Они появлялись на рассвете - всегда по одному, всегда на белых конях, всегда закованные в сверкающие лёгкие латы и с развевающимся за плечами золотыми плащами. Всадники не носили шлемы, и ветер беспечно трепал светлые волосы неведомых рыцарей.
Казалось, всадники были похожи как братья - но наверняка это утверждать никто не взялся бы, ведь золотоволосых рыцарей никогда не видели рядом друг с другом. Княжеская дружина, правда, была бы не прочь увидеть их всех разом и, желательно, в допросной камере - однако поймать хотя бы одного солдатам ни разу не удавалось, странники словно растворялись в воздухе.
Странники и впрямь были странными. Появлялись они нечасто, и никогда не задерживались дольше, чем необходимо, чтобы испить воды или молока, - а затем отправлялись дальше, и золотые плащи трепетали на ветру за их плечами, а первые солнечные лучи словно ласково подталкивали рыцарей в спину. В разговоры всадники не вступали, и на все вопросы только улыбались в ответ, лишь иногда роняя одно-два слова. Но и из этих крох люди за долгие годы составили себе представление, зачем странствуют одинокие всадники.
- Они ищут друг друга, - Джориш, старый стеклодув, затянулся в последний раз и постучал трубкой о скамейку, на которой сидел перед своей мастерской, вытряхивая пепел.
Маленький Марик, сидящий перед стариком прямо на пыльной земле, напряжённо смотрел на рассказчика, приоткрыв рот, и даже не поморщился, когда едкий пепел крепкого табака на мгновение коснулся его ноздрей.
- А почему, деда? Почему они не встретятся?..
Пожав плечами, Джориш достал из кисета новую порцию табака, чтобы набить трубку.
- Про то никому не ведомо, - стеклодув поднёс приготовленный уголёк к трубке и затянулся, раскуривая табак. - Но я так думаю, малыш... То, что их гонит вперёд, гонит их в разные стороны.
Нагнувшись назад и протянув руку себе за спину, старик поднял с земли гранёный стеклянный сосуд. Сосуд был с изрядным дефектом - подмастерье стеклодува напортачил - однако всё равно красив, и мастер выставил его здесь, снаружи - вдруг кому пригодится, не пропадать же добру, раз уж продать нельзя.
Джориш повернул сосуд одним боком к стоящему почти в зените солнцу, и Марик, внимательно следивший за манипуляциями стеклодува, тут же зажмурился и чихнул, когда один из солнечных зайчиков, выпрыгнувших из граней сосуда, избрал своей целью глаза мальчика.
- Видишь, разбежались кто куда. - Джориш повернул сосуд, задумчиво наблюдая за беготнёй солнечных зайчиков. - Может, два-три из них и встретятся, если им повезёт от чего-нибудь отразиться, но все вместе они не соберутся уже никогда. - Стеклодув выдохнул струйку дыма и хмыкнул: - А может, им не слишком того и хочется...
Лето было в разгаре, и сельский люд обыкновенно не торопился покидать постели, пока солнце не покажется из-за горизонта. Марик был разбужен звоном стали о сталь, и выскочил из дома, едва успев перепоясать верёвкой штаны. Он знал - так звенят доспехи рассветных рыцарей, и, хоть слышал этот звон Марик всего несколько раз, он часто снился ему по ночам. Но сегодня звон звучал иначе - и было в этом звоне что-то тревожное.
Выскочив на деревенскую площадь, Марик споткнулся и замер, нелепо раскинув руки. Он не мог поверить в то, что видел, но реальность врывалась в его сознание вместе со звоном металла и топотом множества копыт. На площадь один за другим въезжали золотоплащные всадники - и их было много, очень много. Рассветные рыцари хмуро переглядывались, и не было на лицах их радости.
Когда кто-то закричал, Марик даже не повернул головы. И на всадников мальчик тоже не смотрел - он смотрел за их спины, укрытые золотыми плащами, смотрел на багровое, совершенно не рассветное небо над торговым трактом, рассекавшим их деревню с восхода на закат, - и Марику на мгновение показалось, что он слышит стеклянный звон. Там, из-за горизонта, на кроваво-красную гладь небосвода медленно выплывали полыхающие куски и лоскутья чего-то.
Шутёнка.