- Как думаешь, если отломать этому лапу - кто-нибудь заметит разницу? - Мик О"Доннован поудобнее устроил камеру на плече, обводя объективом контуры нависающей над ним скульптуры.
- Как бы оно само не заметило и не надавало тебе оставшимися конечностями, - хмыкнул Ал, передёрнув плечами, и вышел из тени каменного изваяния.
Журналисту даже пришлось себе напомнить, что скульптура действительно каменная - но избавиться от ощущения, что изваяние следит за ним высеченными в камне глазами, никак не удавалось. Спасибо и на том, что хоть не пытается сойти со своего постамента, чтобы разодрать людей своими многочисленными кривыми лапами... Или это пасти? На всякий случай Ал отошёл подальше.
- Завязывай, Мик, мы сюда не у скульптур интервью брать пришли. Нас ждёт их автор.
- Ага, ага... - оператор рассеянно повёл плечом, не отрываясь от видоискателя камеры. - Это ж надо, жуть-то какая...
- Как-будто ты их раньше в новостях и газетах не видел, - журналист схватил товарища за рукав и решительно потянул его за собой к парадной лестнице дома скульптора.
- У этого чокнутого каждая новая чуднее предыдущей!
Влекомый рукой Ала, Мик сделал несколько шагов спиной вперёд, на ходу пытаясь дать панораму аллеи со скульптурами. Люди, звери, монстры, химеры... Каждая скульптура, изваянная с невероятной точностью в деталях, поражала живостью и экспрессивностью. Казалось, люди и иные существа были захвачены в движении стоп-кадром - но понемногу, миллиметр за миллиметром продолжали двигаться, несмотря на застывшее время.
Да уж, Альберт Гимеаз действительно был гением. Журналист дёрнул плечом и сосредоточил взгляд на приближающейся лестнице, стараясь не смотреть по сторонам. Сумасшедшим гением, и Ал сейчас добровольно собирался войти в самое его логово...
- Эй! - Мик, продолжая двигаться по инерции, врезался в Ала. - Ты чего? Лестниц никогда не видел?
- Да. То есть, нет. То есть, да, конечно, видел. Извини, - журналист провёл рукой по лицу и тряхнул головой. - Просто муть всякая в голову лезет. Из-за этих, - Ал сделал неопределённый жест рукой, как бы пытаясь отстранить от себя окружающие мужчин скульптуры.
- Да уж, кошмарики Гимеазу удаются на славу, - Мик хмыкнул и поправил камеру на плече. - Так ведь поэтому мы и здесь, правильно? Мы здесь, чтобы взять интервью у самого чокнутого каменотёса на планете. - Оператор решительно направился вверх по лестнице, и журналист неохотно последовал за ним.
О"Доннован был прав, они действительно пришли сюда именно ради того, чтобы взять интервью у знаменитого на весь мир скульптора. Однако то, что в суматошной обстановке студии казалось удачной идеей, на этой тихой аллее кошмаров начинало вызывать у Ала озноб.
- Мистер Воламский, мистер О"Доннован, хозяин ждёт вас. Следуйте, пожалуйста, за мной, - открывший им дверь чопорный слуга развернулся и направился вглубь дома, неслышно ступая мягкими белыми туфлями по начищенному до зеркального блеска полу.
Последовав за слугой, Ал скривился, как от зубной боли, и Мик бросил на товарища сочувствующий взгляд. Оператор знал, как журналист не любил своё полное имя - Алексис Воламский - которое больше подошло бы обитателю особняка наподобие этого, но никак не скромному журналисту.
- Пожалуйста, подождите здесь. Господин Гимеаз сейчас выйдет, - слуга слегка склонил голову и вышел из комнаты, беззвучно притворив двери.
Ал опустился в широкое кожаное кресло, со скрытой улыбкой наблюдая за Миком и стараясь не обращать внимания на витающий в душном воздухе помещения едва уловимый неприятный запах. Вероятно, запах был как-то связан с работой скульптора, в которой журналист мало разбирался, - а может, просто воображение разыгралось. Оператор бродил по комнате, останавливаясь возле каждой установленной здесь скульптуры и тщательно изучая их с различных ракурсов, словно обнюхивая своей камерой.
- Они тебе ещё не надоели, Мик?
Выпрямившись и откинув камеру за плечо, оператор задумчиво почесал затылок и как-то странно посмотрел на журналиста.
- Слушай, Ал... Ты никогда не задумывался, как этому Гимеазу удаётся так точно передавать в своих скульптурах даже самые мелкие детали? Не с натуры же он их высекает, ну, этих... Кошмариков...
- Может, он просто шизофреник, - Ал пожал плечами, - и запечатлевает свои ночные кошмары. - Журналист ткнул пальцем в сторону ближайшего каменного монстрика... ну, приблизительно в его сторону - насколько точно он угадал направление, Ал проверить не решился. - Мне такое не снилось, но теперь определённо будет.
- Н-ну, нет. Я не об этом, - оператор прошёл к другой скульптуре, но снимать её не стал, а вместо этого осторожно ковырнул камень пальцем. Ал поморщился и мысленно помолился, чтобы в помещении не оказалось камер видеонаблюдения. - То есть, даже если предположить, что все эти ужасы наш Альберт видел в живую, они ведь всё равно не могли сидеть перед ним настолько долго, сколько нужно для изваяния скульптуры. Либо у Гимеаза феноменальная память и внимание к деталям...
- Я же говорю, шизофреник.
- ...Либо дело в другом, - Мик задумчиво потёр пальцы, которыми касался скульптуры. - Знаешь, этот камень, он ведь очень гладкий.
- Что ты хочешь сказать?
- Я хочу сказать, а вдруг Гимеаз вовсе не высекает свои скульптуры? Вдруг он просто берёт натурщиков и заливает их, ну... раствором каким-нибудь?
- Не мели ерунды, - Ал вздрогнул от охватившего его озноба и нервно рассмеялся. - Если что-то залить сверху каким-нибудь материалом, детали наоборот смажутся. Самых мелких деталей ты в результате просто не увидишь, - Ал кивнул сам себе - всё было логично - но озноб почему-то не проходил.
- Не знаю. Тогда, может, он научился каким-то образом замораживать свои жертвы и выдавать их за скульптуры?..
- Мик, перестань, прошу тебя! - журналисту на мгновение захотелось придушить оператора. - Скульптуры Альберта Гимеаза - это действительно скульптуры, изваянные из камня, и ничего больше. Их ведь изучали эксперты, тех не обманешь. Просто Гимеаз гений, вот и всё.
- Совершенно верно, мой дорогой друг, совершенно верно! Альберт Гимеаз действительно гений, и ближайшие пятнадцать минут моя гениальность полностью в вашем распоряжении! - лучезарно улыбаясь, в комнату вошёл... нет, скорее, вкатился скульптор собственной персоной - круглой, маленькой и бородатой. - Не желаете ли кофе?
- Д-да, спасибо, - при появлении знаменитого скульптора Ал вскочил с кресла, неловко прижав к груди блокнот, и слуга, неслышно вошедший с подносом в комнату следом за хозяином, тут же пристроил во второй руке журналиста чашку с дымящимся ароматным кофе.
- Пейте, прошу вас. Блэгинс настоящий гений в приготовлении кофе - будь он так же талантлив в работе с камнем, мне пришлось бы устранять конкурента, - Альберт Гимеаз хохотнул, устраиваясь в кресле напротив журналиста, и доброжелательно посмотрел на посетителей. - Ручаюсь, вкус этого кофе вы не забудете до конца жизни.
Покрывшийся холодным потом Ал с трудом заставил себя поднести чашку к губам и глотнуть горячей жидкости. Надо же, и впрямь отличный вкус...
- Скажите, вы же не собираетесь залить нас раствором, чтобы превратить в очередные свои шедевры?
От слов Мика Ал едва не выронил чашку, Гимеаз же звонко расхохотался, стуча себя по коленкам.
- Что вы, мистер О"Доннован, ну конечно же нет! - скульптор покачал головой и потёр маленькие пухлые ладони друг о друга. - Заливать живых людей каким-то раствором - это же варварство!
- Среди ваших скульптур не только люди, - осторожно заметил Ал.
Гимеаз повернул к нему голову, но некоторое время продолжал смотреть, как Мик делает глоток из своей чашки. Затем перевёл взгляд небесно-голубых глаз на журналиста.
- Вы правы, дорогой мой мистер Ал - так, кажется, вы предпочитаете, чтобы вас называли? - вы совершенно правы! - Скульптор потёр ладони о колени, затем положил руки на подлокотники кресла и побарабанил по дереву пальцами. - Среди моих... ммм... натурщиков были не только люди.
- Но как это может быть? - удивился Ал, позабыв про чашку в руке, но под пристальным взглядом хозяина дома вновь сделал торопливый глоток. - Таких монстров ведь не существуют в природе!
- О-о, у меня есть определённые... возможности, - убедившись, что гости отдают должное кулинарному творчеству Блэгинса, скульптор вновь радостно заулыбался. - Но о них я умолчу - это мой профессиональный секрет. Впрочем, - тут улыбка хозяина стала ещё шире, и его белоснежные зубы засверкали в свете ламп развесистой люстры под потолком, - я открою вам другой свой секрет.
Пальцы Гимеаза вновь что-то отбарабанили на подлокотнике его кресла, и неожиданно одна из стен комнаты начала отъезжать в сторону. В нос резко шибанул тот самый запах, и Ал непроизвольно прижал блокнот к лицу.
- Это моё хобби, и предмет моей особенной гордости. Моя личная коллекция... - Раздался грохот и звон - это побелевший Мик уронил на пол свою камеру и чашку - и улыбающийся Гимеаз обратил свой взгляд на оператора. - Вы ведь хотели знать, как вы займёте своё место в ряду моих шедевров, ведь так? - Скульптор махнул рукой в сторону рядов застывших фигур за открывшейся стеной. - Для передачи всех мельчайших деталей требуется неподвижная натура, как вы изволили заметить, и таксидермия решает эту проблему. - Гимеаз тихо засмеялся. - Знаете, Блэгинс не только отлично готовит кофе с ядом, но и превосходно набивает чучела!
Шутёнка.