* * *

Арифметика

Будет пять эпиграфов из Данте,
Будет восемь строк библейской вязью.
Нам бы лампы поменять - не греют лампы.
Заготовки надо сделать на зиму.

Отослать в бюро четыре сотни.
Пусть напишут дарственную кошкам.
Чёрт нас знает, что нам надо. Вот он.
В церковь сходим завтра, если хочешь. 

* * *

Рыбное

Я с тобой в глухой мешок зашьюсь
Осип Мандельштам, "Мастерица виноватых взоров"

С этим - петь,
С этим - пить вино.
А с тобой - уходить на дно.

А с тобой - зарываться в ил.
Чтобы вечно меня любил.

* * *

Чужачка

Мне на плечи тяжким грузом
налегла чужая муза.
Стопроцентно - не моя.
Подгребла сперва, маня
лёгкой грацией гречанки,
к остановке; невзначай так
уцепилась за билет...
Просит миру дать ответ,
что почём и где откуда,
если скажем у верблюда
по идее два горба...
Опа, едем не туда.

Выхожу. Она за мною.
- Горе, - говорит мне, - горе,
разбежались кто куда
водка, Pepsi и вода.
Ты реши мою задачу?
- смотрит в душу, чуть не плачет.

Вот и здание работы.
Тут известно - если кто-то
на пространство у плеча
нападает сгоряча,
значит - муза. Пропускают.
Вижу, вижу, я близка им!

Только муза, что за чёрт,
к одиночеству влечёт!!.. 

* * *

Принц

Однажы среди социальных льдин
Я вздумала отдохнуть.
Он был - я не помню - брюнет, блондин?
Но, в прочем, не в этом суть.

Мы с ним розовели в закате дня,
И плавился в кубках лёд,
И он, как известно, любил меня.
Кто вызрел, рассказ поймёт.

А дальше... А дальше - какая в том
Нам разница - Вам и мне?
Ну был. Ну не помню. Месье никто.
На псевдогнедом коне. 

* * *

Sтрашный Sуд

Бог в земных делах не шарит,
Оставляя мир смердеть.
Нервам стрёмно ли, душа ли
Хочет обнаружить твердь -

Подожги соседу хату,
Напиши донос козлам.
Станет больше виноватых,
И тем самым - меньше зла.

Или спой чужую песню,
Слово выкинув в астрал...
Вроде, стало интересней,
Но поэтом ты не стал.

Глянь на цены, выжми глину
Твоей плоти - будет звук...
Бог опять проходит мимо.
Кто ж стекается внизу?

Лица, рожи, хари, морды,
Маски гадов и богов...
Просто врежь им - это модно.
Всё припомни - от и до. 

* * *

Политическая жизнь

басни Крылова

Сто козлов в одном загоне
Рассуждали о бизоне,
Надрывали голоса:
Он и сука, и лиса...

* * *

Новый Год

Декабрь. Кончился полёт.
И время на стене
Смыкает тот и этот год
В горчичную метель.

Ещё чуть тише. Светел путь,
И полуночный снег
Поёт, что жизнь не обмануть,
И не объехать смерть.

Поёт о слабости любви,
О трезвости забот.
И медленно редеет быт,
И принимает Бог.

Средневековый Новый Год,
Европа в полусне.
И нам бы пригубить вино
И у камина сесть. 

* * *

Тьма на память

Какая-то тёмная сила
Накрыла меня с головой.
Как-будто сама попросила
Прийти её прямо домой
Ко мне, и, раздевшись в прихожей,
На кухонном взвиться столе.
Кошмар, ни на что не похожий.
Столь близкий и памятный мне. 

* * *

М.Б.

И.Б.

У поэта есть женщина-адресат,
Для борьбы с беснованьем людской толпы.
Чтобы как-то в миру сохранился сам.
Чтобы было кому сказать слово "ты".

Если женщина верит - родить детей.
Если верит другому - пойти ва-банк,
Чтобы все расступились, и даже те,
Кто вчера и сегодня казался прав.

Чтобы собственный разум, меняя цвет
По мотивам уголий в печной глуши,
Всю испив глубину неземного "нет"
Оставался бы годы и годы жить. 

* * *

Перспектива

Можно это не знать, не видеть,
Можно это не числить фактом.
Доверять только дням и лидерам.
И бороться за мирный атом.

А ночным привиденьям смутным,
И дневным совпаденьям зыбким
Не останется и минуты
На безбрежной пустыне быта.

Пастернак написал Живаго,
Вероятно, под керосином.
Ни к чему изводить бумагу.
Будем умными, злыми, сильными. 

* * *

Сестра наместника

Даже здесь не существует, Постум, правил
"Письма римскому другу", И.Бродский

На Олимпе сегодня мрак,
Да и в наших краях прохладно.
Если хочешь - пошли в кабак.
Ты мне нравишься - скроен ладно.

Если ложь - это правда вниз,
Регулярно ложись валетом.
Сделай пару шагов, вернись -
Вероятно, всё то же. Это -

Доказательство небытья,
Невесомости... Да и бог с ней.
Что нам важно? Ни ты, ни я -
Пара строчек, обиды, кости. 

* * *

40 лет спустя
 
Их грёзы перечёркивают явь
"Остановка в пустыне", И.Бродский, 1966

Храм разрушен. Младенец не вырос.
В ресторане торгуют на вынос
кабачковой икрой. Свежий выпуск
новостей говорит о погибших. Хаос, сырость.

Не с нуля начиная, но с минус
двухсот семидесяти пяти (или где там?),
то-ли ты, на планете
"Земля", то-ли рядом, как пыльный выброс

человечества в стратосферу,
где ни возраста нет, ни пола,
только нервы теряют веру
в близких, в редких, в друзей, в знакомых...