Романова Марина Николаевна: другие произведения.

На расстоянии прыжка...(Зарисовка на будущее)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 9.82*7  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Когда тебе плевать жить или умереть, когда вместо будущего в Олимпийской сборной страны и любящей тебя семьи, ты остаёшься одна, смотря, как твоя жизнь рушится, будто замок из песка... Что ты выберешь? Может легче умереть...может и легче, но не для таких, как ты. СЛР
   На расстоянии прыжка...
   Пролог.
   ***
   - И ещё раз добрый вечер, дорогие друзья. В студии я, Алексей Героев, и мой специальный гость, олимпийская чемпионка, трехкратная чемпионка мира и просто замечательный человек, выдающийся тренер..., - бодрым голосом вещал с экранов телевизоров и радио каналов диктор спортивного канала.
   - Ну, бросьте Алексей вы меня совсем засмущали, - послышался в эфире, приятный женский голос.
   - Это в принципе не возможно! - всё так же бодренько продолжал говорить мужчина, примешивая в голос долю кокетства, - Ведь сегодня со мной в студии не кто-нибудь, а сама Анна Котова! Наша гордость в мире спортивной гимнастики. Скажите Аня, увидим ли мы сегодня, на Чемпионате России по спортивной гимнастике среди юниоров, девушек, способных столь же ярко в будущем представлять нашу страну в мире, как делали это в своё время Вы?
   - Ох, Алексей, какой не скромный вопрос, хотите узнать о моих предпочтениях? - лукаво, задал вопрос женский голос.
   - Ну, можно и так сказать, Аня.
   - Да, безусловно, в этом году, зажгутся новые звезды спортивной гимнастики. Думаю, в их число войдут такие юные спортсменки как Настя Лучинская, Даша Мороз, Лиза Самокян, девочки невероятно талантливы и мы с вами Алексей сегодня обязательно в этом убедимся.
   - Что ж спасибо Аня, а теперь думаю пора нам обратить своё внимание на выступающих сегодня спортсменов. Как я понимаю, операторы предлагают нам взглянуть на то, что сейчас происходит на бревне.
   ***
   Дорога змейкой стелилась под колёсами автомобиля, этот участок всегда был самым тяжёлым отрезком трассы, а если, как сейчас, ещё и дождь прошел, то вести машину становилось не только не удобным, но и крайне опасным. Но, мужчину находившегося на водительском сиденье, это обстоятельство ни сколько не смущало. Он спешил, как спешили и его пассажиры.
   - Пап, ты слышал, начинаются упражнения на бревне, поднажми, а? А то мы всё пропустим, - подала голос черноволосая девочка на заднем сидении.
  dd>   - Юля, не конюч и прекрати ёрзать, надо было раньше вставать, тогда бы нам сейчас не пришлось бы спешить, - вместо отца девочке ответила светловолосая женщина, мать Юли, сидевшая на переднем сидении.
   - Но, мам, Наська уже сейчас начнёт свою программу, мы опоздаем, - снова заныла девочка.
   - Ничего страшного, думаю от того, что мы пропустим "бревно" и "брусья" никому
  хуже не будет.
   - Мам, она волнуется, что мы не приедем, я чувствую, - немного осипшим голосом, сказала девушка.
   Конечно, более прагматичный отец девушки не верил в подобную связь между сёстрами-близнецами, но вот впечатлительная Ольга, его жена, считала, что так и должно быть.
   - Ну, знаешь, летать машины пока не умеют, так что придётся потерпеть, - сказал мужчина и попытался сосредоточиться на дороге, одновременно делая радио в машине громче. Приятный мужской голос, продолжал кокетливо расспрашивать знаменитую спортсменку об её планах на будущее, попутно комментируя, действия, происходящие в зале Дворца спорта.
   ***
   - Дорогие друзья, - должно быть то была любимая приветственная фраза у ведущего, - обратите внимание на бревно выходит совсем ещё юная, подающая огромные надежды спортсменка Анастасия Лучинская. Девушке всего четырнадцать лет, а ей уже пророчат будущее Олимпийской чемпионки, не так ли Аня?
   - Да, Алексей, Настя большая умничка и думаю, в своё время она нас порадует золотыми медалями и своими успехами, - голос соведущей был менее эмоционален, и не передавал тот задор, с которым говорил мужчина, но от этого почему-то казался более искренним. - Посмотрите, какая программа заявлена Настей, не каждый взрослый спортсмен способен выполнить такое. Безусловно, девушка гимнастка от Бога. Посмотрите, какая она тоненькая, воздушная, а какую силу вкладывает в движения, какой импульс придаёт себе в прыжке, впрочем, это мы ещё увидим.
   - Да, Аня соревнования только начинаются, так что всё конечно впереди. И так Настя Лучинская, готовится к выполнению своей программы на бревне.
   ***
   - Давай Настюха! Давай, - разнеслось по салону дорогого авто.
   - Юля, прекрати, ты отвлекаешь отца, здесь и так слишком сложный участок, не кричи, - шикнула на дочь, Ольга. Женщину и саму распирало от испытываемых эмоций, хотелось кричать вместе с Юлей, поддерживая свою девочку.
   ***
   - Аня, Вы знаете, когда я смотрю, как гимнастки встают на бревно, у меня всё время дух захватывает! Пять метров в длину и всего десять сантиметров в ширину, скажите, страшно ли выполнять программу, на этом снаряде?
   - Ну, Алексей у каждого по своему, я думаю страх и спорт, не должны мешать друг другу, главное не паниковать.
   - Обратите внимание, как чисто Настя произвела наскок, и сразу же перешла в стойку на руках, - решил всё-таки прокомментировать происходящее в зале Алексей.
   - Да, девочка молодец, посмотрим элементы самого выступления, - немного отстранённо продолжала женщина-коментатор, - так, хорошо, чистый кувырок через голову, вертикальный шпагат, умница, чисто работает. Обратите внимание, как здорово поставлена акробатика в программе Насти. Все движения отточены. Думаю, с девушкой будет трудно соперничать остальным участникам.
   ***
   - Да чего уж там, некому с нашей Настюхой соперничать! Пап, ну поднажми, в конце концов! Я хочу посмотреть, как моя сеструля всех там сделает!
   - Юля, ты не выносима, посмотри какой тут резкий уклон и повороты! - обычно спокойный Игорь немного вспылил, он тоже переживал за дочь, резко повернулся к Юле, а нога автоматически прибавила газ.
   - Игорь!!! - разнесся по салону испуганный вопль Ольги.
   Ни сам Игорь, ни Юля, должно быть, не осознали, что произошло, так и не увидев, как из-за поворота, появилась оранжевая бетономешалка. Лишь удар, звук разбивающихся стёкол и голос комментатора.
   - Сейчас спортсменка завершит упражнение сложнейшим соскоком сальто назад усложнённое контр вращением, - трибуны замерли, девушка вздохнула и когда уже оказалась в прыжке, почувствовала острую боль в груди, так и не сумев докрутить сальто, она жестко упала на колени, услышав странный хруст в правой ноге.
   - О Боже, - ошарашено произнесла Анна Котова, закрывая лицо руками, - Срочно нужны врачи!...
  
  
  
   Глава 1.
   В этот день я стала тенью без прошлого, настоящего и какой-либо надежды на будущее. Я возненавидела семейные и комедийные фильмы с пресловутым хэппи энд в конце и ушла в себя. Любой смех посторонних людей, улыбки на их довольных лицах воспринимались слишком болезненно, чтобы я могла на это смотреть. Когда я несколько месяцев валялась на железной койке в больнице, таращась в окно, где серый зимний пейзаж замер без каких-либо изменений. Мне было легче..., чем потом.
   Сначала меня навещали друзья, выражали соболезнования в связи с кончиной моих родителей и сестры, приносили апельсины... Ненавижу эту оранжевую гадость! Потом сидели рядом со мной, а я смотрела в окно. Может быть, они ждали, что я приду в себя и сама заведу беседу? Может, пытались таким образом поддержать меня? Я не знаю и мне наплевать, по большому счету. Один раз приходили журналисты с фотоаппаратом и диктофоном. Выспрашивали у меня, как я себя чувствую? Идиоты, как может себя чувствовать человек, которому не чем чувствовать?! Я так и не нашла в себе сил ответить им. Ладная девушка с фотоаппаратом сделала снимки, сказав, что мой вид говорит сам за себя. А я не могла оторваться оттого, что видела за окном. Просто не могла. Потом появилась бабушка. Она что-то кричала, о том, что присутствие журналистов незаконно, и она имеет полное право подать в суд, если фото её внучки появятся в печати. Но когда подобные угрозы останавливали журналистов жёлтой прессы...
   В скоре визитеров становилось всё меньше, а пейзаж за окном всё не менялся. Из ветхих деревянных рам больничного окна, сквозил студёный зимний ветерок, только мне нравилась эта ледяная прохлада. Так же сквозило у меня в сердце. Ещё через некоторое время из тех, кто всё ещё навещал меня осталась бабушка и мой двоюродный брат Кирилл. С чего бы? Мы с ним и раньше не особенно ладили, а тут такая забота? Единственное, что приходило на ум, должно быть тётя Таша попросила его. Ведь теперь я богатая наследница, забавно да? У меня ничего нет, только деньги...никчемные зелёные бумажки, благодаря которым только и можно, что покупать еду, чтобы продлить своё существование. Бред! Бабушку я любила, но сил, чтобы заговорить с ней не было. А она и не настаивала на этом. Приходила ко мне каждый день, разговаривала со мной, держала за руку, а я смотрела в окно. Позже из отделения травматологии, когда перелом мой зажил, после двух операций и двух месяцев в постели, как могло быть иначе, пришел врач. Морозов А.Б., было написано на табличке, что прикалывалась к карману его халата. Отведя бабушку в сторону, думая, что я ничего не слышу, заговорил:
   - Вашей внучке Эмилия Петровна, необходим курс физиотерапии, но она не на что не реагирует, потому я предлагаю Вам обратиться за помощью к психологам, например.
   - Нет, никаких психологов и психиатров и близко не будет около моей внучки, - твердо произнесла моя бабушка.
   - Вы, кажется, не понимаете всю серьёзность происходящего? - очень вежливо проговорил Морозов А.Б. - Прошло два месяца, как она лежит без движений, Вы понимаете, что ей это грозит атрофией мышц? А если она так и не выйдет из этого ступора, физиотерапию проводить будет весьма затруднительно. Поймите, это не нормально, - всё ещё полушепотом говорил доктор, а вот бабушка моя всегда отличалась взрывным темпераментом.
   - А что нормально, когда у вас умирают родители и единственная сестра? Что нормально, когда в этот же день вы становитесь практически инвалидом? Когда, всё к чему вы стремились всю жизнь, рушится в одночасье!
   - Прошу Вас не кричите. Но девушкой должны заняться специалисты, если тянуть с этим будет только хуже.
   - Не стоит доктор, я всё понимаю, и быть ещё и обузой для бабушки я не собираюсь,- осиплым голосом от долгого молчания, произнесла я.
   А за окном о карниз ударила первая капля, в город пришла весна.
   И дни потянулись долгой, тягучей вереницей. Каждый из них приносил с собой боль. Не ту, что поселилась в сердце, разрывая его на части, а другую, осязаемую боль. Тогда я узнала, что бывают отличные её оттенки.
   Она бывает острой, такой, что невозможно терпеть, и ты кричишь в голос, а бывает ноющей и тянущей, заставляя постанывать ей в такт. Но как бы это глупо не звучало, физическая боль приносила с собой утешение. Каждый раз, отставляя костыли в физиокабинете и подходя к тренажерам, я мысленно ухмылялась, что хотя бы ненадолго моё сердце и память оставят меня в покое.
   Так в город пришла весна. Деревья за окном больничной палаты распушили свои кроны. Птицы возвращались из теплых стран, радостно щебетали. А я потихоньку училась заново ходить.
   Бабушка всё также приходила ко мне каждый день, вот только теперь у нас выходило некое подобие разговора. Не представляю, каких усилий ей стоило радостно щебетать о погоде, о последних сплетнях с района, о том, как живут мои друзья и ни словом не упоминать о смерти сына, невестки и внучки. Но она справлялась, и труды её давали результат. Мои односложные ответы и легкая улыбка, больше напоминающая кривоватую усмешку, было лучшим тому доказательством.
   Кирилл, мой неугомонный кузен, приходил всё реже, что меня радовало, а вот друзья по сборной исчезли совсем, и это делало меня почти счастливой. Было болезненно приятно не видеть рядом с собой людей, счастливых в своем беззаботном существовании.
   Ко дню моего выхода из больницы, я могла практически свободно ходить, но делать это с палочкой было всё же проще. Потому я не стала сопротивляться, когда медсестра вошла в душную палату, где я прожила последние полгода и поставила рядом с моей кроватью незамысловатую белую трость.
   - Это на первое время, - произнесла она, и не дожидаясь ответа вышла за дверь.
   Бабушка приехала за мной ровно в двенадцать часов дня, как и было назначено моим лечащим врачом. С букетом ирисов она вошла в палату, тепло мне улыбнулась и сказала:
   - Пора домой, девочка моя.
   А я помню, что тогда растерянно подумала 'А где теперь мой дом?'
   Но ни видом, ни словом постаралась не показать своего негодования и даже улыбнулась ей в ответ.
   У самого больничного подъезда нас ждала машина с личным шофером семьи Лучинских. Я, недолго думая, скользнула в темный салон автомобиля. Было неприятно находиться на улице, где светило солнце, щебетали птицы и жизнь, так ярко продолжала свой неспешный ход.
   Бабушка села рядом со мной. По её виду было понятно, что она хочет у меня что-то спросить, но не решается. Захотелось её как-то подтолкнуть и я завела разговор первой.
   - Ба, говори уже.
   Она несколько нервно улыбнулась, что было странно для такой женщины, как Эмилия Петровна Лучинская, но тут же взяв себя в руки, произнесла:
   - Насть, ты, наверное, хочешь побывать на, - тут бабушка несколько запнулась, но тут же продолжила, - могиле родителей?
   - Нет, - ответ слетел с губ и даже меня поразил своей категоричностью.
   - Хорошо, поехали домой, - бабушка даже виду не подала, что ей что-то не понравилась. Но я почувствовала, как она напряглась.
   Машина долго петляла по улицам города и когда я уже совершенно запуталась, куда мы едем, шофер крутанул руль влево и ушел на кольцевую дорогу.
   - Что-то я не помню, чтобы ты жила на окраине, - растерянно проговорила я.
   - Я недавно приобрела этот дом, - произнесла бабушка, и натянув дежурную улыбку на лицо, продолжила, - Там нам будет хорошо.
   Как ни пыталась она излучать оптимизм по поводу нового дома, я твердо знала, 'хорошо' уже никогда и нигде не будет.
  
  
   Год спустя.
   - Эмилия Петровна, вы должны понять, мы не можем оставить Вашу внучку в нашей школе, - неприятным, сильно гнусавым голосом, говорил мужчина, сидевший за офисным столом напротив пожилой женщины.
   - Боюсь, Рудольф Александрович, это Вы меня не так поняли, - тоном, которым было бы уместнее разговаривать с прислугой, а не с директором частной школы, произнесла женщина. - В виду того, что семья Лучинских сделала для Вашей богодельни за последний год, - женщина многозначительно изогнула бровь, - в Ваших же интересах сделать вид, что Вы пошутили.
   'Старая пиранья', подумал Рудольф Александрович, разглядывая миниатюрную старушку, что по-хозяйски расположилась за столом напротив него. О таких женщинах говорят, что они 'без возраста'. К своим семидесяти годам Эмилии удалось сохранить стройную фигуру и осанку молодой женщины.
   Она всегда следила за своим внешним видом, при этом женщина не прибегала к услугам пластических хирургов, считая всё это глупостью выживших из ума старух. 'Каждый прожитый год - это бесценный подарок, который дарован мне свыше', говорила женщина. При этом одевалась Эмилия Петровна исходя из канонов классического стиля. Небольшой каблук и туфли лодочки, юбки чуть ниже колена, а наверх предпочитала одевать либо блузки, либо стильные пиджаки. Единственное, что Эмилия не желала показывать, как достояние прожитых лет, так это седину волос. Потому не гнушалась пользоваться краской для волос и укладывать коротко остриженные волосы в стильную прическу.
   - Ваша внучка покалечила ученика! - всё же не выдержал, Рудольф Александрович.
   - Если ты, сморчок, ещё раз повысишь на меня голос, - через чур ласково улыбнулась женщина, и откинулась на спинку кресла, - завтра же пойдёшь улицы мести.
   - Но, - попытался возразить мужчина.
   - Молчать, - почти рявкнула Эмилия Петровна, и вновь улыбнулась, отчего у мужчины побежали мурашки по спине. - А теперь, Рудольф Александрович, слушайте и можете даже записать.
   Странно, но директор и впрямь поймал себя на мысли, что хочет взять ручку и блокнот. Но вовремя спохватился и обратился в слух.
   - Насте остался год в Вашей школе, и она его отучится именно здесь. И меня не интересует как, но вы замнёте инцидент с тем мальчиком. А если ещё раз решите обратиться ко мне с подобными разговорами, то у меня есть неплохая вакансия садовника на примете. Вам понравится. Разговор окончен, надеюсь, Вы меня поняли.
   Дождавшись нервного кивка директора школы, Эмилия Петровна поднялась и направилась к двери. Неожиданно остановилась, будто что-то вспомнила, и обернулась. Директор неожиданно вздрогнул, не ожидая увидеть столь дружелюбную улыбку на лице женщины, адресованную ему.
   - Ах, да! Приятно было пообщаться, - Эмилия развернулась на каблуках, и вышла за дверь.
   После ухода женщины, мужчина нервно выдохнул, достал из нагрудного кармана платочек с вышивкой в углу 'Р.Т' и дрожащей рукой протёр вспотевший лоб.
   - Старая стерва, - буркнул он, выразительно хлопнув кулаком по столу.
  
  
   За окном в приёмной директора школы шел дождь. Размеренный стук капель срывавшихся с небес и падающих на карниз окна успокаивал.
   'Вот и осень подходит к концу, скоро дождь превратится в снег и земля укроется белоснежным покрывалом', подумалось мне. А ведь совсем недавно была зима. И я вот так же смотрела в окно в ожидании... чего? Весны? Нет. Я ничего тогда не ждала. И мне казалось, что если я вот так вот просто замру, то и жизнь вокруг меня замедлит ход. Но, чудес не бывает. Если я могла уйти от реальности, то она от меня уходить никуда не собиралась. И то, от чего я всеми силами старалась укрыться, нагнало меня с удвоенной скоростью.
   Оказалось, бабушка купила дом в элитном поселке на окраине города. Аккуратные заборчики, стриженые газончики, по-кукольному хорошенькие домики. Единственное, что домики эти могли своими размерами поспорить с Большим театром. Конечно, я утрирую, но мне действительно тогда именно так и показалось.
   Конечно, мой отец был обеспеченным человеком, если не сказать больше, но нас устраивало жить в городе в своей квартире. Возможно, она и была весьма внушительных размеров, но все же это была квартира. Жить в пригороде никто из нас никогда не хотел. Это было неудобно.
   Мама и папа, прежде всего, ценили удобство в передвижении. Добраться до работы родителей, было проще, живя рядом с ней. Юлькина школа тоже находилась в двух кварталах от дома. Я же приезжала домой на выходные, а иногда и в середине рабочей недели. Моя школа-пансионат находилась в черте города, но покидать её стены в течении недели не разрешалось. Олимпийский резерв, это вам не игрушки всё же.
   'Олимпийский резерв', горькая улыбка коснулась моих губ, в то время как пальцы вырисовывали замысловатый узор на запотевшем стекле.
   Но, как должно быть, стало понятным: всё это осталось в прошлом. Бабушка хотела огородить меня от воспоминаний и, в какой-то степени, себя тоже. Она не начинала новую жизнь, да и о какой жизни могла идти речь после того, как потеряла любимого сына, невестку, внучку...
   Но, Эмилия Лучинская, всегда была сильной женщиной. Бабушка просто закрывала очередную дверь в своем сердце. Иногда мне было тяжело её понять, как она может держаться, не показывая даже мне своих эмоций. И, однажды, ещё в больнице я спросила её об этом. На что получила ответ, от которого у меня по коже побежали мурашки:
   - Девочка моя, как ты думаешь, почему я так себя веду?
   - Я не знаю, - шепнула я.
   Бабушка как-то странно усмехнулась, и продолжила:
   - Когда умер твой дед, я думала, что не справлюсь. Но у меня остались мои дети, внуки... Я должна была быть сильной ради вас. Когда погиб Игорь, Юля и твоя мама, я думала, что не справлюсь. Но, когда увидела тебя в этой больничной палате, поняла, что должна держаться ради тебя, Наташи и Кирилла. Если не я, то кто? Понимаешь, сердце женщины в моем возрасте похоже на кровоточащий мешок с множеством карманов, которые постоянно приходится зашивать, иначе оно просто расползётся.
   - Что же делать, ба? - совсем по-детски, спросила я.
   - Жить, - сказала она, а потом добавила, - умереть всегда успеешь. Время летит быстро, сама не заметишь, как станешь старой, и смерть будет каждую ночь караулить тебя под окном твоей спальни.
  
   Как бы там ни было, этот разговор кое-что прояснил и даже помог мне. Не сразу, но я решила, что нужно 'вставать на ноги'. В доме, который приобрела бабушка, было три этажа. На первом находилась просторная гостиная, кухня, кабинет, хозяйственная часть, где жила прислуга, пристройка с бассейном, столовая. Второй этаж оказался жилым, рассчитанным на большую семью. Но нас оказалось всего двое, потому этаж поделили между собой, оставшиеся комнаты, решили использовать, как гостевые, т.е. никак. А вот третий этаж, меня просто добил. Им оказался просторный гимнастический зал. Все пространство было залито светом. Окна в пол и выход на просторный балкон, дарили ощущение полёта и свободы. Одна стена была полностью зеркальной, на противоположной стороне расположились различного вида тренажеры и даже боксерская груша, нашла здесь свой приют. Казалось, что бабуля просто накупила все, что показалось ей мало-мальски относящимся к спорту.
   - Э-э-э, а это что? - растерянно спросила я.
   - А ты что думала, что я позволю тебе продолжать заниматься самобичеванием? - с долей иронии, сказала бабушка. - Хватит, милочка. Мы, Лучинские, и надо уважать свою породу. Слабаки в нашей семье никогда не рождались.
   - Ба, кажется, ты не понимаешь, я - инвалид. В спорт мне дорога закрыта.
   - Кажется, это ты не понимаешь, дорогу выбирает каждый себе сам, - хмыкнула бабуля и, развернувшись на каблуках, пошла вниз.
   Я помню, как растерянно себя чувствовала стоя посреди огромного спортивного зала. Такого пустого, в котором всё ещё витал запах краски и такого не похожего на тот, в котором я тренировалась последние десять лет. Не знаю сколько я так простояла, но видимо, что-то для себя решив, я спустилась в свою новую комнату. Бабушка и тут расстаралась. Несказанно порадовало то, что Эмилия была обладательницей врожденного чувства стиля. Если она не знала о вкусах человека, которому готовила подарок, то просто делала его согласно своему разумению и классическим канонам. Комната была выдержана в теплых пастельных тонах. И казалась какой-то безликой и в то же время помпезной. Здесь было все, что могло мне понадобиться. Но в то же время помещение ощущалось 'чистым полотном', которое замерло в ожидании, когда кисть мастера нанесёт свои штрихи, что сделают его узнаваемым и своеобразным.
   На огромной кровати лежало несколько сумок, а на полу стоял внушительных размеров чемодан. Практически ни о чем не задумываясь, я подошла к сумкам и придвинула к себе одну, хорошо знакомую, ярко красного цвета.
   - Ну, привет подружка, - грустно улыбнулась, потянув молнию.
   Стоило лишь заглянуть внутрь, как сердце болезненно сжалось.
   На самом верху лежал до боли знакомый купальник, в котором я была на последних в моей жизни соревнованиях. Насыщенно зелёного цвета, он так шел мне. Вся ткань была расшита черными блестящими паетками, что переплетались в замысловатом узоре. А сзади на воротничке было вышито мое имя и маленький флаг страны. Это Юлька расстаралась, когда я только собиралась на Чемпионат.
   По щеке побежала одинокая слеза, которую я моментально смахнула и поспешила отложить купальник в сторону.
   Достав мягкие спортивные туфли, штаны и футболку в которых обычно занималась на тренировках, я переоделась. Поднялась обратно на третий этаж, вошла в зал и сделала глубокий вдох.
   'Может и правда стоит попробовать?', мысленно обратилась сама к себе. И стараясь больше не о чем не думать, прошла на середину зала и встала перед зеркалом.
   'Да, разжирела за время без тренировок', усмехнулась я, разглядывая свою фигуру. Раньше приходилось всё время следить за питанием, да и каждодневные нагрузки давали о себе знать. А теперь, я с нарастающим раздражением разглядывала лишние сантиметры на талии и бёдрах.
   'Вот так, стоило только отвернуться на пару месяцев и готово', мысленно ворчала я.
   Сделав легкую разминку, направленную на разогрев всей группы мышц, я с трудом перевела дух и опустилась на пол. То, что раньше воспринималось как само собой разумеющееся, сейчас давалось с огромным трудом. В травмированной ноге поселилось ноющее ощущение, которое обещало перетечь в острую боль, если продолжить.
   'Ничего, я никуда не спешу', успокаивала сама себя.
   'Теперь у меня есть только одно - время, и я своего добьюсь'
   Конечно, сейчас я понимаю, что никаких особенных жировых отложений у меня не было, я не поправилась так уж сильно, чтобы окружающие это начали замечать. Просто, на тот момент, мне нужна была 'цель'. Пусть она была глупой. Даже надуманной, но это была моя цель.
   Так, день за днём, я поднималась на третий этаж и просто забывала обо всем на свете. Где-то около месяца я просто делала разминочные упражнения, занималась на тренажерах, возвращая тонус мышцам рук и пресса. На ноги нагрузку приходилось давать постепенно. Это и раздражало и в тоже время вносило некую размеренность в мою жизнь, что теперь протекала на чердаке.
   Лето близилось к концу, моя форма постепенно приходила к той, что я привыкла видеть раньше. Но мысли о том, что стоит попытаться вернуться в сборную, не возникало.
   Мой тренер, Ольга Сергеевна, звонила несколько раз за всё это время. Она интересовалась моим самочувствием, как я справляюсь с тем, что произошло. В её речи чувствовалось искреннее сочувствие и забота. Но вместо того, чтобы почувствовать радость оттого, что меня не забыли до конца, я ощущала всё возрастающее раздражение. В конце концов я просто запретила бабушке и прислуге звать меня к телефону, если меня будет спрашивать тренер или, что было практически на грани реального, кто-то из сборной.
   "Я закрываю эту дверь", беспрерывно твердила я себе.
   Мои родители, сестра не отпускали сердце ни на минуту.
   Каждую ночь, закрывая глаза, я видела их лица. Мне часто снилось, как я иду по какому-то полю. На небе светит летнее солнце, вокруг меня оглушительно стрекочут цикады, полевые цветы издают ни с чем не сравнимый запах. Так пахнет лето. Так пахнет жизнь и счастье. И я иду вперёд, мои губы сами собой складываются в улыбку. А на сердце так хорошо и спокойно. Я поднимаю глаза, и внутри все ликует. Не слишком далеко от меня, стоят они. На Юле одето её любимое платье василькового цвета на тонких бретелях, волосы распущены и легкий ветерок приподнимает непослушные, тугие кудри. Мама поворачивается к ней и что-то шепчет на ухо. Сестра согласно кивает и взгляд её вновь обращается ко мне. Она что-то кричит, но я не могу разобрать слов. Стараюсь подойти ближе, но густая трава мешает двигаться быстрее. Ноги оплетает цикорий. Тугие плети его стеблей мешают идти, и я вновь и вновь спотыкаюсь. И сколько бы я не пыталась, подойти к ним, я всё так же остаюсь на месте, а они лишь удаляются от меня.
   В какой-то момент я не выдерживаю и кричу, чтобы они подождали меня. Но они будто и не слышат моих слов. Отец обнимает маму за талию и привлекает ближе к себе. На лице его такая тоска, а в глазах застыли слезы. Тяжело вздохнув он и мама поворачиваются ко мне спиной и неспешно уходят. А Юля всё ещё ждёт. Все также сестра беззвучно зовет меня. Ветер вокруг нас постепенно усиливается. Вот уже на небе появляются первые тяжелые свинцовые облака, заволакивающее солнце. И я начинаю рвать у своих ног эту проклятую траву. В голове бьется лишь одна мысль, что я всё ещё могу за ними успеть.
   Но мои попытки тщетны. На месте травы, что вырвана мной появляется другая, ещё более крепкая. Наконец я понимаю, что всё это не имеет смысла. Мне не вырваться из пут, что держат ноги. И я падаю на землю, неслышные рыдания сотрясают грудь. Я поднимаю глаза, Юля всё ещё ждёт, но больше не кричит мне, а лишь грустно улыбается. И губы её бледны, а кожа вдруг становится такой белой, что зелёные глаза, кажутся неестественно яркими. Густые волнистые волосы неожиданно теряют весь свой блеск и темной массой падают на плечи. Она поднимает руку ко мне, и я замечаю, что ладонь её сжата в кулак. Она что-то шепчет бескровными губами и разжимает руку. С её пальцев срывается маленькая белая бабочка, которых так много бывает в самом начале лета. Она летит в мою сторону, ветер всё больше усиливается, но крылатое создание будто не замечая этого продолжает двигаться в мою сторону. Иногда, особенно сильный порыв ветра, сносит её назад, но бабочка вновь выравнивается и движется вперёд.
   Кода, ей остается каких-то несколько метров до меня, она вдруг замирает. Маленькое создание продолжает трепыхать крылышками, но создается ощущение, что она налетела на невидимую стену. И в какой-то момент, просто рассеевается по ветру обращаясь в прах, а моего слухакасаются лишь два слова, произнесённые таким знаком голосом. Моим голосом: "Я дождусь..."
   В нём нет угрозы или злобы. Просто обещание и ничего более. И я вновь смотрю на Юлю. Щёки обжигают слёзы, и кажется, что она тоже плачет. Хотя, я и немогу больше видеть её лица. Она уже слишком далеко...
   Не помню, сколько раз я просыпалась после этого сна вся в слезах. Но я была рада, что могла видеть семью, хоть и во сне. Это было счастьем... Да, наверное, все же "счастьем". Хотя, бьюсь об заклад, что психиатрам мои сноведения показались бы весьма интересными. С профессиональной точки зрения, конечно же.
   Из-за травмы пришлось пропустить школьный год. Не могу сказать, что меня это огорчало. Мне было просто всё равно. В свой пансионат я больше не вернусь. В школу, где училась Юля тоже не пойду. Так что "новое место", где я смогла бы закончить учебу воспринемалось, как данность. Это было даже хорошо, что меня никто не будет знать в новой школе. Мне не придёться общаться с кем бы то ни было, не придётся заводить друзей. Оставался выпусконой год и я смотрела на будущее с оптимизмом, если можно так сказать в моём случае.
   Одним словом, жизнь приобретала размеренность, становясь монотонной и привычной: проснулась, утерла слёзы, приняла душ, потренеровалась, поела, погуляла в саду, что расположился за домом, пообедала, почитала книгу, опять потренеровалась в меру своих сил, поужинала, поговорила с бабушкой, посмотрела телевизор, легла спать. И так изо дня в день. И всё бы ничего, если бы в один из таких дней я не поняла, что реальность больше напоминает сон. Затянувшийся кошмар, что не желает просто так оканчиваться. И выбраться из паутины липкого сна нет никаких сил, а самое главное и желания такого не возникает. Но, видимо кто-то решил за меня.
   Был теплый августовский вечер, я как раз спустилась вниз после очередной тренеровки, слегка прихрамывая на больную ногу. Правда не так сильно, как раньше. В просторной гостиной сидела бабушка и с упоением читала газету, статьи в которой целиком и полностью были посвещаны развитию бизнеса в России. Увидев меня, она с некоторой долей сожаления заставила себя оторваться от своего чтива, отложив газету на маленький кофейный столик.
   - Нам надо поговорить, - без каких-либо вступительных речей, сказала она.
   - Ну, надо так надо, - просто ответила я, не чувствуя какого-либо подвоха. - О чем ты хотела бы поговорить? - я старательно изобразила на лице беззаботную улыбку.
   - Мне это надоело, - решительно начала она. - Так больше не может продолжаться! - струдом сдерживаясь, говорила она. - Сколько ещё? М? Просто скажи мне, сколько ещё ты будешь живьем хоронить себя? Отвечай Анастасия, я жду, - темная бровь на лице бабушки изогнулась и она выжидающе уставилась на меня.
   - Ба, я не совсем понимаю, ты о чем? - я устало опустилась на кресло, что стояло напротив неё.
   - Хватит, - прервала она мой монолог, - не желаю слушать. Ты прекрасно понимаешь и знаешь, о чем я говорю! Или быть может, ты решила, что я сбрендевшкая старуха, которая не в состоянии понять элементарных вещей? - на последних словах, бабушка выразительно скривила губы, давая понять, что такое в принципе невозможно. - Настя, - голос её смягчился, но было видно, как нелегко ей сказать то, что она хочет. - неужели ты думаешь, что мне легко? Ты впрямь полагаешь, что я не плачу каждый раз ложась в постель? Ответь мне, девочка?
   - Нет, я так не думаю, - пробормотала я, потупив взор.
   - Тогда скажи мне, разве похожа я на живого мертвеца, тенью слоняющегося по дому?
   - Нет, - почти шопотом, сказала я.
   - Сегодня звонила Даша, - неотрывая взгляда своих глаз, сказала она. - Даша Мороз, если ты ещё помнишь такую?
   Я утвердительно кивнула. Как я могла забыть некогда свою лучшую подругу и посовместительству главную соперницу.
   - Так вот, она звонила и интересовалась, как у тебя дела. И знаешь, что ещё? Сделав паузу, сказала она:
   - В эту субботу она заедет к нам в гости и вы пойдёте гулять, - просто закончила бабушка.
   - Что? - я несколько растерялась от такого напора.
   - Да, моя дорогая, ты пойдёшь, как миленькая. Если откажешься от встречи, то поверь мне я придумаю другой способ выкурить тебя из дому, - в её голосе не было угрозы. Это была простая констатация факта.
   - Что ж, я вижу ты всё уже и без меня решила. К чему этот разговор? - я не была обижена на неё. Нет. Мне было просто всё равно. Хотя выходить в город конечно не хотелось. Слишком уж уютно мне было в моей реальности, что замерла в болевой анастезии. Именно так я теперь характеризовала свою жизнь. Боль, ставшая настолько постоянной и заполонившей всё возможное пространство, что без неё я не знала как жить. Как улыбаться? Как говорить с друзьями или смеяться над чьими-то шутками?
   - Ты не права, Настя. Я никогда не позволю себе решать за тебя, но я никогда не позволю тебе упасть. Ни за что на свете я не стану просто смотреть, как губит себя человек, который мне дорог, - сказав это, она просто откинулась на спинку кресла и взяла в руки газету, что до этого отложила на столик.
   - У меня только один вопрос: с чего вдруг такое внимание, после того, как она пропала из моей жизни на восемь месяцев? - почти со злостью, сказала я.
   - Она пропала? - сощурив глаза, спросила бабушка. - Это ты исчезла из жизни на восемь месяцев, а не она пропала!
   На этом наш разговор был окончен. И уже сидя на кровати в своей комнате, я начинала понимать, что и впрямь из жизни исчезла "я" просто вычеркнув себя из реальности, я растворилась в призраках прошлого.
   Суббота подкралась неожиданно, а вместе с ней пришло и волнение перед чем-то неизвестным. Столь долго я привыкла ощущать монотонность всего окружающего, что оказалась просто не готова к такому повороту. Я стояла перед своим шкафом и в растерянности рассматривала его содержимое. Восемь месяцев прошло, половина моих вещей сносилась, другая половина была похожа на давно изношенное тряпье. Ни одного платья, которое я могла бы одеть в столь жаркий авгутовский день и которые я так любила раньше носить, не осталось. Только потертые джинсы, несколько футболок и мятые белые шорты, выглядели ещё куда ни шло подобающе.
   Достав светло-голубые джинсы и белую майку, я неспешно натянула всё это на себя. Расчесав волосы, я с удивлением заметила, что они отросли и теперь доходили длинной мне до поясницы. Тугие, тяжелые кудри рассыпались по плечам черным покрывалом. Зелёные глаза лихорадочно блестели, и я самой себе казалась неузнаваемой.
   - Ну и видок, - буркнула я. - Похожа, даже не знаю на кого я похожа..., - констатировала я, повернувшись перед зеркалом.
   К двум часам дня, по подъездной аллее ведущей к дому, послышался шорох шин подъезжающего автомобиля.
   Как и я, Даша была выходцем из весьма обеспеченной семьи. У её отца была сеть ночных клубов и ресторанов в нашем городе. Должно быть, это первоначально и сблизило нас. Позже всё стало гораздо глубже. Даша отличалась легкостью в общении и отличным чувством юмора. У нас были схожие интересы и одинаковые возможности. И даже не смотря на то, что мы обе были подающими надежды гимнастками, соперничество сближало нас ещё больше. Мы были равные друг другу. Нам всегда было интересно вместе. Что же будет теперь? Как пройдёт наша встреча? Сможем ли мы вновь стать родственными душами теперь, когда между нами пропасть, которую пока ощущаю только я.
   Весь этот рой вопросов и глупых предположений пронёсся у меня в голове в то время, как на улице послышался звук закрывающейся дверцы автомобиля. Конечно же, отец Даши выделил ей водителя. Не пускать же дочь одну в такую даль?!
   Схватив с кровати свою сумку, где лежал телефон и кредитка, что выделила мне бабушка, я пошла вниз.
   Я не успела сделать и пары шагов по лестнице, как на меня обрушился маленький белокурый смерч.
   Даша была ниже меня ростом на пол головы, но кроме того, её отличала необыкновенная субтильность для человека серьёзно занимающегося спортом. Я не была крупной спортсменкой, но Даша в сравнении со мной, казалось практически невесомой. Кроме того подруга являлась обладательницей весьма притягательной для мужского пола внешности. Во всяком случае, я не редко замечала, как на неё заглядываются мальчики из юношеской сборной. У Даши было тонкое аристократическое лицо, прямой нос, красивые глаза чистого стального цвета и волосы цвета платины. Она была похожа на статуэтку форфорового ангела, разве что характер был у неё, как у маленького бесенка. Но, не смотря на это, обижаться на неё было не возможно. Стоило лишь взглянуть в её невинные глаза, как забываешь из-за чего собственно ты мог злиться на это чудесное создание.
   Дашка налетела на меня так неожиданно, что я едва удержала равновесие, чтобы не упасть прямо на неё.
   - Настенка моя! - завизжала девушка, прямо мне в ухо. - Ну, наконец-то я к тебе прорвалась!
   Даша ещё что-то верещала мне на ухо, но я её уже не слушала. Мне всё происходящее, казалось каким-то нереальным. Два мира в которых мне удалось существовать за свою короткую жизнь, соприкоснулись здесь и сейчас на этой лестнице.
   - Ну, что ты замерла? Я что так сильно изменилась? - насупив тонкие брови, спросила девушка.
   - Скорее Земля сойдёт с орбиты, чем ты изменишься, - буркнула я, и уголки губ сами собой поползли вверх складываясь в подобие улыбки.
   Даша на мой выпад ничего не ответила, лишь довольно ухмыльнулась, и тут же её лицо снова стало задумчивым и серьёзным.
   - Ну, ты мать даёшь, - едва сдерживая гневные нотки в голосе, начала она, - ты, что в берлоге живёшь? Это что за прикид на тебе?
   - Ммм, - непонимающе посмотрела я на неё и только спустя пару секунд, сообразила, что она имеет ввиду остатки гардероба, что сейчас были одеты на мне.
   - Не важно, - не дав мне сказать и слова, вновь защебетала она. - Потом, всё потом расскажешь, а сейчас дай уже выбраться из твоей деревни.
   Девушка задорно подмигнула, подхватила меня под руку и буквально потащила к выходу из дома.
   С каждым произнесенным Дашей словом, я все больше теряла нить разговора. Казалось, я с трудом вообще понимаю, что я тут делаю? Она говорила и говорила, а я болезненно понимала, что машина всё дальше уносит меня от дома. От той крепости стабильности и покоя, что я возвела вокруг себя.
   - Ну, - неожиданно её голос стал казаться писклявым и раздражающим, - предлагаю рвануть сразу в центр. Папа завел себе очередную 'лялю', о которой узнала я. Посему позволь представить тебе обладательницу кредитной карты лимит которой, даже я не смогу просадить за один день, - рассмеялась подруга. А вернее сказать, уже бывшая моя подруга, теперь я это точно понимала. Мы совершенно разные люди.
   Когда машина пересекла черту города, я точно не могла сказать, сколько времени прошло. Но вот, все стремительней мы приближались к центру города, а Даша всё никак не могла справиться со своим словоблудием.
   - И пожалуйста, в двух словах, объясни мне, как ты докатилась до жизни такой? Только посмотри, на кого ты похожа? Брови не выщипаны, кожа в ужасных черных точках, твои джинсы и футболка вообще напоминают вещь купленную на распродаже! Ну, всё это решаемо, хотя я, если честно не могу себе представить, как буду смотреть в лицо Аллочке, когда покажу ей тебя. Это мой стилист, если что...очередная 'ляля' о которой я узнала, - хохотнула Даша. Я уже перестала замечать, что она несет, но эти её слова: 'как ты докатилась до жизни такой?' всколыхнули внутри меня что-то темное. Странно, но мне даже понравилось, когда эта возбуждающая тьма заструилась по венам.
  Нет, я не психанула, не накричала на неё и не сбежала. В этот день я мужественно вышагивала рядом с Дашей по салонам красоты и модным бутикам. Но с каждой секундой, что мы провели вместе, я понимала, что НЕ ХОЧУ ЕЁ ВИДЕТЬ! Просто не желаю быть рядом и выносить все это! Пустые разговоры, пустой смех, притворная грусть, все рядом с ней казалось не настоящим. Даша жила, словно в игрушечном домике для Барби. Всё вокруг неё было розовым и блестящим, я же себе напоминала Дюймовочку, что была вынуждена зимовать в норе у старой крысы. С одной лишь разницей, Дюймовочка улетела в теплые страны, когда пришла весна. Я же осталась в темной норе обвенчавшись... нет, не с Кротом, с Тоской непроглядной и липкой, что невозможно выбраться.
  Мы расстались глубоким вечером. Не знаю, поняла ли Даша то, что я провела грань между нами, но с тех пор она больше не звонила. И зная её, скорее всего это было потому, что я стала скучной и не интересной для неё. Что же, так тоже бывает. Мы просто слишком разные и нас двоих утроило то, что дружба окончилась 'бескровно'.
  Казалось, дождь ещё сильнее забарабанил по стеклу. За окном директорской приёмной раскрывали свои объятия сумерки. Редкие прохожие спешили скорее обойти огромных размеров лужу, что раскинулась беспрерывно булькающим полотном по всей дороге. Бабушка, должно быть, провела у нашего директора добрых полтора часа. Могу представить, что он ей наговорил!
  М-да, кажется, я с самого начала знала, что новая школа не самая блестящая идея бабушки. Но, на мое предложение 'домашнего обучения' она лишь раздраженно фыркнула, а теперь должно быть расстраивается и недоумевает, что же пошло не так?!
  Но, лично мне известно, что было не так.
  Как и следовало ожидать, отдали меня не в простую школу, а в 'золотую'. И сколько бы я не билась с бабушкой, разбить её уверенность в том, что мне необходимо 'полноценное общение со сверстниками', не удалось. Потому, первого сентября сего года, черный блестящий автомобиль доставил меня к воротам школы, где учились дети банкиров, бизнесменов и депутатов. Это в 90-е годы, детишкам достаточно было достать огромных размеров сотовый телефон из рюкзака, чтобы все в классе поняли: 'родители крутые'! В наше время развития высоких технологий, доказывать свою значимость приходилось другими способами...
  Естественно, что в заведении такого уровня была введена учебная форма, отсюда все ученики выглядели мало - мальски одинаковыми. Но так было лишь на первый взгляд. На не тренированный взгляд обывателя. На самом же деле общество в таких школах было многоуровневым и места на первом ярусе были доступны далеко не всем. Ещё год назад я бы без труда вошла в группу первого уровня. Красивые мальчики и девочки, которым при всем желании не дашь пятнадцати лет. Высокие, развитые тела на которых сияет золотистый загар, полученный на вилле родителей в Монако или в небольшой летней вылазке в Монте-Карло.
  В ушах каждой девочки маленькие аккуратные серёжки, чья цена может с легкостью превысить цену на квартиру в черте города, безукоризненная прическа, макияж (который вроде бы как под запретом), обувь и сумочка. Это стандартный набор для каждой ученицы. Дальше идет градация по толщине кошелька родителей. Хотя и тут все практически на одном уровне. Ну и под конец, личностные качества. И вот тут, ' выплывает первый ярус' в школьной иерархии. Если они не захотят принять новичка, то поверьте, вам ничего не останется кроме как уйти из школы. Покажете слабость и вас просто съедят. Окажитесь не на первом и втором ярусе и никогда оттуда не выползете. Всё это было конечно важно, для тех, кто хотел выживать и устанавливать свои позиции. Мне же изначально было всё равно. Все они всего лишь куклы, которые в любой момент могут сломаться так же, как и моя сестра. Тогда лишь сырая глина будет рада их обществу, а драгоценные серьги будут прекрасно контрастировать на фоне белой атласной подушечки под головой.
  Встрепенувшись, отгоняя сумрачные мысли, я с лёгкостью подхватила свой спортивный рюкзак и побрела в поисках учительской. Школа была построена на европейский манер и больше напоминала диковинный особняк английского Лорда, нежели средне образовательную школу для зажравшихся детей не менее уважаемых родителей. Много темного дерева в отделке, много добротной мебели, просторные холлы заполненные школярами, которые даже пока не зная меня уже смотрели, как на третий сорт, который вроде как не брак (раз есть деньги на обучение тут), но уже не кондиция, коли волосы в хвост, ботинки из кожзама, рюкзак не от Луи Витона.
   Оделась я так сознательно, потому как совершенно осознанно отказывалась от дружбы с кем- либо из местных. Мне это было 'не надо' ! Долго выискивать 'первый ярус' старшеклассников не пришлось. Они стояли в центральном холле. Их было около пятнадцати человек. Таких красивых, статных и уверенных в себе молодых людей. Они находились около входа, как бы встречая вновь прибывших, оценивая их. Кого-то тут же осмеивали, кому-то улыбались, кого-то провожали заинтересованными взглядами.
  Я постаралась обойти всю компанию по широкой дуге, но не тут-то было. Мне удалось добраться до лестницы ни кем не замеченной, пока звучный девичий смех не достиг моих ушей.
  - Софи, ты это видишь? - говорившая особенно четко выделила слово 'это' в своей реплике.
   - Боже, какая прелесть! - воскликнула другая девочка. По всей видимости, это и была Софи.
   И тут началось... Какие у меня 'прекрасные ботиночки, что их не жаль отдать местной техничке тёте Тоне', а мой 'жидкий хвостик в самый раз бы подошел облезлой кошке'. Издевательские реплики и смех не умолкали и продолжали литься, как из рога изобилия. Пока один, какой-то наиболее смышленый гадёныш не прошептал так, чтобы слышали все.
   - Да это же младшая Лучинсккая, - доверительно сообщил парнишка своим друзьям.
   - О, та, что сирота? - столь же громогласно поинтересовалась одна из девушек.
   Всё это время, я стояла спиной к говорившим. Сделать шаг и уйти, я отчего-то не могла. Думалось, что чем больше оскорблений в свой адрес я услышу сейчас, тем легче мне будет потом. Но, когда они начали обсуждать моих родителей, я действительно разозлилась и уже была готова вызвериться на всю эту компанию, выдав гневную тираду. Как ход моих мыслей был нарушен всего одной репликой.
  - Это подло, Антон. Закрой рот, иначе я тебе помогу, - ломающимся подростковым голосом, сказал парень, стоявший в самом центре компании.
  Почувствовав зарождающееся внутри любопытство, я обернулась.
  Он был высок. Я бы даже сказала, очень высок для своего возраста, но даже издалека нельзя было не заметить, его спортивное телосложение. В отличие от большинства мальчиков его возраста, высокий рост не делал этого парня похожим на гигантского кузнечика, а наоборот, придавал мужественности и необъяснимой притягательности. Волосы, цвета горького шоколада, доходили длинной до подбородка, причудливо замерев в замысловатой прическе. А глаза, словно две голубые льдинки, неистово взирали на паренька, что стоял рядом с ним.
  - Глеб, - несколько неуверенно начал тот, которого, по всей видимости, звали Антоном, - ты чего творишь?
  - Рот закрой, - очень спокойно отозвался мой защитник, и перевел взгляд на меня. - Прости, - коротко и ясно, без лишних слов, сказал Глеб. Я так же коротко кивнула, развернулась на каблуках и отправилась искать нужный мне кабинет.
  Знаете, что бы каждая из нас не говорила, но все мы мечтаем, что рано или поздно появится в нашей жизни мужчина, который даже не имея статуса члена монаршей семьи, станет для нас принцем. В тот день, мне показалось, что Глеб именно такой мужчина ... парень? Что скрывать, он понравился мне. Сильно понравился, я просто приняла этот факт, не противясь ему. И позднее, разбирая 'по кадрам' все произошедшее со мной, я поняла одно: 'Нет в женщине более слабого места, чем разбитое сердце, истосковавшееся по человеческому теплу'.
  Если бы я знала раньше об этом органе, что может так меня подвести, то выдрала бы его с мясом...на живую, только бы не переживать того, что произошло дальше.
  Как это не странно, но я оказалась в одном классе вместе с большей частью той компании, что так враждебно встретила меня недавно. Хотите знать, расстроилась ли я? Нет, мне было плевать, на них всех вместе и на каждого по отдельности. По негласному соглашению с бабушкой, я должна проводить в этой школе по семь - восемь часов в день. Это немного. Особенно, когда во время занятий я не обязана ни с кем общаться, на время перемены можно почитать книгу или выйти во двор. А по истечению этого срока, за мной должен приехать бабушкин водитель и доставить домой. Всё скучно, но стабильно. Так, как я и хочу.
  Жаль только наши желания не всегда находят места для исполнения в реальном мире.
  - Привет, - уже знакомый голос моего давешнего защитника, раздался у меня над ухом.
  А носа коснулся запах дорогого парфюма, услышав который захотелось сделать глубокий вздох.
  - Привет, - как можно более спокойно отозвалась я, поворачиваясь лицом к говорившему.
  - Не занято? - коротко спросил Глеб, указывая взглядом на соседний стул.
  - Нет, - что ещё я могла сказать? Не говорить же ему, что я тут на обязательные восемь часов и по возможности, предпочла бы их провести наедине с самой собой? Хотя, почему бы и нет... - А что, мест свободных больше нет?
  Казалось бы, что такого я спросила, но парень странно замер, темные брови сошлись к переносице, обозначая задумчивость их хозяина.
  - Просто, мне бы хотелось сесть здесь, - спокойно отозвался он.
  - Раз так, садись, - выкладывая из рюкзака все необходимое, сказала я.
  Глеб оказался не только приятным внешне, но и весьма приятным, а самое главное, не назойливым собеседником. В первые, с тех пор как не стало Юли и мамы с папой, я говорила с человеком, который не был моим родственником, а именно бабушкой, и при этом ощущала себя не только в своей тарелке, но и испытывала, какое-то радостное возбуждение, стоило лишь подумать о нем. Он стал моим персональным солнышком, так легко и незатейливо ворвавшись в мою искалеченную жизнь. Глеб не заводил разговоров о семье, будто бы чувствуя, что я не готова к тому, чтобы обсуждать это; он не вел диалог агрессивно, стараясь рассказать как можно больше; не спрашивал меня о чем-то личном и поначалу, мы перебрасывались лишь дежурными фразами об уроках, музыке, спорте, увлечениях. Не касаясь ни будущего, ни прошлого, постепенно я начала говорить с ним. Говорить так беззаботно, не вспоминая, не думая ни о чем.
  С того момента, как Глеб стал со мной общаться, ко мне больше не придирались его друзья, хотя и знакомиться особенно не спешили. Ощущение золотого теплого шара, где-то в районе солнечного сплетения, возникало каждый раз стоило мне увидеть его, услышать голос. Должно быть, так ощущается счастье в самый первый раз. А у меня было именно такое ощущение. Было чувство, что я забыла, года был тот самый первый раз..., и теперь я просто заново училась ходить по этой долгой, больной и мучительной жизни. И, откуда-то взялась уверенность, что если такой человек, как Глеб будет рядом, то все у меня непременно получится.
  - Поехали сегодня ко мне? - неожиданно предложил он.
  А я так и замерла с чайной ложкой, которой выгребала остатки йогурта из пластикового стаканчика, во рту. Уже прошло больше двух с половиной месяцев, как мы стали общаться, но до сих пор в гостях друг у друга не были. Я как-то даже не задумывалась над тем, чтобы нам сходить куда-нибудь вдвоем или пригласить его к себе.
  - Зачем? - простой вопрос, сорвался с губ прежде, чем я успела подумать, а надо ли его задавать.
  - Можно будет посмотреть какой-нибудь фильм, заказать вкусной и вредной еды, просто погулять. У нас шикарный парк рядом с домом, ну как?
  Бабочки внизу живота радостно встрепенулись, расправляя крылышки, а на лице сама собой расцвела бесконечно доверчивая улыбка.
  - Идет.
  Когда мы выходили из школы, Глеб ненавязчиво взял мою ладонь в свою руку. Я не стала противиться, и уж конечно, совершенно не обратила внимания на то, какими взглядами меня провожает большинство учеников нашего класса. В тот момент, мне казалось, что сегодня мы с ним станем чем-то большим, чем просто знакомые. Мне хотелось стать его другом. А если говорить начистоту, я нуждалась в Друге. Возможно, пройдёт ещё немного времени, и я захочу сделать ещё один виток в наших с ним отношениях. Но не сейчас, когда я всё время думаю о том, как это несправедливо, что сестра моя кормит червей на глубине двух метров, а я спокойно разгуливаю за руку с парнем.
  Оказалось, что Глеб живет загородом, как и я. Только в другом поселке. Их дом ничуть не уступал в размерах нашему, но выглядел более обжитым и уютным. Погода на улице незаметно испортилась, за то время, что мы потратили на дорогу от школы до дома. И с неба начал накрапывать неприятный моросящий дождик, обжигая ледяными иголочками лицо и руки.
  - Ох, - тяжело вздохнул Глеб, - жаль, что погода так испортилась, я очень хотел показать тебе парк, - искренне сожаление читалось в его взгляде.
  - В следующий раз, - просто улыбнулась я.
  Глеб улыбнулся в ответ и, схватив меня за руку, потащил в дом.
  - Знаешь, ты только ничего такого не подумай, но мы сегодня дома одни. У прислуги выходной, а родители должно быть ещё на работе, - сказал он, закрывая за мной входную дверь.
  - С чего ты взял, что я подумаю что-то не то? - хмыкнула я и впрямь не слишком хорошо понимая к чему он клонит. Ведь мы даже не встречаемся, просто общаемся...
  - Мало ли, - хмыкнул Глеб уводя меня на второй этаж, этого поистине гигантского особняка. - Пойдём, я покажу тебе свою комнату, там и потусуемся. Вчера нашёл клёвый фильм, сам ещё не смотрел, но отзывы хорошие. Посмотрим?
  Я лишь утвердительно 'угукнула'.
  Комната Глеба оказалась расположенной на втором этаже и была полной противоположностью моей. В ней было прибрано так, что и не скажешь, что здесь живет мальчик.
  - О, да ты чистюля, - хмыкнула я, проводя указательным пальцем по столу.
  - Да, я парень хоть куда, - ухмыляясь во весь рот, отозвался Глеб, нажимая кнопку загрузки компьютера.
  - Это я уже заметила, - скорее для себя, чем для него, сказала я.
  Комната оказалась гораздо больше моей, (хотя куда уж больше?) и была оформлена каким-то модным дизайнером. Это чувствовалось. Помещение делилось на несколько зон:рабочую, спальную и ещё одну, где стоял синтезатор, колонки, гитара и ещё какие-то музыкальные штучки.
  - Не знала, что ты увлекаешься музыкой, в плане игры на инструментах? - прокомментировала увиденное я.
  - О, - черная бровь на лице Глеба взлетела вверх, а губ коснулась лукавая улыбка. - Я полон тайн и загадок.
  - Да уж,- засмеялась я в ответ.
  
  'Клёвым фильмом' оказалась сопливая мелодрама о вечной любви, которую, будь я одна, то непременно переключила бы. Но, сидя рядом с Глебом, на одном диване, просто наслаждалась моментом, а никак не тем, что было на экране.
  Неожиданно в комнате погас свет. Помигав немного, лампа основного света просто выключилась, оставив меня и Глеба в полумраке комнаты. Мне бы, тупице, насторожиться да подумать головой, а не сопли жевать в тот момент, но я совершенно не придала этому значения. Ну погасла лампа и погасла, монитор неплохо освещает комнату, а после съеденных пирожных отчего-то захотелось спать...
  Не помню как, но его рука, такая сильная и невероятно притягательная оказалась у меня на затылке. Вторая же обвилась вокруг талии, притягивая к себе все ближе. Его манящие губы исследовали мою шею, с упоением целуя её все ниже и ниже. Когда первая пуговичка рубашки была расстегнута, мне показалось, что по телу разливается пламя, охватывая собой каждый сантиметр тела. Происходящее напоминало собой, какой-то авангардный фильм. Кадр первый: он целует меня сидя на диване. Кадр второй: мы лежим на том же диване, но на мне нет блузки, и Глеб пытается расстегнуть бюстгальтер. Темнота. Мимолетная, но такая явственная встает перед глазами, и я вижу ...себя? Нет. Это Юля смотрит на меня. Её брови нахмуренны, а губы сердито поджаты. А по белоснежному платью, растекается кровавое пятно в районе живота. И будто бы, сквозь толщу воды, я слышу её вскрик:
  - О-Ч-Н-И-С-Ь! - кричит она, и её голос затмевает сознание.
  Резко распахнув глаза, я понимаю, что что-то не так. Странное оцепенение, хоть и не отпускает разум, но по крайне мере дает возможность осознать, что то, что делает Глеб неправильно.
  Оказывается, он уже успел скинуть с себя рубашку, а меня освободить от лифчика и теперь очень нежно целует мою грудь.
  - Тебе понравиться, поверь, - томно произносит он в темноту.
  - Н-нет, - язык, словно к небу прилип. Слова буквально застревают в горле.
  - Ну-ну, расслабься киска моя, всё будет хорошо, - продолжает мурлыкать он.
  Неожиданно его ласки вызывают внутри острую волну протеста и осознание: 'Я не хочу!'
  Только вот, сказать этого не могу. Что со мной? Руки не слушаются, ноги налились свинцом, в голове все путается.
  'Он что-то сделал со мной!', понимание приходит в тот же миг, как и осознание того, что из этой западни мне не выбраться.
  - Глебушка! - женский голос, доходит будто бы издалека до моего сознания.
  - Черт, - неохотно отрывается от меня Глеб. - Чего так рано, -шепчет он словно в пустоту.
  - Мы дома, - все тот же женский голос разрывает вновь накатывающую новой волной тьму.
  И в этот момент я отчаянно понимаю, что это единственный шанс. Собрав всю волю в кулак, я кричу. Кричу во всю силу своих легких.
  Дальше, картинки снова меняются перед глазами. Вспыхивает яркий свет, в комнате появляются новые действующие лица. Кажется это мужчина и женщина. Они что-то кричат, спрашивают, трясут меня за плечи. Глеба не видно. Кто-то одевает меня и громко кричит:
  - Ты опять? Что вы приняли, идиоты?!
  - Ничего, мама, ничего, она такая уже пришла ко мне! Я, правда, не знаю, что с ней!
  - Придурок, - мужской рык оглашает комнату. - Это же внучка Эмилии! Ты хоть понимаешь, чем это может мне грозить?!
  - Отец прости...
  
  Сознание приходило медленно и неохотно. И стоило только открыть глаза, как острая боль буквально пронзила виски.
  - Тише, тише, - родной бабушкин голос успокаивающе раздался надо мной. - Всё уже хорошо, милая. Теперь все будет хорошо...
  Прохладная ладонь коснулась лба.
  
  Стоит ли говорить, что бабушке меня передали в бессознательном состоянии, при этом наплетя, что я наглоталась каких-то таблеток и едва не изнасиловала своего одноклассника... Конечно, бабушка не поверила ни единому слову. Но и доказательств обратного у меня, к сожалению, не было.Правда, своим воспоминаниям, я верила больше, чем кому бы то ни было. Я знала, что произошло на самом деле. Потому, и оказалась в этот осенний вечер в приемной директора, ожидая, что меня ждет. Честно сказать, я была бы за перевод в другую школу.
Оценка: 9.82*7  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Гатаулин "Вирусапиенс" Е.Звездная "Хелл.Обучение наемницы" Е.Малиновская "Демон-хранитель. Сделка" А.Флим "Я - лорд звездной империи" А.Кувайкова "Друзей не выбирают. Эпизод 1" А.Вербицкий "Испытания на прочность" И.Сафина "Принц для роскошной женщины" А.Илларионова "Оборотни Его Величества" М.Князев "Полный набор-5. Бог Дракон" А.Баренберг "Вторым делом самолеты. Выйти из тени Сталина!" В.Гвор "Прорыв выживших. Враждебные земли" Ю.Скуркис "Роковое наследие" А.Радов "Изгой: Начало пути" В.Горъ "Граф-3. Клинок его Величества" В.Хватов "Ядерная осень" А.Валерьев "Объект Родина" В.Коротин "Броненосцы победы" Я.Денисенко "Закон сильного" О.Виноградова "Непристойное предложение" М.Михеев "Путь домой" Е.Никольская "Мой огненный и снежный зверь" О.Шовкуненко "Оружейник-2. Бой без правил" В.Поляков "Чернокнижник" О.Говда "Рыцарь" Ю.Иванович "Лиходеи Апокалипсиса" Н.Кузьмина "Летящая против ветра" В.Поселягин "Я - истребитель"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"