Ролдугина Софья: другие произведения.

Ключ от всех дверей

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 8.02*364  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Часть текста удалена в связи с договором с издательством. Вышла в июне 2011 года в издательстве "Центрполиграф". Подробности тут
    Купить в "Лабиринте"
    -------------------------------
    Роман занял 1 место на конкурсе "Триммера-2010" - вот главная страница конкурса, тут можно посмотреть и обзоры, и итоги.
    * * *
    У нее есть ключ от любой двери, но нет желания их открывать.
    Она может рассмешить любого, но сама не любит смеяться.
    Вокруг нее много людей, но они не могут прогнать ее одиночество.
    Говорят, она безумна. Да и сама она почти уверена в этом...
    Познакомьтесь - Лале Опал, шут Ее величества.
    * * *
    Исправленная версия. Огромная благодарность за корректуру eglaine!

КЛЮЧ ОТ ВСЕХ ДВЕРЕЙ

   Старики в одной деревне решили поделиться с внуками мудростью. Созвали молодежь и стали рассказывать:
   "Помните, дети, - вещал тот из них, кто всю жизнь провоевал. - Много у вас на пути преград будет, много крепостных стен, но сдаваться нельзя. Всякую дверь откроют упорство и сила".
   "Это для тех, кого духи разумом обделили, - посмеивался тот, кто торговал. - Я же скажу вот что: много мне довелось поездить по городам и селам, и часто меня гнали, но любую дверь открывают хитрость и лестное слово".
   "Любую дверь открывает знание", - уверенно возразил старый колдун.
   "Талант, только талант", - покачал седой головой бард.
   "Власть", - твердо ответил староста.
   А малявки на сходке заскучали... Еще бы - в душной избе, в темной - только свечи и горят.
   Не стали детки терпеть - прошмыгнули, будто мышки, на улицу.
   Дверь-то открыта была.
  

Глава первая,
в которой шут Ее Величества совершает героический поступок,
а также обучает Мило премудростям ремесла.

  
   Одиночество не может длиться слишком долго. Год, два, а потом ты либо привыкаешь, либо тихо сходишь с ума. Это аксиома.
   Я так и не привыкла.
   Конечно, на первых порах помешательство было незаметным, необременительным. Оно начиналось с мелочей. Рассеянность, отстраненность, безразличие к деталям... Подумаешь - надела разные чулки. Под платьем все равно никто не видит. И расчесываться каждый день вовсе не обязательно, ведь некому оценить усилия. Разговаривать с собой вслух... А почему бы и нет? Кто осудит? Это было даже удобно - плевать на всех, не чувствовать ничего, кроме боли, ставшей уже глухой и привычной... Так продолжалось, пока однажды я не заглянула в зеркало - и ужаснулась.
   Ах, разумеется, я пыталась бороться с подступающим безумием, с онемением души. Цеплялась за каждый всплеск эмоций, как утопающий за соломину. Если смеялась - то до колик, до спазмов в груди и сведенных судорогой губ. Если злилась - то с криком, до сорванного горла, до разноцветных пятен в глазах, топая ногами и колотя хрусталь. Если плакала...
   Впрочем, нет. Чего тогда не было, так это слез.
   У меня появились новые ритуалы. Я заплетала волосы в сотню тонких косичек - не потому, что мне нравилась такая прическа, просто она отнимала достаточно много времени и не требовала посторонней помощи. Наносила на лицо краску - нарочито яркую, броскую. Сегодня - черные губы, назавтра - белые ресницы, а через неделю - могло мне прийти в голову нарисовать золотой и алой тушью перо на виске, занавесив вторую половину лица неровно отстриженными прядями.
   Еще смешнее, еще необычнее - лишь бы они не просто смотрели на меня, а видели.
   Спустя некоторое время я начала замечать взгляды. Разные - от осуждающих и сочувственных до завистливых и восхищенных. Но безразлично отвернуться не мог уже никто.
   Я ликовала. Не одна!
   А потом однажды в спину, как плевок, долетело брезгливое - "сумасшедшая". И почему-то это наполнило меня гордостью. И злостью. Что ж, хотите увидеть одержимую - пожалуйста. Получайте, с печатью и вензелем королевского дома. Я украсила косички бубенцами, сожгла ненавистные юбки. Моей излюбленной одеждой стали бриджи и чулки до колен - теперь уже намеренно разные. Белые блузы с пышными воротниками, жилеты, разноцветные пояса и шейные платки - что ж, теперь меня не спутают с добропорядочной горожанкой. Долгих пять лет общество милосердно терпело мои возмутительные костюмы, смех не ко времени, безрассудные выходки и жестокие розыгрыши. А потом меня просто перестали приглашать в свет. Нет, никто не высказывал осуждения открыто - Хранительница ключа, как-никак! - но постные лица, но опасливые шепотки... Я стала затворницей в собственном имении.
   А еще через год из королевского дворца пришла бумага, украшенная теми самыми печатями и вензелями. Меня приглашали ко двору и "жаловали" званием шута... и еще кое-каким титулом, о котором простому люду знать было необязательно.
   Так я стала одной из карт в раскладе Дома Камней и Снов.
  
   - Госпожа! Госпожа, просыпайтесь, прошу вас. Ее Величество настаивает на вашем присутствии во время беседы с послами Дома Раковин и Песка.
   Голос был мальчишеский, звонкий, а тон - просительный, опасливый и самую чуточку восхищенный. Иногда проскальзывали в нем покровительственные нотки. Как же, что бы делала госпожа без помощи этого... этого... гм.
   К слову, знакомьтесь. Мило Авантюрин, мой, страшно сказать, ученик. Так, впрочем, только говорят придворные. На деле же милый мой Мило - нянька, комендант и прислуга в одном лице.
   - А госпожа настаивает на спокойном сне - по меньшей мере, до полудня, Мило, - ядовито откликнулась я, не открывая глаз. Хорошо быть знатного рода - и самый дурной нрав простят, коли предки у тебя не простые.
   - Так время уже к закату, - вкрадчиво заметил мальчик, раздвигая шторы. Даже сквозь веки я ощутила ало-золотой солнечный жар.
   Кончается день - начинается жизнь. Во дворце это так.
   - И когда же ожидается прибытие послов?
   - Через час, госпожа Опал.
   - Что?! Не мог разбудить хозяйку раньше, лентяй?
   Меня подкинуло на кровати. Одеяло отлетело, как пушинка. Тяжелая, набитая ароматными травами подушка врезалась в стену на ладонь выше головы ученика. Мимо, увы... Старею.
   Мило невозмутимо наклонился, подбирая "смертоносный снаряд".
   - Госпожа изволит вставать?
   - Изволит, изволит.
   - Подать завтрак в спальню или в кабинет?
   - Никакого завтрака, Мило, - проказливо усмехнулась я, поднимаясь и потягиваясь. - Запомни, розыгрыши тогда будут злее и язвительнее, когда шут голоден и крепко не выспался
   - Запомню, госпожа, - серьезно кивнул ученик, накидывая на мои плечи фланелевое покрывало. Я благодарно потрепала мальчишку по светлым вихрам хоть для этого мне и пришлось встать на цыпочки, и, зевая, отправилась в купальню.
   Горячая, исходящая паром, непрозрачная вода темно-синего цвета восхитительно пахла ландышами. То, что нужно, чтобы прийти в себя. Я села на дно бассейна, притянув колени к подбородку, а потом откинула голову на край. Тяжелый резной ключ на цепочке никак не хотел теплеть и куском льда льнул к разогретой коже. Впрочем, от этого холода не спасали даже корсеты, в те времена, когда я их носила... Спустя положенные по этикету пять минут дверь застенчиво скрипнула. Звякнули о камень пола стеклянные флаконы и шкатулка из черненого серебра. Прохладные пальцы осторожно оттянули мои волосы.
   Шею обдало сквозняком. Я поежилась, сползая в воду почти до подбородка. Мальчишка что-то недовольно проворчал, осторожно разделяя непослушные пряди щеткой.
   - Разбудишь меня, когда закончишь, Мило, - я смежила веки.
   - Да, госпожа.
   Разумеется, спать я не собиралась. Просто мне необходимо было обдумать предстоящую встречу с послами, вспомнить все, что известно о Доме Раковин и Песка... А еще, когда притворяешься задремавшей, гораздо меньше вероятность, что раскроется постыдная тайна: королевский шут, первейшая язва двора, наводящая страх на высший свет, девятая в раскладе и шестая в совете, Хранительница ключа и просто уважаемая дама Лале Опал... стесняется слуг.
   Позор на мои седины. Видимо, плебейские замашки не изжить и за две сотни лет.
   - Две сотни и девять лет, госпожа, - педантично поправил бессовестный ученик.
   - Нахал. Не будет у тебя возлюбленной, пока не отучишься напоминать даме о ее возрасте или о постылом муже.
   - Госпожа изволила говорить вслух.
     И эту привычку, увы, не искоренить.
     Впрочем, не столь важно. Верность Мило сомнению не подлежала, а потому я могла быть уверена, что ни единое слово не покинет пределов этой комнаты. А коли так - почему бы не позволить себе стать ненадолго собою и не задуматься о деле?
   Дом Раковин и Песка... Что же я знаю о нем? Небольшое королевство с обычным для этих мест правящим триумвиратом - монарх, совет и ратная служба. Расположено на побережье, в заливе, богатом жемчужницами и рыбой разных видов. Граничит с четырьмя Домами, и с одним из них, Домом Волн и Парусов, обменивается чаще ударами, нежели реверансами. С тремя оставшимися успешно торгует - перлами, дарами моря, пурпурной краской и редкими алхимическими компонентами. Чтобы добраться до побережья из нашей благословенной столицы, придется преодолеть таможенные заставы еще двух государств... Словом, это весьма отдаленное, мирное и едва ли имеющее политический вес королевство. Если бы не экспорт пурпура и кое-каких ценных ингредиентов, то вряд ли бы кто-нибудь вспомнил, что оно вообще существует.
   Вроде бы все. Или...
   Ах, да. Недавно там ушла в прошлое очередная правящая династия. Сменилась она мирно - последний король почил, не оставив наследника, и на престол возвели одного из юных родственников его покойной супруги, обладающего достаточной силой, чтобы стать первым в раскладе.
   Гм. Что может заставить монарха, едва приступившего к обязанностям, отправить посольство в весьма влиятельную и воинственную страну, находящуюся на значительном расстоянии от его собственных границ?
   - Как ты думаешь, Мило, почему Дом Раковин и Песка решил наладить дипломатические отношения с нашим двором? - озвучила я вопрос.
   Руки, заплетающие косичку, на мгновение замерли.
   - Не знаю, госпожа, - ровно отозвался мальчик. - Могу ли я услышать ваше мнение? - спросил он с предупредительностью, слишком подчеркнутой для естественной.
   - А куда ты денешься, - хмыкнула я, открывая глаза. Волосы уже были вымыты, высушены, а прическа - почти закончена. Оставалось только закрепить на концах полутора сотен тонких косичек звонкие медные бубенцы.
   Всего полчаса прошло. Мило становится настоящим умельцем. Интересно, а справился бы он с этой задачей, не прибегая к волшебству?
   - Мое мнение, мальчик, что у побережников на носу война.
   Звяк, звяк, звяк - волшебство разбросало бубенчики по местам. Я поморщилась. Несколько прядей дернуло слишком сильно.
   - Простите, наставница, - повинился Мило. - А почему именно война?
   - Не знаю даже, - вылезать из воды не хотелось, но время уже поджимало. А опаздывать, разочаровывая Ее Величество, было бы весьма недальновидно - увы, характером она пошла не в мать, а в отца. - Посуди сам. Государство слабое, а сейчас ослаблено еще больше из-за смены династии. Один постоянный конфликт имеется. Армии, напротив, нет. Наш Дом же славится своими мечниками и стрелками, а также Башней, где обучают седые старцы юношей тайнам волшебства...
   - Но слава наша не громче, чем у Дома Осени, - возразил мальчик, укутывая меня полотенцем. - А у них даже есть общие границы с побережниками. Почему тогда дипломатов послали к нам?
   - Потому и послали, что у нас совместных границ нет, глупый. Дабы мы не воспользовались оказией и не присоединили к своим землям лакомый кусочек... "Дополнительная гарантия", вот как это зовется среди людей образованных. К тому же Осенние в давней дружбе с Парусами и Волнами, пусть и неофициально. А с нами - в столь же давней вражде. Интересы пересекаются, сталкиваются... Мило, чулки одинаковые.
   - Зато восхитительно полосатые, - улыбнулся лукаво ученик. - Уверяю, это будет выглядеть смешно, госпожа. В нынешнем сезоне в моде цветочные узоры, так что вряд ли кто-то наденет такие же чулки, как у вас. Ох, вы столько знаете о политике... Я многое понял только сейчас.
   - Плохо, что так поздно, - вздохнула я, застегивая ботинки. Конечно, одевать хозяйку - забота слуги, но мне легче самой справиться. - Шут обязан разбираться и в мировой политике, и в семейных неурядицах самого распоследнего аристократа в стране, не говоря уже о чаяниях простых горожан. Как иначе он сможет делать свою работу? Выходки должны быть смешными, злободневными, остроумными, своевременными и не выходящими за границы дозволенного. А без высокой степени осведомленности от природного чувства юмора мало толку. Еще стравишь по неопытности два государства... Придворному дураку, конечно, многое прощают, но рисковать не стоит. Голова-то одна...
   Мальчик кивнул и задумчиво сощурился. Когда его мысли занимало что-то по-настоящему интересное, эти глаза принимали совершенно невероятный оттенок. Темно-карие, в фиолетовый отлив, с россыпью колючих золотых искр - словно драгоценный авантюрин на солнце. Именно из-за этого волшебного, фантастического взгляда я и выручила некогда Мило из неприятностей, в которые он вляпался по неопытности.
   Давно это было... Десять, двадцать лет назад? Уже и не помню.
   Кисточка порхала от одной баночки к другой, не забывая ластиться к коже, все еще румяной после горячей купальни. Шут - это не придворная модница, которая за румянами и белилами прячет следы бессонной ночи. Нет, для нашего брата расцветить себе лицо - все равно, что королю венец надеть.
   Обведенные медной краской глаза, прозрачные "капельки" на ресницах, хрустальная "слеза" на левой скуле... Я придирчиво оглядела результат в зеркале и осталась довольна. Черно-белые полосатые чулки, ботинки с огромными пряжками, серые атласные банты под коленями, удерживающие штанины, жилет цвета сажи с серебряным шитьем и пепельная рубашка с высоким горлом - то, что надо.
   - Гм, наставница... Время, - ненавязчиво кашлянул мальчик. Я недовольно тряхнула головой, пробуя звон бубенцов на вкус. Безупречно. А вот горе-ученичок... Мои пальцы быстро распустили бант на коленке. Если закрутить ленту помудренее и приколоть ему на воротник - вполне сойдет. А еще - добавить руну "печаль" на виске алой краской... Вот так. Надо бы ему уши проколоть, а то позор - мальчику четвертый десяток пошел, а все как ребенок, ни единого украшения.
   - Знаю, Мило, - я отступила на шаг, любуясь результатом. Ну вот, так ты уже больше похож на шута. - Идем. Как раз успеваем.
   - Но до зала приемов идти не меньше четверти часа!
   Я выпростала из-под рубашки цепочку и подкинула ключ на ладони. Тяжесть приятно оттягивала руку.
   - Ты же помнишь, Мило, я всегда знаю короткую дорогу.
   Узорчатый металл легко вошел в скважину, будто был создан для нее. Вход в купальню, или перегородка кареты, или просто стенной шкаф - не важно, что за дверью, которую мне вздумалось открыть. Я всегда попадаю именно туда, куда надо.
   Это мой дар и моя ноша.
    Я - Лале Опал, советник Ее Величества, королевский шут и Хранитель ключа от всех дверей.
  
   -...с величайшим к Вам почтением вручаю эти верительные грамоты от государя нашего Ларры Ночного Бриза!
   Как замечательно, что за троном есть потайная дверца! Можно не спеша высунуть нос, оглядеться, просчитать ситуацию...
   - Почему так долго, Лале? - Ее Величество кокетливо прикрыла губы веером, улыбаясь послу глазами. Слова, произнесенные шипящим шепотом, даже мне нелегко было расслышать. - Церемония подходит к концу. Или ты не собираешься исполнять свои обязанности?
   О, этот тон... Иногда манерой поведения она сильно напоминала своего отца - и не с лучшей стороны. Впрочем, пора начинать представление.
   - Ах, не рассказать ли мне байку? - радостно пропела я, выкатываясь колесом из-за трона. Тихо, скороговоркой, королеве: - Ваше Величество, каких пор вы именно это подразумеваете под моими обязанностями? А как же служба безопасности? Ведь я - только шут... - громко и весело, послам: - Ба, да у нас гости! О, моя госпожа! Почему вы хранили это в тайне? Я бы хоть подготовилась... - удрученно. - А так даже ленту свою не отыскала... Вы ее не видели? - я вытянула вверх ногу, демонстрируя хлопающую штанину. Взгляды послов метнулись сначала к моим чулкам, потом к банту под коленкой, потом - к серой ленте, ярко выделяющейся на фоне алого камзола Мило. Вежливо-каменное выражение не сходило с лиц. Пф!
   -Опал, как смеешь ты врываться во время приема! - гневно выпрямилась на троне королева. Надо сказать, что это выглядело весьма внушительно. Все-таки росту в ней почти два метра... - Лале, я не могу отдать приказ обыскать послов. Это будет дипломатический скандал, - еле заметно шевельнулись губы. - Да и когда была ты простым шутом? При моей прабабке?
   Я пала ниц, расстилаясь на каменных плитках.
   - О, простите свою ничтожную слугу, моя леди! - в моем голосе появился надрыв, словно у брошенной супруги из старинного спектакля. - Но мне так хотелось посмотреть на гостей! Прошу вас, не гневайтесь!
   Обучиться умению сыграть любую роль, от потешной и до трагической, вызывающей неподдельное сочувствие, отнюдь не сложно. Нашлось бы время. У меня его было предостаточно. Даже многоопытных дипломатов проняло... По меньшей мере один из них смотрел с состраданием. Совсем еще мальчишка, наверное, первая его миссия... На фоне остальных застывших истуканами послов он выглядел потрясающе искренним и живым.
   Гм... А дипломат ли он вообще? Больше похож на провинциального аристократа, впервые попавшего в свет. Надо бы взглянуть при случае поближе...
   - Ах, Лале, Лале, - "смягчилась" Ее Величество, скрывая веером довольную улыбку. Что ж, такие грубые представления, вроде того, что я разыграла сейчас, были как раз в ее вкусе. - Прошу простить меня, господа, - она, извиняясь, улыбнулась дипломатам. - Леди Опал служила еще моему прадеду, поэтому ей дозволяется чуть больше, нежели остальным подданным. Она бывает порою не в себе - годы были жестоки к ней... К тому же бремя, которое она несет...
   Я тем временем уже уютно устроилась на ступеньках, ведущих к трону, поджав под себя ноги и нацепив на лицо счастливую слабоумную улыбку. Ключ на цепочке застенчиво поблескивал на угольно-черном атласе жилета.
   - Как вам угодно, - отвесил учтивый поклон глава миссии, пожилой мужчина в пышном парике, украшенном жемчугом. - Если вы доверяете госпоже... Лале... то и нам не остается ничего иного, как последовать вашему примеру.
   - Доверяю, как себе, - вежливо улыбнулась та, что носила имя Тирле Обманчивый Сон. Моих ушей коснулся тишайший шепот: - Действуй, Лале... - и громкое: - Итак, Опал, можешь остаться, но не слишком докучай господам посланникам.
   - О, моя королева! Вы - самая великодушная королева из всех, что я знала, а поверьте, мне есть с чем сравнивать! - патетически воскликнула я, вновь падая ниц. - А... можно на них поближе посмотреть? О, прошу вас! - мои глаза увлажнились.
   - Да, Лале, конечно, - благожелательно ответила Тирле - и быстро переглянулась с дипломатами.
   Те наверняка были недовольны - как же, нарушение протокола! - но промолчали, не подав и виду. Во-первых, как я и говорила, дуракам прощается многое... А во-вторых, побережники все-таки крайне нуждались в нашей помощи, раз терпели подобное обращение. И грех этим не воспользоваться.
   - Как интересно... - пробормотала я, широко распахнув глаза. В подобные минуты становилось жаль, что провидение наделило меня темно-серыми, почти черными глазами - сложно с такими сыграть наивность. Густые трогательно-рыжие ресницы частично возмещали это, как и невинный завиток, падающий на лоб, но общее впечатление все равно было тяжелым, опасным: по-лисьи острые черты лица, порывистые жесты пораженной безумием, млечно-белая кожа. Из-за маленького роста меня часто путали с ребенком, особенно в последнее время, когда трон заполучила Тирле Обманчивый Сон.
   Нынешняя королева была очень стройной, высокой женщиной, пожалуй, даже красивой, если не принимать в расчет слишком большую голову и скверную привычку поджимать губы, складывая их в тонкую линию. С воцарением Тирле в моду стремительно вошли туфли на высоких каблуках и объемные короткие прически. Я не собиралась меняться, подстраиваясь под временные течения - сколько их уже было на моем веку, а сколько еще будет! Но, появляясь в свете, начинала чувствовать себя нелепой среди рослых дам с пышно взбитыми волосами.
   Впрочем, на то и шут, чтобы смешить господ придворных.
   - Сколько камешков! - мой восхищенный шепот шорохом осенних листьев разлетелся по залу. Королева небрежно взмахнула веером, не прерывая ответную речь, давая понять, что на меня не стоит обращать внимания.
   Я обходила послов по широкой дуге, Мило уныло тащился следом, не забывая вполголоса причитать "Осторожней, хозяйка! Не споткнитесь, хозяйка! Не надо грызть ключ, хозяйка, возьмите леденец!". Отыскать взглядом спрятанное оружие - не такой уж большой труд, если вы обладаете богатым опытом. У меня не было недостатка в практике, да и в отличие от профессиональных соглядатаев королевы я могла незаметно обыскать подозрительную персону под предлогом осмотра прекрасных жемчужных украшений. Никто не высказал бы неудовольствия - с безумной что возьмешь?
   Разумеется, у всех членов миссии обнаружились запрещенные предметы: острая шпилька в волосах самого посла, кинжал в сапоге мальчишки, пара лезвий в складках одежд леди-секретаря и целый арсенал у негласных телохранителей, также нацепивших на себя придворное платье... Но ничего, выходящего за рамки. Вряд ли королеве грозит опасность, ведь от метательного оружия и попыток прорваться к высочайшей особе по ступеням пьедестала защищает ее древнее волшебство дворца. Так что вся эта горка железа должна была, скорее, успокоить самих дипломатов, подарив им ложное ощущение безопасности. Шалости ради, а также чтобы преподать Мило очередной урок, я переложила кинжал паренька из одного сапога в другой и подбросила в карман послу свернутую в клубок удавку телохранителя, а потом знаками велела вернуть все на место. К чести юного Авантюрина, он почти справился, мне пришлось вмешаться лишь раз, когда один из дипломатов не ко времени обернулся... Но обошлось.
   Напоследок я еще раз окинула всю миссию взглядом - не притаился ли где коварный убийца. И только собралась доложить королеве, что приказ исполнен, как Мило дернул меня за одну из косичек, подавая условный сигнал.
   Девица, которую я посчитала секретарем, незаметно поднесла руку к волосам, а когда опустила ее, в кулаке уже было что-то зажато. Будто бы дурачась, я кувырком подобралась поближе и замерла на полу в очевидно неудобной позе, якобы разглядывая туфли одного из дипломатов. Мило, притворно ругаясь громким шепотом, заходил с другой стороны, чтобы подстраховать меня.
   Подозрительная леди незаметно огляделась. К счастью, на нас она практически не обращала внимания... жестокая ошибка. Сейчас я была уверена, что женщина что-то замышляет. О, да, она великолепно владела лицом и телом, но это напряжение в глазах, и запах... Запах затаенного в глубине сердца страха, профессиональной уверенности и терпеливого ожидания. Так пахнут наемные убийцы. Но неужели она нацелилась на королеву? Невозможно. Да и Мило стоит у нее на дороге, закрывая траекторию. Кто же тогда...
   Кисть незаметно шевельнулась, будто взбалтывая что-то. В голове тут же вспыхнула картинка из далекого прошлого, когда мой наставник и спаситель рассказывал об обычаях западных царств. Неловкое на первый взгляд положение руки сразу обрело смысл... И я увидела жертву.
   Мальчишка-дипломат! Да кто же он?!
   Время привычно замедлилось.
   Я отчетливо увидела, как расширяются зрачки убийцы, как слегка напрягаются мышцы, как начинают сжиматься пальцы... Решение пришло мгновенно. Черно-рыжей молнией я сорвалась с места с восторженным визгом "Ах, Мило, там бусинка упала!" и метнулась между леди и ее жертвой. Что-то несильно укололо бедро, и почти сразу же в этом месте разлилось онемение, сменившееся навязчивым жжением - яд, и довольно быстрого действия. Ключ мгновенно нагрелся, пораженную ногу свела судорога... Я запнулась, почти упала, но Авантюрин успел вовремя, подхватив меня под руки.
   Место укола в последний раз обожгло болью и все закончилось.
   - Госпожа, все в порядке? - в его голосе была настоящая тревога. Почти повисая на ученике, я незаметно провела рукой вдоль бедра, убирая иголку в кулак, а затем - в потайной карман. Позднее разберусь. Быстро сложила пальцы, подавая знак Ее Величеству, светло улыбнулась и только после этого ответила:
   - Да, Мило, все хорошо. Я такая неловкая...
   Тирле поняла все правильно. Краем глаза я заметила, как зашевелились за потайными панелями и фальшивыми картинами подчиненные Тайной канцелярии. Теперь можно и успокоиться. Больше с леди-секретаря глаз не спустят. Осталось выяснить: что это за мальчишка такой, что его пытаются убить с огромным риском для исполнителя, но непременно так, чтобы подставить наш Дом?
   Впрочем, у меня есть уже предположение... И еще, чуть не забыла, надо потом поблагодарить Мило. На диво способный мальчик! И удачливый, что еще важнее.
   - Бусинка потерялась... - я готова была "захныкать". Авантюрин с почтением поставил меня на ноги, оправил задравшийся жилет, подтянул бант под коленкой, а затем протянул раскрытую ладонь.
   - Возьмите, госпожа. Это не бусина, это жемчуг, или перл. Наверно, гости вам его теперь подарят, раз вы его нашли...
   Я притворно ахнула, разглядывая подарок. А в голове меж тем вертелась одна мысль: где-то уже эта жемчужина мне встречалась... Неужели?.. Взгляд метнулся сначала к "бусине", потом к прическе посла.
   Так и есть! Шпилька-то теперь простая...
   Ну и Мило! Ну и шельма! Я счастливо расхохоталась, запрокинув голову, и выставила на всеобщее обозрение жемчужину во вскинутой вверх руке. И когда этот хитрюга успел вытащить "оружие" дипломата из прически, выломать камень и вставить шпильку обратно, не потревожив человека, да еще и так, что и я не заметила?
   Нет, Мило определенно достоин награды!
   - Полагаю, мы можем позволить себе такой подарок, - неожиданно произнес тот, кого я приняла за одного из телохранителей. Рослый седой мужчина, подтянутый, с манерами потомственного аристократа - о, такую осанку сложно вытравить, даже если притворяешься воякой. Неужели этот мужчина и есть истинный глава миссии? - И дальше продолжить разговор в более узком кругу. А ты, Мариша, допустила ошибку. Можешь передать своим хозяевам, что они зря загубили столь ценного человека.
   Леди-секретарь низко опустила голову. Потом вдруг начала заваливаться набок, бескостно, словно мешок с фруктовым желе. Тут же встрепенулась охрана, засуетилась Тайная канцелярия, кто-то позвал лекаря... Лишь королева, лидер побережников да мы с Мило сохраняли спокойствие, ибо знали, как быстро действует западная отрава... Вряд ли девицу еще можно было спасти.
   Тело унесли, слуг разогнали, а "канцеляристы" исчезли с глаз долой незаметно и без всяческих указаний. В зале остались только Ее Величество да делегация из Дома Раковин и Песка, глава которой, отбросив маску охранника, вышел вперед и теперь недовольно посматривал на Авантюрина и меня.
   - Ваше Величество... При всем уважении, речь сейчас пойдет о действительно важных предметах. Не стоит ли удалить посторонних из зала? Или, - он, очевидно, вспомнил, как я заслонила мальчишку собой, - это все же тайные агенты?
   Такое предположение меня возмутило. Ах, какой догадливый! Да, я Хранитель ключа, и еще порой меня призывают как советницу Ее Величества по особо важным вопросам или шпионку, но для всех остальных в первую очередь...
   - Шут? - я распахнула глаза. Что ж, поиграем... - Всего лишь шут? О, нет, и нет, и нет! Ведь королевских я кровей - вот мой большой секрет! Еще волшебница, еще - шпионка хоть куда...
   - Еще вы склонны помечтать, хозяйка, иногда, - лукаво улыбнулся Мило, сгребая меня в охапку. - Простите, Ваше Величество, сегодня госпожа Лале в ударе.
   Тирле прикрыла губы веером, скрывая усмешку.
   - Ах, оно и к лучшему... Дорогая Лале, кажется, наши гости недоверчивы. Сделай милость, рассмеши их, пусть убедятся!
   Я ужом вывернулась из цепких объятий Мило и вновь прошлась на руках, звеня колокольцами.
   - Что-то никакие шутки в голову не приходят, - пожаловалась я королеве. - Разве что спеть песенку...
   Послы недоуменно переглядывались. Суматоха посбила с них спесь, и теперь им было сложно вернуться к прежнему чурбанному состоянию. "Она вправду собирается выступать?" - шепнул мальчик своему соседу-телохранителю.
   О, они сомневаются? В моем мастерстве?
   - Мило, доставай флейту. Я буду петь!
   Ученик с достоинством поклонился и выудил из рукава инструмент. Я наконец-то приняла нормальное положение, ступив ногами на твердую землю.
   - Пой, Лале! - усмехнулась королева. И добавила тихо, только для меня: - Сорви маски...
   Дипломаты застыли в ожидании. С чего бы начать? Эх, начну, пожалуй, с начала!
   - Приветствую вас, господа дипломаты...
   Надеюсь, что в рифмах вы не знатоки.
   Шутом ведь невольно я стала когда-то -
   То блажь королевской жестокой руки.
   И вот мне приходится шпарить экспромты,
   Ходить на руках, рисковать головой,
   Нелегкая это, поверьте, работа
   А склонности к ней - эх, увы, никакой! - я сделала "колесо", подскакивая поближе к дипломатам. Те напряженно подались назад - одновременно, будто актеры в спектакле.
   - Но впрочем, не легче приходится вам, - продолжала я нести околесицу:
   - Вам нужно знать цену и меру словам,
   Чтоб напрочь запутать чужих дипломатов,
   Назваться неумным, глухим и горбатым.
   Как куклу, вы дурня поставите главным -
   За ниточки станете дергать исправно.
   Мальчишки ж порой неприметную роль
   Играет у вас настоящий король! - я обличительно ткнула пальцем в мальчишку. Тот испуганно отшатнулся, но быстро взял себя в руки и гневно сверкнул глазами. Охрана - настоящая охрана! - мгновенно придвинулась к нему, вытаскивая оружие. Я картинно пала на колени, заканчивая экспромт не в рифму, зато очень жалобно:
   - Не трогайте дурочку, очень прошу, сама я пугаюсь - такое несу...
   С этими словами я расстелилась перед послами по каменному полу в глубоком поклоне. Бубенчики глухо звякнули о плиты, финально взвизгнула флейта в руках Мило и воцарилась напряженная тишина. А спустя мгновение ее хриплым карканьем разбил смех королевы Тирле.
   - Ах, Лале, мастерица, позабавила, - заслонилась она веером. Глаза у нее улыбались, но вот губы, зуб даю - вряд ли. - Пожалую тебя орденом.
   - Да нужен мне он, и так весь шкаф забит, - чуть слышно буркнула я, поднимаясь с колен.
   - Что ты сказала? - брови королевы сурово сдвинулись.
   - Что буду ужасно благодарна, Ваше Величество, - присела я в реверансе.
   Со стороны делегации послышался смешок. Мальчишка... нет, похоже, все же король, уже отошел от первого потрясения и теперь улыбался - очень по-взрослому.
   - Вы и вправду знаете толк в хорошем экспромте, госпожа Лале, - величественно кивнул он мне. И как я могла принять его за паренька на побегушках? Ума не приложу. - Благодарю вас за прекрасное представление... и спасение моей жизни.
   - Прими благодарности и от меня, Опал, - согласилась королева. - А теперь - ты свободна. Мы же с Его Величеством обсудим некоторые детали.
   Я еще раз поклонилась и, ухватив Мило за полу камзола, направилась к ближайшей картине. Ключ провернулся в нарисованной скважине, дверь с натужным скрипом отворилась, открывая нашим взорам Малахитовый коридор на седьмом ярусе. Вытолкав замешкавшегося ученичка за порог, я осторожно вернула картину на место, отсекая звуки Церемониального зала. Ни к чему нам пока знать детали переговоров... К тому же Ее Величество Тирле завтра сообщит мне все действительно необходимое.
   - А нам точно следовало уйти? - поинтересовался Мило, недоверчиво ощупывая картину, на которой и следа двери не было.
   - Точно, точно, не волнуйся уж, - привычно встав на цыпочки, я ласково пригладила его волосы. - Запомни, главное в деле шута - вовремя уйти... Пока смысл шутки не дошел до тех, кого высмеиваешь. Залог долгой жизни, знаешь ли... Да и раз королева нас отослала, значит, так будет лучше. У этой женщины потрясающий нюх на неприятности, почти как у ее бабки, леди Карле Пророческий Сон. Ну, так та обучалась на прорицательницу до того, как встретила Его Величество Соло Янтарного.
     - Раз вы так говорите... - он послушно кивнул, а потом опустился на одно колено, чтобы мне было удобнее гладить его.
   У Мило были совершенно удивительные волосы: вроде бы и светлые, как солнце, а приглядись - и удивишься: да он пегий, как волк! Один волос рыжий, другой белый, а третий и вовсе золотой. И локоны такие мягкие, скользкие, как горный шелк, так и хочется запустить в них пальцы. Ах, когда мой мальчик вырастет, он определенно будет иметь успех при дворе!
     - А что там получилось с покушением? Признаться, я проглядел половину... - ученик вопросительно посмотрел на меня снизу вверх. Так мил, так мил... И пользуется этим бессовестно!
   - Позже, сейчас не хочу это обсуждать, - поморщилась я. - Дело свое мы сделали - на послов страху нагнали. Мол, если таков шут, то какова королева? А сейчас...
   Я задумалась. Спать было определенно рано - время шло только к полуночи. Королева освободится нескоро, хорошо, если переговоры закончатся до рассвета... Балов сегодня нет, развлечений особых тоже... Разве что лорд Галло Топаз собирался устроить поэтический вечер имени себя. Куда ему в поэты, этому старому, толстому обормоту! А ведь все в менестрели метит. Нет, решено!
   - Мило... - по моим губам расползлась проказливая ухмылка. - Как ты смотришь на то, чтобы сыграть небольшую шутку с лордом Галло? Заодно и потренируешься...
   Авантюрин мечтательно улыбнулся. Ах, ну что за мальчик, прелесть! А, главное, сразу понимает, о чем я говорю...
   - С величайшем удовольствием, госпожа.
   Похоже, ночь будет долгой...

Глава вторая,
в которой Мило получает подарок,
а в кабинете Ее Величества ведутся разговоры о политике.

  
   - Солнце завершает круг,
   Ты приносишь роз букет...
   Ах, мой милый, милый друг,
   Я, увы, отвечу "Нет"... - напевала я глупую старинную песенку, крутясь перед большим зеркалом в Зале отражений. Вообще-то это место, представляющее собой огромный лабиринт, украшенный полированными каменными и металлическими пластинами, имело славу "уголка свиданий". Но мы с Мило традиционно использовали его для оттачивания актерского мастерства и пробы новых образов. Вчерашний вечер, вопреки надеждам и чаяниям, закончился для нас раньше обычного, так как лорд Галло, доведенный до кипения насмешливой декламацией его переделанных виршей, проявил постыдную несдержанность и спустил на бедного шута охрану. А когда мой замечательный Авантюрин раскидал этих горе-вояк, вступил в дело сам. Тут уж пришлось удирать, ибо мастерство не пропьешь и не проешь, а генерал Топаз когда-то считался лучшим бойцом своего времени. Да и Ее Величество вряд ли бы одобрила, покалечь мы верного вассала короны.
   - Ты заметил, Мило, что сейчас люди совсем не ценят искусство иронического экспромта? - пожаловалась я ученику, сосредоточенно рассматривающему свою разукрашенную физиономию в зеркале.
   Роскошный синяк, заработанный вчера в честной схватке с лордом Галло, замазывать мы не стали, а напротив, всячески подчеркнули, обведя по кромке золотой краской и нарисовав пару звезд прямо поверх. В сочетании с фальшивыми бинтами там и сям это производило, на мой взгляд, замечательный эффект. К тому же - о, загадка мирозданья! - глаза Авантюрина казались именно наивными и жалостливыми, несмотря на темный цвет, и большинство встреченных аристократов, уже наверняка прослышавших о вчерашнем провале декламаций отставного генерала, смотрели на нас сочувственно. Похоже, в ближайшее время лорд Галло будет подвергнут порицанию общественности.
   И правильно. Нечего было колотить моего Мило. Насмехалась-то над лордом я, просто он посчитал ниже своего достоинства лично, собственной рукой ударить женщину, да еще безумную.
   Почему натравить на нее же телохранителей было деянием приемлемым, являлось для меня загадкой.
   - И не говорите, госпожа, - ученик осторожно почесал фингал, стараясь не задеть золотые звездочки. - Совершенно не ценят... Иногда мне даже кажется, что работа шута гораздо опаснее, скажем, профессии военного. Да и бьют чаще...
   - А что поделаешь? - философски заметила я, поворачиваясь в попытках разглядеть рисунок на спинке жилета. Надо признать, портрет Галло вышел весьма похожим, несмотря на то, что Тарло Мечтатель рисовал его впопыхах, да еще по скользкому атласу. Впрочем, бездарности в придворные художники и в карты расклада не выбиваются. - И, обрати внимание, Мило, бойцам за риск быть битыми приплачивают, а мы трудимся без всякого жалованья... Разве что Ее Величество порой оделяет нас медалями да орденами... и драгоценными камнями... и золотом иногда... и тот дом в Старом городе сбыть удалось весьма выгодно... Но, в любом случае, важнее для нас успех у публики, так?
   - А помните, с каким он выражением пытался выдернуть застрявшую в стене фамильную шпагу, госпожа? - подхватил Авантюрин. - А вы еще стояли и нудили, что, мол, нехорошо обнажать оружие против беззащитных детишек?
   Перед мысленным взором моим встала картина вчерашнего вечера: разгневанный коротышка-генерал, размахивая шпагой, теснит к стене жалобно поскуливающего и взывающего к гостям-аристократам Мило. Притом, что мой ученичок выше его на целых две головы и тонкий, как тростиночка... Ах, это было неподражаемо!
   - И все же, Авантюрин, ты слишком рисковал, - пришлось, скрепя сердце, пожурить мальчишку. Конечно, я не дремала и готова была кинуться на защиту ученика, но порой выверты судьбы совершенно непредсказуемы. Вдруг бы под ноги мне попалась складка ковра, а Мило замешкался и пропустил удар? Кровь хороша, только если это театральная краска...
   - Не больше, чем вы, госпожа, - невозмутимо парировал он.
   - На что намекаешь, паршивец? - весело поинтересовалась я, беззлобно дергая его за нос.
   - На давешнее покушение. А если бы яд попал в вашу кровь?
   Мне стало смешно. До чего наивен!
   - Да он и попал туда, глупенький. К счастью, отравой меня не проймешь... Скажу по секрету, если бы вчера негодяй Галло пересилил свое аристократическое воспитание и пырнул меня шпагою прямо в сердце, то и это бы сошло одной нахальной шутовке с рук. А вот ты, дорогой мой, увы, не ворон, имеющий дюжину жизней... Будь осторожнее в следующий раз. Придворному дураку вовсе не зазорно сбежать, когда его преследует дурак вооруженный. Ученик у меня один, и новых я заводить не собираюсь.
   - Я буду внимательней, - охотно повинился Мило с редкостно довольной физиономией.
   Надо почаще его хвалить, а то совсем зашпыняла мальчика. И, к слову, о подарках...
   - Мило, нам нужно заскочить к ювелиру, - непререкаемым тоном капризной светской львицы заявила я, принимая внушительную позу.
   - Как прикажете, моя госпожа, - учтиво поклонился мальчик, подхватывая игру.
   Зал мы покинули, вовсю дурачась. Я громко командовала, поправляя воображаемые юбки и шаль, скрипуче жаловалась на дурные манеры молодежи и тут же, практически без перехода, начинала весело щебетать о фасонах одежды и новейших веяниях моды. Мило тоже с явным удовольствием менял роли, прикидываясь то забитым слугой у властной хозяйки, то пожилым провинциальным лордом, туговатым на оба уха, то галантным кавалером-сердцеедом.
   Встреченные придворные спешили слиться с обстановкой, коридоры пустели, как по волшебству. По дворцу вперед нас летела жуткая весть: Лале Опал в ударе, спасайся, кто может! Попавшие под горячую руку подвергались нещадному осмеянию. Чувствительные дамы напоказ теряли сознание, благородные господа - самообладание, но, к счастью, сегодня клинков никто не обнажал. Я же, забыв о самоконтроле и милосердии, просто развлекалась и не думала о последствиях. Если заиграюсь, Мило одернет меня до того, как переступлю запретную черту.
   - Дайле, открывай двери, когда в них стучит судьба! - бойко заколотила я в узорчатые створки.
   Старая ювелирша смачно выругалась - мол, не всяким придворным дурочкам ей указывать, будь они хоть дюжину раз советницами королевы, а торопыгам в мастерскую и вовсе ход заказан. Чтоб не беспокоили попусту "старые кости". Я устыдилась и обратилась к старинной своей подруге вновь, уже серьезно:
   - Госпожа Дайле, не готов ли вчерашний заказ? Если да, то нельзя ли мне его получить? Если же нет, прошу прощения за неурочный визит...
   Мастерица поворчала для порядка, но сменила гнев на милость, пуская нас в рабочий кабинет. Разумеется, я могла войти и сама, но это выглядело бы невежливо. А мое уважение к грубоватой пожилой женщине было глубоким и искренним, не имеющим отношения к наносному придворному этикету. Дайле Кремень пережила уже двух королей, в более внушительном возрасте, пожалуй, пребывали только волшебники и некоторые могущественные карты расклада. А эта дама не просто достигла почтенных "золотых лет", но и сумела сохранить себя такой, как в молодости: порывистой, искренней и не имеющей ни единой задней мысли. Уже немало, если вы живете при дворе, среди интриг, подковерных склок и заспинной брани.
   - Оплату доставили? - поинтересовалась я, усаживаясь с ногами на пуфик. Дайле тем временем удалилась в дальние комнаты, чтобы через минуту вернуться уже с бархатным футляром. - Вы всем довольны?
   Мое волнение было вполне оправданным - золото и заказ я переслала с мальчишкой-пажом. Вероятность того, что малютка мог что-то перепутать, была весьма велика.
   - Вполне, госпожа шут, - благосклонно кивнула ювелирша. - Как всегда, вы более чем щедры. Могу я поинтересоваться, для кого предназначен столь дорогой заказ?
   - Для моего ученика, - усмехнулась я. Мило, до сих пор равнодушный, навострил уши. - Он вчера показал себя с лучшей стороны.
   - Неужели юный Авантюрин также причастен к предотвращению покушения на Его Величество Ларру Ночного Бриза?
   Во мне проснулось легкое раздражение.
   - Как, об этом уже говорят во дворце? И что за сплетню распространяют здешние болтуны? И кто ее автор?
   - Поговаривают, что придворный лекарь, господин Шило Яшма, - Дайле с почтением протянула мне футляр. Я осторожно приоткрыла его и залюбовалась, хотя знала приблизительно, что увижу. На шикарном черном бархате расположилась чудесной работы серьга. Миниатюрный многолепестковый цветок из алого золота, отчасти напоминающий полностью распустившийся бутон розы, выглядел почти живым: каждая жилочка, каждый изгиб листика были мастерски исполнены и разве что не источали сладкий аромат. В центре перламутром переливалась трофейная фиолетовая жемчужина. Я поневоле поразилась искусству Дайле: сотворить такое всего за одну ночь, пусть даже и по давней заготовке, было фантастически сложно. Другие бы и за неделю не справились. - Якобы он стал свидетелем того, как вы, госпожа, благородно бросились вперед, закрывая собой короля, переодетого слугой, и выхватили из воздуха кинжал, а потом отравили покушавшуюся на него особу жутким ядом с запада.
   - Брешет. Все, кроме яда - бред сивой вороны, - презрительно скривилась я. - Ничего из воздуха не ловила, надо больно. На то у Ее Величества есть Тайная канцелярия. С них и спрашивайте, а у меня так и своих дел хватает. И лучше бы и каждому так держаться за то, что у него хорошо выходит... Как, например, ваши работы, уважаемая Дайле - выше всяких похвал. Неповторимо, живо, утонченно! То, что надо.
   - Благодарю, - наклонила седую голову мастерица. Меня всегда удивляла эта Дайле манера переходить с площадной брани на светскую болтовню без всякого напряжения. - Мне приятна столь высокая оценка. Куда руки тянешь, паршивец, кота твоего об стену?! - словно в подтверждение моим мыслям тут же взревела она, шлепая Мило веером по пальцам.
   - Но госпожа сама сказала, что это для меня, - оскорбленно насупился Авантюрин. Я дружелюбно улыбнулась.
   - Не будьте такой строгой, мастер. Право, это подарок для мальчика, и Мило вполне может заглянуть в футляр прямо сейчас, - с этими словами я до конца откинула крышку и сунула шкатулку под нос опешившему ученику.
   Некоторое время Мило разглядывал содержимое футляра, а потом произнес с сомнением:
   - Госпожа, это... это чудесно! Я в восхищении, но... Модником придворным меня не назовешь - к чему мне серьга, да еще с таким дорогим камнем? И уши у меня не проколоты...
   - Значит, проколем. Дайле, принесите, пожалуйста, иголку, - твердо заявила я, нацеливаясь на застенчиво розовеющую за золотистыми прядями мочку. - Давно пора, скоро жениться уже, а все как младенец - ни одной побрякушки.
   Ювелирша, поискав в столе, торжественно предложила мне на выбор две иглы, золотую и серебряную. Я взяла вторую, ту, что потолще, и решительно поднесла к пламени светильника. Сначала металл обжег пальцы, но лишь на мгновение, пока не проснулся ключ.
   - Иди сюда, мой хороший, - проворковала я, маня Мило пальчиком. Парнишка дернулся.
   - Может, не стоит? Буду носить ее, как кулон, - посулил он, сам сомневаясь в своих словах. - Госпожа, ведь и вы тоже не любите украшения, кроме браслетов - с кого, как не с вас, мне брать пример?
   Но во мне уже проснулось что-то злое, какой-то гадкий интерес, от которого дети насаживают стрекоз на булавки. Я толкнула мальчишку на лавку, бесцеремонно ухватив его за рубашку. Мило послушался, хотя чувствовалось, что его колотит, то ли от негодования, то ли от волнения. Я почти облизнулась, откидывая волосы с аккуратного ушка. Примерилась, занесла руку... И тут мальчишка вырвался, отскакивая в сторону.
   - Ну, довольно, госпожа, - посмотрел он мне прямо в глаза, с тем упрямым, увещевающим выражением, какое всегда появлялось, стоило мне сделать глупость. - Благодарю за подарок, но слишком он дорог, чтобы я мог его принять, - с поклоном паренек отступил к двери.
   - Куда? - возмутилась я, подхватывая его под руку и усаживая обратно. - Все решено, не спорь. Где твое мужество, Мило? Ведешь себя, как ребенок.
   - Не в том дело, - он вздернул подбородок. В темных глазах появился странный блеск. Да что это с мальчиком, никогда не замечала в нем трусости, да и строптивым его не назовешь! - Но коли вы уж так хотите наградить меня, неплохо было б и моим мнением поинтересоваться.
   Дайле наблюдала за этой сценой с потрясающим равнодушием. Будто и не происходит ничего особенного. Ну да ладно, эта женщина лишнего болтать не станет, да и нет таких сплетен, которые могут повлиять на мою давно изгрызенную мышами репутацию.
   - Мнение, как же... - я осторожно помассировала мочку, лишая ее чувствительности. Игры играми, а причинять боль моему несносному мальчишке по-настоящему не хотелось бы. - Подрасти сначала, а после мнение высказывай. До сих пор, между прочим, сладкое предпочитаешь прочей еде, любишь сказки на ночь и с дамами общаешься исключительно на расстоянии анекдота.
   Ученик сопел, хмурился и наконец взорвался негодованием:
   - Да что вы знаете! Я живу рядом с вами, каждый день мы вместе, но разве вам интересно, что происходит в моей жизни? Нет, нет, нет! Все время думаете только о себе, и ни о ком другом! Да к вашему сведению, госпожа моя, я уже лет пять не ем сладкого вообще, двенадцать лет читаю перед сном мемуары Лавре Пустынника, а леди Сабле уже не раз приглашала меня посетить ее спальню!
   Я не знала, смеяться мне или сердиться.
   - А вот последнее - зря, - мой голос был предельно серьезен. - Скажу тебе по секрету, все кавалеры, посетившие покои леди Сабле, потом обязательно посещают лекаря... Коли есть нужда, я сама найду тебе девицу.
   Мило вскочил с лавки, разевая рот, словно онемел от возмущения. Кинул на меня гневный взгляд и кинулся прочь, на ходу оттирая позолоту со щеки, а напоследок хлопнул дверями так, что лепнина лишь чудом не осыпалась.
   - Трудная пошла молодежь, - вздохнула я, глядя ему вслед. Дайле покачала головой:
   - Кто угодно разозлится, коли с ним себя держать, как с бессловесной собачонкой.
   Сердце защемило. Какой, не побоюсь этого слова, дурень пустил столетье назад слух, что у королевского шута в груди пусто?
   - Думаю, мне пора, - решительно попрощалась я. Колокольцы на концах косичек потерянно звякнули. - Еще раз позвольте восхититься вашим мастерством. На днях вам непременно доставят награду, в полной мере отражающую степень моей благодарности.
   - Не стоит, - церемонно отказалась ювелирша. - Мне и самой было приятно работать с таким редким жемчугом. К тому же вы уже сильно переплатили, позволив мне забрать лишнее золото.
   Я раскланялась с госпожой Кремень и вышла. К моему несказанному удивлению, коридор был пуст. Надо же, Мило всерьез разозлился. Вот ведь ненормальный... Да и сама я виновата. В первую очередь потому, что не проявила достаточно внимания. Вот свяжется мой мальчик с такой, как Сабле, придворной вертихвосткой, или нарвется на дуэль - а все потому, что наставница недосмотрела. Позор мне...
   Недопонимание между умудренным и юным сердцем... Так ли давно я была по другую сторону этой пропасти? Так ли давно гневно бросала в лицо своему учителю такие же слова, как Мило - мне? И клялась себе, что уж я-то в старости точно отнесусь с пониманием к молодым? Что не забуду, не потеряю это волшебное чувство осознания?
   Эх...
   Сначала перестала видеть сказку за театральным представлением, разглядев убогие декорации и подтекший грим актеров. Потом разучилась слушать чужие сердца, погрузившись в свое безумие. Стала почти равнодушной...
   Что дальше? Превращусь в такую же холодную жестокую сволочь, как мой уважаемый наставник? И уйду, бросив своего драгоценного мальчика, как Холо когда-то оставил меня?
   - Госпожа Лале?
   Я вздрогнула всем телом. Щеки холодило. Неужто слезы?
   - Да? - мой голос прозвучал удивительно нежно. Паж, окликнувший меня, неловко отвел взгляд.
   - Госпожа Лале, Ее Величество ждет вас в своем кабинете.
   - Ах, ждет?
   Паренек смутился. Меньше сарказма, моя дорогая, это всего лишь ребенок...
   - Да, леди, - придушенно прошептал он и низко поклонился. - Извините... - и шмыгнул в тень, как мышка.
   - Спасибо, - негромко бросила я ему вдогонку, вытирая лицо. Негоже перед королевой появляться заплаканной. Тем более что ей до моих чувств и дела нет.
   Проходить прямо в кабинет было бы невежливо, поэтому я открыла дверь в небольшую приемную перед ним. Стражник вздрогнул, когда на его глазах шутовка выпрыгнула из шкафа для документов, запертого на замок, но удивление свое оставил при себе. Во дворце и не такое случается...
   - Доброй ночи, госпожа Лале, - поклонился он. - Ее Величество велела заходить вам без доклада. Прошу, - он отступил назад, освобождая мне путь.
   Кабинетом это помещение можно было назвать весьма условно. Личный зал Ее Величества для приема высочайших и особо приближенных - так, пожалуй, будет вернее. Огромное пустое помещение практически без мебели, белые стены, черный потолок, шахматные плитки пола, почти четыре десятка картин, изображающих символы расклада. Справа - девятка высших, за ней - девятка вассалов, слева - девятка слуг и девятка безымянных. Прямо над столом - символ бренности всего. Пустая карта, карта дороги, карта потери. Ровное черное поле, пересеченное наискосок белой молнией. Единственная в раскладе, у которой нет живого воплощения. Проходя вдоль ряда картин, я по старой привычке подмигнула своему знаку - Безумному Шуту. И могу поклясться, что красноволосый мальчишка с жестокой улыбкой подмигнул мне в ответ.
   За столом никого не было. Каюсь, в мою глупую голову закралась бредовая мысль, что паж сыграл неплохую шутку вместе со стражником, но почти в ту же секунду я заметила, что кресла сегодня стоят гораздо ближе к очагу, чем обычно. Усмехнувшись про себя, я отвесила тому из кресел, от которого исходил запах грозы, глубокий поклон.
   - Звали, Ваше Величество?
   Тягостное мгновение ничего не менялось, а потом по залу раскатился хохот двух высочайших особ с весьма специфическим чувством юмора.
   - Вот видите, Ночной Бриз, я была права, - отсмеявшись, заметила королева, спуская ноги с сиденья. - А вы, Ларра, как недоверчивое дитя: спрячемся, испытаем... Эту леди не одурачишь, она сама кого угодно оставит в дураках. Разгибайся, Опал, хватит уже креслу кланяться. Присаживайся.
   - Благодарю, Ваше Величество, - я послушно заняла пустующее место, самое ближнее к огню, сложив руки на коленях с видом юной провинциалки.
   Значит, благороднейшая Тирле решила отбросить маски и показать иноземному монарху свое истинное лицо? Да и мое заодно.
   Скверно. Надеюсь, побережник стоит оказанного доверия.
   - Вы не похожи на обычного шута, - Ночной Бриз заботливо протянул мне кубок с разогретым вином, самолично наполнив его из котелка над очагом. О, мне уже прислуживают особы королевской крови? Впору возгордиться. Или он отравы туда подсыпал? Помнится, Дом Раковин и Песка исстари продавал за границу яд "морских цветов", особых моллюсков, одно прикосновение к которым могло убить неосторожного ныряльщика. Яд, воздействие которого я вчера испытала на себе.
   - О, вас, очевидно, ввели в заблуждение, - светски прочирикала я, поднося бокал к губам. Вино обожгло язык. Многовато специй. И крепковато. Простой человек опьянел бы с одной порции. - Я не обычный шут. Я - Безумный Шут.
   - Одна из расклада? - красиво изогнул брови Ларра.
   Слышала, что побережники общаются с помощью мимики так же, как мы, равнинные, подаем знаки пальцами и движениями веера. Так королева сейчас, сложив свой и дважды коснувшись им губ, советовала мне быть осторожней. "Этот человек не так наивен, как кажется. Тот еще вороний сын. Не сболтни лишнего", - говорили ее жесты. В ответ я улыбнулась и погладила мизинцем мочку уха: "Ваше предостережение услышано и принято во внимание".
   - Девятая, - согласилась я. - А вы? Первый, я полагаю? Лорд Теней?
   - У нас эту карту называют Лордом Волн, - мягко поправил глава Дома Раковин и Песка, даря мне еще одну бархатно-томную улыбку.
   ...Зря тратишь силы, молодой король. Мое сердце уже полторы сотни лет как забыло о любви. Единственный, к кому я испытываю хоть какую-то нежность - это мой ученик, мой мальчик Мило. Младший брат или сын, которого у меня никогда не было. Но ты красив, Ларра, действительно красив. Кудри цвета аквамарина, а еще - изменчивые, как море, глаза, то наивные, то умудренные. Загорелая кожа потомственного пирата, лишь поколение назад ступившего на землю, и полная лукавства прямота жителей прибрежных песков... Ты хороший человек, верный и честный, пока еще не испорченный властью. Оставь меня в покое. Лучше направь свои чары на гордую, но изголодавшуюся по искренним чувствам Тирле - это будет полезнее. Вам обоим.
   - Пусть так, - склонила голову я, делая еще глоток. - Важно, что вы первый в своем раскладе. Но перейдем к делу, - бокал отправился на полку над очагом. - Зачем вы позвали меня, госпожа?
   Тирле резко раскрыла веер, медленно сложила. Это не означало ничего, кроме того, что королева сильно взволнована. Но, разумеется, ее лицо выражало лишь насмешливое спокойствие.
   - Мне хотелось бы услышать твое мнение, Лале.
   - И по какому же поводу? - у меня вырвался вздох. Не часто Ее Величество обращалась ко мне за советом. И каждый раз это знаменовало наступление нелегких времен. Если Лорд или Леди не могут решить вопрос самостоятельно и испрашивают ответа у Безумия, то дела совсем плохи.
   - По этому, - королева провела рукой по вееру и извлекла из него уже знакомую мне тонкую иглу, которую вчера я передала в Тайную канцелярию. - Просто скажи мне все, что знаешь.
   Мною овладела задумчивость. Честно говоря, накануне я с легкостью выбросила из головы покушение и отправилась развлекаться. Но привычка взяла свое, и перед сном меня посетили тревожные мысли, часть которых касалась именно происшествия с дипломатами.
   - Это западное оружие, - решила я начать с общеизвестных сведений. - Игла используется либо в духовой трубке, либо, после небольших усовершенствований, в "газовом мешочке" - капсуле из алхимической пленки, менее прочной с одного конца. Обычно "мешочек" бывает наполнен парами некоего вещества, расширяющегося при нагревании или встряхивании, без запаха и цвета. Внутрь помещается смазанная ядом игла. Чаще всего яд медленнодействующий, но бывают и исключения. Убийце нужно всего лишь взять капсулу в кулак, встряхнуть и подождать некоторое время, пока газ согреется, а потом сжать. Слабая стенка прорвется, и игла полетит в цель. Дальность выстрела - не больше двадцати шагов, поражающая сила небольшая, но за счет малой толщины заряд пробивает порой и простеганную одежду, и кожу, и любую ткань, кроме горного шелка. Обращению с этим оружием учатся долго, обычно с самого детства, ибо любая ошибка приводит к смерти неудачливого убийцы, либо к ненужному шуму, если недостаточно прогретые пары слишком рано разорвут оболочку... - я перевела дыхание, вспоминая бледное лицо леди-секретаря. Жалкая, бессмысленная гибель. Но сила воли заслуживает уважения - суметь уйти, когда еще есть шанс отбрехаться, может не каждый. Наверняка девица выросла в одном из кланов, воспитывающих смертников. - Секрет изготовления капсул известен только в западных царствах. А вот яд, которым смазана была игла... О, это гордость уже вашего Дома, о Ларра, - я отвесила шутовской поклон государю. - Морские цветы... Впрочем, это лишь предположение.
   - Нет, все верно, - королева, наверняка получившая уже доклад из Тайной канцелярии, одобрительно взмахнула веером. - Продолжай, Лале.
   - Да, Ваше Величество. Итак, что мы имеем? Убийцу, обучавшуюся на Западе. Редкий яд из Дома Раковин и Песка. Желание бросить тень на наше государство, обвинив в вашей смерти, государь Ларра, мою прекрасную и великодушную королеву. Получается, кто-то желает рассорить Дом Камней с Домом Раковин, оставшись в тени. Враг имеет доступ к возможностям западных царств и, скорее всего, находится в плохих отношениях с нашим королевством. Также весьма вероятно, что он желает заключить с вами, о Ларра, сделку, ради которой вы решили обратиться к Дому Камней и Снов.
   Высочайшие особы переглянулись.
   - Дом Осени, - задумчиво опустил взгляд в бокал Его Величество.
   - Дом Осени, - согласно кивнула Ее Величество, с презрением ударив веером по сжатому кулаку. - Благодарю тебя, Опал. Мои догадки, увы, подтвердились.
   - Я могу быть свободна?
   - Если пожелаешь, - пожала плечами королева. - Но я бы не возражала, останься ты еще ненадолго.
   - Прошу простить, но у меня есть срочные дела, - я соскочила с кресла и еще раз поклонилась. Косички подмели пол, грустно бряцая бубенчиками.
   Ларре Ночному Бризу ударило в голову вино.
   - Это какие же иные дела могут быть у шута, кроме как веселить королеву? - рассмеялся он, откидываясь на спинку. Глаза его блестели, как драгоценные камни.
   Я с достоинством выпрямилась. Ехидство растеклось по языку жгучим перцем.
   - У королевского шута,
   Увы, работа не проста.
   Ведь за порядком смотрит шут,
   И без него дворцу - капут.
   И потеряет всякий стыд
   Придворных дурней мошкара,
   И королева не простит
   Шуту падения двора.
   Лишь я за ложь стыжу лжеца,
   За фальшь при пении - певца,
   Шпиона - за длиннющий нос,
   И вас, король, за ваш вопрос,
   Что и шута смешит до слез! -
   - тут я скорчила оскорбительную рожицу, царапнула ключом по входной двери, к которой пятилась во время декламации, распахнула створки, прошмыгнула наружу и была такова. Вслед мне несся хриплый хохот Ее Величества Тирле и веселые проклятия Ларры.
   Несколько часов я бесцельно слонялась по дворцу, развлекая себя перепалками с придворными. Особенно хорошо удалась свара с лордом Галло, разглядевшим таки намалеванную на моей спине карикатуру. Он настолько разозлился, что почти поднял руку на слабую женщину... но в последний момент пришел в себя, выругался сквозь зубы и удалился, пытаясь сохранить остатки достоинства. Ну, и поделом ему. Хорошая месть за беднягу Мило, щеголяющего с синяком под глазом.
   Мило... Как он, мой мальчик? Успокоился ли уже?
   Я нащупала в кармане злополучную сережку и сжала. Металлические лепестки впились в ладонь.
   Скоро рассвет. Пора бы и возвращаться в свои покои. Может, великодушный Авантюрин уже простил свою глупую госпожу и теперь ждет ее, чтобы подготовить ко сну.
   Увы, надежды мои не оправдались. В комнате было пусто. Я обошла кругом, зажгла все свечи - и мятные, и кедровые, и лавандовые, и жасминовые, и любимые Мило - сандаловые. От смешения запахов закружилась голова. Скинув жилет и ботинки, я с ногами забралась в кресло перед зеркальным трюмо и пристроила голову на подлокотнике. Косички свесились вниз. Сквозняк шевелил их, вызванивая грустную мелодию. Веки тяжелели, свечи плавились, небо за окном светлело. Я уже почти заснула, когда ставни щелкнули и раскрылись, впуская в душную комнату свежий воздух. Чуткие пальцы осторожно коснулись моей шеи, вытягивая придавленные косички. Порыв ветра - и бубенчики осыпались вниз медным дождем. Такое знакомое волшебство...
   Я продолжала ровно дышать, словно была погружена в глубокий сон. Еще несколько ласковых движений - и уже свободные пряди упали вниз рыжей волной. Щетка аккуратно прошлась по ним - раз, другой, третий... Когда Мило посчитал, что волосы приведены в приемлемое состояние, он ловко подсунул одну руку мне под колени, а другую - под лопатки, и поднялся, осторожно прижимая к себе строптивую ношу, так и норовившую вывернуться и упасть обратно в кресло.
   Дверь в мою спальню была предусмотрительно открыта. Заботливому ученику оставалось только уложить задремавшую наставницу на подготовленную кровать. Я думала, что на этом его труды закончатся, и он со спокойной совестью отправится спать и сам, но... Чуть дрожащие от волнения пальцы распустили банты под коленями. Дальше пришел черед разноцветных чулок, шейного платка, пояса, бриджей... Руки стали совсем неловкими, и коварные крючки на блузе никак не желали поддаваться.
   - Вообще-то она расстегивается на спине, Мило.
   От этих слов, произнесенных как бы между прочим, мой ученик подскочил, как ошпаренный.
   - Вы-вы-вы не спите?
   - Я-я-я не сплю, - беззлобно поддразнила я его, усаживаясь и подгибая под себя ноги. - Что за благоприобретенное заикание, Мило? Не замечала за тобой таких изъянов речи.
   Несколько томительных мгновений мы смотрели друг другу в глаза. Казалось, что слышно было, как пересыпается песок в больших часах на шкафу. А потом выпалили одновременно:
   - Прости, Мило.
   - Простите, госпожа.
   На мальчишеских щеках расцвел нежный румянец. Мило нерешительно присел рядом со мной. Так и не сошедшая синева под глазом выглядела жалко.
   - Я не должен был так грубо убегать. Вы не виноваты. Вы очень многое делаете для меня, госпожа, правда. Я обязан вам жизнью и бесконечно благодарен...
   - Мило, - тихо прервала его я, - это мне надо извиняться. За то, что была невнимательна. За то, что вечно решаю все за тебя. За то, что не заметила, как ты вырос... Ты единственный близкий мне человек. Поэтому - прошу, если что-то беспокоит твое сердце - говори мне. Не молчи. Это больно.
   - Госпожа...
   - Просто Лале, мой мальчик, сколько уж повторять... Нас никто не слышит.
   - Лале... я не знаю, что на меня нашло. Зачем все это сказал... - он низко опустил голову. Светлые пряди занавесили лицо. - На самом деле я не думаю так. Вы очень внимательны... И столько раз приходили на помощь, когда я мог оступиться и сорваться в пропасть... И этот подарок... Он меня очень-очень растрогал...
   Мило смущенно замолчал. Щеки его полыхали, и мне даже казалось, что я чувствую исходящий от лица жар.
   - А почему ты не захотел проколоть ухо? - я осторожно провела ему ладонью по затылку. Мальчик вздрогнул, но почти сразу расслабился. - Это одна из тех вещей, что я упустила из виду? Ты боишься иголок или что-то вроде того?
   Он наконец-то улыбнулся.
   - Нет, госпожа... Лале. Я не люблю побрякушки, вы же знаете, вот и взбрыкнул. А потом просто очень разозлился, когда вы сказали, что уже все сами решили... Не знаю, что на меня нашло, - повторил Мило, оборачиваясь ко мне. Карие глаза отливали фиолетовым, как у большой кошки. - Конечно, мне серьги ни к чему. Но если это дар от вас - я приму его с радостью и буду носить с гордостью.
   - Тогда не возражаешь, если мы закончим то, что начали? - я встрепала гладкие волосы. Лохматым он мне всегда больше нравился. Так мой ученик становился больше похожим на ребенка - и двадцати не дашь.
   - Не возражаю.
   Чувствуя глупую, слепую радость я вскочила с кровати и принялась разыскивать все необходимое. И игла, и свеча нашлись почти сразу, а вот сережка обнаружилась только после долгих трудов, под креслом у трюмо. Наверное, закатилась, когда я, задремав, разжала кулак.
   - Ну, Мило, расслабься, - я со смешком дернула его за ухо, нажимая на обезболивающую точку. Другой рукой я прокаливала иглу над огнем. - А еще лучше глаза закрой.
   Мальчик послушно зажмурился. Ах, ну что за прелесть! Ловя момент, я проколола нежную мочку и тут же вдела серьгу.
   - Можешь открывать.
   - Уже все? - удивился ученик. Я рассмеялась.
   - Все, не беспокойся. Перед сном протрешь свое ухо мазью для лечения царапин, заодно и синяк ей же подлечишь. Только сережку не снимай, иначе зарастет. Не волнуйся, все заживет очень быстро, пара дней - и будешь, как новенький... - я наклонилась и, поддавшись соблазну, дунула ему на ухо. Мальчик смешно дернулся и вскочил с кровати.
   - А... благодарю вас, госпожа... Я пойду, пожалуй... Светлых вам снов! - и просочился за дверь.
   Посмеиваясь, я стащила с себя блузку, швырнула ее наугад в угол и забралась под одеяло. Вот и помирились... Вот бы понять, что творится в голове у моего несносного ученика.
   Впрочем, подумать об этом можно и утром... А пока - светлых снов, дорогая Лале...
  
   Я отвечу "Нет", мой друг,
   Пусть ты всех дороже мне...
   Завершает солнце круг,
   Розы вянут на окне.
  
  
  

Глава третья,

в которой шут пытается помирить художника и менестреля,

но в итоге оказывается в дураках.

  
  
   Я сидела и грызла большое яблоко.
   Само по себе это, конечно, не особенно примечательный факт, но, во-первых, сочный красный плод был действительно внушительным - лишь вполовину меньше моей собственной головы. А во-вторых, местом для легкого позднего ужина был выбран Розовый зал, в котором сегодня проходил так называемый творческий вечер леди Нанеле Хрусталь. Проще говоря, очередная бессмысленная вечеринка для избранных аристократов, но с претензией на интеллектуальность. Налет изысканности сему действию должны были придавать приглашенные музыканты, количеством ровно две дюжины, да пара придворных художников и поэтов. Увы, от безнадежной скуки, вечной спутницы подобных мероприятий, не спасало даже присутствие острого на язык симпатяги Тарло, не далее как на прошлой неделе подарившего миру прекрасный шарж лорда Топаза, до сих пор красовавшийся на моем жилете.
   До полуночи оставалось всего несколько минут - жалкая горстка песка в массивных часах у входа. Самое время уйти и поискать стоящих развлечений, но я не могла этого сделать по двум причинам. Во-первых, блистательная, как ее камень-талисман, леди Нанеле состояла в раскладе. Тридцать третья, девятка вассалов, Смешливая кокетка. Слишком рано уйти с ее праздника... Ах, королева бы этого не одобрила. "Мы, карты, должны держаться друг друга", - вот слова Тирле.
   Что же касается второй причины... Ларра Ночной Бриз изволил заскучать в закрытых покоях, и Ее Величество не придумала ничего умнее, как приставить бедную шутовку телохранителем к этому несносному мальчишке. Хорошо еще, хитрецы из Тайной канцелярии догадались переодеть неугомонного короля и выдать его за аристократа из провинции. Как итог - я сижу в кругу танцующих пар, вытянув ноги на всю длину, и ем яблоко.
   Прелесть какая.
   - Скучно, Мило.
   - Двадцать девять.
   - Что двадцать девять?
   - Вы констатировали этот факт в двадцать девятый раз, госпожа моя, - с мрачным спокойствием пояснил мой ученик, сверля взглядом кружащиеся по залу пары. Тоже грустит, бедняжка.
   - Можешь сходить развеяться, - великодушно предложила я, отгрызая очередной кусок уже без прежнего энтузиазма. То, что весь плод мне одолеть не под силу, стало понятно еще пятнадцать минут назад, но природное упрямство не давало выбросить остатки. - Например, потанцевать. Фрейлины смотрят на тебя с большим интересом.
   Взгляд его стал еще мрачнее.
   - Фрейлины, простите великодушно, полные дуры. Им просто любопытно, почему я послал к воронам леди Сабле, а у нее самой они спрашивать боятся. Точнее, боятся ее брата-волшебника. Говорят, скверного нрава человек. Мстительный.
   - А ты послал Сабле? - настроение у меня разом взлетело до заоблачных высот. - Умный мальчик! Вот, возьми яблочко, скушай, - я сунула Мило злополучный фрукт, разом целясь по двум мишеням: и ученичка подбодрю, и, главное, руки освобожу.
   К моему удивлению, Мило не только взял яблоко, но с явным удовольствием впился в его красный бочок. Судя по тому, с какой скоростью исчезала ароматная мякоть, вскоре от моего "подарочка" останется только хвостик.
   Некоторое время я наслаждалась видом утоляющего голод Авантюрина, а потом опять заскучала.
   - Мило... А давай что-нибудь учудим?
   - Не стоит, госпожа, - подавил страдальческий вздох мой рассудительный ученик. - Ее Величество велела воздержаться от выходок и уделить больше внимания охране известной вам особы.
   - Ми-и-ило... Ну не будь таким занудой. Эта особа и без нас не пропадет, а я, если еще час просижу без дела, впаду в буйство и точно не могу никому уделить внимание.
   Ученик задумался, закусив изжеванный хвостик - все, что осталось от моего яблока.
   - Госпожа... А что, если я с вами потанцую? - выдал, наконец, блестящую идею Авантюрин.
   Я расхохоталась так громко, что оказавшиеся поблизости люди нервно отшатнулись. Впрочем, они тут же и успокоились, увидев, что это всего лишь старушка Лале веселится.
   - Мило, сознайся, ты все-таки отведал вина Нанеле? Брось, это даже на шутку не тянет.
   - Почему? - насупился мальчишка. - И вы, и я при деле, и приказ королевы не нарушим, и развлечемся, и к подопечному незаметно подберемся.
   - Вот ведь дурачок... Ты нашу разницу в росте знаешь? Выше тебя только трижды благословенная Тирле, а меня и в увеличительное стекло не сразу разглядишь.
   Авантюрина мои доводы нисколько не впечатлили, и он упорно продолжал гнуть свое.
   - Наоборот, хорошо получится. Шуты мы или кто? Чем смешнее, тем лучше. И вообще, - глаза его загорелись нехорошим огоньком, - можно подгадать так, чтобы оказаться рядом с четой Топаз... Как вам моя идея?
   Я представила и злорадно потерла руки. Пухлый коротышка Галло и стройная Лафелле... Она лишь ненамного превосходит в росте своего супруга и никогда не ходит на каблуках, так что разница не заметна, если только не предложить уважаемой публике материал для сравнения.
   - А ты тоже мстительный, дорогой мой, как и братец милейшей Сабле. Хорошее качество для шута! Уговорил, станцуем. Чур, я веду.
   - Как вам будет угодно, госпожа.
   К сожалению, провокация не удалась. Галло, наученный горьким опытом, стоически терпел смешки, которые окружающие сцеживали в рукава и прятали за веерами, а издеваться над его скромной и доброй супругой было абсолютно неинтересно. Зато ноги размяли славно. Пару раз мы протанцевали и мимо переодетого Ларры. Я мельком проверила, на месте ли покров иллюзий, сотканный самой королевой, убедилась, что все в порядке и дернула Мило обратно в круг.
   Веселее не становилось. Терпение мое начинало иссякать.
   И вот, когда я почти уже уверилась, что вечер безнадежно загублен данным мне высочайшим поручением, в поэтическом уголке на балконе за кадками с зелеными сосенками наметилось что-то интересное.
   - ...то есть вы имеете смелость утверждать, что музыка есть материя более выразительная, чем живопись? - донесся до моего слуха язвительный голос Тарло.
   Я с интересом завертела головой, выискивая среди пышных напомаженных шевелюр всклокоченную пепельную гриву. Ага, а вот и наш художник-скандалист. И кто же его жертва на сей раз? Неужели этот болезненный юноша в травяном венке? Ба, да это же новый любимчик двора - маэстро Танше, гость из западных царств, уж не припомню, из какого именно. Надо будет потом уточнить у дворцовых сплетников.
   - Разумеется! - горячо воскликнул менестрель. Черные, как полированный оникс, глаза азартно блестели. Гладкие волосы походили на вороньи перья - так четко распадалась прическа на пряди. - Чем оперирует живопись? Всего лишь цветом! Вслушайтесь, господа - цветом! Это ограничивает наше восприятие зрительным образом, заточая в рамки видения самого художника. А музыка, напротив, оставляет огромнейший простор для воображения. Наслаждаясь переливами нот, человек способен выйти за грань реального мира и узреть незримое!
   - Вы, дорогой мой, видимо, уже вышли, - саркастично заметил Тарло. - И, узрев незримое, лишились способности трезво смотреть на вещи. Еще раз повторяю вам, что считать какое-то из искусств менее выразительным - абсурдно. К примеру, глядя на великолепные работы, изображающие тридцать семь карт расклада, осмелитесь ли вы заявить, что они ограничивают полет фантазии зрителя? Напротив, эти полотна раздвигают границы восприятия, делая разум более гибким и способным порождать невероятные образы.
   - О да, особенно для этого полезна Пустая карта, - вскинулся музыкант. - Бросьте. Живопись - искусство весьма и весьма конкретное, в то время как музыка - это воплощенные мечты и чувства.
   - Краски - не менее тонкий инструмент для изображения чувств, чем звуки! - начал заводиться Мечтатель. - Я лишь из снисхождения к вам не упоминаю уже о таком виде работ, как портреты, отражающие саму суть владельца, но даже цветовые абстракции, которые, к слову, столь же отстраненны от действительности, как и музыка, способны передать тончайшие оттенки человеческий эмоций.
   - С вашего позволения, сударь...
   - О-ля-ля! О чем спор, господа? - выгадав момент, я прыгнула и, сделав сальто, аккуратно приземлилась на перила между спорщиками. Мило тихо ругнулся в том духе, что полет с такой высоты если и не будет стоить кому-то жизни, то седых волос его ученикам - точно. Я только отмахнулась. Шут всегда на ноги приземлится, что твоя кошка.
   Сейчас беседа важнее - Тарло мне давно был симпатичен, к тому же мы не раз совместно пускались в такие авантюры, что лишь чудом удавалось выйти сухими из воды. Да и Танше в таланте и неповторимости мышления не откажешь, к тому же он искренен - великолепное качество, на мой взгляд. Оба - замечательные люди и настоящие творцы... Но один - слишком ехиден, а другой - горяч по молодости. Еще поссорятся... Ну, уж нет. Таким людям враждовать - последнее дело. Весь дворец страдать будет.
   - О, Лале! Долгих лет, - широко улыбнулся художник, галантно ссаживая меня с перил и подводя к стулу. Они с Мило, что, сговорились?! Нет, клянусь, непременно спрыгну сегодня с парапета. Только момент поострее подберу, чтоб уж всем наверняка пощекотать публике нервишки. - Так, небольшой вопрос образовался... Вот все не можем решить, что же выразительнее, живопись или музыка? Может, вы подскажете?
   - Да, да госпожа Опал! - подхватил Танше, ловко перехватывая инициативу у замешкавшегося Тарло. - К сожалению, не имел чести быть вам представленным раньше...
   - Танше Горький Мед, верно? - обворожительно улыбнулась я, склонив голову набок. Колокольчики завлекательно звякнули. - Наслышана. Вы обо мне, думаю, тоже. Так что к чему эти формальности?
   Танше расцвел и послал сопернику торжествующий взгляд.
   - Да, вы абсолютно правы! Ну, так что ответите на предложение достопочтимого, - музыкант сделал выразительную паузу, долженствующую, видимо, показать, сколько там того почтения, - живописца?
   - Хм... - я спрыгнула со стула и невозмутимо вскарабкалась обратно на перила, уже с ногами. Мило возмущенно засопел. Я показала ему язык. - Есть у меня идея... Почему бы вам не устроить состязание?
   Художник и менестрель удостоили друг друга одинаково потерянными взглядами.
   - Состязание? Лале, милая, как вы себе это представляете?
   В моей дурной голове завертелся прелюбопытный план. Оставалось только поймать его за хвост, украсить бантиком и подать к столу. А если еще и Мило сообразит подхватить игру... Ох, повеселим благородное собрание! Заодно и мыслишку интересную подкинем нашим творчески одаренным спорщикам, чтобы они силы свои направляли в верное русло.
   - Легко, господа. Мой ученик загадает любое чувство и сообщит вам. Для верности запишем его на клочке бумаги, дабы ваши умы не посетило недостойное благородного человека желание сжульничать - это лучше оставить мне. Далее, уважаемые, каждый возьмет по инструменту - палитру с красками либо флейту - и попробует сообщить присутствующим здесь, что же за чувство задумал Мило. Гости же решат, у кого вышло лучше... - я хитро оглядела притихших "людей искусства". - Возьмете на себя смелость или откажетесь?
   Слово "трус", даже не высказанное, а лишь слегка обозначенное намеками, производит на любого мужчину, будь он бродягой с востока или царем с запада, одинаковое воздействие. Брови сурово нахмуриваются, в линии рта появляется жесткость, глаза начинают решительно блестеть, а с языка непременно слетают те слова, которые ни за что не были бы сказаны в другой ситуации.
   - Разумеется, я согласен, - гордо поднял голову Тарло. - Эй, принесите мне краски и мольберт!
   - А мне - гитару, - попросил Танше и виновато развел руками: - С флейтой, увы, я познакомился только после того, как переехал на равнины, и еще не успел освоить ее в достаточной мере... Сколько времени будет отведено на подготовку?
   - Времени?.. - мои ботинки с деревянным стуком свалились на пол. Я с удовольствием почесала одну ступню об другую, не обращая внимания на то, что чулки пошли сборками. Мило стоически поджал губы и, опустившись передо мной на колени, аккуратно расправил складки. Сразу стали видны фигурные заплатки на пятках. Где-то в толпе невольных зрителей отчетливо щелкнули раскрывшиеся веера, выдавая неудовольствие своих обладательниц. Ну и что. Мои чулки, как хочу, так и ношу. Авантюрину, между прочим, нравится. - Полагаю, малого оборота часов вам хватит. Четверть часа, если по-западному говорить, - пояснила я для Танше, который наверняка еще не привык к нашему времяисчислению. Мне-то в равной степени легко было мерить день оборотами - два полных за сутки, или двадцать четыре простых, или девяносто шесть малых - что часами, минутами и секундами.
   - Пятнадцать минут?! - поперхнулся музыкант, едва положивший пальцы на гриф. Струны подрагивали в предвкушении, как живые.- Но...
   Тарло, столкнувшись со мной взглядом, быстро и едко ухмыльнулся.
   - Пойдет. Только в этом случае обойдемся без красок, пусть это будет уголь. Разводить порошки маслом - слишком долго получится.
   Менестрелю не оставалось ничего иного, как принять условия. Я довольно расхохоталась: отказаться сейчас значило проиграть до начала соревнования. Для здешней публики, не умеющей ценить истинные таланты, победителем окажется тот, кто сумеет произвести наиболее благоприятное впечатление. На первый взгляд, преимущество находилось на стороне Тарло: он не первый год обретался при дворе и был достаточно широко известен... Но, к сожалению, язвительный и презирающий мнение света художник успел настроить против себя многих аристократов, а золотая кровь обид не забывает. Не будь Тарло одним из расклада, его бы давно сожрали из зависти и на косточках сплясали.
   Трепетный, горячий и очаровательный Танше на подобном фоне выглядел просто милашкой... если бы не его яркий "западный" облик и манеры - к выходцам из царств у нас было предвзятое отношение, неприязнь пополам с подозрительностью - не лучшая смесь. К тому же менестрель держался во дворце особняком, а таких затворников, не ищущих покровителей или выгодных связей, ох как не любили...
   Пока я размышляла, Мило уже где-то раздобыл клочок бумаги, нацарапал на нем загаданное чувство и показал "дуэлянтам". Один из добровольных помощников крутанул меньшие часы на постаменте. Розовый песок тонкой струйкой потек вниз. Тарло оглянулся на быстро растущую горку в нижней части колбы, одарил соперника высокомерной улыбкой и отвернул мольберт так, чтобы публика не могла раньше времени рассмотреть рисунок. Даже мне с высоких перил было видно лишь как ходит туда-сюда рука, сжимающая угольный стержень. Менестрель, впрочем, не обратил на подначку ровным счетом никакого внимания, полностью поглощенный своими мыслями. Он сидел на стуле, зажмурившись, откинув голову назад, обнажая трогательно беззащитное горло. Губы его быстро двигались, а пальцы скользили по струнам, беззвучно, хаотично, словно пытались отыскать что-то потерянное.
   Время тянулось медленно. Чтобы как-то разбавить ожидание, я болтала ногами, отстукивая пятками бойкий ритм по мраморным столбикам перил. Сначала машинально, а потом, когда заметила неодобрительный взгляд Мило, уже намеренно. Пусть позлится... Шуты и должны злить друг друга, чтобы ехидство не истощалось. А людям искусства, по моему мнению, напротив, надо держаться дружно, потому что сердца у них очень ранимые. На деле же получается наоборот - мы с Мило не можем серьезно поссориться, несмотря на мое себялюбие и его молодую горячность. А Тарло, к примеру, постоянно с кем-то спорит. И чаще всего - с коллегами по ремеслу. Неправильно это. Пока они препираются друг с другом, любой аристократишка, да хоть бы и Галло, может их раздавить.
   - Время вышло!
   У меня мурашки пробежали по спине - так неожиданно прозвучал голос Нанеле Хрусталь. Разумеется, хозяйка вечера не могла не заинтересоваться необычным соревнованием. К слову, я уже начала сомневаться, что из него выйдет что-нибудь путное. Но, может, проигравший хотя бы выберет объектом своего недовольства меня, а не соперника... Мне-то ничего не будет. Переживу.
   - Что ж, господа, прошу!
   Тарло снисходительно посмотрел на музыканта, заметно переживающего, и небрежно повернул мольберт. В ту же секунду Танше коснулся пальцами напряженных струн...
   Воздух в груди почему-то закончился.
   На листе пористой, плотной бумаги, словно из глубины, проступали линии. Стремительный, схематичный росчерк - окно. Прижатая к стеклу ладонь - поразительно четко проработанные детали, путь жизни, путь сердца, массивный браслет на запястье. И лицо... приоткрытые губы, искаженные в болезненной улыбке, горькие морщинки в уголках глаз, глубоко залегшие тени, надломленные брови, и зрачки, из которых течет, течет наружу что-то...
  
   Ты смеешься, и смех заглушает крик,
   Что рвется наружу из темной души,
   А изысканный яд уж под кожу проник
   И теперь вместо крови по венам бежит.
  
   Воздуха не хватало... Нет, эта женщина на рисунке, с ее гладкими волосами, далеко не юными чертами... незнакомка в пустой комнате, окруженная лишь смутными тенями, источающая такое отчаяние, не была похожа на меня внешне, но что-то внутри...
  
   Недоверчиво щуришь больные глаза,
   Что привыкли ко мраку. О свете - забудь,
   Ты уже никогда не вернешься назад,
   Ты сжигаешь себя, чтоб согреться хоть чуть.
  
   Холод, холод, холод... Холодом веяло от струн, смертельным холодом, и ноты изморозью покрывали кожу, язык заледенел и я могла лишь беззвучно шептать: Мило, зараза, что же ты загадал... дрянь, дрянь...
  
   И в безумии прячась, как кролик в норе,
   Все на карту бросаешь - коль плыть, так на дно!
   ...Никогда не признаешься даже себе,
   Что устала уже оставаться одной...
  
   - Замолчи! Заткнись, закрой пасть!
   Чистейшая ярость клокотала у меня в груди, как жидкое пламя. Одного пинка хватило, чтобы деревянная подставка развалилась на части, и лист бумаги спикировал вниз. Я перегнулась через перила, пытаясь ухватить, скомкать, разорвать на клочки, но пальцы царапнули воздух в сантиметре от края. Из горла вырвался рык. Дамы взвизгнули и прыснули в стороны, как мыши от кота.
   Ах да, еще музыкант. Разбить бы визгливую гитару. Будь проклят его язык!
   - Лале, успокойся! Лале, прошу тебя, перестань...
   Зубы сводило. Мило, ах, дрянь! Что было на этой бумажке? Ведь одиночество, так? Одиночество?
   Дрянь, дрянь, дрянь! Получи у меня!
   Я успела ударить трижды - под колено, в живот и наподдать кулаком по подбородку, когда он согнулся, сцеживая сквозь зубы проклятия. Потом инстинкты волшебника все-таки взяли над мальчиком верх. Неведомая сила прижала мои руки к бокам и приподняла над полом так, что оставалось только извиваться и кусаться. Я и укусила, когда он выхватил меня из воздуха и осторожно опустился на кресло, пряча в своих объятиях. Ладонь, в которую вцепились мои зубы, мелко тряслась, пульс участился, но глупый ученик не делал никаких попыток освободиться. Только ласково поглаживал по голове, по спине, шепча бессмысленную успокоительную чушь. Кто-то из настырных аристократишек задал ему вопрос, и Мило принялся объяснять. Ровный, глубокий голос обволакивал, как теплый мед, как жар очага. Теперь начало лихорадить уже меня.
   Ярость уходила, оставляя во рту солоноватый привкус крови. Постепенно голоса вокруг стали отчетливее, и уже можно было различить не только тембр и эмоциональный окрас, но и смысл слов.
   - ...неразрывно связаны, являясь продолжением друг друга. Громкость и яркость, тон и цвет... Мелодия в музыке сравнима с композицией в живописи. Единственное, на мой взгляд, коренное отличие в том, что картина воспринимается сразу, цельным впечатлением, а песня - это нечто длительное. Поэтому спор ваш не имеет смысла. Нельзя определить победителя, когда оценить результаты можно, лишь полагаясь на личные пристрастия.
   - Пожалуй, вы правы, - растерянно согласился Танше. Кажется, ему до сих пор было не по себе. Новичок при дворе - все еще. Привычные же к моим выходкам гости старательно делали вид, что ничего не происходит, не замечая, как пропитывается багряным кружевная манжета Мило.
   Нехотя я разжала зубы, отпуская ладонь. От укуса остался четкий отпечаток-полукруг маленьких ровных ранок. Конечно, Мило мерзавец, не уважающий собственную наставницу, но все-таки... Мне было стыдно. Ржавый вкус на языке стал невыносимым. Из духа противоречия я еще раз склонилась, быстро слизнув кровь, и только после этого сдернула с шеи шарф и начала перевязывать руку.
   Хотелось плакать, но глаза оставались сухими.
   - Значит, дуэль наша окончена? - с деланным равнодушием осведомился художник. Пальцы, механически перебирающие бахрому на рукаве камзола, выдавали сильное волнение. Беспокоится обо мне? Как лестно! Но на лесть меня не купишь... Или об исходе дуэли? Ах, эти самодовольные эгоистичные мужчины!
   - Полагаю, да, - так же спокойно ответил Авантюрин, словно не замечая моих манипуляций с шарфом. Просто бинтовать ладонь было скучно... Возможно, пара колокольчиков украсит повязку. И еще брошка, которая раньше скрепляла узел... Все равно теперь некуда ее цеплять. - Надо признать, ваш дуэт был... впечатляющим.
   - Дуэт? Вы так думаете? - засиял улыбкой менестрель. - Честно сказать, лорд Тарло, - он обернулся к художнику, заливаясь прелестным румянцем, - именно ваша картина вдохновила меня на импровизацию... Слова и музыка первоначально задумывались совершенно иные, но этот портрет... Если бы не вы... - он восхищенно покачал головой и в смущении опустил голову.
   Даже не оглядываясь на художника, я могла с уверенностью сказать, что тот был весьма доволен.
   - Право, не стоит льстить, - голос его приобрел ленивые кошачьи интонации. - Чудесная песня, родившаяся этим вечером, - дитя исключительно вашего таланта и мастерства. И должен признаться, - Тарло усмехнулся, - что в моей мастерской есть несколько работ, образы из которых я позаимствовал из песен маэстро Танше.
   Когда художник произносил последние слова, он положил одну руку на грудь, протягивая другую Танше в изящном жесте. "Мое сердце принадлежит вам", - знак старомодный и романтичный, ныне скорее принятый между влюбленными. А я все еще помню те времена, когда выражать восхищение и уважение подобным образом было вовсе не зазорно. Но взгляды меняются, и теперь даже слово "любовь" приобретает грязновато-обыденный оттенок, а уж подобная символика и вовсе становится уделом актеров да столетних колдунов, душою так и оставшихся в родной эпохе...
   Впрочем, язвительному и небрежному Тарло идут многие старомодные вещи.
   - О, я так рад... - пролепетал вконец сконфуженный Танше. Удивительно, как по-разному выглядит этот молодой человек во время выступлений, споров и бесед на светские темы.
   - В таком случае, почему бы нам не поработать вместе? - с улыбкой предложил художник. Смятение Танше определенно приносило ему удовольствие. - Несколько полотен в сочетании с музыкой и стихами... На мой взгляд, интересная идея.
   Глаза менестреля радостно вспыхнули.
   - С удовольствием соглашусь... Обсудим подробности?
   - Позднее, - кивнул Тарло. - А потом можно будет провести выставку...
   Я с интересом слушала, как сговариваются художник и музыкант. Хороший получался союз - обаяние и горячность Танше вместе с ядовитым языком и опытностью Тарло могли хорошенько встряхнуть дворец. Особенно если эта парочка почаще будет устраивать представления, подобные сегодняшнему.
   - Госпожа... - тихо окликнул меня Мило, отрывая от размышлений. - Кажется, наш подопечный намерен покинуть вечер... с дамой.
   Я хихикнула, пряча лицо за рукавом. Ну и Ларра, ну и вороний сын! Умеет приятно провести время. Но в личные апартаменты за ним мы последовать никак не можем... значит, пора перекладывать нелегкое дело охраны на плечи чиновников Тайной канцелярии.
   - Слушай, Мило, - зашептала я, поглядывая из-под ресниц на окружающих. К счастью, все внимание было устремлено на Тарло, излагающего свое мнение по поводу совместной работы с Танше. - Сейчас ты подойдешь к тому господину в сером камзоле, с бордовой лентой в косе, и скажешь, что птенчик, кажется, улетает, а кошка себе крыльев не отрастила, придется последить за ним кузнечику. Запомнил?
   - Да, госпожа, - покорно склонил голову ученик. - Вы останетесь здесь?
   Я кивнула, сгоняя с губ злорадную улыбку. Кроме нас, на вечере присутствовал еще один человек, чьей обязанностью было присматривать за Его Величеством Ларрой - господин Транквило из Тайной канцелярии. Ни о каком шифре на случай отлучки короля мы, разумеется, не договаривались - достаточно просто подойти к нему и завести разговор на любую тему, тем самым давая понять, что дальше работать будут другие... Интересно было бы взглянуть на лицо Транквило, когда он услышит "пароль"... Ведь "кузнечиком" пройдоху-канцеляриста называет лишь дражайшая супруга и исключительно наедине, в спальне...
   Издалека всего было не видно, но окаменевшая физиономия Мило и багровые щеки агента уже изрядно меня повеселили. Ничего, ученичок, терпи, за загаданное тобой слово мы еще не раз поквитаемся, а начинающему шуту полезно попадать в неловкие ситуации.
   О, чуть не забыла.
   - Тарло, - бесцеремонно оборвала я художника на полуслове. - А можно я заберу ваш рисунок?
   Разговоры замерли.
   - Мне показалось, милая Лале, что он вам не слишком понравился, - осторожно заметил Мечтатель, прощупывая почву.
   - Не понравился, - замотала головой я. - Но впечатлил. Тарло, ну подарите, прошу вас, неужели жалко... - я заканючила, размазывая по щекам воображаемые слезы. - А хотите, я на руках пройдусь? А хотите, на чай позову? И покажу коллекцию конфетных оберток, честное слово!
   - Хорошо-хорошо, для вас, дорогая Лале, - все, что угодно! - торопливо согласился художник, опасаясь повторения припадка. - Меняю картину на порцию чаю. И фантики, разумеется.
   На моих губах расцвела довольная улыбка.
   - Благодарю вас, - я вскочила с кресла и присела в реверансе, что презабавно смотрелось для девушки в бриджах. - Ну, я пошла за своей картиной... Скажите Мило, чтоб дождался меня! - с этими словами я влезла на перила и прежде, чем меня смогли остановить, спрыгнула вниз.
   Леди испустили испуганные вздохи и визги, лорды помянули ворона, Тарло расхохотался, а подоспевший Авантюрин перегнулся через парапет с воплем "На кого вы меня покинули! Остался я теперь сиротинушкой!". Одновременно ученик корчил мне презабавные рожи, передразнивая встревоженную толпу.
   К моей досаде, шутку затянуть не удалось - едва опомнившись от испуга, знатные гости оттеснили Мило от перил и убедились, что зловредная шутовка жива-здорова и благополучно раскачивается на ветке, болтая ногами. Послав собравшимся невинную улыбку, я отпустила руки и приземлилась на клумбу. Как хорошо, что Тирле питает слабость к астрам, а не к розам, или, сохрани рыжий кот, "садам камней" на манер западных владык. С другой стороны, отыскать на серых булыжниках работу Мечтателя было бы легче, чем среди этого разноцветья... Сама я не справлюсь.
   - Мило! А ну, живо сюда!
   К ужасу благородных лордов и леди, Авантюрин, как и я, не стал тратить время, спускаясь по лестнице. Он взобрался на перила, подражая моему давешнему выступлению, издевательски поклонился и, раскинув руки, откинулся назад. Кое-кто из чувствительных дам с криком "О, безумец!" чуть не бросился следом за ним... Я усмехнулась. Уж к кому-кому, а к сумасшедшим горе-ученик не относился, а в акробатике и подавно был половчее меня. Вот и сейчас он мягко приземлился, кувырнувшись через голову, и никакие промежуточные остановки вроде веток ему не понадобились.
   - Чего желаете, госпожа? - Мило покорно опустил взгляд - сама предупредительность. Жемчужина в серьге таинственно сверкнула, ловя отсвет дворцовых огней.
   - Найди рисунок.
   Мне хотелось приказать ему, насмешливо, издевательски, но голос дрогнул. Дуться уже не было желания. Вряд ли Мило специально загадал такое неприятное слово, а на глупые совпадения и сердиться не стоит.
   "Больше милосердия, дорогая Лале", - вздохнула я, смиряясь.
   - Госпожа Опал...
   Ученик согнулся в придворном поклоне, протягивая мне чуть подмокший от предутренней росы лист. Я немедленно выхватила его и, повернувшись к свету, еще раз внимательно рассмотрела.
   Нет, все далеко не так страшно, как мне казалось в первый момент. И не столь много общего у нас с незнакомкой на портрете. Она - слабая, отчаявшаяся. Я - сильная и уверенная в своей судьбе. В ее глазах, детских на взрослом лице, таится глупая надежда на чудо, мне же давным-давно известно, что чудес не бывает. Ей страшно, а в моей душе нет места этому чувству... как и многим другим, отброшенным за ненадобностью.
   Ах... Какая замечательная идея - оставить портрет у себя. Недурное выйдет напоминание о том, что все могло сложиться гораздо хуже. Что когда-то все и было именно так...
   - Лорд Мечтатель! Спасибо за подарок еще раз! Заходите на днях! - крикнула я, размахивая листом. Художник улыбнулся и послал мне воздушный поцелуй. Неисправимый романтик...
   Замерший в ожидании рассвета сад всколыхнуло порывом ветра. Закачались ветки, зашептались листья, мотнулись из стороны в сторону монохромные в сумерках венчики цветов. Где-то там, за шпилями дворца, на востоке наверняка уже светлеет небо. Ларра воркует со своей фрейлиной, посмеиваются за гобеленом сопровождающие из Тайной канцелярии, а в высокой башне, в огромном пустом кабинете Ее Величество Тирле устало смотрит в документы - и не понимает смысла уже ни единой руны.
   Я глубоко вздохнула. Завтра - новый день, новые трудности... Хорошо, что этот уже закончился. И почему преследует меня странное чувство пройденного перекрестка? Что за роковое деяние я совершила, какое испытание осталось позади? И почему кажется, что если не разберусь сейчас, в этот самый момент, то рискую потом по не знанию попасться в жестокую западню?
   Что-то мягкое щекотнуло ухо, отвлекая от путаных мыслей. Я механически хлопнула рукой и с удивлением обнаружила у себя на ладони алый, как свежая кровь, лист. Странно. До осени еще довольно далеко.
   Вдруг лист дернулся, сложился пополам, хлопнул хрупкими крылышками и взлетел. Я подскочила. Звякнули бубенчики в волосах, словно в согласии со старинной песенкой, звучавшей в душе.
  
   И мир затих,
   И сладок миг,
   Как в странном сне, последнем сне...
   Невинном...
  
   И ты, дружок,
   Как мотылёк,
   Сгоришь в огне, моём огне...
   Бездымном...
  
   Тревога усилилась. Я помотала головой, чтобы отогнать навязчивые строчки, навеянные наваждением.
   Бабочка? Вот редкость. Как она добралась сюда с запада? Или бедной королевской советнице, девятой в раскладе и прочая, прочая, начитает мерещиться?
   - Мило, твои проделки? - обернулась я к волшебнику-недоучке. Тот ответил мне искренним непонимающим взглядом. - Ладно, забудь.
   - О чем, госпожа? - в голосе скользнуло ехидство.
   Ах, как я утомилась! Привидится же такое. Мотыльки на диво красные, ученики больно самостоятельные... Последнее - так точно примерещилось.
   Все, возвращаемся в покои, пора бы и честь знать.
   - Мило, мне кажется, что уже поздно...
   - Согласен, госпожа.
   - Время идти спать...
   - Вы правы, госпожа.
   - Но у меня устали ноги...
   - Это весьма прискорбно, госпожа.
   - ...значит, ты понесешь меня.
   - Ваше слово - закон, госпожа, - пакостно улыбнулся Мило.
   "И ведь не поспоришь, - философски подумала я, теребя ленты камзола на поясе у ученика. - И впрямь несет".
   Наверное, завтра весь двор будет обсуждать, как Авантюрин тащил свою наставницу через полдворца, перекинув несчастную через плечо, словно военный трофей.
   Тяжела доля шута...
  
  

Глава четвертая,

в которой рассказывается история Мило,

а Лале поступает совсем не как благородная дама.

  
  
   Любой на восточных равнинах знает, что приготовление чая - искусство для людей терпеливых и спокойных сердцем. Наполнить керамический ковшик чистейшей водой из подземной скважины, поставить на огонь, разведенный из смолистых поленьев, дождаться, пока кипяток начнет бить ключом и хорошенько ополоснуть им чашки - это первый шаг. Выбрать цветы и кусочки фруктов, которые наилучшим образом подойдут каждому гостю, и добавить их к скрученными в горошину чайными листьями - второй. Залить смесь кипящей водой, укрыть чашки льняными салфетками и на четверть часа оставить в покое - третий. Выдержав напиток необходимое время, со всем почтением предложить его гостю - четвертый и последний. Каждый шаг должен быть неторопливым, исполненным достоинства.
   А любому при дворе хорошо известно, что Лале Опал никогда не ходит степенно, а носится по коридорам, как безумный мотылек. Но это не значит, что я не умею ценить старинные ритуалы. И, хотя никто никогда не видел шутовку с ковшиком в руках, отведать ароматного чаю именно в моих покоях стремятся многие из тех, кто считается знатоками.
   - О, Лале, как всегда - несравненно, - Тарло в блаженстве зажмурился. - Не хватает слов, дабы выразить восхищение вашим талантом. Что же добавили к напитку на этот раз? Аромат крайне необычный, чем-то похож на западные лимоны...
   Я польщенно улыбнулась.
   - Имбирь, уважаемый. Редчайший корень с юга. Слова благодарности можете обратить к моему ученику - приготовление смеси лежит полностью на его плечах. А уж во всяких редких травках и фруктах Мило толк знает, правда, замечательный мой?
   Мило залился румянцем.
   - Госпожа слишком хорошо обо мне думает, - скромно возразил мальчик, опуская глаза. Но ставлю свои колокольчики против распоследних крестьянских сандалий - ему было приятно. - Вы рискуете меня захвалить.
   - Кто не рискует - тот и не живет по-настоящему, - фыркнула я, щелчком пальцев указывая Мило на третью чашку и подлокотник своего кресла. Ученик послушно приготовил себе порцию чая и сел рядом со мной, осторожно опираясь на спинку. - А тебя, сокровище, трудно перехвалить.
   - Кстати, - оживился художник, подаваясь вперед. - Давно хотел спросить, Лале: а где вы, собственно, подобрали это... - он с хитринкой покосился на Мило - ...сокровище?
   - Долгая история, - в темном напитке в чашке на мгновение отразилась моя мечтательная физиономия. - Как раз для такого вечера. А для начала... Помните ли вы, Тарло, легенду о рыжем коте и черном вороне?
   - Как не помнить, - задумался живописец. - Некогда, на заре юности этого мира, когда люди только пробудились...
   - ...а магия, подобно ветру, струилась над землей, - подхватила я, - два белых брата, Кот и Ворон, стали делить все сущее. "Я возьму себе день, по праву старшего", - сказал Кот. "А мне и ночь сойдет", - усмехнулся Ворон. "Я заберу солнце, и небо, и все светила на нем", - продолжал Кот. "Хорошо, но то, что под землей, - мне отойдет", - согласился Ворон, хотя был недоволен - уж очень любил он небо. "Мне достанется ум да ловкость" - "А мне - ложь да коварство". "Мне - все твари бродячие" - "А мне - летучие". "Удача и свобода - мои" - "А я тогда заберу судьбу и власть". Делили они мир целый год и поделили весь, только люди остались ничейные. Хотели и их поделить, но жалко стало Коту разлучать друзей да семьи. "Давай вместе человечками править", - предложил он. Ворон согласился, но затаил обиду. "У брата - и день, и солнце, и ум с ловкостью - а у меня одни остаточки. Да еще людьми с ним делись... Несправедливо!". Думал он, страдал, и так распалился от зависти и жадности, что решил брата со свету сжить - ночью, когда Кот ослабеет, а сам он в силу войдет. Повернул судьбу так, чтобы с первого удара попасть, а все равно боится: вдруг заметит? Взял тогда Ворон сажи и натер свои белые перья - от самой тьмы не отличить их стало. Забрался на гору, где Кот спал, да как тюкнет его клювом! Но Кот удачлив был - промахнулся Ворон, только ухо брату рассек. Тот спросонья хвать его лапой - и ну перья драть! Насмерть закогтил, не узнал под сажей-то. Лишь когда солнце взошло, увидел, что погубил родного брата, опечалился. Снял с неба самых ярких двенадцать звезд, вложил их в глаза Ворону - тот и ожил. С тех пор братья друг друга стороной обходят - не доверяют. Кот, как ни вылизывался, ни умывался, так рыжим от своей да вороновой крови и остался - поэтому удача рыжих любит. Зато с тех пор к крови живой пристрастился и к охоте - особливо на птиц небесных. Ворон же от сажи не отчистился, так черным и остался. Звезды выжгли его глаза, и стал он слеп - потому и судьба незряча, а еще у каждого его потомка двенадцать жизней, потому что прежде чем умереть, должен ворон двенадцать звезд растерять. Помнит Ворон, как мертвым был, а потому кроме отжившей плоти в клюв ничего взять не может. А люди - единственные из тварей земных после того раздела свободными остались. Воины, лекари да игроки Кота чтят, а воры, убийцы да волшебники - Ворона. Вы, наверное, думаете - зачем она все это рассказывает? - мои губы сложились в ироничную улыбку. - А потому, Тарло, хочу задать еще один вопрос: знаете ли вы, как наказывают вора, попавшегося на краже в двенадцатый раз?
   - Сажают в "воронью клетку", как растратившего последнюю свою воровскую жизнь, - скривился художник. Полагаю, его утонченной творческой натуре подобные действия были глубоко противны. - И замок свинцом заливают. Какое это отношение имеет к вашему ученику, драгоценная Лале?
   - Самое прямое... - сердце мое наполнилось грустью, а перед глазами замелькали образы прошлого. - Когда-то я вытащила моего Мило из такой вот клетки. А случилось это восемнадцать лет назад в один дождливый, но воистину замечательный день...
  
   ...С самого утра небо затянуло влажными перинами туч. Болезненно бледное солнце изредка совершало попытки прорваться сквозь плотный заслон, но сил немощному светилу хватало лишь на пару мгновений, а потом прореха быстро затягивалась серыми заплатками облаков, и вскоре о ней и памяти не оставалось. Мое настроение, последние месяцы бывшее неизменно прескверным, сегодня стремительно скатывалось к мрачно-кровожадному.
   А все потому, что Его Величество Шелло, ежа ему за шиворот, вместе с августейшей супругой и дорогой дочерью укатил в летний дворец, а меня оставил здесь. И из-за чего? Да из-за пустяка! Из-за глупой хлопушки! Впрочем, допускаю, что гнев высочайшей особы был вызван не самим шуточным взрывом, а тем, что прогремел он в тронном зале.... во время приема... И, возможно, мне стоило воздержаться от размещения злополучной хлопушки в дебрях прически уважаемой госпожи Лавенрой, посла Осеннего дома... Но, клянусь, удержаться было совершенно невозможно! Эти искусственные локоны, переплетенные с лиственными гирляндами и гроздьями рябины, так и взывали к моим эстетическим чувствам...
   К слову, принцессе Тирле моя милая шалость пришлась по вкусу. Ее высочество даже пожаловала свою покорную слугу орденом "За храбрость", позаимствованным у одного из надутых, подобно заморскому индюку, отцовских генералов. Думаю, в скором будущем, когда на престол взойдет новая королева, мои позиции окажутся несколько устойчивей, чем при нынешнем монархе, отчего-то невзлюбившем меня с детства...
   Ах, мечты, мечты... Что толку в сладостных картинах грядущего, когда в суровом настоящем поворачивается к вам лицом первейший враг аристократов - скука? Дворец опустел до первых заморозков, и, если Его Величество не сменит гнев на милость, то придется куковать в одиночестве до наступления холодов. Единственная радость в этом унылом месте - визиты к старинной моей приятельнице, Дайле Кремень. Талантливейший мастер, остроумный собеседник - чудо, а не женщина. Но что особенно дорого моему сердцу - ювелирша всегда осведомлена о последних городских новостях. Еще бы, при таком количестве юных и непоседливых подмастерьев...
   - Что угодно благородной госпоже? - почтительно склонила голову Дайле, отворяя для меня двери мастерской. - Желаете сделать заказ?
   Я рассмотрела эту соблазнительную возможность, но вынуждена была со вздохом отказаться.
   - Нет, уважаемая, не нынешним летом. Ваша последняя работа, - я демонстративно встряхнула головой, рассыпая по плечам косички, и серебряные бубенцы отозвались нежным звоном, - просто великолепна. Изумительно подобрана тональность звучания, и гравировка, и сама форма... Выше всяких похвал. Но, к сожалению, в последние годы я трачу куда больше, чем обретаю. Королевская немилость, увы. К тому же нынешнему владыке не превзойти в щедрости добрейшего Соло, который любил одаривать верных своих подданных землями и драгоценными камнями.
   - Короли меняются, а вы, Лале, остаетесь, - мудро рассудила женщина. Уже за одну эту фразу она могла бы отправиться на увлекательную встречу с палачом, если бы кто-то осмелился донести на мастерицу. - Не секрет, что Его Величество Шелло уже стар, а наследница питает к вам известную слабость... Думаю, с воцарением новой правительницы для леди Опал настанут золотые времена.
   - Возможно, но для этого нужно еще пережить времена серые, - вздохнула я. - Ах, мне так скучно в пустом дворце! Кажется, что жизнь остановилась.
   К счастью, ювелирша верно истолковала мои взгляды, исполненные тоски и надежды.
   - Детки поговаривают, что на площади перед башней волшебников градоправитель устроил ярмарку для простолюдинов, - небрежно заметила она.
   Ярмарка! С радостным визгом я кувырнулась через голову и отвесила пожилой женщине глубокий поклон:
   - Думаю, моей первейшей обязанностью будет посетить это славное место. Да, определенно! Это поможет, хм... дальнейшему совершенствованию шутовского мастерства. Именно так.
   - Что ж, желаю удачи вам, госпожа шут, - вернула мне улыбку Дайле.
   На том и расстались.
   Выбор одежды для выхода в город затянулся надолго. Конечно, с моим ростом и прической затеряться в толпе вряд ли получится, а значит, нужно наоборот постараться привлечь побольше внимания. Малиновые бриджи, желтые сапоги на шнуровке, оранжевый жилет и синяя блуза... Ах, да, еще, пожалуй, возьму тот великолепный плащ цвета фиалок, которым оделила меня Ее высочество после зимних праздников. В самый раз для дождя будет.
   Вопреки ожиданиям, ярмарка оставила после себя ощущение разочарования. Шумная, грязная и довольно вонючая - лотки с рыбой и печеными яблоками соседствуют с лавками благовоний и шелковыми развалами из западных царств. С моим чувствительным обонянием находиться в этом ужасном месте дольше одного оборота было совершенно невозможно, но я стойко выдержала почти час, дыша исключительно сквозь пропитанный духами платок. А потом с неба начало накрапывать, и покупатели потихоньку разбрелись по домам, а торговцы принялись сворачивать лотки. Похоже, вскоре на площади станет совсем скучно.
   Я с неудовольствием погрозила низким тучам кулаком... и заинтересованно замерла. Под балконом башни волшебников, на головокружительной высоте, болталась престранная штуковина, облепленная птицами, как сахарный ком бывает покрыт муравьями, если положить его на траву в лесу.
   - Милейший, - бесцеремонно дернула я одного из стражников за полу камзола. - Что это там, наверху?
   Мужчина окинул меня оценивающим взором, отметив яростно-рыжие волосы и бубенцы на концах косичек, и тут же сменил пренебрежительную гримасу на подобострастную:
   - "Воронья клетка", госпожа шут.
   - "Воронья клетка"? - недоверчиво протянула я. - Так их же уже добрых полвека не видели, с царствования благородного короля Соло Янтарного, легких ему странствий. Разве не так?
   - Все так, благородная госпожа, - закивал стражник. - Да только случай сей особый. Колдуны изловили в башне своей воришку, да не в первый раз, а тот, отбиваясь, одному из них бороду подпалил. Вот они и осерчали малость...
   Малость? Ну, если для господ волшебников запереть человека в клетку и оставить там умирать от жажды и голода, чтобы потом досыта кормить ворон - малость, то могу только посочувствовать хрупкому душевному равновесию этих замечательных людей. Разумеется, и меня саму трудно назвать милосердной или доброй, но настолько бессмысленная жестокость не вызывает ничего, кроме омерзения.
   А хуже всего - безразличие людей. Там, на немыслимой высоте, медленно погибает человек, а внизу, как ни в чем не бывало, градоправитель устраивает ярмарку. Впрочем, в нашем благословенном королевстве хотя бы не делают из казней зрелище, как на западе. - И давно заперли?
   - Да с неделю уже, - почесал он в затылке. - Сначала парнишка кричал чегой-то, а теперь затих. Помер, что ли?
   Я быстро прикинула. Последнюю дюжину дней с неба лило, как из дырявой лохани, так что гибель от жажды незадачливому воришке не грозила. Неужели колдуны еще и избили его перед тем, как запереть? Надеюсь, что нет.
   - А можно поближе как-нибудь посмотреть?
   - Разве что к самим волшебникам в гости напроситься... Но чего на мертвяка-то вам глазеть, благородная госпожа? - удивился стражник.
   В этот момент вороны разлетелись от клетки, как цыплята от девочки со скрученным полотенцем. А пленник с норовом попался... Нет, не достойны колдуны такой игрушки. Заберу-ка я ее себе - и дело доброе сделаю, и развеюсь немного.
   - Нет, - с нехорошей улыбкой протянула я. - Не на мертвяка. И не просто поглазеть...
   Найти поблизости дверь было делом минутным. Ключ привычно провернулся в замке, и через мгновение я уже стояла на балконе, оглядывая площадь с высоты птичьего парения. А неплохой вид! И вонь ярмарочная не долетает... Увы, ароматов здесь и своих хватает.
   Сноровисто перекинув ноги через перила, я соскользнула вниз, приземлившись аккурат на верхушку клетки. Железный штырь угрожающе заскрипел, но выдержал двойной вес. Остается только тешить себя надеждой, что колдуны хорошо постарались, дабы заключенный не сорвался вниз и не помер раньше времени.
   - Эй... - негромко произнесла я, обращаясь к куче тряпья, распластанной на железных прутьях пола. - Ты живой?
   Мучительную минуту ничего не происходило, а потом куча зашевелилась, и на свет показался грязный, тощий мальчишка лет двенадцати, обритый почти налысо. Запах от него исходил такой, что я готова была в ту же секунду повторить свой путь в обратном порядке, если бы не глаза воришки. Темные, блестящие, с таинственными сполохами золота в коричнево-фиолетовой глубине. Взгляд человека сильного, не сломленного... ребенка, слишком рано ставшего взрослым.
   - Живой, - хрипло отозвался парнишка. Наверное, голос сорвал от криков. - А тебе что? Ты из их учениц, что ли?
   - Поздновато мне в ученицы, - весело хохотнула я, чуть раскачивая клетку. - Стара больно.
   - Стара... - задумчиво протянул он. - Значит, из волшебников?
   - Не-ет, - помотала я головой. - Да ну их, этих зазнаек. Никогда не любила. Ты погоди расспрашивать... Сначала скажи мне лучше: за что тебя так? Только за паленую бороду?
   - Обижаешь, - нагло осклабился мальчишка. - За кражу колдовских книг.
   - Зачем тебе книги, мышонок облезлый?
   - Сама ты... крыса разряженная. Затем, чтобы учиться, - добавил он едва слышно. - Я волшебником родился, но обучать меня никто не захотел, вот и пришлось... самому.
   - Врешь небось все, - выгнула я брови. - Стал бы сидеть в этой клетке, будь ты волшебником.
   - Так ее тоже не дураки делали... Заколдовали замок и прутья, теперь мне живым не выйти... Только по частям, когда вороны кости обработают.
   Меня охватила злость - на дурацкие традиции, позволяющие убивать так жестоко, на мерзких старикашек в колпаках и робах, на тупых горожан, с чьего попустительства все это творилось... Славный ведь мальчик, смышленый, гордый, остроумный, учиться хочет. Ему бы воспитателя толкового, вырастет - всех урожденных лордов за пояс заткнет.
   - Тебя как зовут?
   - А зачем спрашиваешь? - недоверчивый. Это тоже хорошо.
   - Надо.
   - Ну, Мило.
   - И все?
   - Да.
   - Так, слушай меня внимательно, - я аккуратно переползла по клетке, нащупывая люк. Прутья были сплавлены накрепко, но очертания дверцы все еще угадывались. - Во-первых, с этого дня ты - Мило Авантюрин, вассал благородной леди Опал, отпрыск не менее благородной, но, увы, обедневшей семьи...
   - Опал - это кто? - подозрительно.
   - Опал - это я, - снисходительно. - Во-вторых, ты - мой ученик.
   - А ты чем занимаешься?
   - Потом узнаешь. Не разочаруешься, честно. За книжками твоими мы позже придем, и это в-третьих... И выбирайся давай, отмоешься у меня в купальне, тогда разговор и продолжим. Это в-четвертых.
   Вор хрипло рассмеялся.
   - Думаешь меня волшебники так просто отпустят? В таких делах, как наказания, им сам король побоку. Как же ты меня вытаскивать собираешься?
   - Очень просто.
   Я с силою вставила ключ в один из прутьев и потянула на себя. Люк с жутким скрипом отошел. Глаза у мальчишки полезли на лоб.
   - Это как получилось? Даже волшебник бы не смог люк сразу открыть! Ты кто такая? - в голосе его сквозил почти суеверный ужас.
   - Лале Опал, благородная дама, - я протянула ему руку. - Цепляйся, воришка.
   Судя по взгляду, которым наградил меня паренек, он с радостью обошелся бы и без моей помощи, если б мог. Но неделя без еды и практически без воды вымотала его до предела. Языком трепать он еще мог, а вот что иное сделать... Сил хватило лишь на то, чтобы, подняться на ноги, цепляясь за прутья, и ухватиться за мою ладонь. Вытаскивать бедолагу пришлось, разумеется, одной хрупкой особе. Какое счастье, что в отношении меня хрупкость - понятие относительное!
   - Не надорвешься, а?
   - Не надорвусь, не беспокойся. Ты по виду не суди, я троих таких, как ты, могу поднять и не чихнуть даже. Слово благородной дамы, - улыбнулась я.
   - Не похожа ты на благородную, - прохрипел воришка, сползая на каменные плиты. Если бы несчастный не пытался сам карабкаться, возможно, вытащить его было бы даже легче, но мой новоиспеченный вассал упрямо старался обойтись без чужой помощи.
   - А на кого похожа? - заинтересовалась я.
   - На девчонку-циркачку. Не обижайся, конечно...
   Приступ хохота согнул меня пополам.
   - Ой, насмешил! Ой, потешил старую! - стонала я, пытаясь унять припадок. Давненько со мной такого не случалось. Обидел, ха-ха... Знал бы, кого циркачкой назвал...
   - Чего смеешься? Дура, - разозлился мальчишка. Ох, ну и дети пошли. Никакого уважения ни к старшим, ни к спасителям.
   - Придворная.
   Лицо его приобрело озадаченное выражение.
   - Что - придворная?
   - Я - придворная дура, - последовало охотное пояснение. - А ты с этого дня - придворный дурак, вот. Точнее, пока всего лишь ученик, но потом...
   - А с чего ты взяла, что я соглашусь?
   Премерзко усмехаясь, я цапнула несговорчивого паренька за нос двумя пальцами и потянула вверх, заставляя подняться на ноги.
   - Уже согласился, глупыш. Просто ты еще не понял...
   Упрямец явно желал продолжить спор, несмотря на то, что и стоял-то с трудом, но в этот момент балконная дверь отворилась, являя нашим взорам лысого красномордого мужчину в колпаке с кисточкой и черной рубахе до пят, опоясанной лохматой веревкой. Судя по ароматам, перебивавшим даже запах тела много дней не мывшегося мальчишки, волшебник был пьян до разноцветных птичек в глазах. Да и кто на трезвую голову пойдет любоваться на пленника "вороньей клетки"?
   Мужчина сделал еще два нетвердых шага и уперся взглядом в нашу замечательную, дружную компанию. Воришка испуганно сжался в комочек, растеряв весь свой гонор. Да, похоже, не сладко ему пришлось в гостях у колдунов.
   - Вы кто? - удивленно выпучил он глаза. Полагаю, мой чудесный плащ с первого взгляда покорил его сердце. - Скоро... с комом... скормят... скоморохи, да? - видать, язык его поворачивался с трудом.
   - О, нет, - беззаботно рассмеялась я, в один прыжок подобравшись к незадачливому пьянице. - Мы - прекрасное видение из страны грез, где народом правят золотые жуки с телегу величиной, а юные девы по утрам отправляются к реке, ведя на поводу голубых лошадок...
   На лице волшебника появилось выражение радостного узнавания.
   - О! А я был там! Вче... ик!.. ра. Наверное...
   - Вот и умничка, - ласково пропела я, тыкая ему пальцем в шею. Волшебник издал булькающий звук и без чувств рухнул наземь. Замечательно... Осталось только перетащить его в клетку и оставить вместо воришки. Благо волшебник без памяти, противиться не будет.
   - Ты... ты не боишься? - изумленно выдохнул мальчик, глядя на меня почти с благоговением. Надо же, как мало понадобилось, чтобы впечатлить эту юную душу! Ах, такой милый ребенок...
   С трудом пропихнув пьяницу в отверстие, я захлопнула люк и вынула ключ из скважины. Протрезвеет - позовет своих, а поболтаться между небом и землей даже полезно бывает... Может, состраданию научится.
   - Нисколько, - улыбнулась я, стягивая с себя плащ и укутывая им бедного ребенка. - Волшебники - те же люди. А уж пьяные-то... Зато как смешно будет, когда колдуны обнаружат в клетке вместо тебя этого недотепу! Давай, маленький, хватайся за меня, но только через ткань, а не то блузу перепачкаешь, а мне ее жалко... Плащик-то, увы, уже изгвазданный. И пойдем скорей, а то еще кто-нибудь из почтенных колдунов заглянет на огонек. С трезвым я дело иметь не рискну. Меня-то, разумеется, даже пальцем не тронут, а вот тебе удача может и не улыбнуться. Постарайся уж, здесь недолго идти... - подбадривала я мальчишку, который уже практически повис на моем плече. Вот подлость, ему лет двенадцать, а он уже выше меня. Нет под этим небом справедливости, да...
   - Так ты в башне все-таки живешь? - еле слышно спросил воришка, едва переставляя ноги.
   - Нет, во дворце. Мы направляемся именно туда.
   - Но он же далеко!..
   Объяснять сейчас ничего не хотелось. Ох, ну и тяжелый же ученик попался... во всех смыслах... хотя полегче волшебника... зато волшебник не брыкался...
   - Есть и короткая дорога - для тех, кто владеет нужным ключом.
   А вот и вожделенная дверь. Домой, домой, скорее домой! С охами, ахами и поминанием ворона я втащила мальчишку в свои покои и уронила в кресло. Мышью метнулась в спальню и дернула за шелковый шнурок, вызывая служанок. Спустя один оборот в комнату постучалась дородная женщина, явно происходящая из крестьянской семьи, всего несколько лет назад осевшей в городе.
   - Как твое имя?
   - Капа, леди, - она сделала неуклюжий реверанс. Точно, бывшая крестьянка. Только у этого сословия имена оканчиваются на "па" и "пу".
   - Слушай внимательно, Капа. В моей гостиной отдыхает молодой господин. Ты должна будешь вымыть его, переодеть в свежую одежду и накормить. Он не ел около недели, так что дай ему для начала что-нибудь легкое. Бульон или вроде того... Вещи можешь пока взять из моего шкафа, посмотришь, какие мальчишке подойдут. Когда сделаешь все это, можешь идти. Ах, да, - вспомнила я. - Если услышу, что при дворе болтают о мальчишке, можешь распрощаться со своим языком. Думаю, господин королевский палач сделает мне такое одолжение, в знак давней дружбы. Все поняла? Смотри, я слов на ветер не бросаю...
   - Все будет исполнено, леди, а болтать мы не приучены, - пробасила служанка и, смешно семеня, направилась в гостиную, где ждал своей участи мальчишка, не подозревавший, что сегодня он ухватил за хвост рыжего кота удачи...
  
   Художник, так увлекшийся рассказом, что даже душистый чай был позабыт, восторженно хлопнул в ладоши:
   - Браво, Лале! Чудесная история. По правде сказать, никогда бы не подумал, что сей замечательный юноша, - он благосклонно улыбнулся Авантюрину, - всего-навсего уличный воришка, на свою беду решивший обокрасть волшебников... Впрочем, даже за многократное преступление "воронья клетка" - это слишком жестокое наказание. Тем более - для такого славного мальца... Говорите, ему тогда было всего двенадцать?
   Я оглянулась на Мило и кивнула, разрешая вступить в беседу.
   - В клетку я попал, будучи уже шестнадцатилетним, - разъяснил любопытному живописцу мой ученик. - Просто те, кто с рождения наделен волшебным даром, взрослеют и стареют гораздо медленнее... Примерно в два-четыре раза, в зависимости от возраста. Меня ждет еще несколько веков интересной, полной событий жизни! Поэтому я безмерно благодарен госпоже Лале - если бы не ее доброе сердце...
   - ...моя неодолимая скука во дворце, Мило, не обольщайся...
   - Не столь важно, госпожа моя. Если бы не вы, стать бы мне пищей для воронов еще на заре юности.
   - Мило изучает колдовство? - с интересом приподнял бровь Тарло.
   - Изучаю, - кивнул Авантюрин, не забывая заварить нам троим по новой порции листьев. - И опять-таки благодаря леди Опал.
   Художник благодарно кивнул, принимая из рук Мило фарфоровую чашку, и воскликнул:
   - Неужели за этими словами кроется еще одна занимательная история?
   Я вздохнула. Разговоры меня утомили. Хотелось посидеть немного молча, глядя на жаркое пламя в очаге, но любопытство Тарло было воистину неистощимо.
   - Ничего особенного. Спустя пару дней после освобождения Мило из плена в башне, мы снова наведались к волшебникам, на сей раз в библиотеку. Разумеется, ночью и не без помощи Ключа. Нас чуть было не поймали, чудом беда прошла стороной. Колдуны тогда сильно разгневались, настрочили жалобу Его Величеству Шелло. Тот спешно покинул летнюю резиденцию, дабы лично разобраться в деле. По нелепому стечению обстоятельств, его экипаж опрокинулся на горной дороге и упал в пропасть. Спустя дюжину дней на престол взошла Тирле Обманчивый Сон, а я снова попала в фавор. Волшебники же к тому времени вызнали, что пленника из "вороньей клетки" вызволила шутовка, а значит, вполне вероятно, что и к исчезновению драгоценных томов из библиотеки причастна тоже она. Соперничать за мальчишку и редкие, но все же не единственные в своем роде учебники с девятой в раскладе, пользующейся благоволением венценосной особы, почтенные старички побоялись. А вскоре я представила юного воришку королеве в качестве моего ученика, благо роду Опал и вправду служила некогда семья Авантюрин, чей последний отпрыск скончался от яда, подсыпанного неверной женой, лет этак за десять до воцарения Шелло. Ее Величество Тирле была весьма довольна нашим первым совместным с Мило выступлением... Кажется, ей пришлась тогда по вкусу одна незатейливая песенка... - я хитро подмигнула ученичку. -- Не напомнишь мне?
   - Охотно, - улыбнулся Мило и негромко запел, отстукивая пальцами ритм:
  
   В клетку старик соловья посадил
   - бьется сердечко в птичьей груди! -
   Клетку накрыл он к приходу гостей:
   "Только раскрою - пой, соловей!
   Пой для меня, соловей!"
  
   Гости собрались давно. Стар и млад -
   Все с любопытством на клетку глядят,
   Вдруг из-за прутьев послышалось: "Кар!"
   И прихватил старикашку удар!
   Что за кошмар? Что за кошмар?
  
   Сдернул платок - и не верит глазам,
   Чем досадил наш герой небесам:
   Вместо соловушки ворон сидит,
   На старика мрачный ворон сердит.
   Грозно глядит - очень сердит!
  
   Все суетятся, шумят и снуют,
   А в уголке заливается шут:
   "Птица должна на свободе летать,
   Жаль, что вам это, друзья не понять!
   Нет, не понять... нет, не понять..."
  
   Ворон сердитый клетку разбил,
   Взмахом крыла старика уронил.
   Шут хохотал, распевал соловей
   Песню о сладкой свободе своей -
   Лишь для себя - не для гостей!
   Не для гостей!
  
   - Прелестно, Мило! - зааплодировала я громко, дабы поощрить своего воспитанника. - У тебя талант, не устаю повторять! И нрав, как у прирожденного шута - язвительный, и глаза - зоркие, все подмечают! Ах, как же чудесно, что у меня есть такой ученик!
   Авантюрин выглядел ужасно смущенным. Румянец, не сходивший с его щек большую часть вечера, теперь пунцовел, подобно цветущей розе.
   - Благодарю, госпожа. Но слова песни принадлежат вам, я только исполнитель...
   Я сложила бровки домиком и с восхищенным придыханием в голосе простонала, краем глаза наблюдая за улыбающимся художником:
   - Ах, он еще и скромен! Ну не чудо ли, Тарло?
   Мечтатель откинулся в кресле, с хитринкой поглядывая то на меня, то на моего ученика.
   - Если вы так любите своего Мило, почему не выйдете за него замуж?
   Авантюрин глупо хлопнул ресницами и выронил чашку из рук. Хрупкая фарфоровая вещица стукнулась о край очага и разлетелась на тысячу бело-золотых осколков, мерцающих в свете оранжевых языков огня, словно драгоценные камни.
   - За меня? - негромко произнес он с престранным выражением лица.
   Смех, клокотавший у меня в груди, вырвался наружу безудержным потоком. Обливаясь чаем, я все ниже сползала в кресле, не в силах перестать. Вид хохочущего напротив художника никак не добавлял мне спокойствия. Только когда чашка все-таки вывернулась у меня из пальцев и окатила живот кипятком, я сумела взять себя в руки.
   - Ох, Тарло, из-за вас мы с Мило весь сервиз переколотим. А это, между прочим, северная работа, уникальная. За всю жизнь не расплатитесь!
   - Ни за что не поверю, что вы опуститесь до взыскивания подобных долгов, дорогая Лале, - в тон мне ответствовал Мечтатель, потирая лицо в попытке согнать улыбку. - Это совершенно не пристало благородной даме.
   Я кокетливо приложила пальчик к щеке:
   - Вы не представляете, Тарло, на сколь неблагородные поступки я способна. Так что долг мы вместе с Мило взыщем... Скажем, в виде картины. Совместный портрет Опал и Авантюрина, не правда ли, интересная затея?
   - Поживем - увидим, - усмехнулся художник. - Вдохновение - материя капризная...
   - Ваша правда...
   С мелодичным звоном опрокинулся большой конус часов, начиная отсчет нового дня. Темно-синий песок тоненькой ниточкой потек вниз, образуя правильную горку. Конечно, любой ребенок знает, что на самом деле песчинки белые, а цвет им, в зависимости от дня или ночи, придает подкрашенное стекло, но все равно наблюдение за сменой часов завораживает рассудок. Кажется, что внутри прозрачной колбы спрятано само время, живое, непостоянное. Протяни руку - и коснешься вечности, что находится в вечном, незаметном, неумолимом движении.
   История, которую я рассказывала сейчас, видится мне так, словно случилась вчера, а между тем уже прошло почти двадцать лет. Умер ледяной король Шелло, умер пьяница-волшебник из башни - вывалился после очередного застолья из верхнего окна, повзрослела и ожесточилась нежная принцесса Тирле, превратившись в коварную, чуть грубоватую властительницу. Мило, мой хрупкий мальчик Мило вытянулся, похорошел, отпустил длинные волосы в насмешку над теми, кто когда-то брил его налысо, научился колдовать и скрывать свою силу.
   А я... я осталась прежней. Только все реже ношу разноцветные плащи, отдавая предпочтение оттенкам пепла и сажи.
   - Госпожа... не пора ли идти спать?
   Я словно очнулась.
   - А куда подевался Тарло, эта язва? - вырвалось у меня удивленное.
   Мило сидел на корточках перед очагом, сгребая в совок хрупкие осколки. Голос его был ровным, словно море в штиль.
   - Вы впали в задумчивость, госпожа, и не заметили, как Тарло Мечтатель попрощался и ушел.
   - Давно это было?
   - Да с час назад, госпожа.
   - Лале, глупыш. Мы одни, никто не слышит.
   Шурх, шурх - царапала метелка мозаику на полу, дзинь, дзинь - пели осколки, а пламя в очаге успокоительно гудело.
   - Скажите... Лале... а вы... не могли бы... всерьез подумать...
   - Что? - я вскинула голову.
   Мило смотрел на меня так, будто боролся с собой. Глаза сверкнули азартом, губы шевельнулись... А потом вдруг лицо его сделалось совершенно невыразительным.
   - Да говори уже, Мило, - улыбнулась я.
   - Вы правда спасли меня только потому, что вам было скучно? - тихо произнес Мило. А мне почему-то показалось, что хотел он спросить совсем не это.
   Сыпался вниз песок. Постоянно, непрерывно, с каждой песчинкой приближая дату чьей-то смерти.
   Но не моей. Я никогда не умру. Я пережила четырех королей, и лишь первый из них, Лило-из-Грёз, был моим другом. Он все понимал, тот усталый, рано состарившийся, потерявший почти всех близких владыка.
   Лило и Лале. Одиночки. Смешно, право слово...
   Он давно ушел по небесным тропам. Человеческий век короток...
   Авантюрин не такой. Он волшебник. Не пятьдесят зим, и не сотню - гораздо дольше он останется со мной.
   - А кто сказал, Мило, что я спасала только тебя? - голос мой прозвучал непривычно хрипло.
   - Госпожа? - растерянно обернулся он.
   Тихо перетекали песчинки. Сколько бы их ни было - все равно слишком мало.
   - Пообещай, что не бросишь меня. Никогда, Мило. Иначе я сама убью тебя.
   - Я не оставлю вас, Лале. Не надо бояться.
   Сыпался песок. Пожалуй, это было даже красиво...
  

Глава пятая,

в которой Ее Величество устраивает чудесный бал,

а Лале встречает ужасного Незнакомца.

  
  
   У Мило совершенно необычайное чувство стиля. Для моего мальчика испортить цельный образ, создаваемый нарядом, практически невозможно. Только ему удается сочетать цвета и фасоны так, что это никогда не кажется ни вульгарным, ни приторным, а напротив, всегда ярким и гармоничным. А ведь Авантюрин питает непреодолимую тягу к экспериментам с оттенками красного и сложным кроем! И, тем не менее, даже надевая свой любимый алый камзол с золотой вышивкой и белую рубашку с немыслимым количеством кружев, он умудряется выглядеть почти скромным. Полагаю, если Мило по какой-то нелепой случайности напялит костюм задом наперед и перепутает правую туфлю с левой - и это будет воспринято при дворе, как очередная модная находка.
   Я же, во что не оденусь, все равно останусь шутом. И колокольчики, увы, здесь абсолютно ни при чем.
   - Мило, дорогой, в чем моя вина перед королевой? Знаю, это всего лишь жестокая месть, но должна же быть причина! - причитала я, расхаживая перед зеркалом.
   Обычно забавный или экзотический наряд только радовал мне сердце, но на сей раз Ее Величество пожелала видеть на балу не шута, а леди Опал. Леди, аристократку! О, страшный сон... Впрочем, светлейшая Тирле не настаивала на том, чтобы выбор наряда пал именно на платье.
   "Если чулки будут хотя бы одинаковые, я сочту, что ты приложила все возможные усилия, Лале", - насмешливо улыбаясь, промолвила королева.
   - При всем уважении, госпожа, не думаю, что королева желала досадить вам, - спокойно заметил Мило и покачал головой: - Но с чего ей вздумалось устроить бал в геральдических цветах Дома Раковин и Песка - ума не приложу.
   - Никакого секрета здесь нет, - передернула я плечами. Нужно признать откровенно - раздражал меня не столько наряд, сколько то, что меня посмели к чему-то принудить. - Ее Величество заключила невероятно выгодный договор с Ларрой. Наш Дом почти полностью завладеет потоком товаров с побережья и получит несколько "жемчужных заводей" в обмен на возможную военную помощь побережникам в случае конфликта. Ночной Бриз согласился на такие условия с превеликим неудовольствием, и, дабы подсластить пилюлю и выразить уважение к союзнику, мудрейшая Тирле устроила праздник в честь Дома Раковин и Песка. Итог - сегодня вечером аристократы должны будут облачиться в синие и серые цвета... Но, Мило, мне не идет синий! Я выгляжу в нем отвратительно.
   Авантюрин посмотрел на меня добрым, исполненным терпения взглядом.
   - Госпожа моя, если бы вы только позволили своему ничтожному ученику подобрать для вас верный оттенок синего...
   - Боюсь, даже тебе это не под силу, - спешно оборвала я мальчишку, пока соблазн довериться его вкусу не стал неодолимым. И так негодник в последнее время заважничал и начал позволять себе выходки, на которые ранее не мог решиться. Взять бы хоть его фокус с дуэлью Тарло и Танше... Поначалу мне казалось, что слово Мило выбрал случайно, но на днях я застала ученика в своем кабинете перед злосчастным рисунком - с улыбкой на устах, да еще такой довольной, будто бы ему удалось обыграть в "три стаканчика" саму королеву.
   Чудеса, да и только.
   - Нет, Мило, не стоит и пытаться. Достаточно того, что ты сегодня будешь неотразим.
   Он залился румянцем.
   - Вы преувеличиваете, госпожа.
   - О, нисколько.
   В самом деле, я ничуть не кривила душой, расточая Мило похвалы. Вот уж кому в совершенстве подошли геральдические цвета жителей побережья! Главный акцент делался на темно-синий атласный камзол, без рукавов, но с высоким воротником - под самые уши. Рубашка из мерцающего серого шелка, не горного, конечно, но очень близкого по качеству материала, укрывала руки сложными складками ткани. Бриджи, сапоги вместо привычных туфель, серебристая вышивка - Мило не упустил ни одной детали. Рядом с ним я, облаченная в мужской костюм цвета дорожной пыли, смотрелась весьма бледно. Ничего, самое главное, чулки одинаковые...
   Ах, надеюсь, Тирле будет довольна.
   - Нам пора, Мило. Хватит любоваться на себя, - поддела я мальчишку, внимательно разглядывающего в зеркале свое отражение. - Перед началом бала тебе еще нужно осмотреть зал, а мне - посетить кабинет Ее Величества. Поспешим же!
   Отворив ученику дверь в бальное помещение, я выждала мгновенье и вновь повернула ключ, направляясь прямиком в апартаменты Тирле.
   - Опаздываешь, - встретил меня голос королевы, источающий мягкую укоризну. - Ах, Лале-Лале, когда ты научишься правильно считать песчинки?
   - Не представляю, Ваше Величество, - присела я в реверансе. Широкие бриджи вполне сошли за юбку. - Боюсь, я разучилась серьезно относиться к времени...
   - Нахалка, - сурово поджала губы Тирле.
   Впрочем, не сомневаюсь, что ее недовольство вызвали не столько мои слова, сколько хлопоты доброй полудюжины слуг, готовивших госпожу к приему. Две женщины завершали украшение сложной прически драгоценными топазами и жемчугом, перевивая отдельные седые пряди серебряной проволокой и выплетая из них причудливые кружева. Еще трое закрепляли складки роскошного синего платья белоснежными лентами. Юноша, в котором я узнала одного из подмастерьев Тарло, осторожно водил кисточкой по лицу высочайшей особы, нанося на веки краску цвета ночного неба. Руна "власть", похожая на свернувшуюся змею, уже украшала оба виска.
   - О чем вы желали побеседовать со мной, о несравненная Тирле? - как ни в чем ни бывало прощебетала я, усаживаясь у ног своей королевы, как и положено шуту.
   Одного выразительного взгляда хватило, чтобы слуги засуетились, заканчивая макияж и прическу высокой госпожи, и спустя всего минуту спешно покинули кабинет. Королева снисходительно улыбнулась своему отражению в оконном стекле и обратила свой взор ко мне.
   - Этот бал очень важен для нашего Дома, Лале. Даже больше - для нашего расклада, ибо союз заключен не столько между королевствами, сколько между Лордом Волн и Леди Теней. Не исключено, что следующим шагом будет совершение династического брака, и побережье получит наследника крови Дома Камней и Снов.
   Вот это новость! На мгновение у меня остановилось дыхание, но я постаралась как можно скорее взять себя в руки, чтобы лицо не отразило ничего, кроме почтительного внимания.
   Дом Раковин соединится с Домом Камней - вполне оправдано, если учесть, что оба расклада не полны. Побережники, связанные с нашим королевством еще и кровью наследника, фактически станут провинцией - да, во многом сохраняющей прежнюю независимость, но все же... Если же взглянуть на это дело по другому, то и Тирле придется несладко: первенец ее будет воспитываться по обычаям Дома Раковин. Что могло подвигнуть монархов на такой шаг? Разве что явная угроза войны и полного подчинения обоих государств. А из столь сильных противников поблизости расположен лишь Дом Осени, который и так уже подозревается в покушении на жизнь Ларры Ночного Бриза.
   - Я осознаю всю важность, о моя королева. Но чего бы вы хотели от меня?
   Тирле задумчиво поджала губы, слегка касаясь их веером.
   - Служащие Тайной канцелярии полагают, что убийцы с запада могут попытаться сделать то, что не удалось завершить две дюжины дней назад. Государь Ларра в опасности, Лале.
   - Вы желаете, чтобы я охраняла его сегодня?
   Королева покачала головой.
   - Нет. На сей раз Канцелярия возьмет охрану в свои руки. Мне нужно другое, то, с чем больше никто из моих слуг справится не может... Ты должна поговорить на балу с представителями всех Домов, кто принадлежит к раскладам, и узнать - не ждут ли они войны. Особенной войны.
   Признаться, королевское приказание порядком меня озадачило. Можно было предположить, что королева попросит разузнать мнение высшего света о заключенном союзе, но война... Неужели все так серьезно, и опасность живет не только в голове безумной леди Опал? Или Тирле вновь лишь потакает своей природной подозрительности?
   - Иди, Лале, - мягко улыбнулась Ее Величество, неторопливо обмахиваясь веером. - Если, конечно, ты не желаешь присоединиться к моей свите.
   - Рискнуть жизнью, потерявшись среди пышных юбок фрейлин, или вывихнуть язык, соревнуясь в остроумии с кавалерами? Благодарю за оказанную честь, но, боюсь, ваша смиренная слуга ее не достойна, - я вскочила на ноги и присела в реверансе. - До встречи на балу, о благородная королева.
   - Поторопись. Праздник уже начался...
   У самой двери я обернулась, поддавшись внезапному порыву.
   Тирле стояла, положив одну руку на спинку стула. Неестественно прямая осанка, прижатый к губам голубой веер, потерянный взгляд, бесцельно скользящий по роскошной обстановке...
   И мне почему-то подумалось, что пусть королева далеко не молода, а Ларра - еще совсем мальчик, но ни ей, ни ему не суждено уже найти свою половину. И это ужасно, отвратительно несправедливо.
  
   Местом проведения бала был выбран парадный тронный зал. Недурное решение, на мой взгляд - есть где спрятать шпионов и выставить на всеобщее обозрение оркестр, а это для подобных мероприятий самое главное.
   Ах да, еще важен богатый, производящий неизгладимое впечатление интерьер. Нынче придворные декораторы постарались на славу: от прежних черно-желтых украшений не осталось и следа, геральдические цвета Дома Камней и Снов сменились всевозможными оттенками серого и синего. Драгоценные сапфиры и бериллы, топазы и лазурит, авантюрин и алмазы, аквамарин, опалы, бирюза, цирконы, агат и кварц - все это великолепие сверкало, искрилось и завораживало даже самое черствое сердце, превращая обычный зал в мистическое пространство. Пол, как и раньше, остался темным, будто уголь, но сейчас его было не разглядеть за торжественными нарядами аристократов. Сегодня вечером людское море и впрямь напоминало море, живое, яркое и непостоянное. Пары кружились в танце, ведомые стонами скрипки, а поверх голов, словно голос ветра, заплутавшего в прибрежных скалах, лилась песня флейты.
   - О, Лале, этой ночью вы просто великолепны! - пропели у меня над левым ухом. - Позволите украсть у вас пару танцев?
   - Не позволит, Танше, - усмехнулись над правым с коварными интонациями Тарло. - Леди Опал не танцует ни с кем, кроме своего вассала, Мило Авантюрина. Не так ли, прекраснейшая?
   - Ах, вижу, вы вполне сошлись характерами, - негромко рассмеялась я, оборачиваясь. - На одно мгновение даже мелькнула мысль, что за спиной у меня стоят Ворон соблазняющий и Кот оберегающий.
   Танше одарил меня очаровательной улыбкой. Менестрель, подчинившись воле королевы, не изменил, однако, привычному западно-мрачному стилю, украсив волосы венком из полыни и подобрав камзол весьма близкого к зеленому оттенка - океанской волны.
   - Надеюсь, леди, вы все-таки уступите соблазну, - коварный бард ступил ближе, - и сделаете ради меня исключение из правил?
   - Увы, нет - даже ради вас, - развела я руками. - Дела, дела и ни минуты свободного времени. К тому же для полноценного танца необходимо платье с широким подолом, так что моя компания в этом смысле так же бесполезна, как, скажем, общество Тарло, не в обиду будет вам сказано, Мечтатель.
   Художник расхохотался и панибратски хлопнул барда по плечу:
   - Что, любезный Танше, горская обходительность не тронула сердце дамы? Может, прислушаетесь к Лале и выберете меня?
   - Благодарю, но с вами, Тарло, я спляшу как-нибудь в следующей жизни, если великодушная и насмешливая судьба ниспошлет мне женскую оболочку, - хитро сверкнул глазами менестрель. - А до тех пор лучше поищу леди, которая откроет мне свою душу и подарит танец.
   - Я запомню это обещание, - хмыкнул Тарло. - Обязательно дождусь вашего, Танше, перерождения. И попрошу не отказывать мне в следующий раз по причине, скажем, преклонного возраста.
   - О, горцы держат слово, любезный Мечтатель...
   - Не верьте ему, Тарло, - нахально вмешалась я. - Он за спиной пальцы замкнул кольцом.
   - Нет предела западному хитроумию, - притворно огорчился художник. - О, эти горцы... Но что я вижу, вы покидаете нас, леди Опал?
   - Боюсь, что так, - пришлось повиниться мне. - Где придворным веселье - шуту служба...
   Я осторожно чиркнула ногтем от уголка глаза к мочке, словно отводя невидимый волосок, и шевельнула кистью, раздвигая невидимые карты веером.
   "Дела расклада, Художник".
   Тарло, продолжая шутливую перепалку с Танше, сложил ладони в ответном жесте:
   "Я к вашим услугам, Шут".
   Кивком поблагодарив за предложенную помощь, я распрощалась с собеседниками и отправилась выполнять волю королевы.
   На первый взгляд, мое поведение ничем не отличалось от манер дворцовых нахлебниц, именуемых фрейлинами. Я бродила по залу, останавливаясь то тут, то там, вела бестолковые разговоры с леди и лордами, смеялась, шутила, флиртовала... Серо-голубое море придворных мерно колебалось, лишь однажды разразившись штормом, когда в зал величественно вплыли благороднейшие владыки Тирле и Ларра. Итак, я веселилась и развлекалась, но в то же самое время на ином, потаенном слое велись судьбоносные беседы. Движения веера, небрежные жесты, пальцы, словно бы невзначай оправляющие прическу, задавали на разные лады один и тот же вопрос:
   "О, Кокетка, что слышно о войне?"
   "Нет ли дурных предчувствий у Волшебника?"
   "Что думает Хозяин Коней..."
   "Дитя..."
   "Мудрая Дева..."
   И раз за разом получала ответ:
   "Все тихо, Шут. Слишком тихо".
   О, да, боюсь, Ее Величеству это не понравится...
   Всего бал удостоила вниманием дюжина иностранных послов - ничтожно мало. Лишь четверть Домов соизволила отправить миссии ко двору Тирле, дабы выразить одобрение или порицание заключенному союзу. Остальные, ни тайно, ни явно не присутствовали среди гостей сегодня вечером, что само по себе говорило о многом. Слабые королевства и княжества затаились, страшась попасть между двух жерновов, а сильные хранили напряженное молчание. Лишь немногие давние союзники и торговые партнеры решились посетить праздник.
   - Леди... позвольте пригласить вас на танец?
   - Не позволю, - сорвалось с губ прежде, чем я успела обернуться. - Право же, лорд, если дама...
   И тут я обомлела, начисто позабыв даже окончание шутки. Кажется, задумка была завязана на неумении отличить леди от шута и бриджах на женских ножках...
   ...Алый, как свежая кровь, золотой, как закатное солнце, багряный, как ривийские розы, как роковая звезда столетия - он был столь ярок, что все прочее вдруг утратило цвет. Так грациозен, что кошка рядом с ним стала бы неуклюжей, так изящен, что лилия увяла бы от зависти, так прекрасен, что больно смотреть... Стремительно рассекал он толпу, приближаясь ко мне, и с каждым шагом все новые подробности открывались моему взору, как мазки краски на полотнах восточных мастеров.
   ...локоны, взметнувшиеся вверх, словно непокорное пламя, лицо, бледное, будто драгоценный фарфор... сердце бухает, как барабан, рокот крови оглушает...
  
   Шок, дрожь - смотри, кричи!
   Рви мрак лучом свечи!
   Мчись в ночь - прочь, прочь,
   Босиком рожь топчи!
  
   ...рдяные брови - росчерком пера, и смеется красный, как морские цветы, рот, и впились жадно в меня глаза - один огненно-янтарный, другой темно-сапфировый, и не отпускают, и плавят кости, и сжигают дотла...
  
   Пощади! - кинь клич!
   Я - хищник, ты - дичь,
   Ты слаба - вот судьба:
   По плечу хлопнет бич!
  
   Шаг - и он вдруг оказывается совсем близко, по-паучьи длинные пальцы оплетают мою ладонь, стремительный поклон - и узкие карминные губы прижимаются к белой перчатке, дыхание опаляет кожу - даже сквозь ткань я чувствую его жар...
  
   Вой, визг, хрип ворон!
   Я - смерть: бей поклон!
   И восход - не спасет,
   Как ни плачь: сон, сон, сон...
  
   - Ты - моя, Хранительница... - шепот углями рассыпается по запястью. - Еще не поняла этого, дурочка? Моя!..
   ...в волосах его - нет, не листья, тысячи багровых бабочек, ползают, трепещут мохнатые тельца, трясутся усики, осыпается пыльца и жжет глаза.... и он поднимается, выпадают на пол заколки, рассыпаются по плечам гранатовые пряди, и - глаза в глаза, страшный взгляд, мучительный... а бабочки вдруг взмывают вверх облаком, мечутся бестолково, толкаются в уши, в нос, в горло... задыхаюсь, захожусь в кашле, катаюсь по полу, и кричу, кричу, кричу...
  
   - Лале! Лале, очнитесь!
   Э? Очнуться? А я сплю? Ох, ну и нагородилось же...
   Или?..
   Я развлекалась на балу - это помню, но все дальнейшее сокрыто туманом. И гложет меня ужасное подозрение, что некая шутовка устроила только что занятнейшее представление.
   В лицо мне плеснуло что-то холодное и - я облизнулась - кислое. Вино.
   - Мило... убью.
   - Простите, госпожа... - покаянно прошептал ученик, а потом вдруг стиснул в таких объятиях, что даже мои крепкие кости чуть не затрещали. - Лале, как же вы меня напугали...
   - Мило, у меня грязное лицо, что ты наделал!
   - Простите, госпожа, простите, сейчас, я вытру... Лорд Галло, одолжите ваш шарф, впрочем, я уже взял сам, спасибо.
   - Наглец, вы ищете дуэли?! Это фамильная ценность, награда, пожалованная самими королем Соло Янтарным моему прадеду!
   - Ну и забирайте, не жалко.
   - Мило, я хочу пить.
   - Да, да, конечно, вот, держите кубок. Осторожней, не пролейте... Не бойтесь, я помогу.
   - О, несчастный, да на шарф теперь больно смотреть, сердце кровью обливается: он весь в винных пятнах! Нет, дуэль, только дуэль!
   - Да уймитесь же вы, наконец, эта безделица того не стоит. Ведете себя истерично, как девица в положении.
   - И вы туда же, Тарло?
   - Что, и меня на дуэль?
   - Господа, господа, не наступите на Лале, я же ноги оторву... Не поймите меня превратно...
   - О, щенок придворной сумасшедшей огрызается? Умеете за себя постоять, Авантюрин? Почему тогда шарф...
   - Тарло, умоляю вас, заткните этого пустозвона.
   - Чем?
   - Да хоть шарфом.
   - Рад буду помочь, милый юноша. Галло, подойдите ближе... Что? Вы покидаете нас? Как обидно! Впрочем, лорд, в гневе покидающий поле битвы за драгоценный шарф - картина, достойная моей кисти...
   - Мило, я хочу пить, а не напиться, хотя повод, безусловно, имеется. Убери спиртное, дай мне воды.
   - Да, да, да, конечно, вот, возьмите, госпожа... И, может быть, вы все же откроете глаза?
   Я представила толпу, галдящую вокруг, и мне стало худо.
   - Ну же, госпожа, взмахните своими чудными ресничками и удостойте меня взглядом, - мягко увещевал Мило. Немного подумав, я послушалась.
   Все оказалось не так страшно. Благодарная и не очень публика держалась на расстоянии, образовав круг, подобный цирковой арене. Поближе подобрались лишь условные друзья-дрессировщики - Тарло, Танше, Нанеле и Мило, вероятные враги-зверюги, вроде Галло, и еще военные и шпионы - ну да им по должности положено. А всего в паре шагов стоял, потягивая вино из отвергнутого мною кубка...
   - Вы!
   Неизвестный манерно выгнул алую бровь.
   - Кирим-Шайю из Дома Осени, к вашим услугам, дама Опал.
   С трудом заставив себя сделать хотя бы один жалкий вдох, я немного пришла в себя и сумела непредвзято взглянуть на того, кто чуть не лишил меня дара речи. Ничего жуткого и мистического в мужчине не было: обычный житель равнин, в чьей родословной заблудились несколько горцев. Облачен в традиционные цвета и одежды Осеннего дома: бордовые прямые штаны из жесткой ткани "джи-тса", расшитые золотыми травами, рубиново-красный атласный камзол с двойными рукавами - одни, потемнее - невероятно узкие, вторые, оттенком светлее - ниспадают волнами; подол длинный, до колен, но срезан наискосок уже от бедер, по краю его тянутся те же растительные узоры. В глубоком вырезе, на выбеленной коже лежит драгоценное узорное ожерелье из янтаря и огненных опалов - есть камни крупные, с ноготь, а то и больше, а рядом с ними - совсем крошки. Примечательным было лицо, сочетавшее в себе черты женские и мужские столь причудливо, что лишь по портрету я бы не решилась определить пол гостя из Дома Осени. Глаза - определенно женские, теплого светло-карего оттенка, с длинными ресницами, но взгляд совершенно нечитаемый - воина или убийцы, а никак не дамы. Губы - мужские, узкие, с твердыми линиями, но то и дело искривляющиеся в такой жеманной гримаске, что зазывная улыбка Нанеле кажется начисто лишенной флирта и манерности. Подбородок по-горски острый, скулы по-равнинному узкие, брови - как начертаны кисточкой... Впрочем, они и впрямь начертаны - как минимум, наполовину... Да он же разрисован, как распоследняя фрейлина!
   Я пригляделась внимательней. Вот и разгадка диковинного пламенно-алого цвета волос - краска. У корней уже предательски пробивается природный черный оттенок. Да и кожа так фарфорово-бела неспроста - без пудры не обошлось. Даже губы покрыты блестящей глазурью, будто в кровь окунулись. Высокая сложная прическа украшена, по обычаю осенних, листьями - золотыми и алыми, кленовыми и осиновыми.
   И никаких, к ворону, бабочек.
   - Рада знакомству, Кирим-Шайю. У вас... необычное имя.
   Светскую беседу следует начинать с комплимента. Умница, Лале, хорошая девочка.
   - Да, - склонил он голову набок. - В горах людей нарекают в зависимости от того, в темное или светлое время родился младенец. Меня подкинули к воротам дворца на рассвете, в серой мгле, и никто не мог сказать, при свете звезд или уже солнца испустил я свой первый крик. Потому мне даровали сразу два имени: дневное - Кирим, что значит "омут", и ночное - Шайю, в честь цветка с ядовитым нектаром, распускающегося лишь в новолуние. Вы можете звать меня одним именем, либо другим, либо двумя сразу - на все ваша воля.
   Кирим-Шайю, значит. Омут и ядовитый цветок. Как ни крути, все одно - гибель. К слову, ни прозвища, ни родового именования он так и не назвал. Сирота, никем не признанный, никем не опекаемый, дитя дорог? Незавидная судьба.
   - Занятная история, о благородный лорд, - опираясь на локоть Мило, я поднялась на ноги. Все тело ломило, как после жестокой драки. - Не расскажете ли еще одну - о том, как шут королевы изрядно повеселил гостей на балу? К слову, Мило, не пора ли тебе начать продавать билеты - такое представление пропадает, - насмешливо протянула я, оглядывая придворных бездельников. - Полно вам, господа, возвращайтесь к танцам.
   Разумеется, любопытные и не думали отворачиваться и разбредаться по залу. Ох-хо-хо, одно дело - самой людей развлекать, другое - быть поводом для развлечения. Это даже шуту неприятно.
   - У вас случился припадок, госпожа, - почтительно ответил Мило вполголоса. - Вы кричали, катались по полу и...
   - Вопрос был задан мне, юноша, - с вежливой улыбкой прервал моего ученика Кирим-Шайю. - Позвольте мне и вести речи. Но не здесь, - кроваво-красные ресницы задумчиво опустились. - Слишком много ушей и глаз, жаждущих зрелища. Но мне ведомо место, где нас никто не потревожит.
   - И где же оно? - насупился Авантюрин. Я возмутилась и пнула грубияна под коленку в воспитательных целях. Этот Кирим-Шайю, судя по одежде, новоприбывший дипломат или преемник, еще не представленный официально королеве, с такими следует соблюдать разумную осторожность.
   К счастью, гость из Дома Осени продемонстрировал воистину западное великодушие, пропуская слова моего мальчика мимо своих очаровательных, украшенных золотыми серьгами ушей.
   - Следуйте за мной, - одарил нас он еще одной кукольной улыбкой и стремительно скользнул через зал. Я, пользуясь поддержкой недовольного Мило, отправилась за ним.
   Толпа потянулась следом.
   Да, давненько не случалось мне откалывать подобных номеров. Отвыкли господа аристократы, успокоились. Позабыли, почему Лале Опал безумицей кличут.
   В дверях я обернулась, обвела толпу мрачным взглядом и веско, со значением сказала:
   - Кар-р-р!
   Благородное собрание дружно охнуло и подалось назад. Расхохоталась на троне довольная королева, и вторил ей Ларра Ночной Бриз.
   Я с достоинством поклонилась и вышла.
   Плохо было дело.
   Тирле смеялась, Тирле играла веером, Тирле хлопала рукой по колену - но в глазах Ее Величества горел гнев.
  
   - Прошу, располагайтесь. Вина? - любезно предложил Кирим-Шайю.
   Мило яростно замотал головой. Я благосклонно кивнула. Вряд ли меня здесь угостят чаем или хотя бы простой водой, а пить все еще хочется. Стоит только взглянуть на эту... фарфоровую куклу в красных тряпках, как в горле пересыхает, будто там поселилась парочка мотыльков.
   -Это ваши покои?
   - Да, леди Опал. Нравится декор?
   Ковры, занавеси, покрывала. Подушки, кресла, диваны. Ширмы, зеркала, гобелены...
   - Скорее нет, чем да. Слишком много алого... и мягкого.
   - Это мои комнаты, как дипломата, - с непроницаемой улыбкой ответствовал Кирим-Шайю. - Они должны быть обставлены в национальных цветах и традициях Дома Осени, независимо от личных предпочтений. Впрочем, музыка может добавить уюта... Открыть ли мне шкатулку?
   - Музыкальная шкатулка? - я так удивилась, что на мгновение позабыла о неловкости. - Довольно дорогое удовольствие.
   - Любое удовольствие бесценно, - возразил Кирим-Шайю, протягивая мне бокал. Я с благодарностью приняла напиток. Точно такого же жеста вскоре удостоился и Мило, несмотря на возражения, и лишь затем хозяин позаботился о себе.
   Мелодия внутри шкатулки показалась странно знакомой. Старинная, нежная, похожая на колыбельную... Где-то мне ее уже доводилось слышать, и совсем недавно. В задумчивости я отпила вина. Оценила и вкус, и температуру, и некоторые совершенно необязательные приправы.
   - Мило, - чуть слышно шепнула я. - Оставь бокал. "Эликсир откровения", - и скорчила для Кирима-Шайю восхищенную физиономию. Хранительнице ключа можно не опасаться расслабляющих снадобий, а вот у Мило одна капля эликсира может отворить поток красноречия. - Очень интересное вино... - похвалила я вслух напиток.
   Мило, понятливый мальчик, сделал вид, что пьет, а потом "забыл" бокал на столе.
   - Так что же произошло на балу благороднейшей Тирле? - задала я, наконец, вопрос, с которого и следовало начинать.
   - Вы разговаривали с неким господином, намереваясь отказать ему в танце, - медленно опустил ресницы Кирим. Лицо его сразу сделалось похожим на стеклянную маску с карнавала. - Потом прекрасная леди обернулась, и наши взгляды встретились. Вы побледнели, и пали на землю, и закричали ужасающе... Ваш гневливый слуга...
   - Ученик, - педантично поправила я. - Мило - мой ученик. Он такой же аристократ, как и мы, о Кирим-Шайю, но Авантюрины в силу своей малочисленности уже много веков являются вассалами рода Опал. Сейчас я и юный Мило - последние в своих семьях.
   "И никто из нас на самом деле не является настоящим потомком благородной фамилии", - добавила я уже про себя.
   - Пусть будет ученик, - согласно склонил голову посланник Осеннего Дома. - Так или иначе, сей невыдержанный молодой человек подбежал к вам и принялся хлестать по щекам...
   "Молодец", - похвалила я Мило мысленно. Что ж, не в первый раз от припадков меня таким образом лечит.
   - ...и затихли. Долгое время никто не мог привести вас в чувство, пока...
   "Пока один мальчик не догадался позвать меня по имени".
   - ...пока господин Авантюрин не плеснул леди в лицо вином.
   - И это все? - разочарованно вздохнула я. - А как же бабочки, поклоны, жуткие песни? Ничего не было?
   Кирим-Шайю обворожительно улыбнулся. Шкатулка звякнула, обрывая мелодию, но спустя пару мгновений музыка полилась снова. Знакомая, очень знакомая...
   - Боюсь, что нет. Тем не менее, я должен принести вам глубочайшие извинения...
   Неожиданно мужчина поднялся с дивана, приложил руку к груди и низко поклонился.
   - Леди Опал, прошу простить за тот вред, который могла нанести вам мое волшебство - против воли и ненамеренно.
   - Волшебство?!
   Кирим - не колдун. Мило бы заметил опасность и предупредил меня. А это значит...
   - Благородный лорд, извинения будут приняты... но только тогда, когда вы назовете мне свою карту.
   Аристократ медленно распрямился. Я почувствовала, как напрягся Авантюрин, как напружинилась его сила - бесполезная против одного из расклада, даже если это всего лишь Кокетка или Дитя.
   - Я - Незнакомец-на-Перекрестке. Я - то, чего ждут от неизвестности: страхи и мечты, надежды и опасения. И, кажется, вы, леди Безумный Шут, невольно заглянули в лицо своему кошмару. Прошу меня простить. Я не желал зла.
   Седьмой в раскладе. Скверно. Ни за что не поверю, что он просто потерял контроль над собою и не ведал, что творил. Но с другой стороны... раскаяние его выглядит искренним. Вероятно, Кирим хотел лишь добиться моего расположения, приправив свой облик чертами из мечтаний и грез, и не ожидал того, что я провалюсь в видение.
   - Извинения приняты, лорд Кирим-Шайю, - кивнула я. - О соблюдении тайны можете не тревожиться - Мило посвящен в расклад, но пока не имеет карты, - "И вряд ли ее получит, потому что нынешний "Колдун-в-Башне" не собирается уходить на покой в ближайшие двести лет". - Думаю, наше таинственное происшествие нашло себе исчерпывающее объяснение. Благодарю за гостеприимство, но, к сожалению, нам пора. От обязанностей шута меня еще никто не освобождал.
   - Увы, - отсалютовал мне бокалом Шайю. - Смею надеяться, что эта встреча была не последней.
   - С удовольствием побеседовала бы с вами еще раз, лорд, - кокетливо хихикнула я. Мило передернуло.
   - Да, и посидела бы за чашечкой "эликсира откровения" или какой еще отравы... - процедил он сквозь зубы.
   Ой, ой, совсем нехорошо. Нельзя давать посланцу Дома Осени повод для ссоры. Слишком уж напряженная вышла встреча, а такого врага, как седьмой в раскладе Осени, следует остерегаться. Впрочем, есть еще время обратить все в неудачную шутку.
   - Мило! - я осадила юнца, дернув его за серьгу. - Что ты себе позволяешь! Разве не учила я тебя, что когда знатный лорд обнаруживает в своем бокале что-то подозрительное, аристократу, согласно правилам приличия, надлежит притвориться довольным и ни о чем не подозревающим, а впоследствии сделать в сторону обидчика равноценный жест, попотчевав гостя снадобьем из личных запасов? И что я вижу?! Прямой укол, будто действует обиженный простолюдин!
   - Ай, простите, госпожа... ай! - согнулся в три погибели Мило. - Я, ай, больше, ай, не буду... Слово лорда!
   - Так-то лучше, - смилостивилась я, отпуская ухо. Мальчишка прожег меня мрачным взглядом - кажется, нисколечко не наигранным.
   Дипломат (или, быть может, шпион?) Дома Осени наблюдал за нами с все возрастающим недоумением, а потом вдруг откинул голову и расхохотался. Смех у него, в отличие от глубокого, бархатного голоса, оказался высоким, почти визгливым. Жуткое впечатление...
   - Прошу простить меня, леди Опал, но это было слишком неожиданно, - повинился лорд, резко оборвав смех. - Теперь я понимаю, за что ценит вас королева Тирле...
   "А вот вы и попали впросак, сударь", - пронеслась в моей голове язвительная мысль. Не шут придворный, потеха сердцу - но советница и давний друг...
   - Что же касается вас, юноша, то позвольте объяснить, - Кирим-Шайю склонил голову к плечу. - Конечно, "эликсир откровения" может развязать язык... Но подумайте вот над чем: я не задал ни вам, ни леди Опал ни одного вопроса, ответив между тем на все ваши. А вино в моем кубке все из той же бутыли... Доброй ночи - леди, лорд.
   - Доброй, доброй...
   Коридор был пуст. Конечно, ведь все отплясывают на празднике в честь союза Тирле и Ларры... Ах, как не хочется идти! Сейчас бы лечь и уснуть, да чтобы никто не тревожил до полудня... Но - нет. Придется возвратиться в зал, где веселятся аристократы, отрабатывают жалование тайные агенты и плещется волнами негромкая музыка... К слову, о музыке.
   - Мило, - негромко окликнула я ученика. - Ты не припомнишь, что за мелодия играла в шкатулке у лорда Кирима-Шайю?
   - А вы не узнали, госпожа Лале? - удивленно вскинул брови мальчишка, позабыв о своей обиде. - Это же романс трижды величайшего Суэло Аметиста - "Свеча и Мотылёк".
  
   Далёк рассвет,
   Спит звук и свет,
   И лишь горит, свеча горит
   Так жарко...
  
   И мотылька
   Издалека,
   Огонь манит, на смерть манит
   К огарку... - высоко и чисто пропел Мило. - Разве вы не помните слова, госпожа? А впервые я их услышал от вас...
   - Да, да, - оживилась я. - Теперь припоминаю. Одна из глупых, нескладных, слезоточивых песенок поганца Суэло... Ужасного характера был человек, поверь мне, Мило. Абсолютно бессовестный... Но что-то в нем трогало. Ах, старые времена! Вот продолжение, послушай:
  
   А во дворце
   В златом венце
   Ты ждёшь меня, так ждёшь меня,
   Царевна...
  
   И ты грустишь,
   И все молчишь,
   В душе кляня, закон кляня
   Тот древний...
  
   Мило улыбнулся и подхватил:
  
   И мне, поверь,
   Смешна теперь
   Твоя печаль, ах, та печаль
   Не нова...
  
   Другая страсть
   В душе сейчас,
   А мне не жаль, ничуть не жаль
   Былого...
  
   - А дальше я забыл, - смутился ученик. Я вздохнула.
   - Это и к лучшему, Мило. Грустная песня, право... Подойди ближе, я открою проход в парадный тронный зал. Боюсь, Тирле не одобрит дружеские посиделки с Незнакомцем Дома Осени.
   Я достала ключ, потянув за цепочку, и оглянулась в поисках двери... Ах, целый коридор на выбор! Пожалуй, эта подойдет - кажется, она ведет в крыло слуг.
   Но как же привязалась проклятая песенка! Мотыльки, листья. Листья, мотыльки. Мотыльки... А, пропади оно все пропадом! Желаю я того или нет, а мысли так и бродят вокруг Кирима, а губы сами высвистывают мелодию.
  
   И мир затих,
   И сладок миг,
   Как в странном сне, последнем сне...
   Невинном...
  
   И ты, дружок,
   Как мотылёк,
   Сгоришь в огне, моём огне...
   Бездымном...
  
   Ключ повернулся в скважине, дверь послушно скрипнула...
   - Госпожа, вы перепачкались вином, - перехватил мою руку Мило, вытаскивая чистый платок. Вот ведь паршивец, значит, намеренно оскорбил лорда Галло! "Ах, растет мальчик", - умиленно подумала я.
   - Где, Мило?
   -Да здесь же, - он перевернул мою кисть тыльной стороной кверху. Я вздрогнула и до боли стиснула зубы. Значит, то было все же не видение...
   На белоснежной перчатке отчетливо отпечатался след карминово-красных губ.
  

Глава шестая, поучительная,

в которой Лале бродит по дворцу,

а незнакомая придворная дама рассказывает любопытную притчу.

  
  
   - Послушай, Мило, я, конечно, сумасшедшая, но никак не дура! И видениями, хоть порой и страдаю, но все же, смею надеяться, могу отличать их от яви! И...
   - Успокойтесь, пожалуйста, госпожа, я понимаю, о чем вы.
   - Нет, не понимаешь!
   Птицей с перебитым крылом металась я по своим покоям, и длилось это уже не один час. Бедняга Мило из сил выбился, пытаясь меня утешить: то чаю приготовит, то на флейте примется наигрывать, а уж уверений, что "все будет хорошо" и "вы справитесь, госпожа", довелось мне наслушаться на год вперед. И сам Авантюрин, и Тарло, призванный в свидетели, и даже тот неудачливый лорд, что пытался пригласить меня на танец, - все хором утверждали, что Кирим-Шайю и близко не подходил к моей драгоценной особе до того, как я очнулась. Но откуда тогда, позвольте узнать, взялся след поцелуя на перчатке? Иллюзии Незнакомца не могут воздействовать на мир материальный, вещественный - на это способно только волшебство, да и то не всякое.
   - Госпожа, ничего страшного пока еще не случи...
   - Нет, случилось! - взвизгнула я прямо в лицо ученику. - Случилось, случилось, случилось!
   - Ну, довольно, - рассердился Мило. - Сцена, пожалуй, слишком затянулась.
   И с этими словами мой милый мальчик ухватил свою хозяйку в охапку и, не обращая на гневные вопли ровным счетом никакого внимания, утащил в купальню, где и окунул в холодную воду.
   - Тьфу... ох... Мило... я все поняла, может, хватит? - стуча зубами, прохныкала я, выползая на бортик.
   - Нет, госпожа, - угрюмо ответил ученик, сталкивая меня обратно. - Думаю, еще один разок вам не повредит. Для общей закалки и упрочения нервов.
   Плюх! Я с головой ушла под ледяную воду. В ушах защекотало, в носу засвербело, а жгучий холод, казалось, проник аж до костей.
   - Мило! Чтоб тебя так закаляли! - взвыла я, цепляясь за бортик и перекатываясь по скользкому полу, выложенному расписной плиткой. - Вот негодяй неблагодарный!
   - Прекрасная госпожа, когда-то вы сами изволили заметить, что шут не должен терять голову, если хочет сохранить ее на плечах, - философски развел руками нахал. - Произошло нечто таинственное и, соглашусь, весьма неприятное, но это ведь не впервые? Сколько уже раз преподносили нам сюрпризы карты из чужих раскладов, да и из нашего собственного, сколько еще удивят! Так что же вас так обеспокоило?
   - Что, что... - причитая, я перекинула мокрые косички через плечо и выкрутила их, выжимая воду. Бубенчики обиженно звякнули. - Кирим-Шайю не показался мне плохим человеком, вот что, Мило. Интриган - несомненно. Лицемер, или, скорее, лицедей - весьма и весьма вероятно. Шпион, который не упустит возможность вытянуть из нас с тобой, дорогой мой, побольше секретов - почти наверняка. Но при всем при этом он мне глубоко интересен.
   Мило нелепо застыл с полотенцем в руках. Лицо его приняло презабавное выражение.
   - Он симпатичен вам, госпожа Лале? Эта крашеная кукла?
   Немного смутившись, я ковырнула мыском плитку.
   - Даже не знаю, как объяснить тебе, мальчик... Видишь ли, Кирим-Шайю может стать замечательным врагом или соперником, с которым довольно приятно будет сыграть партию-другую. Он хорошо держит себя, не позволяя чужим заглянуть за маску, умеет с достоинством признавать поражение, почти обращая его этим в победу - вспомни, как наш гость из Осеннего Дома повел себя, когда мы обнаружили "эликсир откровения" в вине, - я покачала головой. - И, кроме того, Кирим гораздо старше, чем выглядит. Этому прохиндею уже далеко за шестьдесят, полагаю, но ты никогда не дашь ему больше тридцати. Еще один обман, еще одна личина... А знал бы ты, Мило, как интересно срывать с людей маски, слой за слоем!
   - Будьте настороже, госпожа. Смотрите, как бы он ненароком не заглянул под вашу, - мрачно изрек ученик и, встретившись с моим недовольным взглядом, мгновенно сменил тему: - Впрочем, это не мое дело. А как вы собираетесь поступить сейчас, Лале? Может, приляжете отдохнуть?
   Из груди вырвался вздох сожаления. Поспать бы мне сейчас и вправду не мешало. Всю ночь я провела на ногах, выполняя поручение Ее Величества. Опросить множество человек так, чтоб ни одного лишнего слова не уловили уши непосвященных, - задача почти непосильная. Кроме того, нельзя было забывать об обязанностях шута. Приходилось непрестанно сновать туда-сюда по залу, обращая ссоры и перебранки вельмож в розыгрыши, становясь мишенью чужого гнева, осаживать язв и завзятых бретеров, не допуская дуэлей, слушать, о чем шепчется знать - не замышляет ли недоброе против благороднейшей нашей владычицы? Сама же королева, к слову, покинула бал незадолго до рассвета вместе с лордом Дома Раковин и Песка. Официальной причиной назвали "необходимость обсудить мельчайшие детали договора", но мне-то хорошо было известно, что Тирле просто утомилась за день и отправилась в спальню, доверив следить за порядком чиновникам Тайной канцелярии и бедняжке Лале.
   - Увы, Мило, о сне мы можем только грезить, - развела я руками. - Ее Величество ждет меня к полудню с докладом, а ты, разумеется, будешь меня сопровождать.
   Авантюрин старательно подавил зевок. Несчастный мальчик, он тоже всю ночь не сомкнул глаз. Но коротать время до визита к королеве в одиночку было бы так скучно!
   - У нас есть еще три часа, госпожа. Возможно, стоит использовать их для отдыха?
   - А сумеешь ли ты потом разбудить меня? - рассмеялась я. - Право же, не думаю. Да и на то, чтобы привести себя в порядок, уйдет не менее часа... Нет, Мило, оно того не стоит. Предлагаю поступить наоборот.
   Ученик одарил меня непонимающим взглядом.
   - Что вы имеете в виду, Лале?
   - Давай-ка прогуляемся по дворцу. Это займет время до полудня и успокоит мои расшатанные нервы, - усмехнулась я. - А чтобы сделать наше путешествие чуть более интересным - доверимся ключу. Он выведет нас именно туда, куда нужно, - я хитро посмотрела на мальчика. - Как тебе такая задумка?
   - Вы, как всегда, бесподобны, госпожа, - со вздохом поклонился Мило. Врет ведь, бесстыдник. Ему ничуточки не хочется слоняться по дворцу, лишь бы доползти до подушки. Ах, неправильная нынче молодежь пошла! Вот в эпоху правления Его Величества Лило загулы на два-три дня никого не удивляли. Вполне приличным и даже достойным уважения считалось переходить с бала на званый ужин или поэтический вечер, лишь сменив одеяние.
   К слову, об одеяниях.
   - Мило, приготовь мне сухое платье. Что-нибудь на свой вкус. И будь порасторопнее, сам намочил госпожу, сам и исправляй положение.
   Выставив паренька за дверь, я быстро избавилась от хлюпающей одежды и завернулась в мягкую ткань, которой обычно вытиралась после купания. Волосы, увы, теперь не скоро подсохнут, но ничего страшного, простуда мне не грозит.
   - Мило! Поторопись, бездельник, время не ждет!
   - Иду, иду, госпожа, - проворчал мальчишка, ногой открывая дверь и сваливая на лавку ворох тряпок.
   Так, так, глянем, что приготовил мне дорогой ученик. Зеленый сюртук - замечательно, теплая и удобная вещь, строгая рубашка, рыжий бант, чулки - один в бело-красную полоску, а другой - целиком оранжевый, коричневые ботинки с серебряными пряжками... Как приятно надеть милый сердцу шутовской наряд после скучнейшего официального платья!
   - Что ж, Мило, думаю, мы готовы к небольшому развлечению, - подвела итог я, закалывая бант брошью. - Итак, вперед, навстречу судьбе!
   И с этими словами я распахнула дверь, не думая ни о чем. Ключ сам приведет туда, где нам следует сегодня побывать. Мило, зевая, шагнул следом.
   В комнате, где мы оказались, царили темнота и холод. Ни окон, ни ламп не было. В щелочку под дверью лился желтый свет и проникали людские голоса. По стенам висели связки колбас, окорока и прочие копчености, с потолка спускались "косы" из чеснока и лука, а из бочек доносился отчетливый запах квашеных овощей. Подвал или кладовка за помещениями для слуг, не иначе. "Зачем бы ключу заманивать меня сюда?" - размышляла я. Эх, для меня разговор с ключом - это начало раздвоения личности. Ведь по сути своей мы едины...
   Тем временем голоса сделались громче. Шикнув на Мило, я подкралась ближе и прильнула к замочной скважине. Ученик заглянул в щель между дверью и косяком, и мы застыли.
   - Ну ты и жулик, друг Раппу, знатный жулик! - обиженно ворчал молодой парень. Светлые его волосы растрепались, лицо раскраснелось и от этого на нем почти незаметны были крупные, с полмонеты, конопушки. - Знаю же, что надуваешь, а поймать не могу. Смилуйся, не бросай дело так, достань свои стаканчики! Сыграем-ка еще разок, а? Угадаю - вернешь мне мой нож и кошель с медью, нет - добавлю сверху еще и шапку. Идет?
   - Идет, - усмехнулся его собеседник - бодрый старичок с глазами столь хитрыми, что непроизвольно я потянулась к своему карману - затянуть шнурок потуже. - Клади свою шапку на стол, Сайсо, да смотри в оба глаза!
   С этими словами Раппу извлек из мешочка на столе деревянный шарик и складные стаканчики из коры. Сноровисто расправив их, уронил в один из них бусину и погремел демонстративно у мальчишкиного уха.
   - Слышишь, Сайсо? Вот тебе и шарик, вот тебе и стаканчик, все честно, без обмана. Следи давай, воронят не считай, и все свое добро мигом отыграешь!
   Хлоп! - с глухим стуком опустил старичок стакан на столешницу, и второй, и третий, и ну вращать ими! Того и гляди голова закружится, как на качелях на ярмарке. Шуршала кора, поскребывая стол, присвистывал Раппу... Я усмехнулась: а вот шарика-то не слышно. Хмыкнул Мило, словно соглашаясь с моими мыслями. Уж его-то зоркие глазки наверняка заметили, как хитрец Раппу спрятал бусину между пальцев.
   Бедняга Сайсо не был столь проницателен. Он бледнел и краснел, мял в руках злополучную шапку с яркой вышивкой, кусал свои губы и следил, не отрываясь, за шустрыми руками старика. Паника все явственнее проступала на лице паренька, и я бы поставила целую золотую монету на то, что он давным-давно потерял нужный стаканчик.
   - Ну-ка, Сайсо, отвечай, где шарик спрятался? - весело воскликнул Раппу, остановившись. - Смотри внимательно, размышляй старательно!
   - Ох... - загрустил парень. - Думай, думай голова, а то последней шапки лишишься... Эх, была - не была! Здесь!
   И ткнул пальцем в крайний стаканчик.
   - А вот и нет! - хихикнул старик. - Не угадал. Моя шапка будет!
   - А где ж тогда? - растерялся Сайсо. - Неужто здесь? - указал он на тот, что был посередке.
   - И снова впросак попал! - еще шире улыбнулся Раппу. - Вот она, бусина-то.
   Ловкие пальцы старика незаметно перекатили шарик и протолкнули в щелочку на крышке стакана.
   - Трам-тарарам! - воскликнул Раппу, заглушая звук падения, и перевернул стаканчик. - Убедился?
   Парень поник.
   - Убедился, на свою беду... Твоя взяла, Раппу. Забирай выигрыш.
   Довольный старик подбросил на ладони кошель с мелочью и спрятал его за пазуху. Туда же после недолгих раздумий отправил он и нож. А шапку с размаху нахлобучил на голову невезучему Сайсо.
   - Забирай, дурень, - вздохнул Раппу. - Деньги да резалку я возвращать не буду, чтоб урок получше запомнился, но шапку, которую мать твоя по ночам бисером расшивала, отдаю. Береги ее, а пуще всего береги голову!
   - Благодарствую, дядька Раппу, - радостно поклонился мальчишка, так что стало ясно, что ничего он не понял. - Не забуду теперь наставленья. Да только... - замялся Сайсо. - Кабы мораль в словах была али в стихах... Как в книгах ученых...
   Старик засмеялся.
   - В стихах тебе мораль, паршивцу малолетнему... Дай-ка подумать... -наморщил он лоб. - Сам-то я болтать не силен, но к случаю присказку знаю. Еще дед мой от шута придворного наставленье получил. Послушай-ка:
   Сторонись костей и карт,
   Ведь почти наверняка
   Даже умника азарт
   Обращает в дурака!
   - Так-то, Сайсо, - усмехнулся Раппу. Паренек сосредоточенно жевал губами, проговаривая вполголоса стишок. - Но полно, засиделись мы с тобою, заигрались. А ну-ка, беги в кладовку, повара давно окорок на кухне ждут!
   Паренек, кряхтя, поднялся и направился к двери.
   - Ну, все, Мило, пора делать ноги! - шепнула я и отворила ключом дверь. - За мной... - и мы тихо, по-мышиному, выскользнули из комнаты прежде, чем Сайсо добрался до входа.
   ...и очутились на кухне.
   - Госпожа Лале! - басом проорала дородная повариха. - Неужели вы? Ай, проходите, не стойте, садитесь! Как здоровьице ваше? Как дела? Все шутки шутите?
   Мои губы тронула добрая улыбка. Шумную, грубую, толстую кухарку Шалавису я помнила еще худющей, вечно недоедающей девчонкой, грезящей путем менестреля. Помнится, мы с подлецом Суэло лет сорок назад устроили за нее настоящую войну. Под конец даже пришлось вмешаться Его Величеству Шелло. Король тогда единственный раз за все свое правление пошел мне навстречу, уберегая девочку от побоев совсем зарвавшегося на старости лет Аметиста, да и то лишь потому, что ненавидел того еще больше, чем меня.
   О, Суэло тогда недолюбливали многие. Хотя и говорят, что таланту характер прощают, но к несносному барду сие высказывание никак нельзя было отнести. Еще в молодости он прославился дурным нравом. Мог неугодного человека приложить и словом, и кулаком. А судьба, словно в насмешку, наделила Аметиста чудесным, невинным обликом. Дымчато-серые глаза и мягкие светлые кудри барда вошли в легенды, а вот о вспыльчивости и нетерпимости его позабыли еще до восшествия на престол добрейшей королевы Тирле. А сколько дам проклинали Суэло при жизни, сколько кавалеров грозили ему дуэлью! Бывали и дурочки, не перенесшие расставания с ветреным возлюбленным и покончившие с собой.
   Куда бы Суэло ни шел, следом за ним стелились слезы, скандалы и ненависть. А ведь бардом он был замечательным, до самой его смерти голос не терял силы, а слова - меткости, цепляя сердца и покоряя души.
   С возрастом характер менестреля совершенно испортился. После того, как Аметист довел до карниза башни Астрономов двоих своих учеников, к нему, на горе, прибилась девчушка по имени Шалависа. Она была младшей дочкой многодетного семейства почтенных горожан, и в лучшем случае ей светила судьба служанки в благородном доме или супруги какого-нибудь лавочника. А юная мечтательница более всего на свете хотела стать... бардом. К несчастью, провидение одарило ее неплохим голосом, и Суэло снизошел до очередной ученицы.
   Я вовремя спохватилась и успела спасти девчонке жизнь и душу, но вот от желания петь Аметист избавил свою "ученицу" навсегда. Мне удалось с разрешения короля устроить Шалавису на кухню, помощницей повара. Через некоторое время неудавшаяся менестрелька освоилась, выбросила из головы романтический бред и нашла себе мужа - дворцового пекаря. Тот в ней души не чаял и до сих пор звал "ненаглядной крохотулечкой", хотя весила сейчас Шалависа, словно добрая лошадь.
   Как бы то ни было, повариха меня прекрасно помнила и считала своей спасительницей, а потому я всегда могла рассчитывать на кусок торта с замысловатой начинкой, когда попадала на кухню.
   - И шутки шучу, и дела делаю - все одновременно, - хмыкнула я, облокачиваясь на засыпанный мукой стол. - И на здоровье вроде не жалуюсь. А ты как поживаешь? Как муж, как детки?
   - Уже не детки - внуки пошли, - гордо задрала нос повариха. - Младшую Лалесой назвали, в вашу честь, госпожа!
   - Надеюсь, хоть не Опальной, - хихикнула я. - Лестно это, Шалависа. Благодарю тебя, сегодня же пошлю пажа с подарком для внучки. Но то вечером, сейчас мне недолго без дела бродить осталось... Угостишь по старой памяти лакомством?
   - Отчего не угостить? - улыбнулась широко Шалависа и прикрикнула на поварят: - Эй, принесите госпоже сладостей да настоя ароматного!
   Мило жалобно посмотрел на меня.
   - И ученику моему, - негромко подсказала я.
   - И ученику ее! - грозно пробасила повариха. - И поживей, поживей! А вам, госпожа, - обратилась она ко мне, - в сторонке посидеть лучше. Сейчас завтрак королевский готовить будем, вот-вот окорок из кладовых принесут... Как бы чем вас не задели али не забрызгали, - чуть виновато закончила Шалависа.
   Ох, понятен сей намек...
   - Не беспокойся, мастерица, мы не помешаем, да и вообще заскочили ненадолго, - я скромно притулилась на ящике в уголке, рядом с бочкой. Мило тут же достал из кармана платок и набросил его на крышку, как скатерть. - Работа прежде всего.
   - Работа прежде всего, - согласилась Шалависа. Через мгновение она шумно шмыгнула носом и поджала губы. - Чую, подгорает что-то, заболталась я с вами, госпожа. Разрешите откланяться?
   - Иди, Шалависа. Со сладеньким я и сама справлюсь, - подмигнула я ей. Повариха хохотнула и поспешила к печам.
   Через минуту мальчишка-помощник расставил перед нами кружки с травяным настоем и блюдца с десертом. Я с удовольствием ковырнула лопаточкой ягодный пирог, присыпанный сахарной пудрой. Нежное тесто так и таяло во рту, кисловато-свежая начинка дразнила язычок, корочка завлекательно похрустывала, и оторваться было совершенно невозможно. Судя по тому, с какой скоростью уплетал свою порцию Мило, ему угощение Шалависы тоже пришлось по вкусу.
   - Сайсо, воронье ты брюхо, сколько ж окорок тащить можно? - отчитывала на кухне повариха паренька. - Небось, опять игрался?
   - Нет, тетка Шалависа, - хитрил Сайсо. - Меня дед Раппу поучал.
   - Поучал он его, негодника... А ну, руки кыш от ягод! Не про тебя положены, не тебе и брать! Как я тебя сейчас половником!
   - Ой, ой, убегаю - нет меня здесь, примерещилось.
   - Как я тебе сейчас примерещусь!
   После явления долгожданного окорока поварята забегали вдвое быстрее. Мальчишки и девчонки в белых платках сновали туда-сюда с травами, грибами, соленьями, мисками, мукой, медом и фруктами, кувшинами, полными молока и сливок, большими дырчатыми ложками, ножами, картофелем и помидорами. Шалависа бойко командовала своим маленьким войском, то и дело басовито покрикивая на малышню. Все были заняты, все при деле...
   - Госпожа, взгляните, - шепнул мне Мило, наклонившись к уху. - Там, в углу...
   Я с интересом уставилась туда, куда указывал ученик. Надо же, какое безобразие: девчушка-поваренок с потешными рыжими хвостиками утащила с кухни целую здоровенную миску взбитых с сахаром сливок, заправленных корицей, и теперь, схоронившись за ящиками с посудой, довольно поглощала уворованное лакомство. Шалависе и дружкам-подружкам маленькой обжоры было ее не увидать, а вот нам с Мило - запросто.
   - Смотри-ка, какая счастливая, - хохотнул Авантюрин. - Прямо как котенок, до молока дорвавшийся! И на вас похожа, госпожа...
   Тяжелая миска так и норовила вывернуться из рук маленькой проказницы. Девчонка крепко прижимала к себе скользкое свое сокровище, но понятно было, что скоро везенье закончится. Так оно и случилось: вздрогнув от очередного окрика Шалависы лакомка выронила миску, умудрившись измазаться с головы до ног и разбить посудину вдребезги.
   - Ай, мамочка! - взвизгнуло охочее до сластей дитя дурным голосом и подскочило, наступая на осколки. - Ой, мамочка! - от неуклюжих движений с полки наверху свалился куль с мукой, покрывая лицо и одежду девочки ровным слоем.
   Мы с Мило переглянулись и расхохотались самым злодейским образом, расплескивая чай из кружек и чуть не давясь пирогом. На смех и крики со всей кухни сбежалась целая толпа с недовольной Шалависой во главе. Сурово нахмурив брови, повариха принялась отчитывать девчушку:
   - Ах, дармоедка, ах, бездельница! Опять сливки стащила! Сколько раз тебя просила, Миса, не бери сама сладкого! Коли хочется - попроси, неужто пожалеем для тебя куска? Али ты нам не как дочка родная? Али мы тебя не любим, обделяем? Ух, негодница, так бы отлупила веником!
   - Пожалей ее, тетка Шалависа, - вмешался самый старший поваренок, паренек лет девятнадцати. - Сироткой девочка росла, до этого года и знать не знала, что бывают такие сладости! Может, она мечтает хоть разок до отвала вкусным наесться, что ж теперь, веником ее за мечту лупить?
   Повариха в сердцах, топнула ногой.
   - Если мечта глупая, вредная, за нее не то, что веником - вожжами отходить не стыдно! Уж я-то, старая, знаю, - покачала она головою. - Даже ежели тебе чего-то не хватает до скрежета зубовного и душа к чему-то замечательному тянется - и то не всегда оно на пользу будет. Иной раз сбудется мечта, а глянь - и стоишь с макушки до пят в той мечте изгвазданная, и хорошо еще, если она сладка на вкус покажется... Потянешься, как дитё за вареньем на самый верх кладовки - так не жалуйся потом, что по затылку звездануло. Да что толку пояснять вам, непутевым, - вздохнула Шалависа. - Пока молодые - все мимо сердца пройдет, а потом уж горевать поздно будет...
   Рыжая девчонка внимала ей, изумленно раскрыв рот. Поварята тоже замерли, не сводя глаз с женщины. А у меня екнуло сердце... и почти сразу вспыхнул, ожег жаром ключ.
   - Идем, Мило, - тихонько прошептала я. - Нам дальше пора.
   Ученик молча кивнул. Мы встали, на цыпочках прокрались к выходу и покинули царство запахов и вкусов, так и не узнав, чем кончилось дело.
   На третий раз ключ завел свою хозяйку в чьи-то личные покои. Дверца, впустившая нас, располагалась за занавесью, мягкими складками спускавшейся до самого пола. Ткань была приятного глазу темно-зеленого цвета с красивой вышивкой - травы гибкие, цветы золотые и белые, все исполнено пушистыми тонкими шерстяными нитками. В комнате играла негромкая веселая музыка. Подмигнув Мило, я слегка отодвинула штору и заглянула внутрь.
   На небольшом мохнатом пуфике сидела, подогнув ноги и выпрямив спину, леди неопределенных лет. Вокруг нее на подушечках с кистями по углам расселись детишки - совсем маленькие еще, годков по пять - по шесть с хвостиком. Госпожа была одета в узкое платье цвета пепла и сажи с затейливой вышивкой жемчугом по корсажу и рукавам. От колен юбка расходилась широкими многослойными волнами, словно раскрытый бутон розы. Лицо незнакомки скрывалось за бархатной серой полумаской, украшенной хрусталем и перлами. Нежно-розовые, словно цветочные лепестки, губки улыбались, на щеках играли ямочки. В руках у леди была большая книга в обложке из черной кожи.
   Ребятишки в комнате принадлежали к разным сословиям. Я заметила и отпрысков знатных семей, и детишек прислуги, но все они с одинаковым восхищением и предвкушением разглядывали госпожу с книгой.
   - Придворная дама, придворная дама, расскажи нам сказку! - решилась, наконец, попросить девочка на зеленой подушке.
   Леди склонила голову к плечу.
   - А все ли собрались? Никого боле не ждем?
   - Нет, нет, - закричали ребятишки. - Сказку нам, сказку!
   - Про мышат, - заливаясь краской от смущения, добавил мальчик в костюмчике молодого лорда.
   Леди серебристо рассмеялась.
   - Хорошо, детки. Слушайте... - она быстро лизнула палец и зашуршала страницами. Открыв книгу в нужном месте, леди разложила ее на коленях и кашлянула в кулачок. Малышня замолчала, прекратила возню и замерла в почти мистической неподвижности столь несвойственной детям. - Стоял за околицей Лес, и в корнях его ютились мышата, а в кронах гнездились совы, и много всякого зверья обреталось посерединке, не тут и не там. Жили они мирно и весело, и ничего не боялись. Днем мышата собирали упавшие колосья на поле и припрятывали в норке зерно на зиму, а по ночам спали, сбившись в кучку для тепла. Прямо как вы, Тириса и Лииса, - улыбнулась она девочкам-близняшкам, одетым, как слуги. - И однажды осенью, когда в Лесу уже почти облетели все листья, а с полей убрали последние колосья, мышата спустились в норку и увидели, что зерен хватит им на целых две зимы, и очень обрадовались. И самая старая мышь сказала - быть празднику!
   И мышата зашуршали
   По траве, по траве!
   Сладких зерен натаскали
   Кучу или даже две...
   Мышки сновали туда-сюда, грызли зернышки, играли в прятки в листьях, прыгали через хвостики друг у дружки и не заметили, как с неба подкралась беда. Совы сквозь прорехи в кронах разглядели мышат на поляне и решили полакомиться свежим мясом. Бесшумно слетели с неба, да чиркнут когтями! Ой, что тогда началось!..
   Мыши мечутся по кругу
   И друг к дружке льнут с испугом,
   Кто-то замер под листом,
   По земле метет хвостом...
   А совы на один круг зашли, на другой... Уже осталась от всей стайки мышат всего половинка. Все боятся, трясутся, из-под листвы нос высунуть боятся, а все равно их совы ловят. Тогда один умный мышонок собрался с духом да как припустил по поляне!
   Тот мышонок был умен:
   Быстро в норку юркнул он,
   Не достать его сове,
   Как ни рыскай по траве...
   Вот так умный мышонок спрятался и спасся, - заключила леди и закрыла книгу.
   - А что стало с остальными мышками? - пискнул мальчишка на голубой подушечке.
   - Что, что, - пожала плечами леди. - Съели их всех до единой.
   Мораль сей сказки такова:
   Когда пикирует сова,
   Лишь тот останется живой,
   Кто был с холодной головой.
   Впрочем, тот мышонок тоже долго не протянул, - улыбнулась мечтательно госпожа в сером. - Одному-то в лесу не выжить. Той же зимой и околел...
   - У-у-у... - заплакали дети. - Плохая сказка, страшная. Хотим другую!
   - Приходите завтра, - рассмеялась леди. - Будет вам другая история. А эта не для вас была придумана. Кыш, кыш!
   Услышав, что завтра расскажут другую, хорошую сказку, ребята вытерли слезы и шумной стайкой выбежали из комнаты - прямо как мышата из побасенки. Когда покои опустели, леди обернулась. Черные глаза в прорезях маски весело разглядывали щель в занавесях.
   - Рада приветствовать вас, госпожа шут, - улыбнулась леди.
   Смущенно кашлянув, я отдернула портьеру и прошествовала через комнату, плюхнувшись на одну из подушек у ног госпожи в сером. Мило, недолго думая, последовал за мной.
   - И я рада приветствовать вас, госпожа... гм, а кто вы?
   - О, это совершенно не имеет значения, - рассмеялась леди. - Можете называть меня просто Придворной Дамой, Которая Любит и Рассказывает Сказки. Да, пожалуй, это будет вернее всего.
   - Как вам угодно, - добродушно согласилась я. - Могу ли я поинтересоваться, что за книжку вы читали детям?
   Придворная Дама, Которая Любит и Рассказывает Сказки, казалось, несколько растерялась.
   - О, эта? Ничего интересного, поверьте. Просто собрание старинных поучительных историй.
   - Можно посмотреть? - неожиданно попросил Мило.
   - Прошу, - с улыбкой протянула книгу дама в полумаске.
   Мой ученик с поклоном принял ее из женских рук принялся с сосредоточенным видом листать страницы. Я же, пользуясь случаем, решила рассмотреть даму получше.
   Глаза в прорезях маски - темные, как потухшие угли, но, словно угли, все еще хранящие память о прежнем тепле. Губы - нежные и розовые, постоянно складываются в улыбку, но в ней почти нет чувств - только равнодушие и капелька любопытства. Вокруг рта - морщинки. Эта дама далеко не так молода, как может померещиться сначала...
   - Здесь ничего нет, госпожа! - послышалось удивленное восклицание Мило.
   - Что? - я непонимающе обернулась к ученику. - О чем ты, дорогой мой?
   - Книга пуста, - нетерпеливо пояснил юный волшебник. - И всегда была пуста! Страницы девственно чисты!
   - Неужели! - выгнула брови я. - Откуда же вы тогда берете свои истории, о Придворная Дама, Которая Любит и Рассказывает Сказки... Э-э?
   На пуфике никого не было.
   - Выдумываю, конечно, - шепнули мне в ухо. - Береги себя, Лале. Привет от учителя...
   - Стой! - резко вскочила я, разворачиваясь, поскользнулась на шелковой подушке, неловко взмахнула руками и упала... на пушистый ковер в собственной гостиной.
   Рядом с потрясенным видом шлепнулся Мило.
   - И что это было, дражайшая моя госпожа? - озадаченно почесал затылок он.
   - Похоже, посланница от моего наставника - милейшего Холо, - невесело усмехнулась я. - Он все никак не забудет любимую ученицу.
   Мило прекратил с дурацким видом пялиться в потолок и повернулся ко мне. Лицо его было предельно серьезно.
   - Госпожа... Мы уже восемнадцать лет знакомы, а я до сих пор ничего о вас не знаю. Ни о вашем детстве, ни о наставнике, ни о том, любили ли вы хоть кого-нибудь... - голос его дрогнул. - А если я спрашиваю - притворяетесь, что не слышите. Может, пора распроститься с некоторыми из ваших тайн?
   - Какими именно, Мило? - устало вздохнула я. Только вот разговоров о моем темном прошлом еще не хватало.
   - Ну... - растерялся от такой покладистости ученик. - И часто вам наставник передает такие... приветы?
   - Частенько, - улыбнулась я. - Раз в двадцать-тридцать лет уж точно. В последний раз с приветом от Холо меня навестил мальчишка-разносчик в трактире незадолго до того, как я встретила тебя. Помнится, паренек рассказал мне любопытную притчу о том, как женщина нашла в куче прелых листьев золотую монету, потому что не побрезговала раскопать мусор руками, поддавшись любопытству.
   - Ха! - воскликнул Мило. - Так меня оценили в целый золотой!
   - Умница, догадался, можешь взять себе за обедом лишнее пирожное, - дурашливо посулила я.
   - А остальное? Детство, ученичество... любовь? - Мило опять чуть запнулся перед последним словом.
   - Позже, мальчик мой, - я со вздохом покачала головой, разом посерьезнев. - Обещаю, однажды я расскажу тебе абсолютно все.
   - Почему не сейчас? - нахмурился Авантюрин.
   Я с трудом подавила желание потрепать его по макушке.
   - Потому что сейчас меня ждет Ее Величество Тирле, и королеве нужны совсем другие рассказы. Поэтому вынуждена покинуть тебя, дорогой мой. Приготовь пока купальню и постель, чтобы по возвращении я могла сразу вымыться и лечь спать. Сделаешь?
   - Конечно, госпожа, - склонил он голову. - Уже уходите?
   - Да. Скоро полдень, часы вот-вот перевернутся.
   Я неохотно поднялась с пола и вытащила ключ из-за ворота рубахи. Уже у самой двери меня нагнал задумчивый вопрос Мило.
   - Все, конечно, ясно - старый наставник, это серьезно... Но мне вот интересно: а хоть дети-то были настоящие? А был ли мальчик на подушке, и те девочки в платках, и близнецы, и молодой лорд? Неужели все - иллюзия?
   - Кто знает, Мило, кто знает... - ухмыльнулась я, проскальзывая в дверь. - Судьба любит баловаться наваждениями...
   И, думаю, Холо наверняка бы одобрил мою точку зрения.
  

Глава седьмая,

в которой Её Величество читает нотации,

а с Лале происходит неприятность.

  
  
   - Полдень пробьет
   И королева ждет
   В гости шута, в гости шута.
   Сплетни и слухи
   Бодро шепнет на ухо
   Прямо с утра, прямо с утра,
   - ни в склад ни в лад горланила я песенку, расхаживая у дверей в спальню Ее Величества.
   Ну надо же, никак не ожидала от благороднейшей Тирле такой подлости! Значит, вызвала меня ни свет ни заря, а сама еще в кроватке сладко спит-почивает? Ух, непорядок!
   Петь песенку я начала примерно в половине второго, когда терпение мое подошло к концу, и сейчас в ней было уже восемнадцать кривых, кое-как срифмованных куплетов, исполняющихся непременно дурным голосом и до того фальшиво, что морщилась даже привычная ко всему стража.
   - Ночь напролет
   Шут свою службу несет,
   А хочется спать, хочется спать!
   - с надрывом голосила я, заламывая руки и сводя бровки домиком. Нет, положительно, минувшие сутки выдались исключительно тяжелые. Взять для примера хотя бы "привет" от дражайшего наставника Холо! Но и без него событий, достойных внимания, хватало. Сначала подготовка к балу и бесконечные подборы наряда, что само по себе весьма утомительно. Далее - разговор с Ее Величеством и странное поручение. Потом - танцы и нудные попытки опросить все присутствующие на празднике карты. И - случайность или злой умысел? - столкновение с иллюзиями Незнакомца.
   Любопытно, а являлся ли Кирим-Шайю частью моего поручения или же королева еще не знает, что за бабочка выпорхнула из Дома Осени? Сомнительно и первое, и второе. Напрямую спрашивать у врага, желает ли он войны - дело бесполезное, тем более, если это столь уклончивая и скрытная персона, как Шайю. Еще маловероятней, что Тирле, Леди Теней и первая в раскладе, умудрилась проворонить Незнакомца-на-Перекрестке, даже если он и не был официально ей представлен. Мне же, лишь девятой в раскладе, игры с Киримом могут оказаться не по зубам...
   Впрочем, это я хватила лишку, вполне справлюсь - благо опыта у меня все же побольше, чем у этого, гм, дипломата, двести лет подковерных склок против, самое большое, сорока - преимущество весьма и весьма существенное. Конечно, партия может выйти рискованная, но опасность и азарт лишь добавляют специй в кипящее вино дворцовых интриг. Тут и опьянеть недолго, но, не будь я Лале, победа останется за мной! Но королева наверняка так не считает, и потому влепят мне, чую, знатнейший нагоняй за самодеятельность.
   - Ваше Величество,
   Будьте хорошей личностью,
   И отпустите шута в кровать, в кровать! - вырвался у меня отчаянный крик души.
   И, словно в ответ на мои мольбы, звякнул колокольчик-приглашение, дверь бесшумно приоткрылась, выпуская из глубин комнаты теплый воздух с запахом ванили и красноватый свет. Крутанув от радости колесо, я одним прыжком влетела в королевскую спальню.
   Да так и села на пол.
   Обстановка самой желанной опочивальни Дома мало изменилась за семьдесят лет, что я не бывала здесь. Подавляло своей роскошностью ложе, устеленное драгоценными лиловыми покрывалами и в беспорядке заваленное шестиугольными подушками с кистями и вышивкою, тлели ароматные угли в очаге с непременной решеткой для разогрева напитков, мягко горели багряные и золотые свечи, манили древними рукописями любопытный разум книжные шкафы со стеклянными витринами, ластились к ногам мягкие шерстяные ковры, звали понежиться в нежном бархате уютные кресла...
   Нет, разумеется, не убранство поразило меня в самое сердце, и даже не вид королевы - заспанной, с распущенными небрежно волосами, наспех облаченной в утреннее платье с простой шнуровкой и шаль. Видала и не такое, уж поверьте, а в каком только облике не представал передо мной светлой памяти Лило-из-Грёз!
   Штука в том, что слуги в комнату не входили, а значит, надеть платье и затянуть шнурки Тирле помогал...
   - С пробуждением вас, о королева Тирле. И вас, государь Ларра. Сладко ли спалось?
   Я низко поклонилась, прикусывая язык. Вопрос, провел ли Ночной Бриз последние пол-оборота в королевской опочивальне или явился лишь под утро, пришлось проглотить. Такой бесцеремонности даже шуту бы не простили, но, видит ворон, до чего ж любопытно!
   - Сладко, - довольно улыбнулась Ее Величество, раскладывая на низком столике исчерканные документы. Воистину, нет границ для государственных дел, нигде от них не спрячешься.
   - Скверно, - в голос с ней отозвался Ларра, уныло опираясь щекой на ладонь. Костюм на высочайшей особе выглядел так, будто напялили его второпях: верхние пуговицы рубашки - расстегнуты, а жилет так и вовсе распахнут. Кажется, одежды были те же самые, в которых глава Дома Раковин щеголял на балу. Синие кудри Ларры растрепались, под глазами его залегли тени.
   - Даже дремать урывками - лучше, чем вовсе не спать, - пошутила я, с позволения королевы усаживаясь прямо на ковер - мягкий, не хуже кресла. - А нынче ночь у королевского шута выдалась беспокойная.
   Ее Величество отложила в сторону бумаги и устремила на меня внимательный взгляд.
   - Да, я уже наслышана, Лале.
   Тон Тирле мне очень не понравился. Слишком уж спокойный.
   - Желаете услышать отчет, о моя королева? - склонила я голову набок, выразительно поглядывая на Ларру.
   - Лучше - твои впечатления, Шут, - попросила Тирле, оставляя мои намеки без ответа. Что ж, надеюсь, у нее есть причины настолько доверять Ночному Бризу. Морской ветер ласково веет, да легко студит.
   - Впечатления... - протянула я задумчиво. - Что-то неладное творится в королевстве нашем, да и в прочих Домах - вот вам мое главное впечатление. Тихо, как на морском побережье перед приходом большой волны, - это был реверанс в сторону Ларры, и юный государь его оценил. Хм, а ведь скоро мне звать его своим повелителем... быстро меняется власть. - Союзники осторожничают, равнодушные прячутся, враги - и те подальше держатся. Лишь "пояс верных", ближайшие королевства и княжества, все так же готов поддержать Дом Камней и Снов. Не только дипломаты беспокоятся, даже карты сейчас изменчивы, словно кто-то тасует колоду.
   "Как бы этим кем-то не шулер оказался", - добавила я мысленно.
   - Что думают в раскладах о войне? - задала вопрос королева.
   - Ничего, - мне оставалось только развести руками. - Ни малейших намеков со стороны персон, облеченных властью. Все в напряжении, как перед грозой, но будет ли эта гроза войной или чем-то иным - никто не знает. "Слишком тихо" - вот о чем думают в раскладах. И еще, о королева, - голос мой стал шепотом, - говорят, что Дом Осени собирает волшебников и воинов. Конечно, сие лишь слухи...
   - Вороновы отродья! - с жаром воскликнул Ларра. - Как чуял, что они замышляют недоброе.
   - Мудрые поучали: кто хочет мира, тот меч наготове держит, - сурово поджала губы прекрасная Тирле. - Мы всегда к ней готовы, а потому Осенние не рискуют пересекать наши границы с оружием в руках. Но сейчас время неспокойствия, перемен, и старая традиция щелкать друг на друга зубами из-за высоких заборов может рассыпаться в пыль. И в свете этого, Лале, - Ее Величество прожгла меня взглядом, - я недовольна твоим поведением на балу.
   Ох-ох, будто дитя малое отчитывает! Я покаянно повесила голову, пряча сверкающие от гнева глаза. Чем, простите великодушно, провинилась - тем, что под раздачу Незнакомцу попала?
   - Что именно пришлось вам не по вкусу, о великодушная Тирле? - с почти искренним раскаянием поинтересовалась я.
   Но такую проницательную даму, как Тирле, парой нарисованных слезинок не обманешь.
   - Во-первых, припадок. Я понимаю, что ты любишь представления и жить без них не можешь, но неужели нельзя было избрать другой объект для шуток? Или моей милой Лале показалось, что вызвать Дом Осени на открытое противостояние будет любопытно? Или...
   От изумления я словно бы оглохла, перестав понимать смысл слов.
   Тирле Хитроумная не поняла?
   Тирле Проницательная не увидела?
   Неужели Кириму удалось скрыть от очей моей королевы то, что он использовал свою карту?
   - Лале, кажется, вы не слушаете, - мягко прервал мои панические мысли ласковый голос Ларры. Мне отчего-то сразу стало спокойнее. Словно море волной пляж облизнуло - и снова песок ровный, бархатный. Чайки плачут, вода шепчет...
   Бр-р. Я помотала головой. И занесло же! Одно слово - Лорд Волн.
   - Нет, почему же, слушаю, - возразила я, сияя улыбкой, будто весеннее солнце.
   Королева посмотрела на меня с укоризной. Я виновато отвела взгляд. Угли в очаге насмешливо перемигивались багровыми отсветами, медленно остывая.
   - Если так, не могла бы ты повторить мои последние слова, милая Лале?
   - Милая Лале, - с готовностью отозвалась я, наивно хлопая ресничками. Ларра коротко хохотнул, а умудренная, многое повидавшая Тирле поняла, что ответа добиваться бесполезно и, как будто забыв о последних минутах, задала новый вопрос:
   - Что ты знаешь о Багряном Листопаде?
   - О ком - о ком? - вырвалось у меня озадаченное. - Не знаю такого. Это случаем не посол из Дома Осени? - догадалась я с опозданием, на какую персону намекает Ее Величество.
   - Не совсем, - покачала головой королева. - То Пурпурный Листопад. Речь идет не о почтенном лорде Коваи, а о его госте - Кириме-Шайю.
   - О!
   - То-то и дело, что "о!", Лале. Ты знаешь, что Кирим-Шайю, в заверенных княжеской печатью бумагах зовущийся лордом Багряного Листопада из Дома Осени, на самом деле - Незнакомец-на-Перекрестке?
   - Догадываюсь об этом, о моя королева, - почтительно ответила я, в то же время отстраненно размышляя.
   Тирле не знала о том, что Кирим использовал против меня свою карту - умышленно или случайно. И поэтому сейчас передо мною стоял выбор: рассказать об истинной подоплеке того, что случилось на празднике или промолчать. Без сомнений, мой долг, как подданной Дома Камней и Снов - поведать обо всем своей королеве, то же советует и благоразумие... Но есть в сердце уголок, в котором царствует Безумный Шут и та малость, что осталась от прежней Лале - порывистой, жадной до жизни девочки, переставшей взрослеть в пятнадцать лет. И этот крохотный кусочек меня хочет рискнуть всем и выиграть у Шайю битву - в одиночку, а потом преподнести его голову Тирле на золоченом блюде.
   Ее Величество смотрела на меня, выжидая. Я смотрела на нее - с кристально ясными, честными и немного наивными глазами. Ларра, казалось, совершенно устранился от беседы, спокойно созерцая рубиново-алые блики в очаге. Отсветы жарких углей плясали на его лице, меняя выражение - то веселое, то опечаленное, то равнодушное, как море в штиль.
   - Догадывалась... - задумчиво произнесла наконец королева. - Что ж, подобная проницательность делает тебе честь, Лале. Даже мне не удалось раскрыть инкогнито Незнакомца с первого взгляда. Кирим-Шайю прибыл во дворец около месяца назад, был заочно представлен, как скорый преемник лорда Коваи из Дома Осени. До того времени, как Багряный Листопад станет послом, он словно бы и не присутствует при дворе. Кирим исправно посещает все светские мероприятия, не особенно скрываясь, но и не выделяясь - насколько возможно не выделяться, предпочитая прочим алые одеяния в западном стиле...
   Тут я позволила себе улыбку, вспомнив дражайшего ученичка. Мило Авантюрин тоже любил цвета заката, огня и крови и, пожалуй, на его фоне яркость Незнакомца могла бы несколько поблекнуть.
   - Он не приветствует меня, прибывая на бал, - продолжала меж тем королева. - Я же не гляжу в его сторону, когда он бродит по залу, разговаривая с гостями. "Невидимка до вручения верительных грамот" - давняя традиция, не мы ее заводили, не нам ее и отменять. С одной стороны, это безусловное благо - кандидат в послы появляется при дворе заранее и вполне успевает проникнуть в суть вещей до вступления в права. С другой же стороны, подобный статус дает слишком много свободы для маневра. Иначе говоря, Лале, - склонила голову к плечу Ее Величество, одаривая меня непроницаемым взглядом, - Кирим-Шайю пользуется сейчас неприкосновенностью, словно особа дипломатического ранга, но в то же время действует лишь от своего лица - не подданного Дома Осени и даже не Незнакомца из вражеского расклада... И если он совершит нечто... неприглядное... я не смогу предъявить осенним никаких претензий, дабы его наказали в родном Доме, и не имею прав покарать Кирима сама. Понимаешь ли ты?
   И вправду, серьезная проблема. "Быть может, - подумалось мне, - все же рассказать Тирле? Но что она сделает? Скорее, вновь обругает бедную шутовку за неосмотрительность, - пришла я к парадоксальному выводу. - А потому - пусть все идет, как идет".
   - Понимаю, Ваше Величество. Я буду осторожной.
   - И никаких разговоров за чашкою чая с Незнакомцем?
   - Постараюсь избегать этого, о моя королева, - я встала, выпрямляя затекшие от долгой неподвижности ноги, и сделала вежливый реверанс. - Будут ли еще приказания?
   - Нет, - смягчилась Тирле. - Можешь идти отдыхать. Когда проснешься - поброди по дворцу, поищи моего котенка...
   - Котенка?! - удивленно вскинула я брови, пользуясь несравненным шутовским правом перебивать царственных особ.
   - Да, да, котенка, - нетерпеливо отозвалась мудрейшая королева Тирле. - Рыжего, с синим бантом на шее. Котенка зовут Пирра, и он - подарок от Его Величества Ларры на заключение союза.
   Какой союз, брачный или политический, между Домами, моя добрая королева не уточнила.
   - Котенок выбежал вчера из моей спальни и потерялся. Найдешь его и доставишь ко мне, - продолжила отдавать указания Тирле. мимоходом вновь утыкаясь в наиважнейшие государственные бумаги на столе. - Можешь быть свободна.
   - Тирле, о великодушнейшая... - встрепенулся вдруг Ларра. Ее Величество улыбнулась уголками тонкого рта.
   - Ах, да, совсем позабыла. Отведи государя Ларру в его апартаменты так, чтобы никто не заподозрил, что он их покидал.
   О, значит, все же изначально их Величества разошлись по разным спальням! Как любопытно.
   - Слушаюсь, о моя королева, - отвесила я прощальный поклон. - Следуйте за мной, о Ларра. Бирюзовые покои, верно?
   - Верно, - зевнул, изящно прикрывая рот ладонью, король. - Все-то вы знаете, Лале.
   - Ах, это входит в мои обязанности, - гордо задрала нос я, пропуская вперед государя и лишь потом прикрывая за собой дверь. - Вот мы и на месте. Позвольте распрощаться, - ключ снова скользнул в скважину.
   Ларра коротко рассмеялся.
   - О, нет, подождите, моя дорогая.
   Я обернулась в недоумении, вглядываясь в лицо молодого владыки.
   Бирюзовые покои, в отличие от королевской спальни, располагались с южной, солнечной стороны, и днем были полны света. "Бирюзовые" значило "отделанные бирюзой", а если говорить о цветах, то больше всего в этих комнатах было белого. Белые высокие потолки с синим орнаментом, белые стены, легчайший белый тюль на окнах и белый-белый солнечный свет...
   После полумрака у Тирле - ослепляет. Не разглядеть выражения глаз, не различить улыбки - один только темный силуэт на фоне сияющей арки окна.
   - Что вам угодно, государь Ларра?
   - Мне угодно дать вам совет, милая Лале. Как Лорд Волн - Безумному Шуту.
   - Слушаю вас, господин.
   Надо же, полдень - а такая тишина. Ни птиц, ни детского смеха, ни воркотни придворных, ни цоканья лошадиных копыт в парке за дворцом...
   - Знаете, Лале, - задумчиво произнес Ларра. - Среди тех, кто живет на берегу, ходит такая поговорка: "Не за тем сети ставятся, чтобы рыбку потешить".
   По верхушкам деревьев промчался ветер-непоседа. Листья зашуршали, зашевелились беспокойно.
   - Слышала такую, - медленно кивнула я. - Это значит, что самая очевидная причина - не всегда правильная.
   - Можно и так сказать, - в голосе его слышалась улыбка. - И если уж вы дернули за сигнальную леску - тяните рыбака в море, пока он не опомнился! - Ларра резко наклонился ко мне, окутывая запахами соли, океана и солнца. - Тирле - Леди Теней. Она могущественна, но осторожна, и предпочитает тайную месть открытому удару. Я - Лорд Волн. Когда наступает Прилив приливов, целые страны вода смывает в море. И потому я выбираю удар единственный, но сильный. Вы попались в сети, сладкая моя Лале, но сумеет ли рыбак удержаться на берегу?
   - Надеюсь, что нет, - пробормотала я.
   Рыбка в сетях, надо же. Похоже, что Ларра заметил действия Кирима-Шайю... и сделал собственные выводы о его намерениях, и очень неприятные. И Ларра знает, что я утаила от королевы.
   Но... кажется, он решил подыграть мне? Зачем? Он преследует какие-то тайные цели?
   Ларра с видимым удовольствием наблюдал за моими метаниями, словно видел все мысли насквозь.
   - Вы о чем-то желаете спросить, Шут?
   - А... да, - ухмыльнулась я и, выбросив из головы предположения и домыслы, произнесла совсем не то, что хотела секунду назад: - А как вы попали в королевскую опочивальню, если ваша стража уверена, что двери Бирюзовых покоев не открывались?
   От растерянности молодой король растерял весь свой апломб Лорда и превратился просто в мальчишку, застигнутого на месте преступления. Все-таки некоторые вещи, вроде умения держать лицо при любых обстоятельствах, приходят лишь с возрастом.
   - Обошел кругом, держась за плющ, и в стекло постучал, - ответил, наконец, Ларра и, устало прикрыв глаза, запустил пальцы в спутанные локоны. - А Ее Величество Тирле мне только через час открыла. И натерпелся же... Не только у вас тяжелая ночь была, Лале, - он поднял руку в прощальном жесте. - Мягких волн!
   - Светлых снов, - отозвалась я и вышла в коридор недалеко от собственных апартаментов.
   Да уж, длинный выдался денек! Веки отчаянно слипались, превращая мир вокруг в смутное пятно. Еще немного - и возьму назад слова о том, что нынешнее поколение не умеет веселиться по нескольку дней подряд. Или бедняжка Лале постарела, или жизнь стала намного утомительней... Терзаемая зевотой, с тяжестью в ногах и гулкой пустотой в голове, я успела сделать всего несколько шагов, прежде чем кто-то высокий, сильный и дурно пахнущий метнулся из темной ниши за моей спиной.
   Раз - и чья-то грязная лапа вцепилась в подбородок, задирая его с такой силой, что ноги мои оторвались от пола.
   Два - прежде, чем я успела вцепиться ногтями в мерзкую руку или хотя бы завопить, по горлу мне полоснуло лезвие, превращая неродившийся крик в хриплое бульканье.
   Три - отвратительные пальцы зашарили у меня за корсажем, вытягивая цепочку, а дверь в мои комнаты начали медленно-медленно открываться. Или мне казалось, что медленно?
   Четыре - ладонь чужака сомкнулась на ключе... и время вновь ускорило ход. Завизжал тонко, как свинья, убийца, когда ключ вдруг раскалился добела, распахнулась, врезаясь с размаху в стену, дверь. Мило, мой смелый мальчик Мило вылетел из покоев, пылая такой яростной силой, что у меня сердце лужицей растеклось. Темное, жуткое волшебство вырвалось из сжатых пальцев ученика, и я почувствовала, что как позади меня оседает сломанной куклой неудавшийся убийца. И - завалилась назад, на его труп, инстинктивно схватившись рукою за ключ.
   Теплый металл, ласковый металл, спокойный металл... Жаль, над болью ключ не властен.
   - Госпожа!.. - Мило упал на колени рядом со мной - прямо в лужу крови, не жалея дорогих одежд. - Госпожа, вы ведь не умрете, не умрете же? Скажите что-нибудь, не молчите.
   Я мрачно оглядела ученика и ответила жестом, понятным даже не на равнинах:
   "Дурак".
   Как мне ему сказать, если горло перерезано?
   - Вы живы! - хрипло выдохнул Авантюрин. - Госпожа... как вы?
   Еще один наиглупейший вопрос. Мне чудится, или Мило резко оболванился?
   Для того, чтобы ответить ему, пришлось-таки пересилить себя и выпустить ключ из судорожно сведенных пальцев.
   "Дважды дурак. Конечно, плохо. Горло видишь?"
   - Ох, госпожа, простите... Очень больно?
   Знака, способного выразить степень идиотизма последнего вопроса, я не знала, потому пришлось ограничиться мрачным:
   "А сам-то как думаешь?"
   - Потерпите, Лале, прошу вас, - голос его сорвался. - Я сейчас, сейчас...
   Мило вдруг опять засветился волшебством, словно соляная лампа. Лишь мгновение помедлив, он решительно протянул окутанные сиянием ладони к моей ране.
   Ключ протестующе пыхнул жаром.
   "Не надо, - быстро вскинула руки я в запрещающем жесте, уберегая неразумного ученика от участи быть изжаренным. - Само пройдет. Скоро".
   И, подумав, добавила:
   "Забери меня. Здесь слишком грязно".
   - О... да, конечно, госпожа, сейчас, - засуетился мальчик. - Вот так, осторожнее... придется потерпеть, ага?
   Аккуратно просунув руки под мои колени и спину, Авантюрин выпрямился и шагнул к комнатам - медленно, словно боясь расплескать воду из бокала. Я поморщилась. Горло будто когтями драли. Края раны уже сошлись и кровь хлестать перестала, но общее самочувствие было препоганейшим - даже хуже, чем в первые минуты. Кости ломило от холода, сердце слабо-слабо трепыхалось, то и дело замирая. Перед глазами опустилась какая-то пелена, и лицо Мило виделось, как в дыму.
   "Довольно ныть, Лале, - сделала я себе строгое внушение. - Не в первый раз в такую передрягу попадаешь, родная, и не в последний - с твоим-то везением".
   - Куда дальше, госпожа? В купальню? - растерянно спросил Мило, замирая посередине гостиной.
   Я указала на диван.
   - Вы уверены? Может, следует сначала смыть кровь? Воду я приготовил заранее, к вашему возвращению...
   "Потом", - увы, пришлось отказаться. Сначала надо было отлежаться.
   - Пока нельзя? - догадался ученик. - Долго ждать?
   "Малый оборот", - жестом ответила я и махнула рукой в сторону письменного стола. Умничка Мило, наловчившийся за двадцать лет понимать меня с полувзгляда, притащил бумаги, подставку и грифель.
   "Итак, дорогой мой, какие версии?" - написала я на листе. Руны выходили корявые, бумага сразу заляпалась темно-красными отпечатками, но общаться так было все же легче, чем жестами.
   - Никаких, госпожа, - покачал головой Мило, прочитав записку.
   "Для начала - расскажи, что ты видел. Нет, - я пощекотала себе кончиком пера за ухом, - в первую очередь сходи и опечатай труп волшебством, чтобы никто от него случайно не избавился. Потом - зови Тайную канцелярию. Когда все сделаешь, возвращайся".
   - Вы уверены? - ученик не хотел оставлять меня одну.
   "Да! - перо почти порвало бумагу. - Иди, ничего со мной не случится".
   К счастью, Авантюрин был послушным мальчишкой. Одарив меня напоследок мучительно-сочувственным взглядом, он покинул комнаты и запер двери - волшебством.
   И только тогда я позволила себе сбросить маску "бравой Лале" и беззвучно завыть от ужаса.
   Если бы я была обычным человеком... не ключом... то все бы на этом и закончилось? Липкая кровь, обжигающий страх, холодеющие руки... и пустота следом?
   Оказалось, что за две сотни лет страх перед смертью никуда не делся. Он ждал совсем рядышком, где-то в темном закуточке в груди, этакий скользкий червяк, способный в одно мгновение обернуться огнедышащим змеем. Выскользнуть наружу, разрастись до размеров дракона, свернуться вокруг давяще-узкими кольцами, убивая все желания, кроме одного - уцелеть любой ценой.
   И, как ни стыдно признавать, такова моя сущность - бояться, прятаться и вечно выходить сухой из воды. Будь я иной - и Холо бы выбрал кого-нибудь еще. Смельчаки не могут быть... не могут стать...
   - Лале? - тихо шепнули совсем рядом.
   Собрав волю в кулак, я открыла глаза и улыбнулась Мило.
   "Все в порядке, солнышко. Просто немного болит, - появилось на исчерканном листе. - Помоги мне добраться до купальни. Думаю, уже можно".
   Пугающая слабость уже отступила, сменившись жжением во всем теле. Ноги больше не пытались подломиться в самый неподходящий момент и обещали довести свою хозяйку до вожделенного бассейна с горячей водой медленно, но верно, и я склонна была им поверить. Но невыносимый, настырный, заботливый Мило не позволил - он вновь подхватил меня на руки и внес в купальню, как невесту в спальные комнаты.
   "Иди, сама справлюсь", - жестом приказала я, но Авантюрин непреклонно нахмурил брови.
   - Нет, госпожа, не сегодня. Позвольте вам помочь...
   В кои-то веки мне не захотелось спорить. Устало махнув рукою, я позволила Мило избавить меня от грязных, липнущих к телу одежд и окунуть в воду.
   Почти блаженство... сердце колотилось, как сумасшедшее - издержки быстрого исцеления и жары в купальне.
   Мило прищелкнул пальцами, и колокольчики, грустно звеня, покатились по полу и шмыгнули в шкатулку.
   - Есть две новости для вас, госпожа, - негромко произнес ученик, отвлекая меня от волнующего процесса отмывания волос от засохшей крови. - Хорошая и, увы, плохая. С какой начать?
   "С хорошей!" - вскинула я кулак над водой. Чем еще хороша темно-синяя вода, помимо своих маскирующих свойств - в ней не видно багровых кровяных разводов.
   - Как пожелаете, - послушался Мило. - Имя вашего убийцы уже известно. Собственно, мне даже не пришлось привлекать Тайную канцелярию, чтобы назвать его.
   Я заинтересованно выгнула брови.
   - Рэйсо, военный седьмого ранга. Не элита, разумеется, но и не последних чинов. Проигрался в пух и прах не так давно. И вот какая незадача: покойный Рэйсо отвечал за мир и спокойствие именно в нашем крыле дворца. Дальше мне продолжать?
   "Не стоит", - махнула я рукою. Нет сомнений, как только храбрый вояка задолжал энную сумму, к нему обратились какие-нибудь проходимцы - под масками или через уста посредников. Быть может, они же и устроили "проигрыш".
   История стара, как мир. Но на сей раз в ее центре оказалась я, и это пришлось мне не по вкусу.
   - Плохая же новость заключается в том, моя госпожа, что ничего о заказчике, вероятней всего, выяснить не удастся. Последний удар, - в голосе Мило слышалось смущение, - начисто стер "память тела", да и материальные улики опалил изрядно. Вряд ли мы когда-нибудь узнаем, зачем этому безумцу понадобилось атаковать вас.
   В ответ я лишь фыркнула, окунаясь в воду до подбородка и почти сразу выныривая обратно - жарковато. Здесь к гадалке не ходи - дело ясное. Кто-то очень захотел обмануть смерть и решил, что для этого достаточно сдернуть с моей шеи резной ключ.
   Вот ведь наивные. Такой, как я, нужно родиться... а потом еще повстречать столь же могущественное и жестокое существо, как Холо.
   - А как вы думаете, почему он это сделал?
   Почему Холо вытянул меня? Ох, нет, Мило же не умеет читать мысли...
   Убийца, ну конечно же.
   - Госпожа?
   Вместо ответа я вытянула из воды цепочку и покачала перед мальчишкиным носом своей любимой игрушкой.
   - Ради... ключа? Ради глупой возможности заходить в любую дверь без стука?
   Эх, и это говорит мне Мило, мой ученик, десятки раз наблюдавший свою госпожу в действии.
   Нет, драгоценный, не в дверях и замках дело. В бессмертии.
   За бессмертие любой - предаст.
   За бессмертие любой - убьет.
   За бессмертие...
   Я задрала голову, заглядывая Мило в глаза. Темно-карие, в глубокий фиолетовый - искренне недоумевающие, тревожные глаза. Он и вправду не понимает очевидного... потому что ему, Авантюрину, вечная жизнь не нужна. Ключ на моей шее не вводит его в искушение, и не надо бояться засыпать на руках Мило, размышляя, проснусь я завтра с цепочкой на шее или с удавкой.
   - Лале?.. - чуть шевельнулись его губы.
   Мои же -растянулись в улыбке.
   Мило медленно опустил гребень на край бассейна. Горячие - гораздо горячее воды! - пальцы коснулись виска, скользнули к краешку рта... улыбка застыла болезненной гримасой... очертили линию подбородка, обвели тонкую нитку побелевшего уже шрама...
   А потом Мило как-то глухо застонал и уткнулся мне в плечо.
   - Госпожа... Знаете, я ведь понимал, что ничего вам не грозит. Помните, однажды мне и самому случилось схватиться за ключ, так рука потом месяц заживала. А вы мне столько повторяли, что даже если на наши головы обрушится весь дворец, то Лале просто встанет, отряхнется и пойдет дальше - куда уж там жалким потугам вояки с ножом... Понимал - и все равно перепугался до седых волос... Если бы с вами... с тобой...
  
   Если ты пропадешь,
   Рухнет ли небо? - Нет.
   Но для меня... - Врешь?
   ...Небо утратит цвет.
  
   Если ты вдруг уснешь,
   В явь позабудешь путь,
   Думаю я... - Ложь!
   ...Что не смогу уснуть.
  
   - Глупый Мило, - выдохнула я и вздрогнула, услышав вместо привычного певучего голоса свистящий сип. - Лучше бы себя поберег. Тот мерзавец мог бы сначала наткнуться на тебя, и, поверь, мне бы это доставило гораздо больше огорчения.
   - Я буду осторожен, госпожа, - тихо пообещал Мило, щекоча дыханием мокрую кожу. Я дернула плечом, но ученичок и не думал отлепляться и позволять своей наставнице вздохнуть поглубже. Будто и впрямь испугался. Вот мальчишка...
  
   Если забудешь мне
   Сердце вернуть вдруг...
   - Лжец!... Лучше, верь, нет
   Пут, чем твоих рук.
  
   - Мило, Мило... Ну кто я тебе, подумай? Наставница? Да не смеши меня. Шутом тебе не стать, душа не та, - я рассеянно запустила пальцы в его шевелюру. Волосы мягкие по-прежнему, но мокрые. Еще бы, в такой-то парилке...
   Авантюрин улыбнулся - странно было не видеть его улыбку, а ощущать на своем плече, как печать.
   - Да разве в этом дело, госпожа? Разве вы не понимаете, что я...
  
   Если... Да что гадать!
   Сколько не шли б дни,
   Им тебя не отнять.
   Знаешь, мы здесь...- Одни?
  
   - Госпожа... А кто я - для вас?
   Вода тихо плескала в бортик. Горячая. Меня разморило.
   Глупый Мило. Как я тебе отвечу, если руки уже не поднимаются, а голос едва слушается?
   Да и нужен ли тебе ответ...
  
   Горько глядишь, смеясь,
   Кто ты? Мудрец? - Шут.
   Если уйду я...
   Если... - Не отпущу!
  
  
  

Глава восьмая,

в которой Лале ищет рыжего котёнка, а Кирим-Шайю кружит головы.

  
  
   Я проснулась в одиночестве.
   Разумеется, это никак не могло считаться значительным событием, ведь лишь недавно минули времена, когда мне даже туфли с утра некому было подать. Но последние годы, на протяжении которых я непременно пробуждалась под приветствия Мило и запах свежеприготовленного чая с какой-нибудь хитрой добавкой, порядком меня разбаловали. На миг мою голову посетила эгоистическая мысль, что неплохо было бы переселить ученика в одну из пустующих комнат в покоях, а то и вовсе - на коврик у изножья кровати.
   Нет, пожалуй, это слишком жестоко. Да к тому же Авантюрин наверняка нарушил наш милый ритуал только потому, что нынче я проснулась невероятно рано - и одиннадцатый оборот не миновал после полуночи. Впрочем, нечему удивляться - непробудный сон мой длился с шести вечера...
   ...Так неспешно тянулись мысли, в то время как рука сама нашарила серебряный колокольчик, и по сумрачной спальне рассыпался пронзительный звон.
   - Мило! - высоко пропела я, пробуя голос. От вчерашней раны и следа не осталось. Ах, легких путей мерзавцу Холо, открывшему мне силу ключа! - Мило, солнце давно встало, где же завтрак для дорогой наставницы?
   За дверью завозились, и спустя ровно минуту она отворилась и в спальню легко скользнул сияющий улыбкой Авантюрин. На одной ладони у него красовался поднос с исходящей паром чашкой и блюдцем с пирожными, а на другой - аккуратно сложенная стопочкой одежда для нового дня.
   - С вашего позволения, госпожа, моё солнце изволило подняться лишь минуту назад, - он ловко пристроил наряд на пуфик, подтянул повыше подушку, чтобы мне было удобно на нее опереться, и присел рядом. - Надеюсь, сегодня его лик не омрачат никакие тучи.
   - Льстишь, негодный мальчишка? - шутливо возмутилась я. - Мне ли быть солнцем, с этакой-то физиономией?
   - Не принижайте своих достоинств, о леди, - чопорно поджал губы Мило и, расправив салфетку, вручил мне изящную, словно бутон лилии, чашечку. - Разве ваши яркие локоны не напоминают о жарких солнечных лучах? Разве не греют сердца людей ваши теплые слова? Разве не тает, подобно льдинке, каждый, кто попадает под жгучий поток вашего очарования?
   Расточая лесть, словно заправский сердцеед, Мило корчил столь забавные рожи, что сохранять спокойствие и невозмутимость было совершенно невозможно.
   - Вот ведь маленький мерзавец, хочешь, чтобы госпожа чаем подавилась? - отсмеялась я и пригубила напиток. - Беру свои слова назад. Может, шутом тебе и не стать, но на должность придворного менестреля рассчитывай смело. Постараешься еще чуток, и самого Танше позади оставишь. Придворные красавицы услышат такие речи - все твои будут!
   - Да больно нужны они мне, - стушевался мальчишка, и в груди почему-то разлилось теплое чувство. Не иначе, как от чая. - К слову, вам повариха благодарность передавала вместе с пирожными.
   - За что это? - мне сделалось любопытно.
   - За подарок внучке ее, Лалесе.
   - О! - и когда я успела обещание выполнить? Впрочем, вспоминается кое-что: кажется, какой-то паж под руку попался, когда мне королеву пришлось ожидать. Точно-точно, отловила, и золотой в ладошку сунула, наказав купить большую красивую куклу и отнести в комнату дворцовой поварихи - с наилучшими пожеланиями от Лале для Лалесы. Шустрый, видать, мальчонка попался, в тот же вечер приказание исполнил. Ох, что-то мне и самой куклу захотелось - не наигралась, наверное... - Учись, Мило, везде поспевать. Бери с меня пример. Только рассвело недавно, а я уже завтракаю.
   Ученик скромно промолчал, хотя, ручаюсь, мог бы и поведать о том, что сам-то встал на три-четыре оборота пораньше, да еще успел одежду для меня приготовить и за сладостями на кухню наведаться.
   - Мило, ты прелесть, - поделилась с ним открытием я. - Открой рот, золотце мое.
   - Зачем? - с подозрением осведомилось золотце.
   - Баловать тебя буду, - хихикнула я. - Давай-давай, не капризничай!
   Как выяснилось, играть с Мило было даже интересней, чем с куклой. Он, в отличие от фарфоровой красавицы, ел вовсе не понарошку, смешно морщился, если я случайно пачкала ему кремом нос, и принимал такой потешно-сосредоточенный вид, когда вытирала его салфеткой, что тень недовольства, навеянная одиноким пробуждением, отступила далеко за горизонт.
   Нет, не прав был паршивец Суэло, в запале свары бросивший, что для улучшения характера некой даме Опал надо завести мужа. Мол, он сразу и дисциплину наведет, и воспитанием ее займется - а там и до вечно благодушного настроения недалеко.
   К ворону мужей. Ненаглядный Мило, почти сын мне и вполне справляется со всем перечисленным.
   - Чем сегодня займемся, госпожа? - поинтересовался паренек, украдкой оттирая со щеки пропущенную мною капельку сливок.
   Я не раздумывала ни секунды.
   - Разумеется, отдыхать будем... - в памяти шевельнулся подлый червячок. - Или нет... ах, чуть из головы не вылетело! - с размаху хлопнула я себя по лбу. - Ее Величество оделила меня заданием. Дело государственной важности, так что развлечения подождут.
   Мило отложил салфетку и с жадностью подался вперед. В солнечном луче волосы блеснули чистым золотом.
   - Каким заданием, госпожа? Снова будете охранять Его Величество Ларру?
   - Нет, - очень-очень серьезно ответила я, глядя ему прямо в глаза с расстояния меньше, чем в ладонь. - Мы будем искать котенка.
   - Котенка?.. - растерялся ученик.
   - Рыжего, - дотошно уточнила я. Мило фыркнул.
   - Рыжего котенка?
   - Не просто рыжего котенка, мальчик мой, - я подняла вверх указующий перст. - А рыжего котенка государственной важности.
   На лице Авантюрина, словно водяной узор, проступило подозрение. Бедняжка, думает, что я его дурачу!
   - Этот котенок, случаем, не того же происхождения, что алые канарейки, которых мы ловили прошлой весной?
   Верите или нет, но я стыдливо покраснела.
   - Ну подумаешь, Мило, померещилось разок. В конце концов, весело же получилось... И вообще, я полностью уверена, что именно эти канарейки мешали мне спать! А потом они просто улетели... Гм... - я опустила глазки. - Котенок государственный, потому что его подарил Ее Величеству Тирле сам Ларра Ночной Бриз. Так что можешь считать, что мы ищем не бедную пушистую зверюшку, каких под каждой лавкой по десятку, а символ благородного союза! И, кстати, его зовут Пирра.
   Авантюрин с поклоном протянул мне одежду, скрывая скептически поджатые губы.
   - Как вам будет угодно, госпожа. Не желаете ли сначала посетить купальню?
   - Нет, благодарю покорно, - хмыкнула я, выбирая чулки из двух предложенных пар. Зеленые в рыжую клетку, один короче другого, или желтый и фиолетовый? Да, задача... - Вчера напосещалась до одури. Чуть в бассейне не уснула, так что сегодня - увольте. Только умоюсь, и довольно будет.
   Следующий оборот был посвящен торжественному омовению моей солнцеподобной физиономии, расчесыванию и заплетанию полутора сотен косичек и полировке ботинок совершенно феерического лилового цвета. Где Мило раскопал такую прелесть, он так и не сознался, но на радостях я даже передарила способному ученику один из пожалованных Ее Величеством генеральских орденов.
   - Итак, твоя госпожа бодра и полна сил, и потому - приступаем к поискам немедленно! - возвестила я, закончив приготовления к выходу в свет. - Как думаешь, сердце мое, с чего нам начать?
   - Думаю, лучше всего будет попросить ключ открыть проход в то место, где спрятался котенок, - рассудительно предложил Мило, но я лишь разочарованно покачала головой.
   - Фи, Авантюрин, как скучно. Право, никакого полета фантазии! Время мы таким образом, конечно, сократим, но и удовольствия не получим. Пойми, глупыш, это же приключение, можно сказать, нам доверили роли придворных сыщиков! Вот как бы поступил на нашем месте служащий Тайной канцелярии?
   Мило с невиннейшим видом ковырнул мыском ковер.
   - Полагаю, он бы наведался к горничным и забрал у девушек первого подходящего по цвету котенка.
   - Нет, это тоже жульничество, - скисла я. - А как бы поступили герои в сказке?
   - Ну... - Авантюрин сморщил лоб, старательно продумывая ответ. - Полагаю, они отловили бы рыжую кошку и пустили бы бежать по дворцу - где один кот, там и второй!
   Я восторженно захлопала в ладоши и вскочила с кресла, обходя Мило по кругу.
   - Браво, дорогой! Чудесная идея! Именно так и поступим. Где, говоришь, котов полно? У кухарок?
   - У горничных, - вздохнул ученик, смиряясь с перспективой стать посмешищем для дворца. - Они полагают, что присутствие в комнате кошки поможет им выйти замуж за какого-нибудь обеспеченного лорда.
   - Не без оснований, - хмыкнула я. - По крайней мере, бабка нынешней королевы, прекраснейшая Карле Пророческий Сон, в девичестве Карса Сонная, выскочила замуж именно так.
   - Неужели? - неподдельно изумился Мило. - Я полагал, это просто легенда.
   - Легенда наполовину, - я рассмеялась. - Хочешь узнать, как все было на самом деле?
   - Конечно, хочу!
   - Вот ведь любопытный! Так уж и быть, слушай. Его высочество Соло Янтарный слыл воистину завидным женихом. И не потому, что родился принцем - нет, все дело было в его легком характере, щедрости и необыкновенной красоте. Волосы, подобные светлому мёду с горных лугов, достались ему от матери, голубые, словно весеннее небо, глаза - от отца, незабвенного короля Лило. Но еще в детстве Соло прославился тем, что ужасно боялся... кошек. Когда страх этот разросся до неприличных размеров, августейшая чета решила обратиться за помощью к волшебникам. Те, недолго думая, отрядили на выполнение этого бесполезного, по их мнению, задания самую юную и бестолковую ученицу, Карсу Сонную. Она тогда обучалась прорицательскому искусству и, по обычаю провидцев, завела себе животное-фамилиара - рыжую кошку по имени Бестия. Удачное совпадение, не так ли? Детишки крепко подружились, пока молодая волшебница помогала наследнику преодолевать позорный страх. Позже, когда перед принцем встал во весь свой внушительный рост вопрос выбора невесты, Соло, не задумываясь, сделал предложение Карсе, благо ее статус ученицы прорицателя не позволял назвать подобный брак мезальянсом. Это был воистину замечательный союз, Мило, - мечтательно вздохнула я. - И прочнее его не встречалось в истории Дома Камней и Снов ни до, ни после.
   - Интересно, почему? - пробормотал Авантюрин с таким видом, будто ему ни капельки не интересно.
   Вот ведь недогадливый. Впрочем, это свойство молодости.
   - Потому что в основе его лежало доверие, Мило, и забота друг о друге, а не романтическое приукрашивание образа возлюбленного. Вижу, ты со мной не согласен? Ничего, подрастешь - и все поймешь, мальчик, - снисходительно подергала я его за сережку. - Вот и вся история. А теперь - за работу! Королева надеется на нас. Наведаемся же скорее к горничным!
   Настроение у меня было презамечательное, поэтому по дороге к ярусам слуг я то и дело оглашала полупустые - утро ведь! - коридоры дворца радостными воплями: пусть все знают, что мне весело! Мило страдальчески вздыхал, то и дело бросая на свою госпожу полные укоризны взгляды. Думается, он намекал на то, что можно было бы вести себя и поприличнее. Что за глупости, право. Мой статус шута и слава безумицы еще и не такое позволяют откалывать.
   - О, прекрасные девы! - шваркнула я дверью об косяк, подобно урагану врываясь в спальни горничных. Комнаты были почти пустыми, ибо день у прислуги начинается задолго до господского, но нам с Мило все же посчастливилось напугать своим неожиданным вторжением пару задержавшихся девушек. - Вы меня, полагаю, узнали, а мне ваши имена без надобности. Итак, перейдем сразу к главному! - моя улыбка стала хищной, а Мило выразительно закатил глаза и сделал бедняжкам знак, что все в порядке. - Кто хочет одолжить мне кошку? Лучше бы рыжую и свою, но сойдет и соседская трехцветная!
   Служанки пискнули что-то маловразумительное, сделали одинаково корявые реверансы и замерли, будто деревянные истуканы. В солнечных лучах, льющихся из высокого круглого окошка, парили золотые пылинки, мяукал в коробке рядом с комодом позабытый котенок, а парочка горничных глядела на меня чистыми невинными глазами, в которых не было и тени разумной мысли.
   Настоящая, ворон ее побери, идиллия.
   - Что, никто не одолжит мне кошку? - разочарованно протянула я. - Ну, так не интересно...
   Мило у меня за плечом совершил какое-то движение, и в девичьих очах мелькнул азарт.
   - Мое имя Гласса, госпожа Опал, - вновь присела в реверансе та из девчонок, что была чуть помладше и похитрей, с короткими волосами и с ямочками на щеках. - И я готова дать вам взаймы кошку Масу. Она совсем старая уже, мышей давно не ловит, но по-прежнему бодра и весела...
   - Чудесно! - хлопнула я в ладоши, не дожидаясь, пока малютка закончит расхваливать животинку, и расхохоталась. Колокольчики задорно зазвенели в такт. - Мило, бери госпожу Масу и пойдем. Время не ждет! Ах, да, о прекрасные девы, - обернулась я как раз вовремя, чтобы заметить, как Авантюрин украдкой передает светловолосой служанке серебряную монету. О, вот воистину ключ от дверей в людские сердца! - Кошку мы вернем вечером, точнее, она сама вернется, если захочет. Мило, полно тебе транжирить жалованье, эта красавица и так от тебя без ума. Ну же, идем, идем!
   Мило и служанка Гласса отпрянули друг от друга, залившись краской, и вскоре я с учеником уже стояла в коридоре, держа в руках с таким трудом добытую кошку. Зверек был тощим и довольно облезлым, но в зеленущих кошачьих глазах светилось столько достоинства и ленивой уверенности в собственной неотразимости, что мы с Мило единогласно переименовали киску из Масы в Марле, даровав ей титул леди.
   - Итак, леди Марле, - наклонилась я, завязывая на кошачьем хвосте ленточку с колокольчиком, снятым со своей косички, - ведите нас к Пирре! Лишь на вас вся надежда! - хмыкнула я... и тренькнула колокольчиком, опуская зверька на пол.
   Кошка окинула нас удивленным взглядом, в котором весьма поубавилось самоуверенности, и со всех лап драпанула по коридору, подгоняемая перезвоном бубенчика.
   - За ней, Мило! Нельзя упускать госпожу Марле из виду! - весело воскликнула я и, хохоча, понеслась вприпрыжку за поворот.
   Ученик помянул ворона и воронью дочь и принялся меня догонять. Несмотря на свой невеликий рост, бегаю я быстрее прочих, и даже Авантюрин не всегда может угнаться за мною.
   - Мне кажется, госпожа, - выкрикнул он, чуть не сбивая дыхание, - что это слишком жестоко! Кошка испугалась...
   - Ничего, - хихикнула я. - Потом извинюсь перед ней! Мило, не отставай!
  
   Звон и гам - спасайся, враг!
   Во дворце с утра бардак!
   По ковровой по дорожке
   Шут-дурак бежит за кошкой!
  
   - Доброго утра, госпожа казначей! Не видали рыжего котенка?
   - Нет, леди Опал, сожалею... Ох!
   - Простите ее, леди Татиаса, она случайно вас толкнула! О, госпожа куда же вы?
  
   Колокольчик - дин-дин-дон!
   Как задорен этот звон!
   Кошка очень резво скачет,
   Что сулит шуту удачу!
  
   - Доброго утра, лорд Топаз! Как поживает леди Топаз?
   - Прекрасно, благодарю... Что за шум, леди Опал?
   - Да так, котенка ищем! Не видали? Рыжий, с синим бантом!
   - Не видал, да слыхал. Что-то мяукало в библиотеке...
   - О, спасибо, дивный лорд! Попрошу Ее Величество одарить вас еще одним шарфом... Ну, не скучайте!
  
   Марле-киска, вот так раз!
   И куда ты собралась?
   Ведь дано лишь человеку
   Право спать в библиотеке!
  
   - Вот видишь, Мило! Кошачья теория работает!
   - Ох... сомневаюсь... госпожа... Думаю, что... дело в том... что вы уже полдворца опросили...
   - Эй, не киснуть! Скоро уже на месте будем!
  
   Кошка скачет - весела!
   А за нею - вот дела! -
   Шут несется во всю прыть...
  
   ...я с размаху врезалась в чью-то спину, сбивая незнакомца с ног, и спешно закончила экспромт:
   -...Ох, прошу меня простить! Сударь, вы целы? - я поднялась на ноги, отбросив с лица распустившуюся косичку, отряхнулась и только после этого соизволила обернуться.
   Благородный лорд Кирим-Шайю, расплескав по полу волны алой ткани, сидел на ковре, сохраняя все ту же непроницаемо-вежливую улыбку, но в глазах его кувыркались смешинки.
   - Леди Опал! Какая чудесная встреча, - низкий глубокий голос бархатом обласкал мой слух. - Признаться, я несколько... сбит с толку, - Кирим чуть склонил голову к плечу. Я хохотнула. Надо же, и в таком положении сохраняет достоинство и даже пошутить может! - Неужели вы интересуетесь редкими книгами?
   - Лет девяносто назад - интересовалась, но потом убедилась, что каждое новое поколение повторяет прежние мысли другими словами... - махнула рукой я. Мило стоял, упершись ладонями в колени и низко опустив лицо, и тяжело дышал. Бедняга, запыхался совсем. Даже лорда Шайю страшными взглядами не сверлит, вот как умаялся! - Я ищу здесь котенка. А вы что делаете?
   Обернувшись обратно к Незнакомцу, я с удивлением обнаружила, что он уже успел встать и расправить одеяние, приведя сложные складки в идеальный порядок. Причудливый макияж тоже нисколько не пострадал от нашего, гм, внезапного столкновения.
   - Готовлюсь принять должность посла, леди, - улыбнулся одними губами Кирим. - Именно сейчас мне надлежит изучать геральдику и символику Дома Камней и Снов, дабы в дальнейшем не нанести по случайности оскорбление. Геральдика - прелюбопытнейший предмет, должен заметить...
   - Неужели? - я оглянулась по сторонам и, недолго думая, взгромоздилась на ближайший стол. - А по мне, так скулы от скуки сводит. Камни, фамилии, фамилии, камни... Тоска, право!
   Лорд Дома Осени покачал головой и медленно приложил палец с длинным багряным ногтем к щеке. Темно-красное на снежно-белом... Жутковато это выглядело, скажу я вам... Хищно.
   В глубине библиотеки, за книжными шкафами, мяукнула кошка... или королевский котенок, и смешной звук разрушил мрачноватую торжественность момента.
   - Вы ошибаетесь, леди. Камни и их геральдическое значение могут многое рассказать о судьбе владельца... Не желаете ли убедиться на личном примере? - Шайю улыбнулся, подначивая. Мило неодобрительно нахмурился. В пику ученику я благосклонно кивнула:
   - С удовольствием.
   Кирим слегка поклонился и скользнул к одной из полок, обдав меня мимоходом томным ароматом благовоний. Так пахнет сладкая ваниль, когда ощущаешь ее горечь на языке. Таков вкус дыма с примесью меда...
   Голова закружилась.
   "Интересно, - подумалось мне, - а шелк его одежд такой же гладкий, каким кажется? Гладкий и холодный... А кожа под этим гримом? А..."
   Тут я напоролась на острый, пугающий взгляд Мило. Глаза ученика почти утратили карий цвет, став полностью фиолетовыми, до черноты. Как ведро холодной воды мне за шиворот вылил!
   - Мило... - одними губами прошептала я, теряясь в собственных чувствах. Ученик вздрогнул и отвел взгляд.
   И в то же мгновение зазвучал бархатный голос Кирима-Шайю.
   - Вы ведь происходите из рода Опал, леди?
   - В какой-то мере, - пожала плечами я. По спине все еще бродили мурашки - от запаха Кирима и от выражения глаз Мило.
   - А известно ли вам, - тон Шайю стал вкрадчивым, - что издревле опал считали камнем страстей и непостоянства? И не зря. У этого самоцвета множество обликов. Огненные опалы и черные, молочно-прозрачные и с багровыми сполохами в глубине... Сей камень притягивает взгляды, завораживает и освобождает душу от плена условностей. Опалы рассеивают хандру и печаль, помогают своему владельцу найти истинную любовь. Особую ценность имеют они для волшебников. Если владелец опала - человек чистой души, то камень станет его оберегом и убережет от дурных поступков. Но если волшебник лелеет черные помыслы, то опал ввергнет его в пучину тьмы и порочных желаний, из которой не будет возврата...
   За спиной раздался жуткий грохот. Я испуганно обернулась.
   Мило, пряча пылающее лицо, наклонился за упавшим фолиантом. Кирим-Шайю благородно сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил рассказ:
   - Подаренный опал - дурной знак. Такое приобретение приведет к ссоре, раздорам, подозрениям и страху. Лишь тем, кому опал достался по наследству, да еще волшебникам, победившим в себе порочные наклонности, опал принесет удачу и власть. Этот камень изменчив. Если у вас есть кольцо с опалом, не стоит носить его все время на одном пальце - самоцвет может заскучать, и горе тогда владельцу! Нужно, напротив, все время удивлять камень, перекидывая украшение с пальца на палец, с руки на руку, повинуясь малейшим своим прихотям и желаниям. Лишь самому необычному хозяину будет служить опал. Так же советуют сей самоцвет приобретать людям, страдающим меланхолией, ибо опал имеет способность вселять даже в погасших людей надежды, иллюзии и фантазии, но... увы, он абсолютно не способствует их исполнению. Лишь манит за собой красочными картинами, но никогда не воплощает в жизнь... Потому опал не следует носить особам творческим, одаренным, склонным к бесконечным мечтаниям и фантазиям, ибо сей камень может усилить невероятно эти черты и даже свести своего владельца с ума... С другой же стороны, даже в закостенелом материалисте опал пробудит способность творить, дарует вдохновение. Часто опал сравнивают с прекрасной, загадочной, но легкомысленной и непостоянной женщиной, которая кружит головы поклонникам в силу лишь своей природы, не желая того и не понимая, что делает...
   От его голоса кровь в моих венах превратилась в пряное, пьянящее вино. Когда-то я всерьез изучала геральдику под руководством Холо и, конечно, не раз слышала все эти рассуждения о камнях и символах, но в устах Кирима знакомые слова будто приобретали глубину и загадочную волшебную силу. Здесь смысл скрывался под смыслом, словно вода подо льдом, и, как темная полынья, нес опасность.
   - А что вы скажете об авантюрине... лорд Кирим-Шайю? - тихо спросил Мило, скрывая выражение глаз за ресницами. На щеках моего ученика были красные пятна, будто он в запале сам себя поцарапал.
   Лорд Дома Осени ненадолго задумался. Его лицо стало пустым. Пальцы неспешно скользили по корешкам старинных фолиантов, оставляя едва заметные частички мерцающей белой пудры.
   - Авантюрин... Немногое говорят книги об этом камне, но все сходятся в одном: это символ света и добра. Авантюрин помогает сохранять бодрость духа, возвращает унылым радостное настроение. Этот камень проясняет рассудок, развеивая злые иллюзии и ночные кошмары. Символ чистой, незамутненной низостями и предрассудками, всепоглощающей любви. Сей самоцвет - талисман страсти и удачи в делах романтических. Он дает силу мистических откровений, побуждает совершать странные, неожиданные поступки. Это камень верности, дарующий владельцу эмоциональную чистоту и глубину...
   - Любить лишь раз - но всей душой,
   Быть до последней капли крови - верным,
   Подняться к солнцу - следом за мечтой,
   И там парить - не думая о скверне... - вполголоса пробормотала я.
   Мило встрепенулся.
   - Что вы сказали, госпожа?
   - Разве ты не помнишь, хороший мой? - рассмеялась я, встряхивая головой, вплетая в смех перезвон колокольчиков. - Эти слова написаны под гербом Авантюринов. Неплохой девиз, верно?
   Ученик несмело улыбнулся.
   - Думаю, я мог бы сделать его своим личным девизом.
   - Находите, что это описание соответствует вашему виденью мира? - Кирим переплел пальцы и опустил на них подбородок.
   - Да, пожалуй... - Мило запнулся. - Не думал, что скажу это вам, но - благодарю за рассказ. Хотелось бы верить, что я хоть чем-то напоминаю свой геральдический камень...
   - Глупости, Мило, ты напоминаешь его в точности! - хлопнула я мальчишку по плечу, подбадривая. - Вернее тебя человека не сыскать, а уж в плане прояснения рассудка ты так вовсе персона незаменимая! Не сомневайся.
   - А вы, леди? - мягко прервал меня Шайю. - Подобаете имени "Опал"?
   На мгновение я потерялась, не зная, что сказать.
   - Знаете, о лорд осени, что написано на гербе Опалов? - медленно произнесла я, чуть погодя. Кирим лишь улыбнулся. - "Не верь никому". Так что можно сказать, что опал для меня - камень людей скрытных и подозрительных.
   - Неужели? - выгнул бровь лорд. - Сочувствую... Наверное, это довольно сложно.
   - Что? - рассеянно отозвалась я. - Что сложно?
   - Жить в одиночестве.
   У меня сердце пропустило удар, будто в него кольнули иголкой. Глаза словно затянуло пеленой. Да, одиночество...
   - Лале... - мои пальцы сжала теплая ладонь. - Госпожа моя...
   - Все в порядке, Мило, - я встряхнула головой, изгоняя морок, и одарила ученика ослепительной улыбкой. - В чем-то вы правы, лорд Кирим-Шайю. Воспитание в родовом поместье Опал было весьма... уединенным. Я жила там вдвоем со своим... - "хозяином" - рвалось на язык, но мне удалось вовремя поправиться. - ... своим опекуном, сиятельным лордом Холо. К слову, он был в раскладе того времени Незнакомцем.
   Кирим коротко поклонился, отдавая дань уважения собрату по карте.
   - Вероятно, вы скучали по обществу?
   - Нет, - я покачала головой, - нисколько. Холо Опал заменил собою весь мир. Да, порой мне не хватало игр со сверстниками, но внимание и забота наставника возмещали все возможные потери с избытком... Лишь после...
   После того, как он ушел от тебя. Бросил. Оставил одну, одну...
   Горло сдавило. Боль в сердце стала невыносимой. Так нестерпимо хотелось излить ее в словах, но что-то не позволяло это сделать. Предчувствие? Возможно... А может быть, я просто разучилась разговаривать с людьми по душам?
   - Леди? - пальцы Кирима скользнули по моей скуле, вытирая непрошенную слезинку. Я вздрогнула - прикосновение было шелковым и холодным, несущим покой. Хорошо бы оно так длилось и длилось...
   - Прошу прощения, лорд, но мне кажется, что стоит оставить эту тему, - твердо произнес Мило, сгребая меня в охапку. Мой добрый, заботливый мальчик... пожалуй, тебе-то уже следовало рассказать мою грустную историю... - Нам уже давно пора... Ох, госпожа! - воскликнул вдруг он. - Смотрите!
   Я обернулась и тут же позабыла обо всех своих слезах.
   - Котенок! - мне стало смешно. - Он, точно он, и ленточка похожа! Наверное, услышал, как мы разговариваем, и подошел поближе... Или его кошка привела? Ну, та, которая леди Марле?
   - Сомневаюсь, госпожа моя, - выдохнул Авантюрин, легонько чмокнув меня в затылок. Я недовольно передернула плечами. - Полагаю, кошка уже избавилась от колокольчика и вернулась к хозяйке. Посидите-ка здесь, я поймаю нашего беглеца.
   Мило шагнул вперед. Котенок попятился.
   - Да не бойся ты, глупое животное, - увещевал его ученик. - Хочешь, я тебя молочком угощу? Не хочешь? Куда убегаешь! Эх, заколдовать тебя, что ли?
   - В этом нет нужды, - манерно улыбнулся Кирим-Шайю. - Он сам подойдет. Верно?
   Последнее слово он не проговорил - промурлыкал, будоражаще перекатывая на языке букву "р", тягуче выпевая гласные.
   Котенок жалобно мяукнул.
   Кирим опустил руку вниз, играя пальцами. Цок-цок - защелкали алые ногти по дереву... Звереныш поначалу просто с любопытством следил за ними, а потом смешно опустил ушки, прижался к полу, высоко оттопыривая хвост, и медленно-медленно пополз к лорду. Когда котенку остался до вожделенной добычи все один человеческий шаг, Шайю резко метнулся вперед, хищно выбрасывая пальцы, ухватил котенка за шкирку и пристроил у себя на груди. В равнодушных глазах Незнакомца на мгновение появилось выражение - торжество, и предвкушение, и упоение своей властью, даже и в малом...
   Котенок сначала недовольно пищал и царапал коготочками скользкую ткань, а потом пригрелся, успокоился и довольно заурчал.
   - Он ваш, леди? - Кирим-Шайю, улыбаясь лишь губами, протянул мне мурлыкающий комочек. Я осторожно приняла зверька и усадила под жилетку. Теплый какой, надо же... живой. Мои пальцы почесали его за ушком. Котенок раскрыл голубые глазенки и тут же опять зажмурился, утыкаясь носом в рубашку.
   - Не совсем... Как раз собиралась отнести его, м-м-м... владелице.
   - Не смею вас задерживать, - церемонно поклонился Кирим-Шайю. - Благодарю за то, что уделили мне песчинку своего драгоценного времени.
   - Это нам стоит поблагодарить вас за интересный рассказ, - рассеянно отозвалась я, осторожно разглаживая пальцами блестящую рыжую шерстку. Да какую шерстку - пух... Маленький мой, нежный мой... Мурлыка. - Надеюсь, увидимся вскоре...
   - Легких путей, леди Опал, лорд Авантюрин.
   - Легких путей...
   До королевских покоев мы добрались в полном молчании. Мило, правда, то и дело порывался что-то сказать, но я не слушала. До того ли, когда на твоей груди свернулось такое вот урчащее пушистое чудо! Подозреваю, что на моих губах бродила отрешенно-мечтательная улыбка, никак не подобающая Безумному Шуту.
   - Госпожа Лале! - пробасил вдруг стражник, глядя, как Мило безуспешно стучит в дверь.
   - Да? - обернулась я.
   - Ее Величество изволила отлучиться. Для вас же повелела оставить сообщение: мол, пропажу занести в кабинет, да не откладывая надолго.
   - О, вот как? Что ж, спасибо, добрый... гм?
   - Каломсо.
   - ...спасибо, добрый Каломсо. Мило, не отставай, совсем уже замечтался!
   - Это я-то? - обиженно насупился ученик. - На себя бы посмотрели. Сияете, как... ну, не знаю даже, кто так сиять будет.
   - Ты еще поговори у меня, - ласково пригрозила я, поглаживая котенка. - Хватит путешествий, давай сразу в кабинет.
   Придерживая одной рукой живую ношу, я повернула ручку. Дверь тихо отворилась, открывая проход в малую приемную перед кабинетом королевы. Лишь закрыв за собой створки, я с опозданием осознала, что забыла достать ключ... Впрочем, Мило, кажется, ничего не заметил.
   Вот и славно.
   - Ваше Величество! - радостно воскликнула я, без стука врываясь в зал. - Мы с Мило нашли котенка! Вот он!
   Тирле, чуть хмурясь, подняла голову.
   - Да, это он, - королева расцвела улыбкой. - Благодарю тебя, Лале. Где он прятался, маленький негодник?
   - В библиотеке, Ваше Величество, - я бережно ссадила котенка на стол. Зверек сразу перестал мурлыкать, но зато заинтересовался пером, которое вертела в пальцах довольная Тирле. Ладонь королевы осторожно накрыла котенка, провела по спинке вниз - и тот вновь заурчал. Вот прелесть! - Правда, мы его только нашли, в руки он сам не дался. Если бы не лорд Кирим-Шайю...
   Пальцы Ее Величества сжались, сминая нежную шерстку.
   - А что сделал лорд?
   - Поманил его, и котенок сам в руки прыгнул... - я осеклась, увидев, как губы королевы сложились в жесткую линию.
   - Понимаю. Очень жаль, если так.
   Тирле приподняла котенка за шкирку, усадила к себе на ладонь... и одним движением не по-женски сильных пальцев свернула тоненькую шейку.
   - Благодарю тебя за работу, Лале. Можешь идти, - ровным голосом заметила королева, брезгливо сбросив тельце со стола, будто грязную тряпку, и вернулась к изучению документов.
   А я все стояла и никак не могла вдохнуть.
   - Почему?.. - слетело с моих губ почти беззвучное.
   - Почему? - Тирле наградила меня жестким холодным взглядом. - Я не люблю предателей, только и всего. Если он позволил врагу себя приручить...
   - Его никто не приручал! - у меня к горлу подкатил соленый комок. - Он же еще маленький, ничего не понимает! Он просто поиграть хотел!
   - Там, где замешана большая власть и большая ответственность, места для игр нет, Лале, - сузила глаза королева. - Можешь идти, - повторила она.
   А у меня подкосились ноги. Разом, будто все кости вынули. Я рухнула на пол такой же бесформенной, разноцветной тряпкой, захлебываясь плачем.
   - Нечестно! Нечестно! Нечестно!
   Завывая, я каталась по полу, колотя ковер руками и ногами. Мило пытался обнять меня и шептал какие-то глупости, но я слышала только мурлыканье котенка и видела холодные глаза королевы.
   Моя истерика продолжалась целый оборот, и за все это время Ее Величество даже не подняла голову от бумаг. Потом слезы кончились, кажется, вместе с силами, и Мило взял меня на руки, крепко прижимая к себе, и унес прочь.
   Вечером мы вернулись за котенком. Тайком, как воры. Я завернула его в тряпку и похоронила в саду под каштанами.
   Мило ничего не сказал. Просто глядел на меня и молчал. И, пожалуй, я была ему даже благодарна.
  
  

Окончание удалено по договору с издательством.

Оценка: 8.02*364  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Чернованова "Посланница.Наследие Велены" А.Одувалова "Опасное притяжение" А.Буревой "Одержимый.Страж Империи" Е.Гордеева "Естественный отбор" О.Говда "Беспокойное наследство" М.Далин "Слуги Зла" В.Кувшинов "Пирамиды астрала" М.Абина, Д.Ткаченко "Я демон!Что это меняет?" Е.Малиновская "Частная магическая практика.Сны и явь" Е.Лифантьева "Орк.Воин и лекарь" В.Корн "Артуа.Золото вайхов" О.Шалюкова "Заговор теней" П.Корнев "Там, где тепло" И.Эльтерус, Е.Белецкая "Вечер Черных Звезд" Ю.Фирсанова "Месть богини" А.Спесивцев "Есаул из будущего.Казачий Потоп" М.Николаева "Академия для Королевы" М.Лероев "Про Ляльку и Гришку"(детск.) Т.Коростышевская "Внучка бабы Яги" Н.Кузьмина "Наследница драконов:Добыча" В.Афанасьев "Стальная опора" А.Шевченко "Последний рейдер" А.Уралов "Долгий дозор" Я.Алексеева "Охотящиеся в ночи" Ю.Славачевская, М.Рыбицкая "Зачем вы, девочки, красивых любите..." Е.Звездная "Академия Ранмарн" Ю.Иванович "Миры доставки-4.Торжество справедливости"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"