Оникс Рина: другие произведения.

Том 1. Взгляд волка

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Англия, 19 век. Время легкий платьев, балов, галантных кавалеров и застенчивых дам - так мы представляем себе то, что было тогда. А если попробовать взглянуть на события немного по-другому? Я расскажу одну историю... Свою историю. Которая, как я думала, будет о любви, а оказалась...


ТОМ I. Грани одержимости. Взгляд волка

Глава I.

  
   Даже сквозь серые стены порой пробивается волшебный цветок. Жаль, только стены не знают, что цветку нужно солнце, чтобы распуститься.
   Из писем Ариан к Джонатану
  
   Май, 1804 год
   Темные, холодные стены, тяжелые гардины, закрывающие окна и не дающие свету проникать внутрь, хотя бы для того, чтобы внести что-то теплое в мрачную и одинокую атмосферу дома. Впрочем, все это было привычным для меня окружением с момента рождения, десять лет назад. Впервые я увидела этот мир серым утром одного из последних дней мая. Наверное, моя жизнь похожа на тот миг - одинокая, пустая и серая. Но тот урок, который я выучила первым, был в том, что никому нет дела до твоих желаний и эмоций. А, значит, нет смысла их проявлять.
   Мои родители покинули меня в тот же момент, когда врач разрешил моей матери совершить короткий переезд из нашего поместья в Лондон, оставив меня на попечение сначала нянек, а затем гувернанток и бесконечного числа учителей. С тех пор, я видела их редко: два-три раза в год, когда они приезжали на мой день рождения и проверить мои достижения. Все остальное время я была предоставлена самой себе. Вот только свобода была мнимой. Почти весь мой день был расписан по минутам моим отцом: подъем, урок верховой езды, завтрак, занятия языками, изучение принципов управления не только домом, но и большим поместьем, обед, этикет, танцы, игра на фортепиано. В те редкие выходные, которые мне выпадали, единственным моим прибежищем была библиотека, поскольку дочери маркиза не полагалось общаться с детьми арендаторов, за чем строго следили все те же гувернантки, посылая обширные отчеты в Лондон. А единственный сын наших соседей, который мог бы составить мне компанию, обучался в Итоне и не торопился наносить визиты родителям, которые, впрочем, также предпочитали Лондон.
   Довольно часто я сожалела, что не родилась мальчиком, которого так хотел мой отец, ведь тогда все было бы значительно проще. Еще чаще я сожалела, что моя мать, после моего рождения, больше не смогла иметь детей, что привело к скрытой ненависти моего родителя к ней. Он мечтал о наследнике, о том, кто станет продолжателем рода Апревилль, но получил лишь некрасивую девочку, которую вряд ли сможет удачно выдать замуж, хотя... деньги здесь решали все или нет?
   Я моргнула, отгоняя непрошенные сожаления, и привычно проигнорировала почтительный книксен очередной горничной. Мой отец выдрессировал прислугу до такой степени, что даже в его отсутствие правила соблюдались неукоснительно: строгая форма, предельная дистанция, никаких разговоров. Только иногда, когда становилось совсем невыносимо, поздними вечерами, я пробиралась поближе к кухне, и мой слух мог уловить отголоски разговоров и смех, который, как я знала, прекратится тот час, когда я появлюсь рядом. Так было всегда и, наверное, всегда будет. Похоже, я уже давно перестала быть ребенком, если вообще когда-либо им была.
   Моя походка была спокойной и размеренной, хотя я уже на пять минут опаздывала к ленчу. Мой отец, ценивший пунктуальность, как одну из добродетелей, считал это недопустимым, и я надеялась, что в связи с небольшой суматохой, вызванной ожиданием приездах моих родителей, этого не заметят. Иначе, я смогу попрощаться со своим выходным, который был мне обещан в случае, если за целый месяц за мной не будет числиться ни единого недочета. Мысль о том, чтобы ускорить шаг, промелькнула и исчезла за ненадобностью, этим я привлеку только излишнее внимание - леди никогда не спешат, как любила повторять моя матушка.
   Я уже спускалась по лестнице, когда дворецкий распахнул парадные двери и в дом вошли лорд и леди Апревилль - мои родители. Они представляли собой странную пару: мать - невысокая полная женщина, с внешностью типичной англичанки, и отец - очень высокий, худой, костлявый, сутулый француз, эмигрировавший в Англию незадолго до начала революции. Как почтительная дочь, я замерла у подножия лестницы и спокойно дожидалась, пока мой родитель отдаст приказания слугам своим резким отрывистым голосом с легким французским акцентом. Я не двинулась с места, ожидая, когда он обратит на меня внимание и отпустит. Покидать комнату, в которой находился отец, без его разрешения мне было запрещено, впрочем, как и садится. Иногда я стояла по нескольку часов в его кабинете только потому, что он забывал про меня. Арман Антуан де Белле маркиз Апревилль не признавал прямых телесных наказаний, но вполне мог посадить меня в неотапливаемую комнату на хлеб и воду за непослушание, до чего я предпочитала не доводить. Свой урок я усвоила давно...
   Наконец, отец обратил на меня внимание и кивком головы подозвал. Я молча подошла и сделала глубокий реверанс, приветствуя родителей. Отец окинул меня странным взглядом, а потом сказал:
   - Ты можешь отправляться на свой ленч, Ариан. После него зайдешь ко мне в кабинет. Я лично проверю все то, что ты усвоила за прошедший год.
   - Да, отец, - я снова сделала реверанс.
   Он спокойно кивнул и легко, несмотря на свои годы начал подниматься по лестнице, оставив меня наедине с матерью, на которую он не считал нужным тратить свое внимание и время. Маркиза Апревилль происходила из небогатого дворянского рода и была выбрана моим родителем в жены благодаря плодовитости ее семейства и возможности приобрести жену в короткие сроки - попросту говоря купить. Наверное, мои родственники, с материнской линии ожидали, что, породнившись с богатым, как Крез, моим отцом они получат какие-то выгоды... Что ж им пришлось жестоко разочароваться, ибо маркиз Апревилль не только отказался поддерживать их материально, но и фактически не признавал их. Так что моя мать была вынуждена высылать им незначительные суммы из содержания, положенного ей отцом. Эта женщина, которую я называла матерью, на деле не вызывала у меня каких-либо чувств, кроме затаенного раздражения, своими редкими попытками читать мне нравоучения, на что в моих глазах она не имела права. Похоже, она это чувствовала, что вызывало у нее лишь приступы странной озлобленности. Кроме того, я слишком походила на своего отца, на котором она, увы, не могла выместить свои обиды... оставалась только я, но к этому постепенно тоже привыкаешь. Я привыкла.
   Мать смерила меня взглядом и, поджав губы, бросила:
   - С днем рождения, Ариан. Ты можешь идти на ленч, сегодня, я не присоединюсь к тебе, - она повернулась к экономке, все еще почтительно стоящей неподалеку: - Марта, принеси мне порошки от мигрени, у меня жутко разболелась голова, пока мы ехали. Эта невыносимая тряска.
   Мать картинно приложила руку ко лбу. Я не стала наблюдать за продолжением спектакля, который видела уже не раз и отправилась на ленч, на который безнадежно опоздала, что наверняка заметил мой отец... Прощай, выходной.
  
   Где-то через полтора часа я стояла у отца в кабинете, а он изучал тетради с отчетами моих учителей, которые они заполняли сразу по окончанию уроков.
   - Ты делаешь успехи, Ариан, - он поднял на меня взгляд.
   - Спасибо, отец. Вы очень добры, - мой голос не выражал ничего - это был единственный способ говорить с моим родителем и не вызвать его раздражения непочтительностью.
   - Хорошо, хорошо, - он закончил листать последнюю тетрадь, - Теперь приступим...
   Следующий час напоминал допрос. Мой отец менял темы разговоров, стараясь подловить меня на незнании или неприлежном изучении предметов. Требовал продемонстрировать знания, на ходу придумывая ситуации, из которых за считанные секунды мне надлежало найти выход и так далее, далее, далее. По окончанию, он небрежно кивнул, что являлось наивысшей похвалой от него.
   - Что ж, похоже, в этот раз ты не разочаровала меня, - он постучал длинными пальцами по столешнице темного дерева, а потом неожиданно приказал. - Открой шторы, Ариан.
   Осушаться даже не пришло мне в голову и я, пройдя мимо стола, раздвинула тяжелый гардины.
   - Подойди, ко мне.
   Я повернулась и сделала насколько шагов к нему, замерев на почтительном расстоянии и опустив взгляд в пол.
   - Ближе.
   В моем сознании мелькнуло удивление, отец никогда не подпускал меня к себе ближе, чем на расстоянии полтора метра, но я молча выполнила приказание. Несколько минут я чувствовала на себе его тяжелый взгляд, а потом его пальцы жестко схватили мой подбородок и развернули лицо к свету. Я замерла, напоминая самой себе испуганного кролика: видимо, мой отец решил снова изучить мою внешность и вновь разочароваться, а как следствие наказать и меня, и мать. Ее за то, что подарила ему некрасивую дочь и не смогла подарить сына, ну а меня... меня за то, что я была именно такой...
   Роды моей матери проистекали тяжело, да и результат никого не обрадовал. Я родилась болезненно худой и длинной с вытянутым лицом и излишне длинными пальцами на руках и ногах. Поначалу думали, что младенец и роженица умрут, но нет, обе выжили. И если мать оправилась, как ни странно довольно быстро, то моя внешность со временем мало изменилась, разве, что пальцы перестали быть непропорционально длинными. Излишняя худоба придавала мне болезненный вид, который еще более усиливался снежно-белой кожей, похожей скорее на прозрачную бумагу. Волосы имели скучный каштановый цвет, как и у моей матери. Но если ее волосы на солнце отливали золотом, то мои лишь приобретали странный серый оттенок. Лицо оставалось чересчур вытянутым и отягощенным упрямым подбородком, а глаза приобрели болотно-зеленый цвет. Красавицей или подающей надежды стать хотя бы симпатичной меня назвать было нельзя, что приводило моего отца прямо-таки в бешенство. Поначалу свою злость он вымещал только на своей жене, демонстративно ставя ее не выше домашнего пуделя, но потом подросла я, и он получил новый объект для придирок. Что странно, меня он как-то по-своему любил, точнее даже не меня, а свою кровь, которая текла в моих жилах, хотя это мало что меняло в его отношении, разве что требовало от меня грандиозных усилий на выполнение того, что он считал нужным, мало заботясь о моем мнении и желании.
   Я почувствовала, как он поворачивает мою голову под другим углом и снова внимательно вглядывается в черты лица. Подбородок уже болел, как и шея, затекшая в неудобном положении, но я не возражала, напоминая себе о бесполезности этого занятия. Наконец, он отпустил меня, и я увидела довольную усмешку, мелькнувшую на тонких губах.
   - Можешь идти, Ариан, - отец взмахом руки отсылал меня, - тебе пора на занятия.
   Я поспешно сделал шаг назад, потом реверанс и, не смея напомнить ему о своем существовании, двинулась к двери, каждую секунду ожидая, что он взорвется речью, произносимой на самом деле спокойным размеренным голосом, но от этого становившейся еще более страшной. Я уже взялась за дверную ручку, когда его голос остановил меня:
   - И еще, Ариан.
   Я медленно повернулась:
   - Да, отец.
   - Ты опоздала сегодня на ленч, а значит, лишаешься своего выходного.
   - Я понимаю, отец, - сейчас я думала только о том, чтобы избавится от его общества.
   - Но так как я остался доволен твоими успехами и сегодня твой день рождения, - он сделал паузу и, вновь окинув меня взглядом, довольно усмехнулся, - Ты получишь свой выходной, как подарок. С днем рождения, дочь.
   - Спасибо, отец. Вы очень добры, - я позволила себе легкую благодарную улыбку.
   - Свободна, - он указал мне на дверь.
  
   Поздно вечером, когда дом уже спал, я зажгла свечу и подошла к большому зеркалу, висящему у меня в комнате, и стала вглядываться в собственное отражения, гадая о том, что же увидел во мне отец. Казалось, на первый взгляд ничего не изменилось, но, присмотревшись, я увидела, что немного поправилась, что сразу же стерло из моей внешности следы болезненности, лицо округлилось и в связи с ростом уже не смотрелось вытянутым, подбородок больше не привлекал излишнее внимание, а скорее придавал решимости. Кроме того, со временем черты лица обещали еще измениться и приобрести необычно гармоничное сочетание. Похоже, я стану если не красавицей, то уж точно завидной невестой и не только благодаря деньгам. Я коснулась пальцами своего отражения, скорее боясь, что это произойдет со мной, и тоскливо прогоняя прочь крохотные зачатки мечты о том, что я никогда не выйду замуж и когда-нибудь буду свободной. Их предстояло похоронить распускающейся красоте моей внешности... Мой отец действительно мог быть довольным...
  

Глава II.

  
   Порой мы не понимаем, как ценно одно единственное мгновение. Одна улыбка, один взгляд.
   Из писем Ариан к Джонатану
  
   Август, 1808 год
   Я притаилась за гардиной, пропуская одну из своих гувернанток, спешащую по своим делам. В такие моменты я возносила хвалу Господу за мрачную обстановку дома, неменяющуюся вот уже на протяжении четырнадцати лет, и разве что изредка подновляющуюся. Мой отец не считал нужным тратить свои капиталы на ничего не значащее убранство дома, где кроме меня все равно никто не живет и не бывает.
   Осторожно высунувшись из-за гардины, я убедилась, что путь свободен и проскользнула к французскому окну, ведущему в сад. Осмотревшись и в очередной раз удостоверившись, что за мной никто не наблюдает, я продолжила свой путь ведущий всего-навсего на конюшню. Я хихикнула и тут же испуганно зажала рот ладошкой, нервно озираясь. Конечно, все мои учителя и гувернантки, сейчас прибывали в уверенности, что я лежу у себя в постели с мигренью, но осторожность никогда не помешает. То, что в мою комнату кто-нибудь может войти и обнаружить пропажу, меня не волновало. Мои приказы здесь не обсуждались. Эту практику ввел отец. Ему даже в голову не могло прийти, что прислуга может хоть в чем-то перечить ему или мне, как его дочери. Здесь не было "но", "возможно", "вероятно". Был приказ и они обязаны были исполнять его, если не желали лишиться места и хорошего жалования. Кому-то это покажется излишним снобизмом, но мне не было жаль этих людей, ведь они не жалели того ребенка, каким я когда-то была... Была...
   Поэтому если я приказала меня не беспокоить, беспокоить меня не будут, разве что напишут в очередном еженедельном отчете моему отцу, что его дочь один раз слегла с мигренью, что он благополучно проигнорирует. Родитель в последние четыре года позволил мне ряд послаблений, за которые я была ему безмерно благодарна, вот только зная, что бесплатный сыр бывает лишь в мышеловках, я могла только догадываться, чего мой отец потребует взамен... Впрочем, на данный момент я ничего не могла изменить в своей жизни, разве что наслаждаться пусть мнимой и быстротечной, но свободой. Выходных у меня стало больше. Теперь один день в неделю принадлежал лично мне. Кроме того, ежедневно мне выделялось два часа свободного времени после ленча, которых раньше не было.
   Наконец, я добралась до небольшой конюшни, и снова огляделась, подергивая подол изумрудно-зеленой амазонки, выискивая взглядом младших конюхов. Убедившись, что они отсутствуют, я проскользнула внутрь и тихонько окликнула:
   - Жан... Где ты? Жан...
   Я замерла, напряженно вслушиваясь в тишину, и едва не подпрыгнула, когда узловатая ладонь легла мне на плечо.
   - Я здесь, маленькая мисс.
   Я медленно выдохнула и развернулась, вглядываясь в знакомые черные глаза.
   - Что? Напугал вас старый Жан? - он лукаво усмехнулся, отчего глубокие морщины на его загорелом лице стали еще заметнее, а я... я просто улыбнулась открытой, доверчивой улыбкой, которую дарила только одному человеку в этом доме.
   Жан был единственным слугой, не считая камердинера, которого отец привез с собой из Франции. Сколько ему лет, не знал, наверное, никто, кроме моего родителя. Единственное, что было известно лично мне - Жан старше моего отца, который разменял шестой десяток. А больше ничего... совсем ничего... Я не знала, почему из всех слуг маркиз Апревилль выбрал именно старшего конюха, предоставив ему возможность избежать ужасов революции, не знала ничего о его прошлом, о том, были ли у него жена, дети... Ничего... Но одно я знала точно - этот смуглый старый француз был единственным, кто меня здесь любил. Он был тем человеком, который впервые посадил меня в седло. Тем человеком, который научил меня мастерски ездить по-мужски, загадочно поблескивая черными глазами и приглаживая постоянно растрепанные седые кудри, как будто он знал, что это знание мне пригодится. Жан покрывал мою любовь к скачкам, сопровождая меня, а затем, разваливаясь на траве или куртке и ожидая, пока я гоняю у него на виду. Жан просто был Жаном...
   Погрузившись в воспоминание, я не заметила, как Жан внимательно рассматривал меня, и вздрогнула, когда он заговорил:
   - Вы стали редкой красавицей маленькая мисс... - он задумчиво поскреб подбородок. - Милорд еще намучается женихов отгонять.
   Я скривилась и отвернулась, скрывая горечь. Замужество по расчету и по указке отца все больше-больше вставало пугающей перспективой. И самое страшное я знала, что выбора у меня нет. А, может, просто не хотела бороться, смирившись однажды со своей судьбой? Когда я это сделала? В четыре года. Я не помнила точно, чем вызвала гнев отца. В четыре сложно понять взрослых. Я помнила, как высокородные родители выясняли отношения в один из своих приездов, не озаботившись отослать меня наверх. Это был первый и последний случай, когда я видела их ругающимися. Громкие голоса, плачь матери, поток французских ругательств... Только много позже я поняла, как сильно отец вышел из себя. Он что-то гневно кричал по-французски, бурно жестикулируя. Наверное, я всхлипнула или издала звук, чем привлекла его внимание. Он резко развернулся и увидел еще одно напоминание своего неудачного брака и краха своих надежд. Остальное смешалось в моей голове окончательно. Жесткие руки, сжимающие тонкие плечики ребенка, оставляя синяки, какие-то слова смысла которых я не улавливала, громкий стук собственного сердца. Наверное, если бы я тогда заплакала, родитель бы смягчился, но в тот момент я только шире распахнула глаза и, не отрываясь, смотрела на злющего маркиза.
   В тот день он запер меня в кабинете, оставив там на всю ночь. Как выяснилось потом, он просто забыл обо мне, уехав той же ночью и если бы не мать, единственный раз, проявившая материнский инстинкт, неизвестно, сколько бы я там просидела. Урок намертво врезался мне в память. Ошибок я больше не допускала.
   - Эй, мисс Ариан, не расстраивайтесь, - Жан попытался взбодрить меня, - вот увидите, ваша жизнь наладится, и вы встретите свое счастье, уж поверьте старому Жану.
   Я повернулась и вновь послала ему пусть вымученную, но улыбку. Жан говорил со странной верой и убежденностью будто знал... знал... Но что? Я улыбнулась еще раз, более тепло:
   - Все-то ты Жан знаешь! И продолжаешь называть меня мисс, наперекор всем. Ведь так?
   Француз улыбнулся:
   - Так, мисс, так. А сейчас, - он лукаво мне подмигнул, - оседлать вам Грома или Дымку?
   - Грома, Жан, только мужским седлом, - я оглянулась, - А где все? Твои помощники уже должны были прийти.
   - А они спят, - Жан направился к стойлу, где стоял большой конь, - Я ведь чувствовал, что вы придете, отправил их отдыхать.
   - Спасибо, Жан, - ответила я, уже сидя в седле, - Увидимся вечером, я сбежала с уроков.
   - Скачите уже, маленькая мисс, вас, поди, молодой граф заждался, - он проницательно на меня посмотрел.
   Я рассмеялась, ничуть не удивившись тому, что Жан знает, как, наверное, не удивилась бы, знай, он, зачем мы встречаемся, и ударила коня пятками в бока, трогаясь с места.
  
   Ричард, действительно, меня уже ждал. Этот долговязый юноша стал моим другом недавно, всего два месяца назад, хотя заочно мы были знакомы много лет. Ричард был единственным сыном наших соседей графа и графини Холланд, пока почти год назад его отец не покинул этот мир, и Ричард из наследника не превратился в графа. Это лето, он почти полностью провел в поместье, вникая во все тонкости управления и готовясь к поступлению в Кембридж. Познакомились же мы во время моей плановой вылазки после ленча, когда я уже было собиралась домой, но услышала звук выстрела, а следом еще один. Благоразумие подсказывало немедленно вернуться, но любопытство сыграло свою роль, о чем я не жалела до сих пор. Осторожно спрыгнув с Дымки, я привязала ее на окраине небольшого леска, и отправилась на разведку. Пройдя сотню метров, я нашла то, что искала. Возле того же леса, немного вдалеке рос большой дуб, у которого любил отдыхать Жан, теперь же там крутился хорошо одетый юноша, деловито перезаряжающий пистолеты. Выпрямившись во весь рост, я, ничуть не скрываясь, начала его изучать, отмечая манеру поведения и небольшую скованность в движениях. Через несколько мгновений он почувствовал мой взгляд и резко обернулся...
   Как потом выяснилось, Ричард пытался тренироваться в пистолетной стрельбе, а графиня - мать очень негативно отнеслась к желанию сына владеть оружием, поэтому чтобы исполнить задуманное ему пришлось вторгнуться на территорию нашего поместья. Молодой граф очень досадовал на мать, дородную даму, являющуюся лучшей подругой маркизы Апревилль, но пока сделать ничего не мог. Наверное, на фоне этого мы и сдружились. Ричард обещал научить меня стрелять, а я обещала не выдавать его матери. Правда, он не подумал о том, что я просто не могла этого сделать, но на тот момент меня это мало волновало. У меня в жизни появились тайна и приключение.
   Я спрыгнула с Грома и окликнула Ричарда, вновь поглощенного пистолетами - нашей с ним маленькой слабостью. Он вскинул голову и улыбнулся мне своей теплой улыбкой. В ответ я помахала рукой и, привязав Грома, подошла к нему. Ричард легко дернул меня за выбившийся завиток косы и с ходу протянул пистолет:
   - Леди, первая.
   Усмехнувшись, я отошла довольно далеко от дуба, на котором краской была нарисована мишень, прицелилась и выстрелила. Ричард подбежал к дереву и присвистнул:
   - В яблочко, Ариан.
  
   Позже мы сидели под тем же дубом и грызли, принесенные Ричардом яблоки, наслаждаясь хорошей погодой и тишиной. Я не сразу заметила внимательный взгляд своего друга, поглощенная сегодня чем угодно, только не окружающими меня людьми.
   - Знаешь, Ариан, - Ричард заговорил, - Я завтра уезжаю... в Лондон.
   Я обернулась и внимательно всмотрелась в знакомое лицо.
   - Я буду по тебе скучать, - мой голос прозвучал спокойно и даже, пожалуй, отстраненно, как звучал каждый раз, когда я загоняла обиду вглубь.
   - Эй, - Холланд коснулся моего локтя, - Не обижайся, я узнал об этом только вчера, - он помолчал. - И еще, меня приняли в Кембридж.
   Моя улыбка получилась немного кривой, но хотя бы искренней:
   - Поздравляю, Ричард, - я проглотила неожиданно образовавшийся комок в горле и продолжила, - Пожалуй, я повторюсь, буду скучать.
  
   Возвращалась я хмурая, усталая и разбитая. Потерять только что обретенного друга, казалось, такой ужасной несправедливостью. Хотя, чему удивляться и огорчаться, жизнь полна несправедливостей. У конюшни меня встречал Жан, который, едва взглянув на меня, сказал:
   - Холланд уезжает.
   Я молча кивнула, позволяя конюху вести Грома на поводу к стойлу и следуя за ним. Жан проницательно на меня посмотрел:
   - Не вешайте нос, маленькая мисс, у вас есть старый Жан. Я помогу вам научиться стрелять так, что вы будете попадать белке в глаз.
   Его глаза блеснули насмешкой, глядя на мое вытянувшееся от удивления лицо:
   - Неужели вы думали, что я вас отпущу одну скакать по холмам?
   Я молча продолжала смотреть на него. С одной стороны во мне поднимались горечь и обида за то, что свобода вновь оказалась лишь клеткой, пусть более просторной, но клеткой. Оказывается все то время, пока я считала, что ездила одна Жан наблюдал за мной... С другой стороны я понимала его правоту... И именно поэтому продолжала молчать. Жан только покачал головой, начиная распрягать Грома, поглаживая того по мощной шее. Мы молчали минут десять, за время которых Жан успел почистить коня и выйти из стойла:
   - Ну что, мисс, закончили дуться? - старик насмешливо посмотрел на меня.
   Я выпустила воздух из груди и ответила, признавая его правду:
   - Закончила, Жан, закончила.
  
   Через неделю Жан подарил мне легкие и изящные дуэльные пистолеты с гербом Апревиллей, так и не ответив ни на один мой вопрос, откуда он их взял...А еще через год его не стало. На его похороны приехал маркиз и когда все разошлись, только мы двое еще долго смотрели на небольшой памятник, посвященный верному другу. Потом отец ушел, а я, опустившись на колени, беззвучно плакала, впервые за последние одиннадцать лет, плакала о человеке, научившему меня улыбаться, о своем детстве, юности, которых у меня практически не было. Оплакивая все свои несбывшиеся надежды, разбитые мечты. Сколько прошло времени, я не знала, но когда поднялась, то окончательно перестала быть маленькой мисс старого Жана, я стала - леди Ариан Александрит де Белле, дочерью маркиза Апервевилля.
  
  

Глава III.

   Знаете, порой вы встречаете человека, который просто вам не подходит. Это может быть и мужчина, и женщина. Присмотритесь. Вероятно, вы еще не раз увидитесь
   Из писем Ариан к леди Холланд
  
   Июль, 1812 год.
   Высший свет... Многие стремятся попасть сюда, даже не задумываясь о том, какое это болото лжи, обмана и предательства. Место, где каждый улыбается тебе в лицо, поскольку это предписано правилами приличия, и злословит за твоей спиной. Общество, презирающие тех, кто стоит ниже, общество, изгоняющее лишь однажды незначительно оступившихся и возносящее титулованных мерзавцев. Высший свет... Вот только высшего в нем давно уже не осталось.
   Я оглядывала зал, скорее скользя взглядом по поверхности, чем заостряя на чем-либо или ком-либо внимание. Балы, завтраки, ужины и театры за пару месяцев сезона успели приесться, напоминая один другого, а новые знакомства... новые знакомства продолжал четко контролировать мой отец. Меня представляли только нужным с его точки зрения людям: лордам, их высокородным женам, если они были женаты, редко сыновьям и дочерям, если они были перспективны. Неугодных моему родителю поклонников я не имела. Хотя, говорить о том, что у меня были постоянные кавалеры, за исключением Ричарда, не приходилось.
   Мой брак выверялся маркизом Апревиллем до доли секунды и со всей тщательностью. Он не желал прогадать или тем паче ошибиться. Только самые знатные и титулованные, только самые богатые и перспективные в будущем, только политики. Мой отец желал получить влияние, в котором, в связи с французским происхождением, ему было отказано. А что может быть проще, чем устроить выгодный брак единственной дочери? Ничего.
   Я наткнулась глазами на фигуру отца, который слегка наклонился к невидимому для меня собеседнику и что-то ему говорил. Он выглядел довольным собой и окружающими, что было редкостью для вечно хмурого и раздраженного родителя, а, помимо этого, явно что-то замышляющим. Что-то из того, что не понравится мне, кольнуло меня плохое предчувствие. Я стиснула руку Ричарда, только этим жестом выдавая свое беспокойство, и продолжила следить за маркизом. Вот он закончил разговор и повернулся, направившись в сторону комнаты, где были установлены карточные столы, считая свой долг - показаться публике - выполненным. Перед тем, как пересечь порог, родитель остановился и обернулся, без всякого труда, благодаря его и моему росту, находя меня взглядом. Он едва кивнул мне, отдавая знакомый только ему и мне приказ - быть на высоте, и отвернулся, больше не считая нужным задерживаться в зале, даже не думая о том, что я могу ослушаться. Не могу... кажется, ничего не поменялось.
   Погрузившись в свои мысли, я не заметила, как ко мне и Ричарду величаво подплыла моя мать. Как бы она не ненавидела отца и чтобы не говорила о том, что никогда бы не согласилась стать его женой, если бы знала, чем все обернется, я была больше, чем уверена, позволь ей все переиграть, и она снова стала бы маркизой Апревилль. А дело все в том, что ей это нравилось. Нравилось, как многие расступались перед ней, признавая властью то богатство, каким владел отец, нравилось носить шелковые наряды и фамильные драгоценности, нравился высший свет. О, как я это ненавидела.
   - Ариан, - она передразнила манеру отца произносить мое имя, - говорила ли я, что вы с Ричардом прекрасно смотритесь вместе.
   - Сегодня нет, матушка, - я благоразумно ей улыбнулась.
   - Спасибо, миледи, - отозвался следом за мной Ричард.
   Это был единственный раз, когда я и моя мать объединились, пусть и никогда не говорили об этом. Она на пару с графиней Холланд задумали поженить своих детей, а впоследствии и объединить, находящиеся по соседству земли. Этим же матушка лелеяла надежду отомстить моему отцу за то, как он несправедливо с ней обращался, а графиня заполучить богатую и молчаливую невестку, которая не стала бы ей перечить, как ей, наивной, казалось. Ричард также не сопротивлялся и способствовал возникновению этого брака, не желая жениться на женщине, которую он совсем не знает и не любит, выполняя свой долг, как графа, продолжить род.
   Мне казалось, что мой отец прекрасно все видит и понимает, но странное дело не препятствует, видимо, давая матери шанс потешить себя надеждой на исполнение планов, чтобы потом ее безжалостно раздавить. Холланд не был в его глазах для меня парой.
   - Дамы, вы не желаете, стаканчик пунша? - Ричард, как всегда, был сама любезность, зная, что моя мать питает слабость к этому напитку, приготовленному по особому рецепту графини Винслдейл, в доме которой мы находились.
   - Конечно, Ричард, тут невообразимо душно, - маркиза картинно обмахнулась веером, а я мысленно презрительно скривилась, не вынося наигранность жестов. - Мы пока пройдемся с Ариан, твоя матушка с ней еще не разговаривала сегодня.
   - Да, миледи, - мой спутник отвесил учтивый поклон, - я найду вас подле нее.
   Мать с благосклонным кивком пронаблюдала за тем, как он подносит мою руку к губам и проводила его взглядом:
   - Он будет для тебя великолепным мужем, дочь моя, - маркиза подхватила меня под руку и поплыла по залу в сторону своей подруги, которая была поглощена разговором с хозяйкой дома и какой-то незнакомой мне женщиной.
   Я ничего не ответила, да она и не ждала ответа, хмуря тонкие брови. По всей видимости, она также не знала эту женщину, а любила узнавать всё первой, или хотя бы вперед своей подруги. Незаметно для окружающих она ускорила шаг, и мы довольно быстро подошли к графине.
   Эта дородная женщина могла произвести приятное впечатление, пока не всмотришься в ее глаза, в которых отражалась сталь. Несмотря на полноту, она все еще была красива и умело пользовалась образом благодушной собеседницы, выпытывая всё то, что хотела знать. Слабостью графини были сплетни, и чем их больше, тем лучше. Она не стремилась быть незыблемым столпом общества, к чему тяготела маман, она скорее просто наслаждалась той властью, которая у нее была, и возможностью верно пущенным слухом уничтожить кому-нибудь репутацию. Как ни странно, я не помнила случая, когда она бы этим пользовалась, довольствуясь знанием и удерживая сына в железном кулаке своей воли.
   Ричард вовсе не был слабохарактерным или мягкотелым. Он просто был далек от этого, до тех пор, пока это не задевало его интересов напрямую. Когда графиня пожелала продать одно убыточное поместье, Ричард встал на дыбы, заявив, что не собирается разбрасываться наследием отца, и на несколько месяцев уехал туда, наводя порядок. Как потом выяснилось, проблема была в нечистом на руку управляющем, но это уже не относилось к делу. Графиня проглотила это и сбавила обороты, теперь предпочитая действовать исподтишка, но всё также упорно. Кажется, упрямство молодой Холланд унаследовал от нее. Что ж... когда-нибудь это станет занимательной схваткой. Но не сейчас...
   При нашем приближении обе графини заметно оживились, и леди Винслдейл проговорила в своей обычной манере, слегка растягивая слова:
   - Леди Апревилль, леди Ариан, - она сделала паузу, - вы, кажется, не встречались с моей давней знакомой. Она путешествовала за границей и только недавно вернулась в Лондон. Позвольте вам представить леди Беатрис Брайт, баронессу Лесли, - графиня слегка повернулась и закончила.- Леди Лесли, это маркиза Апревилль и ее дочь. У леди Ариан дебютный сезон.
   Баронесса терпеливо дождалась, когда графиня Винслдейл закончит, и произнесла глубоким, бархатным голосом с легким намеком на хрипотцу:
   - Очень приятно познакомится с вами, леди.
   Маркиза тут же заверила ее во взаимном приятии и несколько минут все четыре дамы обсуждали последние заграничные новости и, конечно, Наполеона. Я же вспоминала то, что знала о давно покойном лорде Лесле. Кажется, он был богат, но не стремился часто появляться в свете, в отличие от своей супруги, и довольно скоро оставил ее обеспеченной вдовой, не имея наследников...
   Я пропустила момент, когда три давно знакомые леди погрузились в очередную сплетню, казалось, позабыв, о баронессе, хотя скорее это она сделала так, чтобы они о ней забыли, и мы остались с ней как бы вдвоем, скрытые придвинувшимися друг к другу дамами. Я равнодушно изучала зал, выискивая глазами Ричарда и желая сбежать из этой компании, когда голос баронессы заставил обратить на нее более пристальное внимание:
   - Вы не похожи на прочих дебютанток, - она слегка изогнула красивую бровь и оглядела меня с ног до головы, намеренно задержав взгляд на сшитом слегка не по моде платье, персонально под мою фигуру.
   Да, я не была такой, как они. Слишком высокая, слишком умная, слишком другая... Мне не о чем было говорить с молоденькими семнадцати - восемнадцатилетними девушками, в большинстве своем поглощенными модой, туалетами и балами. Хотя, то общество, в котором предпочитал вращаться мой отец, состояло в основном из политиков, а значит и девушки, которых выводили на этот узкий брачный рынок, были на несколько порядков умнее и иначе воспитаны, это не мешало мне отличаться от них. Не у всех из них стояло за спиной такое детство и не в каждую хорошенькую головку вдалбливали сугубо мужские знания о том, как управлять поместьем, куда вложить деньги и как правильно играть на бирже, если понадобится. Кроме этого, я была молчалива, выдрессированная годами жизни с родителем, и надменна, что не способствовало сближению с другими дебютантками. Женщины же постарше скорее видели во мне соперницу тому положению, которое они занимали. Кроме того их раздражало, что им приходилось считаться со мной в значительной степени больше, чем с моей матерью, как бы она не тешила себя обратной надеждой. За ней было лишь имя, за мной висела мрачная тень моего родителя.
   - А вы не похожи на добропорядочную вдову, - я ответила ей холодным и высокомерным взглядом, который унаследовала, как и многое другое, от маркиза, сразу дающим понять, где находишься ты и где, по сравнению с тобой, находится твой собеседник.
   Баронесса иронично и ядовито усмехнулась и, показывая не дюжий интеллект, ответила:
   - Кто ваша портниха? Я бы хотела нанести ей визит и может быть, - она снова оглядела меня, - заказать ей пару платьев.
   Когда пришло время заказывать гардероб, маркиз лично нашел и вызвал, действительно, французскую портниху. Вот только она одевала самых модных, самых экстравагантных леди и... самых дорогостоящих любовниц. Но, мой отец, поглощенный заботой о репутации, только отмахнулся, сказав, что гардероб у его дочери должен быть безупречен, а лучше мадам Сорье с этим никто не справится. Когда мадам прибыла и посмотрела на меня, маркиз лично просветил ее, что гардероб должен соответствовать моде, но в первую очередь должен подходить мне и выгодно подчёркивать достоинства и скрывать недостатки фигуры. Маркиза Апревилль едва не упала в натуральный обморок, когда узнала о том, что родитель преспокойно провернул за ее спиной, будучи свято уверенной, что подбирать гардероб дочери ее прерогатива, но было уже поздно. Таким образом, увидели свет мои нестандартные платья. Единственное от чего пришлось отказаться сразу - это крой под грудью. Я не могла похвастаться пышными формами, а в купе с высоким ростом, длинными ногами и длинной талией такие платья смотрелись на мне просто ужасно, поэтому мадам нашла выход, создавая приталенные модели или делая очень широкую ленту под грудью, туго охватывающую тело. Также, мадам предпочла шить мне платья с треугольным, а не квадратным вырезом, но это скорее касалось вечерних туалетов.
   - Мадам Сорье, - я спокойно ответила на ее вопрос, - Но мне, кажется, вы уже являетесь ее клиенткой.
   Элегантное и слегка эксцентричное платье напоминало мне стиль мадам, и очень шло леди Лесли, чем та, наверняка, пользовалась. Это была женщина около сорока, которая не стремилась скрыть свой возраст, но все еще обладала фигурой двадцатилетней девушки, впрочем, то, сколько ей лет, было, пожалуй, заметно лишь по темно-синим проницательным глазам и морщинкам вокруг них. Ее лицо сохранило свежесть, а алые губы, скорее всего, свели с ума ни одного мужчину. Все в ней дышало скрытой чувственностью и дополнялось проницательным умом. Но, к сожалению, она слишком привыкла изначально считать себя лучше, и раздражаться на то, чего не могла понять или на то, что было ей недоступно.
   - А стоит ли молоденькой девушке одеваться у столь эксцентричной особы? - она проигнорировала моё утверждение, тем самым, подтверждая его правоту.
   - Вполне, если это соответствует ее вкусу и стилю, - я насмешливо посмотрела ей прямо в глаза. - Не думаю, что это осудят все те высокородные клиентки, которые у нее одеваются. Помимо того, автор моего гардероба никогда не держался в секрете.
   Я смерила ее взглядом от кончиков элегантных туфелек, виднеющихся из-под подола платья, до перьев, украшавших высокую прическу:
   - А теперь, прошу извинить меня, мне надо в дамскую комнату.
   С этими словами я обошла ее и, не обращая внимания на вопросительный взгляд маман, направилась через зал к дверям, скрывающим холл и лестницу, ведущую на второй этаж.
  
  

Глава IV.

  
   Давайте сыграем, милорд?
   Из писем Ариан к Рейфорду
  
   Июль, 1812 год.
   Натаниэль Грэхем Блейк виконт Рейфорд стоял в дальнем углу зала, слегка прислонившись к одной из колонн. Здесь его сложно было заметить праздным зевакам, составляющим цвет высшего общества, и легко было найти тем, кто желал его видеть. Кроме того, отсюда открывался прекрасный вид на все помещение, позволяя следить и отслеживать перемещения одних и разговоры других. Удобно. Лорд ценил удобства.
   Сейчас он лениво наблюдал за тем, как одна миленькая дамочка пыталась отбиться от нетрезвого ухажера, пытавшегося затолкать ее в альков. Грэм даже прикинул, что будет ему должна леди, если он вмешается и пресечет домогательства явно не законного супруга, грозящие вылиться в скандал, но не двинулся с места. Полезность жены не слишком богатого виконта была приравнена к нулю. Лорд Рейфорд отвернулся, ища новую мишень для наблюдения. Не стоило сегодня сюда приходить. Нужная встреча, ради которой он появился на этом приеме, не состоялась, но покидать приём Грэм не торопился. Ему хотелось подействовать на нервы напыщенным политиканам своей скандальной фигурой и, пожалуй, кое-что спросить у Беатрис.
   Он ожидал пока его давняя знакомая и бывшая любовница закончит разговаривать с теми, кто представлял для нее интерес, и непринужденно отмахнется от нескольких молодых поклонников, просящих разрешение на танец, пробираясь к нему. Вот он услышал ее грудной голос, а следом показалась и сама женщина - как всегда очаровательная и вполне довольная собой. Грэм дождался, пока она приблизится и кокетливо стукнет его по руке веером:
   - Вы даже в этот вечер будете стоять у стены, милорд?
   - А чем этот вечер должен отличаться от других, миледи? - ответил он в тон ей, слегка склоняя голову в приветствии.
   - Не знаю, не знаю, - она коснулась уголка губ выверенным жестом. - Быть может, тем, что вы не так часто почитаете общество своими визитами, тем более такое общество.
   - Всё потому, что я предпочитаю дела - празднеству, - лорд насмешливо блеснул прозрачно-серыми глазами.
   - Всегда вы так, - она досадливо повела плечом. - Все о делах, да о делах. Потанцуйте со мной, Грэм.
   Он не ответил, отслеживая взглядом кого-то за ее спиной, а потом спросил, резко меняя тему разговора:
   - С кем ты сейчас говорила?
   Баронесса не стала притворяться, что не поняла о ком идет речь:
   - С леди Ариан, дочерью маркиза Аперевилля. Вы с ним знакомы?
   Виконт задумчиво посмотрел на нее:
   - Не думаю.
   - Вас заинтересовала леди? Я могу вас представить, - баронесса Лесли внимательно наблюдала за ним.
   Грэм проигнорировал как вопрос, так и предложение, в свою очередь, остановив взгляд на собеседнице, побуждая ее отступить. Леди едва заметно качнулась назад, понимая, что ступила на зыбкую почву, но все же повторила:
   - Так вас представить, Грэм?
   Он неожиданно тихо рассмеялся:
   - Беатрис, вы не исправимы. Если бы я хотел быть представленным, то уже был бы там. Не так ли?
   Баронесса улыбнулась, понимая, что он снова играет с ней и, восхищаясь тем, с какой легкостью виконт это делает. Она вновь вглядывалась в знакомые черты, ища хоть толику фальши и не находя ее:
   - В вас умер гениальный актер, мой лорд, - она усмехнулась, признавая поражение.
   - Что вы, леди, я всего лишь я, - Грэм подхватил ее руку и поднес к губам.
   Беатрис хрипловато рассмеялась, в который раз поражаясь той властности, что сквозила в каждом его жесте. Виконт не обладал высоким ростом, компенсируя это массивной грудной клеткой и широкими плечами. Черные вьющиеся волосы были длиннее, чем требовала мода, и редко принимали благопристойный вид прически. Смугловатая кожа и правильные черты лица только привлекали внимание к серым глазам, в которых и заключалась странная сила, заставляющая покорятся и действовать так, как желал их обладатель.
   Грэм прервал поток ее мыслей:
   - Что-то вы притихли, Беатрис. А только что хотели танцевать, - он протянул ей затянутую в перчатку руку, которую она, не задумываясь, приняла, позволяя вывести себя в центр залы и отдаваясь первым аккордам музыки.
   - Куда вы потом, милорд? - поинтересовалась баронесса, скользя рядом с ним по паркету.
   - Как куда? И вы еще спрашиваете, леди? - он наклонился к ее ушку и хрипло прошептал: - Конечно, в бордель. Куда еще положено ходить джентльмену после наискучнейшего вечера?
   Женщина смело улыбнулась, встретив его взгляд, и остановилась с последними звуками вальса.
   - Не буду вас задерживать, милорд. Ваши дела совсем застоялись без вашего отсутствия.
   Он галантно поклонился, вновь поднес ее руку к губам и был таков, провожаемый взглядами расступающихся лордов и леди.
  
   Грэм повернулся, меняя позу и не выпуская из своих объятий женщину. А ведь он изначально был прав, что не хотел давать инициативу в эти хорошенькие ручки умелой девочки одной известной в узких кругах мадам. Милая блондинка явно не знала, какая поза ей больше всего подходит и позволит получить то, к чему стремилось юное тело. Он усмехнулся, наконец, принимая то положение, которое ему хотелось и требовалось для женщины, и вернулся к слегка прерванному занятию. Давно он так не развлекался, выжимая все возможное из трех красивых женских тел за раз. Впрочем, это совсем не мешало ему мыслить, точнее способствовало этому процессу, как ни парадоксально это звучало.
   Ему надоело все: женщины, выпивка, карты, закулисные политические игры, денежные вклады и прочее, прочее, прочее. В свои тридцать шесть лет лорд уже перепробовал по множеству раз все то, что хотел, и успел не просто пресытиться, но и в чем-то возненавидеть такое существование. Скука. Скука одолевала его на приемах и в поместье, скука настигала в объятьях красивейших женщин, скука кралась рядом, заставляя его играть в опасные игры с силами, о которых он только подозревал...
   Лорд потянулся и легко спрыгнул с постели, приводя в порядок одежду и оглядывая обессиленное женское тело, как творение своих рук. Он вытащил кошелек и, не глядя, бросил несколько крупных монет двум другим женщинам, сидящим на кушетке в углу комнаты:
   - Заслужили, - он хмыкнул и продолжил, обращаясь к той, что уже собрала все и деловито прятала в корсаж. - Помни, Люси, на троих. Я ведь могу и проверить.
   Лорд внимательно вгляделся в лицо женщины, которая едва кивнула.
   - Вижу, ты поняла меня и помнишь, что было с Жанет.
   Виконт спокойно развернулся и, не оглядываясь, вышел в коридор, собираясь оплатить мадам услуги ее девочек. Грэм никогда не платил вперед, не собираясь выбрасывать деньги за то, что еще не получил, и ему единственному мадам Бюше не перечила, признавая власть и право сильного. Он встретил эту высокую рыжеволосую женщину с кошачьим разрезом глаз в коридоре, когда она обходила свои владения, следя за тем, чтобы с ее девочками хорошо обращались. В этом месте получить удовольствие мог каждый, если у него было достаточно денег платить за красоту, умение и здоровье местных ночных бабочек. Мадам поставляла только качественный товар, не размениваясь на мелочи.
   - Вы так рано покидаете нас сегодня, милорд? - ее глаза цепко пробежались по распахнутому вороту рубашки и встрепанным волосам. - Неужели девочки не смогли вам угодить?
   Грэм по-волчьи усмехнулся:
   - Дела, мадам, дела. Они не дают расслабиться даже здесь. Но не волнуйтесь, ваши старания не пропали даром, отдых как всегда на высоте.
   Он протянул ей заранее подготовленный кошелек, который женщина приняла, даже не пересчитывая, что позволялось здесь вновь только ему.
   - Здесь всё как договаривались плюс надбавка, - виконт снова усмехнулся, произнося слова, ставшие уже знакомым ритуалом прощания.
   - Вы очень любезны, милорд, - мадам Бюше посторонилась, пропуская его. - Мы будем рады видеть вас снова.
   - Не сомневаюсь, мадам, не сомневаюсь.
  
   - Вы сегодня поздно, виконт. Не могли оторваться от своих дел? - глаза баронессы лукаво сверкнули.
   - Мои занятия были слишком занимательны, чтобы бросить их недоделанными, но теперь я здесь и полностью ваш, мадам, - Грэм галантно раскланялся, входя в немного фривольную гостиную Беатрис.
   - Как это изумительно, я уже не знала, чем еще развеять вечернюю скуку. Чашечку кофе? - женщина продолжила их небольшую игру.
   - Не откажусь. Вы выглядите необычайно оживленной, что вас так взволновало? - поинтересовался Рейфорд.
   - Сегодня пришло письмо от одного нашего общего друга, лорда Милтона, он пишет, что новый сезон принес ему множество хлопот, и он, к большому сожалению, не сможет прибыть в столицу к началу сессии парламента.
   - Что ж, парламент не много потеряет от его отсутствия, - Грэм сделал глоток кофе из чашки. - Кажется, именно лорд Милтон был заинтересован во встрече со мной на счет земельных вопросов. Жаль. Надеюсь, что в дальнейшем его дела поправятся. Или же мне самому придется навестить его...
   - Не думаю, что лорд Милтон будет доводить до такого. Но это не все события сегодняшнего дня.
   - Что же еще произошло? - отстраненно спросил он.
   - Я была в гостях у одной моей приятельницы, мы говорили о последнем приеме, конечно же, упоминалось ваше имя. В это время домой вернулся сын моей знакомой, он услышал наш разговор и немедленно разразился пламенной тирадой, в которой нелестно отзывался о вас и ваших увлечениях, он даже грозился вызвать вас на дуэль. Предполагаю, что если бы леди Уислоу не остановила его, я услышала бы также много интересного и о своей персоне.
   - Он наверняка был сильно нетрезв, - виконт позволил себе улыбку. - Чего только обо мне не говорят. И куда девается весь пыл этих юнцов, когда мы сталкиваемся лицом к лицу?
   - Они не настолько безрассудны, чтобы бросать вам вызов. Конец для них будет слишком печален.
   Какое-то время в гостиной царила тишина.
   - Вы сегодня задумчивы и далеки от меня, милорд. Мои рассказы вас не увлекают... Где блуждают ваши мысли?
   - В делах, где же еще им находиться? - он вновь отговорился привычной фразой.
   - Быть может, их занимает некая дама?
   - Дама, о которой вы не знаете? - Рейфорд усмехнулся. - Это нонсенс. Но мой совет вам на будущее, как моему близкому другу, не стремитесь разгадать тайны моей души, их знание слишком опасно.
   - Ну что вы милорд, я лишь пытаюсь быть любезной, - леди Лесли тут же отступила назад, понимая, что сегодня вдвойне не стоит ступать на ту почву, ходить по краешку которой она лишь иногда себе позволяла.
   - Я рад этому, - серые глаза виконта остановились на часах, - а теперь, думаю, уже действительно поздно. Мне пора откланяться. До скорой встречи, Беатрис.
   - До скорой встречи...
   Улыбка сползла с ее лица, как только за гостем закрылась дверь. Женщина понимала, что раз за разом пытаясь достучаться до него, только еще больше раскрывает пропасть, начинающую расти между ними, но не могла остановиться, теряя его. Конечно, она знала, что рано или поздно это должно было произойти, но всегда больно наблюдать, как исчезают последние крошки надежды и чувствовать, как тихо тикаю часы, отпущенного ей времени.

Глава V.

  
   Порой один посторонний взгляд может изменить всю твою жизнь.
   Из писем Ариан к Ричарду
  
   Июль, 1812 год
   Звуки музыки остались за спиной, когда я вышла в ночь на один из балконов дома лорда Крафтона. Полная луна, застывшая на небе, освещала бледным серебристым светом слегка запущенный сад. Кое-где горели мелкие фонарики, скорее создающие впечатление сказки, чем показывающие путь. Я, как завороженная, смотрела на небо, стараясь забыть недавний скандал и сделку с отцом. Будущее можно было считать решеным, и от этого на моих губах иногда играла полная горечи усмешка.
   - Ты ошибся, Жан, - я тихо прошептала, что сама не услышала своего голоса, - как же ты ошибся.
   ...Позавчера отец вызвал меня к себе и сообщил, что практически устроил мой брак. Он выглядел полностью довольным собой, когда сообщал мне, что моим мужем станет маркиз Линтон, старший сын и наследник герцога Брэдвордского. Родитель выжидающее смотрел на меня, ожидая слов благодарности за столь хорошего и перспективного мужа, а во мне медленно и верно нарастала волна гнева, грозящая снести на своем пути все: расчетливого отца, нежелающего считаться с моим мнением, безалаберную мать, не умеющую заботиться о собственном ребенке, будущую жизнь с самовлюбленным и напыщенным герцогским сыном, которому нужна жена только как племенная кобыла и ширма в политической игре.
   - Ариан, - отец, будучи на редкость благодушным, позволил себе улыбнуться, - ты, наверное, меня не совсем поняла. Остались лишь небольшие детали, и наше соглашение с герцогом вступит в силу. Из тебя выйдет отличная маркиза и герцогиня.
   Мое терпение, наконец, лопнуло, и я перебила его:
   - А, вы, получите все то влияние, которого столь долго добивались? - мой голос был способен заморозить пламя.
   Маркиз Апревилль приподнял в изумлении бровь:
   - Тебе не кажется, дочь моя, что ты несколько непочтительна?
   Я усмехнулась, глядя ему прямо в глаза:
   - Не кажется, отец. Думаю, я слишком долго позволяла вам не считаться с собой, поэтому заявляю со всей серьезностью, что замуж за Линтона не выйду.
   Черные глаза отца грозно сверкнули, а тонкие ноздри раздулись, выдавая сильную степень его гнева. Он медленно поднялся из-за стола и подошел ко мне, пытаясь подавить и заставить подчиниться всем своим видом. А я только в тот момент поняла, что мне не страшно и, не отступив, встретила его взгляд, слегка вскинув голову и ухитряясь в этой невыигрышной позиции смотреть на него снизу вверх. Этого маркиз стерпеть не мог.
   Дальнейшее напоминало апокалипсис. Апревилль отборно ругался по-французски и обещал научить меня покорности и послушанию. Его фигура мелькала по кабинету, пыша гневом и злостью. Маркиз был страшен, а я твердила, что не выйду замуж за Линтона и не желаю подчиняться его приказам. В глубине души я понимала, что противостоять отцу у меня не было шансов: он мог отправить меня в монастырь, выкинуть из дома или избить, добиваясь того, чего хотел. Но где-то в сердце настойчиво продолжала биться мысль, что лучше все это, чем жизнь в новой клетке - я хотела быть свободной. Поэтому, когда он остановился напротив меня, не прерывая свой монолог с мельчайшей росписью того, что со мной будет, если в течение нескольких секунд я не одумаюсь, мои нервы сдали, и голосом, срывающимся на крик, в неподобающих леди французских выражениях я посоветовала отцу замолчать. Наступила тишина, которую при желании можно было бы разрезать на части. Я резко выдохнула.
   - Я выйду замуж, - мой голос стал отрешенно спокойным, а отец оживился, - но за герцога.
   - Ты предпочитаешь старого мужа молодому? - родитель, казалось, не мог поверить собственным ушам.
   - Я предпочитаю свободу - подчинению, - отрезала я. - А вы, кажется, опасаетесь того, что не успеете реализовать собственные амбиции за время его жизни?
   Апревилль слегка дернул плечом, и я поняла, что попала в цель. Он бы хотел выдать меня замуж за герцога, но те, кто мог претендовать на роль мужа по возрасту - женаты, а остальные были преклонного возраста, что расстраивало моего отца и его планы подняться по социальной лестнице на самый верх одним удачным ходом.
   - Не беспокойтесь, - я презрительно искривила губы, - мой будущий муж вас переживет.
   С этими словами я круто развернулась и покинула кабинет, ставший на несколько минут почти настоящим полем боя.
   Вечером того же дня я отправила родителю записку с именем того, кого хочу видеть своим мужем, а вчера получила согласие отца. Выбор был сделан, и колесо судьбы повернулось...
   Очнулась я от воспоминаний, почувствовав чьи-то руки, набрасывающие мне на плечи фрак и услышав хрипловатый голос над ухом:
   - Так недолго и заболеть, если стоять на балконе в одном легком платье, - губы говорившего почти коснулись моего виска.
   Я стремительно развернулась, резко делая шаг назад и упираясь спиной в довольно высокую балюстраду. Мой взгляд встретился с пронзительным взглядом неизвестного лорда и заскользил по его мощной фигуре, отмечая рост, на дюйм или два ниже моего, длинноватые волосы, растрепанные ветром, и щегольски повязанный галстук.
   - Вы не боитесь стать жертвой какого-нибудь подвыпившего любителя женщин, мисс...? - он сделал паузу голосом, предлагая мне назвать свое имя, что я не была расположена делать.
   - Мое уединение нарушили лишь вы, - я повела плечами, легко скидывая фрак, и перехватывая его левой рукой.
   - Боюсь вас разочаровать, - он картинно поклонился, будто играя одну ему ведомую роль, - но это вы нарушили мое, - темная бровь выгнулась в ожидании ответа.
   - Тогда прошу извинить меня, - я вздернула подбородок и протянула ему фрак, - не смею больше вам мешать.
   Я настороженно обошла его, хотя он не двинулся с места и не делал попыток меня задержать, и скользнула в духоту и свет бальной залы.
   Стоя рядом с маман и Ричардом я мысленно возвращалась к незнакомцу, встреченному на балконе. Кто это был, и почему я его ни разу не видела? Он явно был очень богат - ему был присущ тот налет безнаказанности и легчайшего расточительства, сопровождающий таких людей. И я могла с уверенностью утверждать, что до этого момента не видела его, уж слишком запоминающаяся внешность.
   Неожиданно мое внимание отвлек громкий и бархатистый смех, раздавший откуда-то от стены. Недавний незнакомец смеялся, запрокинув черноволосую голову, в компании хозяина дома. Будто почувствовав мой взгляд, он слегка повернулся и вновь, как и на балконе, встретился со мной взглядом. Я поразилась той властной силе, которой обладали его глаза. В темноте балкона, где освещение падало на него сзади, было невозможно разглядеть ни их цвет, ни почувствовать странное притяжение. А здесь при ярком свете залы они, казалось, проникали во все потаенные мысли. Мне оставалось только благодарить своего отца за тысячи уроков самообладания, потому что незнакомец, словно намеренно пытался заставить меня подчиниться своему взгляду. Я приподняла бровь, мгновением позже осознав, что бросила вызов, и повернула голову к маман, как раз закончившую рассуждать на тему моего будущего брака с Ричардом. Родитель не удосужился поставить ее в известность о своих намерениях, а по негласной традиции, когда-то появившейся между мной и ним, я также промолчала.
   - Матушка, - я обратила на себя ее внимание, - вы мне не подскажете, кто тот человек, который только что столь громко рассмеялся?
   Я намеренно сделала акцент на поведении, что не могло не взволновать маркизу, и воззвала к ее любви к слухам. Она слегка повернула голову и прищурилась, что выдало ее беспокойство. "Значит, этот человек, неподходящий для знакомства", моментально пронеслось в моей голове.
   - Это виконт Рейфорд, - маркиза Апревилль скривила губы, - скандальная фигура высшего света. Его терпят только потому, что он очень богат и водит дружбу со многими видными политиками. Это он убил моего племянника и твоего кузена,- маман проговорила это со странной убежденностью.
   Я хотела было уже задать вопрос Ричарду, так как видела, что он нахмурился на слова леди Апревилль, но не успела, к нам подошли хозяин дома и мой не такой уж теперь и незнакомец.
   Лорд Крафтон, чем-то напоминающий мне хладнокровную гадюку, улыбнулся и раскланялся, поднося руку моей матери к губам:
   - Миледи, вы как всегда обворожительны, - он отступил на шаг и продолжил, кивнув Ричарду. - Холланд, - а потом перевел взгляд на меня, - леди Ариан. Я бы хотел представить вам моего доброго друга виконта Рейфорда. Милорд, с графом Холландом вы знакомы, а эти обворожительные леди - маркиза Апревилль и ее дочь леди Ариан де Белле.
   Виконт скользнул почти незаметным для окружающих шагом вперед, мгновенно оттеснив от меня Крафтона, и дерзко склонился к моей руке, удерживая ее чуть дольше положенного приличиями. Дождавшись момента, когда он отпустит мою руку, я намеренно повернулась к лорду Крафтону:
   - Прошу нас извинить, милорды, но мне срочно нужно обсудить деликатную вещь с моей матушкой.
   После чего, подхватив маман под руку, и кивнув на прощание Ричарду, я направилась в сторону дамской комнаты, чувствуя спиной тяжелый взгляд виконта.
  
   - Что ж, Рейфорд, вы потерпели фиаско, - Крафтон растянул тонкие губы в подобие улыбки, обращаясь к Грэму, как только удалился молодой граф.
   Рейфорд лишь слегка пожал плечами на реплику хозяина дома, но тот не желал успокаиваться:
   - А ведь я вас предупреждал, что не стоит подходить к этой гордячке...
   Он было хотел сказать что-то еще, но виконт перебил его:
   - Кажется, вы забываете, Крафтон, о деле, которое мы обсуждали всего несколько минут назад и о той роли, которую вы столь неудачно сыграли, - голос Рейфорда звучал спокойно и безразлично, он даже не повернул головы, обращаясь к стоящему рядом лорду.
   Тот тут же отступил на шаг и начал торопливо раскланиваться, ссылаясь на долг хозяина дома уделить внимание всем гостям. Грэм лишь мысленно презрительно усмехнулся да приподнял бровь, показывая, что более не задерживает неугодного ему человека.

Глава VI.

   Когда рассыпаешься на осколки, стоит помнить, что порой, это к лучшему.
   Из писем Ариан к леди Холланд
  
   Август, 1812 год.
   Сезон подходил к концу, и уже многие представители высшего общества покинули Лондон, отправляясь в свои поместья или в гости, чтобы насладиться ежегодной охотой на тетеревов, а затем и на лис. Мы с маман были приглашены на двухнедельный раут в поместье графа и графини Лэндэн, куда и благополучно отбыли. Я была рада вырваться из города, где каждый мой шаг контролировался отцом, что не мешало ему погрузиться в устройство нового союза. Здесь же, где не было столь много условностей, я хотела насладиться последними днями свободы, так как понимала, что уже в начале малого сезона, совпадающего с парламентской сессией, будет объявлено о моей помолвке. Мне не было нужды сомневаться в способностях родителя получить желаемое - он грезил политикой.
   Не сказать, что во Франции он был широко известным лицом, но довольно часто бывал при дворе, где ухитрялся проворачивать мелкие и не очень интриги. Его привлекала закулисная роль. Потом, он выгодно женился, но первый брак не сложился - жена и наследник подхватили какую-то заразу и скончались друг за другом. Отец женился вторично, хотя тут ему повезло еще меньше: новоявленная маркиза и вовсе оказалась бездетной, что наверняка в свое время приводило Апревилля в неистовство. Что с ней потом сталось, так и осталось загадкой, маркиз только говорил, что она умерла, недожив до своего тридцатилетия. К тому времени в воздухе уже пахло беспорядками и революцией. Родитель, будучи человеком умным и рассудительным, продал все возможные земли и имущество и отбыл в Англию, где у него было поместье, доставшееся от первой жены. Здесь, он удачно вложил деньги и, кроме того, приобрел еще два поместья: то, в котором провела детство я, и еще одно для собственных нужд. Вскоре маркиз женился на англичанке, которая и оказалась моей матерью.
   Мы приехали в дом графини Лэндэн уже поздно под вечер. Прошел сильный дождь, дороги развезло, что замедлило наше передвижение. Сразу же удалившись в отведенные нам комнаты, мы не спустились к ужину, вымотанные поездкой и непогодой. Даже маман оставила свои притворные причитания и безропотно отправилась в постель. В связи с этим, я не имела представления о том, кого именно пригласила графиня. Это, правда, мало меня беспокоило, хотя гостей ожидалось довольно много. Леди Лэндэн славилась своей избирательностью при выборе посетителей, и получить приглашение от нее считалось честью.
   Следующим утром я первым делом отправилась проведать Звезду. Лэндэны не славились своими лошадьми, хотя и держали неплохие конюшни, поэтому я сочла необходимым привезти собственную лошадь, за дрессировкой которой тщательно следила. Мне необходимо было уверенно чувствовать себя в седле, так как женское было неудобным и редко позволяло развить скорость более средней рыси, уж слишком неустойчивым оно являлось. Мужское привлекало меня значительно более, но эту не такую уж и маленькую вольность я могла себе позволить лишь в уединении собственных земель, границу которых не нарушит посторонний. Звезда чувствовала себя отлично и бодро прожевала принесенное лакомство. Я потрепала гнедую по холке и отправилась на завтрак, который, как я знала, подадут чуть позже обычного.
   Когда я вошла в столовую, там было немного человек, в основном мужчины, которые встали при моем появлении. Я слегка улыбнулась встрепенувшейся при моем появлении хозяйке дома, которая едва махнула мне рукой, привлекая внимание. Я направилась к ней, отмечая знакомые и незнакомые лица, пока не столкнулась взглядом с уже знакомыми пронзительными глазами. Мгновение я испытывала замешательство, Рейфорда, я никак не ожидала здесь увидеть, но он был здесь. Я мысленно посоветовала ему провалиться ко всем чертям и, наконец, подошла к леди Лэндэн.
   - Леди Ариан, - она выглядела несколько смущенной, видимо, ожидая, что я по примеру матери предпочту остаться этим утром у себя, - я должна представить вас собравшимся.
   Затем она ловко начала знакомить меня с молодыми леди и джентльменами. Все шло довольно гладко, пока очередь не дошла до Рейфорда. Он не дал вставить и слова графине:
   - Не утруждайтесь, графиня, нас с леди Ариан уже представили друг другу на балу у Крафтона в конце прошлого месяца, - виконт насмешливо протянул слова, словно не замечая свою очевидную грубость.
   Леди Лэндэн же предпочла проигнорировать бестактность, что впрочем, не осталось незамеченным другими гостями, хотя неодобрительные взоры все предпочитали бросать в собственные тарелки, а не на нарушителя спокойствия. Так какой же властью обладал этот человек, если никто не смел бросить на него негодующий взгляд? Я прищурилась и в упор посмотрела на Рейфорда, чувствуя закипающую злость. Он поразительно умел вывести меня из себя и заставить сделать что-то машинальное и необдуманное. Я уже хотела что-то сказать, но виконт характерным жестом приподнял бровь, словно бы намекая на что-то. Я так и не поняла, что он имел в виду, но вспомнила о своем намечающемся браке и лишь вежливо ответила:
   - Так и есть, мадам.
   Графиня облегченно выдохнула. Хотя мой обмен взглядами с Рейфордом на самом деле не занял и нескольких секунд, видимо, это не укрылось от хозяйки дома. Что ж она явно не собиралась ни о чем распространяться, так как от нее исходили волны страха, направленные на виконта. Этот человек все более занимал мой ум и травил любопытство, несмотря на то, что я полностью отдавала себе отчет в том, что с ним не стоит играть в игры.
  
   Следующие полторы недели напоминали скрытую войну. Высокородный дом гудел и главной темой обсуждения был, несомненно, Рейфорд. Конечно, когда не присутствовал в комнате и желательно в доме. Обсуждали все: от его женитьбы до нескольких дуэлей, участником которых он был. Масло в огонь добавляло то, что его жена непонятным образом скончалась, а одна из двух дуэлей окончились летально для его оппонента. Говорили, что он непревзойдённый стрелок и может поразить любую цель, что он специально спровоцировал оба вызова лишь для того, чтобы развлечься. Среди гостей оказались и знакомые убитого мистера Джонсона и тяжелораненого лорда Смайлта. Обсуждали, что одно время даже думали, что молодой лорд не сможет ходить, так как пуля попала под очень интересным углом и задела нерв. Маркиза Апревилль была среди тех, кто горячо осуждал Рейфорда, что я в целом понимала, но все же думала, что она по своей привычке излишне драматизирует.
   Не менее занимательной темой оказалась и гибель жены виконта. В молодости, он много путешествовал, и побывал даже в России, откуда и привез себе жену. Она не прижилась в высшем свете Англии, общество не торопилось раскрывать теплые объятья новоявленной иноземной виконтессе, а Рейфорд и не настаивал. В скором времени, в связи с беременностью леди Мэри удалилась в поместье, откуда впоследствии уже мало выезжала, видимо, предпочитая сельское уединение или, как поговаривало большинство, муж просто отослал ее, чтобы не мешалась под ногами. Виконт явно не был верным мужем. Еще какое-то время спустя, как гром среди ясного неба, прозвучала новость, что виконтесса Рейфорд умерла, оставив маленького сына и мужа. Официальная версия гласила, что молодая женщина по неосторожности взяла заряженное ружье и собственно застрелила сама себя. Но все это напоминало шитую белыми нитками ложь. Зачем же брать ружье, да еще и заряженное виконтессе, которую все помнили молчаливой и тихой женщиной? Вывод напрашивался один - Рейфорд застрелил ее, в пылу ссоры или хладнокровно, но застрелил, а затем вызвал констебля и дал тому денег. Впрочем, обвинения предъявлялись разве что за спиной.
   Наше же с ним вынужденное общение скорее напоминало стычки. Я язвила и поддевала его, как только замечала очередную высокомерную выходку или нарушение неписанных правил. Поначалу он только усмехался, но полная опытом жизни с родителем, я с каким-то странным упорством для себя самой изводила его, пока мы не перешли к полноценным пикировкам. Мне физически требовалось, чтобы он уехал. Дни утекали, как вода сквозь пальцы, а в его присутствии, даже молчаливом, у меня не получалось расслабиться. Казалось, что горло сдавливает удавка. Он не преследовал меня, также как и я не искала его общества, но по странному стечению обстоятельств мы постоянно сталкивались друг с другом. В саду, за завтраком, на конюшне... Список был бесконечен.
   Апогеем нашего конфликта стала встреча в малой библиотеке, более напоминающей гостиную. Ей мало кто пользовался: мужчины предпочитали бильярд, а женщины прогулки и вышивание. Ни то, ни другое меня не привлекало. Я ненавидела рукоделие, да и в графике, составленном отцом, для него почти не отводилось времени. В этой же комнате, я ловила ускользающее спокойствие и искала столь необходимое уединение. Сезон действовал на меня угнетающе. Прожив почти все свои восемнадцать лет практически в изоляции, было очень сложно привыкнуть к этим людям, не понимающим что такое личное пространство, которое не следует нарушать.
   Рейфорд вошел в комнату, когда я рассеянно гладила лепестки цветка, стоящего в вазе на стеклянном столике. Эта картина чем-то заворожила меня, что я не обратила внимания на звук решительных шагов по коридору. Я обернулась на щелчок открывающейся двери и увидела Рейфорда, который замер, заметив меня. Он держался за ручку двери, словно бы еще не решил войти ему или уйти. Правильнее было бы оставить меня здесь одну, так как мы находились в довольно уединенной части дома, и я была без компаньонки. Высший свет бывал до крайности слеп и жесток, а учитывая репутацию виконта, моя оказалась бы просто растоптанной, застань нас здесь наедине какой-нибудь злопыхатель. Вместо того чтобы тут же развернуться он протянул, входя в комнату и оставляя открытой дверь:
   - Кажется, в этот раз я нарушил ваше уединение, леди.
   Я вздернула подбородок и ответила:
   - Так не нарушайте же его, милорд, оставьте меня. Или вы жаждите породить очередной скандал в главной роли со своей персоной. Похоже, это доставляет вам прямо таки поразительное удовольствие. Извольте, удалиться, - мой голос оставался холодно-спокойным, но, кажется, именно это разозлило его еще больше, чем слова.
   Его губы стали напоминать тонко сжатую линию, а брови угрожающе сошлись на переносице. Видимо, то, что мы находились одни в комнате, давало ему возможность не контролировать выражение лица, которое обычно напоминало лишь вежливую маску, впрочем, как и мое.
   - Вы не думаете, что переходите все границы, леди Ариан? - его голос прозвучал мягко-мягко, будто тончайший шелк.
   Где-то внутри интуиция била тревогу, но для меня это уже не имело значение. Напряжение сезона, контроль отца, жалобы матери, недавняя ссора, сделка, почти две недели без возможности остаться одной, так как в комнате постоянно присутствовал личная горничная, которая отлучалась лишь на несколько минут и даже спала на раскладной кровати в гардеробной. Все это заставило меня отбросить здравый смысл и сказать то, что я сказала:
   - А вы не думаете, что именно вы переходите границы? В вас отсутствует такт и уважение к окружающим вас людям. Вы угрожаете и запугиваете тех, кто слабее вас, используя свою силу и богатство. Вы, лицемер и трус, милорд!
   Стальные глаза Рейфорда, казалось, грозили прожечь во мне дыру:
   - Будь вы мужчиной, леди, я бы застрелил вас на дуэли.
   Я будто со стороны наблюдала за своими действиями. Потом, все произошедшее будет казаться сном:
   - Но я женщина, милорд! Что же вы предпочтете тот же способ убийства, каким отправили на тот свет свою жену - мнимый несчастный случай?!
   Он мгновенно преодолел разделяющее нас расстояние, и секундой позже я поняла, что оседаю на пол от сильной пощечины, обжегшей щеку. Где-то задней мыслью промелькнуло, что виконт не видит, что я падаю, он уже развернулся и вышел, пока я пыталась удержать равновесие или за что-нибудь ухватиться, но мне этого не удалось. Я услышала звон стекла и осознала, что лежу на полу, среди осколков столика и вазы, а лепестки цветка, которые я столь любовно рассматривала, касаются моей руки.

Глава VII.

  
   Бросая перчатку, помни, что ее могут подобрать.
   Из писем Ариан к Джонатану
  
   Август, 1812 год
   Я стояла возле окна, облаченная в столь любимое мной изумрудное платье. Мне хотелось оказаться далеко-далеко отсюда, где смогу наконец-то обрести покой, но гордость требовала расправить спину и спуститься вниз, приняв участие в очередном увеселительном мероприятии, придуманном нашей хозяйкой - домашнем бале. Я провожала глазами облака, то закрывающие, то открывающие блеск луны и звезд. Как же мне хотелось все переиграть. Переиграть ту роль, которую я сыграла под влиянием предрассудков, гордыни, злобы и нервов. Исправить то, что исправить было практически невозможно. Зачем мне было это нужно? Пожалуй, я не знала ответа на этот вопрос, но что-то подсказывало мне, что долгожданная и выстраданная свобода бродит рядом, стоит только протянуть руку, чтобы ее коснуться, но, увы... я касалась лишь холодного стекла и своего отражения, едва заметного на нем.
   Наконец, я развернулась, начиная стягивать длинные перчатки, покрывающие мои руки почти до плеч. Сегодня не будет места для танцев. Обнаженной рукой я коснулась все еще слегка горящей щеки, вознося хвалу Господу, что красный след более не заметен. Не меньше я радовалась и тому, что успела убраться из библиотеки до того, как туда нагрянула прислуга и кто-нибудь из гостей. Мне, по счастливой случайности, удалось добраться до комнаты и приказать не беспокоить до вечера. С не меньшим удовольствием я провела бы вечер в постели, но гордость... моя гордость толкала меня доказать, что ничто в этой жизни не сможет меня сломить, даже он. Пусть это снова будет вызов, что ж, в эту игру можно сыграть дважды.
   Мое внимание было сосредоточено на том, как маман обмахивалась большим веером, в очередной раз жалуясь на то, что в зале душно. Мой взгляд был прикован к тому, как белые перья методично двигаются к ней и от нее, снова к ней и снова от нее. Я вновь расстроила свою родительницу своей выходкой. Как это?! Неслыханно! Появиться на балу без перчаток, заранее отказавшись от всех танцев. Не дочь, а сплошное разочарование. Теперь мы были вынуждены находиться в углу зала, дабы не привлекать лишнее внимание к своим персонам. Маман не могла стерпеть того, что каждый будет коситься на меня и как следствие на нее полным недоумения взглядом. Про себя я хмыкнула, признавая за собой право вести себя так, как мне хотелось. Свобода... Как скоро я встречу даже подобие ее?
   Я слышала, как музыканты готовились заиграть единственный вальс, запланированный на сегодняшний вечер, и готовилась снова отразить возмущение маман, когда очередной перспективный с ее точки зрения кавалер отойдет от меня ни с чем. Несмотря на то, что она видела мой брак лишь с Ричардом, ей очень хотелось колоссального успеха в обществе для меня. Хотя здесь ее снова поджидало разочарование, ведь этого не было в планах у моего отца...
   Резко развернуться меня заставили ее расширившиеся то ли в ужасе, то ли от возмущения глаза. Рейфорд пристально посмотрел мне в лицо, а потом, отвесив легкий поклон, в своей излюбленной манере, протянул:
   - Миледи, вы позволите вальс?
   Он нарушал все правила приличия, не спрашивая дозволенья у моей компаньонки, которой выступала моя мать, а обращаясь непосредственно ко мне. Что это было? Попытка извинения? Примирения? Я медлила, продолжая смотреть на него, едва успев уловить момент, когда черная бровь вздернулась вверх. Так это был вызов, заправленный своеобразными извинениями. Что ж, потанцуем. Быть может впервые, не задумываясь о последствиях, я протянула руку, принимая приглашение. На его лице промелькнуло удивление, которое тут же исчезло, уступив место откровенному подначиванию. Он наклонил голову, коротко прижимаясь губами к моим пальцам, вызывая мой шокированный взгляд. Он был готов играть с репутацией и обществом практически в открытую, предотвращая скандал лишь нашим местоположением и закрывая происходящее своей спиной. Но мне не хотелось его прерывать, поэтому я последовала за ним в центр зала, где уже построились пары.
   Грянул вальс. По нарастающей с музыкой, на его лице все больше и больше расплывалась довольная улыбка, которая впервые на моей памяти коснулась серых глаз.
   - Что вы находите столь смешным, милорд? - мое любопытство одержало верх.
   В ответ он лишь еще шире улыбнулся, лихо закружив меня в танце, прижимая к себе чуть более плотно, чем того требовали приличия. Хотя сегодня мы и так нарушили их предостаточно.
   - Ах, леди Ариан, - теперь он силился не рассмеяться, - вы производите поистине неизгладимое впечатление своими противоречиями. То безусловно следуете приличиями, то готовы бросить вызов тому, чему недавно подчинялись.
   Он слегка кивнул головой в сторону моих обнаженных рук.
   - Что вы, милорд, - я покачала головой, - о каких противоречиях идет речь? Всему виной ваша спесь и моя гордость.
   Секунду он молчал, вглядываясь в мои глаза, а потом рассмеялся, привлекая к нам еще больше внимания, чем раньше. Пары начали останавливаться, наблюдая за нашим небольшим представлением "для избранных", и уголком глаза я видела мать, пробирающуюся к нам. Видимо, не только я обратила внимание на это, Рейфорд остановился и, отвешивая положенный поклон, проговорил:
   - Кажется, сейчас нам не удастся закончить начатое. Сегодня же, когда все уснут. Тур вальса, миледи?
   Я лишь присела в реверансе, разворачиваясь и направляясь от центра зала к кипящей возмущением матери и шепотку гостей.
   Маман встретила меня бурей негодования:
   - Неблагодарная дочь! Что ты себе позволяешь?! Позорить свое имя! Да как ты смеешь?! Я немедленно напишу отцу о столь вопиющем происшествии! - казалось, ее монологу не будет конца, но мне не хотелось его слушать.
   - Прекратите, миледи! - мой голос мгновенно заставил ее умолкнуть, видимо напомнив ей маркиза. - После нашего с отцом соглашения я могу голой пройти по центру Лондона, и он ничего мне не скажет.
   Выполнив короткий реверанс, и, более не уделяя ей внимания, я покинула зал, направляясь в свою комнату. Глотнув свободы, было сложно удержаться и не попробовать ее вновь.
  
   Осторожно высунувшись и обнаружив лишь пустой и темный коридор, я выскользнула из своей комнаты, оставив горничную сладко спящей в небольшой гардеробной, примыкавшей к моей спальне. По босым ногам пробежала холодная дрожь, но меня это не волновало. В моей жизни было приключение - то, которое позволит пережить мне дальнейшую жизнь. Пусть оно будет мимолетным, но оно будет.
   Я не думала, что столь вопиющее поведение повлечет за собой какие-либо последствия. Гости и слуги, утомленные вечером, крепко спали в своих постелях, зал находился чуть вдалеке от лестницы, что создавало столь необходимую тень для сокрытия моего "падения". Мое здравомыслие побуждало меня, оставить все, как есть, и вернуться в теплую постель, но та отчаянная жажда, живущая во мне, как казалось, с младенчества снова вела меня вперед.
   Когда я бледной тенью проскользнула в зал, освещенный лишь светом луны, едва ли я осознавала, какое впечатление произвожу на поджидавшего меня виконта: босые ноги, длинная в пол сорочка из плотной белой ткани с глухим воротом и распущенные волосы. Наверное, я чем-то напоминала маленькую девочку из сказки, готовую встретиться со страшным злым волком.
   Рейфорд несколько секунд изумленно меня рассматривал, после чего склонился в поклоне:
   - Миледи, я не ожидал вас увидеть.
   - И все-таки я здесь, милорд, - я подошла к нему и прямо посмотрела в светло-серые глаза.
   Мои мысли были далеки от того, что такой человек будет унижаться тем, чтобы губить мою репутацию столь низким образом. И не потому, что он не мог бы этого сделать или был выше этого, а скорее потому, что это не несло за собой никаких выгод. Насколько я могла судить, многие действия виконта были продиктованы банальным желаниям получить ту или иную выгоду, личные же счеты он предпочитал сводить сам. В то же время, вариант подобного печального исхода также имел право на существование, но скорее стал бы облегчением для меня, так как в самой себе я не находила мужества ступить на дорогу, ведущую в неизвестность и почти полную необеспеченность.
   - Вы снова далеки от меня, леди Ариан, - его голос раздался практически над моим ухом. - Но довожу до вас, что маленькое происшествие на балу не имело за собой последствий. Ничто не выйдет за пределы этого дома, кроме пары незначительных сплетен.
   Я вздрогнула, прерывая размышления и вытягивая перед собой руку, почти касаясь его плеча, запрещая пересекать ту личную границу, которую когда-то определила для себя, вряд ли задумываясь, что переняла эту привычку от своего родителя, одновременно отмечая про себя благоприятную новость.
   Рейфорд остановился, но не раньше, чем моя ладонь полностью легла на его плечо. Через ткань белоснежной рубашки, я чувствовала тепло его тела, по контрасту с холодом, пробегающим по ногам. Машинально, я передернула плечами, останавливая взгляд на распахнутом жилете и отмечая свободно свисающий шейный платок.
   - Леди, мерзнет? - виконт покосился на мои ноги. - Что же заставило вас быть столь небрежной по отношению к своим ножкам?
   - Склонность не шуметь, милорд, - я ответила в тон ему. - Мои домашние туфли имеют каблуки, к моему сожалению, а в гардеробной спит горничная. Увы, мне ничего не оставалось.
   - Вы позволите, - его руки остановились в нескольких миллиметрах от моей талии.
   - Я же обещала вам вальс, не так ли? - мой голос не дрогнул, что позволило скрыть то волнение, которое я испытывала, бросая вызов собственной судьбе, пусть о нем никто и не знал.
   Виконт легко приподнял меня и поставил ногами на свои туфли, тем самым нарушая мое личное пространство, после чего сделал несколько пробных шагов в собственном ритме:
   - Я не сомневалась, милорд, что вы нарушите все правила, которые только возможно. Вы не разочаровали меня.
   - Как я мог позволить себе, разочаровать леди, - он усмехнулся. - А правила? Разве они не созданы для того, чтобы их нарушали?
   Я не ответила, а он, казалось, и не ждал ответа, продолжая медленно вальсировать по темному залу. Несколько минут тишины, позволили мне снова почувствовать тот вкус свободы, который продолжал меня дразнить все эти недели. Но мой партнер не дал мне в полной мере насладиться им:
   - Вы все-таки пришли, леди Ариан, - его голос стал серьезен. - Признаться, я не ожидал от вас такого. Что же заставило вас поменять мнение о моей нескромной персоне?
   Прежде чем ответить, я вновь внимательно посмотрела ему в глаза:
   - А кто вам сказал, что я кардинально поменяла о вас свое мнение? - и ранее, чем он успел вмешаться, продолжила. - Ваша репутация вполне заслужена - вы дуэлянт, милорд, а также замешаны в темных делишках. Что ж, на то ваше право. Но это не значит, что я была права, выводя вас из себя. Кроме того, вы - мой последний шанс на глоток свободы и мое последнее, да и первое приключение на долгие годы вперед...
   - А разве вы не знаете, что если нас застанут, вам придется выйти за меня замуж? - он насмешливо блеснул глазами. - И уж точно, я стану вашим единственным приключением на долгие годы.
   В ответ я улыбнулась:
   - Если вы опасаетесь, что таки образом, я пытаюсь вас на себе женить, то спешу уверить, это не так. Боюсь, мой достопочтимый родитель не позволит такому случиться.
   - Право, леди, - казалось, он начинает снова забавляться, - тогда вы просто обязаны со мной сбежать. Ручаюсь, вам понравится Шотландия.
   - И вновь, я вынуждена отказаться, - меня разбирал смех, - маркиз, пожалуй, будет серьезно болен, если его дочь устроит побег.
   Виконт притворно нахмурился и со вздохом закончил:
   - Тогда мне ничего не остается, леди, как выкрасть вас. Увы, но только так я смогу полностью обладать вами, вы не оставили мне шансов.
   Неожиданно для себя, я горько рассмеялась:
   - Вы, мужчины, вряд ли задумываетесь о том, как дорога свобода. Обладание? Не проще ли провести равенство с клеткой, в которой вынуждены жить женщины с момента своего рождения.
   Рейфорд мгновенно отбросил шутливость и даже нахмурился:
   - Что же вызывает в вас такую горечь?
   - Свобода, милорд. Она одна, а точнее ее отсутствие. Я выхожу замуж.
   Эти слова, будто повисли передо мной. Я не произносила их вслух, опасаясь той разрушительной силы, которую они могут оказать на меня, но вот они произнесены и ничего не изменилось. Рейфорд, все так же медленно вальсирует, зал все так же темен, и я не проснулась в своей постели от страшного сна.
   - И кто же вскоре станет вашим мужем, миледи? - голос виконта вновь звучал над моим ухом.
   - Боюсь, я не вправе говорить об этом, - я закрыла глаза, наконец, отдаваясь медленному ритму танца и пытаясь насладиться своей свободой. - Но не переживайте, вскоре вы все узнаете.
   Рейфорд не стал наставать на продолжении разговора, за что я была очень ему признательна, а просто продолжил кружить меня в вальсе, звучавшем едва слышным звуком его шагов реквиемом моей свободе.
  
   Лорд Рейфорд ранним утром спустился в комнату для завтрака, где неожиданно для себя застал хозяйку. Он отвесил легкий поклон:
   -Что заставило вас подняться в столь ранний час, леди? - вряд ли Грэм заставил бы себя удержаться от подобного вопроса, ведь даже ради гостей графиня редко покидала постель ранее одиннадцати часов.
   - Ужасное происшествие милорд, - леди Лэндэн поднесла руку к голове, явно начиная входить в роль. - Такое горе. Право, даже не знаю, как это переживет бедняжка маркиза.
   Рейфорд напрягся - среди приглашенных была единственная маркиза, леди Апревилль, что означало прямое касательство и леди Ариан.
   - И что же произошло? - он поторопил графиню, заметив, что она и не думает продолжать.
   - Совсем ранним утром, еще до рассвета, прибыл курьер к маркизе Апревилль с печальными известями - маркиз скончался от сердечного приступа вчера вечером.
   Грэм превратился в слух, благо леди Лэндэн осознала, что уже обнаружила благодатного слушателя и продолжила:
   - После полученных известий, маркиза приказала немедленно выехать. Мои дорогие гости покинули меня в жуткой спешке, едва успев попрощаться, - леди вновь картинно приложила руку ко лбу.
   Виконт тихонько хмыкнул и сказал:
   - Что ж, мне кажется, мне придется вас разочаровать, мадам. Я также покидаю ваш гостеприимный дом. Срочные дела требуют моего внимания в Лондоне. Мне не хотелось вас беспокоить, но я рад, что застал вас, чтобы попрощаться. Прекрасный прием, хоть и омраченный столь печальными известиями. Прошу простить меня, - с этим словами он покинул хозяйку дома, оставив ее ошарашено смотреть ему вслед.

Глава VIII.

  
   Внимание к деталям нередко определяет суть. Ищи там, где никогда не стал бы, и ты найдешь истину.
   Из писем Ариан к Джонатану
  
   Апрель, 1813 год
   Небольшая, изящная карета остановилась возле лондонского дома виконта Рейфорда и из нее выбралась элегантная женщина. Яркое солнце светило ей в спину, подчеркивая красоту фигуры и оттеняя насыщено-синюю накидку. Баронесса Лесли летящей походкой поднялась по небольшой лестнице перед парадным входом и, кивком головы поприветствовав дворецкого, поинтересовалась:
   - Милорд дома? - ее голос практически не выдавал нетерпения, с которым она торопилась расстаться, едва прослышав, что виконт возвращается в столицу после долгого отсутствия.
   Они не виделись с начала осени, когда Рейфорд отправился куда-то по своим таинственным делам, и лишь время от времени переписывались, впрочем, это продолжалась столь же недолго, ровно до того момента, когда он озвучил свою странную просьбу.
   - Милорд в задних комнатах, миледи, - дворецкий спокойно ответил, - пройдите в Зеленую гостиную, я доложу о вас.
   - Это ни к чему, - баронесса легко отмахнулась, - Рейфорд будет рад меня видеть.
   Леди Лесли закончила предложение уже на ходу, даже не удивляясь причудам своего друга, который вместо отдыха отправился в нежилые комнаты довольно большого дома. Она нашла виконта в одном из дальних помещений развалившимся на небольшой софе, покрытой белым чехлом. Он сидел в слегка распахнутой белоснежной рубашке и брюках для верховой езды, еще со следами грязи, закинув ногу на подлокотник и лениво щурясь на яркое солнце.
   - Рада вас видеть, Рейфорд, - баронесса прошла внутрь комнаты, снимая с головы изящную шляпку и движением руки поправляя чуть помятую прическу.
   Она устроилась в кресле напротив своего компаньона, бросив шляпку вместе с перчатками на столик, и лучезарно улыбнулась. Сегодня леди выглядела моложе своих лет, словно весна вернула ей былую молодость и очарование юности.
   Лорд кивнул ей в ответ и ответил:
   - Вы как всегда очаровательны, миледи.
   - Прекрасная погода для апреля, вам так не кажется? - видя, что виконт не собирается продолжать, поинтересовалась леди, отмечая про себя, что он несколько загорел, видимо от долгой скачки.
   - Кажется, Беатрис, кажется, - Рейфорд усмехнулся, - неужели вам нечего спросить у меня, помимо столь банального вопроса?
   - Отчего же? Есть, но признайтесь, погода и впрямь великолепна, - она устремила взгляд на улицу.
   Солнце красиво подсвечивало ее темные волосы и выделяло безупречный профиль. Рейфорд же смотрел на нее, отмечая легкую улыбку, гуляющую по четко очерченным губам и искорки в глазах.
   - Что ж, вновь вынужден признать вашу правоту, - виконт слегка потянулся, также как и она, поворачивая голову в сторону окна.
   На несколько минут они замолчали, думая каждый о своем, а потом баронесса поинтересовалась:
   - Так вы решили все свои дела, милорд? Вы не радовали нас своим обществом уже очень долгое время. Все наши друзья выражали свою обеспокоенность вашим долгим отсутствием, - она внимательно посмотрела на него, чуть склонив голову на бок, и в ее глазах промелькнула и немедленно исчезла нежность.
   - О, право, не о чем тревожиться, - он отмахнулся. - Беспокойство совершенно необоснованно. Дела в поместьях и некоторые финансовые проекты требовали моего вмешательства. И как вы думаете, я прибыл бы в Лондон, если бы не решил все свои проблемы?
   Баронесса улыбнулась и покачала головой:
   - Я опасалась, что вас привели сюда неотложные дела и надвигающееся официальное начало сезона, ведь это означает, что здесь будут столь важные для вас встречи.
   Рейфорд расхохотался:
   - Беатрис, иногда мне кажется, что вы совершенно меня не знаете. Кому нужны эти встречи? Мне? К чему же? А все те, кто ищет моего общества, сумели выйти из положения. Все остальное не имеет значения.
   Леди Лесли промолчала, скорее отмечая про себя нежелание виконта говорить о делах, и осторожно сказала:
   - Милорд, я выполнила вашу просьбу.
   С этими словами она извлекла из рукава небольшой листок и протянула Рейфорду, подавшись вперед. Глаза виконта вспыхнули, и, казалось, в одно мгновение он стал еще более доволен жизнью, чем был. Он быстро пробежался взглядом по коротким шести именам под пристальным и немного лукавым взглядом баронессы, решившей, наконец, удовлетворить терзавшее ее любопытство.
   - Откройте мне тайну, милорд. Зачем вам понадобились имена людей, общавшихся с покойным маркизом незадолго до смерти?
   Ее собеседник вновь откинул голову на спинку софы, поигрывая рукой с листом:
   - Апревилль проявлял большой интерес к политике, а особенно к людям, которых мы с вами хорошо знаем. Он мог узнать нечто, непредназначенное для его глаз и ушей. Именно поэтому его последние встречи так важны для меня, - он быстро сменил тему. - Кто сопротивлялся больше всех, миледи, отказываясь выдавать интересующие меня сведения?
   - Третье имя в списке, милорд.
   - И сколь долго он молчал? - виконту требовались подробности.
   - Около месяца, милорд, но мне удалось найти к нему нужный подход, - Беатрис пожала плечами, умолчав, что в конечном итоге ей пришлось его взять на откровенный шантаж.
   - Я не сомневался в ваших талантах, миледи, - глаза Рейфорда хищно блеснули, но он продолжал выглядеть как никогда довольным жизнью.
   - К сожалению, все они принадлежат к кругу наших друзей, - продолжила леди. - Боюсь, ваше предположение не лишено оснований, хотя я не думаю, что это столь существенно в сложившихся обстоятельствах, ведь он все равно уже никому и ничего не расскажет, - она выдержала паузу. - Или вы намереваетесь жениться на его дочери?
   Баронесса улыбнулась, показывая, что нисколько не настаивает на ответе. Несколько секунд виконт рассматривал свою собеседницу, а потом не удержавшись фыркнул:
   - Жениться вторично? Вы верно шутите, миледи. Чтобы я еще раз затянул на своей шее подобную удавку, понадобится что-то большее, чем намерение приобрести высокородную жену.
   Леди Лесли снова улыбнулась и уже готовилась задать следующий вопрос, как Рейфорд неожиданно резко поднялся и сказал:
   - Вынужден откланяться, миледи, меня ждут новые дела, все же я слишком долго отсутствовал.
   Он поклонился и, небрежно поцеловав, протянутую руку, покинул комнату, оставив леди Лесли смотреть на закрывшуюся дверь.
   Она еще несколько минут сидела, погруженная в свои мысли, уже не замечая яркого света солнца и звуков Лондона, и редкого здесь пения какой-то птицы. Пасторальная картина пусть нарисованная и не ее воображением так легко была разбита.
   Улыбка покинула ее лицо, унося с собой иллюзию молодости, и стали заметны новые морщинки, появившиеся на лице за прошедшие месяцы. Она старела с каждым днем все скорее и скорее, но, несмотря на это, еще не потеряла разум. Ее интуиция прямо таки кричала, что все дело в дочери Апревилля, но она не понимала, каким образом леди Ариан могла бы быть здесь замешана. Что Рейфорд мог найти в этом надменном создании? Излишне худая, волосы с пепельным отливом, слишком высокая для женщины, да и просто не похожа на тот тип женщин, который ему всегда нравился - с хорошей фигурой, страстных, земных. А эта погруженная в свои мысли с вечно интригующим отцом за спиной... что у них могло быть общего? Мысли в ее голове метались не находя выхода наталкиваясь на легкую панику от того, что разлука с виконтом становилась все более явной и близкой. Она, очевидно, переставала его интересовать, он, будто выстраивал между ними еще более прочную стену, чем она была изначально, закрывая даже те окошки, которые, казалось, всегда были распахнуты.
  
   Виконт тем временем прошел в кабинет и сразу же подошел к камину. Небольшой листок бумаги отправился в огонь. Мужчина облокотился о каминную полку и молча смотрел, как он распадается пеплом. Мысли его были далеко, блуждая между тайнами покойного маркиза, его собственными делами и политическими интригами его друзей.
   С начала осени Рейфорд много путешествовал, наводя справки о состоянии дел Апревилля. Старый маркиз имел в Англии несколько поместий, которые приносили ему хороший доход, но кроме этого он также занимался выгодными капиталовложениями. И здесь виконта ожидал небольшой, но приятный сюрприз: оказалось, что он и маркиз являются вкладчиками одних и тех же компаний. Выяснить подробности при таком положении дел оказалось довольно просто. Интересным фактом стало также и то, что единственная дочь маркиза стала и единственной наследницей его состояния, что делало ее очень завидной невестой.
   Где-то во Франции у маркиза могли еще оставаться родовое поместье и какой-нибудь дальний родственник, которому должен был отойти титул и то, что осталось от майората после расцвета революции, хотя это и было маловероятно. Впрочем, судьба титула не волновала Рейфорда, поэтому собирать информацию далее он не стал, а вот будущее леди Ариан его интересовало... Также как и кандидатура ее возможного супруга, который мог попытаться завершить начатое ее отцом. Но пока его любопытство оставалось неудовлетворенным. Впрочем, виконт сомневался, что это продлиться долго, он привык доводить свои дела до конца.
   Глаза мужчины мрачно сверкнули, не предвещая ничего хорошего, и он отвернулся от камина, возвращаясь к реальности солнечного дня. О леди Лесли он уже успел забыть...

Глава IX.

  
   Битвы родителей и детей столь часто затмевают собой действительно важное, что его можно и не заметить.
   Из писем Ариан к Джонатану
  
   Август, 1813 год
   Яркий солнечный свет в очередной раз заставил меня поморщиться и потереть разболевшийся висок. Возможно, убрать тяжелые гардины из кабинета покойного отца было плохой идеей, хотя в тот момент, я думала лишь о том, как уничтожить всех призраков, затаившихся где-то по углам.
   Пышные похороны были столь же лицемерны, как и большая часть жизни моего родителя. Единственным исключением стала последняя воля - он нашел свое пристанище недалеко от могилы старого Жана, чего собственно и желал. Я так и не поняла, что же связывало этих двоих столь разных людей, но надеялась в скором времени узнать, тем более документов, в которых я не успела разобраться, осталось не так много.
   В очередной раз, потерев висок, я поняла, что сегодня с делами придется покончить, и отбросила на стол непонятное письмо. Для подобных вещей у меня была заведена целая папка, куда я методично складывала документы неизвестного мне содержания. Иногда это были странные счета, иногда просто цифры, иногда письма. Я собиралась заняться их изучением после того, как закончу с основной частью, что оказалось не так уж легко...
   Наш поверенный прибыл в лондонский дом следом за нами, и в принципе благодаря ему похороны прошли благополучно. Этот невысокий и уже немолодой человек имел хватку бульдога и соответствующую репутацию в определенных кругах и, что самое удивительное, работал он только на моего отца на протяжении многих лет. Чем мой родитель ухитрялся заслужить подобную преданность, я не понимала, но принимала.
   В то же время, маман, казалось, решила сделать все, чтобы теперь превратить мою жизнь в кошмар. Как стая стервятников ее многочисленные родственники заполонили наш дом в поисках наживы, и до оглашения завещания я не могла ничего с этим поделать, а она наслаждалась подобным вниманием, опираясь на руку старшего брата и изредка для пущей достоверности начиная причитать. Все решилось в тот момент, когда мистер Кэррит, наш поверенный, направился к кабинету, дабы, наконец, положить конец неизвестности. Маркиза двинулась следом, увлекая за собой братца, который собственно и не возражал. Все они надеялись, что состояние отец поделил между мной и матерью, при этом, оставив меня на попечении ближайших родственников, кем, безусловно, приходились они. Он не знал, что Апревилль был более чем расчетлив. Дойдя до двери, мистер Кэррит обернулся и проговорил:
   - Маркиза, леди Ариан, прошу вас, входите и располагайтесь. Сквайр, - он обратился к моему дяде, - вынужден просить вас подождать нас тут.
   И когда маман уже открыла рот, чтобы возмутиться столь бесцеремонным обращением он продолжил:
   - Никто, кроме леди Апревилль и леди Ариан не имеет ни малейшего отношения к условиям завещания. Миледи, - он перевел взгляд на маман, - если вы не желаете слышать последнюю волю покойного супруга без присутствия вашего брата, я буду вынужден просить и вас остаться за дверью.
   После этих слов, маркиза, возмущенно выдохнув, неожиданно легко отцепилась от брата и первой вошла в кабинет, я же последовала за ней.
   Содержание завещания стало для меня одновременно и сюрпризом, и ожидаемым. Все свое состояние, все земли отец оставил мне - этого я ожидала. При этом в случае моего замужества, мой супруг мог рассчитывать только на земли и доход от них, которые переходили в его собственность. Деньги, акции и вклады - все это доставалось мне с правом передачи только после моей смерти. Распоряжаться в полной мере я смогла бы своими средствами уже по достижению двадцати одного года, до наступления которых моим опекуном назначался мистер Кэррит. Маман же доставалось лишь ее ежемесячное содержание, в том же размере, что и ранее, и ее драгоценности за исключением фамильных.
   Когда мистер Кэррит закончил разъяснять тонкости, я думала, маркизе на самом деле станет плохо. Она была бледна и подносила пузырек с нюхательными солями к лицу с завидной регулярностью. Леди Апревилль совсем не ожидала такого результата, что лишь доказывало, как плохо она знала собственного мужа.
   - Миледи, - поверенный обратился к маман, - все-таки я вынужден просить вас покинуть кабинет, так как должен обсудить оставшиеся дела с моей подопечной.
   Маркиза даже не возразила, а как деревянная поднялась и вышла, даже не попрощавшись, что впрочем, никого не задело. Проследив за закрывающейся дверью, мистер Кэррит повернулся ко мне и неожиданно тепло улыбнулся, напомнив мне Жана. Его улыбка складывалась похожей дугой, а седые волосы и морщины лишь добавляли сходства.
   - Что скажете леди Ариан? - он постучал кончиками пальцев по столешнице. - Маркиз оставил мне четкие указания следовать вашим приказам, а в случае моей смерти передать все ваши дела лучшему из сыновей, выбравшему такое же поприще, как и я.
   Вместо ответа я лишь подняла голову вверх, только сейчас понимая, что получила то, о чем мечтала - я была свободна.
  
   Вынырнуть из воспоминаний меня заставила все нарастающая боль в виске и духота, которая образовалась в кабинете. Для нашей погоды сегодня было непривычно жарко, а учитывая черные траурные одежды, притягивающие свет... Надоело! Я хлопнула ладонями по столу и поднялась - пора было завязывать с трауром, тем более осталось всего несколько дней, которые ничего не решат, а прямо сейчас мне необходимо было развеяться.
   Кончина отца предоставила мне простор для деятельности и открыла новые горизонты. Я больше ни перед кем не отчитывалась в своих действиях. Единственным раздражающим фактором по-прежнему оставалась маман. Усвоив, что теперь приказы здесь отдаю я, она резко изменила линию поведения, сначала пытаясь заставить меня плясать под ее дудку, но, потерпев в этом поражение, продолжала по сей день давить на жалось и взывать к тому, какой хорошей матерью она мне была. Все это не стоило моего внимания, но я позволяла играть ей так полюбившуюся еще при жизни маркиза роль.
   Маркиза пожелала жить вместе со мной, покинув Лондон, так как целый год мы, соблюдая траур, не принимали и не выезжали. Я решила остаться в том поместье, где провела своё детство, лишь внеся ряд изменений в планировку и оформление. Маман не возражала, видимо надеясь вновь свести меня с Ричардом, хотя и тут ее планы потерпели крах. В малый сезон граф Холланд встретил юную мисс, на которой решил жениться и после длительной помолвки в начале Большого сезона сочетался браком, выдержав сопротивление вдовствующей графини. Наверное, это была знатная битва, если наблюдать ее со стороны, хотя Ричард мне писал, что все прошло гораздо проще, чем он ожидал. Так что даже это мнимое обязательство слетело с моих плеч. О том, что мне предстоит еще встретится с моим несостоявшимся мужем я предпочитала не думать, тем более, что выходить за него замуж я не собиралась, предпочитая жить так, как хочу сама.
   Дойдя до своей комнаты, я распахнула шкаф и улыбнулась при виде любимой амазонки. Кажется, пришло время сделать очередную вылазку, чего я не позволяла себе уже очень долгое время. После смерти Жана, я поняла, что если желаю продолжать ездить верхом, как привыкла, и стрелять, мне придется прятаться еще сильнее, чем раньше. Наверное, меня спасало небольшое количество слуг и большая территория поместья. Я заказала мужское седло через поверенного, который действительно выполнял мои приказы без лишних вопросов, хотя я не так уж и часто к нему обращалась. Первый раз, когда просила перевезти все документы отца из всех поместий и лондонского дома к себе и второй, когда заказывала седло. Третий раз мы имели контакт уже позже, в связи с одним неприятным и непонятным делом.
   Мистер Кэррит прибыл почти ночью и просил меня немедленно с ним переговорить. Он сообщил странные новости. Кто-то методично собирал сведения о вкладах моего покойного родителя, а также пытался через третьих лиц подкупить его самого. К сожалению, не удалось найти следов, все как будто обрывалось на определенной точке. Мистер Кэррит беспокоился, хотя это дело и не принесло за собой каких-то видимых последствий.
   Я постучала кончиками пальцев по губе и сказала:
   - Что ж, нам придется обхитрить этого некто, а также обезопасить вложения.
   - Как вы предполагаете это сделать? - поверенный не был удивлен, а в глазах появился блеск.
   - Стоит изменить размер вкладов, некоторые изъять, а некоторые средства вложить туда, где этого меньше всего ждут. Вы же знаете, что маркиз был скорее спокойным вкладчиком, предпочитая не рисковать, и я понимаю подобную политику, которая принесла нам гигантское состояние. Но теперь пришло время рискнуть. Мистер Кэррит, мне нужен финансовый консультант, который умеет держать язык за зубами.
   Поверенный кивнул и вскоре мой дом посетил мистер Престон, с которым мы затем несколько дней спорили. Поначалу он скептически отнёсся к тому, что женщина пытается управлять финансами, и мне пришлось очень быстро развеять его иллюзии. Одно радовало, он имел репутацию человека никогда не выдающего своих клиентов и знающего свое дело - что оказалось истиной. Проект был рискованный, но имел успех. Так что мое состояние увеличилось сразу на приличную сумму. Я была довольна и с тех пор регулярно занималась вкладами туда, куда считала нужным, а мистер Престон вскоре стал моим личным консультантом. "В любое время, в любом месте", - как любил он повторять. Все-таки я не зря платила ему деньги.
  
   Наконец, я добралась до конюшни и, дождавшись пока лошадь оседлают, забралась на нее с подножки. Нетерпеливо дернув поводья, я направила ее в сторону леса, где в одном тщательно отобранном дупле дуба была спрятано моё седло. Что ж, это доставляло определенные неудобства, но, на мой взгляд, того стоило. Следующим шагом было заново оседлать лошадь, которая привычная к подобным манипуляциям спокойно стояла на месте. Как все-таки хорошо, что я умела это делать. Ловко, несмотря на тяжелую юбку амазонки, я вскочила на Звезду и расправила юбку так, чтобы мне было удобно. Я вполне отдавала себе отчет в том, что выгляжу на редкость скандально и, если кто-нибудь увидит меня в подобном виде, на моей репутации будет поставлен крест, хотя, пожалуй, отныне меня это не слишком заботило. Средства позволят мне жить, как того желаю я, а не общество.
   Я тронула пятками бока лошади и мы направились вперед, в ту часть земель, где не было ничего, кроме равнины, туда, где я каталась вместе с Жаном, еще будучи ребенком. Выехав на простор и пригнувшись к шее Звезды, я ускорялась до тех пор, пока мы не полетели стремительным галопом, оставляя позади себя привычки, общество, дела и проблемы. Мне не было до этого ни малейшего дела. Свобода - пело во мне все существо. Я свободна! Головная боль тоже куда-то исчезла, следом за ней разбежались мои мысли, а я начала отчаянно смеяться, будто наконец-то празднуя то, что получила год назад или впервые осознавала это.
  
   Рейфорд настороженно замер, когда до его слуха донесся странный звук. Ему показалось, что в этой безлюдной части поместья Апревиллей он услышал смех, а объясняться с кем бы то ни было о том, что он забыл в частных владениях, ему совершенно не хотелось. Несколько мгновений он колебался, а потом все же осторожно двинулся на звук, остановившись на опушке небольшого леска, за которым начиналась равнина. Ему тут же бросился в глаза всадник, летящий на бешеном галопе, а затем виконт даже прикрыл глаза от неожиданности. Мало того, что всадник был женщиной, эти длинные каштановые волосы было сложно перепутать, также как и строение тела. Леди Ариан. Рейфорд снова прикрыл глаза и открыл их, услышав новый взрыв счастливого смеха. Сумасшедшая женщина. Казалось, она приросла к седлу, настолько свободно чувствовала себя в столь непривычной для женщин позиции. Еще одна загадка была решена. Он долго недоумевал в прошлом году, зачем она привезла с собой лошадь к леди Лэндэн, если не очень уверенно держалась в дамском. Теперь все встало на свои места - леди предпочитала мужское. Виконт хмыкнул, признавая за ней способность его в очередной раз удивить, что уже давно не удавалось ни одной представительнице прекрасного пола. Он хотел бы, чтобы все было гораздо проще для него, но, к сожалению, это удовольствие его в этот раз миновало, поэтому приходилось искать другие пути решения проблемы. Рейфорд вновь бросил взгляд на всадницу, которая повернула лошадь и теперь столь же самозабвенно неслась в другую сторону, все ускоряясь, и решил за благо углубиться немного назад, чтобы белое пятно - бывшее его рубашкой не бросилось ей в глаза. Встреча сейчас рушила бы все его планы, которые только что пришли в его голову. Виконт всегда отдавал себе отчет в том, что именно он хотел и как это можно получить...

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Я.Славина "Акушерка Его Величества" (Любовное фэнтези) | | М.Боталова "Академия Невест" (Любовное фэнтези) | | Есения "Ядовитый привкус любви" (Современный любовный роман) | | В.Крымова "Порочная невеста" (Любовное фэнтези) | | Ю.Журавлева "Мама для наследника" (Приключенческое фэнтези) | | Д.Чеболь "Меняю на нового ... или обмен по-русски" (Попаданцы в другие миры) | | П.Коршунов "Жестокая игра (книга 3) Смерть" (ЛитРПГ) | | М.Атаманов "Искажающие реальность-2" (ЛитРПГ) | | Д.Сойфер "На грани серьезного" (Женский роман) | | М.Рейки "Прозерпина в страсти" (Современный любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"