Аннотация: Не совсем обычная история из армейской жизни.
Поезд на Львов задерживался. Было холодно и сыро, но пассажиры в нетерпении столпились на узком перроне. У серой стены вокзального здания стояли трое атлетически сложенных солдат: Борец, Стрелок и Рапирист. Все они были из нашего города, где закончили "русскую" школу, поступили в институты, откуда были призваны в армию (точнее, в спортивную роту), и стали мастерами спорта. Рядом оказались три студентки мединститута, красивые, как Людмила Гурченко, и одетые по последней моде того времени - начала шестидесятых годов. Я восхищённо смотрел на этих ребят и девушек снизу вверх (мама разрешила мне проводить старшего брата, Стрелка, благо от дома до вокзала было семь минут ходу) и думал о трёх мушкетёрах. Борец - это, конечно, могучий Портос. Рапирист мог сойти за хитроумного Д'Артаньяна, а мой брат - за благородного Атоса.
Вскоре одна из студенток заботливо, как старшая сестра, поправила на мне сбившийся шарф.
Повод для знакомства был найден, между двумя тройками уже завязался разговор о младших братьях и сёстрах, однако дальнейшие события развернулись не по стандартному сценарию.
Мимо проходил немолодой старшина с женой. Он был навеселе, а его верная подруга ворчала: "Говорила, Стёпушка, надо выйти раньше. Теперь даже стать по-человечески негде." Старшина не перечил, по-молодецки озираясь вокруг. Наконец он остановился перед "тремя мушкетёрами" и скомандовал: "Смирно! Направо! Шагом марш! Освободить место для командного состава." Старшина ошибся - солдаты из спортроты были в армии фаворитами и чаще разговаривали с генералами и полковниками, чем со старшинами. Кроме того, их попытались унизить в присутствии прекрасных дам.
"А ты, прохожий, кто сам будешь и куда путь держишь?" - Удивлённо спросил Борец.
"Не ты, а вы! Я с вами свиней не пас, товарищ рядовой. - Отрезал старшина. - Откройте глаза шире - перед вами старший по званию!"
"Товарищ старшина, приказ из Москвы. - Вмешался Рапирист. - Все, кто "под мухой", занимают оборону в той крепости." Он указал на вокзальный туалет и почтительно добавил: "Ваша дверь - с большой буквой Мэ."
"Шутники, стало быть... - Усмехнулся старшина, покачиваясь. -И не таких ломал. Сами что ж - трезвенники? Совсем не пьёте?"
"Не удаётся. - Развёл руками Стрелок. - Всё времени почему-то нехватает."
В это время старшину качнуло в сторону, и он, чтобы избежать падения, обнял одну из студенток, которая вскрикнула от неожиданности.
"Ну и ну...- Укоризненно покачал головой Рапирист. - Мы думали, что вы - клоун, а вы оказались хулиганом. Наш гражданский долг - передать вас в руки правосудия, но из-за нехватки времени мы будем судить вас на месте преступления."
"Стёпа, пойдём. - Потянула старшину его супруга. - Ишь, лбы какие. Ну их к чёрту, дураков." Однако позорно бежать было не в характере старого воина, он храбро таращил осоловелые глаза и сжимал кулаки.
"Я буду судьёй, - объявил Рапирист, подмигивая девушкам. - Я до армии учился в юридическом." "А я - прокурор. - Поспешил занять следующее вакантное место Борец. - Да здравствует справедливость!" "Трудней всего - быть адвокатом." - Объяснил Стрелок.
"Дамы и господа, суд идёт! - Торжественно объявил "судья". - Прошу ввести и усадить обвиняемого." Борец перехватил его взляд и, быстро обхватив старшину ниже пояса и подбросив вверх, точно усадил его в наружную нишу окна высокого первого этажа. Обалдевший старшина посмотрел вниз и понял, что сидит на высоте около двух метров над грязным бетонным настилом вокзального перрона. Западноукраинские колхозники, стоявшие рядом, смеялись и не вмешивались. Девушки смущённо хихикали.
"Стёпушка, держись - ща приведу патруль!" - Заголосила жена старшины и, тяжело волоча полные ноги, поспешила внутрь вокзального здания.
"У нас мало времени. - Озабоченно сказал "судья". - Ваше слово, прокурор!"
"Обвиняемый! - Строго спросил "прокурор". - Вам сверху, с высоты птичьего полёта, львовский поезд ещё не виден?"
"Господин судья! - Оскорбился "прокурор". - За что он меня обижает? Разве я хоть раз его ударил или обозвал?"
"Подсудимый, в ваших интересах не злить прокурора. - Предупредил "судья". - Господин адвокат, пожалуйста, побыстрее - поезд уже подходит."
"Знаете ли вы бравого солдата по фамилии Швейк?" - Участливо спросил "адвокат". На этот раз старшина промолчал, как бы размышляя над вопросом.
"Я взываю к милосердию. - Сказал "адвокат". - Подсудимый вёл себя плохо, но не по злому умыслу, а только в силу своего низкого культурного уровня."
Внезапно высокая женщина средних лет окликнула всех троих по фамилиям.
"Что за глупые шалости? - Сказала она гневно. - Сейчас же верните человека на землю!"
"Здравствуйте, Мария Николаевна! - Засуетился Рапирист, узнав бывшую классную руководительницу. - Это - обычные шутки товарищей по оружию, чтобы не скучать, пока молчат пушки." Однако Борец и Стрелок уже аккуратно спустили и поставили старшину на ноги.
"Может быть, и шутки, - не успокоилась учительница, - но плохие, с оттенком фашизма." Старшина не пострадал физически, но от пережитых волнений не мог стоять и сел на бетонный пол.
"Суки, гады здоровые. - Он вытирал слёзы грязным кулаком. - Я за вас, сопливых, воевал, был ранен, чуть не умер, а вы со мной - так!.."
Сквозь толпу пробиралась жена старшины, увлекая за собой военного коменданта вокзала, пожилого капитана. Девушки стайкой бросились к нему, объясняя, кто первым начал бузить.
"Отпустите их, товарищ капитан! - Попросила Мария Николаевна своим проникновенным голосом. - Товарищ старшина повёл неэтично, а ведь они - по существу ещё дети."
"У этих "детей" скоро свои дети будут. - Пробормотал капитан, устало махнув рукой и глядя на притихших "мушкетёров". - Ладно, "шалуны", на этот раз вы - свободны."
"Едем вместе, мальчики, - сказала Мария Николаевна, беря под руки Борца и Стрелка, - а то вы опять в историю влипните." Капитан, одобрительно кивнув ей на прощание, повёл старшину к другому концу поезда.
"Что поделать, дружище, - утешал он огорчённого ветерана. - Это мы с тобой на пулемёты шли, но при виде начальства руки по швам вытягивали. Они - другие, посмелее и образованней. Может, это и хорошо..."
"Да не в том дело. - Возражал старшина. - Они пока только щенки наглые. Учителка на них прикрикнула - они хвост и поджали. Плохо, что нет у них ничего святого и не будет. Обидели старика-командира, чтобы девок своих бесстыжих посмешить. Силы и удали много, а совести - на копейку. Не за себя, за Россию страшно. Как заматереют и опыта наберутся, разрушат они нашу державу великую к ядрёней фене..."
С той поры прошло много времени. Трудно установить конкретную роль моих "трёх мушкетёров" в развале СССР, но старшина почти угадал срок. Арифметика здесь простая. Считают, что мужчина достигает оптимального сочетания опыта и физических сил к 45 годам, а в начале шестидесятых моему брату и его друзьям было двадцать.