Трудный возраст
Журнал "Самиздат":
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь]
|
|
|
|
Аннотация:
Итак, мир Ар-Нейт - спустя сто шестнадцать лет. Янош, девчонка с изрядной долей шакарской крови, приезжает в приморский городок, чтобы найти способ скорей обрести крылья, но находит нечто совершенно иное...
|
ТРУДНЫЙ ВОЗРАСТ
Море лениво плескалось под пирсом, облизывая поросшие ракушками опоры. Там постепенно скапливался мелкий мусор - бычки, одноразовые стаканчики, рваные пакеты, похожие на издыхающих медуз, палочки от мороженного... Посреди этой дряни гордо, словно старинный парусник, плыла бутылка - темно-зеленая, загадочно отблескивающая в рыжем вечернем свете. К запаху свежести и соли примешивались мерзостные нотки гнили, ржавого железа и мазута.
На берегу было не лучше. Музыка из баров и дешевых забегаловок, словно старавшихся перекричать друг друга, сливалась в невыносимую для чуткого слуха какофонию. Гриль чадил вонью подгорелого мяса. Пляж, несмотря на поздний час, был битком набит одуревшими от жары курортниками. Среди них сновали местные, и в глазах рябило от навязчивых предложений купить минералку, аляповатое парео или дешевую шляпку из пожеванной соломы.
Скучно.
Самостоятельная жизнь Янош совсем не нравилась.
Там, дома, в клане, все выглядело иначе. Увлекательное приключение - упорхнуть из-под материнского крылышка, доказать ей и себе, что можешь жить самостоятельно, ни на кого не оглядываясь. Может, после этого Младший согласился бы пробудить регены, и тогда... Тогда Янош стала бы на шаг ближе к своей мечте.
Крылья.
- Де-эвушка! - разнеслось над пирсом басовитое, и Янош втянула голову в плечи. Кричал южанин в оранжевых шортах спасателя - типично черноволосый, высокий и крючконосый. - Ну что ты дергаешься, слушай? Уходи давай на берег, ночью утонешь - у меня премии не будет. Давай-давай, не сиди, ногами шевели.
Ночью?
Очнувшись от невеселых размышлений, Янош удивилась - и когда успело стемнеть? Конечно, здесь, на юге солнце вело себя иначе, чем у подножия её родных северных гор, но все равно - смеркалось-то не в один миг. Отвлеклась?
Янош представила, что сказал бы на это Младший, и поморщилась.
- Ну, де-э-эвушка!
Не дожидаясь, пока так называемый "спасатель" и по совместительству охранник перейдет от словесных понуканий к физическим убеждениям, Янош подхватила с пирса кроссовки. "Спасатель" прицокнул языком:
- Ай, молодец, девушка! Кричу-кричу, а с третьего раза только понимаешь. Совсем глухая, что ль? Поживей иди, ишь, как модель фларинует...
- Фланирует, - угрюмо поправила Янош.
- Чего-о?
Глухое раздражение накатило удушливой волной. Тоска, одиночество, постыдное желание все бросить и вернуться домой, изгаженные пляжи и постоянный шум, словесный и мысленный...
Невыносимо.
Поравнявшись с неудачливым "спасателем", Янош коротко, без замаха, ударила - кулаком в солнечное сплетение. Мужчина, захлебнувшись руганью, скрючился. Его боль, яркая и чистая, огненной волной омыла нервы, выжигая неуместное раздражение и черную меланхолию; иррациональный страх стал неожиданно приятной приправой.
"Розмарин или базилик? - Янош блаженно смаковала получившийся коктейль, как иной курильщик смакует первую затяжку после глотка кофе. - Розмарин, наверное. М-м..."
По губам сама собой расползалась улыбка. "Ну-ну, засияла солнышком, вся в отца", - как говорил обычно Младший. Что ж, против истины он не грешил: Янош вполне ожидаемо удалась больше в Старшего, чем в него - и внешностью, и характером. На первый взгляд - солнечным, но на самом деле взрывоопасным.
- Ничего личного, - сочувственно похлопала она скорченного мужчину по плечу. - За всех обычно огребает кто-то один. Такова жизнь, как говорится, - и, положив ладонь ему на лоб, надавила плавно.
Не ожидавший такой подлянки "спасатель" кубарем полетел в воду. Сначала он порядочно хлебнул соленой волны, но инстинкты быстро взяли верх, и на мгновение поток смачной брани перекрыл даже навязчивый гул пляжа. Эмоциональный фон тоже изменился. Янош, жмурясь от удовольствия, вслушивалась в смешение обиды и злости, отчетливо понимая, что пора бы сматываться. В местных законах она разбиралась слабо, но подозревала, что избиение охранника - это даже не административное правонарушение.
Разумеется, если кто-нибудь поверит, что нежная светловолосая девушка - хрупкая, невысокая и с растерянным взглядом создания небесного - сумела уронить в воду агрессивного двухметрового дылду.
Не дожидаясь, пока "спасатель" выберется на пирс и попытается накостылять ей по шее, Янош сбежала по прогибающемуся настилу и спрыгнула на песок, все еще источающий тепло, хотя солнце давно скрылось. У края пляжа она быстро сполоснула под краном ноги, влезла в универсальные кроссовки и крепко затянула шнурки. Рычажки, выдвигающие ролики из подошвы, опять заклинило.
"Зараза".
Пострадавший мужчина уже выбрался из воды и что-то объяснял подоспевшему напарнику, указывая на обидчицу. Тот кивал, кивал, а потом решительно направился к краю пляжа, на ходу включая переговорное устройство. Но тут рычажки наконец-то щелкнули. Янош мысленно показала обоим преследователям язык, вскочила на ролики и понеслась по гладким дорожкам - все быстрее и быстрее. Вскоре скрылись из виду и озлобленные "спасатели"-охранники, и пляж, и даже убогие прибрежные ресторанчики, изрыгающие вульгарную музыку в чернильную духоту ночного воздуха. Осталась только скорость, ветер в лицо и городские огни.
В такие минуты Янош казалось, что она летит.
"Мне пока только шестнадцать, - настойчиво вертелось в голове, перекрывая блеклый фон чужих эмоций и обрывков мыслей. - Еще лет восемь до инициации. Потом минимум пять-шесть веков до княжеского ранга... Да я сдохну быстрее, чем получу крылья!"
Кое-где на дорожке попадались участки с выщерблинами. Приходилось слегка притормаживать и огибать их - скакать на роликах сейчас, в таком рассеянном настроении, Янош не решалась. Конечно, упади она - все равно ничего не сломает, а сломает - так срастется за неделю, но все равно приятного мало.
"Может, рискнуть и попробовать стать равейной?"
Нет. Эту мысль Янош отбросила уже давно. Равейны могут летать только на костылях заклинаний. Никаких крыльев, никакой свободы. К тому же владение этой силой сродни наркотической зависимости. Попробуешь "слезть с иглы" и перейти в стан шакаи-ар, к Младшему - останешься депрессивной развалиной с покореженной психикой.
Слишком большая плата.
А еще... Еще можно было бы пойти в ученицы к Старшему. Но ни алхимия, ни скучное целительство Янош не привлекали. Она не понимала, что нашла мама в свое время в этих занудных науках.
Нет, быть шакаи-ар - лучше всего.
Ведь это значить быть свободной, почти всемогущей...
У автомата с фастфудом Янош притормозила. После вспышки агрессии на пирсе есть хотелось зверски. Хорошо бы еще не синтетику перехватить, а натуральное что-нибудь... Но натуральные продукты дороги, а деньги на карточке следовало хоть немного экономить. Иначе, если Янош не найдет работу, через месяц-другой придется или воровать, или клянчить у семьи.
Первое огорчит Старшего, а второе разочарует Младшего.
Впрочем, синтетику и натуральное редко кто мог различить. Безвредная, питательная и недорогая пища. Жаль, что совершенно безвкусная - для Янош. Выбирать, увы, не приходилось. Устроившись с бутербродами и банкой кофе прямо на бордюре, девушка включила планшетку, справедливо полагая, что вприкуску с информацией сойдет любая съедобная гадость.
- Так-так... Посмотрим, в какую дыру меня занесло.
Навигатор, лукаво подмигнув, сообщил, что абонент находится в секторе А-17 Курортной зоны. Самоназвание... Население... Достопримечательности... Янош только мельком прогладывала рубрики, ее интересовало другое - работа. Лучше всего из категории облегченных, куда могут взять несовершеннолетнего. И желательно такую, где не будут интересоваться личными данными нанимающегося. Официальные документы у Янош имелись, чип тоже, но у местной ювенальной комиссии могли возникнуть вполне резонные вопросы - где родители девочки и почему они за ней не присматривают? Значит, следовало выбирать те места, куда обычно нанимаются дети туристов, чтобы заработать на карманные расходы, благо приучение к трудовой дисциплине в последние годы только поощрялось.
Предложений было не густо. Разумеется, требовались курьеры всех мастей - в рестораны, магазины и даже в офисы мелких фирм. Кафе "Синий ключ" искало общительных, терпеливых, легко идущих на контакт подростков для работы в "детской" комнате. Помощь по хозяйству для пожилой четы, требования те же.
"Опять мимо, - Янош от огорчения в два укуса расправилась с бутербродом. - Не с моим темпераментом. Прибью в первый же день".
Или, попробовать что-нибудь не совсем легальное? Ну, например, продавать на пляже ту же воду... Нет, скорее всего, территория уже поделена. Новенькую в лучшем случае припугнут и погонят, а если не повезет, могут и поколотить. Янош, конечно, отобьется, что ей какие-то люди, но денег так не заработаешь. Даже на фастфуд.
Еще вариант - примкнуть к какой-нибудь подростковой банде. Янош не сомневалась, что ее там быстро примут за свою. Идея казалась весьма заманчивой. Свобода, возможность выпускать пар, вспышки адреналинового безумия и риск - то, что доктор прописал. Впечатлений наверняка уйма будет... только зачтет ли Младший такую вот жизнь за опыт ассимиляции в обществе?
Янош задумалась.
С одной стороны, банда тоже социум. Там есть свои внутренние законы, неписанные правила, вожаки и лузеры. Можно сделать карьеру - а можно и остаться где-нибудь под пирсом. Да и к характеру Янош такой образ жизни подошел бы в совершенстве, вряд ли она испытывала бы муки совести из-за участия в ограблении или из-за мелких краж.
С другой стороны, если мать узнает, что её драгоценное дитя пошло по дурной дорожке... Янош вспомнила ощущение страшной, давящей, смертоносной мощи; наверное, подобное почувствовал бы человек, если бы на палец выше его головы зависла черная каменная глыба размером с десятиэтажный дом. Нет, мама никогда и голоса-то не повышала. Ее улыбка была неизменно застенчивой и дружелюбной, интонации - мягкими, жесты - сдержанными. Но то была не уязвимость, а спокойное осознание собственной силы. В детстве Янош маму боготворила в буквальном смысле, считая ее равной самим Вечным. С возрастом восторги поутихли, но до сих пор заслужить материнское неодобрение было страшнее любых наказаний Младшего.
Пожалуй, в бандитки Янош не пойдет.
Значит, курьером?
- Вот невезуха, - безжалостно скомканный целлофан с огрызком второго бутерброда полетел в утилизатор. - Ничего, прорвемся. Зато буду гонять на роликах.
Янош почувствовала облегчение. Да. Много-много езды на роликах - если думать о курьерской работе так, то на душе полегче становится. Здесь же курортная зона, въезд личного транспорта, даже электромобилей или "вингов", ограничен. Пользуйтесь монорельсом и велосипедами, дорогие туристы.
Заявки на курьера были все примерно одинаковые. Отбросив две с подозрительно большими окладами и требованиями вроде "пол - жен., внешний вид - ухоженный, волосы светлые", Янош ткнула наугад. Выпал ресторан с традиционной кухней под незамысловатым названием "Рыба и Раковина".
"Упор на морепродукты, что ли? - скривилась Янош. - Жаль. Значит, мяса на кухне не перехватишь".
Но судьба есть судьба.
Янош встала, отряхнула с колен крошки, механически проверила снаряжение - рюкзак, перчатки, наколенники, ролики - и снова замелькали разноцветные городские огни.
Вскоре велодорожка вывела ее в более оживленный квартал, к парку. Несколько раз приходилось обгонять других роллеров: неуклюжих костлявых парней, явно богатеньких - не просто в дорогих шлемах, но еще и с навороченными наколенниками, с налокотниками, с датчиками движения и скорости; одышливых полных девиц, надеющихся сбросить вес; курьеров, начинающих спортсменов, отдыхающих детишек... Пришлось сбросить скорость.
"Откуда их столько? - Янош, злобно зыркнув на одну особенно неуклюжую корову на колесах. - Ночь почти. У них что, круглосуточный выгул молодняка здесь?"
Стоп.
Янош затормозила так резко, что покрытие едва не задымилось. Корова, испуганно ойкнув, попыталась ее обогнуть и, конечно, улетела в заграждение.
- С ума сошла?! - взвизгнула коровья подружка, такая же рыхлая, но держащаяся на роликах чуть лучше. - Кто так тормозит?!
- Я.
Мрачного взгляда вполне хватило, чтобы пресечь все дальнейшие вопросы. Трусливо поджав полные губы, девица отправилась утешать безвинно пострадавшую, а Янош наконец-то удосужилась взглянуть на часы.
Половина десятого.
- Dess, - сорвалось с языка любимое ругательство Старшего. О том, чтобы напроситься на собеседование сейчас, можно было бы и не мечтать. Рестораны закрываются в полночь самое малое, это верно; но появление поздним вечером несовершеннолетней соискательницы может возбудить совершенно ненужные подозрения.
Лучше всего было бы вернуться в гостиницу, а в "Рыбу и Раковину" заглянуть завтра с утра. Но сидеть в душной каменной коробке...
Янош решительно развернулась и рванула к мысу.
Ночи теплые. Можно и поваляться где-нибудь под деревом...
Её сны были до предела насыщены острой, на грани боли, красотой и невыразимой жутью. Началось это давно, лет в восемь или девять. В первый раз Янош проснулась с криком, а потом целое утро ходила, как пришибленная, не различая ни лиц, ни обращенных к ней слов. Всё сливалось в невыразительный, постный, бессмысленный шум. Мама со Старшим тогда, как назло, решали Очень Важные Проблемы где-то на другом краю земли, а Младший появился дома только после полудня.
"Ну, наконец-то, - улыбнулся он, едва увидев Янош. - Я уж думал, ты целиком в мать пошла. Не переживай, это эмпатия у тебя проснулась. Регены шалят - знаешь, какие они хулиганы? Ну, иди сюда, я их успокою..."
Младший объяснил все просто. Ночью с разума спадали невидимые путы - "не могу", "не умею", "не знаю, как", и эмпатия вырывалась на свободу. Чуткое сознание, как губка, впитывало чужие мысли и сны, самые яркие и чистые; образы просачивались в самое сердце Янош, заставляя ее переживать то, что в реальности она испытать не могла. Ночные кошмары женщины, потерявшей единственного ребенка в авиакатастрофе; непреходящие мигрени соседки из дома напротив; и в то же время - захлёбывающееся счастье первого поцелуя у парочки под кустом сирени; страх девчонки, возвращающейся домой затемно; пьянящий полет над ночным городом...
Полеты - это уже не человеческое.
Мама пыталась настоять на том, чтобы переехать подальше от людей, может, во владения сестры Старшего, но Младший в первый раз на памяти Янош настоял на своем:
"Нельзя. Она должна научиться справляться с эмпатией, - беспечно улыбался он. - Это как шоковая терапия. Да и рано или поздно всем приходится возвращаться к людям... Ты же не хочешь, чтобы потом "голоса в голове" свели нашу девочку с ума? Брось. Скоро она привыкнет, еще и радоваться будет".
Янош действительно привыкла.
Постепенно чужие мысли приобрели запах и вкус. Она не сразу, но все же научилась улавливать их и днем, делить на группы - условные, конечно - и отличать свойства каждой по малейшему долетевшему отголоску. Страх всегда слегка отдавал ржавчиной. Боль - перечной остротой. Любые чувства Старшего были словно приправлены яблочным соком, мамины - корицей и шоколадом, от эмоциональных шквалов Младшего зубы ломило, как ото льда. Янош запоминала, что ей нравится, а что не очень, и со временем начала себя ловить на том, что нарочно сердит старушку с пуделем во дворе - ее злость похожа на соленый арахис, а орешки Янош любила. Или вот бабушкина радость - теплое ванильное молоко. Или...
Младший только посмеивался и уверял, что это еще цветочки, а ягодки растут исключительно на крови. Почему-то такие разговоры ужасно не нравились Старшему, хотя свою самую стойкую шакарскую привычку Янош переняла именно у него.
Слушать ночные города.
Если каждый человек по отдельности был всегда немного похож на кого-то другого, то хор снов людских каждый раз пел по-особенному. Так всего четыре основных вкуса, сладкий, кислый, соленый и горький, сочетаются, чтобы породить сотни оттенков. В мегаполисах от бешеной интенсивности ощущений у Янош срывало крышу; сон здесь, в тихой курортной зоне, напоминал неспешное наслаждение молочно-банановым десертом.
Должен был напоминать.
Но в этот сладкий, вязкий крем затесалась горошина жгучего перца.
- Мамочка!
Янош очнулась резко, словно над ухом ударили в гонг, но почти сразу сообразила, что ее разбудил собственный панический вопль. Сердце колотилось с нечеловеческой частотой, мир сквозь адреналиновую призму виделся ирреально четким и словно замедлившимся. Серый купол небес с востока уже расцветила золотистая и прозрачно-розовая акварель. На остро пахнущих травинках дрожали капли росы. Предутренний туман медленно отползал от побережья и, как улитка в раковину, прятался под кроны деревьев у подножья гор. Белесое море мерно накатывало на пляж.
- Что это за дрянь была? - Янош легла на живот у самого края обрыва и уставилась вниз. Если бы у города были глаза, то наверняка он бы ответил бы сейчас невинно-укоризненным взглядом из-под гребенки стеклянно сверкающих отелей на берегу: эй, подруга, в чем таком ты меня подозреваешь? А может, тебе показалось? Почудилось? Померещилось?
Нет.
В реальности ощущений сомнений не было - как и в том, что Янош столкнулась с чем-то по-настоящему страшным. Но сейчас от ночной потусторонней жути не осталось и следа. Город - как пастораль со старой картины, безмятежен и светел. Просыпаются первые курортники, открываются рестораны, чтобы предложить ранний завтрак...
Рестораны?
- А, бездна! - Янош натянула кроссовки, щелчком рычажка переключилась на режим "шипованная подошва" и, подхватив сумку, бегом понеслась по склону - только ветер в ушах засвистел.
"Устроюсь до открытия - может, получится перехватить что-нибудь на кухне, - стоило подумать о завтраке, и в желудке поселилось тянущее чувство. - Вообще, если не дадут, то и стырить можно. Не разорятся они от одного бутерброда".
Как только появилась приличная дорога - просто утоптанная земля, не асфальт, но уже и не песок с камнями, Янош переключилась на ролики. Вчерашний маршрут огненной путеводной нитью горел в памяти, и прежде, чем солнце защекотало пылающим краем редкие перышки облаков, из-за очередного поворота выглянуло сюрреалистически синее здание "Рыбы и Раковины". Общий зал был темен, тенты на площадке - свернуты, но в служебных помещениях уже горел свет. В последний раз сверившись с планшеткой и хорошенько затвердив имя менеджера по персоналу, Янош подкатила к служебному входу и решительно нажала на кнопку переговорного устройства.
- Добрый день, вас приветствует автоматический секретарь, - откликнулись динамики металлическим женским голосом. - Пожалуйста, используйте сенсорную панель, чтобы заполнить форму. Помните, что поля, отмеченные звездочкой, обязательны к заполнению. Благодарим за понимание.
Свой шестидесятичетырехзначный идентификационный номер Янош помнила наизусть, так что даже карту доставать не стала. Быстро пробежалась по предлагаемым вариантам цели посещения, поколебалась между "собеседование" и "соискание работы", так и не поняла, в чем разница, обругала дурных составителей анкеты и ткнула наугад. Выпало "соискание работы". Динамики звучно, на пол-улицы, разразились своим "Благодарим за внимание", и автомат выплюнул карту одноразового пропуска. На обратной стороне были пропечатаны дата и время собеседования.
- Через полтора часа... - разочарованно протянула Янош. - Сдохну с голодухи. Что, опять синтетику искать?
Но делать было нечего - пришлось уйти.
Открывшиеся прибрежные ресторанчики манили восхитительными запахами свежей выпечки, поджаренного бекона и молотого кофе. Янош провожала витрины тоскливыми и голодными глазами, но некоторое время здравый смысл преобладал над зовом желудка. Потом, конечно, сдался. Трижды перепроверив состояние счета, Янош свернула к ближайшей призывно открытой двери, успокаивая себя тем, что на ночевке в гостинице удалось немного сэкономить.
"И вообще, на сытый желудок я гораздо обаятельнее", - решила она наконец.
Как и во многих курортных ресторанчиках, обслуживал клиентов здесь не автомат, а человек - улыбчивый черноволосый парень и россыпью темных веснушек на щеках. Несмотря на ранний час, от него веяло бодростью и энергией - Янош ощутила призрачный запах бергамота, едва переступив порог кафе.
- Доброе утро, рад приветствовать вас в "Дредноуте", - парень заулыбался так, что невозможно было не ответить улыбкой. - Что желаете заказать?
- Э-э... стандартный завтрак. Две... - Янош помялась, прикидывая остаток на счете, но все-таки передумала: - Нет, три порции. В кофе двойной сахар, пожалуйста.
- Ждете друзей? - с пониманием откликнулся официант. - Может, вам стоит перейти за тот столик за колонной? Он как раз рассчитан на троих, а его положение создает атмосферу уединения.
- Не, не надо. Я одна.
- Да? - парень растерялся немного. - Значит, три порции стандартного завтрака, кофе с двойным сахаром, верно?
- Ага.
- Ваш заказ будет готов в течение двух минут, подождите, пожалуйста, - и он удалился в полнейшем замешательстве.
Янош только хмыкнула. Вчерашнего синтетического бутерброда хватило только на то, чтобы притупить голод. Это как хищнику ягод пожевать. Желудок набьешь, но ни прилива сил, ни хотя бы элементарной сытости не почувствуешь. Это потому, что синтетика изначально мертвая - так Младший объяснял. И добавлял тут же, лукаво щуря синие глаза, что любая обработка, термическая или химическая, тоже "мертвит" пищу, делает ее пресной, пустой. И все чаще Янош задумывалась над тем, чтобы попробовать сырое мясо или...
Голова сладко закружилась.
Или глотнуть живой крови?
Конечно, тянуть энергию - как эмоции, так и жизнь - Янош было еще рановато. Регены пока спали почти всегда и пробуждались только эпизодически. И торопить их было страшновато, особенно после рассказов Младшего о "кровавом безумии". Он-то свои разбудил в шесть лет, но намучился страшно. Да и время тогда было другое - жуткая эпоха, темная. Вторая война, кровь и смерть повсюду, равейны во всем блеске своей безжалостной силы и аллийцы, бьющие из-за угла... Та недолгая смута, которую сейчас принято называть Третьей войной, не оставила шрамов на загрубевшей коже мира. А Вторую войну помнили до сих пор.
Янош потерла виски, прогоняя навязчивые воспоминания - чужие, к счастью.
Нет, будить регены только для того, чтобы пожрать - это расточительство и глупость. Нужно быть умнее. Раз уж решила дотерпеть до официального разрешения Младшего - терпи.
- Будете заказывать что-то еще? - с глубоким уважением в голосе поинтересовался веснушчатый парень. Янош хмыкнула. Наверное, не стоило сверлить свою тарелку таким мрачным взглядом.
Лишняя порция, конечно, не помешала бы, но деньги, деньги...
- Нет, спасибо. Мои комплименты шеф-повару, - Янош одним глотком допила остатки кофе.
Парень улыбнулся.
- Передам обязательно, отцу приятно будет. А это вам за счет заведения.
Он вышел из-за прилавка и положил на ее столик небольшой белый сверток.
Ноздри Янош хищно дрогнули. Запах свежей выпечки, корицы и яблока не могли заглушить даже несколько слоев хрустящей оберточной бумаги.
"Вот и решили проблемы с дневным перекусом".
- Спасибо! - просияла Янош искренней улыбкой, подхватила сверток и, не удержавшись, поднялась на цыпочки и легонько чмокнула парня в щеку.
Вкус его эмоций - легкомысленная лакрица, тяжелая ваниль и тонкая лимонная кислинка. Взаимная симпатия, мимолетное влечение к симпатичной девчонке и сожаление о том, что он вряд ли ее больше увидит.
"Парни такие забавные".
Янош махнула рукой и, на ходу переключая кроссовки в режим роликов, выскочила из кафе. Настроение было замечательное. Город словно расступался перед ней - убирал с пути неуклюжих прохожих, услужливо приподнимал ветви деревьев, сдвигал в сторону дома - немного, но этого хватало, чтобы не сбавлять скорость перед очередным поворотом. Серый асфальт, синее небо, запах травы и моря...
До "Рыбы и Раковины" Янош добралась даже быстрее, чем планировала. Пропуск к тому времени, к счастью, уже активировался. Длинный коридор мимо складов, мимо запертой кухни вывел прямо к двери с табличкой "Менеджер". Сверившись в последний раз с номером на пропуске и пригладив кое-как волосы, Янош осторожно постучалась.
Ноль внимания.
Она постучалась еще.
- Не надо ломать дверь, лучше пропуск к панели приложите, - добродушным басом посоветовали динамики.
"Опозорилась", - с грустью констатировала Янош, доставая карточку из кармана.
По голосу можно было бы предположить, что его обладателем окажется дородный мужчина лет сорока с хвостиком. Представительный, круглолицый, снисходительный и оглушительно пахнущий дорогим одеколоном. Но, приоткрыв дверь, Янош засомневалась, на то ли собеседование попала.
- Э-э... Виктор Блицке? Здравствуйте...
- Вы проходите, проходите, - нетерпеливо поманил ее пальцем долговязый белобрысый парень в смешных круглых очках с затемненными стеклами. Голос был тот же самый, что в динамиках. - Да, это я, можно обращаться просто по имени и на "вы". Так у нас принято. А вы, значит, та самая Янош?
- Ага. То есть, да, это я, - она смирно присела на указанный стул напротив заваленного всяким хламом стола. Взгляд скакал с одного предмета на другой. Бумажные книжки, открытки, сувениры, куча каких-то коробок с логотипом "Рыбы и Раковины", немытые кружки - штуки три или четыре... На относительно расчищенном участке гордо красовалась переполненная пепельница. Судя по количеству окурков, курил белобрысый непрерывно. - У вас объявление было о том, что требуются курьеры, да?
- Было, - подтвердил Виктор энергичным кивком. Очки чуть-чуть сползли по носу, и он поправил их средним пальцем. - Только там еще указано, что возраст соискателя должен быть больше четырнадцати лет. А вам, Янош, сколько?
- Шестнадцать, - скромно опустила она глаза.
- Опыт работы курьером имеется?
- Ага, прошлым летом подрабатывала и позапрошлым тоже. Ролики у меня свои.
- Можно взглянуть на рекомендации с прошлого места работы?
- Я не брала, - соврала Янош. - Но я могу номер менеджера дать, хотите?
- Не надо, - отмахнулся Виктор и подпер щеку рукой. - Ладно. А спортивный разряд у вас по езде на роликовых коньках есть?
- Нет. Но я очень давно катаюсь, честно!
- Верю. А как ваши родители относятся к тому, что у вас будет работа на полный день?
- Никак, - тут Янош уже врать не стала, потому что перезвонить родителям и проверить правдивость ответа этот Виктор как раз очень даже мог. Служба опеки - серьезная угроза, лучше всегда обезопасить себя от претензий, хотя бы предупредив родителей. - Я маме хочу сережки купить в подарок на день рожденья, а у меня карманных не хватает. И на карманные как-то нечестно покупать, ведь мне их Мла.. папа дает. Получается, это его подарок, а не мой.
- Сережки в подарок, значит... - вздохнул Виктор, барабаня тонкими пальцами по столешнице. - Дело хорошее, конечно. Ладно, скажу вам честно, Янош. Мне импонирует ваша живость и желание порадовать маму, но вот навыки вызывают сомнения. Да и возраст... Если с вами что-то случится на работе, даже если вы коленку разобьете, то служба опеки меня съест. Ведь согласие родителей, я так понимаю, вы получать не хотите?
- Ага, - грустно согласилась Янош. Неужели пролетает?
- И звонить им я тоже не должен?
- Ну, лучше, чтоб это сюрприз был. Работа и сережки, - торопливо пояснила она. Из глубины души поднимался какой-то злой азарт. Значит, этот парень не верит, что Янош круто гоняет на роликах?
Виктор снова вздохнул и поправил очки.
- Если бы я мог получить хоть какое-то подтверждение, что вы способны выполнять работу курьера, мы бы уже подписывали контракт. Но...
- А вы проверьте, - вкрадчиво предложила Янош и искоса взглянула на менеджера из-под густых ресниц. Раз "детская непосредственность" не сработала, можно изобразить "плохую девчонку". До Младшего, виртуозного игрока на человеческих инстинктах, она еще не доросла, но кое-чему уже научилась. Например, тому, что красивым людям, что бы там ни проповедовали в "Идеалах равенства" в вечернем эфире, всегда оказывается предпочтение. А Янош была очень, очень красива. - Карту города я видела. Отсюда, из ресторана, можно попасть в любую его точку не больше, чем за двадцать минут.
Чем дольше она говорила, тем меньше оставалось в голосе искренних детских интонаций. Он становился глубоким, металлически холодным. "Звуки и запахи влияют на человека гораздо больше, чем визуальный ряд", - объяснял как-то Старший. Ну, что ж, изменять свой запах по желанию Янош еще не умела, но вот проворачивать такие несложные штучки с голосом научилась уже года три назад. На родителей это, конечно, не действовало, но на всяких посторонних, особенно чистокровных людей - вполне.
- Испытать? - Виктор выглядел изрядно сбитым с толку. Только что перед ним сидела веселая синеглазая девчонка со смешными косами цвета спелой пшеницы, а теперь вдруг она превратилась в хладнокровную расчетливую девицу. Мелкого роста, правда, но явно из той рано взрослеющей породы, представители которой никогда не позволяют вмешиваться в свои дела какой-то там службе опеки. - Как?
- Дать задание и посмотреть, насколько быстро я доставлю посылку.
- За двадцать минут - в любую точку города?
- Не больше, чем за двадцать минут, - Янош еще раз припомнила карту города и уточнила: - В кварталы с первого по шестой - наверное, подольше. Там ограничение по скорости.
Виктор с сомнением снял очки и повертел их в руках. Глаза у него оказались серые, холодные, глубоко посаженные. С такими рисуют трагических злодеев в мультиках.
Впрочем, в жизни все иначе. Самое жестокое существо, которое когда-либо видела Янош, имело облик юноши с белоснежными волосами и небесно-голубыми глазами бога милосердия.
- То есть вы предлагаете взять себя на испытательный срок?
- Ага.
- На день?
- Хотя бы на один заказ, - белозубо улыбнулась Янош.
Молчание затянулось. Виктор задумчиво прикусил дужку очков, обвел взглядом захламленный стол и вдруг решился:
- Ну, хорошо. Я дам вам одно задание. Если справитесь - заключаем контракт. Если нет - поищете другое место работы, хорошо?
- Хорошо, - покладисто кивнула Янош, подозревая подвох. Наверняка ее сейчас пошлют в самый дальний конец города по какому-нибудь сложному маршруту... С другой стороны, никто не тянул ее за язык с этими двадцатью минутами. Впечатление-то она, конечно, произвела, но теперь нужно его закрепить. - А когда?
- Можно прямо сейчас, - Виктор напялил очки, хрустнул пальцами и застучал по клавиатуре. - Я вам сейчас оформляю запрос. Потом пройдем на кухню, возьмете там переноску с заказом, адрес и форму для росписи. Заказ для моей жены, - пояснил он зачем-то. - Мы как раз на другом конце города живем, за одиннадцатым кварталом. Анну я предупредил. Отдадите ей коробку, получите роспись в форму и вернетесь. Если справитесь за час - берем вас на работу.
Оформление заказа заняло некоторое время. Потом Виктор проводил Янош на кухню - точнее, не на саму кухню, туда только повара с официантами и допускались, а в специальное помещение курьерского отдела, которое было расположено впритык к ней.
- Александр, я новенькую привел! - звучно прокричал Виктор, заглянув в дверь. - Заказ готов?
- Все готово, - недовольно откликнулся Александр - мужчина уже в летах, весьма скромного роста и полненький. Янош едва не прыснула со смеху, когда увидела его. Оранжевые джинсы с голубой рубашкой - это оригинально, но уж больно глаз режет. - Вот эта девочка новенькая? И чего ты ее по самому сложному маршруту отправил? Чего не в ближние кварталы?
- А это у нас испытание, - серьезно откликнулся Виктор. - Девочка говорит, что в любой конец города за двадцать минут долетит.
- Фьють! - присвистнул от удивления Александр и уставился на Янош с неприличным весельем. Вокруг глаз у него от улыбки появилось множество мелких морщинок - как мушиные лапки. - А ты хоть раньше-то у нас в городе каталась, мелкая? Смотри, Ёж - и та быстрее, чем за тридцать пять минут, отсюда в двадцать шестой через одиннадцатый не доедет. А она, между прочим, мастер спорта по езде на роликовых коньках с препятствиями.
- Небось, среди юниоров, - уязвленно пробурчала Янош. Ей когда-то идти на разряд отсоветовал Младший - мол, чтоб внимание не привлекать. Интересно, получи она тогда заветную корочку и отметку в карту, Виктор Блицке вспомнил бы сейчас про службу опеки и всякие там возрастные несоответствия? Ой, вряд ли.
- У-у, завидуем? - понимающе закивал Александр, и от него гниловато потянуло затаенной неприязнью. Кажется, эту девчонку по имени Ёж здесь искренне любили. Интересно, за что?
"Ладно, не важно, - подумала Янош. - Просто запомню, что про нее нельзя говорить плохо". И застенчиво улыбнулась:
- Не. Просто нервничаю. Мне прямо сейчас ехать, да?
- Сейчас, - подтвердил Александр после короткого обмена взглядами с Виктором. Слабенький ток неприязни потихоньку иссякал. Янош, мысленно ругая себя за ошибку, продолжала отсвечивать наивной улыбкой. - Флай, давай сюда заказ, сколько возиться можно! - прикрикнул на кого-то Александр, не оборачиваясь.
- Ага! - невнятно отозвались из-за двери.
Александр, извиняясь, развел руками и скрылся в комнате. Через полминуты он вернулся с контейнером-рюкзаком.
- Вот, - протянул он его Янош. - Сможешь сама закрепить? Осторожно, тяжелый.
- Справлюсь, - коротко откликнулась она, взвешивая ношу на вытянутой руке.
Килограммов восемь. Странно. Даже с учетом "морозилки" в контейнере, заказ не должен тянуть больше чем на три-четыре килограмма. Или это тоже часть испытания? Янош наклонила голову, пряча усмешку.
Для обычной девочки, конечно, тяжеловато. Но она-то легко поднимает вес вдвое больше ее собственного.
"Так что обломитесь, парни. Ваш коварный план не сработал".
Азарт разгонял сердце все быстрее и быстрее. Выброс в кровь адреналина и еще кое-каких специфических, не свойственных людям веществ - и глаза уже начинают различать мельчайшие детали так четко, что голова поначалу кружится. Недолго, правда. А мышцы наливаются упрямой силой, и самое сложное теперь - не сломать случайно сложные застежки контейнера-рюкзака.
Янош в последний раз вызвала в памяти планшетки городскую карту, проверила шнуровку кроссовок и небрежно бросила Виктору:
- Засекайте время.
Тот демонстративно постучал по циферблату наручных часов и улыбнулся. А смешной Александр в оранжевых джинсах сказал неожиданно серьезно:
- Удачи.
Выход для курьеров оказался совсем близко, буквально в двух шагах. Уже на улице Янош обернулась, и, заметив, что и Виктор, и Александр наблюдают за нею с порога, не удержалась от маленького пижонства - разбежалась, подпрыгнула и, в полете отогнув рычажки на кроссовках, приземлилась уже на ролики. Мысли о том, что было бы, если б механизм опять заело, она от себя старательно отгоняла.
А скоро стало не до того. Приморский городок уже проснулся, и улицы наводнились туристами. Пожилые дамы с собачками, бегающие трусцой бодрые стариканы, юные влюбленные парочки, семьи с детишками всех возрастов... До выезда на велодорожку Янош приходилось как-то лавировать между ними, вписываться на огромной скорости в узкие промежутки - кажется, еще чуть-чуть, и либо прохожего собьешь, либо в столб врежешься. А город будто бежал на встречу - пыльно-серый асфальт, яркая в утреннем солнце зелень газонов, арки древесных ветвей, лабиринты подстриженных кустов, мостовая, снова асфальт, низкие металлические ограды вокруг садов, цветы и клумбы, разноцветные дома с пологими крышами...
Когда на пути внезапно нарисовалась глухая бетонная стена высотой в добрых шесть метров, Янош едва не влетела в нее на полной скорости - прямо в синие стрелки знака "объезд", полустёртые, тусклые, пунктиром бегущие по ограждению.
- Ну шатт даккар же, - тихо и беспомощно ругнулась Янош.
На карте эта зона обозначалась как "стройка", и никаких высоченных стен тут не должно было стоять. Наоборот, через стройплощадки всегда удобно срезать путь - там одна автоматика, людей нет, мусора тоже, дорожки укатанные... Прикинув же по длине стены возможную площадь огражденной территории, Янош едва не застонала. Весь одиннадцатый квартал! Так вот почему Виктор легко согласился на это "испытание"! Если объезжать такую громадину, то уложиться в двадцать минут ну никак невозможно.
Янош закусила губу и оглянулась. Вроде вокруг никого. Еще бы, квартал не туристический...
Ну, что ж, тогда можно и вытащить туз из рукава.
Быстро переключив ролики в режим кроссовок, Янош вздохнула поглубже, привычно сконцентрировалась на ускользающем ощущении - жар в каждой мышце, как от багровеющих в костре углей. Жар, энергия, мощь...
Короткий разбег - и прыжок.
Конечно, сходу перемахнуть стену не получилось. Но вот зацепиться сильными пальцами за верхний край и легко подтянуться, а потом спрыгнуть вниз, но уже с другой стороны - запросто.
А внутренние часы продолжали тикать - минус сорок лишних секунд на незапланированную остановку. Янош стиснула зубы, переключилась опять на ролики и понеслась по ближайшей дорожке. Внутренний компас четко указывал направление, и этого вполне хватало. Янош старалась не отвлекаться и не видеть, не замечать, как разительно изменился пейзаж. Включится любопытство - и пиши пропало, никуда она не доедет тогда. Останется здесь - рыскать среди недостроенных корпусов шикарного гостиничного комплекса, среди осыпающихся стен и перекрытий, котлованов под бассейны, бетона и пыли...
Это скорее напоминало видеоряд из постапокалиптического боевика, чем курортный городок. Развалины и длинные ангары для строительной техники, а между ними - гладкие дорожки. Ни деревца, ни кустика, ни даже травинки. Даже солнечный свет какой-то мутный, будто проходит через мелкую-мелкую сетку.
"Интересно, ангары пустые? Или в них строительные роботы?" - пронеслось у Янош в голове, и на секунду воображение захватила будоражащая картинка: ряды машин, накрытых чехлами, отключенных, ничейных... Может, даже не поставленных на сигнализацию. На стене-то ее не было.
Янош нарочно ускорилась, чтобы побороть искушение и не влезть в один из ангаров прямо сейчас.
"Вечером, - колотилось в висках. - Вернусь вечером".
А еще - и в этом Янош могла бы поклясться своими будущими крыльями - за ней кто-то наблюдал. И не в одиночку. Эмоции ощущались слабо, издалека, но явно были разными, не перепутаешь. Пряный кориандровый привкус веселого любопытства, доброжелательное удивление - и, соленым привкусом крови, агрессия. В один момент адреналинового просветления Янош даже, кажется, услышала четко чужую, рычащую, яростную мысль:
"Наша территория! Если увидит..."
По спине прокатилась волна мурашек. Не от страха - от азарта. Янош до боли закусила губу и сделала последний рывок к стене.
Не время. Можно вернуться позже. Позже. Вечером.
А дальше все было гораздо проще. Нужный домик Янош нашла почти сразу - аккуратный, приземистый, бледно-зеленый, с черепичной крышей, тонущий в белой пене жасминового сада. На звонок дверь открыла невысокая женщина в светлом платье - рыжая, ясноглазая и явно с приличным сроком беременности. Янош отдала получательнице заказ, форму для росписи, закрепила снова на спине контейнер - и рванула обратно.
Оставалось тридцать шесть с половиной минут. Более чем достаточно на обратную дорогу. Правда, у стены вокруг стройки пришлось притормозить - какая-то парочка туристов, парень с девушкой, умудрилась совершенно случайно забрести к одиннадцатому кварталу и теперь, оказавшись в тупике, увлеченно переругивалась, выясняя, кто виноват в этом. Янош настороженно понаблюдала за этим действом секунд двадцать, убедилась, что молодые люди полностью поглощены друг другом, и перемахнула через стену.
Где-то на полпути к "выходу" Янош заметила совершенно неуместный для строительной площадки мусор - пакет из местного фастфуда, пару смятых пластиковых бутылок и подозрительно попахивающее алкоголем пятно на дорожке. Агрессия в этом месте была так сконцентрирована, что ее, наверное, почувствовал бы и простой человек. Крутанувшись на месте, Янош показала неизвестно кому неприличный жест, но, видимо, на сей раз за ней не наблюдали - никакой реакции не последовало.
Пришлось поторопиться обратно в "Рыбу и Раковину" - время уже поджимало.
А у черного входа в ресторан собралась целая толпа. Человек пятнадцать, не меньше. В основном - подростки среднего и старшего возраста, но затесались среди них и взрослые. Впереди всех стоял блондинистый Виктор и дымил сигаретой.
Стоило Янош объехать последний поворот и выехать на просматривающуюся от самого ресторана дорожку, как половина ожидающих взорвалась азартно-подбадривающими воплями, а другая - разочарованно взвыла.
- Ну, ну, ну! - прокричал Александр, сложив ладони рупором. - Давай, милая, последние тридцать метров остались!
Янош понимающе усмехнулась. Ага, ставки делали, успеет она или нет. А раз так, можно и повыделываться немного, все равно еще почти пятнадцать минут в запасе. Например, проехаться задом наперед или хотя бы подпрыгнуть пару раз.
Каждый финт встречался дружными одобрительными криками, и это ужасно льстило.
- Готово, - Янош лихо затормозила прямо перед Виктором и сунула ему под нос форму для росписи. - Заказ выполнен.
- Ёлки зеленые, правда ведь успела, - изумленно выдохнул Александр и хлопнул широкой ладонью Виктора по спине: - Ты проспорил, ха! Плати теперь.
Янош крутанулась на месте и, заложив руки за спину, доверчиво заглянула Виктору в глаза.
- Ну как, я принята? Уговор дороже денег, - и она невинно хлопнула ресничками. Кто-то старательно раскашлялся, пытаясь замаскировать неуместное хихиканье. А вообще фон был приятный - одобрение, восторг, восхищение... и самая капелька гвоздично-острой зависти. То, что надо для подогрева аппетита.
Виктор растянул губы в довольной улыбке и, спустив указательным пальцем очки на кончик носа, констатировал:
- Принята. Завтра откроем для вас счет, начнете копить на серьги для матери. Кстати, у нас приняты чаевые для курьеров, о чем стоит напоминание внизу формы, - он постучал по тонкому планшету. - Добро пожаловать в "Рыбу и Раковину".
Янош улыбнулась, накручивая на палец кончик косы.
"Кто бы сомневался?"
Заказов в тот день ей доверили немного. Еще четыре в общей сложности, и то ехать пришлось недалеко. Два - на побережье, морепродукты со специями на гриле, для тонких ценителей южной кухни, недовольных качеством ближайших забегаловок. Один - комплексный обед в пасмурно-серое офисное здание в центре. Хмурый тощий клерк, от которого несло кислым унынием, принял из рук Янош объемную коробку, расписался в форме и спросил:
- Как там сейчас на пляже? Солнышко, водичка...
Янош сделала честные-честные глаза и соврала:
- Толпы людей, грязный песок, жуть как жарко и медуз к берегу прибило. Вот мне сейчас опять туда мотаться, а не хочется ну просто совсем!
Клерк развеселился, потрепал Янош по светлой макушке и предложил "посидеть немного у нас, в холодке, под кондиционером".
- Спасибо, но мне еще надо ехать на другой адрес, - скромно потупила взор Янош и вздохнула трагически.
Сочувственно покачав кудрявой головой, клерк достал карточку - и перевел на счет "Рыбы и раковины" дополнительные десять процентов оплаты к заказу. Это были первые чаевые Янош. Шесть с половиной пунктов - немного, такой суммы не хватило бы на оплату и одной ночи в гостинице, но на жилье в такие теплые дни можно и сэкономить. А там и зарплата подоспеет...
Последний заказ, рыбу под белым соусом для немолодой элегантной дамы, явно не представляющей, как используются кастрюли со сковородками и что такое "домашняя кухня", Янош отвозила уже ближе к ночи и возвращалась далеко затемно. Кратчайший обратный путь пролегал вдоль стены вокруг одиннадцатого квартала. Фонари почему-то не горели, но со стороны заброшенной стройки несло дымом - грязным, химическим, какой бывает от горящей резины. А еще - сквозь далекий шум волн, сквозь тяжелое, ритмичное тумм-тумм-тумм с прибрежных дискотек и слитный городской шум пробивался еле слышно монотонный шепот. Навязчивый, неприятный, похожий на жаркое дыхание огромного зверя, обнюхивающего затылок жертвы. Янош казалось, что шепот звучит где-то под черепной коробкой, но это совершенно точно не было телепатией. Поначалу сливавшийся в неразличимый шелест, постепенно он стал распадаться на отдельные слова. Слова цеплялись друг за друга, сплетались в предложения, все более и более осмысленные. И потом Янош внезапно поймала себя на том, что подпевает незамысловатой, но жуткой песенке.
Кто сидит под старой вишней,
Напевает еле слышно,
Косы девочке плетёт?
Папу волны в море смыли,
Мама крепко спит в могиле,
И над ней сосна растёт.
Чьи же пальцы невзначай
Вдруг касаются плеча?
...Холодная и твердая, как изо льда вырезанная, рука не "коснулась невзначай" - по-хозяйски легла на уязвимое место между шеей и плечом. Инстинкты швырнули Янош в сторону, спиной к шестиметровой стене, шершавой и безжалостно-жесткой. Дернулась верхняя губа, обнажая в оскале белые, ровные зубы с лишь слегка выступающими клыками. Сумрак стал вдруг прозрачным, как будто кто-то включил огромные дневные лампы.
- С-с-с-ш-ш-ха!
Янош не сразу осознала, что угрожающе-свистящее шипение исходит от нее самой. Сердце билось болезненно часто, разгоняя по венам бешеную смесь из крови, непробудившихся регенов и аллийских стрессовых гормонов. Кончики пальцев зудели от желания бить, рвать, дробить, но врагов поблизости не было - ни одного. Только длинная пустая улица, невнятная серость бетонной стены, равнодушно-слепые окна пустых домов и запущенные палисадники.
Ролики разъехались в разные стороны, и Янош с глупым "ой!" плюхнулась на асфальт. Она посидела еще с полминуты, напряженно вслушиваясь в типично городскую мешанину звуков, но так и не обнаружила ничего подозрительного. Ни быстро удаляющихся шагов неизвестного шутника, ни даже зловещей песенки, с которой все началось. И, если бы не горела шея, обожженная ледяным прикосновением, то Янош бы решила, что все это было наваждением.
Как в старых городских страшилках.
-За такие шутки в зубах бывают промежутки. Ясно? - незамысловато пригрозила она неизвестно кому и осторожно поднялась на ноги, держась за стену. Опыт опытом, но встать на ролики после таких кульбитов - дело непростое. - Уроды. Все уроды.
Возвращаться в "Рыбу и Раковину" расхотелось. Общаться с людьми, когда чувствуешь себя промокшей кошкой, жалкой и злой одновременно? Ну уж нет... Но только Янош малодушно подумала о том, чтобы оставить контейнер и форму в приемной и, распрощавшись с начальством, тихо сбежать на пустынный мыс, как требовательно завибрировал наручный "бэнг". Модная штука, и куда более практичная, чем стандартный мобильник.