Резниченко Владимир Ефимович: другие произведения.

Душераздирающие тайны кремлевского подполья

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  
   Владимир РЕЗНИЧЕНКО
  
   ДУШЕРАЗДИРАЮЩИЕ ТАЙНЫ
   КРЕМЛЕВСКОГО ПОДПОЛЬЯ
  
   Мемуары церковной мыши
  
   ...Как и люди людям, мыши мышам рознь, и я лучше сразу объясню, чтоб вы чего дурного об нас не подумали: мы не из каких-нибудь там полевых, деревенских и чумазых, а коренные москвичи, благородных кровей, духовного сословия. Род наш искони жил в Кремле, в златоглавых соборах. Не верьте тем, кто болтает, будто церковные мыши бедны. Жили мы при царях и попах и горя не знали, ели всегда от пуза.
  
   Не говорю уж, что по праздникам - куличи да яички, а и в обычные дни просвирка и винишко сладкое никогда не переводилось, в храмах этого добра полным-полно. А красота, а благовония какие! Теперь уж бояться нечего, и я прямо скажу: если бы Ленин с большевиками не затеяли свою революцию, разве бы у нас жизнь такая сегодня была? Ну, да на Ленина - царство ему небесное! - лично я не в обиде. Мне потом близко с ним познакомиться довелось, и если бы не наш Ильич, мы бы, грешные, давно уже протянули ноги.
  
   А дело было так, что после октябрьского, как теперь принято говорить, переворота - вы, наверно, знаете - храмы позакрывали, а священников повыгоняли вон. А нам куда деваться? Великий голод настал. Первое время, чтобы не помереть, грызли мы церковные свечки - их большой запас остался от мирного времени. Но ведь на всю жизнь не хватит!
  
   Еле дотянули до 1924 года, когда дошла до нас весть: по соседству, у кремлевской стены, строится мавзолей - чтобы народу было куда ходить, раз храмы закрыты. А мы - всегда с народом (иначе как прокормишься?), прорыть ход под стеной - дело пустяшное. Тяжелее прогрызать камень, но ведь поначалу-то мавзолей был деревянным, а когда его переделали на мраморный, мы уже - там внутри, и никакой силой нас оттуда не вытравишь, не выкуришь!
  
   А по правде говоря, никто по-настоящему вытравлять и выкуривать и не собирался. Верно говорят: жуй и жевать давай другим. Было там много разных ученых, специалистов по чучельному делу, иные - профессора, а кто даже и академик, мастера на все руки. Все - старательные очень, работали по ночам. Что мы вечером скушаем, к утру тут же восстанавливается, Ильич - как новенький, будто вчера родился. Нам - пропитание, им - зарплата и почёт. Особенно сытно жилось, когда их двое там лежало, но и одного вполне хватало, объедаться - здоровью вредить.
  
   Да что это я всё о еде! Не хлебом единым жив человек, как сейчас помню, говаривали в храмах, а мы, мыши, что - из другого теста? Много великих людей повидала я на своем веку и множество всяческих великих торжеств. Как 1 мая или 7 ноября, мы - опять же вместе со всем народом, шнырк на мавзолейную трибуну промеж ног у топтунов. Вожди ручкой помахивают, мы - хвостиками, они усами шевелят и улыбаются, мы тоже шевелим и скалим зубки. Демонстрации и парады были не чета нынешним. Порой даже всплакнуть хотелось, жалы мы, грызуны, плакать не умеем.
  
   Ленина, честно вам признаюсь, живьем я никогда не видела, а вот Сталина знала не только на вкус. Раз уж нынче гласность, поведаю всю правду: врут, когда говорят, что он был великим героем. Какой же он герой, если боялся мышей, то есть нас?
  
   По ночам Иосиф Виссарионович имел обыкновение спускаться к Ильичу - за советом. И однажды - надо ж так случиться! - наткнулся в сумерках в подземной зале на глупого мышонка, моего внучатого племянника, отлучившегоя от матери вопреки строгому запрету. Какой крик, какой скандал тут начался! Срочно вызвали Ягоду вместе с Ежовым и Берией, пошла у них разборка. Те, из органов, ему говорят (нам в норках наших все слышно): "Давайте яду подложим, дорогой товарищ Коба!", а он еще пуще прежнего разоряется - оказалось, мышьяка Сталин боялся еще больше, чем мышей. В конце концов все-таки нашли решение: завести в мавзолее котов.
  
   Никогда не забыть этих черных тридцатых годов: сколько родственников моих безвинно пострадало, сколько едва народившихся на свет детенышей осталось сиротами! Не жалели подлые лубянские коты ни старых, ни малых, и я, если спаслась, то лишь потому, что забилась в самую глубокую щель и грызла, чтоб хоть чем-нибудь желудок набить, твердые каменные плиты. "Гранит науки!" - потешаются теперь мои правнуки, им все - хихоньки да хахоньки, но сколько зубов потеряла я тогда, а ведь новые у нас, как у египетских крокодилов не вырастают... Ох, и горькой, ох, и тяжкой была эта наука!
  
   Спасение принес Хрущев. Никита Сергеевич, что бы там про него ни говорили художники-абстракционосты, был добрым человеком. Котам-бандитам сделали строгое внушение и в наказание перевели на службу на микояновский мясокомбинат. А нас - помирать буду, не забуду! - Никита кормил с руки кукурузными зернышками да еще и ласково гладил при этом промежду ушей.
  
   Одно ему не удалось. Побывав в Америке, решил он завезти к нам из штата Айова тамошнюю племенную крысу-производителя - как объясняли, чтобы улучшить нашу выродившуюся российскую породу. Была эта крыса жирной, важной и холеной - из-за чего и пострадала. Нам-то улучшаться ни к чему, мы - сами с усами! - от византийских свои корни ведем... И вот, только пустили эту буржуйскую зверюгу в наш родимый мавзолей, как тут же она - в один миг - сообща была съедена. И не то что наши мышиные мужики взревновали, ни одна из самочек, наших девушек и женщин, не пожелала ей, гадюке, подставиться!
  
   Потом приезжали с ВДНХ, хотели забрать скелет для показа посетителям, но уехали с пустыми руками - ни одной косточки не осталось, будто и не было никогда такой заморской крысы. И еще помню, когда мы кушали ее, Ильич - за все годы в первый раз - встрепенулся и сделал движение мертвой рукой. Словно бы сказать хотел то, что написано на лозунге, который после вывесили на площади: "Правильной дорогой идете, товарищи!"
  
   При Хрущеве было хорошо, а при Брежневе лучше. Каждый день к нам в мавзолеюшко завозили цистернами спирт да еще - икру бочками. Парни из Главтрупа говорили, что спирт - для протирки, а икра - для смазки, но сами по ночам протирали и смазывали большей частью свое собственное нутро. Нам, конечно, тоже кое-что перепадало. Беда только, многих молодых мышат испортили, приучив к гадкому зелью. Да и сам Ильич, будучи в небрежении, мало-помалу усыхал, портился и рассыпался. Тут еще и трудности пошли с запчастями - даже по кремлевской разнарядке нигде не достать.
  
   А кто во всем этом виноват - как всегда, мы, безобидные серые мышки. Пришел на царствие Юрий Владимирович - и сразу же за нас взялся. Раньше солдатам у входа ни в каком случае не разрешалось даже шелохнуться: наши детишки, играючи, лазали у них по голенищам и форменным штанам, а те, блюдя устав, должны были молча терпеть и страдать. А тут вышел приказ: никого без спецпропуска не впускать и не выпускать, чтобы, значит, не выносили по кусочкам национального сокровища. Часовым - стрелять из ружья в случае надобности.
  
   Поблажку сделали только для призрака Сталина, который, по старой привычке, приходил по ночам из соседней могилы советоваться к Ильичу. Но Сталин, как известно, всегда своим бескорыстием славился, и, конечно, ничего из мавзолея с собой не уносил.
  
   Завел новый хозяин против нас мышеловки, да непростые, а хитрые, в кагебешной мастерской по особому заказу сделанные - с иголками (от каких-то болгарских зонтиков, я слышала). Некоторые из наших, кто пораззявистей, тут же и попались. Только недолго Андропов делами заведовал. Не успел навести порядок, как погребли его, сердешного, неподалеку от нашего подполья.
  
   А затем начальником над нами стал товарищ Черненко Ка-У (молодежь его Дед-Устинычем величала) - душевный, мудрый старик, зря на него напраслину наговаривают. Этот все больше о вечном думал, место себе в траурной зале подбирал - у ног вождя, в укромном уголке. Болел он тяжко, под конец сам ходить не мог, носили его с места на место и ставили, куда надо, как сундук.
  
   На том и я, дура старая, однажды пострадала. Праздник был очередной, я, по давнему обычаю, семеню через тайный ход на трибуну, чтобы, значит, народ поприветствовать, а тут как раз Устиныча втаскивают и со стуком грохают на каменный пол - прямо мне, горемычной, на хвост. Целые три часа простоял истуканом, не пошевелился (эту болезнь потом застоем назвали) - и я простояла вместе с ним, хвост совсем занемел, с той поры и не разгибается, а по ночам как ноет!.. Да я, не подумайте, зла на него все равно не держу - можно ли на больного человека гневаться?
  
   Вот про Горбача про Мишку и вспоминать не хочу - этот все, что еще оставалось, развалил, по ветру пустил. Такая у них перестройка пошла, что за Ильичом совсем уход прекратили. весь он съежился и захирел, песок из него сыпется. Поручили заботу о покойном какому-то липовому кооперативу. Кооператоры эти самые, понятно, за труды доллары потребовали, а сами купят помады у цыган да вазелину в аптеке, кое-как, поверху, наведут марафет и - гулять, доллары уворованные просаживать...
  
   Голодно опять стало жить, да и дисциплины никакой, одна распущенность. Солдатики, стоя на часах, раскуривают папироски, а иные и вовсе средь бела для отлучаются, бегают в ГУМ очередь занимать. Топтунов заслуженных многих поувольняли, а те, молодые, что остались, за порядком не следят, сидят у себя в караулке и козла забивают. А кругом - хулиганье да пьянь, к святому месту никакого почтения нет, ругательные надписи на мраморе выцарапывать стали.
  
   Нет-нет, да слух пройдет: мавзолей совсем закрывать собираются, а то даже и сносить. Ильича - того, спецэшелоном, на кладбище в Питер, будто бы он сам того хотел. А нас, позвольте спросить, куда же? Молодежь волнуется, кто вместе с Ильичом на новое место собирается переезжать, а кто, договорившись с пароходными (у нас среди них родственники) - в эмиграцию. Говорят, они на какую-то Кубу настропалились; там, будто бы, для ихнего вождя мавзолей строится по нашему проекту - точь-в-точь родной ленинский!
  
   Я-то, старуха, конечно, никуда уже не поеду, здесь всю жизнь промытарилась, здесь и помру. К тому же, неизвестно еще, сломают ли мавзолей или нет. Много защитников у Ильича оказалось, честных людей, настоящих ветеранов и коммунистов. Ходят они с красными флагами и плакатами, трясут кулаками, громко кричат: не дадим на разорение народную святыню! Так что посмотрим, чья возьмет, и хвосты поджимать нам, кремлевским мышам, еще рано. Покуда живы большевики, и мы, даст Бог, как-нибудь перебьемся.
  
   "Независимая газета", 5 августа 1992 г.
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Корн "Артуа.Звезда Горна" С.Бадей "Стремительный полет" О.Лукьянов "Лилис" Е.Гордеева "Закон притяжения" А.Тьма "Клинок Белого Пламени" В.Проскурин "Путь Феникса" Д.Казаков "Путешествие на Запад" В.Гвор "Поражающий фактор" Н.Бульба "Время перемен.Воплощенные" О.Филимонов "Уходя,гасите всех" Е.Никольская "Красавица и ее чудовище" М.Николаева "Фея любви,или Демон в юбке" А.Бобл "Мемория" А.Левицкий "Аномалы" А.Матвеева "Досадный случай" Е.Звездная "Катриона.Принцесса особого назначения" И.Петров "Повелитель войны" О.Демченко "Бремя удачи" А.Орлова "Любовь до гроба" Ю.Зонис "Боевой шлюп Арго" А.Кленов "Игра без правил" В.Поляков "Шаг за грань" О.Верещагин, А.Ефимов "Шаг за грань" А.Мегедь "Серый страж" Е.Белецкая, И.Эльтеррус "Лучшее место на земле" С.Лысак "Капитан Летающей Ведьмы" Ю.Новикова "Путь за грань" С.Гатаулин "Вирус" В.Кувшинов "Лэя" М.Михеев "Охота на невесту" Ю.Иванович "Отец Императоров-5.Демоны обмана"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"