Аннотация: Приключения десятилетней Стаси и ее собаки.
Любовь Романова etozima@yandex.ru
Подарок апельсиновой звезды
Нет испытания хуже переезда. Особенно, когда нужно посреди учебного года идти в новую школу. Все девчонки в классе тебя под микроскопом изучают: как говорит, да во что одета. Мальчишки в упор не видят. Учительница то и дело к доске вызывает: "Чтобы проверить, Романова, твой уровень знаний". Не жизнь, а мучение.
Правда во дворе я быстро нашла друга. Димку из параллельного класса. Хороший мальчишка. Не сильно вредный. Он первый ко мне подошел и предложил играть в футбол. Вдвоем. Я на воротах - он забивает. Потом меняемся. Так и познакомились.
Однажды вечером Димка показал мне звезду-великана. Огромная, оранжевая, точно апельсин, она висела над заснеженной крышей нашего дома на фоне темно-фиолетового неба. Ну, прямо вторая Луна.
- Эта звезда появляется над Москвой раз в десять лет, - важно сказал мой друг, - Как увидишь ее, надо сразу желание загадывать - обязательно сбудется.
- Врешь! - говорю. Димка тот еще выдумщик. С ним только развесь уши, он тут же убедит, что в подвале нашего дома клад зарыт, а директор школы разводит синих дикобразов.
- Ничего не вру, - надулся мой друг. - Я - живое доказательство. У мамы долго-долго детей не было. А потом она увидела звезду, загадала желание, и сразу я родился.
У меня тогда было много желаний. Например, вернуться в старую школу. Но я решила, что вряд ли папа с мамой этому обрадуются. Поэтому попросила у звезды щенка. Маленького-прималенького. Я давно о нем мечтала. Но родители не верили в мои способности стать ему родной матерью и покупали джунгариков. Это такие крошечные хомячки. Они, конечно, милые, но глупые. Сидят в клетке и семечками щеки набивают. А чуть дверцу забудешь закрыть - тут же сбегают.
Когда от меня сбежал пятый по счету джунгарик, папа сказал, что больше покупать их не будет. Слишком быстро они заканчиваются. Никаких денег не напасешься. Вот и осталась я совсем сиротой.
В общем, постояли мы с Димкой, поглазели на звезду и пошли домой. Потому что было уже поздно и холодно. А через две недели у меня появился щенок. Как по волшебству.
Случилось это так. В классе распределяли роли для новогоднего спектакля. Елена Николаевна, наша учительница, принесла сценарий сказки 'Снежная королева'. Говорит, я буду называть героев, а вы поднимайте руки, кто хочет их играть.
- Герда.
Все девчонки подняли. И я тоже. Елена Николаевна поводила глазами и выбрала Сонечку Первозванную. Она отличница, поэтому если нужно много текста выучить, всегда ей поручают.
- Снежная королева.
Снова лес рук. Учительница отдала эту роль Даше Байбаковой. У нее мама - председатель общешкольного родительского комитета. Она, если дочь обижают, сразу к директору жаловаться идет.
- Маленькая разбойница...
Через десять минут всех распределили. У каждого из класса была своя роль. Пусть самая маленькая, но была. А у меня - нет. Елена Николаевна глянула в мою сторону и глаза закатила:
- Ох, Романова, ты такая незаметная. Ну, на хоть рыбу сыграй.
Класс, конечно, захихикал. Байбакова язык показала. Сонечка сказала, что теперь Романову все должны звать Рыбой. Мол, эта кличка мне куда больше подходит, чем царская фамилия. А я взяла сумку и вышла из класса. Пусть без меня репетируют.
Когда я открыла дверь квартиры, на плите, под крышкой сковороды фырчали куриные ножки. Их запах чувствовался еще в подъезде и заставлял живот неприлично урчать.
- Ну как, получила роль? - спросила мама, увидев меня.
- Получила, - буркнула я. Бросила сумку на пол и ушла в свою комнату. После маминого вопроса есть расхотелось. Поэтому я плюхнулась на диван прямо в форме, повернулась к спинке и закрыла глаза. Притворилась, что сплю. Но маму так просто не обманешь.
- Кого будешь играть? - говорит, - Признавайся.
- Рыбу.
- Это в 'Снежной-то королеве'? Где ж там рыба?
- Ее лапландка дает Герде, чтобы та финке отвезла.
- Да? Странно. А слова у тебя есть?
- Конечно, нет. Рыбы же немые.
Мама села рядом со мной на диван. Повздыхала немного.
- Иди есть, - наконец, сказала она. - Я уеду ненадолго. Когда вернусь, предъяви сделанные уроки.
И уехала. А я осталась одна-одинешенька.
Прошел час. Два. На улице стемнело. Куриные ножки остыли, но я все равно съела две штуки. Потому что рыбам тоже нужно чем-то питаться. За окном пошел снег. Крупный, густой. Я ему обрадовалась - он скрыл от меня махровой занавеской противную школу. Скоро Новый год, но мне его совсем не хотелось. И не только из-за спектакля. Оценки в конце четверти не обещали ничего кроме каникул без телевизора и компьютера.
Мама вернулась в девять. Разулась, стряхнула подтаявший снег с воротника и чихнула.
- Ну и погодка. Не снег, не дождь. Каша манная - ночь туманная, - и загадочно так на меня посмотрела. Пальто снимать не стала.
- Ты чего? - спрашиваю.
- В зоомагазине была - хомяка искала. А-а-апчи! Нам завтра для фотосъемки нужно.
Мама работает в деловом журнале. Они всякие скучные статьи оформляют смешными фотографиями. Корова, которая жует полиэтиленовый пакет. Толстый кот охотиться на компьютерную мышку. Кролик с сотовым телефоном в лапах. Вот теперь хомяк понадобился. Ничего необычного.
- Ну и как, купила?
- Почти. Хомяков не было. Зато вот кто был! - И достает из-за пазухи маленького щенка. Совсем крохотного. Размером чудь больше хомячка. - Это тебе. А-а-апчи! А-а-апчихуахуа! Девочка. Ей четыре месяца. Два из них она просидела в клетке в магазине. Держи. Теперь это твоя собака.
Так я стала хозяйкой шоколадного щенка породы чихуахуа. У него была гладкая блестящая шерсть, тигровые полоски на лапках и грудке, уши-лапушки в разлет и огромные прозрачные глаза, зеленые, как вода в пруду. Крутой лоб яблочком и курносый нос. Такой же коричневый, как шерсть, коготки и пяточки. Пахло от малышки сосновыми опилками, и совсем чуть-чуть - кофе. Я назвала ее Капучиной. Для своих - Капой.
Мама потом долго удивлялась, что это на нее нашло в тот вечер. То ли настроение было слишком жалостливым, то ли собачка - чересчур симпатичной. Но я-то знала - дело в апельсиновой звезде. Это она все подстроила: новогодний спектакль, позорная роль рыбы, поиски хомяка, щенок в клетке... Я рассказала маме с папой про вторую Луну, и они даже сделали вид, что поверили мне.
А потом я снова ее увидела. И вовсе не через десять лет, а спустя каких-то два дня. Оранжевый глаз медленно плыл над крышей дома.
Плыл!!! Как должны плавать НЛО, и не должны - звезды.
Неожиданно я все поняла. Позади дома, над которым мерцала гигантская звезда, шла стройка. Зимой темнеет рано, поэтому работа на ней заканчивалась, когда Москва была плотно укрыта одеялом темноты. На верхушке строительного крана светил оранжевый фонарь.
Я нашла Димку и устроила ему взбучку. Как он мог так меня обмануть! Я же поверила!
- Но желание-то исполнилось! - пожал он плечами, - Какая теперь разница?
И, правда, какая? Если папа в Новый год становится Дедом Морозом и дарит за него подарки, почему бы фонарю не исполнять желания вместо звезды-великана? Ведь раз в десять лет - это ужасно редко.
Двадцать семь черных кошек и тысяча мышек
Собак нельзя держать в клетке. От этого они становятся очень грустными. Капа целыми днями лежала в своем домике. Даже поесть не вылезала. Приходилось брать ее на руки и нести к миске. А потом - обратно. Еще она постоянно дрожала и совсем не лаяла. Кажется, не умела.
- Она болеет? - спросила я папу.
- Не думаю, - ответил он, выглянув из-за книги. - Просто привыкла жить в замкнутом пространстве. С животными часто так. Помнишь, мы видели медведя в перевозном зоопарке? Он сидел в тесной клетке и все время мотал головой. Ты еще расплакалась, потому что его никогда не пускают погулять.
- Конечно, помню. Но ведь я гуляю с Капой каждый день! Неужели она всегда будет такой?
- Не знаю. Наверное, нужно подождать.
- Жалко, - вздохнула я. - Мне так хотелось веселого щенка. Чтобы с ним можно было играть.
Папа отложил книжку и взял Капу у меня из рук.
- Представь себе, что она, как и ты, оказалась в новом классе, - Он поднес собачку к лицу, и та широко зевнула. Капучина каждый раз зевала, когда начинала волноваться. - Вокруг все чужое, непривычное. Малышка никого не знает, и ее - никто. Представила?
Я кивнула.
- Чего бы тебе больше всего хотелось?
- Может, чтобы со мной дружили?
Папа улыбнулся и протянул мне щенка.
- Вот и ей точно так же. Дружили, любили и гладили почаще. Тогда рано или поздно она отогреется и начнет с тобой играть.
- А можно я буду брать ее на ночь к себе в постель?
- Даже нужно, - подмигнул папа. - Только маме не говори.
На следующее утро мы с Капой, как обычно, отправились гулять. Я вынесла ее во двор и поставила на расчищенную от снега площадку. Сейчас кроха пару раз присядет, и порядок - можно бежать в теплый подъезд. Но Капа не торопилась. Она вдумчиво изучала следы, оставленные живущим неподалеку мастиффом. Наверное, не могла поверить, что бывают такие огромные собаки.
Пес выбежал из ближайшего подъезда. Большой белый бультерьер с черным пятном на морде. Он подошел ко мне, ткнулся кожистым носом в колено и тяжело вздохнул. Как будто на его собачей душе скреблись двадцать семь черных кошек и еще пара маленьких котят.
- Киллер, съешь ее! - услышала я писклявый голос.
Следом за бультерьером появился мальчишка.
Если кому-нибудь придет в голову устроить конкурс на самого противного пятиклассника планеты, хозяин белого пса обязательно получит главный приз. И для этого ему даже не придется стараться. Когда Генка Пятипалов выходит гулять, все мамы и бабушки хватают своих внуков и убегают в соседний двор. А девчонки начинают визжать. На всякий случай. Ведь только зазеваешься, Генка тут же сунет тебе снежок за шиворот или подножку поставит. Не человек, а тридцать кило свинства.
Грустный Киллер глянул на своего хозяина, и, нехотя, показал мне клыки. Они были длинные и желтые. Наверное, бультерьеры никогда не чистят зубы.
- Не ешь меня, я тощая, - сказала я псу и начала пятиться к железной горке.
Не то чтобы мне не стало страшно. Нет. Я вообще собак не боюсь. Даже больших. Просто лучше всего их не бояться где-нибудь повыше. Чтобы точно не достали.
- А ему пофиг! - снова запищал Генка. Голос у него был, словно у цыпленка с больными гландами. - Он у меня шарики от подшипников, как орехи щелкает. У, какая челюсть! Куси ее, Киллер, куси!
Киллер еще раз вздохнул и зарычал. Тихо-тихо. Как будто извинялся. Кусаться ему, похоже, совсем не хотелось.
Генка аж покраснел от злости.
- Давай же! Фас! - завопил он.
И тут наш двор содрогнулся от басовитого лая.
В окнах жалобно звякнули стекла. На ближайшем дереве испуганно загомонили воробьи. Ворона, сидевшая на перекладине ржавой "радуги", уронила на землю колбасную шкурку. Порция снега сорвалась с крыши и с шумом рухнула на козырек Генкиного подъезда.
Но больше всех удивился Киллер. Потому что гавкал не он.
- Ай! Ой! - завизжал Генка и начал прыгать на месте, словно ему под брюки заползла армия муравьев. - Убери своего волкодава! Убери! Он же кусается!
Только тут я разглядела Капу. Малышка раздулась и стала похожа на шоколадный трюфель. Она рычала, точно настоящий мотоцикл, таращила глаза, скалила зубы и пыталась ухватить перепуганного Генку за штанину. Крошечная собака была готова разорвать его на тысячу маленьких мышек. Или даже две тысячи, если ее никто не остановит.
- Киллер, помоги! - в отчаянье заорал Пятипалов.
Но бультерьер только весело наблюдал за происходящим. Даже не тявкнул ни разу.
Пришлось мне самой спасать Генку. Я подбежала к Капе и подхватила на руки. Шерсть на ее спинке стояла дыбом, внутри все клокотало, как в заводной игрушке.
Она меня защищает, вдруг догадалась я. Это дома Капучина была трусишкой, а на улице стала настоящей львицей. Ведь иногда, чтобы перестать бояться, твой друг должен попасть в беду. Пусть даже в ненастоящую.
- Романова, ты совсем сбесилась! Людей собаками травишь! Киллер, за мной! - Генка шмыгнул носом и поплелся домой.
Бультерьер постоял немного, зевнул и пошел следом. Не знаю, показалось мне или нет, но на прощание он подмигнул Капе: "Спасибо, подруга, а то этот мальчишка мне жутко надел".
Та в ответ вежливо вильнула хвостом: "Пожалуйста. Обращайся!"
Тефтельное хулиганство
С этого дня Капу словно подменили. Из молчаливой трусишки она превратилась в настоящую принцессу. Хотя нет, не принцессу - маленькую разбойницу.
- Я даже сомневаюсь, кто в этом доме хозяин, - однажды сказал папа, когда Капа взлетела на соседний с ним стул и утащила с бутерброда кусок сервелата.
- Сами виноваты, - ответила мама, - Незачем было брать ее в постель. Теперь я тоже сомневаюсь, для кого в спальне кровать стоит - для нее или для нас с тобой.
- Зато мы точно знаем, для кого покупается туалетная бумага!
Накануне Капа весь день сидела одна. Когда мы вернулись домой, квартиру было не узнать. Четыре рулона розовой туалетной бумаги с клубничным ароматом оказались разорваны в мелкие клочья. Пол, диваны, кресла, журнальный столик и даже телевизор покрывал пахучий ковер. Казалась, что в квартире наступила клубничная зима.
Но Капа на этом не остановилась. Она утащила из туалета ершик для чистки унитаза и положила его на мою подушку.
- В знак глубокой любви! - объяснил папа.
Под бумагой нас ждал еще один сюрприз - узор из собачьих следов. Их было видимо-невидимо.
Наверное, Капа решила, что нашей квартире нужен новый дизайн - повеселее. Поэтому разгрызла баночку с алой гуашью, потопталась в краске и отправилась гулять по комнатам. Следы тоже были повсюду: на полу, диванах, креслах, журнальном столике, и даже - честное слово - на телевизоре. Но больше всего нас озадачил след на стене, оставленный на высоте человеческого роста.
- Говорят, предки чихуахуа умели лазить по деревьям, - в задумчивости сказал папа, замеряя сантиметровой лентой расстояние от следа до пола. - Интересно, а летать они не умели?
- В любом случае, собака больше дома одна не останется, - грозно сообщила мама. Капа даже уши поджала. - Будет везде с нами ходить. В школу, на работу, в магазин и кино. Пока не поумнеет.
- То есть всегда, - тихо сказал папа, но с мамой спорить не стал.
После обеда у мамы было важное интервью с директором мясокомбината. Папа читал лекции студентам. Поэтому семейный совет постановил, что почетные обязанности собачьей Фрекен Бок ложатся на меня. Едва закончились уроки, я заскочила домой, посадила Капу в сумку и пошла на репетицию новогоднего спектакля.
В школе меня встретил запах борща и тефтелей из столовой. Обычно я обедаю дома, а тут забыла. Разогретая отбивная и картофельное пюре остались сиротливо лежать в микроволновке. Ну вот, теперь буду целый час животом урчать. Мне так не хотелось играть безмолвную рыбу, а уж на голодный желудок и подавно.
- Елена Николаевна! - к нам заглянула полная учительница из параллельного класса. Обычно у толстых людей всего один второй подбородок, а у нее было целых три. - Вы сегодня совсем забегались, поесть не успели. Я тут вам тефтелек взяла.
И поставила на учительский стол тарелку с мясными шариками под сметанным соусом. Я чуть слюной не захлебнулась.
- Спасибо, Валентина Сидоровна! Какая же вы заботливая! - проворковала в ответ Елена Николаевна. А потом развернулась к нам и ка-а-ак рявкнет, - В актовый зал! Живо!
Я поставила сумку со спящей Капой под парту и пошла следом за классом. Кабинет все равно до нашего возвращения будет закрыт на ключ. Так что бояться нечего. Хуже, если Капка во время репетиции на сцену выскочит. Получится, как с Юркиной крысой. Он ее пару дней назад на урок природоведенья принес. Елена Николаевна увидела, завопила, точно милицейская, сирена, и на стул запрыгнула. Юрке потом пришлось делать ей искусственное дыхание. Не учительнице, конечно - крысе. У зверька от громкого звука случился нервыный шок.
Репетиция затянулась на целых полтора часа. Сначала Кай - Васька Пархоменко - отказался держать Герду - Сонечку Первозванную - за руку. Потом бабушка - Вика Гирина - забыла свой текст. Под конец Елене Николаевне позвонил сын-студент, и она долго-долго за кулисами объясняла ему, где найти постиранные джинсы. В общем, до рыбы, то есть меня, дело так и не дошло.
Когда дверь класса наконец-то открыли, я бросилась к свой сумке. Заглянула в нее, а Капы нет. Ни в сумке, не под партой, ни на парте - нигде нет. Хожу между рядами, посвистываю - вдруг выбежит.
- Ты чего это? - спрашивает Васька Пархоменко. - Деньги лишние завились?
- Нет, - честно отвечаю. - Собаку зову.
- Врешь! Где ж тут собаке взяться?
Я уже собралась объяснить, но тут Елена Николаевна крик подняла. Кто съел мои тефтели? Да еще и тарелку помыл? Смотрю, и правда: ни одного мясного шарика не осталось. И соус весь пропал.
А тут еще Сонечка Первозванная заойкала:
- Что это у меня в сумке? - вытаскивает руку, а в ней... тефтеля. Жирная, скользкая и вся в сметане.
- Ой, и у меня тоже! - захныкала Байбакова, доставая коричневую лепешку. - Все тетрадки испачкала.
Тут я сообразила, что сейчас про собаку рассказывать никак нельзя. Мне-то сразу стало ясно, чьих это лап дело. Капа любит недоеденное по углам прятать. Видать, проснулась, пообедала и решила сделать запасы. В чужих сумках. Только бы ее сейчас не обнаружили - Елена Николаевна меня со свету сживет.
- Ух ты! - слышу рядом тихий возглас. Это Васька Капу увидел. Она на его сумке устроилась. Свернулась шоколадным клубочком и ухом не ведет - тефтели переваривает.
Ну вот, думаю, попались. Сейчас Васька всем расскажет. А он молчит. Только белесыми ресницами хлопает. Тогда я собаку схватила и за пазуху.
- Твоя? - спрашивает Васька шепотом.
- Тссс! Не выдашь?
- Нет. Только погладить потом дай.
На том и сговорились. Пока все искали тефтельного хулигана, мы втроем потихоньку из класса выскочили и бежать. Слава богу, никто не заметил.
Родителям я про Капины подвиги рассказывать не стала. Вдруг заставят перед Еленой Николаевной извиняться. Они не Васька Пархоменко - люди ненадежные. Поэтому я съела положенные на ужин пельмени и пошла спать. Уже в постели меня разобрал смех. Надо же какое лицо было у этой зазнайки-Сонечки, когда она тефтелю нашла! А у вредины-Дашки! Так им и надо!
Я блаженно зажмурилась и сунула руку под подушку. Вдруг чувствую что-то холодное, скользкое - ели сдержалась, чтобы не закричать. Достаю, а это пельмень.