове становиться пусто. Пусто, свободно и легко...
... безудержное удовольствие разрывает весь мир на мелкие кусочки