Я стал одним из совладельцев 
большого кладбища стихов, 
стихов - подростков и младенцев, 
стихов - старух и стариков. 

Смерть - жизни точное подобье, 
потомкам не предъявишь иск. 
Кому - роскошное надгробье, 
кому - фанерный обелиск. 

Окрестность отравляет смрадом 
дух испускающая плоть. 
С нетленными мощами рядом 
гноится выкидышный плод. 

В почетных рамах - генералы, 
одеты в мрамор и гранит. 
В помойных ямах - приживалы, 
их бренный прах Господь хранит. 

Но темной ночью на охоту 
кладбищенский выходит вор, 
срывая с камня позолоту, 
как с переплета коленкор. 

Кротом сырую землю роет 
гробокопатель-трупоед. 
Потом карьеру он построит 
как изыскатель-стиховед. 

А тут еще и некрофилы 
отбросив должный политес, 
выуживают из могилы 
стихи великих поэтесс. 

Слетающий на мертвечину 
стервятник дерзок и умел: 
сегодня трахнул Каролину, 
вчера Марину поимел. 

Но, в пику своре вороватой, 
предотвратит немало краж 
мест этих скорбных завсегдатай, 
забытых строчек зоркий страж. 

С собою взяв совок и лейку, 
он ходит каждый выходной 
в одну укромную аллейку, 
где склеп ему - как дом родной. 

...Я за могилами ухаживаю, 
вокруг крестов цветы высаживаю 
и гадких птиц от них отваживаю 
покой истлевших тел храня. 

Не погребли бы только заживо 
на этом кладбище меня! 


(Рио, 2000 г.)