Никулина Рина: другие произведения.

Алмазный венец

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
  • Аннотация:
    Продолжение от 18.07.2018
    Если вы пересекли границу чужого государства, готовьтесь к тому, что последствия случайного вторжения не заставят себя долго ждать.
    Если вы - не такая, как все, и за свою необычность можете вскоре поплатиться, единственный выход для вас - скрываться.
    Если вы - правящая королева, а ваша сестра не посчитала нужным спросить соизволения и сбежала из дворца в неизвестном направлении, вам не остается ничего иного, кроме как отправить по ее следу лучшего ищейку королевства.
    И пока одни пытаются вернуть хрупкое равновесие в потерявший устойчивость мир, другие жаждут одного - сделать всё для того, чтобы равновесие мир навсегда покинуло. Но сколько бы одни не прятались, а другие не искали, все в итоге сойдутся в одной отправной точке. Там, где всё когда-то и началось.

  
  1 глава
   Эдмор, Хаарградский лес, граница Даркфелл
  
  
   Ярина Смолова
  
   Я плохо помню отца, но слова, сказанные им однажды, прочно засели в моей памяти.
   'Следи за дыханием, Яра. За дыханием и за ветром. Эти двое - единственные, кто может тебя подвести'.
   Мне было пять или шесть, сейчас уж трудно припомнить, и я часто отправлялась с ним на охоту. Мать в то время еще не жила с нами, и я ничего не знала о Зое. Мы жили втроём - я, отец и верный Златко, привезённый отцом из Вольфрема в дни, когда меня еще на свете не было.
   Златко - красивый чёрно-белый пёс породы шакхи, ценившейся не только в самом Вольфреме, но и далеко за его пределами. Когда я родилась, Златко было уже восемь - пустяки по меркам породы, к которой он относился, однако он прожил только шесть лет после моего рождения. Ушёл вслед за отцом. Семнадцать лет назад, когда к власти пришли консерваторы, обрубив на корню все прежние связи с соседними государствами, преградив путь к внешней торговле, на которую прежнее правительство закрывало глаза, и закрыв доступ к Переходу, огласив тем самым запрет на выход из страны, людям будто перекрыли доступ к кислороду. То, что казалось обычным, стало вдруг запретным. Не было уже отцовских вылазок в приграничные зоны Локвуда, а о том, чтобы попасть в Вольфрем и показать мне обещанный когда-то Голубой дол, не было больше и мысли.
   Еще двадцать лет назад, когда граница была открыта, велась мало-мальски налаженная торговля с Локвудом, Вольфремом и даже Рейншааром, а по специальному разрешению Главы Совета можно было отправиться в соседнее государство, отец частенько привозил мне чудесные безделушки, купленные в разных городах так и не узнанных мною стран.
   Многие из этих мелочей были конфискованы во время дознания, остальные же разграблены мародерами, захватившими наш старый дом. Мне остался только серебряный кулон в форме лилии и браслет из сплетённых в единую вязь голубых и тёмно-синих плотных нитей, больше напоминающий оберег. Браслет был передан мне матерью семнадцать лет назад, - последний подарок отца перед смертью.
   Я качнула головой, отгоняя непрошенные мысли.
   - Следи за дыханием, Яра, - прошептала я, как заклинание, слова отца. - За дыханием и за ветром.
   Когда границу закрыли, одним из средств к пропитанию для нас стала охота. К счастью, отец всегда был умелым и удачливым охотником. Он, по его же словам, мог 'заговаривать' лес. Он слышал ветер, и ветер слышал его. Он прикасался к деревьям и чувствовал исходившее от них тепло. Он наклонялся к травам, и те указывали ему след, по которому нужно идти. Была это магия или нечто другое, неразрывно связанное с природой, не знаю, но когда к власти пришли консерваторы, они вполне чётко дали понять, за что именно принимают отцовское чутьё и знание природы... Он успел научить меня кое-чему из того, что знал сам. Я была малявкой, и мало что помню из его советов, но самый главный - усвоила на всю жизнь.
   Прикрыв глаза, я сосредоточенно прислушалась.
   Неужели лес действительно разговаривал с отцом? Или отец, уверенный в магии слова, разговаривал с ним? Почему же я не слышу голос леса? Я говорю не так или просто неспособна слышать его?..
   Рядом со мной едва слышно заскулили, призывая не медлить, и я тут же распахнула глаза.
   Заяц, притаившийся за кустом дикого остролиста, был виден невооружённым глазом, однако одно малейшее движение могло спугнуть его.
   Я задержала дыхание и прицелилась. Стрелять меня начинал учить тоже отец, а продолжал старик Василий.
   Раз, два, три, четыре... Вдох-выдох, вдох-выдох... Вдох... секунда медлительности, чтоб услышать стук сердца. И выстрелить на выдохе, поражая жертву так, чтобы не испортить ценную шкурку.
   Я широко улыбнулась, боясь смеяться, чтобы не спугнуть удачу, и, вскочив с места, бросилась к тому месту, где, подстреленный, лежал заяц-русак. Рядом со мной радостно запрыгали, завиляли куцым хвостом, заскулили, громким лаем приветствуя с таким трудом добытый трофей.
   - Тихо, тихо, малыш, - прошептала я, вскользь касаясь дымчато-серых ушей бежавшего рядом со мной пса. Тот в ответ лишь сильнее затявкал, счастливый не меньше хозяйки, и, обгоняя меня, бросился к кусту остролиста.
   Остановившись и обнюхав место заячьей гибели, подхватил победный трофей в пасть и кинулся ко мне.
   - Молодец, малыш, - похвалила я, принимая добычу из пасти верного друга-пса.
   Его тоже зовут Златко. Он дымчато-серого окраса, средних размеров, такой худой, что даже рёбра выпирают, и крови шакхи в нём нет ни капли - на старого Златко он ничуть не похож. Однако когда Зоя привела в дом это чудо, жалостливое, побитое, с раненой задней лапой, куцым хвостом и одним глазом, смотрящим настороженно и даже зло, никак иначе, кроме как Златко назвать его язык у меня не повернулся. Будто наш старый Златко после долгих лет скитаний наконец вернулся домой. У меня в душе всё перевернулось от одного взгляда на это убогое и побитое нечто. Мне тогда исполнилось шестнадцать, а Зое только-только минуло девять, и мать, вообще-то не терпевшая животных, разрешила нам оставить пса себе. Она не проронила ни слова, ничем не объясняя своё странное решение, просто махнула рукой, налила псу миску похлёбки с кусками хлеба и оставила нас втроём.
   Златко выходила и вылечила Зоя, однако привязался он почему-то больше ко мне. Ходил за мной по пятам, встречал из школы, отправлялся следом за мной на охоту. Вместе со мной искал мать, когда та внезапно исчезла...
   Сегодня мы с ним тоже отправились на охоту. Пришлось зайти намного глубже в лес, чем мы рассчитывали: вся живность перешла к границе. Виноваты ли в том более плодородные и заведомо более пригодные для жизни земли Даркфелла, или же дело в том, что охотников в Хаарградском лесу стало значительно больше из-за стылой, холодной, запоздало приходившей весны, никто особо не задумывался. Главное - прокормить семью.
   - Ну, что, малыш, - потрепала я пса по дымчато-серой морде, - нам сегодня везёт, правда? - Златко завилял хвостом и подтверждающе тявкнул.
   Я едва слышно рассмеялась, поднялась, подхватив заячью тушку - килограммов пять, не меньше, и двинулась дальше. Поманила Златко за собой, и тот, издав радостный то ли лай, то ли вой, побежал впереди меня.
   Итак, одна добыча у нас в кармане. Заяц-русак, да еще таких размеров, это действительно большая удача. Мяса нам с Зоей хватит надолго, а шкурку можно будет выгодно продать у того же старика Савелия - уж он-то знает, кому и как справить подобный товар. Добыть бы еще северных рябчиков, за которыми мы со Златко, собственно говоря, в Хаарградский лес и отправились. Их мясо особенно ценилось на теневом рынке в деревне. А если удастся раздобыть добротных упитанных самок, то счастью нашему не будет предела, - за них всё у того же Савелия можно будет даже поторговаться, выманивая сто, а может, и все сто двадцать медных толлей* (прим. денежная единица Эдмора). Но это всё потом, после - сейчас главное обнаружить укромное местечко, в котором опасливые черногрудые птахи могли скрываться.
   Продвигаясь вглубь Хаарградского леса, я стала оглядываться. Так далеко мне еще не приходилось заходить. Сплошь и рядом стали встречаться кусты пряной куприянки, остролистные гвиды и чёрные сосны - растущие преимущественно на границе с Даркфеллом. Продвигаться дальше - весьма рискованное предприятие, и я это прекрасно понимала, но выхода не было. Вся дичь шныряла вблизи границы с соседним государством - даже зайца-русака, сейчас приятно тяжелившего моё плечо, мы встретили далеко от тех мест, где раньше их подстреливали. Что уж говорить о северных рябчиках, которые первыми, почуяв опасность, неслись вглубь леса.
   Но от нас со Златко им скрыться всё же не удалось.
   Двух я заметила раньше своего пса и тут же притормозила. Черногрудые красавицы, а это совершенно точно были самочки, беззаботно сидели на нижних кустах орешника и не ожидали подвоха со стороны внезапно подкравшихся к ним меня и Златко. Пёс, к слову сказать, завидев замершую на месте меня, тоже застыл, подобно изваянию. А мне понадобилось не больше минуты, чтобы достать стрелу из висевшего на спине колчана, натянуть тетиву и, прицелившись, сбить с ветки одну птаху, а потом, стремительно сменив стрелу, сбить вторую, не успевшую вспорхнуть с ветки своей упитанной тушкой.
   Златко кинулся к добыче с радостным лаем, я засеменила следом. Опустившись на колени и обмотав лапки птиц верёвкой, я собралась уже велеть Златко бежать домой, - миссия на сегодняшний день была выполнена, когда услышала знакомое кудахтанье недалеко от места, где мы с псом находились.
   Северные рябчики почти не летают, передвигаясь в основном по земле, а если и взлетают, то совершенно невысоко - нижние ветки орешника, к примеру, для них абсолютный предел, поэтому выследить их - первое дело, а уж подстрелить - второе, причём в разы менее сложное, чем первое. А сейчас... неужели они сами ко мне в руки идут?
   Я посмотрела на своего помощника, словно спрашивая его, будем ли мы рисковать или отправимся домой. Златко качнул головой, будто фыркая от нелепости предположения о поспешном бегстве, а я усмехнулась.
   - Что ж, тогда, - коротко приказала я псу, - обходи с другой стороны.
   Умный собачий глаз посмотрел на меня с пониманием и осознанием того, что требуется делать. Еще миг, и Златко, стремительно дёрнувшись с места, помчался в кусты дикого орешника - как раз туда, откуда раздавалось подозрительное кудахтанье. Я поспешила двинуться туда же, однако слева, обходя добычу с другой стороны.
   Златко, как заправский охотничий пёс, немало повидавший на большой охоте, гнал северных рябчиков вперёд, заманивая их в силки, а я встречала их с противоположной стороны и метким выстрелом вынуждала замертво падать на жухлую траву и чёрный мох. Всего я подбила трёх черногрудых птах, а вместе с теми, что сидели на ветках орешника, пятерых. Вот это была удача!
   Улыбаясь, я обвязала верёвкой лапки пойманных птиц, и обернулась, чтобы разделить радость победы с моим соратником, но не заметила Златко рядом с собой. Нахмурившись, я огляделась по сторонам, но не увидев пса, уже хотела позвать его, когда, услышав позади себя злое рычание, обернулась.
   Златко, в защитно-атакующей позе вставший на дыбы, в одно мгновение превратился из всеми любимого домашнего пса в разъярённого волка. Он весь подобрался и кинулся ко мне, громко и отчаянно рыча и лая во всё горло. Я не успела даже испугаться, когда пёс, вцепившись в мой полушубок, будто обезумевший, рвался назад, пытаясь сдвинуть меня с места, и преграждая дальнейшее продвижение.
   - Златко!..
   Потеряв равновесие от неожиданного собачьего рывка, я упала на мягкую подстилку из мха, ударившись о торчащий из земли корень и упустив в падении свою добычу. Не успев даже ахнуть от пронзившей ногу боли, я накинулась на пса, который, оставив меня позади, не прекращая лаять и рычать, бросился туда, куда мне не позволил ступить.
   - Златко, ты что творишь?! - вскричала я, уставившись вслед своему четвероногому напарнику по охоте, и намереваясь отругать того за непослушание. Однако пыл мгновенно угас, а праведный гнев застыл на губах так и не высказанными ругательствами, стоило мне понять, что именно вызвало яростную реакцию Златко.
   Сердце бешено забилось где-то в горле, а боль, обжёгшая ногу, казалось, растворилась в оцепенении и страхе, мгновенно растёкшемся по телу.
   - Златко... - тихо проговорила я, жестом призывая пса к себе. - Иди сюда. Иди ко мне, малыш.
   Но Златко продолжал, разрывая глотку, надрывисто лаять, рычать и скалиться, то подступая на шаг, то вновь пятясь на прежнее место. Как сумасшедший, пёс дёргался и бился, желая кинуться вперёд, рычал и громко лаял. Однако его заливистый лай тонул в лесных кронах, словно произнесённый шёпотом, а потом, будто ударяясь о зыбкий хрусталь стеклянного купола Хаарградского леса, соединявшего границы двух государств, падал к ногам, обездвиженный и растворившийся в звенящей тишине злого места.
   Я, приоткрыв рот, едва могла дышать, заворожённо глядя на могучие гиганты, нависшие надо мной стеной.
   Хаарграды. Огромные в ширину, что не обхватить и десяти крепким мужчинам, чёрнолистые деревья-призраки, крючковатые сучья которых норовили вот-вот схватить и разорвать в клочья. Чёрные листья шептали что-то в верхушках раскидистых крон, то ли призывая подойти ближе, то ли угрожая не приближаться.
   Хаарграды. Прекрасные, могучие, опасные. Прежде мне никогда не доводилось видеть их...
   Но прежде я никогда и не подходила так близко к границе.
   Хаарграды растут только на земле Даркфелл. На тёмной земле, которая может питать их корни, придавая деревьям силу и мощь и окрашивая листья в чёрный цвет.
   Подувший с макушек чёрных зовущих крон ветер донёс до меня их свистящую мольбу.
   'Подойди', - будто шептали они мне, едва ли не плача.
   'Подойди ближе', - взывали они ко мне и моему разуму, готовому сдаться.
   'Подойди, не обидим. Подойди ближе. Подойди, подойди, подойди...', - непрерывным настойчивым рефреном шелестели листья, призывали крючковатые пальцы-сучья, просили подчинения корни.
   Время будто застыло в этом сумасшедшем многоголосье, потерялось в притягательной мольбе, в безумном зове чёрных гигантов, объединившихся в едином порыве и силившихся схватить в плен очередную жертву.
   Я смотрела на деревья-призраки, едва дыша от страха. На самом деле я слышу их зов? Или чёрный дурман хаарградов окутал моё сознание?
   Я дёрнулась назад, пытаясь ускользнуть из объятий безумия тёмной земли, на которую ступила против воли.
   Отозвавшаяся в ноге боль отрезвила. Всего на миг, но его хватило, чтобы заставить меня, морщась и кривясь, подняться и кинуться к Златко.
   'Подожди. Не уходи!' - молили чёрные листья, завораживая шёпотом-шелестом. 'Не обидим. Подойди!..'.
   Я не слушала, опустив глаза и глядя в раскинувшийся под ногами хвойный настил. Опираясь на здоровую ногу, дохромала до Златко и с силой дёрнула пса за ошейник, привлекая внимание. Златко не отреагировал, продолжая заходиться надрывным лаем, топчась на месте, но не решаясь кинуться к врагу и вцепиться в него мёртвой хваткой.
   - Златко! - Я дёрнула за ошейник сильнее, потянула на себя, вынуждая пса отступить, но тот не послушался, продолжая рычать и лаять, поэтому мне пришлось повторить с угрозой в голосе: - Златко, хватит!
   Он начал успокаиваться, пусть и не сразу; перебирал лапами, делал шаг вперёд, но тут же отступал, рычал, лаял, что есть сил, скалился... но боялся подойти ближе. Чувствовал опасность.
   Чувствовала её и я. Наверное, сильнее и отчётливее, чем мой верный пёс. Каждый знает, что хаарграды несут смерть всем, кто не рождён на земле Даркфелл и не является носителем тёмной крови.
   'Следи за дыханием, Яра. За дыханием и за ветром...'.
   Почему я не послушалась отца? Почему не прислушалась к его словам? Ветер - друг, он никогда меня не подводил и не обманывал. Он говорил, что идти сюда опасно. Но я не прислушалась к зову ветра, польстившись на богатый улов. За жажду наживы теперь и буду расплачиваться...
   - Надо уходить, - прошептала я, заворожено глядя на деревья-призраки. - Уходим, Златко!
   Пёс дёрнулся, рыкнул еще раз, залаял, хотя и менее яростно, чем прежде, а потом посмотрел на меня своим умным глазом. 'Я защищу тебя, хозяйка, ты же знаешь. Любой ценой защищу', - будто пытался сказать он. Побитый, одноглазый, местами плешивый пёс с куцым хвостом, он будет биться до последней капли крови.
   Я решительно потянуло Златко назад, призывая отступать с чужой территории.
   - Уходим, - повторила я. И тут же услышала новый жалобный вой-мольбу, зашелестевший в кронах деревьев.
   Я упрямо закрывала глаза, чтобы не впадать в трас магического безумия, но не могла не слышать их зов.
   'Ты не останешься?', - рыдали ветви. 'Не обидим, подойди ближе!', - клялись верхушки.
   Наклонившись, я дрожащими руками подхватила подстреленного зайца и рябчиков, спрятав их в отцовский охотничий рюкзак, и, прихрамывая, направилась в сторону деревни. Златко засеменил рядом, вначале тихонько рыча, а после поскуливая, как от боли, но не отставая от меня ни на шаг.
   Я оглянулась, бросив еще один короткий взгляд на деревья-призраки. Они несут погибель, это верно. Мою? Или Зои? Если вторжение на земли Даркфелла заметил Лесной патруль Эдмора, меня будут ждать в деревне конвоиры. Если же это был кто-то с тёмных земель...
   Нет! Думать об этом не буду!
   Даже в лучшие годы, когда граница Эдмора была открыта, а Глава Совета Николай Довлатов придерживался с соседними государствами нейтралитета, закрывал глаза на подпольную торговлю с Локвудом, не перекрывал пути почтовых отправлений в Вольфрем, Рейншаар и тот же Локвуд, а по улицам Морфорта и всех более-менее значимых городов Эдмора не шастали 'шестёрки' Тайной службы, а также сотрудники Магической управы, отношения с Даркфеллом были натянутыми. С приходом же в кресло Главы Совета Константина Виссарионова за одно упоминание Даркфелла в разговоре можно было ожидать ссылки за Хребет мертвеца. На шахты. С которых, как все знали, мало кто возвращался живым.
   Что ожидало тех, кто ступил, пусть и случайно, на тёмную землю Даркфелла и вернулся обратно, я не знала. Но, прихрамывая на одну ногу и стараясь как можно скорее покинуть злое место и лес, защищавший меня так много лет кряду, и вдруг ставший предателем в один миг, я молилась всем богам, которых могла припомнить, о которых читала в запрещённых книгах, о которых слышала от отца и матери. Всем до единого молилась - даже проклятой богине Црвене. Однако понимала - напрасно. Боги, даже если они когда-то и существовали, о людях забыли. По крайней мере, совершенно точно, что они забыли про Эдмор, покинув этот проклятый кусок полуживой исстрадавшейся суши навсегда.
  
  
  ***
  Эдмор, д. Зыбь
  
  В деревню вели две дороги: одна - со стороны Хаарградского леса, по ней я сейчас возвращалась домой, другая - со стороны Большой развилки, тянувшейся в соседний городок Болдино одной ветвью и к границе с Локвудом - дороги уже давно заброшенной и запрещённой к передвижениям - другой ветвью.
  Зыбь - самый северный, не считая Заставы, населённый пункт Эдмора, находящийся на границе Даркфелла, к тому же являющийся перевалочным пунктом на пути в Локвуд. Земля здесь никогда не была плодородной - сплошной песок да суглинок, и только ближе к границе с Даркфеллом, в Хаарградском лесу, - чернозём; не обладала залежами полезных ископаемых - только, словно остатки былой роскоши, кое-где разбросанная красная руда и железняк; не удивляла также редкими видами растений - не считая куприянки, которая помогала при воспалении лёгких, и веток остролиста, из которого местные старушки умудрялись варить обезболивающее. Вода в озере была солоноватой на вкус, а речушка давно измельчала, живности было достаточно, чтобы прокормить местно население, но явно не хватало для того, чтобы привлечь в северные края любителей поохотиться со всех уголков страны.
  Зыбь - это несколько дворов по пятнадцать жилых одноэтажных, с редкими вкраплениями двухэтажных, домов, белокаменное здание средней школы, построенное сорок с лишним лет назад и пережившее три пожара, больница, делившая одно здание на пару с отделением местного правопорядка, пекарня Яна Дмитрова, а также несколько лавочек в торговом ряду.
  Неудивительно, что деревня никогда особо не привлекала ни фермеров, ни промышленников, ни обычных любопытствующих, и за свою историю не насчитывала более четырёх сотен жителей, занимавшихся в основном рыбной ловлей или охотой.
  Административный центр Болдинского поселения, к которому относилась деревня, располагался в Болдино, поэтому, спускаясь из леса к тропинке, которая вела прямиком к лавке старика Савелия, я искоса поглядывала в сторону Большой развилки, ожидая увидеть приближающиеся к деревне автомобили конвоиров. Если Лесной патруль зафиксировал пересечение границы, за мной явятся не медля. До Болдино - час езды на машине. Однако в деревне всё было спокойно - никаких признаков присутствия посторонних.
   Златко бежал впереди меня, виляя куцым хвостом и не издавая ни звука - еще одно подтверждение тому, что конвоиров в деревне нет, в противном случае, верный пёс уже кинулся бы в атаку, защищая хозяйку от врагов.
  Значит ли это, что мой переход на территорию Даркфелла остался незамеченным Лестным патрулем? Или же это мнимое вяло текущее равнодушие - всего-навсего затишье перед бурей?
  
  Я делала всё, чтобы не привлекать внимание, - к несчастью, мне предстояло пройти практически через всю деревню, чтобы добрести со своего дома, - всё, как и всегда, когда возвращалась с охоты. Зашла в лавку старика Савелия, чтобы купить сахара и листового чая, пообщалась с бабой Кларой, обменяла двух рябчиков на булку пшеничного хлеба у Яна Дмитрова и даже позволила ребятне поиграть со Златко и погладить пса по шёрстке. Вообще-то, Златко чужих прикосновений не любил, но сегодня не противился, - понимал, что нужно потерпеть.
   - Эй! Ярина! - окликнули меня. - А у меня для тебя кое-что есть!
   Я остановилась и обернулась к говорившему. Невысокий, щупленький, в драных штанах и видавшей виды телогрейке, седовласый старик с жёлтыми от выкуренного табака усами направлялся, прихрамывая на одну ногу, поражённую каким-то недугом, прямиком ко мне. От него пахло землёй, куревом и немытым телом. Правая рука его, больная, скрывалась в кармане телогрейки, а крючковатыми пальцами левой, здоровой, он сжимал цигарку.
   - Если только это не карамель, мне ничего не нужно, - сдержанно выговорила я, топчась на месте. Поскорее бы попасть домой!
  - Эка ты загнула: карамель! - рассмеялся старик беззубым ртом. - Откуда ж она возьмётся в нашей глуши?
  Я пожала плечами. Ясное дело, что карамели взяться неоткуда; спросила я из желания поскорее избавиться от старика. Связываться с Шэтом Бродягой не хотелось.
  В деревне о нём никто ничего хорошего сказать не мог. Впрочем, как и плохого тоже. Он 'пришлый'; явился со стороны Шахт, на которые, по слухам, был сослан в возрасте семнадцати лет, на которых сошёл с ума спустя двадцать лет адских работ, и с которых, когда ему стукнуло сорок, благополучно сбежал. Или ему позволили это сделать, ибо побег с Шахт - это почти так же невозможно, как и наличие карамели на мёртвой земле Зыби. Осел Шэт Бродяга в деревне лет восемь или девять назад; на что жил и как существовал, никто не спрашивал, однако все, включая и меня, старались его избегать.
   - У меня для тебя подарочек, - улыбнулся беззубым ртом бродяга и, прихрамывая на левую ногу, подошёл ко мне вплотную. Заглянул, продолжая улыбаться, за мою спину. - Ого, хороший улов?
   - Пожалуй, - с неохотой кивнула я, крепче сжимая ремни отцовского рюкзака, перекинутого через плечи.
   - Зверьё сейчас у границы шастает, - сказал старик. - Опасность чует, от крови бежит. Наверное, нелегкая охота была?
   Я неопределённо пожала плечами, не желая отвечать, и посмотрела Шэту Бродяге в лицо, намекая, что ему пора бы уже сказать, что хотел. Однако старик продолжал молчать, пытливо вглядываясь в меня, - от его взгляда мне стало не по себе, а по спине пробежал холодок. Я сделала нетерпеливый шаг назад, будто говоря тем самым, что мне нужно спешить, а старик вдруг усмехнулся в усы, словно вспомнив, зачем меня окликнул, и спросил:
  - Карамели хочешь?
   Странный вопрос. Я вновь пожала плечами.
   - А кто не хочет? - Все хотят. Попробовать её хотя бы раз в жизни.
   - Карамели у меня нету, - как будто грустно улыбнулся Шэт Бродяга. Он полез грязной, здоровой, рукой в карман своей телогрейки и достал из него свёрнутый несколько раз и перемотанный верёвкой бумажный пакет. - Вот, - протянул он мне этот свёрток. - Тебе подарочек.
   - Что это? - осторожно поинтересовалась я, бросая косые взгляды на Златко, ожидая от пса какого-то знака.
   - Да ты бери, не бойся, - продолжал улыбаться старик, сунув пакет мне в руки. - Тебе понравится.
   Я повертела свёрток в руке, решая - брать его или вернуть сумасшедшему Шэту.
   - Это дикие розы, - сказал старик, затянувшись табаком, и в ответ на мой изумлённый взгляд добавил: - В лесу растут. Ты разве не встречала никогда?
   Не встречала...
   Я с удивлением и неверием смотрела на свёрток, зажатый в собственных руках. Как далеко нужно забрести, чтобы обнаружить розы в Хаарградском лесу? Уж точно дальше, чем даже я забрела вглубь сегодня. Откуда у калеки, вроде Шэта, столько сил, чтобы осилить непростой путь по кореньям, неплотному настилу из жухлых листьев и северного мха, сквозь бурелом, кустарник и дикорастущий чевил, обвивающий ноги стеблями-путами? Но прежде чем я успела спросить странного сумасшедшего старика, откуда к нему в руки попало это сокровище, он поспешно, насколько позволяла его неповоротливая хромота, отстранился и заковылял в сторону пекарни Яна Дмитрова.
   - Шэт Бродяга! - окрикнула я его, однако старик даже не обернулся ко мне, будто не услышал, что я его звала. - Откуда у тебя розы? - вновь попыталась я, но на свой вопрос ответа так и не получила. - Шэт Бродяга!
   А может, это и не розы вовсе? Розы - это роскошь, которая никак не могла попасть мне в руки.
   Я видела их только в детстве. Отец привозил из Локвуда, когда граница была открыта, и из Морфорта, где их выводили в оранжереях. Розы - это еще одно приятное воспоминание из прошлого. Еще одна боль, смешанная с радостью от мимолётного счастья, что охватывало меня, стоило вспомнить отца и его добрые глаза. Если бы я могла уехать отсюда, я бы купила небольшой дом на берегу озера. Подальше от Зыби, Хаарградского леса, этой мёртвой, прогнившей земли. И дом летом был бы увит красной вьющейся розой.
   Да, о розах я мечтала больше всего...
  Я сжала свёрток в руке, поспешно сунула его в карман и посмотрела вслед прихрамывающему старику.
  Откуда у него дикие розы? На мёртвой земле розы не растут. Они здесь быстро умирают. Так же быстро, как и люди.
   - Пойдём, Златко, - позвала я пса. Тот, взвизгнув, бросился ко мне и, обгоняя, понёсся напрямую к дому.
   Мы жили на окраине, с другой стороны Хаарградского леса, в доме, который отстроили через несколько лет после пожара, случившегося сразу после смерти отца. Дом деревянный, небольшой - прихожая, кухня, главная комната, которая служила гостиной, а также маленькая комнатка Зои. Ближайшие соседи - через целый двор, поэтому, можно сказать, жили мы обособленно и уединённо.
   Едва я отворила калитку, входя внутрь и впуская Златко, пёс бросился к крыльцу и, взбежав по ступенькам, навалился на дверь. Он поскрёбся о неё одной лапой, второй пытаясь дёргать ручку, и тихо заскулил, когда дверь ему не поддалась.
   Я улыбнулась и пришла ему на помощь. Отворила дверь, впустила в дом радостно виляющего хвостом пса и, сбросив рюкзак, принялась доставать из него добычу.
  - Уже вернулась?
  Зоя появилась в дверях. Очень высокая для своих семнадцати, стройная, гибкая, светлокожая и светловолосая. На ней потрёпанный серый свитер, связанный еще матерью для меня, и старые джинсы, которые были куплены в Болдино года три назад. Волосы связаны на затылке в хвост, большие голубые глаза смотрят очень внимательно, будто бы душу выжигают. А может, и выжигают... Правды не знаю ни я, ни даже, думаю, сама Зоя...
  Обмануть её не удастся. Только раз взглянув в эти невозможные голубые глаза, я выдам всё как на духу.
   - Нам сегодня очень повезло! - воскликнула я, демонстрирую сестре добытый на охоте трофей из зайца-русака и трёх северных рябчиков. - Вообще-то рябчиков было пять, правда, Златко? - Пёс тявкнул в ответ, подтверждая мои слова. - Двух я обменяла на булку пшеничного хлеба. Вот. - Я показала Зое завёрнутый в пакет белый хлеб.
  - Я думала, что северные рябчики ушли к границе, - осторожно проговорила сестра, принимая из моих рук хлеб, пачку чая и сахар. - Лёня Холмов говорил как-то, что его отец уже давно их не встречал. - Сказав это, сестра выжидающе посмотрела на меня, выпытывая ответ глазами.
   - Может, он и не встречал, а вот мы со Златко встретили, - улыбнулась я, пытаясь скрыть за улыбкой глупую нервозность. Прошла в кухню, стараясь не смотреть в сторону сестры, однако Зоя засеменила следом.
  - На границе? - пытливо спросила она.
  - Может быть, и на границе, - кивнула я, раскладывая свою добычу на столе.
  Кухонька у нас маленькая: деревянный стол, три стула, кухонный шкаф и видавший виды холодильник, купленный на распродаже в Болдино. Однако я никогда не жаловалась на скудность обстановки, Зоя - тоже.
  - Зайцы-русаки тоже не водятся вблизи деревни, - не успокаивалась сестра.
  - Это тоже Лёня Хромов сказал?
  - Нет, это каждый знает. - Зоя положила продукты на стол и, опустив голову, прямо спросила: - Ты ходила к границе с Даркфеллом?
   Понимая, что скрывать очевидное бессмысленно, я вздохнула и призналась:
  - Нам пришлось. - Я опустилась на стул, Зоя села напротив меня. - Живность уходит на тёмную землю.
   - К границе? - Зоя нахмурилась.
   - Даже дальше, - тихо ответила я и подняла глаза на сестру. - Я не знаю, в чём дело. Отец, наверное, смог бы это как-то объяснить, он бы 'поговорил' с лесом, он бы услышал ветер, а я... - Я усмехнулась горько. - Я лишь могу пытаться поймать тех, кто еще не успел сбежать в Даркфелл!
   Зоя вдруг наклонилась и порывисто меня обняла.
  - Это не опасно? - прошептала она мне в волосы.
  - Но ведь со мной всё в порядке, не так ли? - попыталась отмахнуться я, поглаживая сестру по спину. Тонкий стан, прощупываемый позвоночник, выпирающие лопатки - Зоя, словно тростинка: кажется, стиснешь в объятьях чуть крепче, и она сломается пополам.
  - Я беспокоюсь, - честно призналась Зоя, отстраняясь от меня и заглядывая в лицо. Мои глаза тоже голубого цвета, как и у сестры, однако не такого голубого, как у Зои. Её - светло-голубые, почти хрустальные с голубым отсветом внутри, а мои - грязно-голубые, как пасмурное небо.
  - Тебе не о чем беспокоиться, - заверила я сестру. - Я умелый охотник, отец и дед Василий хорошо научили меня. Живность всегда можно обмануть и обойти, я справлюсь с этим. А тебе сейчас нужно подумать о том, чтоб окончить школу и сдать экзамены. Осталось совсем чуть-чуть, а потом... мы придумаем, как быть дальше.
   - Ладно, - кивнула Зоя со смирением.
   - Я обо всём позабочусь.
  - Хорошо, - сдалась Зоя.
  - Посмотри лучше, что у меня есть. - Стараясь порадовать сестру, я достала из кармана свёрток с розами.
   Зоя уставилась на пакет с опасением.
   - Что это? - она ткнула пальцем в свёрток и тут же одёрнула руку. - Это с тёмной земли?! - воскликнула она.
   - Нет... То есть, я не знаю. Это Шэт Бродяга дал мне, - ответила я, разворачивая бумажный пакет. - Дикие розы.
  - Дикие розы?.. - прошептала Зоя с недоумением и уставилась, как и я, на длинные колючие стебли чёрного цвета с маковкой оранжево-жёлтых цветков на вершине. Всего цветков на колючей ветке было три, и один не распустившийся бутон. - Откуда у Шэта Бродяги дикие розы с тёмной земли? - прошептала Зоя заворожённо. Сестра посмотрела на меня. - Неужели он ходил к границе?
   - Я не знаю.
  - Это всё глупости, он не смог бы пробраться сквозь Хаарградский лес к границе! - отчаянно закричала Зоя, а потом вдруг заявила: - От роз нужно избавиться, Яра! Немедленно!
  Вот, а я думала, она порадуется, увидев эти необычные красивые цветы, а Зоя расстроилась еще больше. Я попыталась её успокоить, коснувшись руки и погладив кончиками пальцев по коже, однако Зоя вскричала вновь:
   - Нельзя приносить на землю Эдмора ничего с земли Даркфелл! Это опасно! Нужно уничтожить розы!
  На самом деле именно это я собиралась сделать, понимая всю опрометчивость своего решения принять столь странный подарок. Но так хотелось взглянуть на розы хотя бы еще один раз. Чтобы вспомнить отца, детство...
   - Хорошо, - мягко выговорила я, настойчиво прижимая сестру к себе. - Я всё сделаю. Я их уничтожу, обещаю.
  - Эдмор - мёртвая земля, - шептала Зоя. - На мёртвой земле розы не растут. Не растут. Нужно их уничтожить.
   - Я всё сделаю, Зоя, - поглаживая сестру по спине, успокаивала я. - Я всё сделаю.
   И знать о том, что я пересекла границу тёмной земли, тебе совсем необязательно. Лишняя тревога, волнение, страх. Я возьму всё на себя - как и всегда.
  
  ***
  Однако в половине восьмого тепло и уединение нашего вечера было внезапно нарушено.
  Я штопала штаны, которые собиралась завтра надеть для выезда в Болдино, - после некоторых раздумий мы с Зоей сошлись на том, что северных рябчиков можно выгодно продать в городе, а я к тому же еще хотела избавиться от улик, ведь они были пойманы на тёмной земле, - а Зоя корпела на учебниками, когда Златко, мирно лежавший у моих ног, стремительно вскочил и пулей кинулся в прихожую, отчаянно рыча на ходу и начиная лаять. Верный признак того, что к дому приблизился незваный гость.
  - Златко, - окликнула его Зоя, но пёс на её призыв никак не отреагировал.
  Мы с Зоей переглянулись. Я знала: это могут быть конвоиры, - однако Зое свои мысли не озвучила. Привстав с кресла, я заглянула в прихожую и увидела, как пёс накинулся лапами на дверь, то ли пытаясь ту открыть, то ли желая не позволить её открыть незваным гостям.
  - Кто там? - удивлённо посмотрела на меня Зоя.
  Я отрицательно покачала головой, отложила штаны и направилась к входной двери, где надсадным воем-лаем разрывался Златко.
  - Не выходи, - коротко велела я сестре, и Зоя, ни о чём не спрашивая, кивнула, забившись в угол гостиной так, чтобы её не было видно из прихожей.
  Я подошла к двери как раз в тот момент, когда раздался один, однако очень громкий и сильный, стук.
  Сердце пропустило удар, затем второй, после третий. Златко не переставал лаять, и я приказала ему молчать. Пёс послушался, хотя и с явной неохотой: он тоже не ждал гостей так поздно и давал понять, что будет отстаивать свою территорию до победного конца.
  Ожидая увидеть на пороге конвоиров, я глубоко вздохнула и распахнула дверь.
  Конвоиров за дверью не оказалось. Зато на пороге застыл высокий, худощавый мужчина На нём была тёплая куртка с опушкой, голова не покрыта - на коротких тёмных волосах видны капли начавшегося дождя. Черты его лица были невероятно неправильными и некрасивыми, нос крючковатым, а чёрные глаза узкими и светящимися.
  - Ярина Витальевна Смолова? - хрипло спросил темноволосый незнакомец, и я поняла: этот мужчина знает меня. Слова он произносил так, будто лезвием полосовал по незащищённой коже.
  Подтверждая его слова касательно собственности личности, я лишь кивнула, упрямо глядя в его некрасивое, неправильное лицо.
  Мужчина с невозмутимым видом вынул из кармана куртки карточку и ткнул её мне в лицо.
  - Колчак, - представился он. - Захар Дмитриевич. Отделение Магической управы.
  Я сдержанно кивнула, продолжая пытать мужчину взглядом и даже не посмотрев на карточку, которую он тут же спрятал назад в карман. Один раз я уже видела такую. Семнадцать лет назад. Когда человек в кожаной куртке точно так же пришёл за отцом в наш старый дом. А потом было дознание, выселение, пожар...
   - Что-то случилось? - Хорошо, если бы голос не выдал моё волнение, однако я не была уверена, что удалось скрыть страх - тот липким по́том скользил вдоль позвоночника.
  - Нет, - протянул он, выпрямляясь в полный рост и превращая меня в букашку перед великаном. Тёмные глаза его сощурились. - Или случилось? Вы мне скажите.
   Это он так шутить пытается? Или язвить? Или пытается поймать меня, что ближе всего к истине?..
  - Желаете войти? - холодно произнесла я, отступая и пропуская незваного гостя в прихожую. Впускать его мне совершенно не хотелось, но, во-первых, следовало соблюсти правила приличия, а, во-вторых, уверена, что если он захочет, то в дом всё равно попадёт - хотя бы на пару шагов от порога.
  Сотрудник Отделения Магической управы - второй человек в стране после Главы Совета. Лично я с ними не имела несчастья встречаться до этого дня, однако прекрасно представляла себе подобный тип людей.
  - Вы живёте с сестрой? - напрямую спросил Колчак, делая быстрый шаг вперёд. - Она дома? - Прихожая вмиг в несколько раз уменьшилась в размерах, и я отступила. Златко зарычал, хотя не кинулся на представителя власти.
  - Я живу с сестрой, это верно, - медленно выговорила я. - Почему вы спрашиваете о ней?
   - Я бы хотел с ней поговорить. - Тёмные глаза впились в меня. Тени скользнули по некрасивому лицу Колчака.
  У него сломан нос, отметила я про себя, а над левой бровью заметен глубокий шрам. Черты его лица даже с большой натяжкой нельзя назвать хоть мало-мальски привлекательными, а тонкая ниточка бледных губ скрывает за собой оскал зверя. Капли дождя, впитавшиеся в волосы. придавали им чёрный цвет, что делало это человека похожим на демона. Он смотрел как зверь, выглядел как зверь, вёл себя как зверь... Почему бы ему и не оказаться зверем?..
  - Я бы хотел поговорить с вашей сестрой, Ярина Витальевна, - повторил Колчак хриплым тихим голосом.
  '- Виталий Игоревич, я бы хотел поговорить с вами...
  - Что-то случилось?
  - Нет, что вы! Просто хотелось бы задать вам несколько вопросов.
  - Проходите...'
  Отца я с того дня видела еще лишь раз. В одиночной камере Морфортской тюрьмы.
  - Нет.
  Златко, в защитной позе стоявший рядом со мной, едва слышно зарычал.
  - Нет? - Колчак вонзил в меня удивлённый взгляд. Посмотрел на Златко, готового, казалось, кинуться на него, усмехнулся холодно, поднял на меня совершенно ледяной взгляд. - Правильно ли я понял, Ярина Витальевна: вы не даёте разрешения поговорить с вашей сестрой?
  - Вы правильно поняли, - с дрожью в голосе сказала я. - Если у вас нет специального разрешения на допрос...
  - Допрос? Разве я сказал что-то про допрос? - Мужчина сделал предупреждающий шаг ко мне, но, когда я отшатнулась к стене, а Златко предупреждающе зарычал и вздыбился, смиренно отступил. Тонкой ниточки его губ коснулось нечто, похожее на усмешку, но глаза были холодны, а голос морозил кожу. - Я хочу поговорить с вашей сестрой. Просто поговорить.
   - О чём?
   - Несколько ничего не значащих вопросов, не более того.
  Я, стиснув зубы, молчала. Руки сжались в кулаки. Златко стоял рядом и злобно рычал, однако сотрудник Отделения Магической управы уже этим фактом не был обеспокоен. Его некрасивое лицо исказилось.
  - Ярина Витальевна, - выговорил Колчак, растягивая слова, - неужели вы действительно хотите, чтобы я достал то самое специальное разрешение?
  - Уходите, - выдавила я сквозь зубы, наконец, осмелившись заглянуть его в глаза.
  - Вам есть, что скрывать, Ярина Витальевна? - Ниточка его бледных губ вытянулась в прямую линию.
  - Уходите, - повторила я с дрожью в голосе. Златко стоял рядом, готовый в любой момент кинуться на врага, коим сейчас являлся Колчак, если я того потребую, а потому мне было не так страшно.
  Колчак усмехнулся холодно, бросил внимательный взгляд в сторону гостиной, в которой скрывалась Зоя, - будто чувствовал, что сестра находится там. Да и где же ей еще быть?.. Он пронзил гневным взглядом Златко, затем полоснул презрением и яростью меня, губы его прошелестели хриплую угрозу.
  - Я еще вернусь, Ярина Витальевна. - У дверей он обернулся. - С разрешением. Тогда и поговорим.
  Едва за Колчаком захлопнулась дверь, Златко бросился к ней с громким лаем, будто сорвавшийся с привязи. Я же стояла и смотрела на деревянные панели, пока Зоя осторожно не выглянула из комнаты.
  Я посмотрела на неё, ни о чём не спрашивая. Медленно подошла к ней и, приподнявшись, потому что сестра была выше, обняла её.
  - Прости меня, - прошептала Зоя едва слышно.
  - Что-то случилось? - обеспокоенно коснулась я её волос, заправляя выбившуюся из хвостика прядь за ухо.
  - Нет, - отчаянно замотала сестра головой - на мой взгляд, уж очень отчаянно. Неужели она что-то скрывает?
  - Тогда в чём дело?
  - Мне скоро исполнится восемнадцать, - очень тихо, почти шёпотом пробормотала сестра.
  Не нужно было объяснять - я поняла её без лишних слов. И в ответ могла лишь еще крепче её обнять, и Зоя доверчиво прижалась ко мне. Где-то рядом жалобно заскулил Златко, ткнувшись головой мне в колено.
   - Я что-нибудь придумаю, - клятвенно заверила я сестру.
  Ведь когда Зое исполнится восемнадцать, оставаться в Эдморе станет невозможно. Нам придётся покинуть Зыбь и эту мёртвую землю. В противном случае, нашей семье не избежать еще одного дознания.
  
  ***
  Захар Колчак служил в Отделении Магической управы двадцать лет, и у него был нюх на преступивших закон. Будь то старик семидесяти лет, ни разу не замеченный ни в каких тёмных делах, или молодой юнец, совсем недавно окончивший школу или академию, или женщина, знавшая всё о том, как заговаривать зубы и пудрить мозги. Или же, как в данном случае, очень странная девочка семнадцати лет от роду, ничем не выделявшаяся, совершенно обычная. Именно этим и притянувшая к себе взоры Главы Магической управы.
  Он посмотрел на закрывшуюся за ним дверь небольшого деревянного дома. Какие секреты этот дом хранит? Такие же, какие хранил их прежний дом?..
  Виталий Смолов. Колчак помнил имя этого человека. Странное дело, запутанное, очень тёмное. Захар не вёл его, однако слухи, ходившие по отделению, долетели и до его трепетного уха.
  Сорок шесть часов допроса - без перерыва, без сна, без еды, с ничтожно маленькими глотками воды, чтобы выудить признание, а он, гад, так и не сознался ни в чём! Не помогали кулаки, не давали результата железные прутья, не приносили желаемого эффекта электрические разряды. Смолов был осужден и без признания своей вины. У него остались жена и две дочери: одной - Ярине - шесть с половиной, второй - Зое - не было и года.
  И вот теперь заметно подросшие дочери государственного преступника и сами попали под подозрение.
  Захар Колчак холодно усмехнулся, глаза его блеснули. Усилившийся дождь хлестал его по лицу, а мужчина всё равно продолжал улыбаться; лишь поднял капюшон, прикрывая голову.
  Колчак обернулся и еще раз посмотрел на дом, что располагался на окраине деревни.
   А дело-то обещает быть очень даже интересным, подумалось ему.
  Еще увидимся, Ярина Витальевна. И уж тогда пойдёт совсем другой разговор.
  
  
  2 глава
   Даркфелл, Хаарградский лес, пограничье
  
  
  Чёртовы птицы продолжали кружить над головой, будто норовили накинуться и сожрать с потрохами. Их было много, они разве что глотки не раздирали, пытаясь докричаться друг до друга, и неопытного Смотрящего взмах их огромных дёгтевых крыльев, похожих на крылья флайера, мог заставить склониться к земле в попытке спастись от участи быть заклёванным.
  Для Хаарградского леса птицы - это обычное дело, однако за тридцать два года, что Эрдгар провёл в рядах Смотрящих, он так и не привык к их несмолкаемым перекличкам и угрожающим пикировкам с высоты.
  - Они постоянно тут кружат? - поинтересовался, следуя за ним по пятам, Тайгар Нойс.
  Тайгар - совсем еще 'зелёный' юнец, молодой, неопытный, из вновь прибывших. Он постоянно втягивал голову, очевидно, в попытке спрятаться, и озирался по сторонам, проверяя, на месте ли его глаза, нос или уши. Эрдгар не мог дать гарантии, что глаза, нос или уши Тайгара останутся в целости и сохранности через месяц или два после очередного обхода, потому что знал - Хаарградский лес не прощает ошибок. Ему, Эрдгару, например, лес не просил одной-единственной оплошности...
  - Постоянно, - усмехнулся Найгар, один из Смотрящих первой ступени, избавив Эрдгара от необходимости отвечать. - А что, уже испугался, малыш? - Он обошёл застывшего в нерешительности Тайгара и, взглянув в небо, рассмеялся. - Кажется, что небо чёрное и вот-вот на голову свалится, правда? - Он обернулся к юнцу и сказал: - Ты в своём Хартбурге, небось, и не видел такого? - Ответа он не ждал, рассмеявшись, двинулся следом за Эрдгаром.
   Найгар был новичком, лишь в прошлом году он заступил на службу, однако, зарекомендовав себя умелым следопытом и успешно пройдя испытательный срок, зимой, в день зимнего солнцестояния, молодой человек был принят в ряды Смотрящих. У парня действительно был талант, с этим Эрдгар не согласиться не мог, однако была у него ярко выраженная отрицательная черта характера - излишняя самоуверенность. Её в человеке, а особенно в Смотрящем, должно быть в меру, иначе можно поплатиться не только глазом или рукой, но и самой жизнью.
  Эрдгар Однорукий, как звали его все вокруг, исключая разве что жену и детей, сплюнул табак и поднял глаза в кишащее вороньём небо. Недобрый знак, подумалось ему. Сколько на свете прожил, - а минувшей зимой ему стукнуло уже пятьдесят два, - никогда еще чутьё его не подводило. Не в том, что касалось ежедневного Обхода.
  Он вдруг застыл и, не произнося ни слова, поднял здоровую руку, давая немой знак остановиться Найгару и Тайгару. Те застыли как по команде: Найгар, тут же схватившись за старый-добрый 'винчестер', спрятанный за поясом, а Тайгар - испуганно озираясь в неуверенности, может ли он дышать, или следует задержать дыхание.
   Что-то было не так, но Эрдгар никак не мог взять в толк, что именно его тревожит. Рация связи с Кэйгаром и доставшимся ему новичком, Зангаром Торном, молчала, но это ровным счётом ничего не значило.
   - Нам нужно разделиться, - повернувшись к напарникам, сказал Эрдгар. - У нас слишком много глаз, чтобы мы попусту тратили время. Солнце скоро сядет. - Он посмотрел на Найгара. - Возьми с собой новенького, идите в сторону Верхней Луговины. Я пойду к Медвежьей Яме. - Эрдгар посмотрел на часы, будто прикидывая, сколько у них есть времени. - Встретимся у Чёрной сосны через полтора часа. Если вдруг что - я на связи. - Он коснулся кармана своей безрукавки, в которой находилась рация. - Всё ясно?
  Тайгар не осмелился спорить, а Найгар радостно закивал - наконец, ему доверили одному сделать обход!
  Они разошлись в разные стороны каждый со своими мыслями в голове.
  Тайгар думал о том, что, возможно, напрасно он всё это затеял. Зря не послушал отца, умасливал мать, чтобы та поговорила с родителем, уговорив отдать младшего сына в класс Смотрящих при Академии. Может быть, это всё не для него? Вон и птицы эти мерзкие, остроглазые, горластые, с крючками-носами и дёгтевыми крыльями, кружат и кружат над ним, будто запугать пытаются. И правда, небо как будто чёрное из-за них...
  Найгар прав: он в Хартбурге такого неба никогда не видал. В городе, юго-западной столице Даркфелла, как будто проткнутом сотнями шпилей высотных зданий, остроконечных соборов и макушек ратуш, небо всегда имело бирюзово-голубой цвет. Тайгару казалось, что в этот цвет небо окрашено в каждом уголке Даркфелла, где магия тёмной крови правящей семьи и семей приближённых к королю аристократов сковывала широкий шаг технического прогресса и нивелировала его печальные последствия. Но Тайгар ошибался.
   Как ошибся и в выборе профессии, по всей видимости. Смотрящий - это не для него. Стыдно, конечно, будет возвращаться домой, не поднимая глаз, оправдываться и говорить, почему у него опять ничего не получилось, но выносить это чёрное небо, разорванное гортанным карканьем воронья, тоже не был сил.
   Продвигаясь вдоль границы за Найгаром, который, как Тайгар слышал, уже успел проявить себя умелым следопытом, парень подсчитывал, сколько дней ему осталось до окончания испытательного срока...
  Найгар же думал о том, что надеялся, конечно, но никак не рассчитывал на подобную удачу - ему доверили обойти границу одному! Этот желторотый, не оперившийся птенец, что еще вчера вылупился из яйца и оторвался от мамки с папкой, - не в счёт. Может, всё-таки верно утверждение, что удача любит смелых? Смелости Найгару не занимать, это верно.
   Он рос в приюте в окрестностях Хартбурга до тринадцати лет - паршивый возраст, что сказать, пока его не усыновила уже не молодая бездетная семейная пара из Лайгарда, небольшого городка, расположившегося на границе с землями Клеймора. Отец вскоре умер - Найгару не исполнилось и шестнадцати, а потому забота об уже не молодой матери легла на плечи её приёмного сына. Он пошёл неверным путём: пытался воровать, потому и связался с дурной компанией. И эта самая компания, а вернее, попытка сбежать от неё, привела его прямиком к Хаарградскому лесу - в Лесной Яр. А оттуда парень уже и не мыслил сбежать. Лес словно заворожил его, повязав по рукам и ногам обещанием остаться и служить его застенчивым кронам. Найгар не оканчивал никаких классов при Академии, семья его не обладала достаточными средствами для этого, однако парень обладал небывалым чутьём, невероятной интуицией, сноровкой, ловкостью и каплей везения, которые и помогли ему подобраться к лесу так близко.
   Да, у него получилось не с первого раза. Сначала отказ зачислить его в ряды новобранцев мотивировали возрастом - мол, слишком уж парень молод для Смотрящего; пускай-ка посидит немного дома, обмозгует всё как следует, авось, что поинтереснее сыщется, чем шастать вдоль границы, выискивая следы преступления. Ничего поинтереснее не сыскалось. Найгар вернулся в Лесной Яр через год. Второй отказ мотивировали хилым, якобы, здоровьем, о крепости которого, конечно, ничего не знали, однако пытались убедить и самих себя, и Найгара, что малый долго не протянет - сам домой попросится. Найгар вернулся еще через год - подтянутый, возмужавший, не растерявший слепой решимости пойти именно тем путём, который для себя определил.
  И тогда, полный уверенности в себе и своём выборе, он попался на глаза Эрдгару Однорукому.
   О нём ходили разные слухи, однако все мнения сводились к одному: Эрдгар - лучший Смотрящий, какого они когда-либо знали. И Найгар был склонен этим мнениям верить. Поэтому, когда Эрдгар Однорукий сказал: 'Возьми с собой новенького...', это означало, что он ему, Найгару, доверял. И парень очень не хотел это доверие попрать.
  Оставшись наедине с лесом, который знал с детства, и собственными мыслями, которые не давали ему покоя, Эрдгар пытался понять, что же лес хочет ему сказать. Вороньё - это не просто так, уж он-то был в этом уверен! Лес никогда не давал ложных подсказок, всегда вёл истинным путём, вот и сейчас тоже... Эрдгар чувствовал: что-то пошло не так.
  Ему уже стукнуло двадцать, когда его приняли на службу, и это очень многих удивило, потому что все его родственники по мужской линии - старший брат, отец, дед, прадед - были Смотрящими, и от самого Эрдгара никто не ждал иного выбора, тем более что молодой парень с малых лет научился читать следы и расставленные подсказки. Он родился в Лесном Яре, а оттуда дорога - только в Хаарградский лес. Так думали все жители, так считал и сам Эрдгар. Пока одним дождливым серым днём на одном из вечерних обходов не пропал его старший брат. Хонгара искали четыре дня: лучшие Смотрители Лесного Яра обыскивали каждый куст, каждую травинку, сыщики, присланные из Хартбурга покойным ныне герцогом Клеймором, с собаками породы кейко, выведенной в Вольфреме и ценившейся своими охотничьими повадками, идеальным нюхом и цепкостью. Его нашли на пятый день поисков в торфяном болоте, прятавшемся за слоем северного мха. Мёртвого, конечно. Смотрящие кляли непогоду, сыщики им вторили, но Эрдгар точно знал - это лес убил брата.
   И спустя три года после того, как Эрдгар, смирившись со смертью брата и собственной судьбой, заступил на службу, лес услужливо подсказал ему, что и сам Эрдгар - лишь букашка и может быть раздавлен беспощадной древесной махиной, если той будет это угодно. В двадцать три она отняла у него только одну руку - пощадила, но пусть отныне Эрдгар Однорукий знает - лес способен на бо́льшее.
  И сейчас лес подсказывал: следи за тем, что вокруг тебя, слушай, чувствуй, пробуждайся. Лес не даёт ложных следов, он направляет только на истинный путь - отыщи его.
  Однако всё казалось настолько спокойным, настолько идеально невесомым... Но Эрдгар не мог ошибиться!
  София иногда называла его сумасшедшим, может, жена была не так уж и неправа?..
   - Господин Эрдгар!
  Этот крик заставил мужчину обернуться, схватившись за пистолет, что был спрятан за поясом.
  К нему мчался Тайгар, этот молоденький 'зелёный' юнец, который уже мечтал о том, как бы ему дождаться окончания испытательного срока и с чистой совестью убраться восвояси. Да-да, на его лице было всё совершенно чётко написано, тут и догадываться не о чем.
   - Господин Эрдгар! - прокричал Тайгар во второй раз и, заметив, что Эрдгар его увидел и даже спрятал за пояс пистолет, замедлил бег.
   Мда, вот и какого лешего его потянуло в Смотрящие? Ясно ведь, что парню место в городе, в чистом, дорого обставленном кабинетике с чашкой кофе в руках, который ему сварит симпатичная секретарша, на должности клерка или управляющего. Абсолютно ведь комнатный человек...
   - Господин Эрдгар, - запыхавшийся Тайгар остановился в паре шагов от Эрдгара и, пытаясь совладать со сбившимся во время бега дыханием, пробормотал: - У нас там... проблема.
  Эрдгар чертыхнулся про себя. В его устах слово 'проблема' звучало так, словно на земли Даркфелла боги наслали тридцать восемь бед. А на деле могло означать какой-нибудь пустяк вроде найденной дохлой дымской белки.
  - Что там у вас? - проворчал мужчина с нетерпением.
  - Я не совсем понял, - смущённо пробормотал Тайгар. Щёки его стали пунцовыми, а язык стал заплетаться. - Но Найгар, вроде, что-то обнаружил. Он сказал, вам нужно это увидеть.
  Эрдгар сплюнул табак. Кажется, дело начинает принимать именно тот оборот, к которому он готовился.
  Нахмурившись, он коротко приказал:
  - Показывай, куда идти.
  
  Найгар сидел на корточках и смотрел в пространство, будто видел нечто такое, чего не видели другие. Он смотрел и так и эдак, наклонял голову набок, щурился, отстранялся и снова всматривался в воздух. Тайгару даже показалось вначале, что за то короткое время, что он бегал за их наставником, парень сошёл с ума. Однако когда Эрдгар стремительно подошёл к нему, тоже опускаясь на колени, Найгар вмиг стал нормальным.
   - Я не знаю точно, могу ошибаться, - пробормотал парень неуверенно, глядя на Эрдгара снизу вверх, - но это... вот здесь... - Он указал на небольшое пятнышко в воздухе: Тайгар опять ничего не увидел, хотя, наклонившись с другой стороны, - ибо любопытство взяло верх над всем остальным, - пытался высмотреть хоть что-то.
  Эрдгар, если и не видел того, на что указывал ему Найгар, по крайней мере, в отличие от Тайгара, наверняка знал, как это можно узреть. А вот самому Тайгару оставалось лишь локти кусать, глядя в воздух и не видя ничего.
   Эрдгар склонил голову набок и присмотрелся.
   - Видите? - обратился к нему Найгар и даже обвёл пятно пальцем - для пущей наглядности.
  - Вижу, - сухо подтвердил Эрдгар.
   Судя по голосу, ничего хорошего он в этом пятне воздуха не увидел, хотя Тайгар и не мог взять в толк, что же там такое... А потом, всего на краткий миг блеснувшее закатное солнце, указало и ему на подсказку.
  Тайгар, раскрыв рот, уставился на зияющую в светящемся перламутром защитном поле небольшую дыру.
  - Что это? - изумлённым шёпотом спросил он, ткнув в дыру пальцем.
   - А на что похоже? - с раздражением пробормотал Эрдгар.
   М-да, кажется, попасть домой к ужину он всё-таки не сможет. София разорвёт его в клочья, а Клара, поздний и крайне любимый ребёнок, обидится и не позволит отцу поцеловать себя на ночь в щёчку. Но... выхода другого всё равно нет: придётся остаться и выяснить, в чём дело. А дело, прямо скажем, явно пахнет керосином.
   - Кто-то пытался пересечь границу? - ошеломлённо воскликнул Тайгар, однако его проигнорировали.
  Его же скромных знаний, полученных в классе Смотрящих при Академии, хватило на то, чтобы сделать это предположение, однако подтвердить или опровергнуть данный факт самостоятельно он не мог. И, наклоняясь к месту, на которое указывал Найгар, всё пытался высмотреть в сизом воздухе что-нибудь еще, что дало бы ему еще хотя бы одну подсказку, однако ничего различить так и не смог. Трава как трава, зелёная... А что еще-то?
  Эрдгар наклонился так, чтобы свет, ложащийся на защитное поле, очертил едва заметные следы вторжения на перламутровом кружеве. Вот чёрт! Вот же он - едва заметный рваный контур, подтверждающий, что границу действительно пресекли. И как быстро затянулся! Но не настолько быстро, чтобы скрыть следы проникновения.
   - Боюсь, - пробормотал он, покачав головой, запоздало отвечая на вопрос Тайгара, - это была не попытка.
   Тайгар недоумевал: с чего он это взял? Как увидел следы вторжения - там вообще есть хоть что-то? Почему он, как ни пытался рассмотреть, ничего не заметил?
   - Может, зверь? - предположил он, наклоняясь к траве в очередной попытке различить изменения защитного поля. Эрдгар сквозь воздух, что ли, смотрит?! - Говорят, зверь сейчас к границе перешёл...
  - Сомневаюсь, что это зверь, - пробормотал наставник недовольно и, поднявшись на ноги, достал рацию из кармана безрукавки. Надо сообщить напарнику срочные новости. - Кэйгар, это Эрдгар, приём-приём. Ты меня слышишь?
  - Эрдгар, это Кэйгар, приём. Слышу тебя нормально, - донеслось из рации. - Что-то случилось?
  - У нас тут незаконное проникновение со стороны Верхней Луговины.
  Тайгар при этих словах вздрогнул и только что липким потом не покрылся, а вот Найгра продолжал сидеть на корточках, рассматривая дыру в защитном поле. Как он её вообще обнаружил?!
  - Что-что? - будто не поверили ему Эрдгару. - Пожалуйста, повтори, что ты сказал, Эрдгар.
  - У нас тут незаконное проникновение со стороны Верхней Луговины, - повторил мужчина. - Нужна помощь.
   Рация замолчала на несколько секунд, а потом из неё раздался вопрос:
  - Эдмор?
  - Он самый.
  - Животное? - с надеждой уточнил Кэйгар.
  - Человек, - вздохнул Эрдгар Однорукий. - Ты сейчас у Заячьей Норы? Подходи сюда, нужен совет.
  - Всё так плохо?
  Эрдгар, прежде чем ответить, еще раз посмотрел на щель, сквозь которую сочился воздух чужой земли.
  - Еще не разобрался, - честно ответил он, - однако помощь не помешает.
  - Хорошо, скоро буду, - сказал Кэйгар и отключился.
   Эрдгар сунул рацию в карман и вернулся к месту проникновения постороннего на землю Даркфелл.
  - Смотри, - обращаясь к Найгару, указал он на неровные рваные края проникающей дыры. - Словно залатать пытались. Дыра-то совсем свежая - часов восемь, не больше, - а такое ощущение, что дней пять уже прошло.
   - Защитное поле не 'затягивается' так быстро, - покачал головой Найгар. - Кто-то из своих?
  - На края посмотри. - Эрдгар ткнул пальцем в воздух, очертил его, будто обрисовывая контур раны. - На своих поле по-другому откликается. Да и кому в голову придёт в Эдмор соваться? Нет, это не свои, - уверенно заключил мужчина. Он задумчиво почесал затылок, - в голове бродили совсем не весёлые мысли, - и признался. - Я такое впервые в жизни вижу. - Он всмотрелся в рану защитного поля, словно не веря своим предположениям, однако пытаясь найти новые им подтверждения. - Проникновение произошло явно с земли Эдмор... - начал Эрдгар.
  - Но?.. - пытливо уставился на него юный гениальный следопыт - надо же, умудрился рассмотреть брешь!
  - Но, во-первых, каким образом кто-то с той земли умудрился столь умело замести следы?..
   - Попытался замести следы, - поправил его Найгар.
  - Разницы не вижу, - отмахнулся Эрдгар и, присев на выступающий из земли пень дуба, продолжил: - Никто в Эдморе не смог бы справиться с защитным полем Даркфелла. Тем более - на земле Клеймора.
  - Странно быстрая регенерация, ты хочешь сказать? - нахмурился Найгар.
   - Очень странная. И очень быстрая, - согласился Эрдгар. Он взглянул на место, где обнаружилась щель, и, сощурившись, сказал очень тихо: - Но не это меня беспокоит.
  - А что? - удивился Найгар и даже привстал от любопытства.
  Тайгар тоже уставился на своего наставника. Он мало что понимал из разговора двух Смотрящих, однако жуть как интересно было узнать, в чём тут всё-таки дело.
   Вместо ответа Эрдгар посмотрел на тянувшиеся вдоль границы чёрной стеной хаарграды.
   Тайгар сделал то же самое и замер. Хаарграды внушали ему страх и трепетный ужас. Тайгар понимал, что ему ничто не грозит: ведь в его жилах хоть и не текла тёмная кровь, но он совершенно точно был рождён на земле Даркфелл. А это означало, что крючковатых ветвей, устрашающе тянущихся к нему, чтобы проверить 'свой или чужой', ему опасаться не стоило. Однако при взгляде на этих гигантов кровь застывала в жилах, а сердце начинало сильнее биться. Он невольно отступил на шаг.
   - Что еще ты заметил? - нетерпеливо спросил Найгар, обращаясь к Эрдгару Однорукому.
  - Деревья молчат, - очень тихо произнёс Эрдгар после некоторой паузы, и слова его, подхваченные внезапно налетевшим ветром, в шелесте чёрных листьев хаарградов затерялись, будто в них растворились.
  - Хаарграды? - уставился на чёрную стену Найгар, а потом словно понял, о чём ему говорил Эрдгар. - Ты прав, - изумлённо выдохнул он, прислушиваясь к шелесту, трепету, вздоху и стону, однако не слыша ровным счётом ничего. - Деревья молчат!
  - Да, - пробормотал Эрдгар, в глубокой задумчивости затягиваясь сигаретой. - Хаарграды молчат.
   - Нарушители опять пытались следы подчистить? - предположил Тайгар, не выдержавший оставаться молча в стороне и не принимать участия в столь интересном и запутанном деле.
  Эрдгар и Найгар посмотрели на него, как на местного дурачка. Затем переглянулись. Эрдгар сказал:
  - Сомневаюсь, что у кого-то хватило бы силы справиться с хаарградами.
  - Их нельзя заговорить, - пояснил Найгар обескураженному, ничего не понимающему Тайгару. - Договориться с ними тоже невозможно. Они защищают тёмную кровь, но ей не подчиняются.
  - И что это значит? - озадаченно пробормотал Тайгар, глядя то на одного наставника, то на другого.
  - Хороший вопрос, - похвалил Эрдгар, поднимаясь с пня и не глядя в сторону новичка. - Однако ответа на него у меня нет. - Он бросил быстрый взгляд на Найгара. - Ты понимаешь, к чему дело идёт?
  Тот обречённо кивнул.
  - Нужно сообщить обо всём Клеймору.
  - Думаю, - медленно проговорил Эрдгар Однорукий, всматриваясь в Хаарградский лес, скрывавший в своей сокровенной глубине нечто невероятное, - он уже всё знает.

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Е.Ночь "Никогда не предавай мечту" (Современный любовный роман) | | Л.Лактысева "Злата мужьями богата" (Любовное фэнтези) | | Д.Дэвлин, "Жаркий отпуск для ведьмы" (Попаданцы в другие миры) | | A.Maore "Мой идеальный дракон" (Любовное фэнтези) | | Л.Эм, "Рок-баллада из Ада" (Любовное фэнтези) | | П.Рей "Измена" (Современный любовный роман) | | Н.Геярова "Академия темного принца" (Попаданцы в другие миры) | | Г.Сандер-Лин "Не для посторонних глаз..." (Женский роман) | | У.Соболева "Чужая женщина" (Короткий любовный роман) | | М.Эльденберт "Танцующая для дракона. Книга 2" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"