Аннотация: О двух страшных годах. Памяти моей мамы.
Решил перенести в свой раздел комментарий к статье С.И.Аксененко "О 1937 годе и не только". Все-таки речь идет о моих родителях.
Мне кажется, что в дискуссии о 37-ом (а на самом деле, и 38-ом) смешивают отношения к двум разным событиям: 1. Внутреннюю разборку большевиков, когда сталинская группа окончательно добила "интернационалистов" 20-х годов, и 2. Террор, затронувший простых людей, в большинстве, интеллигенцию, нередко беспартийных. Первая группа сама состояла в большой мере из палачей и жалеть всех этих зиновьевых, каменевых, тухачевских, якиров, ягод и иже с ними - нечего. К ним примыкали подобные же помельче, в том числе, в литературе. Те же критики, травившие Булгакова, да и такие пламенные писатели как Кольцов, Бабель, Бруно-Ясенский. Всем этим "детям Арбата" воздалось за грехи их.
Но никогда нельзя оправдать чудовищный террор против обычных людей. Ведь время было действительно страшное. Хотя бы о моих родителях (они тогда не были знакомы). У меня есть заметки отца. Был он инженером, специалистом по подшипникам. Жил тогда в напряжении: у ближайшего друга (Н.М.Федосеева, позднее, одного из создателей подшипников для космоса) арестовали тещу, а самого исключили из партии. Отца несколько раз вызывали на допрос, рекомендуя желательность очернительных показаний. Он упирался. И тут - внезапно предложили ехать в Швецию на год на SKF (а он ни разу не был заграницей) в роли студента-практиканта, разобраться в одной интересной модели. Думаете он вздохнул с облегчением? Нисколько, стал отказываться. А когда приперли к стенке, прямо сказал, что всех, кто съездил на Запад, тут же пересаживали в поезда, идущие на восток. Так пусть его лучше сразу, в тот поезд. Ответственный товарищ, беседовавший с ним (а отец был им нужен), сказал - в вашем случае не волнуйтесь, поезжайте и, кстати, читайте там советские газеты. Отец поехал, и через несколько месяцев прочитал, что Ежов арестован.
Мать же, экономист плановик, была арестована в 1938 г. Весь их отдел арестовали. Они участвовали в разработке плана пятилетки Пятакова, объявленной вредительской. Мать говорила, что это был замечательный план, где были учтены все детали районирования огромной страны, что к такому уровню мышления начали вновь выходить лишь при Косыгине. Год сидела она в Таганке, в маленькой камере с еще 12 сокамерницами. Теснота была такая, что спать на полу могли только, лежа на боку. А мать (ее выбрали старостой камеры), ночью командовала - повернуться на другой бок! И все поворачивались. Отмечала, что следователь был неизменно с ней вежлив, угощал чаем с бутербродами и через год ее не отправили в лагеря, а отпустили домой. Побывали в той камере и "дети Арбата" - жена Тухачевского в том числе, но их куда-то увезли.
На работу мать взяли без проблем, позже она (беспартийная) работала в одном из подразделений Совмина СССР. Но ожог остался, и Сталина она ненавидела (да и Советскую власть не жаловала). Но выше всего она ставила Россию. И когда к власти пришли "демократы", а она, в отличие от отца, дожила до тех времен, мать - 90-летняя, но с совершенно ясной головой лишь повторяла:
Жила-была Россия Великая держава. Ее продавали Налево и направо.
Говорила, что такие песенки пели в Москве в 20-е годы, когда большевики вывозили все русское искусство на Запад.
*
В заключение добавлю. Страшное было время, и обелять его преступно. Но преступно и переводить стрелки. Не сталинская рука запустила машину террора, а большевистская революция. Ведь человеческая жизнь стала ничем во времена самого человечного человека - Ленина и пламенного трибуна, идеалиста Троцкого. Террор первых лет революции страшнее 1937 года. Сталин хотя бы строил, причем великую страну, а не мировые химеры. За это многое ему простится. Но не забудем, чего это стоило. Гибли десятки тысячь палачей, но гибли сотни тысяч невинных. Мир их праху.