Лифантьева Евгения. Орк. Воин и лекарь

Аданэль - дура. Именно дура, медицинских определений для этого изврата психики еще не придумано. Точнее, в теории психоанализа они есть, но если сейчас начать объяснять Бергу, как по-научному называется его жена, то можно поссориться с лучшим другом. Поэтому я попытался донести эту мысль до мужа вышеупомянутой дамы в возможно более корректной форме:

- И все-таки она - неумная женщина. Думаешь, кто-то из ее девочек с отрядом ходить будет?

- Нет, конечно, - пожал плечами Берг. - У них - свои замуты.

- То есть на расстоянии в 100 метров от лагеря мы остаемся без целителя. Все легкие раны плюсуются. Или придется читерить, "забывая" про них во время следующей схватки, или придется возвращаться по восемь раз на дню. Мобильность - коту под хвост...

- Да я понимаю, - вздохнул Берг. - А что делать?

- Выбей мне слот на целительство легких ран.

- Арагорн сказал, что у нас и так шаманов аж семь штук, пусть они и лечат.

- Ладно, я сам попробую.

Этот разговор состоялся за неделю до игры.

Проводив Берга, я задумался о несовершенстве мира.

Была у нас отличная команда, был отличный капитан. И вот - женился. Нет, я понимаю, что мужчины иногда женятся. Даже ролевики, реконструкторы и прочие асоциальные личности. Некоторые - даже не по одному разу. Но у большинства жены - не ролевички. В семье достаточно одного сумасшедшего. Или двоих, но сумасшедших одинаково.

Берг и Аданэль представляли собой комбинацию, разрушительную для окружающих и для самого мироздания.

Посудите сами.

Берга я знаю лет пятнадцать, с тех самых пор, как мы, сопливые новички, попали на первую нашу ролевку. Я учился в десятом классе, он - на первом курсе строительного института. До взрослой самостоятельности нам было как до Африки пешком, хотелось жить и радоваться жизни. Говорят, что судьба команды зависит от ее успеха на первой игре. Мы, десяток самонадеянных юнцов без доспехов и нормального оружия, были отправлены мастерами в какой-то орочий клан. Там были ребята постарше, закованные в железо, как маленькие танки, но оказавшиеся при ближайшем знакомстве вовсе не злобными монстрами, а отличными парнями. Именно от них я узнал, что достаточно разок продефилировать по родному двору в сопровождении пары приятелей, имеющих на плечах не зачехленные клинки, и вся проблемы с местной гопотой исчезнут, как не бывало.

Но это уже позже...

А тогда мы поиграли так здорово, что до сих пор приятно вспомнить. "Младшая дружина" орочьего клана совершила немало подвигов, о которых даже песни потом пелись. Например, мы умудрились занять город, использовав сакраментальный вопрос: "Как пройти в библиотеку?"

Не верите? А все просто.

В одном из городов была "библиотека" - некая такая мастерская зона, в которой хранились свитки с кусочками нужной для игры информации. Персонажи могли туда заходить, копаться в раритетах и пытаться найти ответы на всякие мастерские загадки. Но городом владели светлые паладины, и оркам вроде бы туда соваться было не с руки.

Но мы сунулись. Пока наши "танки" сражались где-то с паладинами, мы с Бергом и еще парой парней спокойненько постучали в ворота.

- Вы куда? - спросил удивленный стражник.

- Не подскажете, как пройти в библиотеку? - вопросом на вопрос ответил я.

И этот идиот открыл нам проход в город!

Естественно, один против четверых не выстоит, даже если он - в доспехах, а нападающие в чем попало. Стражника мы даже убивать не стали, чтобы по дороге в мертвятник не сдал нас паладинам. Аккуратненько связали его и положили в теньке рядом с воротами. А сами действительно пошли в библиотеку и вытянули там из мастера по магии кучу ценной информации. Да он и сам нам ее напихал. Видел и слышал, как мы с паладинским швейцаром разговаривали, так что, когда мы подходили к библиотеке, говорить не сразу смог, все слезы с глаз смахивал и икал от хохота.

В общем, оттянулись мы тогда на славу. Эх, где мои семнадцать лет!

С тех пор было много игр, еще больше тренировок. Из РПГ мы как-то плавно перетекли в историческую реконструкцию. Моделировали древних славян... Из старой команды осталось только четверо - Берг, я и еще двое. Все позаканчивали институты, переженились, кое-кто уже в собственном бизнесе крутился.

У Лехи-Гыршака с Княжичем, тех "старичков", кто, несмотря на семьи, держался в команде, жены были далеки от всяких игр. Но им попались умные девушки, понимающие, что мужик есть мужик, и ему в выходные из дома куда-нибудь удрать хочется. Охота, рыбалка или ролевая игра - никакой разницы. Как говорила одна моя знакомая, очень неглупая дама, "в каждом мужчине живет ребенок, и с возрастом меняется лишь цена игрушек". Видимо, жены наших парней разделяли это мнение.

К счастью, в последние годы в команду пришло много молодежи - и очень неплохой. Даже толковой. Правда, некоторых из новичков орки не интересовали напрочь, они даже Толкиена не все читали. Но вот историей Руси ребята увлекались всерьез. Что радовало.

А Берг так и оставался нашим бессменным капитаном.

Но года три назад его угораздило жениться. Причем - на темной эльфийке с закосом в вампиры.

Аданэль - маленькая пухленькая блондинка с милыми кудряшками, губками бантиком и наивными (на первый взгляд) глазками. Ей бы назваться Гретхен и с парнями, которые ландскнехтов реконструируют, в роли маркитантки ездить. Было бы аутентично настолько, что и игровушки толком не нужно. Но девочка обожала "Темного эльфа" Сальваторе, анимэ, мангу, "Маскарад" и сериал "Сумерки". И роли выбирала себе соответствующие: то темноэльфийская жрица, то могущественная вампирша. Даже по жизни предпочитала сочетание черного и красного. Конечно, Аданэль догадывалась, что с ее внешностью выглядеть готично - задача нереальная. Поэтому однажды пыталась выпрямить волосы. Кончился ее эксперимент тем, что пару месяцев она ходила в платочке, а потом вместо белокурых локонов на голове у нее выросли мелкие, как у негра, кудряшки. Правда, из-за блондинистого цвета эти кудельки больше походили на шерсть карликового пуделя. Сейчас в гламурной тусовке стало модно заводить маленьких лохматеньких собачек и таскать их на ручках по всяким светским вечеринкам...

Что Берг нашел в Аданэль, я не знаю. И никто не знает. Парни даже пытались воздействовать на капитана, намекая, что темноэльфийская принцесса обязана в конце концов проявить свою паучиную сущность. Но он никого не слушал. А когда начал задумываться о том, не ошибся ли, было поздно: у четы ролевиков успел родиться наследник.

К нашему разочарованию, материнство не остудило энтузиазм Аданэль. Да и ребенок ей не сильно мешал: у маленького Егора было целых четыре бабушки. Две из них, правда, родные лишь частично. Точнее, одна прабабушка, а другая - бездетная сестра дедушки Берга, которая, тем не менее, жаждала повозиться с внуком так же сильно, как остальные представительницы старшего поколения семьи. В результате Егор с семимесячного возраста кочевал от одной бабушки к другой, а числящаяся в декретном отпуске Аданэль могла целиком и полностью предаваться любимому делу. Но теперь уже у нее был статус не просто "девушки капитана", а вполне опытного игрока и даже мастера.

К тому же Аданэль, чтобы скорректировать после родов фигуру, начала заниматься историческими и этническими танцами. Вот этот последний факт и послужил причиной крушения наших надежд на хорошую игру.

В студии этнического танца жена Берга сколотила из девушек некий ансамбль, жаждущий продемонстрировать свои успехи перед большим количеством закованных в железо суровых мужиков. Это - с одной стороны. А с другой - Аданэль панически боялась оставлять своего благоверного без присмотра, в последнее время в ней проснулась какая-то патологическая ревность. Так что выходить со своими девочками она хотела только с нами. А то, что мы будем орками, известно еще с зимы. Поэтому ни об эльфах, ни о человеческом городе она речи не заводила.

Но концерты в орочьем стойбище не предполагались. Аданэль нашла единственный возможный выход: объявила своих девочек орочьими шаманками, у которых все обряды построены в форме танца.

Нет, конечно, полюбоваться на девушек, танцующих вокруг шеста... в смысле - какого-нибудь посоха или тотемного столба... - это я всегда готов. Кстати, в студии есть несколько премиленьких, с которыми можно познакомиться и поближе. Но на игру я еду для того, чтобы играть, а не целыми днями на пляски смотреть! Орки - они это... они воюют вообще-то... И для того, чтобы воевать полноценно, в команде должен быть армейский лекарь - тот, кто бегает и сражается вместе со всеми, но еще и лечить может. Раньше чаще всего этим персонажем был я - пожизненное медицинское образование помогало достаточно убедительно делать вид, что "накладываю повязку" или "бинтую голову". Но, в принципе, сойдет и девушка. В свалку, конечно, ее никто не пустит, но вот после боя она нужна, как воздух.

Я попытался было все это объяснить Аданэль и попросил ее отрядить в наше распоряжение кого-нибудь из танцорок. В принципе, роль не сложная, любой новичок справится. Но черно-красная паучиха презрительно посмотрела на меня сверху вниз - как ей это удается при ее метр пятьдесят и моих метр девяносто, я не знаю - и изрекла:

- И не думай, Саныч. У нас свой концепт. И вообще, эта ваша боевка, все эти ваши КУ-КД - это не мои проблемы. И девочек не дам, они не рабыни какие-нибудь, чтобы целыми днями за вами на веревочке таскаться. Они люди искусства!

И что тут делать?

Оставалось только одно: идти на поклон к старшему мастеру.

Арагорн выслушал меня, подхихикивая в тех местах, где я живописал "концепт" темноэльфийской принцессы, ставшей вдруг по воле случая дочерью орочьего вождя, и в конце концов сдался:

- Ну и как ты своего персонажа представляешь? Орк-воин-целитель? Смесь бульдога с паровозом?

- Да нормально я его представляю, - уперся я. - Обыкновенный старослужащий. Бабушка была шаманкой, в детстве кой-какие травки показывала. Так что от лихорадки или там от поноса отвар приготовить может. Потом сколько лет воевал... Кстати, в реале на поле боя первую помощь тоже не лекари оказывали, а свои же товарищи. Стрелу вытащить, рану перевязать, сломанную руку или ногу в лубок уложить - тут ни образования, ни помощи высших сил не требуется. Опыт да мозги - и ничего больше.

- Ладно, пропускаю тебе лечение легких ран методом наложения антисептической повязки и лечение диареи. Но за это лишаю орочьего берсеркизма. То есть под барабаны у тебя сила не растет. Старый - значит старый. Дедок сто раз раненый.

- Ладно, - согласился я.

И попытался выторговать что-нибудь еще:

- Только на фига лечение диареи? Лучше знание ядов дай. Диарея-то откуда?

- Обеспечу, - многозначительно ухмыльнулся старший мастер. - Впрочем, и яды держи. Тоже от бабушки, видать, научился.

И вдруг продолжил, ехидно подмигнув:

- Да, Саныч, а ты никогда реально орком стать не хотел?

- Ты чего, Ара? - гоготнул я. - Представляешь, сижу я, орк, в своем кабинете в любимой психушке, а мне свежепоступившего шизика приводят. Как ты думаешь, что с ним приключится?

Арагорн заржал:

- Думаю - диарея. А ты говоришь - откуда?

- Вот и я о том же, - согласился я.

Хотя подумал, что сумеречное сознание бедняге-пациенту в этом случае обеспечено до конца жизни, без всяких надежд на улучшение.

- Ладно, проехали, - отсмеявшись, махнул рукой Арагорн. - Держи свои яды.

И подал мне пару бумажек.

Вот так я и вышел на игру в роли помеси "бульдога с паровозом", то есть щитовика с лекарем. Но все-таки положение в нашем клане у меня было несколько особенное, не то, что у рядового молодняка. Да и девицы наши оказались все-таки полезными. Мастер по магии Машка - давняя подружка Аданэль. Поэтому студийные танцы-шманцы приносили команде регулярный доход в виде разных мелких амулетов и магических свитков. К вечеру первого дня мы были увешаны этими побрякушками, как новогодние елки. Толку от большей части "артефактов" было немного. Но все-таки приятно на всякий случай иметь какое-нибудь верное средство от нежити, нечисти и даже невинности. В смысле, приворотный амулет...

К сожалению, на шаманок он не действовал. А то была среди аданэлькиных девочек одна брюнеточка с золотистыми, как гречишный мед, глазами. Такая... в общем, что надо девочка. Смотрела вокруг с любопытством и даже чуть испуганно. Не знаю, что ей Аданэль про нас наговорила. Но парни вокруг этой шаманки вились не хуже комаров. Я тоже попробовал сунуться, даже успел рассказать пару анекдотов - вполне пристойных, что самое главное, получил за это ласковую улыбку и смущенный взгляд, но тут начались очередные боевые действия. А потом Берг поссорился с Аданэлькой, она свалила к эльфам, а мне пришлось его утешать. В процессе утешения мы добрались до мастерского лагеря и напились там, как два поросенка. Соваться в палатку девчат в таком виде было рискованно, хоть через тонкую ткань было видно, что у них горит фонарик - значит, не спят.

Повздыхав у погасшего костра, я решил не искушать судьбу и пошел к себе. А то еще примет меня красавица за законченного алкаша. Тем более, что парни наши умчались на ночную игру, и я мог дрыхнуть с полным комфортом, завернувшись в любое количество спальников.

- Утро вечера мудренее, - пробормотал я, застегивая молнию на пологе.

Но выспаться мне так и не удалось. Очнулся я оттого, что кто-то дергал меня за ногу:

- Саныч, вылазь!

- А пошел ты! - буркнул я, пытаясь вырвать щиколотку из слесарных тисков.

- Мать твою орочью, просыпайся!

- Иди лесом! - я запустил в сторону входа в палатку подвернувший под руку берец.

Судя по звукам, снаряд попал в цель. Глухой стук, потом - несколько экспрессивных фраз, в которых мне доступно сообщалось, какой я урод. С подробностями того, при скрещении кого с чем такие существа получаются.

- Угу, - ответил я и подтянул колени к животу, чтобы моему ночному кошмару было труднее до меня дотянуться.

И пусть только попробует в палатку сунуться - огребется по полной!

Имею право. Я, понимаете ли, отдыхаю, никого не трогаю, даже не храплю, потому что я вообще не храплю - проверено. И тут - на тебе! Вот если бы та брюнеточка была, то, может, я и проснулся бы. А ради существа, говорящего прокуренным баритоном - ни за что! И пофигу, что ночная игра разрешена! Я спать хочу! Я свое дело сделал. Весь день носился, как угорелый. В общем, не в том я состоянии, чтобы на ночную игру выходить.

Но какой-то червячок сомнения не давал мне уснуть. Фиг его знает, что там произошло. Правда, если бы это урод, что у входа что-то бухтит, по игре пришел, то не Санычем меня назвал, а нормально, Мескалином-ага. И не дергал бы так непочтительно за ногу. Все-таки я - не хрен собачий, а старший и мудрейший воин, правая рука вождя, победитель семи горных троллей и четырех светлых паладинов...

Однако вместо положенного по игре обращения я снова услышал:

- Саныч, скотина, хватит дрыхнуть, вставай, кому говорят!

Нет, это не уймется! Что его три раза подбросило и два раза поймало!

- Чего тебе?

Поеживаясь, я вылез из-под полога.

К утру похолодало, трава под ладонями была мокрой от росы. Порыв ледяного ветра отрезвил меня не хуже пригоршни колодезной воды.

Ну и ночка!

На освещенной луной лужайке перед капищем стоял старший мастер игры господин Арагорн Московский - собственной персоной. И картинно так стоял, поглядывая то куда-то на вершины деревьев, то на меня.

Интересно, у этого ботаника вместо печени - что? Фильтрационная установка? Ионообменно-абсорбционная колонна? Помнится, вечером, точнее, ночью уже, когда нас с Бергом занесло в мастерский лагерь, Арагорн уползал в кусты, находясь в состоянии, не предполагавшем появления у него членораздельной речи как минимум до утра. А тут гляди ты! Бодр и здоров, словно никогда в жизни не пил ничего крепче кваса. От нетерпения аж на месте пританцовывает.

Нервничает, что ли?

От Арагорна действительно веяло тревогой. И вообще он был весь какой-то не такой. Абсолютно трезвый, собранный и злой.

- Чего надо? - хмуро спросил я.

- Вас, доктор. Проснуться изволили? - съехидничал старший мастер. - Собирай свои медицинские манатки и идем.

- Ты же говорил, "Скорая" на игре будет, - не понял я.

- Есть "Скорая", только там ни фига не понятно, поэтому без тебя никак,- туманно объяснил Арагорн. - В общем, время - деньги, собирайся и пошли!

- У кого-то крыша съехала? - догадался я.

- И это тоже, - кивнул мастер.

- С кем хоть проблемы? Кто болен?

- Мир.

- Кто? - переспросил я. - Из молодых, что ли?

- Да нет, из старых! Ладно, хватит болтать, пошли скорее! И аптечку на всякий случай прихвати!

Я занырнул в палатку, включил фонарик и быстро накинул стеганный подкольчужник. Удобная вещь! Обыкновенный ватник длиной до колен, с нашитыми на груди кожаными пластинами. В жару не жарко, в холод не холодно. Можно как спальник использовать, если народу без снаряги вдруг окажется слишком много.

Подтянув поближе к выходу походную аптечку, я обул сапоги.

- Готов? - Арагорн изнывал от нетерпения, словно у него пониже спины даже не шило, а хороший такой железнодорожный костыль, вроде тех, которым рельсы к шпалам приколачивают.

- Угу, - пробурчал я. - Куда хоть идти?

Старший мастер махнул куда-то в сторону ручья. Помнится, на той стороне стояло несколько людских крепостей. Я поспешил за Арагорном, мысленно спрашивая себя, какого черта я тут вообще делаю.

Вопрос это, конечно, риторический. Который, тем не менее, в последнее время все чаще приходил ко мне в голову. Вообще-то я - не пацан сопливый, как большинство здесь, а взрослый дядька. Уважаемый коллегами и родными пациентов врач-психиатр, без пяти минут заведующий отделением. Точнее, без пяти месяцев. Перед Новым годом нашей шефине исполняется 55, и она уже заявила, что, получив пенсию, работать в "этом дурдоме" не намерена. Причем определение "дурдом" относилось не к пациентам, а к сотрудникам и к руководству. К начальству - даже в большей мере...

Впрочем, руководство в лице главврача, к моему удивлению и удивлению шефини, бывало иногда вменяемым. Что он продемонстрировал не далее, как на прошлой неделе. Вызвал нас с шефиней к себе в кабинет и начал толочь воду в ступе на тему товарищеских отношений внутри врачебного коллектива. Мы привычно кивали, пытаясь понять, куда он клонит. Оказалось, клонит к тому, что в коллективе отделения создалась нездоровая атмосфера. И есть отдельные члены... членши...

В общем, есть у нас некая дамочка - Екатерина Александровна. Бывают просто стервы, а это - стерва обиженная. Всеми, в том числе и господом богом. Глупая, равнодушная и ленивая баба, искренне считающая, что ее недооценивают, затирают и обходят поощрениями. И вот эта красотка приобрела манеру бегать наушничать к главврачу. Мужик сначала ее жалобы принял за чистую монету, потом проанализировал ситуацию и понял, что наше отделение надо спасать.

- В общем, Ольга Леонидовна, - проникновенно глядя на шефиню, закончил главврач. - Я вас предупредил. И Александра Александровича, которого вы предлагаете на свое место, я тоже предупредил. При первой возможности я переведу эту... (тут он сделал паузу, словно не зная, какой эпитет подобрать) вашу коллегу в другое подразделение. Но вы позаботьтесь, чтобы за то время, пока вы дорабатываете до пенсии, не произошло никаких эксцессов. Иначе Александру Александровичу будет трудно начинать работать...

От неожиданности я чуть не икнул.

Оказывается, мое назначение - без моего на то ведома - дело решенное. А меня спросили? Хотя... Я задумался. Конечно, я могу отказаться, но тогда, если судить по опыту работы, следующим претендентом будет... эта коза Катя... Тогда мне придется увольняться - жить она мне не даст.

Да, зря главного считают недалеким мужиком! Вон как ловко все обстряпал. Если бы он мне просто предложил занять место нашей Леонидовны, я мог бы начать ломаться. Дескать, не хочу лишней ответственности, не приспособлен для руководящей работы, и вообще - нафиг мне этот геморрой за такие деньги. А тут мне четко дали понять: или я бросаюсь грудью на амбразуру, или придется увольняться...

Вот жук!

То есть с Нового года на меня ляжет обязанность общаться не только с пациентами, но и с начальством и всякими проверяющими. Что, по мнению многих, гораздо сложнее.

Но одновременно я - здесь. На ролевой игре... Узнала бы коза Катя - точно бы придумала, куда донос написать. Дескать, как может псих лечить психов?

Конечно, можно отмазаться тем, что собираю тут материал для диссертации. Правда, при ближайшем рассмотрении становится ясно, что ребята в самодельных доспехах или с приклеенными ушами - нормальнее многих, ходящих исключительно в деловых костюмах. У меня даже появилась ненаучная теория о том, что удары текстолитовым клинком по голове лечат от всяких депрессий гораздо эффективнее, чем транквилизаторы. А уж какой терапевтический эффект имеют бугурты!

И все же я порой не понимаю, что мне нужно на играх... Разве что хорошеньких девочек? Так их тут в разы меньше, чем в любом ночном клубе. Вот сейчас я мог бы зависать в каком-нибудь гламурном кабаке в окружении толпы блондинок, пить текилу и радоваться жизни. Причем любая из этих кисок не стала бы воротить нос от пьяного - они других и не видели. Правда, мне самому эти дамочки не очень-то нужны. Особенно клубные.

Поэтому я сейчас, вместо того, чтобы щупать девок, тащусь за этим гадом Арагорном непонятно куда и непонятно зачем.

Тем временем мы спустились в низину, по которой протекал ручей. Сразу же вокруг нас сгустился слоистый туман. Я даже залюбовался картиной - белесая пелена, блестящая в лунном свете. Оказывается, в туман немножко похож на море - такой же ненадежный и изменчивый, рябящий лунной дорожкой...

Арагорн почти бежал по тропинке впереди меня. Видимо, дело действительно спешное.

Кончив себя жалеть, я поднажал, старая догнать старшего мастера. Однако расстояние между нами не сокращалось. Пришлось обращаться к Арагорновой спине:

- Слышь, а кто все-таки заболел? Скажи хоть что-то толком!

- Мир, - не оборачиваясь, бросил старший мастер.

- Кто? - снова не понял я. - И чьей команды хоть?

- Да не игрок, а мир! - Арагорн резко остановился и насмешливо посмотрел на меня. - Мир - который "пис". Ну, "мир, дверь, мяч", понимаешь? Отдельная реальность.

- Сам ты "мир, дверь, мяч", - зло пробормотал я. - А я-то зачем нужен? Что мне делать?

- Как что? - хмыкнул мастер. - То, за что тебе на работе деньги платят. Лечить будешь.

- Кого?

- Мир.

- Арагорн, ты - идиот?

- Да, - кивнул старший мастер. - Но что поделать? Ты - один из немногих, кто может справиться, но на тебя зов почему-то не действует.

- Чего? - не понял я. - Какой, нафиг, зов? Ты вообще о чем?

- Больше я тебе ничего сказать не могу, - с пафосом произнес Арагорн. - А то не правилам будет.

- Так это по игре! - обрадовался я. - Фу-ты, кретина кусок, а ты меня перепугал...

- Не совсем по игре. В общем, иди вон туда, - мастер махнул рукой куда-то в сторону луны. - Там разберешься.

И растворился в тумане. Откуда-то раздался ехидный смешок, и меня окружила плотная, как туман, тишина.

Я смачно выругался. Нет, то, что на меня никакой зов не действовал - это понятно. Если кто-то по игре приходил, то мог орать у палатки сколько угодно - я спал. Меня разбудить - это постараться надо. Вот и пришлось старшему мастеру корректировать реальность. Но какого хрена этот урод не довел меня туда, куда надо? Если за мной кто-то приходил, то этот кто-то должен был отвести меня туда, где я нужен. А теперь мне придется шарахаться по полузнакомому лесу, пытаясь понять, где что и кто где.

Впрочем, я немного соображал, где находятся основные локации. Луна была в той стороне, где ручей. До него - метров пятьсот. Еще немного, и выйду к берегу. Потом нужно пройти еще с полкилометра вниз по течению до переправы. Рядом - человеческий город. Если кто-то что-то знает, то только там, мимо них все ходят.

Взглянув на небо, я определился с направлением и бодро потопал по тропинке. Кстати, тропинка тоже хоть куда-то, но должна привести. Тут их немного, местные не часто в эти края забираются. Около той дороги, где заезд на полигон, стоит мастерский лагерь. А эта должна вести к одной из переправ. Берега у ручья во многих местах или болотистые, или заросшие ивняком, так что не продраться, мест с удобным выходом к воде немного.

Однако постепенно моя уверенность в том, что я иду туда, куда надо, улетучилась. По моим ощущениям, я протопал уже километра три, а вокруг меня был все тот же туман, ставший, казалось, еще плотнее. И - никого намека на ручей. Потому что у воды должно пахнуть прелью и ивовыми листьями, а этот туман не пах ничем.

Тут я резко остановился, осознав, что же у меня вызывало тревогу.

Туман был неправильный. Какой-то не туманистый туман. В нормальном тумане у меня давно бы уже отсырел подкольчужник, а на лице ощущалась влага.

Чтобы убедиться еще раз, я тщательно провел ладонью по щеке, потом - по кожаным пластинкам на груди. Ни-че-го! В смысле, пот есть, ватный подкольчужник - штука теплая, щетина выросла что-то слишком быстро... а вот положенного в предутренние часы ощущения промозглой сырости нет. То есть вокруг меня - что угодно, только не водяная взвесь.

Честно говоря, я испугался.

Этот туман вообще был каким-то странным. Теперь он не висел слоями, а клубился, двигался, кружил, из его глубины раздавались какие-то шорохи и скрипы. Лесные звуки - они совершенно другие. Ну, птичка спросонья что-то просвистит, сломанная ветка хрустнет. Эти же напоминали скорее то, что можно услышать ночью в пустом цеху. Такие звуки издают металл и камень, а не деревья и живые существа.

Выругавшись, я снова побрел вперед, лихорадочно пытаясь сообразить, что же произошло. Вероятнее всего, ничего страшного. Просто с похмелья у меня пересохло во рту... и в мозгах. Так что два варианта: или я куда-нибудь приду, или, когда надоест бродить, усну под кустом. Правда, завтра народ будет ржать над тем, что я в трех соснах заблудился. Ну и фиг с ним, с народом и с его приколами. Виноват во всем Арагорн.

Обдумывая планы мести старшему мастеру, я для поддержания бодрости духа затянул "орочью походную":

- Как однажды Арагорн

Положил яйцо на горн,

Гномы угли разожгли,

Маком яйца зацвели.

Аш назг, аш назг, разлюли малина,

Любит девочка моя Сару-властелина!

В песне было много куплетов, еще менее пристойных и гораздо более садистских, в духе "мальчик в подвале нашел пулемет", так что ее можно было орать до утра. Звук собственного голоса подбадривал меня. В принципе, где бы я ни находился, вряд ли кто-нибудь в здравом уме решится подойти к существу, горланящему такое. Правда, половина ирландских сказок начинается со слов "возвращался как-то Джонни из соседней деревни со свадьбы...". Но у нас все-таки - не Ирландия, народец полых холмов в нашем климате вряд ли выживет...

В общем, чего не придет в такой ситуации в голову. Так что я даже не сильно удивился, когда впереди меня выросла темная фигура. Вот кто-то продумался по игровушке! Силуэт был намного выше меня, а я - не маленький. При этом он весь состоял из каких-то выростов и шипов, словно утрированный рыцарский доспех или какой-нибудь монстр, что рисуют на обложках фэнтези.

- Красиво поешь, смертный! - утробным басом возвестил силуэт. - Да и со знанием дела, как я посмотрю!

Первым моим желанием было броситься к этому монстру на шею. Вторым - послать его подальше вместе со всей мастерской командой, в которую он, несомненно, входил. Потому что кто, кроме мастерского персонажа, будет посреди ночи таскаться по туману в такой неудобной игровушке? Но я сдержался и ответил, как положено:

- Кого вижу, путник? К добру или к злу наша встреча?

- Видишь ты того, кого ждал, и кто поможет тебе совершить отмщение!

Голосочек у парня - что твой барабан! Или у него под маской мегафон?

- И что же я должен сделать, почтеннейший? - подыграл я, пытаясь хоть что-то вытянуть из приближенного к мастерам персонажа.

- Ты должен идти туда, куда ведут тебя твои помыслы, и взять то, что принадлежит тебе по праву!

"Во блин", - тихонько пробормотал я.

Но вслух возвестил не менее пафосно:

- Укажи же направление, о, владыка дорог и судеб!

Монстр икнул, как-то замялся, потом махнул рукой куда-то вбок:

- Иди и пребудет с тобой Сила!

Если бы черная громадина после этого не захихикала мерзко, то я, наверное, послушался бы его приказания. Но этот смешок напомнил мне Арагорна. Поэтому я развернулся и пошел в направлении, прямо противоположном указанному.

Честно говоря, я уже засыпал на ходу, шел, спотыкаясь на каждом шагу. К счастью, это продолжалось недолго. Вскоре туман начал редеть, сменившись нормальной предутренней дымкой. Правда, нигде не было видно даже отблеска костра. Поэтому, решив, что утро вечера всяко разно мудренее, я выбрал куст посимпатичнее и забрался под него.

В подкольчужнике не замерзнуть даже на рассвете. Поэтому я не удивился, что проснулся, когда солнце стояло уже довольно высоко над верхушками деревьев.

И вот тут меня накрыло!

Если до этого я надеялся, что все ночные странности - это лишь шутки моего измененного восприятия, то теперь от реальности никуда не деваться.

Лес был не тот.

Точнее, леса практически не было вовсе. Так, полоса деревьев вдоль ручья. Того или не того, который я искал всю ночь, не знаю. Похоже, что не того - этот гораздо шире и бурливее.

Солнце на самом деле поднялось не очень высоко, это просто деревья низкие - ивняк и молоденькие березки у воды. Остальное же пространство вокруг меня занимала степь. Не поле, не луг, а именно степь - древняя, ни разу не паханная, горбящаяся курганами. Кое-где отдельными пятнами темнели маленькие рощицы, вдалеке, за холмом, вроде курился дымок. Значит, там - какое-то жилье.

Но добили меня горы. Они занимали весь горизонт - насколько хватало взгляда. Если кому-то взбредет в голову топать к ним, то нужно будет отмахать не один десяток километров - синие из-за расстояния, они искрились на фоне неба, как драгоценные камни.

Но откуда в Подмосковье горы? Да еще такие, как эти, блестящие ледниками?

Мне стало холодно. Потом - жарко.

Я выматерился, протер глаза и снова выматерился.

На галлюцинацию не похоже. В конце концов, я - врач-психиатр, и знаю, что галлюцинации у больных касаются только каких-то отдельных объектов, которые вплетены в их бред. Но если любому шизофренику в любом состоянии показать на нейтральный в его восприятии предмет, вроде стула или шариковой ручки, и спросить: "Что это?", он не скажет, что это кровать или ложка.

Весь мир не может быть галлюцинацией. Тем более - такой детальной.

Я наклонился и посмотрел на траву. Конечно, я не ботаник, но немного в травах разбираюсь. Ковыль - а эти пучки белесых тонких нитей определенно являлись ковылем - в Подмосковье не растет. Нет там и шаров перекати-поля вроде того, что зацепился за соседний куст...

В общем, человеческая голова - слишком маломощный компьютер, чтобы смоделировать мир с такой точностью. Часть реалий, окружающих больного в обыденной действительности, должна восприниматься без изменений в самом бредовом состоянии. Здесь же иным было все - от блеклого степного неба до ощущения плотного сухого дерна под задницей. В Подмосковье, какой бы хорошей ни была погода, все равно при долгом сидении на земле чувствуешь идущую из глубины сырость. А здесь...

Чтобы проверить свое подозрение, я выдрал пучок травы. Так и есть - толстый дерн, переплетенные корни и сухие прошлогодние стебли... Настоящая степная растительность, как в Казахстане.

Выругавшись еще раз, я огляделся и, сняв подкольчужник, бросил его в тень невысокой березки. Улегся, уставился в небо.

Что ж, надо привыкнуть к мысли, что я теперь - попаданец.

Как в книжках... и мне, видимо, придется совершить что-то героическое. Как там Арагорн говорил? Мир вылечить? А это чудище шипастое что басило? Совершить месть?

Ни того, ни другого мне делать не хотелось. Пусть юные придурки миры спасают. А мне бы на Землю, в мой родимый дурдом... Карьеру делать...

Поклясться, что ли, страшной клятвой, что, если вернусь на Землю, то никогда больше не поеду на ролевые игры и о всяких орках с эльфами и думать забуду? Возьму кредит, куплю себе навороченную тачку, буду таскаться по ночным клубам и снимать там гламурных кис. Каждый раз - новую, хотя это совершенно не важно - различать их между собой невозможно, все на одно лицо. А потом какая-нибудь из них, выходящая в тираж, обженит меня на себе. Я буду по вечерам пить пиво у телевизора, смотреть футбол и сериалы про ментов, отращу пузо... детишки пойдут, такие же крикливые, как дура-жена.

Меня передернуло от этих мыслей. Нет, нафиг. Лучше мир спасать, чем такая жизнь.

Я решительно поднялся и окинул взором расстилавшуюся передо мной равнину.

Честно говоря, пока не понятно, от чего или от кого надо спасать этот мир. И больным он тоже не выглядит. Степь как степь, на севере Казахстана точно такая же. И горы вроде как горы. И деревья нормальные, без клыков и щупалец. А вот я...

Порывшись в аптечке, для антуража замаскированной в сумку из домотканого холста, я нашел стальную коробку со стерильными инструментами. Ее полированная крышка отражала не хуже зеркала. По крайней мере, разобрать свою физиономию можно.

Так и есть...

Вот почему Арагорн завел этот разговор про "настоящего орка". Он, гад, небось, все наперед знал! Сволочь! Урод в жопе ноги! Встречу - набью морду без лишних предисловий!

Хотя...

Интересно, кто же такой Арагорн, если я теперь - орк? Причем, подозреваю, по его, Арагорна, милости!

В крышке коробки хмурилась жуткая рожа, которую я никак не мог признать своей.

Во-первых, цвет... На руки я сразу не обратил внимания, мало ли, может - грязь. Но и морда у меня теперь была землисто-зеленого, с коричневатыми пятнами, цвета. Один в один - маскировочная ткань. Только я точно помню, что в рейнджеров играть не собирался! Мало того - даже умылся перед сном.

Но цвет - это еще куда ни шло. Я не расист какой-нибудь, чтобы из-за цвета кожи огорчаться.

До неузнаваемости изменились черты лица. Нос превратился в короткую широкую лепешку с вывороченными ноздрями, лоб навис над глазами, словно козырек крыши, челюсти вытянулись вперед, а изо рта торчали самые настоящие клыки!

Я пощупал - точно клыки... Не особо длинные, а так, вроде как у обезьяны. Чуть-чуть приподнимают верхнюю губу - и все. Надеюсь, жевать не помешают.

В довершении всего этого безобразия мое лицо покрывали глубокие морщины. Нет, я понимаю, что орки несколько отличаются от людей - и по своей физиологии тоже... но они не рождаются морщинистыми, как ядро грецкого ореха! Значит, слова Арагорна о том, что я буду стариком, реализовались в прямом смысле.

Вот радости-то! И в этом виде мне мир спасать? Ладно, превратился бы я в какого-нибудь супер-пупер героя на белой кобыле... но старый орк, спасающий мир?

Бред.

Впрочем, тут все бред.

Закончив любоваться на свое отражение, я повнимательнее осмотрел вещи. Что ж, этого и следовало ожидать. Подкольчужник стал гораздо длиннее и, что самое обидное, намного грязнее. Одно радует - кожаные пластины на груди дополнились металлическими накладками на плечах и рукавах. Вместе - очень неплохая защита.

Только теперь до меня дошло, что мне мешало лежать. Оказывается, на талии у меня появился собранный из широких металлических звеньев пояс, к нему прицеплены короткий ятаган и почти такой же длины кинжал. И не пластикатовые, а настоящие.

Я вытащил клинки из ножен и немного помедитировал на них. Потом пощупал заточку. Очень неплохая сталь. Кинжал тот вообще - булатный, по лезвию вьются прихотливые черно-серебристые узоры.

В сумке, кроме не изменившихся почему-то аптечки, школьной тетрадки и пары шариковых ручек, имелись еще какие-то мешочки, коробочки и пузырьки, а так же неизвестно откуда взявшаяся затрепанная книжка в кожаном переплете. Но разбираться с этим хозяйством у меня уже не было сил. Порадовало только одно: фляжка. Как в сумке появилась металлическая фляга, сплошь покрытая замысловатыми узорами, я не думал. Магия - она и есть магия. Просто отвинтил крышку и осторожно понюхал: а вдруг там какая-нибудь орочья дрянь, вроде той, что описывается у Толкиена? Однако содержимое оказалось всего лишь сильно разведенным вином. В жару - а солнце к этому времени уже начало заметно припекать - самое оно.

Сделав пару глотков, я встал и снова осмотрелся. Кроме моего подкольчужника, трансформировавшегося в халат, на земле лежал буроватый полотняный кушак и шапка. Я точно помнил, что не надевал ее, вылезая из палатки. Но вот она лежит - милая моя шапка, сшитая из полы моего старого пальто и чьего-то поношенного лисьего воротника. А еще - отполированная ладонями длинная палка.

Что ж, понятно. Куда старику без посоха...

Я надел халат, подпоясался кушаком... Действительно, нефиг каждому встречному знать о том, что у меня есть оружие. В принципе, откинуть полу и выхватить саблю - меньше секунды. Но, надеюсь, этим заниматься не придется, хватит и палки. Тем более, что обращаться с бокеном я немного умею, одно время походил на секцию. Да, куда меня только не заносило в "прошлой" жизни - от сборищ экстрасенсов до подпольных бойцовских клубов. Натура такая, любопытная... или меня судьба к чему-то готовила?

Покрутив в голове мысли о взаимосвязи прошлого и будущего, предопределении и предназначении и прочей такой чуши, я в последний раз осмотрел степь. В пределах видимости не изменилось ничего, кроме длинны теней, отбрасываемых деревьями.

- Что ж, пора идти спасать мир, лечить и мстить... или наоборот, но это не важно. Под лежачий камень и вода не течет, - вслух пробормотал я и потопал в направлении того холма, за которым мне чудился дымок.

Орки, не орки, но к разумным выбираться надо. Надеюсь, Арагорн знал, о чем говорит, когда упоминал орков. Если там, за холмом, окажется летняя дойка какого-нибудь фермерского хозяйства, то мир спасти мне точно не удастся. Скорее всего, окажусь в моей же психушке. Или в каком-нибудь подобном заведении.

На мое счастье, сомнения в отношении обитателей этого отдельно взятого иномирья разрешились довольно быстро. Стоило мне перевалить через ближайший холмик, как внизу обнаружилось нечто, напоминающее проселок. Нечто - потому что колеи в нашем, земном, понимании, не было. Обычная деревенская дорога - это две параллельных выбоины, оставленные колесами тракторов и прочей техники, способной по ней проехать. Здесь же между холмов вилась широкая, как двухполосное шоссе, тропа. Именно тропа. Никаких следов от колес. Только выбитая до земли трава - и ничего больше.

Порадовало меня и наличие на этой дороге парочки отдыхающих у обочины аборигенов. То есть - относительно безопасного источника информации. А то ведь боязно. К жилью выходить надо, но вдруг тут местное население страдает ксенофобией в остро-агрессивной форме? Появился в деревне чужак - ему сразу морду бьют. Или еще что похуже. Как у нас, на Земле, на рабочих окраинах.

А с парочкой на дороге я, надеюсь, в случае чего справлюсь. Или убегу. Но, с другой стороны, если они на меня сразу не набросятся, можно будет хоть что-то узнать про этот мир. По крайней мере, как соседняя деревня называется, они знать должны.

Чем ближе я подходил, тем забавнее казалось происходящее на дороге.

На самом деле аборигены не отдыхали. Точнее, один из них сидел на земле, а второй бегал вокруг, оглашая степь громкими матами. Между упоминаниями различных частей тела всевозможных животных я выцепил парочку имен, определенно принадлежащий местным божествам. Приблизившись, я начал понимать и смысл экспрессивного выступления. Дескать, тот, кто сидел на земле, - проклятие этого второго, бегающего, потому, что все всегда делает не вовремя.

Но больше, чем ругань, меня поразила внешность этой парочки. Одно дело видеть отражение в крышке коробки, а другое - наблюдать такие рожи со стороны.

Это были, несомненно, орки. Такие, какими им положено быть - зеленокожие, клыкастые, коротконогие, длиннорукие, с переразвитыми шейными мышцами, отчего их фигуры казались горбатыми. Оно и понятно - чтобы удерживать на весу тяжесть почти медвежьих челюстей, нужна недюжинная сила. Иначе шейный хондроз обеспечен с того момента, как ребенок на ноги встанет. Но все-таки прямохождение дается оркам с трудом. Это я по своей, уже начинавшей побаливать, спине это чувствовал. Очень хотелось опуститься на четвереньки, хорошо хоть посох немного разгружал позвоночник. А суетливый зеленокожий вообще время от времени касался земли костяшками пальцев и прыгал совершенно по-обезьяньи.

В общем, красавцы - еще те. Конечно, теперь и я так выгляжу, но радости это не прибавляет.

Мне удалось рассмотреть матершинника во всех деталях, пока тот наконец-то заметил меня. А заметив, издал какой-то булькающий звук, упал на колени и зарыдал.

В таких идиотских ситуациях у меня начинается понос слов. Я болтаю, что попало, слабо соображая, что говорю. Чаще всего из меня начинают сыпаться фразы из старых анекдотов. Поэтому некоторые считают, что я - веселый человек. Вот и здесь я, сам того не ожидая, гаркнул:

- Рядовой Иванов, снять противогаз!

Не знаю, почему мне припомнилась именно эта фраза. Наверное, по ассоциации. Хотелось стащить с этих владеющих человеческой речью и, несомненно, более или менее разумных существ, зеленые клыкастые маски. С одной стороны, это были вроде бы люди, с другой - говорящие обезьяны...

- Чего? - пискнул тот, который сидел на земле. - Зачем?

- Ага говорит снять - снимай, - напустился на него суетливый. - И быстро!

- Что?

- Все!!!

Сидевший до этого орк тяжело поднялся и, морщась, скинул халат. Тут только до меня дошло, что это - не орк, а орчица. Или - орчиха. Не знаю, как правильно. Но это и не важно.

Важно было то, что тетка оказалась беременной, причем на самых последних сроках. И, кажется, вот-вот родит...

Дальше я уже действовал на рефлексах, вбитых в меня еще со студенчества. Нет, первой мыслью, конечно, было вызвать "Скорую". Но я сразу отмел ее как совершенно идиотскую.

К счастью, в институтские времена я сам немало покатался санитаром на "Скорой". Деньги нужны были всегда. Да и опыт - вещь полезная. Насмотрелся всякого.

Поэтому, увидев, как ходит ходуном тонкая холщевая рубаха на животе орчихи, я гаркнул на ее придурошного кавалера:

- Ты, дерьма кусок, хватай свою бабу на руки и волоки вон туда, под березы, где тень. Понял?

- Сама пойдет, - попытался было возразить орк, но я так на него зарычал, что он дисциплинированно подхватил тетку на руки и рысью поволок в направлении небольшой березовой рощицы.

Я поднял забытые аборигенами халат и довольно увесистый мешок и поспешил следом.

А что мне оставалось делать? У дороги - пыль, в которой наверняка содержатся высушенные и перемолотые в порошок экскременты тех, кто по ней ходил. А между деревьев, может быть, найдется местечко почище.

Я не ошибся - в тени трава была зеленая и сочная. Вряд ли кто-то по ней топтался с тех пор, как прошли последние дожди.

Устроив поудобнее роженицу, я сунул орку мешок с его барахлом:

- Достань котелок или что у вас там для того, чтобы воду вскипятить. Вон за тем холмом - река. Принеси воды, разведи костер и согрей воду.

- Ага суп варить будет? - поинтересовался орк.

- Бегом! - рявкнул я, не вдаваясь в объяснения того, что собираюсь делать.

Я не служил в армии. Но, наверное, из меня получился бы неплохой сержант. По крайней мере, такую вот ленивую и глупую породу, которая только после окрика что-то делает, угадываю даже под орочьей личиной. С такими вежливо говорить нельзя, иначе на шею сядут. А вот отвесишь им хорошего пинка - бегают, как тараканы.

Оглянувшись, я увидел на лице зеленой тетки кривую ухмылку.

- Идиот? - спросил я, когда орк отбежал достаточно далеко.

Орчиха грустно кивнула.

- Ладно, расслабься, пока потуги не начнутся, - посоветовал я. - И, главное, не бойся. Все будет хорошо. Кстати, чего это ты на дороге рожать собралась? Что у вас, бабок-знахарок нет?

Орчиха, в отличие от ее мужа, говорила коротко и ясно. Дескать, просчиталась. Раньше хозяйство было боязно бросить, а как собрались идти в деревню, где есть мудрая бабка, было уже поздно. На волка не сесть, у них волки норовистые, пришлось пешком. Да вот прихватило по дороге... Два дня шли, а каких-то три полета стрелы не дошли...

Даже если кошка котится, и то переживаешь. А тут - хоть и зеленая, но вполне разумная баба. Я молился про себя всем местным и не местным богам, чтобы все прошло без осложнений, на автомате делая то, что пару раз видел во время работы на "Скорой".

Вымыл руки остатками вина из фляги, заставил орка, когда тот вернулся с котлом воды, вскипятить и остудить ее, вытащил из аптечки все запасы марли, какие были, придерживал роженицу за руку...

Не знаю, боги ли помогли, или Гыся - так звали орчиху - оказалась крепкой теткой, но через пару часов на свет появился вполне живой и здоровый мальчишка. Горластый - сразу заорал, я его от неожиданности чуть не выронил. Человеческие детеныши, при рождении которых мне доводилось присутствовать, хныкали гораздо тише. В общем, отличный ребенок, никакая женщина от такого здоровяка не откажется. А то, что зеленый - так это по местной моде. И глаза какой-то пленкой затянуты - так, может, у орков так и положено.

Я перевязал орчонку пуповину, размышляя о том, что физиология у людей и орков наверняка разная. И что тут полезнее был бы не я, специалист по тараканам в человеческих мозгах, а какой-нибудь хороший ветеринар. Лучше всего - из циркового зверинца, у которого есть опыт работы с разными животными, и он знает, какими должны появляться на свет обезьяны или, например, бенгальские тигры. Я же только на счет домашних животных что-то слышал, и то краем уха. Хотя котята или щенки - те точно первую неделю слепые. И эти полуобезьяны могут с недоразвитыми глазами рождаться. По крайней мере, мать, увидев ребенка, никаких признаков недовольства не проявила. Разулыбалась расслабленно, протянула руки...

А вот молодой папаша продолжал кудахтать, как рассерженная курица. Этот придурок оказался ко всему прочему весьма суеверным. Или набожным - фиг его разберет. По крайней мере, за время, пока я возился с малышом, он успел мне сообщить, что рождение ребенка в столь неподходящем месте - верный залог гибели в страшных мучениях не только самого ребенка, но и всей его родни до седьмого колена:

- Шакалы придут! Кровь учуят - придут, всех загрызут, - причитал орк. - Темные твари придут, не отвяжутся, по кровавому следу пойдут, от них уж под полог не спрячешься!

- Сейчас же день, какие темные твари? - недоуменно спросил я. - При солнце шакалы не охотятся.

- Вот-вот, Тот, Кто Носит Золотой Щит, тоже увидел! Это хуже, чем шакалы! Любит он кровь, любит, мы все умрем из-за этой...

Тут орк добавил такое нецензурное определение, что мне захотелось дать ему по шее. Но я сдержался. Фиг его знает, какие тут порядки, и почему неглупая и с характером тетка, к которой я даже проникся симпатией, вышла замуж за такого слизняка.

Но что-то сделать очень хотелось. Что-нибудь, чтобы тот заткнулся и перестал стонать под руку.

- Кто служит Тому, Кто Носит Золотой Щит? - спросил я, словно знал ответ.

Орк съежился и стал как будто меньше ростом:

- Те, кто сами носят щиты. Тот, Кто Носит Золотой Щит, - бог воинов.

- А это ты видел, - я картинным жестом откинул полы халата, демонстрируя кинжал с ятаганом.

И продолжил речитативом:

- Много я крови пролил во славу Того, Кто Носит Золотой Щит, ой, много! Горячей, бурлящей крови, не баб и детей убивал, не трусов с жабьей кровью, а сильных воинов...

В общем, пришлось применить пару приемчиков НЛП, чтобы этот чертов орк поверил: мое присутствие рядом с его сыном убережет семью от мгновенной гибели. Но мне почему-то показалось этого мало. Словно бес какой под руку толкал. Хотя кто его знает, может, в этом мире бесы на самом деле водятся, и один из них решил таким образом пошутить...

Я аккуратно взял малыша на руки и вышел с ним на открытое место - туда, где отвесные солнечные лучи, словно раскаленные гвозди, втыкались в землю. Повернув орчонка лицом к небу, я проорал:

- Смотри, Щитоносец, кто родился! У парня горячая кровь! Такая, как ты любишь - и не тебе хотеть его видеть мертвым раньше, чем он убьет первого своего врага!

А вот дальше начался уж совершеннейший бред. Полыхнуло, словно разом зажглась добрая сотня софитов, опалило жаром, загрохотало... Орчонок заорал, как резаный, но сразу же затих. Нет не помер - просто открыл глаза и начал с осмысленным любопытством оглядываться вокруг. А я стоял, как идиот, не способный произнести ни слова. Единственное, что сумел выдавить из себя, это подходящее ко всем случаям "во - бля!".

Однако странные природные явления длились не дольше пары секунд. Степь снова затихла, снова над похожей на море бесконечностью желтовато-зеленой травы молчало белесое небо...

К счастью, заткнулся и орк. До самой деревни он, когда я к нему обращался, отвечал вежливо и односложно. И вообще, казалось, если бы ни страх потери такой полезной в хозяйстве вещи, как жена, давно бы удрал подальше - только бы пятки сверкали.

А мой внутренний бес продолжал хулиганить. Я подумал, что неплохо бы оставить бедолаге Гыське какое-нибудь материальное свидетельство того, что сегодня случилось. А то ведь забудет со временем мужик, как чуть в штаны не наложил, и начнет отвязываться на жене за жизненные обиды. Пусть мать будущего великого воина имеет хоть какую-нибудь память - может, это поможет ей выстроить мужа, как тот заслуживает. А когда малыш подрастет - вот тогда начнется самая веселуха...

Порывшись в сумке, я добрался до мешочка с "артефактами", которые, на мое удивление, никуда не девались. Среди дешевой бижутерии, которой отыгрываются всякие "колдовские" штуки, я еще днем приметил старинную брошку.

Видимо, кто-то из девчонок перед игрой забрался в бабушкину шкатулку. Ажурный, чуть выпуклый диск с волнистыми краями то ли из мельхиора, то ли из низкопробного серебра - я в таких вещах не разбираюсь. В центре - янтарный кабошон. Похоже одновременно и на цветок, и на круглый щит с умбоном. Такие брошки были модны в пятидесятых годах прошлого века, во многих фильмах того времени у актрис у горла, на воротнике кофточки - что-то подобное.

Думаю, что неизвестная мне бабушка не особо возражала против того, чтобы внучка утащила ее украшение. Не золотое же. Да и застежка у броши сломана, так что той магичке, у которой мы этот "артефакт" отобрали, пришлось продеть через одну из дырочек в металлическом кружеве тонкий кожаный шнурок...

Я ухмыльнулся, вспоминая юную магичку. Не знаю, какие у нее имелись заклинания, но сопротивляться пятерке наглых орков она не решилась. Послушно отдала и сумку, и книгу... Ну, книга нам была ни к чему, все равно орки на этот раз остались без магии, а вот всякие висюльки, которыми отыгрывались колдовские вещи, мы вытащили. К каждой прилагался сертификат, объясняющий, для чего данный предмет годится. А к этому янтарному щиту - только бумажка с надписью "талисман". И - все.

"Надо сподобить девчат провести обряд распознания, - засуетился я. - Машка Аданэльке все расскажет. Убей меня бог черепахой - наверняка это - сильная штука".

"Да ну, нафиг, лучше утром, - отмахнулся Берг, который уже успел первый раз поцапаться с женой и старался не попадаться ей на глаза. - Ладно, чего там у этой красотки по деньгам?"

Нашли мы и деньги - что-то пять или шесть "серебряных" монеток. Наша команда к тому времени уже успела захватить и разграбить пару городов с их городскими казнами. Берг с жалостью посмотрел на несчастные игровые "серебрушки", кинул их обратно в сумку и насыпал туда же пару горстей "золотых":

"Запомни, дева, так жить нельзя! - с какой-то странной злостью сказал он. - Вот тебе маленько денег - сходи в кабак и выпей за здоровье орков. А потом сколдуй что-нибудь полезное для нас".

"Я не пью", - пискнула магичка.

Но ее уже никто не слушал, мы потешались над тем, как в кассу пришелся бородатый анекдот про воров, забравшихся в квартиру к заслуженной учительнице...

На время я забыл о бесполезной штуке, а тут вспомнил. Для того, что я собирался сделать, она была в самый раз.

Отправив орка снова за водой, я дождался, когда он уйдет подальше, и достал брошко-кулончик:

- На. Наденешь сыну на шею, когда ему дадут взрослое имя. Это - щит. Он поможет парню.

Не знаю, показалось ли мне, или в этом мире действительно существует магия, но дешевая сломанная брошка, оказавшись в руках орчихи, вдруг разительно изменилась. Нет, цвет и форма остались теми же, но вот янтарь из тусклого вдруг стал ярким и прозрачным, да и оправа начала как-то странно поблескивать.

А Гыська охнула, словно обожглась:

- Ага, это же кровь Того, Кто Носит Золотой Щит! Это же... да у самого вождя такого камня нет!

- Вот и я про то же...

Тут я сообразил, что если янтарь тут настолько дорог, то рискованно дарить драгоценность нищей тетке, у которой ее может отобрать буквально любой. Ведь до того, как замолчать, орк мне все уши прожужжал о том, какие они бедные и несчастные, простые пастухи, которыми каждый вождь, и сын вождя, и сват вождя командует...

- Поэтому не болтай о том, что сегодня тут случилось. Доберемся до деревни - пусть старухи все, что надо сделают. Наверняка есть мудрые старухи, которые знают, как отогнать зло от ребенка, родившегося в степи. Не ты первая, не ты последняя. Не верю я, что не было тех, кто рожал не дома.

- Бывает и так, только очистительный обряд нужен, - кивнула орчиха. - Это мой бесхвостый заяц боится больше, чем надо.

- Ну и хорошо. Будешь молчать - ничего не случится ни с тобой, ни с сыном. Да и мужу скажи, чтобы болтал поменьше.

- Бесполезно, - махнула рукой Гыся.

Я и сам понимал, что бесполезно.

Поэтому, когда мы, соорудив из моего посоха, молоденькой березки и орочьего халата носилки, дотащили роженицу до деревни, я первым делом пошел на поклон к местной бабке-знахарке. Дескать, так и так, винюсь, старый солдат ребенка не обидит, особенно если тот еще родиться не успел...

Местная представительница цеха акушерок и повитух мне понравилась, причем сразу и бесповоротно.

Вышла нам навстречу, словно заранее знала, что ей пациентку принесли. Махнула рукой сопровождавшим ее орчихам помоложе - дескать, тащите носилки в приемный покой... тьфу, в дом. Взглянула на меня, кивнула коротко, велела ждать и величаво удалилась.

Все-таки для женщин преклонный возраст - это как лакмусовая бумажка. Одна с молодости в красавицах числится, от ухажеров отбоя нет, но как разменяет пятый-шестой десяток - и превращается в натуральную жабу. Щеки висят бульдожьими "брылями", заплывшие жиром глазки злобно зыркают из-под выщипанных бровей... В сочетании с намазанными кармином губами, фирменной "удлинняющей" тушью на ресницах и золотом с искусственными рубинами на каждом сосископодобном пальце - еще та картина. Орки - и те гораздо симпатичнее.

Как-то к нам привезли девочку-самоубийцу. В смысле, несостоявшуюся, ее вытащили из петли. Семнадцать лет дуре - жить бы и радоваться. О чем я ей и сообщил, получив в ответ лишь тяжкие вздохи и закатывание глаз. Но, когда на свидание заявилась мамаша, я понял, что не самоубиться с такой родительницей может лишь человек с исключительно крепким характером. Ладно бы эта жаба за дочь переживала - она со мной кокетничать начала! Стала зачем-то расписывать, как они хорошо живут, какой у нее прибыльный бизнес, как она дочку всем обеспечивает...

В общем, единственное, что мне оставалось, - это посоветовать бизнесменше отвести дочь к психоаналитику. И адресочек знакомого специалиста подкинул. Нет, я, конечно, знаю, что Борька Рубинштейн - еще и тренер по айкидо, точнее, сначала тренер, а потом только психоаналитик, и из девочки постараются сделать если не бойца, то, по крайней мере, человека, который сможет строить мамашу в три ряда на подоконнике. Зачем тетке заранее знать, какие радости ее ждут...

Но сейчас я не о жабах.

Есть другой тип старух, тех, которые получаются и из дурнушек, и из красавиц, и из "серых мышек". Но лишь в одном случае: если у них в голове мозги, а не гороховая каша. С возрастом черты лица у таких женщин приобретают завершенность и значительность, и никакие морщины не мешают видеть ярких, умных глаз.

Вот такой-то старушкой и оказалась Апа-Шер, местная лекарка и даже, как таинственно сообщил мне муж Гыси, немного колдунья.

Сразу нас в дом не пустили. Велели посидеть в тенечке перед входом. Здесь было что-то вроде уличной гостиной: вокруг низенького деревянного столика сложены из дерна скамейки. Вскоре прибежала девчушка, принесла две кружки с каким-то питьем.

Оказалось - травяной отвар. Орк понюхал кружку и недовольно пробурчал:

- Вот карга старая, не могла ничем получше угостить! Глотка пива ей жалко! Я два дня мою дуру по степи тащил, умаялся весь, а старуха меня как неродного встречает! В дом не пускает, этой своей гадкой травой поит...

Мне отвар, наоборот, понравился, он бодрил и хорошо утолял жажду. Краем уха слушая горе-папашу, я с любопытством оглядывался вокруг.

Деревня - даже скорее не деревня, а небольшой городок. Дом знахарки стоял почти на самой окраине, так что видно было немного. Широкая, поросшая травой улица между двумя рядами плетней. Дома - на первый взгляд бесформенные кучи из обожженной на солнце глины и кожи. Стены - глинобитные, а вот крыши - что-то вроде шатров из натянутых на жерди шкур. Топят, видимо, по-черному, дымоходы - дырки посреди крыши, вроде как в индейском "типи". Каждый дом окружен выводком пристроек и загородок. И все же в этом хаосе чувствовался порядок и рациональность. Перед каждым домиком - вытоптанная и даже, кажется, подметенная площадка, защищенная от солнца навесом, такая же, как и та, где мы сидели.

С одной стороны - стена дома, с другой - загородка из жердей, которая явно предназначалась для каких-то домашних животных, но сейчас пустовала. От крыши к вкопанному в землю столбу тянулись веревки, на них - куски ткани и шкур. Чуть поодаль - что-то вроде помеси окруженного валунами костровища и примитивной печи. Видимо, сюда приглашают гостей в праздники, и, чтобы далеко не таскать еду, что-то готовят.

Тихо, прохладно, легкий ветерок не дает воздуху застаиваться, сладко пахнет сухой травой, чуть кисловато - кожей и остывшей золой. Красота! Даже мух и прочей летучей нечисти, отравляющей отдых на природе, и тех нет. Так бы и сидел тут целую вечность, попивая старухин отвар и раздумывая о странностях бытия. Тем более, что орк, проворочавшись, наконец замолчал, лишь изредка здоровался с проходившими мимо соплеменниками.

Но все-таки любопытство заставило меня подняться и выйти на улицу. Нет, далеко я уходить не собирался, просто посмотреть хотелось. Так и есть - в стороне, противоположной выходу в степь, дорогу перегораживала стена. Над ней были видны верхушки похожих на шатры крыш, на длинных флагштоках развевались полосы яркой ткани, в основном красные и синие, и пучки чего-то, похожего на конский волос. Похоже, что там - крепостица и одновременно - обиталище местного феодала. Вождя, князя, бая, хана - фиг его знает, как здесь начальство именуется.

Я вернулся во двор знахарки, приготовившись и дальше терпеть общество надоевшего мне до зеленых чертей новоиспеченного папаши. Однако вскоре какой-то проходивший по улице абориген помахал моему спутнику рукой:

- О! Дырдук! Какая встреча! Чего ты тут, в бабьем доме, забыл?

- Да вот, свою дуру привел к старухе, - как-то даже смущенно ответил орк. - Родила она у меня. Пацана!

- О! Так это ж обмыть надо! - обрадовался знакомец ворчливого орка. - Айда к Ага-Лхану, будем пиво пить, песни петь, тебя поздравлять!

- Дык старуха ждать велела, - нерешительно ответил Дырдук.

- И ты старуху станешь слушать? Ты не мужик, что ли? - насмешливо кинул провокатор. - Раньше, чем до послезавтра, эти ведьмы не закончат. Я рядом живу, Апа-Шер бабу никогда раньше, чем на третий день, не отпускает. Ты что, тут так и будешь сидеть? Айда к Ага-Лхану, а спать ко мне пойдем, моя, если я с другом, не выгонит.

Я ухмыльнулся про себя. Воистину, что люди, что орки - везде одни порядки. И имечко у этого папашки самое подходящее. Иной раз смотришь на какого-нибудь мужика - такой Дырдук, всем Дырдукам Дырдук, а в глаза приходится звать каким-нибудь Эрастом Матвеевичем...

Орки потопали куда-то за угол, я остался один и приготовился сидеть тут до тех пор, пока что-нибудь не произойдет. Но, словно кто-то подглядывал за происходящим во дворе. Стоило Дырдуку уйти, из двери высунулась мордашка той девчонки, что принесла нам питье:

- Эй, чужой ага, иди в дом, Апа-Шер зовет!

Я подцепил обе кружки и пошел за девчонкой.

От встречи с этой самой Апа-Шер зависело очень многое. Это - не тупой Дырдук, это местная интеллектуальная элита, которая или поможет мне освоиться в новом мире, или объявит врагом народа и существом, подлежащем уничтожению. Только бы не брякнуть чего-нибудь лишнего!

С другой стороны, я надеялся на то, что Арагорн хорошо знает мой игровой загруз. Если ему надо, чтобы я в этом мире не стал мясом, то он должен был добавить к моим фантазиям на тему орка-воина-лекаря что-нибудь еще, что помогло бы мне освоиться. А так с его стороны не было никаких предложений, кроме средства от диареи. Значит, можно смело пользоваться тут игровой легендой - она не противоречит этому миру.

Так я и поступил. Правда, расспрашивать меня хозяйка дома начала далеко не сразу. Сначала усадила на подушку рядом с низеньким столиком, на котором уже было накрыто угощение. Да что там угощение - полноценный обед! Хорошо приготовленное мясо в разных видах, немного зелени и совсем чуть-чуть - суховатых серых лепешек.

Только учуяв запах мяса, я понял, насколько голоден. Ведь со вчерашнего вечера ничего не ел - не до того было. Подумал, что у орков, вполне вероятно, особые политесы не приняты, и начал уплетать за обе щеки. Старушка, сидевшая напротив меня, молча пила что-то из расписной кружки. Причем - вот странность - сидела она не за одним столом со мной, а чуть поодаль, на низенькой скамеечке, прислонившись спиной к столбу, поддерживающим кожаную крышу.

Когда первый голод прошел, я стал украдкой оглядываться. Что ж, что и требовалось ожидать от полукочевого народа. Дом поделен надвое перегородкой. За ней, видимо, что-то вроде кухни - над верхним краем вьется легкий дымок и утекает в отверстие в крыше. Или, с учетом специализации старухи, там - комната для рожениц.

И внешние стены, и внутренняя увешаны коврами, шкурами, просто кусками ткани. В передней половине пол устлан шкурами, вдоль стен - плетеные из лозы сундуки и что-то вроде гигантских подушек. На самом деле, наверное, это - тюки с одеждой и одеялами, которые используют в роли стульев. Около невысокого деревянного столика - россыпь подушек поменьше. И только сама хозяйка сидит на скамеечке. По идее, все вещи при необходимости можно без труда навьючить на пяток лошадей - или кто тут у них в качестве тягловой силы используется. Гыся что-то говорила про ездовых волков, но я не понял, да и не задумался - не до того было. Ясно, что беременной не полезно ездить на ком угодно - хоть на слоне. Хотя в отношении слонов я могу ошибаться, на них не верхом ездят. По телевизору показывали репортажи из Индии: на спину местному вседорожному транспорту пришпандоривают такие смешные беседки, в которых радуются жизни туристы-европейцы.

Впрочем, слоны пришли мне в голову совершенно не по делу. Меня гораздо больше интересовало, куда девались Гыся с ребенком. Что-то за перегородкой подозрительно тихо. Впрочем, наверняка из дома есть другой выход, а за ним - задний двор, окруженный всякими пристройками.

И еще меня тревожило, почему хозяйка так внимательно смотрит на меня и молчит. И прислуживающая мне молодая орчиха тоже все делала молча.

Заговорила Апа-Шер только тогда, когда девушка принесла кувшин с каким-то питьем, кружку для меня и поднос с маленькими морщинистыми шариками - по виду нечто среднее между изюмом и сухим "китекетом":

- Ну и чей же ты, старик, будешь?

Я чуть не подавился оказавшейся на удивление сладкой "китекетиной" и, естественно, ляпнул глупость:

- Ничей. Свой собственный.

И тут же сообразил, что в таком обществе не бывает "ничьих". Разве что самый главный хан может считаться "ничьим", а все остальные - чьи-то вассалы, слуги, солдаты, холопы, рабы...

Апа-Шер скептически поджала губы:

- Это как же?

Я начал вдохновенно врать про молодого вождя, тридцать лет назад отправившегося служить великому императору в город, где дома сияют золотыми куполами, а людей так много, как травы в степи. Отправился, дескать, молодой вождь вместе со своей дружиной поискать славы, но сгинул в бою далеко от родины. А воины его остались в городе, служили в других отрядах. Я как можно цветистее расписывал жестокие схватки в приграничных землях и про город, полный чудес и богатств... который в конце концов мне надоел до зелени в глазах, и я отправился помирать на родину, но не знаю, остался ли кто-то жив из моего клана, и вообще - из тех, кого я помню.

В общем, добросовестно повторял свой игровой загруз, расцвечивая его пересказом вычитанных в книгах эпизодов отношений Византии с восточными народами. Почему Византии - не знаю, просто именно Константинополь-Царьград чаще всего упоминался при разговоре с Арагорном, когда я сдавал ему свою игровую легенду.

К тому же то оружие, которым меня снабдили при переносе в иномирье, явно не могло быть изготовлено народом, у которого бытовая культура столь примитивна, как у этих орков. Здесь даже, кажется, колеса не знают. По крайней мере, пока я сидел во дворе у знахарки, мимо нас по улице не проехало ни одной повозки. Пеших орков проходило множество, большая часть из них тащила что-то на собственном горбу. Пробежал мальчишка с крупной собакой на поводке, причем у той на спине были навьючены небольшие тючки. И ни одной телеги!

Да и здесь, в доме лекарки, - тоже странная смесь... Похоже, ткани - большая редкость. У старухи из ткани только платок да рубаха. А вот понева - из тонкой замши. И на плечах - не душегрейка какая-нибудь, а меховая накидка, на мой взгляд - совершенно лишняя в такую жару. Как-то не соответствует все это технологиям изготовления булатной стали и тонкости узоров на моей фляжке. К тому же рубаха у старухи явно полотняная. Значит, где-то существуют земледельческие народы, выращивающие хлопок, лен или что-то в этом роде. А где оседлое земледелие - там города. А где города - там цари-императоры и наемные солдаты.

Старуха кивала, слушая меня, а потом вдруг прищурилась и снова поразила меня:

- А ведь я тебя узнала, Мышкун!

Я открыл рот и снова закрыл, не зная, что ответить. Какой еще Мышкун?

- А ты меня вряд ли вспомнишь, - с уверенностью продолжила Апа-Шер. - Когда это бравые воины на чужих жен смотрели, если те не очень молоды, да и сами на чужих парней не глядят? Я тогда к большой реке с мужем приехала, мы там шерсть продавали. Вы, дружинники младшего князя Убушора, как раз на ярмарку в Шарфун-на-Нере приехали, у гномов оружие покупали... Я тебя, долговязого, хорошо запомнила. Мой-то все шутил - словно не орки у реки живут, а эльфы какие, ни спины крепкой, ни плеч широких. Доходяги... Не воины, а палки, на которые кожу вешают. И вправду, у реки парни все высокие были да длинноногие, словно не орки вовсе. Да и привычки у ваших были - не как у всех. Даже плавать умели! Залезете голыхмя в реку - и давай наперегонки нырять, только задницы зеленые сверкают! Вот стыд-то!

"Ага, не смотрела ты на чужих парней", - подумал я, но вслух сказал:

- Не помню тебя, Апа-Шер. Хоть убей - не помню. Ярмарку помню - была ярмарка. Гномов помню. А тебя не помню.

- Да куда уж тебе, - махнула рукой старуха. - Сколько лет прошло. Я бы тебя тоже не признала, если бы не твой рост. Таких, как ты, сейчас не встретишь. А как сказал ты свое имя, я сразу вспомнила. Землеройки в Кароде все картавые да шепелявые, вот "Ш" с "С" и попутали. Какой ты Мыскалин? Ты Мышкун, Мышка-Линь, мамка тебя Мышкой звала, как вырос, стали Мышкуном кликать, а Линем за худобу прозвали...

Вот так. Офигеть! Я-то всего лишь постебаться хотел, когда заявку на игру подавал. Подобрал такое имя, чтобы получалась ассоциация: "воин - шаман - путь воина - Кастанеда - кактусы". А тут, оказывается, реально когда-то жил парень, который одновременно и мышь, и линь. Хорошо еще, что не карась. Однако старуха в одной фразе умудрилась выложить столько информации, что я почувствовал себя почти местным жителем. Значит, земледельческие районы называются Карод. То поселение, где была ярмарка - Шарфун-на-Нере. Река, значит, Нера. Или Нер.

- Я уж и забыл, как меня звали когда-то, - с чувством произнес я. - А что там, у реки, сейчас?

- Ты не знаешь? - удивилась Апа-Шер.

- Откуда же мне знать? Я давно в этих краях не был.

- И о темных тварях не слышал?

- Слышал, - ответил я, смутно припоминая, что болтал чертов орк.

- Так они прошли по Нере лавиной - никто не выжил!

- Что? - охнул я, силясь изобразить изумление.

- Три зимы тому назад было. Прошла волна, всех под себя подмяла. Потом мертвяки стали появляться. Я уж первым делом подумала, что и ты - мертвяк, очень уж по виду на речной народ похож. Но мертвяки ни лук не едят, ни чеснок, а ты мясо с кореньями за обе щеки уплетал, да еще нахваливал. Живой ты!

Естественно, живой, я и не сомневался. Хотя - кто его знает... Впрочем, вслух о своей неуверенности я распространяться не стал. Переспросил, делая вид, что поражен известием о гибели всей родни, какая у меня была:

- Так что, никого-никого из поречников не осталось?

- Никого, - печально кивнула старуха. - Так что правду ты сказал, ничей ты, свой собственный... поэтому я думала, что ты знаешь.

- А, - я махнул рукой. - Просто тридцать лет я был вроде как кародский, то одного отряда, то другого. Там же не по родне числятся, а в каком отряде служишь. А как списали меня по старости лет, так в Кароде вроде как стал ничейным. Вот и сказал, не подумавши.

- И что теперь делать будешь?

Я пожал плечами. Не стану же я сообщать старухе, что собираюсь спасать мир. Не поймет. А вот по поводу того, чем заняться в ближайшее время, у меня еще не было никаких планов.

- Гыся сказала, что ты вроде как знахарь?

- Какой там знахарь, - решил поприбедняться я. - Так, научился кой-чему. В Кароде лекари знатные, да только после боя их не дождешься. Рану перевязать могу, вывих вправить, сломанную руку в лубки уложить...

- А кровь заговаривать умеешь?

- Нет, - покачал я головой. - Не шаман я, не колдун.

Старуха скептически посмотрела на меня, но ничего не сказала. Задумалась, глядя в стену. Я тоже замолчал. Потом, словно приняв какое-то решение, Апа-Шер вдруг предложила:

- А в приемные сыновья ко мне пойдешь? Твой клан погиб. Мой муж давно мертв. Так что решаю я сама, тут мне сыновья не указ. Если согласишься - будешь младшим братом в клане Седого Волка.

Такой удачи я не ожидал. Дня не прошло, как я оказался в иномирье - и вот уже и статус есть, и родня появилась. Да у нас временную прописку дольше делать, чем мне тут понадобилось, чтобы стать своим! Или это - очередные шуточки этого гада ползучего, Арагорна, не к ночи будь помянут?

Но все же, еще не веря выпавшему шансу, я энергично закивал:

- А что еще делать? Без хозяина и пес не жилец...

В общем, следующую ночь я провел не под кустом, а с максимальным комфортом, который могло обеспечить орочье стойбище. Конечно, о ванне и теплом клозете речи не шло, но спал я в тепле и на относительно мягкой постели. Даже блохи и клопы, эти извечные мучители человечества, в жердяной пристройке к дому знахарки отсутствовали - как класс.

Именно этот факт окончательно убедил меня в том, что старуха далеко не так проста, как кажется на первый взгляд. Уж на что наша цивилизация превосходит здешнюю дикость, а с клопами до сих пор не справилась. Где-то в интернете попадалась информация: дескать, в США запретили сильнодействующие инсектициды, как вредные для здоровья людей, и теперь Нью-Йорк атакуют полчища клопов. Поэтому-то и случился последний кризис: не выспавшиеся, измученные чесоткой топ-менеджеры финансовых корпораций начали творить такой бред, какой ни один человек в здравом уме делать не будет.

Правда, я никогда не был в Нью-Йорке, и теперь, наверное, никогда туда не попаду, так что не знаю, насколько соврали блоггеры. И вообще - какой такой интернет?

Теперь мое место тут - в доме старой знахарки в городке Ултыр-Пхаа, на ложе из шкур, посреди степи, в отдалении от большой реки под названием Нера, на которой полютовали какие-то "твари тьмы", в десятке дней пути до гор, отделяющих равнину Ар-Хашар от северной страны Лували, населенной людьми и гномами, в трех десятках дней пути от столичного города империи Карод Эльтурона Златоглавого.

Тут - тишина, щеку нежно щекочет вытертый мех, которым застелен низкий топчан, пахнет травами и пряностями. Наверняка бабка в своих владениях проводит регулярную санобработку...

И все же интересно: зачем я ей понадобился? Если брать за образец земные цивилизации примерно такого же уровня развития, то, с точки зрения местного жителя, я - не более, чем мясо. Легкая добыча первого встречного. Конечно, к почтенному возрасту тут относятся с пиететом, но не настолько, чтобы это помешало по-тихому пристукнуть старика, пока никто не видит. Силы клана или боевых товарищей у меня за спиной нет, ничейный - значит мертвый. Значит, есть у меня что-то, что с трупа не снять... что-то, о чем я сам не подозреваю.

Естественно, Гыся рассказала старухе про мои шуточки с солнцем. Лучше уж она, чем через десятые руки придет слух от ее благоверного. Тот, небось, уже такого понаврал собутыльникам, что я сам буду удивляться, узнавая о себе много нового и любопытного.

Видимо, здесь таких, как я, охраняет местная вера. Бродили же по Бурятии всякие ламы, а по Средней Азии - дервиши, и никто к ним не приставал... Хотя, думаю, не зря буддийские монахи выдумали свои единоборства - им тоже, небось, приходилось защищаться от нечестивцев, плюющих на религиозные запреты.

Или - не только вера. Похоже, что мир здешний - все-таки магический. Значит, Апа-Шер подозревает во мне колдуна, который не хочет, чтобы сородичи знали о его силе. В общем, все как на ролевой игре: если видишь существо без доспехов, обвешанное бижутерией, как витрина в лавке "эзотерических" товаров, не спеши бросаться на него с оружием. Может прилететь не хуже, чем от строя щитовиков. Естественно, такого в клане иметь весьма полезно.

Знала бы только старуха, что на самом деле я ничего не могу. Даже лечить. Кончатся запасы в аптечке - и я буду способен лишь на то, что писал в игровой заявке: рану перевязать да вывих вправить. Что с того, что я знаю физиологию с анатомией? Все равно - с голыми руками, без современного мне оборудования, без фабричных лекарств, я - ничто и звать меня никак. Тут даже нормальной дезинфицирующей жидкости не добудешь. Раз орки говорили о пиве, то, видимо, самогонных аппаратов еще не изобрели, иначе бы местные алкаши предпочли бы пиву что-нибудь более крепкое, имеющее собственное название. Да и откуда тут самогонные аппараты? Нужен змеевик. Самую примитивную трубку можно свернуть и спаять из тонкой металлической полосы. Но вряд ли в этом мире уже существуют прокатные станы. Хотя кто его знает? Может, в городах что-то подобное и есть...

Однако я решил не отчаиваться. Как-то же тут лечат? Видимо, травами. Правда, из всего курса фитотерапии я помню от силы десяток рецептов, да и то успокаивающих сборов, которых всяким истеричкам выписывал. Нет, вру, должен помнить травы от лихорадки и поноса - они же в заявки были.

Покопавшись в памяти, я понял - действительно, знаю травы, которыми можно температуру сбить и кишечник укрепить... и - я чуть не подпрыгнул на постели - знаю антисептики. Ведь слово "лихорадка" многозначно, это - не только температура, но и любое воспаление.

- Ха! - произнес я вслух. - А я, оказывается, крут и копытат! В качестве полкового санитара вполне сгожусь!

И неожиданно для себя заснул.

А проснулся от ощущения, что я не один.

Осторожно приоткрыл глаза.

Вроде бы опасности не ощущается.

На крае топчана сидела одна из старухиных орчьих. За вечер я уже немного разобрался в статусе этих теток. Хотя все они называли знахарку "матушкой", родной дочерью, вдовой и бездетной, вернувшейся в родительский клан после гибели мужа, была из них лишь одна. Остальные - невестки, племянницы, внучки и вообще седьмая вода на киселе. Старуха выбирала себе прислужниц - или учениц - из женщин стойбища, ориентируясь не на родственные связи, а на наличие мозгов и способности к знахарскому делу. Поэтому все они отличались расторопностью и сообразительностью.

Заявившаяся в мою спальню дамочка оказалась той самой единственной родной дочерью Апа-Шер. Она с каким-то странным выражением рассматривала мое лицо, а когда я открыл глаза, вроде как даже засмущалась и вскочила на ноги:

- Матушка велела тебе идти во внутренний двор. На грани ночи и дня ты станешь ее сыном.

И хихикнула, закрывая рот платком.

Я покорно пошел за орчихой. Видимо, мне предстоит стать главным действующим лицом какого-то обряда.

Так и оказалось - во дворе вокруг пылающего под треногой с котлом костра собралось десятка три женщин. Сама Апа-Шер толклась возле огня, подбрасывая в котел душистые травы. Аромат от варева напоминал запах глинтвейна - тут и перец, и имбирь, и корица, и лимонная кислинка...

Мое появление было встречено дружными смешками. Орчихи перешептывались, показывая на меня пальцами и вообще вели себя, как малолетки перед концертом заезжей рок-группы.

- Иди сюда, - поманила меня Апа-Шер. - Стань тут и раздевайся.

Раздеваться - так раздеваться. Тем более, что орчихи вроде успокоились. В руках у одной из них появился бубен, она начала отбивать ритм, остальные затянули что-то тягучее и монотонное, то взрывающееся плясовыми переливами.

Скинув халат, я почувствовал себя стриптизером в женском клубе. Один в один картина: вставшие в круг тетки пританцовывают и изредка подвизгивают, я медленно снимаю рубаху, потом - штаны, потом - исподнее... Интересно, что они попытаются засунуть мне за веревочку, завязанную на поясе? Наверное, ничего, тем более, что старуха машет: и ее скидывай, и гайтан с забытым на нем "амулетом повышения защиты на одну единицу". В общем, остался, в чем мать родила.

И тут только до меня дошло, какую свинью мне подложил Арагорн. Вот стою я голый в этом малиннике. У собравшейся аудитории моя внешность вроде отвращения не вызывает. Те, кто помладше, смотрят равнодушно - дед как дед, куча шрамов на всех частях тела, так это для старого солдата не странно. А вот те, кто постарше, вроде вдовой дочки колдуньи - очень и очень оценивающе. То есть по их меркам я вроде как "третий сорт - не брак". И среди зеленокожих кисок тоже, небось, есть по местным меркам писаные красавицы. У меня же глаза растут на том месте, где им положено. Красивая женщина, какого бы цвета она ни была, держится по-особому, несет себя, как призовой кубок, а дурнушка сама в себя прячется, словно хочет, чтобы на нее вообще не смотрели. Так вот, среди шустрых помощниц знахарки дурнушек нет - это я точно могу сказать. Были бы они человеческими женщинами - завтра же какая-нибудь у меня на топчане ночевала, несмотря на все местные правила и законы. Тем более, что вдов в старухиной команде немало.

Но красавицы они - лишь по местным меркам. Для меня же все - помесь жабы с обезьяной, а я склонностью к зоофилии не страдаю.

С другой стороны, если в этом мире есть женщины с более привычной для меня внешностью, то мне вряд ли удастся к ним подкатиться. С моей-то нынешней зеленой рожей!

Осознав окончательно, какую гадость устроил мне Арагорн, я завыл в голос. Орчихи, словно вторя, завизжали, заулюлюкали. И вдруг на голову мне обрушился поток чуть теплой пахучей воды. Пока я переживал по поводу вынужденного целибата, те тетки, что стояли у меня за спиной, смешали отвар из котелка с ведром колодезной воды и теперь устроили мне душ.

Ну что ж, и на том спасибо, после вчерашней беготни по степи помыться очень даже кстати.

Казалось, визжать еще громче невозможно, но старухиным помощницам это удалось. Не успел я очухаться от душа, как небо вдруг резко посветлело, а дальние горы, которые было видно и отсюда, из внутреннего дворика, вспыхнули в лучах рассветного солнца.

Старуха, успевшая собрать мою одежду, толкнула в спину - дескать, пошевеливайся, вали скорее, пока Тот, Кто Носит Золотой Щит, на тебя глаз не положил. Я в последний раз улыбнулся солнцу и нырнул вслед за Апа-Шер в тень под навес.

ХХХ

А вот дальше начались вещи, совершенно для меня непонятные.

Старуха втолкнула меня в пристройку и захлопнула дверь. В полутьме я разглядел свои вещи, сваленные кучей в углу, и аккуратно разложенную на постели холщевую рубаху. Новую, по виду - ни разу не надеванную, из неотбеленного полотна, с вышивкой по подолу и рукавам. Я быстренько натянул на себя подарок моей новоиспеченной мамаши, лег и закутался в шкуры. Меня трясло так, словно на меня вылили не ведро тепловатой воды, а добрую половину Ледовитого океана.

Кое-как согревшись, я начал думать.

Ну, обряд, если судить по земным меркам, не такой уж и странный. Ключевые моменты - вроде омовения и подарка одежды - вполне логичны.

Я вынул из-под одеяла руку. Интересный узор: зелеными нитками вышиты то ли лошадки, то ли птички, в общем, кто-то с ногами и крыльями. Забавно. Может быть, это вообще драконы. Или пегасы... Особым искусством орочьи вышивальщицы не отличаются, поэтому понять, кто это изображен, не реально.

А вот мое состояние после обряда мне совершенно не нравится.

Такое впечатление, что пил я не позавчера, а этой ночью, причем мешал всякую дрянь. Постепенно начало болеть все. Ныли колени, сводило судорогой руки, ломило шею, сквозь позвоночник словно раскаленную иглу протащили... ну, о голове я уже не говорю. Неужели я умудрился простудиться за какие-то жалкие секунды, пока бегал голым по двору? Ведь не так уж холодно, не зима, в конце концов...

Поворочавшись, пытаясь найти положение, в котором я буду чувствовать себя наименее хреново, я неожиданно уснул. А проснулся вновь от того, что на топчане сидела дочка Апа-Шер - Жужука. Соответственно, теперь - моя названная сестрица.

- Вот засоня! Утреннюю еду проспал. Я тебе мяса принесла, ведь ты голодный, - ласково проворковала она.

Воркующая орчиха - это, конечно, малопредставимое зрелище. Однако мне вдруг это перестало казаться странным. Милая тетка это Жужука. Даже по-своему красивая. Вся такая круглая, уютная, а глаза у нее большие и добрые. И кожа, наверное, мягкая и упругая. Ведь не старая же она, тридцать с небольшим - не возраст. На земле ее ровесницы себя девочками считают.

Жужука, кокетливо скаля клыки, протянула мне тарелку. Пахло жареным мясом. Я приподнялся, прислонился к стене.

- Ну-ка, открой ротик, - лукаво предложила Жужука. - Маленький еще, кормить надо. Кушай, надо кушать! Вкусно!

И принялась засовывать куски мне в рот.

Самое странное, что я был не против. Хотя боль во всем теле не унималась, жевать и глотать это нисколько не мешало. Да и боль была какая-то не конкретная, словно привычная. У меня так года три болело порванное сухожилие.

Впрочем, самостоятельно есть гораздо удобнее. Я выбрался из-под одеяла, забрал у женщины тарелку. Ага! И суховатая лепешка есть - ее удобно макать в жир. И попить Жужука принесла. Заботливая у меня сестричка!

- Как тебя благодарить-то, Жужука? - спросил я, почувствовав себя более или менее сытым. - Так за мной ходишь, словно я и вправду - малыш несмышленый.

- А зачем благодарить? - орчиха лукаво стрельнула глазами. - Да от вас, мужиков, благодарности разве дождешься?

- Ну, от кого и не дождешься, а от кого и дождешься, - с намеком ответил я. - Добрая сестра - половина удачи.

Одновременно я совершал стратегические маневры. Пристроил тарелку и кувшин с питьем на пол, чтобы не мешали, подтянул ноги. Сидеть Жужуке стало просторнее, она привалилась к стене. Кажется, орчиха совершенно не против того, чтобы забраться ко мне в постель поглубже. Впрочем, не все сразу.

Я нежно провел пальцами по ее щеке. Так и есть - кожа гладкая, мягкая, прохладная... Хорошая кожа. И баба эта, Жужука, хорошая. Такая, как надо. Правда, теперь - сестра. Так что фиг его знает, как остальные на наши посиделки посмотрят.

И действительно: перехватив мою руку, Жужука на миг сжала мне пальцы, а потом оттолкнула с притворным гневом:

- Ишь - чего удумал, братик! Думаешь, такая благодарность нужна?

- А какая? - я сделал большие глаза.

- Ну... посмотрим, - лукаво ответила моя названная сестренка.

Одним скользящим движением она встала и подхватила посуду.

"А ведь красавица! - невольно подумал я. - И в теле, и гибкая, как пружинка!"

Жаль, подольше полюбоваться не удалось. Улыбнувшись на прощание, "сестричка" выскочила за дверь. Я откинулся на постель, тихо шизея от произошедшего.

Так не бывает! После обряда мои вкусы поменялись кардинальным образом. Еще вчера все орчихи казались мне на одно лицо, и женской привлекательности в них было не больше, чем в самках макак в зоопарке. А сейчас я был бы не прочь, если бы Жужука осталась в моей постели хоть до завтрашнего утра. И прекрасно знал, чем хочу с ней заняться. Мало того, я надеюсь, что названная сестрица просто набивает себе цену. Не гулящая же она, чтобы на второй день знакомства с мужиком с ним ложиться. Но чувствуется, что на самом деле она очень даже не против.

Причем такие перспективы не вызывали у меня никакого удивления. И отторжения не вызывали. Ничего не вызывали, кроме сладкого ожидания...

Я энергично почесал в затылке.

Или этот дурацкий обряд настолько сдвинул мне психику, что я вдруг стал орком и по пристрастиям, или... или в этом мире действительно существует магия. Что-то со вчерашнего дня произошло такое, что полностью изменило меня...

"А что, собственно, произошло? - задал я сам себе вопрос. - А ничего. Точнее, вчера мои мозги были еще человеческие, а сегодня уже орочьи. И тело... Вчера я чувствовал себя достаточно молодым - не важно, орком или человеком. Молодым и крепким. А сегодня по ощущениям я - старик, причем долго ведший далеко не самый здоровый образ жизни. Как там говорится? "Если тебе уже исполнилось сорок, ты проснулся, и у тебя ничего не болит, то значит - ты умер".

В общем, все так, как должно быть по той роли, которую я играл...

Мне стало тоскливо. Ну что за невезуха! Все попаданцы в магические миры с места в карьер становятся качками и красавцами, а мне приходится существовать в теле древней развалины. И как мне теперь этот грешный мир спасать? Или что там Арагорн сказал - лечить? Меня самого бы кто подлечил...

И все же что-то мелькало на краю сознания, не давая покоя. Наконец мне удалось поймать мысль за хвост:

"Если все в этом мире полностью соответствует моей роли на игре, значит, все, что осталось от игры, тут станет настоящим!"

В памяти мелькнула картина: орчиха-роженица с благоговением смотрит на брошку, а та уже не ширпотребовская дешевка производства артели "Красный кузнец", но настоящая драгоценность. По крайней мере, по виду.

Забыв о ломоте в суставах, я кинулся к своим вещам. Так и есть! Вчера я целый день протаскал на шее амулет "+1 хит, КУ+1". Количество хитов зависит от "конституции" персонажа. У орков она базовая - две единицы. То есть эта висюлька увеличивает в полтора раза и силу, и здоровье!

К счастью, орчихи притащили в каморку все вещи, не забыв даже веревочку с пояса. Я быстро нацепил на шею амулет - яшмовую бусину - и чуть не подпрыгнул: неприятных ощущений в теле как не бывало!

Какой я молодец! Не зря я всегда считал, что какой бы ты воин ни был, всегда надо разбираться в игровой магии. И вообще - правила читать. Конечно, я предпочитал искать в них дырки, тоже увлекательное занятие. Забавнее шахмат: добиться того, что запрещено, при этом формально не нарушив ни одного запрета.

- А жизнь-то налаживается! - пробормотал я вслух.

Не знаю почему, но в самые ответственные моменты меня подмывает изъясняться цитатами из бородатых анекдотов.

Эта дурацкая особенность не раз подводила меня. И тут из-за привычки болтать, что в голову придет, я пару раз чуть не поссорился с Апа-Шер.

Я догадывался, что положение "младшего сына" - не самый лучший социальный статус в этом дикарском обществе. Однако ничего страшного не происходило.

Минусом можно считать то, что я был в доме старухи чем-то вроде бесплатной прислуги. Таскал дрова и воду, резал овец, вкалывал на "лекарском" огороде - у Апа-Шер имелись несколько грядок с растущими на них целебными травами... Старая карга никому в доме не давала лениться. Правда, кормили на убой. Да и работа оказалась не основным моим занятием.

То ли моя названная мамаша сама искренне поверила в то, что я - ее ребенок, причем далеко не взрослый, то ли следуя каким-то своим далеко идущим планам, она взялась учить меня лекарскому ремеслу. Через неделю я понял, что, доведись мне сейчас сдавать экзамен по фитотерапии, у меня будет не хилая четверка, как десять лет назад, а твердая пятерка. Причем - даже без "взятки" в форме пучка накопанного летом на Алтае золотого корня. Учить старуха умела. В ночных кошмарах я видел ее на институтской кафедре - в белом халате поверх затертого халата, с очками в золотой оправе на курносом носу. Она скалила клыки и терпеливо повторяла:

- И нечего на меня так смотреть, господа-товарищи, в медицине мелочей не существует! Когда я говорю, вы должны думать о том, что делаете, а не о том, где собираетесь развратничать вечером!

К счастью для моих бывших однокурсников и вообще - для всех студентов-медиков Земли, орчиха переносилась туда только в моих снах.

Наяву же она гоняла, как сидорову козу. Что-то мне удавалось вспомнить - все же не двоечником я был, да еще всякими шаманскими практиками раньше увлекался, - но что-то было совершенно новым.

Через две недели я окончательно убедился в том, что магия в этом мире существует. Мало того - заклинания, этот вроде бы бессмысленный набор слов, придают снадобьям такую силу, какой не может похвастаться продукция самой современной - современной мне-прошлому - фармакологической промышленности. Орки, естественно, не имели никакого представления о пенициллине. Но отвар обычной медицинской ромашки, сорванной в полнолуние на восточном склоне холма, причем рвать ее должна девственница, а толочь в ступке - мать не меньше, чем троих детей, причем сушить ее (ромашку, а не мать с девственницей) надо обязательно на вешалах, сделанных из молодого карагача, а заваривать - только колодезной водой, вскипяченной трижды в стальном котелке, и каждый раз, как только на поверхности воды лопнул первый пузырь, нужно произнести особое заклинание, а потом, когда заливаешь водой сухую траву - еще одно, в общем, если соблюсти все эти условия, на выходе получается препарат, не уступающий по действенности патентованным антибиотикам.

Я не знаю, как старуха умудрялась помнить все. Но я в наглую начал записывать рецепты, благо в сумке обнаружилась книжечка размером с крупноформатный еженедельник, переплетенная в отлично выделанную кожу и украшенная изящными медными "уголками" и застежкой. Когда я впервые достал ее, то удивился: зачем мне "спел-бук" с абсолютно чистыми страницами? Однако пригодилось.

Я записывал не только рецепты, но и обрывки легенд, рассказывающие об истории мира. Зачем - не знаю, но мне это казалось важным. К тому же Апа-Шер с уважением смотрела на мои манипуляции: грамотный орк - это, видимо, великая редкость. Увидев раз, как я скребу по бумаге приспособленным для письма пером какой-то степной птицы, даже меньше стала меня материть: вроде как неудобно обзывать образованного то "глупым щенком", то "старым идиотом".

Но ошибаться я от этого меньше не стал. И вот, в очередной раз смешав что-то, абсолютно не подходящее друг для друга, я получил пузырящуюся и воняющую серой жидкость.

- Шарик, ты балбес! - с чувством произнес я, поняв, что это - совершенно не то, что нужно.

- Кто балбес? - вызверилась орчиха.

Я испугался. Апа-Шер чуть глуховата, вполне могла расслышать "Шерик" вместо "Шарик".

- Да это - из одной сказки, - заюлил я. - А балбес, конечно, я...

Старуха покачала головой, поморщилась и вдруг спросила:

- А что ты знаешь про Шерика?

Я открыл рот и понял, что ни фига не помню сюжета мультика. На ходу начал сочинять про старика, у которого была собака, про другую собаку, которая пришла в гости к первой, про устроенный в доме разгром...

- Дурак этот твой старик, - с уверенностью сказала Апа-Шер, не дав мне даже закончить. - Зачем называть пса именем демона, да еще такого зловредного?

Я навострил уши.

Мне было интересно все, что касается устройства и истории этого мира. Не знаю, как мне до сих пор удается скрывать, что в отношении всего, что находится за пределами орочьего городка, я - не много поживший и постранствовавший старик, а сущий младенец. Кое-что уже удалось узнать - из оговорок женщин, из болтовни с то и дело приезжавшими к Апа-Шер больными, из сказок, что рассказывали по вечерам, сидя на воздухе перед домом.

Но все-таки много не хватало. В любом мифе у любого народа есть какой-то "враг". Но орки, к моему удивлению, оказались удивительно миролюбивы. По крайней мере, о больших войнах никто не вспоминал. Конечно, кланы порой совершали в отношении друг друга небольшие подлянки. Ну, там стадо овец угнать, девушку украсть или, встретившись на ярмарке, устроить коллективную драку "стенка на стенку". Но - без оружия. Да и занималась этим в основном сопливая молодежь. Старики даже из недружественных кланов могли во время потасовки мирно сидеть в соседней пивной и, глядя, как клубится пыль на площади, заключать пари по поводу того, кто победит, и сколько голов проломят. В общем, не вражда, а молодецкая развлекуха.

Когда в клане набиралось слишком много таких молодцов, один из младших сыновей вождя собирал дружину и отправлялся в город. Степняков с удовольствием принимали на службу - ребята крепкие, дисциплинированные и чуждые всяким дворцовым интригам. Сама империя Карод воевала последний раз лет тридцать назад - не поделили какой-то кусок земли с эльфами Уливарна. Да и серьезной войной эти события не назовешь. Так, пограничная стычка, полгода диверсионных операций, а потом - почетный мир, в результате которого границы остались на тех же местах, на которых были.

Меня все это весьма удивляло. Все-таки орки - они... это... они воевать должны. Хотя, при отсутствии наличия какого-нибудь Темного властелина - вряд ли.

Постепенно у меня сложилось впечатление, что в этом мире история пошла по неправильному пути. Темный властелин благополучно подчинил себе не только орков, но и остальное народонаселение. В мифах встречались отголоски глобальных войн.

Правда, в отличие от земных великих злодеев, обладавших поистине божественным могуществом и долголетием, местный властелин в конце концов помер. После этого глобальная империя развалилась, оставшиеся после нее осколки повоевали немного между собой, но, в конце концов, это всем надоело. Темный властелин успел приучить аборигенов к дисциплине и порядку, и наступивший после его смерти бардак никому не нравился.

В результате образовалась весьма стабильная система, в которой каждый народ занимал отведенное ему место и не особо рыпался на соседей.

Удивляло другое. Орки свято верили в реальность богов, духов и прочих мистических персонажей. Дескать, те даже порой развлекались, принимая орочий облик и бродя по городам и весям. Могли помочь, могли наказать какого-нибудь грешника, причем здесь и сейчас, не откладывая судебное разбирательство на "после смерти". Но все эти существа были вполне себе пацифичны. Даже злобный вояка - Тот, Кто Носит Золотой Щит. Или ехидная дама Владычица Болот. А вот о тех, кто враждебен по определению, мифы ничего не говорили. По крайней мере, при мне ни разу не упоминали о демонах. То ли орки считали, что не нужно говорить о том, от чего лучше держаться подальше. Табу, дескать. То ли таковых в этом мире действительно не существовало...

Так что обмолвка Апа-Шер показалась мне очень и очень любопытной.

- Так про то, наверное, и сказка, что не нужно глупостей делать, - с глубокомысленным видом произнес я.

- Дурак этот твой старик, - снова ворчливо повторила Апа-Шер. - Это же надо додуматься! Ведь именно Шерик виноват в том, что погибли твои родные!

Вот оказывается, как оно!

- Не может быть! - охнул я. - То вторжение - дело лап этой гнусной мелочи?

Старуха энергично закивала:

- Слушай, об этом мало кто знает, а в городах - уж тем более. А мы в степи живем, все слышим, все видим, только кому попало не рассказываем...

ХХХ

Я изобразил на лице искреннее внимание. Впрочем, притворяться на этот раз мне было незачем. Наконец-то я нащупал кончик нити, который должен привести меня к проблемам этого мира!

- Много лет назад жил один горный дух, из самых мелких, по имени Шерик. Жил он в тех местах, откуда берет свое начало Нера. Там горы так круты, что никто там не хочет селиться. А в другие места Шерика не пускали другие духи. И вот возроптал Шерик. Дескать, моим братьям поклоняются и орки, и гномы, и люди, жертвы приносят, даже капища в их честь строят, а мне никто не поклоняется. Даже бродяг в моих горах нет! За что такое наказание! И тогда пришел к нему самый главный дух, которого называют Отцом гор, и сказал: "Так устроен для нас, духов, мир - каждый хранит то место, которое ему отведено". "А кем отведено?" - спросил Шерик. "Судьбой, - ответил Отец гор. - Перед судьбой бессильны и боги, и духи, и эльфы, и смертные народы. Судьба управляет всем, Судьба хранит тот порядок, который удерживает наш мир от хаоса". Задумался тогда Шерик: "Если во всем виновата Судьба, то, может, я сумею найти кого-то, кто сильнее ее, и попрошу помочь мне?" Что было дальше, не знает никто. Много лет прошло, ничего не менялось в горах. Только стали замечать орки, которые все же иногда поднимались к истокам Неры в поисках пастбищ для овец, что там места какие-то странные. Словно пустые. Как дом, брошенный хозяином. Но что пастухам до этих гор? Поговорили о пустых землях - и забыли. Но однажды один орк подошел к Нере, зачерпнул воды - и упал замертво. И пролежал так три дня. А потом, вернувшись в степь, рассказывал всем, что видел другую землю, где все не так, как у нас, и ничего не имеет формы, и ничего нет окончательного, все бушует и бурлит, словно вода в котелке, если бросить в костер слишком много дров. Этот орк рассказал о своих видениях одному колдуну, и тот сразу понял, что произошло что-то неладное. И велел молодым воинам наблюдать за истоками Неры. Это было совсем недавно, всего каких-то три года назад. И вот однажды из ущелья, в котором рождается Нера, вытекла не вода, а полчище страшных тварей. Никто не может сказать, как они выглядели. Те, кто увидел их первыми, сразу же умерли. А остальные, жившие на реке, умерли потом.

- А что стало с рекой? - спросил я.

- Нера впадает в озеро Асан, и на берегах его тоже никто теперь не живет.

- А что стало с этими тварями?

- Не знаю, - покачала головой старуха. - И никто не знает. Никто не смеет приближаться к берегам Неры и Асана.

"Значит, нам туда дорога", - прозвучали у меня в голове слова старой песни.

Но вслух я сказал:

- Да, глупый был старик, который назвал собаку именем такого глупого духа. Интересно, что же за зло привел с собой маленький дух?

- А вот он-то теперь не маленький, - горько усмехнулась старуха. - Он приходит во снах к тем, кто слаб сердцем, и учит их жить, забывая о старых законах. Твоя сказка про то же. Пес не может спать на постели хозяина, а хозяин - на коврике у двери. Но Шерик хочет, чтобы так было.

Задумавшись, старуха посмотрела в окно.

Там парочка пьяных орков выясняла что-то между собой, прислонившись к плетню. Так как обоих ноги толком не держали, их попытки заехать друг другу в ухо закончились тем, что они свалили плетень. Оказавшись на четвереньках, скандалисты испугались и, по-обезьяньи подкидывая зады, поскакали вдоль по улице. Выскочивший на шум хозяин лишь выругался им вслед...

Наблюдая за пьянчужками, я глупо ухмыльнулся. Это почему-то взбесило Апа-Шер:

- Нечего в окна таращиться, лучше повтори, что я тебе говорила! Сколько надо сыпать толченого шиповника? А ты сколько набухал?

ХХХ

Впрочем, этот разговор случился намного позже. А впервые недели я зубрил рецепты, разбирался в местной магии и тишком встречался с Жужукой.

На виду - меня так и тянет сказать "на людях" - мы делали вид, что у нас - милые дружеские отношения. А вот наедине...

Жужука была идеальной любовницей. В прошлой жизни любая девица, с которой у меня складывались более или менее длительные отношения, в конце концов задавала себе вопрос: "А что я для него значу?" В смысле - для меня. И начинала требовать подтверждения своей значимости. И наступал период тестирования: насколько я готов исполнять ее желания, а не следовать своим. Вплоть до идиотизма...

Вот кто бы мне объяснил, почему я должен переться со своей пассией на выставку какого-то жутко модного современного мазилки, если я в живописи понимаю не больше, чем свинья - в апельсинах? В смысле, хаваю с тем же удовольствием, что и какой-нибудь "Закат над речкой", снятый дерьмовой "мыльницей" кем-нибудь из приятелей... Картинка - она и есть картинка. Причем и подруге моей этот гламурный перец абсолютно пофиг. А ответ прост: на открытии выставки будут все ее подружки и знакомые, и она может продемонстрировать им наличие у нее меня - в качестве бесплатного приложения к ней, любимой.

Чем дальше - тем чаще требовались такие вот эскорт-услуги... А потом потихоньку начинались разговоры о том, что неплохо бы как-то оформить отношения, да и вообще - не по пятнадцать лет нам обоим, пора и о детях подумать... Как правило, на этом этапе я быстренько слинивал. Менял номер на сотовом, не подходил к телефону, когда подруга звонила на работу, если была возможность, даже сваливал куда-нибудь из города.

А Жужука официально считалась моей сестрой. То есть ни о какой свадьбе и речи быть не могло. Мало того: узнай местная общественность о наших встречах, плохо бы пришлось и ей, и мне. Орки по-своему боролись с близкородственным скрещиванием. По-орочьи. То есть рожденных от таких связей детей топили, как котят, их матерей побыстрее сплавляли куда-нибудь подальше из клана, хоть в рабство, хоть десятой женой к престарелому пастуху, а блудливых "папаш" лишали возможности иметь потомство и в дальнейшем.

Думаю, Апа-Шер, догадывалась о наших похождениях. Но молчала.

Во-первых, На Жужуке лежало какое-то проклятие, из-за которого она не могла иметь детей. Что-то, связанное с самой лекаркой... Я не вникал, да и моя орчиха толком ничего не знала. Только в общих чертах. Когда-то давно, еще до рождения Жужуки, Апа-Шер, тогда еще - просто молодая знахарка Шер, ученица древней Апа-Лухас, что-то не поделила с богиней жизни, Матерью Землей. Загрубила не по-детски. И в результате огреблась проклятием - дескать, у нее будут сыновья, и у них - только сыновья, но дочь - только одна, и та бездетная до тех пор, пока не изменится мир, так что передать колдовскую силу перед смертью глупой Шер будет некому. Разве что найдет родную по крови сиротку, которая не будет родней. Вот такая загадка: пойди туда - не знаю куда, принеси то - не знаю что... будь и голая, и одетая, и верхом, и пешком...

Так что о последствиях наших с Жужукой встреч старуха не беспокоилась.

А во-вторых, в первые же дни после моего появления в городе к Апа-Шер заявился сам князь. Я возился с очагом в задней комнате - так что мне удалось подслушать весь разговор. Хотя, подозреваю, хитрая старуха специально приказала мне разжечь очаг и накипятить воды для приготовления отваров, чтобы я мог все услышать.

После витиеватых приветствий и расспросов по поводу здоровья домочадцев и скота, князь наконец-то приступил к делу:

- Слушай, мать, ну зачем тебе этот старик нужен? Мужчина не должен жить в женском доме. Лучше отдай его мне. Стыдно же - вроде он мне названный брат, а работает у тебя, как полонянин какой. Видели же: он у тебя даже помои выносит!

- Ну и что? - насмешливо ответила старуха. - И ты, великий и могучий Гырбаш-князь, с грязными бадейками по малолетству бегал.

Тут только до меня дошло, что Апа-Шер - мать правителя этого городка. То-то ее слово для большинства - закон. А почему в крепостице не живет - так это, видимо, для ее колдовства нужно.

А старуха тем временем, помолчав, добавила со значением:

- Пусть Мышкун вспомнит, каково быть степняком. Город его сильно изменил. Иногда он сущим младенцем кажется, ничего толком не знает. Хотя воин он изрядный, вчера этого дурака Бухтола так шибанул, что потом бухтолова жена, просила мази от ран. Да и не навечно Мышкун у меня. Видела я сон: сидит он возле золотого трона, одет так, что на один только камень с чалмы можно купить все твои стада, а этих камней, да золота, да других украшений - видимо-невидимо. А на троне сидит какой-то ублюдок, в котором есть кровь и эльфов, и других народов... Человек - не человек, орк - не орк...

- Вот оно как, - задумчиво протянул князь. - Значит, не Ырхой-Бык наследует императору, а Лувинэль Смотрящий В Даль, сын той эльфийки, которую Владыка взял в жены, когда заключили мир... Вот только как Мышкун у трона окажется? Тридцать лет он служил Владыке, да только ничего, кроме доброго ятагана, не выслужил. А тут, говоришь, у трона будет сидеть? Не верится что-то. Ему бы сейчас к теплому очагу старые кости греть, а не в город возвращаться.

- Мои сны когда-нибудь обманывали меня? - веско спросила старуха. - Не знаю я, как он туда попадет. Знаю только, что в наших землях ему недолго жить. И что может он гораздо больше, чем многие из твоих воинов. Колдун он - великий знахарь, каких еще свет не видывал! Только сам еще об этом не знает. Но иной раз кажется, что словно вспоминает что-то... слова непонятные шепчет... ты вот, например, знаешь, что такое "генномодифицированный" или "хромосомная мутация"?

От удивления я чуть не уронил котелок, в который переливал воду. Ни фига себе! Вот тебе и глухая старуха - не только расслышала, что я бормочу, но и запомнить умудрилась!

А разговор за стенкой тем временем продолжался.

- Странные слова, - согласился князь. - Даже страшные. Может, это имена каких-то демонов, с которыми он знается? Или заклинания жуткие? Может, лучше не рисковать, перерезать колдуну глотку, пока он в силу не вошел? Нет орка - нет проблемы.

- Нет, сынок, не лучше, - твердо ответила Апа-Шер. - Сам знаешь: времена меняются. Может, скоро без заклинаний "хромосомной мутации" будет никак! Для каждого врага - свое оружие.

- Да, права ты, мать, как всегда права, - с какой обидой в голосе сказал Гырбаш. - И в том права, что убивать старика не хорошо, и в том, что не буду я его пока звать на княжий двор. А что говорят... так пусть. На каждый роток не накинешь платок. Поболтают досужие языки о том, что названный брат князя помойные бадьи таскает, да успокоятся. Впрочем, ездового волка я старику дам - негоже сыну Апа-Шер пешком ходить. Есть один молодой, пока ничейный.

После этого разговора я убедился, что старуха знает обо мне гораздо больше, чем я сам. Но, как и по поводу моих отношений с Жужукой, молчит, чего-то выжидая.

Я тоже чувствовал, что долгой моя жизнь в орочьем городке не будет. Что-то изменится - не завтра, так через месяц.

ХХХ

Так и случилось. Князь почему-то не сразу выполнил обещание по поводу личного транспортного средства для меня. Но я и не настаивал. Сходил как-то раз посмотреть, что это за "ездовые волки", и решил, что мне этой радости не надо.

Первое - какой идиот решил называть этих зверюг "волками"? На мой взгляд, они больше походили на гиен-переростков. Ростом эти они были с хорошего пони. Когда любая из этих зверюг сидела, ее морда оказывалась на одном уровне с моей головой. Квадратная, словно у бульдога, морда с мощными челюстями, маленькие ушки, широко расставленные желтые глаза... И сложение у тварей было совершенно не волчье. Мощные передние лапы, широкая грудь, покатая спина - задние лапы короче передних - и куцый, словно обрубленный, хвост. Причем лапы заканчиваются не волчьей "пятерней" с когтями, а чем-то вроде острого копыта. А вот из "бабок" торчат весьма внушительные "кинжалы". В общем, не жуткое существо: копытный хищник. Однако шкура, в отличие от гиен, - не пятнистая, а благородного серо-серебристого цвета с широкой белой полосой вдоль хребта. Красивая шкура.

Думаю, человеку вряд ли было бы удобно ездит на "волках". Пока я не увидел, как сотня молодых орков из "младшей" дружины тренировалась в степи недалеко от городка, я не мог понять, как же вообще удается оседлать хищника. Нет, дело даже не в его зубах и не в том, что любой нормальный зверь вряд ли обрадуется чьему-нибудь присутствию у себя на загривке. Но позвоночник что у волка, что у кошки гораздо гибче, чем у любого копытного. Вес человека - или орка, не важно - сломает спину даже тигру, если кто-то умудрится надеть на того обычное седло. Да, крупные собаки вроде сенбернаров могут нести довольно большой груз, но им делают специальную упряжь, которая распределяет нагрузку между плечами и крупом. На том же тигре вполне можно ездить не сидя, а лежа - что и проделывают многие цирковые укротители.

Но потому дошло: у нас, зелененьких, сложенье обезьянье, поэтому и посадка другая. Орки оказались ребятами изобретательными. Седла на "ездовых волках" крепились к сложной конструкции из ремней, охватывающих шею, грудь и переднюю часть брюха зверюги, при этом сами "седушки" торчали чуть ли не перпендикулярно к спине. Получалось, что всадник как бы балансировал на загривке. Мало того. Стремян в этом мире еще, кажется, не придумали. Орк сидел, согнув ноги и упираясь коленями в подмышки "волка". У человека так вряд ли бы получилось, а вот у полуобезьян - пожалуйста.

Не заметил я и такой вроде бы обязательной для верховой езды вещи, как уздечка. При этом орочьи наездники как-то умудрялись держать строй, разом поворачивать или рассыпаться в лаву. Мне показалось даже, что команды молодого княжича выполняют не орки, а "волки".

После прогулки на "тренировочную площадку" у меня появилось сразу несколько мыслей.

Одна - о том, что когда на тебя, капая слюнями, несется сотня клыкастых зверюг, а на их спинах крутят длинными саблями такие же клыкастые наездники - это весьма эффектное зрелище. И, видимо, такая атака достаточно эффективна на поле боя. Гиено-волк - не просто "транспортное средство", а полноценный боец. На груди на упряжь навешивают стальные пластины, из которых торчат шипы. Попробуй такого останови! Да и зубки у зверюг - еще те! Пока орк машет саблей, его скакун успевает откусить пару-другую голов. Понятно теперь, почему в городах так уважают орков-наемников. Видимо, хвастливые баллады о решающем вкладе орочьих наездников в исход тех или иных битв - не такое уж преувеличение.

Вторая мысль касалась того, что, похоже, в ближайшее время эти парни намерены отправиться в Карод на службу к великому и могучему императору Оборою. Я сделал в уме заметочку по этому поводу. Вдруг начнут расспрашивать о городских порядках, а я ничего толком не знаю... Видимо, надо не дожидаться, когда княжич созреет до мысли о том, что пора отправляться в путь. Или, по крайней мере, не вести ни с кем из "младшей" дружины задушевных бесед.

А третья мысль была о том, что мне как-то совершенно не хочется становиться наездником на "волке".

Но пришлось. В один прекрасный день я вернулся с другого конца городка, куда Апа-Шер посылала меня отнести лекарства одному из своих пациентов, и обнаружил на "гостевой" площадке посланца от князя.

- Гырбаш-князь оказал милость младшему брату и жалует ему боевого волка! - торжественно возвестил молодой орк.

И почему-то ухмыльнулся.

Меня это насторожило, так что я лишь вежливо спросил:

- Когда и где я смогу увидеть подарок?

- Да хоть сейчас, - княжеский дружинник встал, намереваясь выйти за калитку. - Следуй за мной, брат князя, я покажу тебе того, кто станет твоей тенью и опорой.

Я хмыкнул и пропустил молодого орка вперед.

- Погоди! - услышал я сзади.

На пороге стояла Апа-Шер с подозрительно поблескивающей склянкой в руке:

- Подь сюда!

Я думал, что старая орчиха скажет мне что-нибудь полезное по поводу того, как обращаться с ездовыми волками, но вместо этого она вылила мне на голову содержимое флакончика.

Потом ворчливо напутствовала!

- Иди!

Топать пришлось через весь городок. Загоны для волков располагались возле соленого озера. Здесь держали молодняк да тех зверюг, чьи хозяева по каким-то причинам не могли самостоятельно обеспечить достойным жильем свой "транспорт". По дороге я успел полюбоваться на играющих в вольере щенят. Милые такие карапузы размером с крупную овчарку...

В конце концов мы оказались на самых задворках.

- Вот, - мой провожатый показал на внушительную кучу бело-серого меха в углу загона. - Зовут Маня. Обряда единения ни с кем не проходил.

Видимо, зверь услышал наши голоса. Одним неуловимым движением бесформенная куча превратилась в огромного зверя. Он со скукой посмотрел на нас, зевнул и вдруг прыгнул, врезавшись грудью в загородку. Молодой орк опасливо отскачил.

- Чего это он? - удивился я. - Вроде бы со щенками проводят обряд, который ставит запрет на агрессию в отношении разумных.

- Да нет, специально кусать Маня не сможет. Просто игручий больно, - немножко фальшиво успокоил меня орк.

Но меня озаботило другое. Во-первых, у меня нет упряжи. Во-вторых, где держать зверя? Не в моей же пристройке? Впрочем, о домике для песика пусть Апа-Шер думает, а вот седло нужно

- Про упряжь Гырбаш-князь ничего не говорил? - спросил я.

- Как не говорил? Вон, на крюке висит.

Я посмотрел туда, куда показал орк. Действительно, рядом с входом под специальным навесом - паутина ремней.

"Интересно, как я с этими девайсами делать буду? Хоть бы инструкцию какую приложили, - подумал я. - Не, надо сначала с хвостатым договориться..."

Гиено-волк, еще пару раз попробовав на прочность ограду, начал кружить по вольеру. Заходить к нему очень не хотелось. Нет, я собак, конечно, люблю! Но не такого размера. И настроение у песика не особо подходящее для первого знакомства...

Кроме того, я до сих пор не очень-то верил во всякие обряды и заговоры.

Так что мне, как той официантке из "Полосатого рейса", предстояло войти в клетку с разъяренным хищником. Не со львом, конечно, но по размеру эта зверюга даже побольше будет.

Краем глаза я заметил, что из-за соседней изгороди за нами подсматривает пара десятков орков. Откуда взялись - не знаю. Вроде, когда мы шли, никого не было. А тут набежали... цирк им тут, что ли?

Приготовившись быть съеденным, я медленно распутал веревку на двери и так же медленно вошел в загон. Утешала только одна мысль: если меня сразу не загрызут до смерти, у Апа-Шер есть великолепные обезболивающие.

Гиено-волк внимательно следил за моими действиями. Я запер за собой дверцу. Зверь замер.

"Выжидает, когда я окажусь на расстоянии, доступном для его зубов?" - подумал я.

Однако виду не подал. Посмотрел на этого "Маню", пожал плечами и уселся в углу загона. В конце концов, если не знаешь, что делать, лучше ничего не делать.

От волнения у меня вдруг разыгрался зверский аппетит. Вспомнив, что еще утром Жужука насыпала мне в карман "китикета", как я называл про себя сладкие шарики из муки, молотых сушеных ягод и меда, я вытащил горсть лакомства и начал жевать.

Гиено-волк втянул носом воздух и словно задумался.

К моему удивлению, через какое-то время зверь потянулся ко мне мордой, словно принюхиваясь. Потом вдруг притих, уселся на свой куцый хвостик и стал внимательно следить за моими действиями.

- Хочешь? - я протянул к гиено-волку ладонь с дюжиной сладких шариков.

Зверь одним движением языка слизнув их, зверь вопросительно взглянул на меня.

- И чего ты, парень, буянил? - как можно спокойнее сказал я.

Вряд ли зверь мог сказать что-то вразумительное. На такие вопросы и разумные порой не способны ответить. Но он так посмотрел на меня, закатив глаза к небу, что я понял - от скуки. Лихо ему целыми днями сидеть в загородке. Хочется удрать подальше и отправиться на приключения.

- Ну, приключений, наверное, тебе хватит, - почему-то вдруг совершенно серьезно сказал я. Я строем со всеми скакать не буду. Только давай договоримся: ты будешь меня слушаться. Все-таки я старше и умнее. Хорошо?

Зверь понимающе кивнул.

- Чего? - не понял я. - Согласен, что ли?

Гиено-волк снова кивнул.

У меня возникло явственное ощущение, что зверь не только понимает орочий язык, но пытается отвечать.

- А погулять не хочешь?

От слова "гулять" Маню подбросил на месте. Он пару раз крутанулся вокруг своей оси и улегся в позе сфинкса.

- Думаешь, я знаю, как тебя седлать? - тихонько сказал я, чтобы не слышали заинтересованные орки, которые уже не прятались за забором, а облепили всю клетку. - Не, родной, поедем так!

Я открыл калитку. Маня вроде не предпринимал попыток удрать, лишь внимательно поглядывал за моими действиями. Так же неспешно я вернулся к гиено-волку и уселся ему на загривок.

Со стороны езда на гиено-волках казалась сложным акробатическим упражнением. Но на самом деле сидеть было достаточно удобно. Правда, я чуть не врезался головой в верхний косяк двери, хорошо, вовремя сообразил пригнуться и обнять скакуна за шею.

В три прыжка Маня оказался на улице, а там, ошалев от свободы, помчался, куда глаза глядят.

Когда городок скрылся за холмами, я вспомнил, что сам еще не обедал. При этом я абсолютно не имел представления, как этими зверьми командуют. Молодые воины что-то кричали, атакуя "условного противника", но что - я так толком и не понял. Было ясно только одно: гиено-волки слушают голос наездника.

- И долго ты собираешься резвиться? - спросил я Маню.

Ноль реакции.

- Может, хватит? Или ты к соседям в гости собрался?

То же самое.

- Да стой ты, скотина ушастая! - не выдержал я.

Маня резко затормозил - так что я со всего размаху скатился через его голову на землю. Хорошо еще старые айкидошные навыки не подвели - а то мог и костей не собрать.

- Сволочь! - высказал я свое мнение моему "транспортному средству".

Гиено-волк сидел и довольно ухмылялся, глядя, как я вытряхиваю из-за шиворота сухую траву.

- В общем, так, - продолжил я воспитательную беседу. - Ты - ездовой волк. Тебя мне подарили. Нравится, не нравится, но теперь ты уже никуда не денешься и должен меня слушаться. Обещал слушаться? Обещал. Вот и делай то, что тебе говорят. Иначе - никаких прогулок. Вообще на тебя обижусь и подходить к тебе не буду. И не надо мне тут башкой трясти. По глазам вижу, что ты не только команды понимаешь. Сейчас мы едем домой - я тоже жрать хочу. А вечером опять отправимся на прогулку. Дошло?

Маня тяжело вздохнул и улегся, позволяя мне забраться на загривок. Понуро опустив голову, гиено-волк затрусил в том направлении, откуда мы прискакали. Я тем временем пытался понять, почему он меня слушается. Магия, что ли? Или действие той жидкости, что старуха мне на голову вылила? Или и то, и другое вместе? В общем, зверь вел себя так, слово был твердо уверен в моем праве распоряжаться. Хотя я на его месте быстренько перекусил бы мелкому наглому созданию - то есть мне - глотку и отправился по своим делам...

Возле околицы нас встречала чуть ли ни вся княжеская дружина. Маня покосился на галдящих орков, поднял голову и зашагал гордо, как по струнке.

- Багыр дед, - услышал я за спиной. - Колдун!

- Верно, колдун!

Но комплименты меня не интересовали. Предстояло еще разобраться с упряжью, а я вообще не знал, что с ней делать. К счастью, возле загона нас встретил сам Гырбаш-князь:

- И что это ты, братишка, охлюпкой ездишь?

Чего не люблю - это врать. Поэтому я совершенно честно объяснил князю, что никогда в жизни не седлал ездовых волков. Не доводилось. До этого я краем уха я слышал, что поречные орки сражаются пешими. Поэтому мой более короткий, чем местные сабли, ятаган никого не удивил.

- Ну, ты даешь, братец, - покачал головой князь. - Это что ж получается - первый раз сел и поехал?

- Получается - так.

- Ладно, забирай упряжь да езжай к матушке, завтра пришлю к тебе воина, покажет, что к чему...

Волк спокойно протопал по улицам, словно знал, куда идти. Правда, по дороге рыкнул на высунувшуюся из-за угла молоденькую орчиху, насладился бабьим визгом и моментально успокоился.

- Ты что, женоненавистник? - не удержался я от вопроса. - Чего баб пугаешь?

Маня остановился и поскреб задними лапами землю - словно кот, закапывающий свои какушки.

- Ага, понятно, - усмехнулся я. - Только жить тебе придется в "женском доме". Вот так.

Зверь встал, как вкопанный.

- Что, боишься? - поддразнил я его.

Маня задорно тряхнул головой. Сверху я не видел выражение его морды, но думаю, что оно обещало ученицам Апа-Шер веселую жизнь.

Правда, к самой старухе зверь отнесся с пиететом. У калитки я спешился. Маня, обогнав меня, мордой открыл дверь. Оглянулся, дожидаясь, когда я войду, и по-хозяйски потопал в глубину двора. На вышедшую старуху покосился и боком-боком постарался прошмыгнуть мимо нее:

- Э! Куда? Вон твое место! - Апа-Шер махнула рукой в сторону загончика в глубине двора.

Маня тяжело вздохнул и послушно залез в сарайчик, который по размеру был для него - что будка для дворового пса. Я заглянул внутрь. Зверь улегся на подстилку в углу и демонстративно свернулся калачиком.

- Ага, будешь здесь жить, - согласился я. - Зато запирать тебя никто не будет. Хочешь - по двору гуляй, хочешь - тут сиди. Только за ограду не ходи без меня. А пока отдыхай, а я пойду - принесу тебе поесть.

При слове "поесть" морда гиено-волка расплылась в улыбке.

На кухне было готово все, что нужно: половина бараньей туши и миска с молоком. Я оттащил этот "завтрак аристократа" в волчарню и уселся у входа, наблюдая, как зверь расправляется с мясом.

Следующей проблемой была эта дурацкая упряжь. Кто-то сумел надеть ее на Маню, но вряд ли зверь должен вечно ходить с седлом на загривке. Запомнив, как расположены ремни, я решил освободить от них мое "транспортное средство". Гиено-волк не противился.

Уже потом, через десятые руки, до меня дошли разговоры о Мане и о том, почему мне подарили именно его. Оказывается, "ездовых волков" действительно учат подчиняться командам. Сложный обряд, который проводят со щенками, заставляет их забыть даже саму мысль о том, что можно нанести вред разумному. Потом каждый из зверей обретает наездника и учится понимать команды.

Маня же оказался слишком умным. Он вроде и делал то, что велят, но так, что получалось совершенно не то, что нужно. А когда очередной орк летел с него на землю, зверь разыгрывал "обиженную невинность". Дескать, я стараюсь, что говорят - то и выполняю, а то, что парни верхом ездить не умеют, так я тут совершенно ни при чем...

Потом проходит обряд "единения", подчиняющий волю зверя воле орка. Одновременно волк становится способен убить разумного - но только если этого хочет его наездник. Однако от Мани все отказывались. Слишком умная тварь умудрялась обходить запреты, наложенные первым обрядом, а уж о том, чтобы взять на себя ответственность за такого неслуха, никто и не заикался.

Гырбаш долго разрывался между желанием прибить Маню и жалостью потерять дорогого зверя. В конце концов плюнул и велел отдать его мне. Орки - фаталисты. Князь загадал: если старик из поречников, которые на волках не ездят, сломает себе шею, то туда ему и дорога. А неслуха потихоньку отравят. А я справлюсь с упрямой скотиной - то и впрямь великий колдун.

Не знаю, колдун я или не колдун, но, оказывается, мне первому пришло в голову поговорить с гиено-волком как с разумным существом - вместо того, чтобы начать его лупить. До этого-то его пытались воспитывать как всех остальных, достаточно туповатых, зверей. От волка требуется знание не больше десятка команд. Мане было просто скучно. К тому же он, кажется, догадался, что я - его последний шанс остаться в живых. В результате я, конечно, еще не раз летал с него, но в серьезные моменты он меня не подводил.

Да и напугал я его раз крепко...

Вскоре после того, как Апа-Шер рассказала мне про излишне честолюбивого горного духа, мне вдруг захотелось провести ревизию моей сумки. До этого просто руки не доходили. То работа, то зельеваренье, то Жужука... Но Маня, не знаю уж почему, орчих на дух не переносил. Так что от идеи маскировать свидания тренировками гиено-волка пришлось отказаться.

В результате у меня появилось свободное время. Мы уезжали подальше в степь, там я отпускал Маню "попастись". Зверь, оказавшись на свободе, раскапывал сусличьи норы, гонялся за кем-то и вообще радовался жизни, как мог. А я сидел, глядя на ковыльные холмы, на бледное небо с парящими в нем орлами, на дальние горы. Постепенно срастался с этой землей, с ее бесконечностью и тишиной. Иногда на меня накатывало странное ощущение - словно я вечно сижу здесь, и не было никакой Земли, никакого Арагорна, а были только эти бескрайность и покой. А то вдруг накатывал страх, и мне казалось, что что-то жуткое угрожает и холмам, и траве... Нет, не изменения. Эту степь можно распахать и засеять хлебом, можно построить на высоких местах красивые дома - это будет встречено с радостью...

И вот однажды я, отправляясь на прогулку, прихватил с собой старую лекарскую сумку. Меня интересовали не аптечка и не книжка - с теми я давно разобрался. Но, кроме них, к моему удивлению, в иномирье перенеслись игровые "артефакты" и "свитки". То, что они могут тут работать по-настоящему, я уже убедился. Но хотелось проверить еще раз. Однако в городке этим заниматься не хотелось. У Арагорна характер не менее поганый, чем у Мани. Мало ли какую гадость он мне подложил? Особенно, если начать применять неизвестные, не определенные "артефакты"...

Высыпав на траву все, что осталось с игры, я внимательно перечитал прилагавшиеся к бижутерии сертификаты. Если верить написанному, то, в принципе, у меня есть неплохой запас магических вещей. Хотя на заборе тоже бывает написано, а заглянешь за него - а там дрова...

Покопавшись в бумажках, я выбрал самую, на мой взгляд, безобидную - "вопрос богу". На игре были "боги" - мастерские персонажи, разносившие нужную информацию. Если поймать такого да зачаровать, то можно было заставить ответить правду его на любой вопрос. Игровой, конечно. Кто будет следующим Президентом или как лечить СПИД, они вряд ли знали...

А вот как сработает это заклинание здесь, в иномирье?

С одной стороны, богов тут может и не быть. Конечно, Апа-Шер свято уверена в их существовании, но мало ли кто во что верует... С другой стороны, даже если тут есть что-то такое, потустороннее, то кто его знает, как это что-то прореагирует на желание с ним пообщаться?

Но я решил попробовать. Прочитал тарабарщину, служившую как бы магическим как бы языком, и завис на секунду, соображая, к кому из местного пантеона обратиться.

Апа-Шер чаще всего говорила о Земле. Мать Сыра Земля, Земля-Матушка... В половине формул, нужных для приготовления лекарств, эта Земля-Матушка упоминалась через слово. Недолго думая, я вставил в заклинание слова "Мать Сыра Земля".

- Да, я слушаю тебя, смертный, - прогрохотало сразу со всех сторон.

От неожиданности я икнул. Ни фига себе! Прямой коннект с богом! Точнее - с богиней, даже по голосу понятно: низкое, мощное контральто, словно органные трубы...

- Ты будешь спрашивать или нет? - снова загудели холмы. - Или язык проглотил?

Мысли у меня заскакали не хуже, чем Маня, когда его с утра выпускают из ворот...

Что можно спросить у земли? Вот идиот, на контакт вышел, а зачем - сам не знаю... Что мне, собственно, от нее, от земли то есть, нужно? Что она знает? Про клады какие-нибудь? Да нафиг они! Все рецепты зелий, какие есть? Так у меня башка лопнет.

Снова загрохотало так, что меня аж встряхнуло - это моя собеседница вздохнула.

О чем же спрашивать?

И тут меня осенило!

- На что жалуетесь, больная? - с докторской интонацией спросил я.

Если Арагорн считает, что этот мир болен, то мне хотя бы анамнез получить...

И тут меня накрыло. Несколько минут после этого я не помню вовсе - осталось только ощущение жуткой тяжести и пустоты вокруг. Но потом, когда все кончилось, я очнулся с мыслью о чем-то, просачивающемся сквозь трещины мирозданья, как микробы проникают через повреждения кожи.

С трудом сделав первый вздох, я оглянулся.

Степь была прежней, а вот не вовремя вернувшийся Маня лежал на пригорке в глубоком обмороке.

- Что молчишь, смертный? - вновь завибрировали холмы.

- Думаю.

- Ну, думай, - сказала Земля.

И снова затихла. Только бесчувственный гиено-волк напоминал о том, что мне этот разговор не пригрезился.

Я подошел к Мане, потрепал его по морде. Зверь приоткрыл глаза и тоскливо завыл.

- Да успокойся ты, все уже!

Маня вроде бы пришел в себя, минут через десять даже дрожать перестал. Но целых два дня после этого слушался меня, как шелковый...

Мало того. Через пару недель после того, как я стал владельцем моего гиено-волка, князь снова заглянул к матери и заговорил об обряде "единения".

- Не надо, Мышкун сам его провел, - отмахнулась Апа-Шер. - Я и путы подчинения сняла...

Во время этого визита главы племени меня официально пригласили в "гостевую" половину дома и посадили за стол. Как и положено младшему брату, во время разговора "старших" я молчал. Но тут не выдержал:

- Как?

- Очень просто, - Апа-Шер посмотрела на меня со скучающим видом. - Сам мог бы догадаться. Как любое заклятие порчи... Просто разрушаешь вязь - и все.

ХХХ

А вот мне после того разговора стало как-то не по себе. По ночам снились странные сны. То туман вроде того, в котором я бродил перед тем, как попасть в этот мир, за которым угадывались очертания циклопических зданий. То какие-то геометрические конструкции, что-то похожее на дымный столб, увешанный по всей длине различного размера шарами. Часть из этих выростов собиралась в гроздья, некоторые - парили в гордом одиночестве, переливаясь в лучах невидимого светила. А фоном для этого творения безумного скульптора служило звездное небо. Потом приходили голоса - они звали, манили, что-то обещали...

Я просыпался и подолгу лежал, глядя в потолок и размышляя о происходящем. Постепенно нарастало недовольство собой.

В конце концов - а что я тут, в этом орочьем зажопинске, делаю? Ничего. Прозябаю в роли помощника местной лекарки. Мог бы с тем же результатом оставаться на Земле. Все равно толку от меня - ноль. А радостей - и того меньше. На Земле я мог хоть на ролевую игру съездить, развлечься, помечтать о каком-то ином, чудесном, мире. А тут одна радость - Жужука. И та уже слишком красноречиво вздыхает, на меня глядя. Неровен час - решит, что пора матушке во всем признаться. И что тогда? Бежать вместе с ней куда глаза глядят? Отыгрывать сюжет на тему борьбы великой и светлой любви против косных традиций? Ну, уж нет. Если бы была, эта самая великая и светлая... Лучше перестать морочить голову бедной тетке, не давать ей надежд...

В общем, в конце концов я решил, что пора мне сваливать из городка. Нет орка - нет проблем.

Только вот куда?

Я ворочался, не в силах заснуть. И думал, думал. Черт бы побрал эту человеческую привычку к рефлексии! Если ехать - то куда? В город? Вряд ли. Кому я там нужен? На службу меня, старика, вряд ли примут. Побираться да сказки рассказывать? Стать кем-то вроде дервиша? Вариант, конечно, но меня как-то не греет. Да и какое это отношение будет иметь к исцелению мира?

Значит, надо ехать туда, где, по моим ощущениям, больше всего внедрившихся в этот мир "микробов".

"Правильно мыслишь, - прогудело у меня в голове. - Хватит сиднем сидеть!"

Я чуть не свалился с топчана. Замер, прислушиваясь. Если этот голос прозвучал в реальности, то в городке должен начаться переполох. Громкость-то - как из мегафона на вокзальной площади! Нет, вроде все тихо. Обычные ночные звуки - закудахтала недовольная чем-то курица, скрипнула калитка, тявкнула в степи лисица... Значит, голос - это мои лично-персональные глюки.

"И вовсе не глюки, - опять зарокотало внутри меня. - Я, Мать Сыра Земля, с тобой, смертный, разговариваю. Кстати, если захочешь поболтать, можешь просто воззвать ко мне - я отвечу".

"С чего такая честь?" - удивился я.

"Ты знаешь заклинания Судьбы".

"Арагорн - судьба?"

В ответ раздались звуки, которые, наверно, слышать погибающие под камнепадом бедолаги за миг до того, как их накроет лавиной. Я даже не сразу понял, что это - смех:

"Арагорн - Игрок. Судьба к нему благосклонна. Да и ты с ней на короткой ноге".

Чем дальше, тем интереснее! Апа-Шер считает, что я - колдун. Мать Сыра Земля - что я знаюсь с какой-то Судьбой, причем дама эта, кажется, весьма крута...

"И что мне теперь со всем этим делать?" - жалобно подумал я.

"То, что ты и так собирался".

Более конкретным указанием на необходимость отправиться в путь был бы лишь физический пинок в задницу. Причем я знал, куда мне нужно, - к озеру Асан. Туда, где, по словам Апа-Шер, никого не осталось в живых. Ехать туда не хотелось. Но что еще делать?

В общем, через пару дней я был уже в дороге. На прощание Апа-Шер набила мне сумку готовыми лекарствами, женщины притащили пару тюков с продуктами и мех с водой, Жужука всплакнула... Самое странное для меня было то, что никто меня не спрашивал, куда и зачем я еду. Лишь Жужука, улучив минуту, шепнула на ухо:

"Мать говорит, что ты не вернешься. Но я тебя найду и открою тебе тайну".

Черт, и здесь тайны. Все знают больше меня, но никто не удосужится поговорить начистоту. Вот и с проводами. Видимо, старуха провела со своими подопечными воспитательную беседу. Откуда ей что- то известно? Ну, это понятно. Апа-Шер поклоняется Матери Сырой Земле. Если здешние боги так запросто болтают с совершенно чужими существами, то уж своей адептке Мать Сыра Земля могла сказать, что я отправляюсь не просто так на прогулку, а спасать ее, любимую, от невиданной опасности. А вот меня бы еще в известность заранее поставить...

И вот теперь я все же я ехал в направлении гор. Туда, куда я собрался, мне совершенно не хотелось, но другого выхода не было.

Маня, понимая мое настроение, не спешил. Трусил мелкой рысцой, всем своим видом показывая, что готов бежать так до бесконечности. Дорога то взбегала на холм, то спускалась в долину. То там, то тут можно было видеть стада овец или гарцующих на волках орков. Кое-где попадались выходы базальта и скальные останцы - причудливые камни, торчащие, словно клыки мертвого зверя - иссеченные ветрами, изгрызенные временем. Серебристый ковыль, бурые и серо-зеленые камни, белесое небо... И вязкая, тягучая, плотная тишина, которую нарушал лишь тихий шорох травы или редкие посвисты птиц в небе.

Только в степи по-настоящему чувствуешь, как ты мал в сравнении с огромным миром вокруг. Только степь дает ощущение вечности, на фоне которого ты - крохотная капля, песчинка в часах, сорвавшийся с ветки сухой листок. Нет разницы между сроком человеческой - или орочьей - жизни и теми мгновениями, за которые стекшая с колодезной бадейки капля падает на землю. И то и другое - конечно. Ты достал из колодца воду, перелил ее в мех, с сожалением взглянул на темное пятно в дорожной пыли - там, куда попала выплеснувшаяся из ведра вода. А жизнь разве дольше? Вот ты родился - а вот тебя уже хоронят, и с таким же мимолетным сожалением вспоминают: жил такой Мышкун, добрый старик, лечить умел...

Нет, мне обычно не свойственны мысли о вечном. Но одиночество в степи - это особое состояние. Тем более, что дорога в первые дни была безопасна, так что можно было забивать голову любой ерундой. Ближайшие к городку земли принадлежали клану Гырбаша, так что тревожиться мне пока было рано. Только за "старым городом", как сказала Апа-Шер, начинаются земли Красных Псов. Но они - союзники, так что меня тоже никто не обидит. А вот дальше будут пустые земли. Возле озера сейчас никто не селится.

До "старого города" на границе с соседним кланом я добрался к вечеру третьего дня. Сразу даже и не понял, что эти руины были когда-то чьим-то обиталищем. Я уже привык к глиняным стенам и крышам из шкур. Здесь же исполинские гранитные блоки были составлены один на другой, словно какой-то младенец-гигант играл в кубики. Город походил на скопление останцов. Но правильные формы камней говорили о том, что они обработаны руками разумных существ. Время сгладило острые углы, стерло большую часть украшений на стенах. Но кое-что все-таки оказалось можно разобрать. В выемках и выступах на камне угадывались контуры цветов и листьев. И еще было похоже, что когда-то очень давно здесь произошло что-то, сравнимое со взрывом доброй сотни авиационных бомб. Гранитные осколки перегораживали улицы, кое-где превращаясь в настоящие баррикады. Часть домов рассыпалась щебнем, от большинства остались лишь фундаменты, но некоторые сохранились почти целиком.

Я спешился и, придерживая Маню за седло, заглянул в то, что принял за дверной проем. Конечно, ничего, кроме песка и обломков камня внутри не обнаружилось. Но мне по земной еще привычке вдруг захотелось переночевать под защитой стен.

Мой гиено-волк, чьему чутью на опасность я привык доверять, тоже не проявлял беспокойства. Старый город определенно нравился ему. Поэтому я выбрал лучше всего сохранившийся из домов и, разгрузив и расседлав Маню, занялся ужином.

Для того, чтобы вскипятить немного воды в котелке, мне хватило того хвороста, который я предусмотрительно набрал еще днем в березовой рощице, да нарезанных неподалеку сухих будыльев то ли прошлогодней полыни, то ли конопли. Кто его знает, что растет здесь на перемешанной с камнем земле? Но это все же лучше, чем кизяк. У Апа-Шер готовили на нем, а я все никак не мог привыкнуть.

Маня, тщательно обнюхав все углы в доме и, слопав выделенный ему кусок сушеного мяса, умчался куда-то по своим делам. Я пил травяной отвар, чувствуя все нарастающую тревогу. Нет, конечно, Маня вернется и мне под его охраной ничего не грозит. Но все же лучше перестраховаться.

Достав из сумки один из флакончиков, я и плеснул немного жидкости на засыпанный песком пол. Она моментально впиталась, осталось чуть поблескивающее пятнышко. По словам Апа-Шер, это снадобье - любимое лакомство мелких духов, присматривающих за тем или иным куском земли. В старом городе наверняка водились не только обычные для степи полуденники и холмовники, но и кое-кто посерьезнее.

Я вспомнил, с каким скепсисом слушал рассуждения старухи о духах земли. Но сейчас мне почему-то верилось в слова знахарки. В конце концов, если в этом мире есть вполне реальные боги, то почему не существовать и всевозможным духам? Орки считают, что эти создания не злы и не добры, но с ними можно договориться, угостив чем-нибудь подходящим.

Я четко произнес просьбу о покровительстве в этих стенах и вылил в песок еще немного жидкости из флакончика. В отличие от первого раза, она не впиталась в землю, а полыхнула голубым огнем, рассыпав вокруг холодные искры.

И сразу же раздался тихий шепот:

- Будь покоен, путник, на моей земле.

- Благодарю тебя, хозяин! - отозвался я. - Пусть будет к тебе благосклонна Судьба!

Шепот, шорох, ощущение коснувшегося лица легкого ветерка - и все стихло.

Я расстелил одеяло, закутался в него, подложил под голову шапку и моментально заснул.

ХХХ

Черен червь чертога,

Точит прочный камень.

Канет ночь в пучину,

Катит коло солнца,

Стены в сети трещин,

Твердь песком струится,

И лишь куча щебня,

Где был гордый замок.

Голоса шептали, перекликались, звали... Я брел в тумане, не различая, где верх, а где низ. Только каменистая почва под ногами давала хоть какой-то ориентир. Ее прочность была чем-то реальным, чему можно доверять. Откуда-то я знал, что эта дорога сквозь бездну не изменится, пока я не захочу этого.

В голове крутились мысли о бренности всего живого, о том, что любой мир в конце концов устает и рассыпается в пыль. Существование мира - такая же капля, как жизнь человека - или орка, не важно...

Вдруг я почувствовал, что уже не один на этой дороге. Рядом со мной шла женщина... Сказать, что она была красавицей - это ничего не сказать. Она была похожа на отфотошопленную фотографию из глянцевого журнала. Все, что мешает, убрано, все, что привлекает, усилено.

Наверное, именно такой видела себя в своих мечтах Аданэль.

У моей неожиданной спутницы была великолепная фигура, обтянутая черным с красным платьем, - талия такая тонкая, что я мог бы обхватить ее ладонями в кольцо, а выступающие соблазнительными холмами груди - белые и полные. Глубокое декольте позволяло видеть даже ямочку между ними - "дорогу страсти", как писали в старых балладах. Платье было таким открытым, что казалось - еще чуть-чуть, и наружу вырвутся непокорные соски. Но чуда не происходило, и я поднял глаза выше. Гордая шея, мраморно-белая кожа лица, волны черных кудрей, спадающих на плечи... Глаза... нет я так и не понял, какого они цвета - синие или черные - слишком длинные ресницы бросали глубокую тень... Да и не хотелось мне почему-то смотреть ей в глаза. А вот полные чувственные губы вызывали желание впиться в них поцелуем. Казалось, они только и ждут этого...

Дав рассмотреть себя как следует, женщина задумчиво, словно ни к кому не обращаясь, спросила:

- Уверен ли ты, смертный, в выбранном пути?

"Еще одна богиня на мою голову", - подумал я.

Но вслух ответил:

- Я никогда ни в чем не уверен, о прекраснейшая!

- Так зачем же ты спешишь, ускоряя свою гибель?

- Без движения нет жизни, - решил пофилософствовать я.

А что? Пусть я выгляжу как зеленая мартышка, но, может, красавица купится на изысканные речи?

- О, как ты прав, смертный! Только движение, только бесконечная изменчивость - основа всего и вся. Любые границы - это смерть. Любые законы сдерживают развитие. Эпоха сменяет эпоху, форма меняется на бесформие, из которого вырастают новые формы, старое разрушается, его место занимает юное и более сильное. Зачем тебе этот ветхий мир? Разреши событиям идти своим чередом.

Мысли у меня в голове метались, словно хомяки в банке, когда рядом появляется кошка. Дамочка и права, и не права одновременно. Жизнь - это сложно организованная материя, которая существует по строгим законам и ограничена в пространстве. Форма не может изменяться бесконечно, в конце концов она превращается в свою противоположность. Здоровая клетка, изменившись до состояния "не такая, как все", становится раковой...

Поэтому я молчал.

- Ты согласен со мной, смертный? - величественно повернула ко мне голову женщина. - Или ты посмеешь спорить?

- Я никогда не спорю с красивыми женщинами, как вы. Даже если они не правы, - усмехнулся я. - Как говорится, если дама сделала глупость, извинись перед ней, а то будет хуже.

В руках у красавицы появился веер: черные, карминные и ярко-розовые перья. Женщина гневно ударила им себя по ладони:

- Проклятый сексист!

- Я - орк, мадам, - я пожал плечами.

- Грязный, тупой сексист, не способный к творческой мысли! Свинья в облике разумного существа!

Размахнувшись, красотка попыталась отвесить мне пощечину. Я перехватил ее руку и нежно поцеловал. Правда, для этого пришлось сжать ей запястье так, что, наверное, на коже останутся пятна. Впрочем, кто их богов знает, бывают ли у них синяки?

Женщина вырвалась, отскочила на шаг:

- Я тебе никогда не прощу моего унижения!

- О, как вы прекрасны, мадам!

Я попытался хоть как-то исправить дурацкую ситуацию. Какая-то странная дамочка, я ей комплименты говорю, а она дергается.

- Если вам будет приятно, ударьте меня, любое ваше прикосновение - это как касание розового лепестка...

Я всегда знал, что я - идиот. Теперь в очередной раз убедился в этом. Она же ударила! Да так, что я очнулся на полу разрушенного здания с ощущением, будто меня лягнула лошадь.

Дотянувшись до фляги, я сделал несколько глотков травяного отвара. Голова гудела и раскалывалась, словно внутри работали отбойный молоток на пару с "болгаркой", но старухино зелье привело меня в чувство. Я осмотрелся.

Неизвестно когда вернувшийся Маня дрых у двери. Небо уже посерело, так что я решил не ложиться больше спать. Развел костерок, разогрел остатки вчерашнего травяного отвара, достал из сумки сушеное мясо и лепешки. Ненасытный Маня, как только почувствовал мое шевеление, подобрался поближе к костру. Видимо, рассчитывал, что я угощу его. Но что-то вдруг привлекло внимание пса. Он обежал углы комнаты, нырнул в проход, ведущий в более разрушенную часть здания, и сразу же вернулся, держа в зубах здоровенную змею. Двухметровая кобра была мертва - голова размозжена в лепешку, "капюшон" порван, тело безвольно болтается.

Гиено-волк гордо положил труп у моих ног. Умерла тварь совсем недавно - даже кровь не успела запечься.

- Это ты ее так? - удивленно спросил я у Мани.

Действительно, когда бы он успел? Отсутствовал всего мгновение, а с такой тварью в раз не справиться. Но мое "транспортное средство" отрицательно помотало головой и подняло глаза наверх.

- Дух места? - продолжал гадать я.

Что ж, надо поблагодарить хозяина. Я капнул на песок еще немного "угощения для духов".

- Нет, это не я, это Судьба, - зашелестело в ответ. - Камню давно пришла пора упасть, и когда убийца дотронулся до него, произошло то, что должно было произойти. Я не стал тебя будить...

Опять Судьба! При этом о ней все говорят с затаенным страхом и считают, что я как-то могу на нее воздействовать...

Может, та дама во сне и была Судьбой? Нет, не похоже. Такие вспышки ярости в отношении мужчин бывают у тех дамочек, которые выросли в убеждении, что единственное их достоинство - способность доставлять сексуальное удовольствие. В общем, что всем мужикам только одного и надо. Такие дамочки торгуют собой оптом и в розницу, порой даже очень успешно, порой считают себя очень умными, но всегда чувствуют себя недооцененными. Истеричность, беспричинная обидчивость, ненависть ко всем мужчинам оптом и при этом неспособность решать свои проблемы иначе, кроме как используя мужчин... В общем, обычная стерва-истеричка из тех, что толпами ходят к Борьке Рубинштейну. В принципе, я их где-то как-то даже понимаю. Очень неприятно чувствовать себя не личностью, а товаром. Вот и я сейчас - непонятно что... Но все-таки с моим пониманием Судьбы эта красотка никак не вязалась. Фортуна может быть ветреной, Судьба - жестокой или доброй. Но в продажности ее не упрекнуть. Купить удачу невозможно. Разве что придется платить равноценной монетой.

Впрочем, медитировать по поводу того, что же за тетка шарахается по туману, мне было некогда. Принесенная Маней змея - это прекрасный завтрак для нас обоих. Я разделал тушку несколько кусков зажарил на костре, а остатки отдал гиено-волку. Маня с удовольствием сгрыз мясо.

- Вкусно? - спросил я Маню, поднимаясь. - Вот бы каждый день такие подарки от Судьбы получать?

ХХХ

Однако что-то в окружающем пространстве изменилось. Исчезло блаженное ощущение безопасности. Вроде бы дорога оставалась такой же, как и была. Разве что местность постепенно понижалась - ближе к горам, за чередой невысоких увалов, должна открыться котловина с озером. Вроде бы Красные Псы, владеющие этими землями, - союзники Седых Волков, так что местные пастухи не должны относиться ко мне враждебно. Однако весь день меня не покидало ощущение тревоги.

В полдень, увидев недалеко от дороги березовый колок, я решил передохнуть. Слишком жарко для комфортного путешествия. Но, отпуская Маню, я шепнул ему:

- Разомнись, но не убегай далеко!

Волк понимающе кивнул. Его тоже что-то тревожило.

Здесь, ближе к озеру, деревья попадались чаще, так что дорога не просматривалась на несколько километров вперед. Недалеко от приютившей меня рощицы она резко поворачивала за холм, а дальше пряталась за то ли кустами, то ли молодыми деревьями. Расстояние не позволяло разобрать, что же там растет. Но эта полоска зелени почему-то привлекала мое внимание. Однако, решив, что все равно ничего не разгляжу, я занялся костром.

Они появились из-за холма внезапно. Два зверя, чуть помельче Мани и темно-рыжей масти, и семь орков. Они не понравились мне уже издалека. Какие-то неправильные орки. И псы у них неправильные...

Когда маленький отряд приблизился, я понял, в чем дело.

Во-первых, одеты орки в такие лохмотья, что сложно определить, как эти тряпки назывались до того, как пришли в полную негодность. Но при этом отдельные детали туалета - новые, богато расшитые узорами. У одного - шапка в бисерной россыпи, у кого из-под замызганного халата торчат голенища крепких сапог. Псы тоже выглядели весьма уныло. Один хромал, у второго - рана на шее, над запекшейся кровью кружит облако мух. Пес дергает головой, нервничает, из-за него все время вынужден останавливаться погонщик. Но ни один из этих уродов не подумал, что нужно хотя бы перевязать рану.

Я видел, как обихаживают волков в нашем поселке. Уважающий себя орк сам не поест, а своего зверя покормит. Если же тот случайно поранится, будет досаждать женщинам с просьбами дать то мази, то клейких листьев. Оно и понятно: ездовые звери дороги, много сил и мяса тратится на то, чтобы вырастить и воспитать щенка. Потому-то князь никак не решался избавиться от моего отморозка Мани. А если бы Гырбаш увидел у кого-нибудь "транспортное средство" в таком состоянии, как эти, отхлестал бы хозяина плеткой, не разбирая, из какого тот клана и кем у себя числится...

Удивительно - про Красных Псов в городке говорили хорошо. Дескать, небольшой клан, но гордый, традиции блюдут, в беде соседям помогают. Значит...

Я поднялся, всматриваясь в приближающихся путников.

Значит, эти оборванцы - не Красные Псы. Хотя звери у них похожи на тех, на которых приезжали в городок соседи.

В общем, меня даже не удивило, когда один из орков показал рукой в мою сторону:

- Ха! А вот и этот... нужный... кажись, тот.

И так он это произнес, что мне стало не по себе. Очень захотелось куда-нибудь подальше. Но бежать - бессмысленно. У четверых из семи в руках луки. Рощица крохотная, а в степи я как мишень в тире буду. Поэтому я свистнул погромче и с напускным спокойствием стал ждать орков.

Теперь все зависит от того, как далеко удрал Маня. Услышать он меня наверняка услышал, но вот как быстро подоспеет?

А орки между тем медленно приближались. Двое грамотно начали обходить меня, чтобы оказаться за спиной и отрезать путь к бегству. У этих и еще у троих на поясе сабли. У вожака, занявшего позицию по центру, еще и шит, и шлем. Двое, которые с псами, вооружены лишь дубинками. Эти остались сзади.

Время словно замедлилось. Мысли проносились в голове со сверхсветовой скоростью...

Я прикидывал мои шансы не получить по морде. Я один против семерых и Маня один против двоих. Псы хоть и мелкие по сравнению с ним, но тоже те еще зверюги. По рассказам орков, в бою главная сила даже не наездник, а такая вот клыкастая образина. Хорошо хоть на этих рыжих нет утыканных шипами щитков - ударяя грудью, волк или пес сшибает с ног даже быка, а шипы наносят глубокие раны...

И тут у меня возникла идея, как изменить расклад сил. Псы явно не горели желанием бросаться в бой за жизнь своих хозяев. Да и хозяева ли это? Почему никто не едет верхом, только тюки на зверей навесили? А потому, что боятся, что эти милые собачки их скинут. Кажется, единственное, что не дает им набросится на погонщиков - магия обряда подчинения. Проведенного кстати, не так давно. Оба пса - почти щенки... ничейные еще. Обычно со щенками проводят обряд подчинения, потом - обряд единения с наездником. Когда зверь привыкает к хозяину, запрет на нападение на разумных снимается. Взрослый волк рвет того, на кого укажет наездник, и четко определяет, где свои, а где враги...

Не знаю, что мне помогло - то ли то, что я привык разговаривать с Маней, угадывая его мысли, то ли врачебный опыт, то ли начали проявляться какие-то колдовские способности, но я читал в головах зверей, словно там было написано русскими буквами. Наложенные обрядом оковы боролись с мутившей разум злостью... Что ж, песики, погодите... конечно, у орков такие шутки считаются преступлением, но я как-то не хочу оставаться без вещей и с битой физиономией...

Я зашептал формулу разрушения оков. В основе многих недугов - заклятие, наложенное на разум или на тело больного. Так что очистить пациента от чужой магии - первая задача лекаря... Должно сработать и с оковами...

- Что ты там бормочешь, дед, - насмешливо спросил вожак шайки. - Богам, что ли, молишься? Ну, молись, молись, скоро свидишься...

Остальные заржали.

- Пусть халат скинет, нечего хорошую одежу кровью марать, - хозяйственно добавил второй.

И тут только до меня дошло, что ограблением я вряд ли отделаюсь.

Эти гады собираются меня убить - по-настоящему, до смерти. По спине пробежал холодок. Почему именно я им нужен - об этом подумаем потом. Но идея нарушить орочьи законы и снять оковы подчинения с псов перестала казаться мне некрасивой. Все-таки моя жизнь гораздо дороже, чем все традиции этих зеленых обезьян...

- Сейчас, сейчас, - угодливо закивал я и начал медленно разматывать кушак, проверяя незаметно, как быстро я могу дотянуться до рукояти ятагана.

Орки опять довольно заржали. Они ждали в полной уверенности, что я никуда не денусь.

И тут одновременно произошло несколько событий.

Из-за деревьев выскользнул Маня.

Я пробормотал последнюю фразу заговора, выхватил ятаган и резко крикнул: "Свободны!"

Псы взвились на дыбы. Один из погонщиков попытался огреть своего зверя палицей и моментально лишился руки. Второй зверь, не дожидаясь, пока на него замахнутся, вцепился в глотку ближайшему орку.

Маня одним прыжком оказался у меня за спиной, там тоже кто-то истошно заорал.

Мне удалось сблокировать первый удар вожака. Второй я пропустил мимо себя, крутанувшись и присев. Под пальцами левой руки оказался посох, о котором я от волнения забыл. Я схватил его и тычком ударил в лицо набегающего слева бугая. Обратным движением подставил посох под саблю вожака. Та звякнула и отскочила. Ах, какой я молодец! Не зря вымачивал деревяшку в заговоренных отварах! Палочка-то теперь будет покрепче той дерьмовой стали, из которой сделаны клинки у этих уродов!

Рванувшись вперед, я одним движением полоснул вожака по шее и, развернувшись, ударил посохом еще одного орка, того, что стоял справа...

И - все. На этом, собственно, все закончилось. Остальное доделали Маня и псы, так что, когда я перевел дух, у меня уже не было возможности выяснить: а что, собственно, эти ребята против меня имели? И почему вожак сказал, что я им нужен? Причем с таким выражением, что, происходи дело на Земле, я бы подумал, что меня "заказали". Правда, врачей "заказывают" редко, не миллионеры же мы, но все же...

Осмотревшись, я тяжело вздохнул. Все происходящее мне очень не нравилось. За пять минут я нарушил пару местных законов, причем и в том, и в другом случае наказание одно - смерть. Но, с другой стороны, кто поверит, что один старик уложил семерых крепких мужиков?

От вида разорванных тел мне стало как-то нехорошо. Нет, крови я не боюсь, жертвы автомобильных аварий выглядят не лучше. Но вот последствия... Впрочем, меня может оправдать то, что орки из этой шайки сами вели себя неправильно.

Как ни странно, в степи чтут закон. Да, могут угнать у соседей отару овец, но убивать кого-то считается последним делом. А эти набросились на беззащитного старика, у которого имущества всего - халат, шапка, да пара пригоршней сушеной травы... Сомнительно, что парни эти были из такого уважаемого клана, как Красные Псы. Значит, и своих зверей они тоже, видать, украли. Орки не продают их на сторону...

Эта мысль вернула меня к реальности. Надо было что-то сделать со щенками. Бросить в степи - так они ж не смогут сами освободиться от мешающих охотиться тюков и подохнут от голода или от ран. Я сделал несколько шагов по направлению к ближайшему псу, но тот попятился, не подпуская.

- Маня! - подозвал я волка. - Ты можешь объяснить этим оболтусам, что я их не обижу?

Зверь кивнул, одним прыжком оказался рядом с псом и толкнул того головой в мою сторону. Пес недоверчиво посмотрел на меня, но все ж подошел. Я перерезал упряжь, скинул тюки на землю. Второй зверь, видимо, сам сообразил, что я им не враг, потому что подошел сам и смирно стоял, пока я вожусь с ремнями.

У этого была рана на шее. Я мельком взглянул на нее - из-под слипшейся шерсти виднелась полоска голого мяса, а вокруг уже ползали личинки каких-то летучих тварей.

- Маня, - снова я обратился к своему волку. - Надо бы полечить немного. Вылижи болячку, а?

И для наглядности я лизнул свою руку.

Все-таки я - точно любимчик судьбы. Иначе как объяснить, что мой зверь не только все понимает, но соображает порой лучше меня? Маня обхватил рыжего пса лапами, аккуратно заставил лечь и сам уселся рядом, придерживая "пациента" лапами. Язык у волка - что моя ладонь, да еще шершавый, а слюна - антисептик. Так что в несколько мгновений пострадавшее место было вылизано, и я уже посыпал рану заговоренным порошком фрах. Теперь несколько клейких листьев сверху, еще один заговор, - и отпущенный Маней пес недоверчиво крутит шеей. К счастью, чей-то клинок, а рана определенно нанесена саблей, не повредил крупных сосудов, но рассек одну из мощных мышц, идущих к голове. Теперь зверю наверняка стало полегче, фрах не только заживляет раны, но и обезболивает.

А я наконец-то заставил себя сделать то, что надо, только очень не хотелось: обыскать трупы. Точнее, то, что от них осталось. В тюках не обнаружилось ничего интересного: одеяла, шкуры, какие-то тряпки... В поясных кошелях орков - тоже. Немного денег, несколько дешевых украшений, причем - женских, что мне очень не понравилось, парочка неизвестного происхождения камешков. Однозначно - не драгоценные. Эти последние меня заинтересовали больше всего. Простую гальку с собой обычно не таскают. Значит, эти камешки должны быть как-то связаны с магией.

Что-то особенное удалось найти только у вожака. У него на шее на веревочке висел странный знак: серебряный круг, на котором черной и красной эмалью нанесен рисунок, изображающий появляющегося из вихря крокодила. Или тираннозавра, потому что крокодилы не ходят на задних лапах. Вещичка эта тонкостью работы разительно отличалась от всего, что я видел у орков, поэтому я не побрезговал и сунул ее в свою сумку вместе с парочкой неизвестных камешков.

Больше мне здесь делать было нечего, поэтому я взобрался на Маню, и мы потихоньку потрусили в ту сторону, откуда появились эти уроды. Оглянувшись, я заметил, что псы на некотором отдалении следуют за нами. Странно: я бы на их месте, получив свободу, удрал подальше в степь и постарался больше не встречаться ни с кем из двуногих.

- Только этого еще не хватало, - пробормотал я. - Маня, ты твердо уверен, что хочешь быть вожаком стаи? Я как-то не хочу грузить на себя заботу об этих оболтусах.

Мой гиено-волк помотал головой: дескать, я тут ни при чем, они сами...

Впрочем, к вечеру нашлось объяснение странного поведения нашего рыжего эскорта. Мы миновали несколько распадков. Поднявшись на очередной холм, я увидел внизу жутковатую картину.

Наверное, здесь еще недавно было стойбище. Теперь чистоту степи пятнали черные следы от сгоревших юрт. И никого - ни орков, ни псов, ни овец.

Спустившись к пепелищу, я спрыгнул с Мани и стал обходить остатки стойбища по кругу. Постепенно у меня в голове складывалась картина того, что тут произошло.

Мужчин, видимо, не было дома. Только женщины, дети, несколько молодых псов да пяток овец, которым в ближайшие дни предстояло очутиться в кухонном котле.

Куда девались мужчины? Скорее всего, ушли с отарами. Орки занимаются отгонным скотоводством. Есть постоянные городки вроде ставки Гырбаш-князя Ултыр-Пхаа и деревеньки помельче. Там и ремесленники живут, и огороды кое-кто держит. Но основа богатства у степняков - овцы. Зимы в нашем понимании тут нет, но раз в году наступает сезон дождей. Тогда корма для скота хватает рядом с поселками. Но летом приходится отгонять стада все дальше и дальше, поднимаясь даже в горы. Временную стоянку ставят у какого-нибудь ручья, озерца или хотя бы колодца. Овцы под присмотром пастухов ходят весь день по округе, порой удаляясь от стоянки на значительное расстояние. Иногда даже на ночь отару не пригоняют к юртам.

Похоже, мужчины с овцами ушли далеко, и тогда кто-то напал на стоянку. Я увидел три женских трупа чуть поодаль от сгоревших юрт. Наверное, это те, кто пытался бежать. Остальные погибли на стойбище, их трупы закинули в огонь. Так что и не понять, сколько тут было народу...

А вот тушу такого же рыжего, как те, которых мы освободили, пса, оставили на улице...

Пока я бродил вокруг пепелища, появился наш "эскорт". Вздрагивая и принюхиваясь, щенки обошли курящиеся едким дымом остатки от юрт, уселись рядом с собачьим трупом и завыли. И так мне нехорошо стало от этого воя, что я аж выматерился.

С другой стороны, вид разгромленного стойбища меня немного успокоил. Если там, на дороге, валяются трупы тех бандитов, которые порезвились здесь, то ко мне не может быть никаких претензий. Наоборот, я сделал все правильно. Красные Псы - дружественный нам клан, его князь еще наградить меня должен. Да и по поводу щенят у меня голова больше не болит. От трупа своей матери - а мертвая собака была определенно самкой - они никуда не денутся. Не завтра, так послезавтра вернутся пастухи - вот пусть они и разбираются со своим имуществом.

Но все же перспектива ночевать рядом с трупами и воющими псами меня не радовала. Нужно найти что-то более подходящее для сна.

Однако сразу уехать мне не удалось. Пока я размышлял о последствиях, Маня что-то учуял, и вскоре у моих ног оказалась девчушка лет шести. Маня очень аккуратно, как кошка котенка, притащил бесчувственную малышку в пасти и положил на землю. Я осмотрел девочку - ран нет, только глубокая царапина на голове. Похоже, что во время нападения малышка рванула в степь, но кто-то выстрелил ей вслед. Не попал, зацепил лишь кожу, но от страха она потеряла сознание. Про "контрольные выстрелы" в этом мире, наверное, не знают, так что сочли ее мертвой.

Несмотря на путешествие в волчьей пасти, в себя она не приходила. Мне пришлось разводить костер, греть воду, заваривать травы. От запаха листьев эххи малышка очнулась - и сразу же принялась плакать. Ревела долго, а я потихоньку поил ее успокаивающим. В конце концов маленькая орчиха заснула, а я выбрал место в отдалении от стойбища, постелил одеяло, завернул в него девочку, а сам с Маней пристроился рядом.

Проснулся я от того, что почувствовал рядом с собой возню. Оказалось, ночью щенки перебрались к нам, и проснувшаяся девочка гладила того, который ранен в шею.

- Привет, - сказал я малышке. - Меня зовут дед Мышкун. А тебя?

- Ивика, - пропищала маленькая.

- Давно ушли овцы?

- Два дня уж как... Скоро придут.

До прихода отар я немного прибрал на пепелище. Принес тела женщин, положил их рядом с остатками юрт. Вонь тут скоро будет - не подойти, но что поделать? Похоронными обрядами должны заниматься родичи. Не успело солнце подняться в зенит, в стороне от дороги поднялось пыльное облако.

- Ну, наконец-то, - облегченно пробормотал я.

Орки - сдержанные ребята. Когда пастухи увидели, что произошло на стойбище, раздалась только пара проклятий - и все. И сразу же все занялись делом. Одни готовились к похоронам, другие что-то искали на тех местах, где стояли юрты. Вернее, не что-то, а кого-то. Вскоре к трем телам погибших женщин прибавилось еще с десяток обгоревших трупов. Всех сложили в выкопанную неподалеку от ручья яму и засыпали ее землей. Тихо. Без слез. Только старшина стойбища прочитал молитву - и все.

Двое после моего сообщения о разбойниках, лежащих мертвыми на дороге, вскочили на своих псов и помчались в ту сторону, откуда я пришел.

Потом был разговор со старшиной этого стойбища. Под началом Ив-Ыхе был пяток семей. Спасшаяся девочка оказалась его дочерью. Она как увидела отца, так вцепилась в полу его халата и всюду ходила за ним, а потом заснула у него на руках.

Вскоре вернулись парни, посланные посмотреть на мертвых разбойников. Впрочем, они не только посмотрели - притащили отрубленные головы.

- Знаешь их? - спросил я у Ив-Ыхе.

- Нет, чужие, - покачал головой старшина. - Дальние.

- Интересно, как тут оказались?

Я не надеялся на ответ, но Ив-Ыхе высказал достаточно разумное предположение:

- У озера земли ничейные. За рекой земли ничейные. Мы туда не кочуем, старики не велят. Говорят, земля порчоная. А еще говорят, что туда стал собираться всякий сброд. И еще говорят, там поселились какие-то не то колдуны, не то монахи. Делают странное.

- Что? - уцепился я за информацию.

- Говорят, хотят призвать могучего духа, чтобы он помог им создать великую армию и захватить степь.

- Так что же об этом никто не знает?

- Как не знают, знают, - удивился Ив-Ыхе. - Наши старики знают, наш князь посылал гонцов к соседям и даже в Карод. Да и так просто степь не захватишь. Даже эти разбойники, видать, ждали, когда стада уйдут, чтобы на женщин напасть. Теперь пошлю гонца, чтобы всем сказал - женщин одних не оставляйте... Чужие с озера стали нападать на стойбища.

И все же у меня что-то не складывалось в голове. Действия разбойников казались мне абсурдными. Ну чем можно поживиться на временной стоянке? Старыми тряпками? Женскими побрякушками, да и то - какие драгоценности у жен и дочерей пастухов? Копеечные. Главное богатство кланов - отары овец. А еще - гиеноподобные волки, псы, лисы... как ни называй, но похоже, что все это - звери одного вида, только разных пород.

Овец угнать просто, но сохранить - проблема. С отарой от погони не убежишь. Потому-то воровство скота и превратилось у орков в своеобразный вид спорта. Десяток-другой молодых приключенцев выжидают момент, когда чужой скот подходить как можно ближе к границе. Избив пастухов, гонят овец к своим стойбищам. Пострадавшие, придя в себя, мчатся за подмогой и потом стараются догнать захватчиков. Если это удается раньше, чем те окажутся рядом с постоянным городком, то морду бьют уже ворам. В общем, развлечение для тех, кому делать нечего.

А вот волка или пса не украдешь. Он связан со своим наездником, и скорее погибнет, чем даст кому-то другому себя оседлать. Лишь молодые звери, у которых еще нет наездников, могут смириться с присутствием у них на загривке кого-то незнакомого.

Видимо, сначала бандиты не собирались нападать на стойбище. Они шли куда-то... непонятно куда. Но вот им выпадает уникальный шанс: два еще "ничейных" щенка, а рядом - ни одного мужчины. Бабы не в счет. Мать щенков защищалась, как могла, но ее буквально утыкали стрелами.

Видимо, что-то такое и было...

Захныкала, просыпаясь, Ивика. Отец уже успел расспросить девочку о том, что она видела. Я слушал их разговор и поражался прочности психики у орков. Земная малышка после таких передряг вряд ли бы могла без рыданий вспоминать о случившемся. А эта - ничего. Папа рядом - значит, все хорошо.

- Ой, дедушка Мышкун! - обрадовалась девочка, увидев меня. - А у тебя есть еще сладкие шарики?

Накануне я угощал ее сушеными ягодами с медом, которые мне насыпала в сумку Жужука.

- Есть. Только ответь еще на один вопрос, хорошо? - попросил я.

- Ответь дедушке, - разрешил девочке отец.

- Скажи, ты умеешь считать?

Ивика энергично закивала.

- А можешь вспомнить, сколько было злых дядек?

Девочка, наморщив лоб, зашевелила губами. Она то загибала пальцы, то разгибала их, и в конце концов растопырила ладошки:

- Вот сколько!

Я посмотрел - два пальца загнуты.

- Восемь?

- Да! Дядька в шлеме, потом - большой толстый дядька, дядька в черном халате, дядька с красным кушаком, босой дядька, дядька с полотенцем на голове и еще два парня молодых.

Я сравнил со своими воспоминаниями. "Босой дядька" - это, наверное, тот, который в новых сапогах. Другой бандит заменил полотенце на найденную в юрте шапку. А вот "дядьки в черном халате" среди напавших на меня бандитов не было... Странно...

Тем временем Ив-Ыхе, оставив дочь со мной, занялся подготовкой к какому-то новому обряду. Привезенные молодыми орками головы сложили кучкой на могиле убитых женщин. У каждой староста отрезал по уху и зачем-то сложил эти малоаппетитные вещи в кожаный кошель. Потом головы закидали ветками и полили жиром.

Я ждал представления, а Ив-Ыхе - темноты. Вернее, того момента, когда солнце коснется горизонта.

Рассевшиеся вокруг могилы орки затянули песню, в которой я не понял ни слова. Что удивительно - до этого я думал, что в момент переноса в иномирье меня снабдили способностью понимать язык аборигенов. Ан нет. Орки пели что-то странное. Тягучие, низкие, вибрирующие звуки. По моим ощущениям - гораздо более древнее, чем все, с чем я сталкивался до сих пор. Немного напоминало алтайское горловое пение - но не на сцене, а то, что изредка можно услышать в горах...

Солнце постепенно садилось. Вот его диск наполовину скрылся за дальним холмом.

Орки встали, окружив могилу, и стояли, слегка покачиваясь в такт песне. А ее ритм изменился, он стал жестче, энергичнее. Ив-Ыхе, не переставая солировать в хоре, жестами позвал меня в круг. В принципе, имею право - пара бандитов из семи стала трупами благодаря моим усилиям.

Я встал в круг и невольно подстроился под общий темп. И вдруг обнаружил, что понимаю, о чем песня. Что за напасть - то не понимал языка, а то вдруг понимаю? Слова-то простые - об отступниках, нарушивших закон степи, о преждевременной смерти женщин и детей, не успевших стать воинами, и о праведной мести, настигшей злодеев. В общем, поэтизированный отчет о произошедших событиях, протокол дознания или еще что... Ив-Ыхе говорит, его пастухи подтверждают. Ив-Ыхе спрашивает - орки соглашаются. Нет лжи в словах Ив-Ыхе. Все так и было...

От солнца остался только самый краешек.

Староста закончил доклад и склонился над заранее приготовленным факелом. Остальные мучительно долго держали последний гудящий звук, так долго, что, казалось, у них выйдет весь воздух из легких и, замолчав, они упадут замертво. Но вот вспыхнул огонь, и Ив-Ыхе поднял факел над головой:

- Право и правда!

Неожиданно он перебросил факел мне. Зачем - догадаться несложно.

Я поймал, ткнул в кучу веток. Пропитанный жиром сухой хворост вспыхнул, как порох.

Одновременно из той точки горизонта, куда скрылось солнце, в небо ударил зеленый луч.

А еще через миг в степи на расстоянии нескольких десятков метров от костра возникла пламенеющая фигура.

Это был воин в золотых доспехах. Глухой шлем скрывал лицо, массивные наплечники делали его похожим на орка, но пропорции были все же ближе к человеческим. В руках воин держал круглый щит и короткий меч. Именно меч - прямой и узкий, а не расширяющийся к концу ятаган и не длинную кривую саблю. Одним движением огненный пришелец оказался рядом с костром. Слегка ошизев от происходящего, я смотрел на него, не отрываясь.

- Ты! - воин ткнул в мою сторону пальцем.

- Я, - растерянно ответил я.

На какой-то миг мне показалось, что меня исследуют всеми известными и неизвестными способами. Сканируют, просвечивают, да еще одновременно засунули в камеру магнитного резонанса...

- Ты! - снова повторил доспешник. - Пришедший издалека...

Фигура на миг замерла, словно задумалась - и вдруг исчезла. И сразу же стало понятно, что давно наступила ночь. Бархатно-черное небо полыхало миллиардами звезд, костер почти потух, от мертвых голов не осталось и следа... только круглое пятно огня на свежевскопанной земле. И словно отражение костра - такое же светящееся пятно в том месте, где стоял пришелец.

Орки зашумели, затараторили что-то. Старейшина подтолкнул меня в спину - иди, дескать. Я нерешительно оглянулся, но все же потопал к светящемуся пятну.

На земле лежал круглый щит. Стоило мне к нему нагнуться - сияние исчезло, он стал обычным. Именно таким, с каким я привык драться. Почти метрового диаметра - предельно большой для "кулачника". Под мой рост. Аналоги по размеру находили лишь в Литве. Как и положено, щит окован по краю сталью и обтянут кожей. Выпуклый стальной умбон сделан в форме восьмилепесткового цветка. Удобная рукоять словно прилипает к ладони...

Я подхватил щит и вернулся к оркам. Те во все глаза смотрели на меня - словно я тут же должен начать воскрешать мертвых или превращать воду в вино.

- А что это вообще было? - глупо спросил я неизвестно у кого.

- Вообще-то это Тот, Кто Держит Золотой Щит, почтил тебя своим присутствием, - икнув, ответил Ив-Ыхе. - Я про такое только в песнях слышал.

- И что теперь мне с этим делать?

Нет, я понимаю, что вопрос был еще более глупым, но вся обстановка обряда немного выбила меня из колеи. То странное ощущение единения с поющими орками, во время которого невозможна никакая ложь, то вдруг этот... торшер ходячий...

Но Ив-Ыхе, видимо, был ошеломлен не меньше меня. Поэтому только пожал плечами:

- Твоя судьба - ты и думай! Тот, Кто Держит Золотой Щит, не дал тебе никаких советов, значит, ты должен идти тем путем, которым шел...

- Р-р-р-ав! - раздалось у меня за спиной.

От неожиданности я чуть не подпрыгнул. Забытый всеми Маня, заскучав, решил пообщаться. Как это: я разговариваю с кем-то и без него? Надо вставить слово... ну, пусть не слово, но мнение свое выразить надо. Маня потянулся носом к щиту, понюхал и снова удовлетворенно произнес:

- Р-р-а-в!

Орки захохотали.

- Ну, если эта штука и тебе нравится, - задумчиво пробормотал я, - то придется ее таскать... причем и тебе - тоже.

ХХХ

Полдень следующего дня я встречал довольно далеко от стойбища. За утро ничего экстраординарного не произошло - та же степь вокруг да редкие рощицы. Потом дорога выбежала к гряде невысоких холмов. Поднявшись на перевал, я решил переждать там самые жаркие часы. Тем более, что на вершине нашлось укрытие от солнца - несколько торчащих вплотную друг к другу останцов. Вокруг - десяток раскидистых сосен. Оказавшись рядом с камнями, я вдруг подумал, что они чем-то схожи с древним капищем. Щель между камнями манила тенистой прохладой. Сосны пахли смолой и солнцем. Сквозь усыпанную сухими иглами щебенку у корней пробивались крошечные гвоздички. Очень приятное место. И вполне подходящее для того, чтобы кому-нибудь попоклоняться. Тем более, что дорога с перевала просматривается на несколько километров в обе стороны, да и соседние холмы - как на ладони.

Я разгрузил Маню и стал думать, как выразить свою благодарность Тому, Кто Держит Золотой Щит. Я не знал ни одной молитвы, но посчитал, что соблюдение формальностей при общении с богами не так уж важно. Главное - искренность. Поэтому я вышел на открытое место, поднял глаза к небу и громко произнес:

- Спасибо тебе, Тот, Кто Носит Золотой Щит! Знаешь, из меня конный воин - как из слона балерина. Мне привычнее пешком... Конечно, лучше в строю, но где мне тут строй взять? А в одиночку с кулачником - самое то! Так что спасибо за подарок, ты как знал! Спасибо огромное!

Если до этого я не совсем понимал, что значит выражение "как гром среди ясного неба", то тут осознал. Прочувствовал. Солнце хохотало, стреляя протуберанцами и обдавая меня, так что на мне чуть халат не задымился.

- Еще не раз поблагодаришь! - раздалось сверху.

Я пожал плечами:

- Знаю. Только вот что теперь-то делать?

Но в ответ небо молчало.

"Сеанс связи закончен", - пробормотал я себе под нос.

И пошел готовить обед. А что делать? Арагорн считает, что этот мир болен. А он действительно болен, если так можно сказать. Несколько кусков этого мира похожи на раковые опухоли, в которых изменены физические законы... даже не изменены - их вообще нет. А боги изъясняются туманными намеками. При этом вокруг одного из таких участков - озера Асан, оказывается, шарятся какие-то криминальные личности. А где-то по степи бродит "мужик в черном халате", который, как мне думается, и "заказал" меня бандитам. Причем не удивлюсь, что он знает, что первая попытка избавить этот мир от меня провалилась, и теперь придумывает что-то новенькое. А я ни фига не понимаю. Главное - не понимаю, что можно сделать с этими ошметками чего попало, проникшими в данный конкретный мир.

Чем дольше я думал, тем дерьмовее мне становилось. Даже есть не хотелось, словно вместе с божьим благословением я заработал солнечный удар.

И тут меня "накрыло". Как-то только сейчас дошло, что меня, во-первых, хотели по-настоящему убить, а во-вторых, я убивал сам. Тоже по-настоящему. И не важно, что не людей, а орков. Разумных. Сам я не лучше сейчас. На фоне этого факта малоаппетитные обряды и явления богов во плоти становились чем-то малозначительным.

Только сейчас до меня дошло, что все это - не игра.

Сначала орки показались мне нормальными степняками вроде каких-нибудь казахов. Они уважали закон и, честно говоря, в ставке князя порядка было больше, чем в земном городе. Помахать кулаками мне пришлось лишь раз - когда какой-то алкаш, которого жена тащила домой, на миг вспомнил о мужском достоинстве и заехал той жене в ухо. По какой причине, не знаю. Видимо, ему не понравились комментарии, которыми его благоверная сопровождала процесс движения по улице. Можно было, конечно, не обратить внимания - сами разберутся. Но это произошло у меня под носом. И мне пришлось аккуратненько стукнуть разбушевавшегося пьяницу. Тот моментально стал смирным, был подхвачен своей благоверной, очухавшейся после нокаута, и транспортирован дальше. Апа-Шер сказала, что я поступил совершенно правильно - все взрослые мужчины именно так и должны поступать.

"Видимо, поэтому в городке такая тишина, - подумал я тогда. - Любой, загрубив, рискует получить в морду от ближайшего соседа. А не поймет - так и от дружинников князя. Орки - ребята резкие, долго уговаривать и успокаивать не будут..."

И все же... Я попытался сформулировать то, что меня поразило в этом мире. Орки, на мой взгляд, были слишком уж законопослушными для нормальных степняков. Создавалось ощущение, что на самом деле уровень цивилизации тут выше, чем кажется. Но вот я столкнулся с тем, кто в этом мире вне закона... и пришлось убивать. Жуткое ощущение...

Кликнув Маню, я велел ему охранять вход в щель между скалами, а сам забился поглубже и улегся. И так тошнит, а тут еще на солнце жариться - нафиг. Спадет жара - отправлюсь в путь. В конце концов, ехать можно и ночью, света звезд достаточно, чтобы разобрать дорогу.

И снова вокруг был туман. Я чувствовал, что на спине висит щит, а по бедру при каждом шаге похлопывали ятаган и дорожная сумка. Мимолетом удивился: я точно помнил, что, ложась, отцепил оружие и пристроил у скалы. Не черепаха же я, чтобы в панцире спать. Но оно опять как-то оказалось на мне. Как всегда, когда я попадаю в это странное место: полная выкладка, набор для выживания в любых условиях. Но каких-то особых условий нет: только туман и совершеннейшая неизвестность.

Честно говоря, все это мне начало надоедать. Туманные путешествия во сне, туманные сказки старой лекарки, туманные намеки местных богов, туманные рассуждения каких-то дамочек...

Арагорн - скотина недобрая. С какого-то перепугу он решил, что я, дескать, "справлюсь". Вопрос - с чем. Объяснил бы все толком, было бы гораздо проще. А тут - как у того же доктора Хауса... Хаоса... все врут, и из этого коллективного вранья нужно построить картину болезни. Да еще есть какие-то заинтересованные силы, которым совершенно не хочется, чтобы эта вселенная выздоравливала... В общем, в эфире новый сериал: "Хаус против Хаоса"...

Я брел, куда глаза глядят, хотя глядеть, по большому счету, было не на что. В тумане кружили какие-то смутные тени, что-то булькало и поскрипывало. Узнавать что у меня не было никакого желания. На миг показалось, что где-то в нескольких шагах от меня мелькнула фигура одоспешенного воина. Я рванул со всех ног в ту сторону, но в моих глюках пространство вело себя как-то странно. Приблизиться удалось лишь настолько, что я рассмотрел лицо - симпатичное девичье лицо. Пытался окликнуть - она не слышала. Равнодушно мазнула по мне взглядом, накинула капюшон плаща и исчезла.

Я развернулся и снова пошел в каком-то направлении. Впрочем, а не все ли равно - в каком? Кажется, в тумане все появляется и исчезает не в определенных точках, а в определенное время... или в определенном состоянии...

В конце концов я вышел к странному месту. Я находился на откосе, а неизвестно откуда, из заменявшего небо тумана, в глубочайший колодец низвергался поток то ли воды, то ли еще какой жидкости. Через туман - хоть и более редкий здесь - не видно, что там течет. Но, если судить по радужным переливам, то это было похоже на пленку бензина на весенней луже.

Не знаю почему, но у меня возникло ощущение искусственности, словно водопад был не природным явлением, а сооружением типа японского бонсая: крохотные кустики, притворяющиеся издалека огромными соснами... Так и с этим водопадом было что-то не так. Настолько не так, что я невольно отступил на несколько шагов, так что цветовые всполохи почти скрылись в тумане. Но от этого видимость одновременно и циклопичности, и миниатюрности еще стала еще сильнее.

Очень неприятное ощущение - понимаешь, что не можешь определить размер объекта. Все плывет, кружится, в тумане снова активно забулькало, заухало, заклокотало...

Я потряс головой и пробормотал:

- На горе стоит ашрам,

Из него торчит лингам,

Вот фигня какая,

Он-намах-шивая. *

Не знаю, почему, но эти стихи показались мне подходящими к ситуации. Фигня. Торчит. Течет и не падает... Полная фантасмагория.

- В оригинале несколько по-иному звучит, - раздался у меня за спиной дребезжащий фальцет - то ли подросток "петуха пускает", то ли старуха ворчит...

- Тут в тумане всякие девицы бродят, не хочется хамом показаться, - автоматически ответил я и только после этого посмотрел, кто же решил со мной пообщаться.

К счастью, это оказался мужик - а то женское общество мне в последнее время стало раздражать.

Если прошлая туманная собеседница перенеслась в мои глюки прямиком с гламурной вечеринки, приуроченной к Хеллуину, то этот - из какого-нибудь бомжатника. Небритая пропитая морда, папиросина в зубах, даже футболки нет - ватник на голое тело. И при этом за спиной - радужные крылья, как у стрекозы.

- Вы читали Олдей? - с удивлением спросил я. - И что вы думаете об их последнем цикле?

- Нашел место о литературе болтать, - проворчал мужик. - Ты, можно сказать, судьбу свою только что решил.

- Вы думаете, у меня есть с кем поговорить о литературе? Да я за последние три месяца не прочитал ничего, кроме пары справочников по траволечению да трактата по заговорам...

- Ты идиот? - мужик уставился на меня с каким-то исследовательским интересом.

- Нет. Я - орк! - гордо ответил я.

- Тогда все понятно. Кстати, на тему судьбы - я ошибся. Тебе еще предстоит сделать выбор.

- Выбор чего? - не понял я.

- Пути.

Мужик пожал плечами и повернулся ко мне спиной, намереваясь раствориться в тумане. Одним прыжком я оказался рядом с ним:

- В конце концов! Хоть кто-нибудь что-нибудь толком объяснит? Какой выбор? Какого пути?

Бомж скривился:

- Ну что за тупые стабилизаторы пошли! Ты уже знаешь практически все. Тебе остается только начать действовать. Есть Порядок. Есть Хаос. Хаос стремится захватить упорядоченные миры. Во вверенном тебе мире уже есть несколько точек прорыва. Правда, они не полные, в мир проникли не зерна Хаоса, а их отражения. Твое дело - уничтожить их.

- А почему мне? Что, в этом дурацком мире с орками нет никого покруче?

- Есть. Но ты - не как все. Этим и хорош. Ладно, давай лучше про новинки литературы...

- Какая литература? - возмутился я. - Вы говорите, что мне вверен целый мир? Но я...

- Я, я... головка от патефона! Заладил, как попугай! Подонок ты гламурный, а не орк! Маникюр еще сделай! - смачно выругался бомж.

Пока я пытался придумать, какую бы гадость сказать в ответ, мужик взмахнул крыльями и моментально растворился в серой мути, заменявшей здесь небо.

От злости я некоторое время даже не замечал, куда иду. Туман становился все гуще. В конце концов он приобрел плотность киселя, так что через него приходилось проталкиваться, словно идешь против ветра. Скользящие в нем тени налились плотью, стали осязаемы и даже обоняемы. В общем, откуда-то потянуло такой помоечной вонью, что стало нечем дышать. У вас под окном когда-нибудь жгли мусорку? Возле моего дома, ну, который на Земле, это происходит с регулярностью...

Вдруг дорогу мне заступила какая-то образина, похожая одновременно на лягушку и на инспектора ГИБДД. Мордатый урод, руки-ноги в коричневых пятнах, кислотного зеленого цвета жилетка, в когтистой лапе - булава. С заляпанных грязью штанов капают на землю ошметки не то одежды, не то плоти.

Я был зол на всех и вся, поэтому разговаривать не стал. Правда, прикасаться к этой гадости кулаками не хотелось. Быстренько скинул со спины щит навернул им образине по морде. Хорошо так навернул, умбон впечатался в харю, а сам "регулировщик", нелепо дернув ногами, улетел куда-то в туман. Я оглянулся и вздрогнул - сзади и с боков ко мне приближался еще добрый десяток таких же жаб. И это - только то, что видно в тумане. А сколько их скрывается в глубине?

Выбрав направление, свободное от тварей, я рванул с максимальной скоростью, на которую был способен. За спиной раздалось омерзительное "хлюп, хлюп", словно кто-то скачет по болоту. К счастью, звуки не приближались, даже начали немного отставать. Обрадовавшись, я поднажал и вдруг выскочил на почти свободную от тумана площадку. И вынужден был остановиться, чтобы не врезаться в поджидавшего меня мужика.

Этот, к счастью, выглядел почти как человек. Точнее, как негр-качок, зачем-то намазавший морду белой краской. Тоже мне, Майкл Джексон нашелся! Мужик здорово напоминал гаремных охранников, как их рисуют в игрушках: гора лоснящихся мышц, голая грудь, шаровары, на поясе - пара сабель.

- Стой! - простер руки негр.

- Стою, - ответил я.

- Да не ты, идиот!

Я был очень зол. Уже второй раз за один сон меня называют идиотом!

- Слушай, родной, а правда, что в охранах гаремов служили только евнухи? Типа, когда к турецкому султану попадал в плен какой-нибудь симпатичный малый, ему предлагали выбор - отрезать или голову, или головку?

- А что, неплохая шутка, - ухмыльнулся качок. - Надо запомнить и как-нибудь использовать. А ты бы что выбрал?

Я в ответ тоже осклабился:

- Если меня пустить в гарем, все наложницы разбегутся с перепугу. Да и выбор из двух альтернатив - не выбор, а манипуляция. Всегда есть третий путь.

Качок уставился на меня, словно я - что-то забавное.

Задумчиво положил ладони на эфесы сабель.

Я напрягся и тоже положил руку на ятаган.

Я был зол. Очень зол. Но бешенство вдруг сделало мои мысли предельно ясными. В голове словно компьютер заработал.

Черномазый хочет развлечься? Пожалуй, что так. Его холуи, словно собаки, выгнали "дичь" на "охотника". Прекрасно. Значит, до поры он не кликнет этих слизистых тварей. Гордость не позволит. Он уверен, что может прекрасно поразвлечься. А вот я в этом не уверен.

Он выше меня и намного тяжелее. Но у него две коротких сабли. Идиот - он, а не я. Парные клинки - для маленьких и быстрых, а не для таких бугаев. В руках перекаченной туши они - лишь безоружных пугать. Или он привык драться в узких проходах? Мой ятаган длиннее его сабель на ладонь. К тому же у меня По-орочьи длинные руки. В итоге фора - сантиметров тридцать. С учетом моего третьего места по России в категории "щит плюс меч" - что-то могу.

Если бы у него имелся щит класса "бронедверь", то шансов у меня не было... Но с двумя клинками массой давить неудобно...

Скорее всего, он надеется на какую-то магию. Вон как переливаются, поблескивают сабли. Самый тупой в колдовстве поймет, что тут что-то нечисто. Впрочем, и меня все хором убеждают, что я - невгребенно крутой маг. Я не знаю ни одного заклинания, но тупо, По-орочьи, наверное, что-то могу. Вот и посмотрим... Что там за Сила, которая со мною пребудет?

В общем, "двум смертям не бывать, а одной не миновать", - решил я.

После этого очень медленно достал ятаган и встал, демонстративно опустив клинок. Пусть нападает первым - а там его проблемы...

Негр с выкрашенной известкой мордой саркастически поднял бровь и взглянул мне в глаза.

Я поймал его взгляд и снова улыбнулся.

В памяти вдруг промелькнуло чужое воспоминание: ровесники преградили дорогу нелепо долговязому орчонку, живущему не с родителями, а с бабкой-знахаркой. А Орчонок, вспомнив бабкины уроки, улыбается и идет вперед так, словно перед ним никого нет. Каждого из этих, стоящих теперь на его пути, он уже лупил - за кличку "бабкин наследник". Все же знают, что дар ворожеи можно передать лишь девочке. Теперь они собрались, чтобы навалять ему вместе, даже притащили с собой пацаненка постарше... но почему-то расступаются перед ним...

Или это было вовсе не в приречном стойбище, а в полутемном проулке между двумя панельными пятиэтажками? И никакие не орки стоят на дороге, а мальчишки из соседнего двора?

Но и они расступаются, увидев эту улыбку-оскал.

"Псих! - несется вслед. - Тебя в дурдом сдадут!"

Потом, через много лет, одного из этих, стоявших на дороге, привезут в психушку. Как раз в мою смену... В приступе белой горячки он зарежет жену и ребенка...

И тут стало происходить что-то странное. Стоило мне поудобнее перехватить "кулачник", как воздух перед ним очистился от мелкой мути, которой было достаточно даже на этой относительно свободной от тумана площадке. Щит засиял, разбрасывая по земле солнечные зайчики. Вслед за ним заискрился и клинок.

Качок криво усмехнулся и с досадой произнес:

- Что, испугался, смертный? Лихо я пошутил? Какие вы все нервные, однако!

- Да, неплохо, - согласился я, не отпуская взгляда противника.

Негр с трудом опустил глаза:

- Ну, гуляй пока, умник. Не ты первый про "третий путь" говоришь. Пусть с тобой Арагорн помучается. То-то посмеемся!

И, шагнув в сторону, исчез в тумане.

Я оглянулся, принюхался. Зелеными образинами даже не пахло.

Выдохнув, я потопал туда, где туман казался не таким густым. И точно - вскоре впереди замаячило что-то, напоминающее далекий огонек.

- Не могли бы вы пустить меня под свой щит? - раздалось у меня за ухом.

От неожиданности я чуть не подскочил на месте. Скосив глаза, увидел у себя на плече какую-то мелкую тварюшку. Трогать что-то руками в этом сволочном тумане мне не хотелось, поэтому я изловчился и поддел это нечто краем щита. Существо радостно пискнуло, скатилось к самой рукояти и уставилось на меня парой сиреневых глаз. Если не обращать внимания на отсутствие ушей и хвоста - ну точно кот из "Шрэка". Только в миниатюре. Размером это создание было со спичечный коробок. Кургузое светло-серое тельце, смешные лапки с маленькими коготками, круглая голова, состоящая в основном из одних глаз.

- Ты вообще - что? - спросил я. - И зачем тебе мой щит?

- Твой щит - самое надежное место в этой реальности, - ответил "котенок". - А я - великий маг Асаль-тэ-Баукир, владыка Башни Света и прилегающих земель.

Тварюшка была забавной. К тому же я каким-то непонятным мне образом выпустил всю накопившуюся во мне злость на черномазого качка, хотя мне так и не удалось ему врезать. А это существо разговаривало вежливо и не обзывало меня идиотом.

- Очень приятно, - ответил я. - Меня зовут дед Мышкун. Или Сан Саныч - как удобнее.

- А тебе?

- А мне пофигу. Хоть горшком зови.

Существо поерзало, устраиваясь поудобнее.

- Слушай, ты что, в щите жить собрался? - забеспокоился я. - Вообще-то он мне иногда бывает нужен...

- Не беспокойся, закончив беседу, я спрячусь под рукоять. Тебе это нисколько не помешает использовать щит.

- Только не нагадь там, - ворчливо предупредил я.

- Что ты! Я вообще не справляю естественных надобностей. Их у меня просто нет. Как и всего желудочно-кишечного тракта.

- А чем же ты питаешься?

Разговор меня заинтересовал.

Тварюшка взобралась на край щита и уселась там, словно на скамейку.

- Я питаюсь остаточными эманациями магии, проникающими из живых миров...

Этот Асаль-тэ-Баукир оказался интересным собеседником. Я выслушал длинную лекцию о судьбе "неприкаянных душ", то есть душ тех разумных, которые при жизни были атеистами. Дескать, боги заботятся только о своих адептах, а тот, кто пользуется "научной" магией, игнорируя всевозможные заговоры и молитвы, после смерти оказывается предоставлен сам себе. И там уже от самого духа зависит, сколько он просуществует на просторах межмирового эфира. Кто-то из магов продолжает существование за счет подпитки от стихийных сил. Но некоторым, как моему собеседнику, не везет - связь с их родным миром теряется. Или мир теряется...

- Вот это лихо - потерять целый мир! - не выдержал я.

- Ну что ты, еще не то бывает, - махнул лапкой Асаль-тэ-Баукир. - Один мир - это ерунда. Бывает, боги так разбушуются, что целые гроздья миров гибнут, не оставив после себя и следа... Тут главное - понять, на чью сторону надо встать, чтобы не погибнуть вместе с миром.

- И вечный бой, покой нам только снится, - хмыкнув, нараспев процитировал я. - А ты как? На ту сторону встал, на какую нужно?

- Я до конца защищал Свет. Но своей ошибкой это не считаю. Лучше тысячелетия блуждания в тумане, чем жить, понимая, что не сделал то, что должен был сделать.

Из уст такой малявки, как мой новый знакомец, эти пафосные слова звучали весьма забавно. Но было в его интонации что-то, что не позволило мне засмеяться. Наоборот, я вздохнул и вдруг пожаловался:

- Вот и мне нужно сделать то, что я должен. Раз клятву Гиппократа давал - значит, должен лечить.

- Так делай! - с непередаваемой уверенностью сказал Асаль-тэ-Баукир. - Кстати, ты знаешь, куда мы идем?

- Понятия не имею.

- Так посмотри - вот место, которое тебе нужно.

Я поднял глаза. Действительно, далекий огонек превратился во вполне различимый костер. Около него сидела странная фигура - здоровенная птица с человеческой головой. Однако, стоило мне подойти поближе, существо у костра встало, подняло посох - и я понял, что это вовсе не птица, а человек в покрытом перьями плаще. Незнакомец оглянулся по сторонам, пожал плечами и шагнул в туман. Тот довольно чавкнул, моментально скрыв фигуру.

Мне же не оставалось ничего другого, как выйти к огню.

Костер как костер... Большой. Неизвестно кем разожженный. Неизвестно кто подкидывает дрова... Которых на самом деле нет.

Я побродил вокруг. Забавно. Такое ощущение, что тут бывают, и довольно часто. Вон - обрывок какой-то бумажки, вон - перышко. Наверное, от того парня в плаще осталось. Несколько хлебных крошек возле одного из камней. Этот и еще несколько валунов, похоже, кто-то постоянно использует в качестве сидений. Камень мягкий, вроде известняка, на нем видно несколько царапин, которые можно составить прицепленными к поясу ножнами.

Единственное, что привлекло мое внимание, это большой щит, прислоненный к одному из камней.

"Аш назг дурбатулук,

Аш назг гимбатул,

Аш назг тракатулук

Ак бурзум иши кримпатул", - прочел я.

И даже не удивился. Чему удивляться? Ну, кто-то еще темное наречие помнит... Хотя я лично не решился бы воспроизвести формулу "три-семь-девять-один". Вряд ли получится без ошибок. В голове засели только стебные варианты перевода, вроде "И один - бабе Нюре, что спит в коридоре: чтобы всех разыскать, воедино собрать, за собою заставить бутылки сдавать в коридоре, где вековечная тьма..." ** Однако я - орк, с меня взятки гладки. Но знавал когда-то девчат, которые на квенья стихи писали, а на темном - с кондукторами в автобусах ругались. Причем, что самое забавное, те понимали, что им хотят сказать...

- И что тут интересного? - риторически спросил я, обращаясь к моему миниатюрному собеседнику. - Место и впрямь хорошее, уютное. Но толку? Я же жить тут не собираюсь.

- А никто и не думает, что ты тут поселишься, - раздалось в ответ за спиной.

- Ара? - я уставился на Арагорна, как бык на красную тряпку. - Слушай сюда, быр-гымнюк, если ты тоже попытаешься назвать меня идиотом, я тебя стукну.

- А что, уже называли? - хихикнул мастер.

- Пробовали, - мрачно ответил я. - В общем, давай так: гони мой загруз в той долбанной реальности, куда я угодил. И не говори, что ты не виноват!

Арагорн открыл рот, кашлянул, потом закрыл, сделал глубокий вздох:

- Саныч, а ты не обнаглел часом? Ты вообще-то соображаешь, с кем говоришь?

При этих словах Арагорн раздулся, стал раза в два выше и заполыхал радужными искрами по контуру. Но если я завелся, то меня остановить трудно. К счастью, злюсь я редко. Но, как говорят, метко:

- Все я соображаю! Если это все - твоя работа, то ты - какой-то супер-пупер маг, бог или еще какая дрянь. Только мне наплевать, кто ты есть! Я понял одно: тебе надо, чтобы я что-то там подшаманил в той реальности, куда ты меня засунул. Причем почему-то именно я. Не знаю, чем я от других орков или людей отличаюсь, но чем-то, видимо, отличаюсь. Мне тут какой-то хмырь в ватнике затирал, что я - тоже - супер-пупер маг. Но ты же, гад, мне не дал ресурсов, чтобы развиться и разобраться, что к чему. Богиня эта, Мать-Земля, ничего толком не знает. Жалуется, как старая бабка участковой врачихе: тут у нее крутит, там - ломит, а здесь - выворачивает. Дескать, деточка, дай таблеточку, чтоб сразу все отвалилось и больше не крутилось. И думай: то ли у нее артрит, то ли невралгия, то ли микроинфаркт, а то ли она вчера что-то не то съела.

Арагорн заржал, подвизгивая от хохота. Одновременно он уменьшался в размерах, и успокоился, когда вернулся к обычному человеческому росту.

- Так что гони ресурсы на исследования, - тихо фигея от собственной наглости, продолжил я. - Мне понять надо, что это за гребаный Хаос, как диагностируется, чем отличается от порядка, как на него воздействовать... мне опыты нужно провести... ну хотя бы по минимуму... А если думаешь пугать - я самоубьюсь тапком и обломаю тебя в лучших чувствах! Или найду этого, черножопого с саблями и наеду на него!

Отсмеявшись, Арагорн сделал несколько глубоких вдохов и лишь потом тихо простонал:

- Саныч, ну кто же ты еще, как не это самое? В смысле, то, чем ты не хочешь, чтобы тебя называли. Тебе Смотрители лично-персональную информационную базу подкинули. Причем - за какие такие красивые глаза - не знаю. А ты еще с меня что-то требуешь!

- Это чего?

И тут до меня дошло:

- Асаль-тэ-Баукира, что ли? Так он сам ко мне прибился, как котенок. Мне его жалко стало.

- Ничего себе котенок! - фыркнул Арагорн. - Это же был самый мудрый маг из веера Сахахаэ! Он один несколько веков сдерживал наступление Хаоса!

- Правда, что ли?

Я недоверчиво заглянул под щит. Асаль-тэ-Баукир с задорным видом высовывался из углубления под рукоятью. Дескать, а вы что думали?

- Правда, правда, - подтвердил Арагорн. - Он и тут, в междумирье, немало дел наделал... такая беспокойная душа! От него не то, что боги, демиурги вешались... в переносном смысле, конечно.

- Подтверждаешь? - строго спросил я обитателя умбона.

Асаль-тэ-Баукир закивал головенкой:

- Ну, а что, личность терять, что ли, как всяким разным простецам? Мне мыслить еще не надоело!

- Во-во! - Арагорн нахмурился, словно что-то вспоминая, но продолжил уже спокойно. - Сколько веков прожил, а все ему не надоело. В общем, душа качественная и весьма информированная. Бери, владей, используй по назначению.

- Спасибо хоть на этом.

- Кстати, откуда у тебя щит? Вроде на Земле такого не было...

- Один знакомый бог задарил, - я пожал плечами. - А что?

- Хорошая вещица. Смотри - не потеряй.

По выражению лица Арагорна я понял, что мой щит в его глазах представляет гораздо большую ценность, чем мне показалось сначала. Определенно это - штука не просто магическая, а сильно магическая. Не зря же глазастый умник Асаль-тэ-Баукир сразу к нему прилип, словно дом родной нашел.

- Да уж как-нибудь постараюсь, - ворчливо ответил я.

- Тогда иди, - махнул рукой Арагорн.

- Как?

Но вдруг понял, что знаю как. Асаль-тэ-Баукир прошептал начальные слова заклятья, и у меня словно кто-то покрывало с памяти сдернул, всплыли строчки:

- Клинок прольется, мыслию мечен, гибок белый бамбук, гибок и вечен.

"Какой бред", - подумал я и открыл глаза.

Передо мной маячила широкая серая задница Мани. Небо начинало темнеть, в расщелину между сказами задувал ветер.

- А здесь не так уж плохо, - раздался голос со стороны щита.

Я похлопал глазами, пробормотал: "Глюки продолжаются", - и со всех сторон осмотрел щит. Давешнего бесхвостого котенка не наблюдалось, но мой "кулачник" явно говорил голосом мертвого мага.

- Не ищи, я слился с металлом, - объяснил Асаль-тэ-Баукир. - Я же все-таки бесплотный дух, и в воплощенных мирах могу существовать только как часть какого-то предмета, наделяя его разумом, или как быстролетная мысль, не имеющая ни формы, ни веса.

- Понятно, - ответил я. - Теперь ясно, почему ты обещал, что не будешь мешать. А тебя не напрягает, что по щиту порой бьют? Выбрал бы себе какое-нибудь менее опасное обиталище...

- Нет, тут хорошо, и стол и дом, - захихикал Асаль-тэ-Баукир. - Про Следы Создателя тебе еще рано знать, потом разберешься, что к чему. Пока только одно скажу: если встретишь тварь Хаоса, то бей ее щитом. Если мечи не помогут. А в щите есть особая сила. Да и я кое-что могу!

Я тоже хохотнул, представив это извращение: размахиваю "кулачником", как кастетом, громя нечисть направо и налево. Щит при каждом ударе ойкает и матерится, комментируя крепость голов моих врагов. В общем, шиза полная. Неодушевленные предметы воодушевляются и разговаривают, стоит задремать покрепче - начинаются "глюки"... Честно говоря, расскажи мне кто о таком, я бы с полной уверенностью в том, что делаю, засадил бы его в палату для буйных.

Но, к моему удивлению, происходящее мне даже начало нравится.

Поэтому я с деловитым видом залез в сумку и вытащил мешочек с "артефактами", моток бечевки и рулончик скотча. Веревка оказалась в моих запасах вместо катушки полиэтиленового шнура, из которого делали растяжки для стен. По каким таким причинам добрый земной скотч не превратился во что-нибудь фэнтезийное, я не знаю, но он был.

Маня сунул нос в расщелину.

- Ага, о тебе забочусь, - ответил я. - А то вдруг подумалось: а чего это у меня Маня не апгрейженный ходит?

Волк склонил голову набок и фыркнул.

- А вот возмущаться не надо! Лучше давай сюда шею - прикинем длину, - я отрезал кинжалом нужный кусок бечевки.

Сплел ее в косицу - получилось достаточно прочно. Потом разложил перед собой "артефакты". На ком нужно проводить опыты? Правильно, на собаках. Маня, конечно, не совсем собака, но вполне подходит. Даже сдавать его, как Шарика, никуда не надо. Будет подопытным параллельно с выполнением основных обязанностей.

Другое дело - что на него навешать. Конечно, он был бы не против "приворота", но стая озабоченных самок за спиной мне не нужна. Без "Разговора с богом" зверь тоже как-нибудь обойдется. Он и со мной разговаривать не очень-то может. Так что остается, пожалуй, "Каменная кожа", "Спасс-бросок" и "Удача". Два последних амулета - плод больной фантазии мастера по магии Машки-Эрминдандэль. С "Каменной кожей" все понятно, просто игнорируешь первый удар - и все. А вот как отыгрывать "Спасс-бросок"? Устраивать стоп-тайм и доказывать противнику, что тот ни фига не попал? С "Удачей" - еще непонятнее. Она или есть, или нет. В общем, Машка, видать, слишком много режется в "линейку", поэтому забила в правила полигонки касты, которые ну никак не отыгрываются. Выкидывать - жалко, пользы - никакой, вот весь этот хлам мне, как самому умному, и сгрузили.

Я освободил амулетики от тонких кожаных ремешков, на которые они цеплялись, и примотал скотчем к косице из бечевки. Для верности накрутил сверху еще слой веревки и снова обмотал скотчем. Получился жгут толщиной в большой палец. Теперь ничего не потеряется и не оторвется, даже если Маня будет ломиться сквозь заросли держи-дерева.

- Давай сюда шею, - скомандовал я волку.

Маня покорно подставил голову.

- Вот так, - удовлетворенно сказал я, поправляя самодельный ошейник. - Упряжь можно снять, а эта фигня пусть все время на тебе будет.

Гиено-волк скосил глаз, пытаясь понять, что я сделал.

- Не жмет? - спросил я. - А если не жмет, то забудь. Понятно?

У меня создалось впечатление, что Маня пожал плечами. Не знаю, умеют ли это делать волки, но склоненная голова в сочетании с невинным взглядом куда-то в небо - это словно классическое: "А я чо? А я ничо..."

Следующим шагом в подготовке к операции я наметил выяснение того, куда же мне все-таки дальше ехать. Приблизительная схема этих мест, нарисованная со слов Апа-Шер, у меня была. Но, во-первых, старуха хоть и бывала у озера, но ездила туда только в обществе покойного мужа, причем - по дороге, с торговым караваном. О том, что находится в стороне от тракта, она не имела никакого понятия. Так что "схема" представляла из себя линию дороги и какие-то значимые места возле нее. Ну, вроде того скопления останцов, на котором мы сейчас сидели, и которое Апа-Шер назвала "древним капищем Щитоносца".

Я достал рисунок стал смотреть на него, думая, что же делать.

Дорога ведет на север. Если я буду ехать по ней и дальше, то меньше, чем через сутки, упрусь в берег озера. Точнее, в том место, где в него впадает сбегающая с гор Нера. Здесь до последнего времени находился городок Шарфун-на-Нере - ставка князя приречного клана и место самой крупной ярмарки. Если верить рассказам Апа-Шер, то приречные орки сильно отличались от степных, почти не разводили ездовых зверей, зато умели строить лодки и прекрасно плавали. Правда, сейчас эти данные никак не проверить - после таинственной напасти, случившейся три года назад, никого из поречных в живых не видели.

Если подняться вверх по Нере, то в конце концов окажешься в горах. Теоретически река течет с севера на юг. Практически - петляет между холмами и скальными отрогами самым невообразимым образом. Поэтому и в Асан она впадает не с севера, а с запада. И само озеро - сильно вытянуто с запада на восток, этакая лужа между двумя возвышенностями. В ширину - не больше пяти километров, но низкий северный берег - плавни и заросли камыша. А вот в длину - более сотни. Цифры, конечно, приблизительные, Апа-Шер определяет расстояния в "днях пути" и "полетах стрелы". "Полет стрелы" - что-то около пятисот-семисот метров, день пути - порядка тридцати-сорока километров. В отличие от земных лошадей, местные ездовые зверюги более выносливы, способны, если напрягутся, пробежать за день и с полсотни километров...

Однако география сейчас не самое главное. Гораздо интереснее понять, где могли угнездиться разбойники. Старшина стойбища Ив-Ыхе говорил, что их там - сотни. И что у них есть какой-то "великий колдун", который заставляет всех поклоняться каменному идолу. Причем идол этот находится в стойбище разбойников. Вернее, само стойбище окружает обиталище идола...

Весьма сомнительно, что кто-то воздвиг скульптуру в голой степи. Да и вообще...

Я задумался. По дороге мне попадались руины города. Кто его построил? Почему никто там не живет? Для того, чтобы освежить память, залез в "записнушку". Что там Апа-Шер рассказывала про историю орочьей долины? Так и есть! Дескать, много-много лет назад (сколько много - не ясно), еще до того, как великий Властелин завоевал эльфийские княжества, климат в долине был намного мягче. Чаще шли дожди, было больше рек, озер и лесов. Жили тут не орки, а люди - из тех, кто потом станут врагами Властелина. Орки же жили где-то в южных лесах, причем - на деревьях, в плетеных "гнездах".

Тогда, слушая Апа-Шер, я понял, почему фигуры орков так отличаются от людских. Если верить ученым, то прародина людей - мелкие болота Африки. По крайней мере, на Земле - так. Человек - земноводное. Именно этим объясняется отсутствие шерсти на теле, прямохождение и врожденное умение плавать. Если не пугать ребенка тем, что он может утонуть, он зайдет в воду и поплывет. Фигура человека с короткими, но ловкими руками и мощными ногами похожа на фигуру енота-полоскуна или бобра. Недаром эти животные так потешно копируют человеческие жесты. А вот орки, скорее всего, приспособлены для того, чтобы лазить по деревьям. Однако Властелин каким-то хитрым способом заставил их спуститься на землю, дал им верховых волков и отправил воевать.

Но сейчас интереснее другое.

Предшественники орков жили в городах, занимались земледелием и ремеслами. Захватив долину, воины Властелина поселились на уже обжитых местах. Однако война продолжалась, причем с применением магии класса "земля-земля". Где-то на запад от побережья имелся остров, твердыня враждебных Властелину народов. Недолго думая, тот долбанул по этому клочку суши каким-то особо мощным заклинанием. Но, видимо, немного не рассчитал.

История создания империи излагалась весьма бездарными стихами, так что информацию в повествованиях Апа-Шер приходилось вылущивать из-под груды всевозможных эпитетов и метафор:

"Стонала Земля, сотрясаясь от гнева, кричала, как раненый зверь, и скалы прибрежные встали до неба, взмывала взъяренная твердь..."

То есть можно предположить, что взрыв сдвинул плиты земной коры, и вдоль берега образовалась цепь вулканов. В результате резко изменилось направление сезонных ветров, уменьшилось количество влаги, выпадающей в долине. Цветущие земли превратились в степь, а кое-где в полупустыню. Большая часть рек пересохла, ушла вода и из колодцев в городах. Орки переселились туда, где оставалась влага, на новые берега, которые еще совсем недавно были дном рек и озер. А города превратились в руины.

- Нашел время историей заниматься, - ворчливо прокомментировал мои манипуляции с "записнушкой" одушевленный щит.

- А ты что, по-русски читать умеешь? - удивился я.

- Естественно, - презрительно ответил Асаль-тэ-Баукир. - Я же неслабый менталист. Я могу выучить любую письменность, если кто-то при мне прочитает хоть несколько строк на этом языке. А ты тут уже кучу времени стихи бормочешь.

- Понимаешь...

Я задумался, но потом решил, что совет опытного мага может быть мне полезен:

- Понимаешь ли, дорогой Асаль-тэ-Баукир, я не просто так читаю, а пытаюсь понять, где находится некий "каменный идол", которому поклоняются очень интересующие меня господа. С одной стороны, их стойбище должно находиться возле какого-то водного источника - иначе в степи не прожить. С другой - там должны быть руины древнего города, потому что статуям-новоделам редко поклоняются. Чтобы создать культ, нужно что-то древнее, осененное веками...

- А где что-то такое может быть? - заинтересовался Асаль-тэ-Баукир. - Ну-ка, положи на щит карту...

Прилепленная рядом с умбоном бумажка выглядела нелепо, пока не начался меняться на ней рисунок. Наспех набросанные мной линии, обозначающие основные направления скальных выходов и возвышенностей, зашевелились, ползая по бумаге, и приобрели гораздо более гармоничное положение.

- Если взрыв был на западе, а горы - на севере, то складки должны располагаться так, - прокомментировал свои художества Асаль-тэ-Баукир. - И вообще, чего я думаю? Совсем одурел в тумане от безделья! Подожди немного!

На миг мне показалось, что воздух над щитом заструился, как над раскаленными камнями.

- Асаль-тэ-Баукир! - окликнул я вселенную душу, но мой знакомец не отозвался.

"Надо понимать, отправился на разведку", - заключил я.

Так и есть - через несколько минут щит снова подал голос:

- Ну-ка, положи карту!

Вскоре мои почеркушки превратились во вполне разборчивый план местности. Кроме линии торгового тракта, на нем имелись и основные возвышенности, и кляксы древних руин, и черточки небольших ручьев, стекавших в крохотное озерцо далеко на востоке. А вот на некотором отдалении от той линии, которой я пометил берега озера и реки, появилась другая - словно водоемы вернулись к тем размерам, которые у них были до маго-экологической катастрофы.

- Там- Хаос, - пояснил Асаль-тэ-Баукир. - Я не стал соваться ближе, слишком велико напряжение сил, удерживающих его в приречных границах.

- А обитаемое жилье где-нибудь в округе есть? - спросил я.

Сейчас меня больше интересовал не Хаос, а разбойники. Не люблю оставлять врагов за спиной.

- Да, - один из участков схемы возле руин замерцал, покрываясь коричневыми точками. - Там стоят временные жилища вроде шатров. Я не стал сразу помечать - ведь кочевники могут в любой момент сняться и уйти.

- Вот именно это мне и надо было! - обрадовался я. - Два дня пути - не так уж далеко. Есть ручей... Есть остатки древнего города - все сходится! Так, как я думал!

- И что дальше? - полюбопытствовал мертвый маг.

- А дальше я постараюсь выяснить, кто и зачем угнездился на границе Хаоса. Думается мне, эти разбойники забрались сюда не только потому, что эти земли считаются "проклятыми", и соседние кланы тут даже овец не пасут. Что-то за этим еще кроется... но вот что?

ХХХ

Комментарии: 139, последний от 20/04/2012.
Размещен: 11/03/2011, изменен: 27/12/2011. 224k. Статистика.
Глава: Фэнтези

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Корн "Артуа.Звезда Горна" С.Бадей "Стремительный полет" О.Лукьянов "Лилис" Е.Гордеева "Закон притяжения" А.Тьма "Клинок Белого Пламени" В.Проскурин "Путь Феникса" Д.Казаков "Путешествие на Запад" В.Гвор "Поражающий фактор" Н.Бульба "Время перемен.Воплощенные" О.Филимонов "Уходя,гасите всех" Е.Никольская "Красавица и ее чудовище" М.Николаева "Фея любви,или Демон в юбке" А.Бобл "Мемория" А.Левицкий "Аномалы" А.Матвеева "Досадный случай" Е.Звездная "Катриона.Принцесса особого назначения" И.Петров "Повелитель войны" О.Демченко "Бремя удачи" А.Орлова "Любовь до гроба" Ю.Зонис "Боевой шлюп Арго" А.Кленов "Игра без правил" В.Поляков "Шаг за грань" О.Верещагин, А.Ефимов "Шаг за грань" А.Мегедь "Серый страж" Е.Белецкая, И.Эльтеррус "Лучшее место на земле" С.Лысак "Капитан Летающей Ведьмы" Ю.Новикова "Путь за грань" С.Гатаулин "Вирус" В.Кувшинов "Лэя" М.Михеев "Охота на невесту" Ю.Иванович "Отец Императоров-5.Демоны обмана"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"

Комментарии: 139, последний от 20/04/2012. © Copyright Лифантьева Евгения (rolevik2011@gmail.com) Размещен: 11/03/2011, изменен: 27/12/2011. 224k. Статистика. Глава: Фэнтези Издаваемое Иллюстрации/приложения: 1 шт.		Оценка: *7.2670** Ваша оценка:
Аннотация: Орк. Одна штука. Пятнадцать лет уж орк. А что вам не нравится? "Стучи усталой рукой в ворота, Им громко читай: "Аш назг", Тебя не спросят - откуда ты родом, Впустят и скажут - наш". Версия от 22.07.11- Страница автора Чего-то медленно получается...

Лифантьева Евгения: другие произведения.

Орк. Воин и лекарь