Романовская Ольга: другие произведения.

Лепестки и зеркало. Глава 3. Тяжёлые думы

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 9.87*9  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Оба преступления спланированы, ни о каком состоянии аффекта не может быть и речи.
    Соэр сомневался, чтобы кто-то подделал почерк убийцы госпожи Интеры - оно не вызвало особого резонанса. Нет, действовал один и тот же человек, и у него имелся мотив.
    Закончено 30.12. Отныне все обновления в общем файле.
  Эллина, скривив губы, смотрела на Брагоньера. Потом ещё раз пересчитала монеты на ладони. Что-то это не похоже на пять лозэнов. До этого за соэром не водилось привычки жульничать.
  - Здесь три лозэна и две серебрушки. Помнится, мы оговаривали другую сумму. У меня на руках экземпляр договора...
  - Так перечитайте его, госпожа Тэр.
  Брагоньер опустился на корточки перед телом, осторожно коснулся шеи, бегло ощупал и занялся волосами погибшего Огюста Весба. Со стороны его манипуляции выглядели странно, но гоэта догадывалась, что он исследует. Так и есть - достал мешочек, положил туда пару волосков, сгусток крови. Сосредоточен, будто и не замечает присутствия наблюдателя.
  Эллина кашлянула, привлекая внимание.
  - Господин соэр, внизу стоит ваша подпись...
  - По-вашему, я нарушил условия договора? Перечитайте пункты об обязательствах сторон. Вы выполнили работу частично, получили частичную оплату. Две серебрушки я накинул за дальнюю дорогу. Если желаете, можете написать жалобу, её должным образом рассмотрят.
  - Вы? - гоэта рассмеялась. - Догадываюсь!
  - Третейский судья. Благодарю за помощь и счастливого пути. Попросите солдата проводить вас до гарнизонного поста.
  - Спасибо, сама доберусь.
  Брагоньер промолчал, пробормотав: "Значит, он в Сатии. И каким-то образом связан с сажей... Профессия? Или просто залез через дымоход? Последний следует осмотреть. И, похоже, два дела нужно объединять в одно...".
  Эллина пересыпала монеты в кошелёк и сухо попрощалась. Потом, уже на пороге, остановилась, предложила:
  - Хотите я камин осмотрю?
  Соэр обернулся, удивлённо глянул на неё:
  - С каких это пор вы служите в Следственном управлении? Или вам так нужны пять лозэнов? Хорошо, я доплачу из своего кармана, чтобы вы не унижались ради денег.
  Эллина захлебнулась воздухом. То есть, по его мнению, она выпрашивает, как подаяние, законно заработанные деньги? Гоэта еле сдержалась от резкого ответа, выдавив из себя нейтральное:
  - Благодарю, но не стану вас утруждать. Надеюсь, мой скромный труд пойдёт на пользу следствию.
  И, всё же, даже то, что ей заплатили, гораздо выше привычной ставки. Такая работа стоит пару лозенов, не больше. С учётом того, что заказчик - государства, и вовсе полтора. А тут золотые горы...
  Эллину не покидала мысль о том, что история с трупом на этом не закончится.
  Не удержавшись, она вытащила из сумки договор и перечитала. Так и есть, Брагоньер не обманул, просто нашёл лазейку: "В случае получения сведений, не представляющих особой ценности для заказчика, последний в праве оплатить работу по своему усмотрению, однако не ниже стоимости проезда, материалов и почасовой ставки для означенного вида деятельности".
  - Господин Брагоньер, как понимаю, даже эти деньги мне придётся отработать. Сделать что-то ещё.
  Соэр промолчал, занятый осмотром пола. Даже залез под кровать, копаясь в пыли.
  - Я имею в виду, что вы меня ещё в Управление вызовете.
  - Вызову, - Брагоньер поднялся на колени и отряхнул камзол. - Для дачи показаний. Чистая формальность. К слову, если вы так рвётесь помочь, взгляните на зеркало. Вы женщина, можете многое сказать. Только постарайтесь не трогать руками, либо скажите, к каким частям прикасались, - я запишу.
  Задумавшись на мгновенье, соэр велел взять свои записи со стола:
  - Садитесь, запишите под диктовку. Вам всё равно, вижу, нечем заняться.
  Эллина фыркнула и категорично заявила:
  - За серебрушку.
  - Высоко же вы себя цените! Пять минут работы дороже часа моего времени. Я достаточно заплатил вам, покрыл все издержки. Не желаете - я не настаиваю. Счастливого пути! Повестку получите на днях.
  Гоэта замялась, вспомнила о болоте, которое не хотелось пересекать самой, и о солдатском конвое. На Тенистой улице её неправильно поймут.
  За окном смеркалось: значит, в Сатию она вернётся уже ночью.
  Брагоньер не обращал на неё никакого внимания. Он то делал какие-то пометки в блокноте, то обследовал очередной дюйм помещения, будто с утра уже не был здесь и всё детально не описал.
  Эллина решила помочь: соэр прав, её сведения не стоили даже трёх лозенов, и аккуратно подняла зеркало.
  - Я его за ручку взяла, двумя пальцами. Указательным и большим.
  Брагоньер обернулся, вскинул брови - что, вы ещё здесь? - но возражать не стал, просто вручил гоэте блокнот и указал на стол:
  - Детально опишите, выскажите свои предположения. Кто пользуется, где можно купить, старое или новое и прочее. Потом поставите подпись - и можете быть свободны.
  - А вы...
  - Рассчитывали вернуться в город в моём сопровождении? Увы, я задержусь в доме господина Весба до утра. Надлежащую охрану я обеспечил, вам нечего бояться. Да и флисса при вас.
  - Я и вовсе рассчитывала вернуться самостоятельно, без провожатых. Вы напрасно беспокоили людей.
  Эллине не нравился тон соэра, то, что он иносказательно упрекнул её в трусости. Она не дама из первого сословия, она постоять за себя умеет. А послушать господина Брагоньера - беспомощное существо, кисейная барышня! И бездарное - презрительное отношение к её умениям читалось в каждом слове. Оплата тоже, как подачка...
  Насупившись, гоэта занялась осмотром зеркала: раз уж осталась, не ушла, то не стоять же столбом.
  Зеркало оказалось простеньким, дешёвым и новым. Никаких потёртостей, только пара царапин, будто тёрлось обо что-то в кармане. Ключи? Возможно. Пятно от сажи стёрто - наверное, держали грязными пальцами. Но с чего бы девушке измазаться в саже? Разве что служанка. Но служанки с зеркальцами бережнее обращаются, как и любые другие женщины, не станут совсем новое царапать.
  Подобные вещицы продаются в любой лавке, на любом рынке. Красная цена - шесть медяков. Такие парни дарят девушкам.
  Гоэта повертела зеркальце в руках, пытаясь отыскать что-нибудь интересное.
  Чем же его разбили, не рукой же! Крови нет, треснуло знатно.
  - Каминной кочергой, - послышался над ухом голос Брагоньера. Эллина аж подпрыгнула от неожиданности.
  Глянув ей через плечо, соэр сухо похвалил:
  - Аккуратно, подробно. Справились. Благодарю. Больше я вас не держу. Если будут какие-то мысли, поделитесь.
  Гоэта положила зеркало на стол и уступила место Брагоньеру. Попрощалась и спустилась вниз, где её уже дожидался солдат.
  В Сатию возвращались не через болото - кружным путём. Уже верхами: лошадей Эллины и соэра подвели из рощи. Двое солдат - ещё один присоединился к ним у гарнизонного поста - проводили Эллину до самого дома и, пожелав доброй ночи, удалились.
  'Вот и заступила на государственную службу, - усмехнулась Эллина, отпирая дверь. - Только под начальство господина Брагоньера мне совсем не хочется'.
  Гоэта зевнула, решив, что завтра проспит до полудня, и, поленившись искать свечу, пустила впереди себя магический светляк.
  
  Господин Весб утёр пот со лба и с укором взглянул на следователя: из чего он вообще сделан? Сам свидетель давно снял камзол и с удовольствием, если бы позволяли приличия, избавился от рубашки, а Брагоньера будто бы жара не брала. Единственное послабление - расстёгнутый камзол.
  - Можно воды?
  Соэр кивнул, подчеркнув какую-то фразу в протоколе. Господина Весба он допрашивал уже в третий раз, пытаясь отыскать какую-то зацепку. Она, кажется, нашлась, но абсолютно ничего не давала. Если, разумеется, память свидетелей не улучшится. Применять к ним вспомогательные меры воздействия Брагоньер не мог, поэтому оставались стандартные допросы.
  Ни одного арестованного, ни одного конкретного подозреваемого, одни предположения - и двойное серийное убийство.
  Дело госпожи Интеры соэр забрал себе, оставив господина Шорша помощником.
  Чутьё подсказывало, что преступник и дальше продолжит издеваться над правосудием. Он ведь оставил своеобразную подпись: не желал, чтобы его убийство приписали другому. Значит, на то существовала причина. Честолюбие?
  Оба преступления спланированы, ни о каком состоянии аффекта не может быть и речи.
  Соэр сомневался, чтобы кто-то подделал почерк убийцы госпожи Интеры - оно не вызвало особого резонанса. Нет, действовал один и тот же человек, и у него имелся мотив.
  Жертвы не знакомы друг с другом, никогда не встречались. Общих знакомых не имели. Единственная ниточка: принадлежность Огюста Весба к аристократии. Но это настолько умозрительно, что не стоило внимания. Алия Интера предпочитала дворян иного плана и содержимого кошелька.
  Но был же какой-то принцип, не случайные же это жертвы! Убийца что-то знал о них, хотя бы слышал. К слову, проник в дом через дымоход. Судя по всему, он трубочист, работавший в тот день на крыше. Камин Огюста Весба и найденная на разбитом зеркале сажа красноречиво свидетельствовали в пользу этой версии. Пришлось изрядно поползать, измазаться, будто демону, взять образцы - но всё не напрасно.
  Разумеется, ни примет, ни имени трубочиста господин Весб не знал: только усмехнулся в ответ на вопрос. Прислуга, тем более, наёмные работники, не входила в сферу интересов хозяина дома, ими занималась экономка.
  Женщину уже допросили, но даже под лёгким магическим воздействием она не могла показать ничего путного. Мужчина среднего роста, широкоплечий, вроде, с бородкой. Немолодой, но и не старый. Форменная куртка, лицо всё в саже. Глаза... Неприметные, ей не вспомнить. Никаких особых примет. Услуги предложил сам - она согласилась. Сделал работу, получил деньги, ушёл.
  Видела ли, как ушёл? Только как вышел за дверь, направился к дороге. Мог и вернуться.
  И вернулся. Сделал крюк, прошёл по болотной тропе... Однозначно, он ей воспользовался, потому что иначе попался бы в руки правосудия: тревогу подняли рано, не успел бы уйти. На болото в темноте, разумеется, не сунулись. Но, если знал, то заранее исследовал местность, расспросил жителей. Вот от этого следует плясать: кто-то да вспомнит незнакомца, пусть даже в обличии трубочиста.
  Всех представителей этой профессии, проживавших в Сатии, уже установили и постепенно допрашивали.
  Преступник также был знаком с расположением комнат в доме. Этому, впрочем, находилось простое объяснение: днём он прочищал дымоходы и изнутри, и снаружи и как-то пометил нужную трубу. Но версию о сообщнике среди прислуги не следовало исключать.
  Утром преступник видел Брагоньера, догадался, что тот вернётся с магом, что не пойдёт кружным путём - следил, и постарался помешать следствию. Спущенная запруда - его рук дело. Соэр сомневался, чтобы её прорвало просто так, да ещё в такой момент.
  Цель злодеяния прозрачна: упущенное время, бесполезность поисковых заклинаний.
  Безусловно, что-то о магии трубочист знал и гораздо больше простого обывателя. Но сам чародеем не был, разве что гоэтом. Откуда такие выводы? Маг сработал бы чище, использовал другие методы, но, в то же время, он знал о специальном порошке и способах работы поисковых заклинаний.
  При мысли, что злодей находился так близко от него, на Брагоньера накатывало раздражение. Поздно оцепил округу: убийца сумел проскочить. В тот самый момент, когда соэр осматривал труп.
  Лепестки и зеркало... Они тоже не давали покоя. Подпись честолюбивого убийцы? Праведного мстителя? Послание? Вполне возможно, что таким образом объяснялась причина убийства. Либо просто желание прославиться? В любом случае преступник хотел, чтобы о нём знали, но не желал, чтобы узнавали.
  Нет, он не праведный мститель: такие играют в салки с правосудием, скрываясь от него, но не от народа. Да и за что мстить? Убитые не государственные мужи, даже не судьи.
  Брагоньер усмехнулся: уж скорее в качестве жертвы подходил он сам.
  Потом соэр решил взглянуть на подпись преступника с точки зрения религии и символизма. Он всю ночь провёл в библиотеке, решив отработать и эту версию.
  Выяснилось, что зеркало означает благоразумие, суету, гордыню и одновременно символизирует благословение Сораты.
  О лепестках в фолиантах ничего не было, но нашлись статьи о розе. Его тоже связывали с Соратой, её храмами, любовью, красотой.
  Словом, красивые поэтические символы, но абсолютно бесполезные в расследовании. Разве что...
  - Господин Весб, была ли у вашего брата возлюбленная? Или сам он любил кого-нибудь? Меня интересуют все подобные отношения, даже кратковременные.
  Дворянин уставился на соэра с неподдельным возмущением. Обмахнулся шейным платком и с тоской подумал о прохладе какой-нибудь таверны. Или о береге реки, где можно освежиться, а не терпеть жару и духоту кабинета Следственного управления.
  - Личная жизнь вашего брата отныне перестала быть личной. Это во благо следствия. Итак, господин Весб, я вас слушаю.
  Рассказ вышел длинным, но свидетелю пришлось помогать. Брагоньер привычно тянул из него слова, заставляя не уходить от темы, не давая что-то скрыть.
  Оказалось, что Огюст Весб вёл обычную жизнь холостого мужчины. Постоянной любовницы не имел, но и в многочисленных любовных связях замечен не был.
  Господин Весб не знал имён всех, с кем спал брат: тот не посвящал его в такие дела. На память пришли только несколько женщин. С одной Огюст встречался полгода.
  Соэр фиксировал имена, в правой колонке, после черты, записывал характеристики, подробности встреч и расставаний, иную информацию, представлявшую хоть какую-то ценность.
  Никаких серьёзных конфликтов, всё буднично и мелочно.
  Закончив со списком любовниц, перешли к списку друзей.
  В заключение допроса Брагоньер в который раз поинтересовался, не подозревает ли господин Весб кого-нибудь. Тот раздражённо ответил, что не имеет ни малейшего понятия, кто убил брата.
  - Я уже называл тех, с кем ссорился Огюст, всех возможных недругов. Чего ещё вы от меня хотите?
  Соэр не обратил внимания на недовольство свидетеля и отпустил его, велев не покидать окрестностей Сатии.
  Брагоньер сидел и думал, что же он просмотрел.Раз за разом прокручивал в голове картину обоих преступлений, пытаясь понять, что же их связывает. Мотив преступления никак не желал находиться.
  Можно, конечно, предположить, что преступник психически ненормален, но это тупиковый путь. Да и следы сумасшествия не скроешь: экономка бы заметила. Но ведь не все они явны... Тёмные, к примеру, с виду похожи на обычных людей. Тот же Гланер Ашерин столько лет вёл заурядный образ жизни, скрывая свою сущность. Пока не сорвался, не поддался честолюбию, обиде и желанию быстрой наживы. Продался врагам государства, подставил лучшую подругу, которая отвергла его ухаживания... Может, и здесь речь идёт о тёмном? Они знакомы с заклинаниями, без труда приготовят нужный нейтрализатор, маскироваться тоже умеют.
  Однако было одно 'но' - тёмные не убивают подручными предметами, не позволяют жертве долго сопротивляться. Да и подпись, они бы не опустились до таких театральных эффектов. Если только это не насмешка. Над ним, инквизитором.
  Брагоньер записал в блокноте слово: 'Месть' и поставил рядом вопросительный знак.
  Версия рабочая - чёрным магам и ведьмам не за что его любить. Стольких он пытал, стольких по его приказу уничтожили, отправили на костёр.
  И ведь убийства происходят именно в Сатии и окрестностях - его юрисдикции. Начались через полгода после последнего судебного процесса над метаморфом.
  Соэр начал вспоминать.
  Во-первых, Гланер Ашерин. Убит до суда. Добивал сам Брагоньер. Желал воскресить и сжечь - некромант отказался пойти на сотрудничество. Осуждён посмертно. Отец - человек, мать - метаморф. Теоретически могла. Обладает абстрактными знаниями о магии, но не владеет заклинаниями. Мотив - месть за любимого сына, позор, уничтоженную репутацию мужа.
  Во-вторых, семейство Сейрон. Двое из него - Доновер и Байда - мертвы. Но не по приказу соэра. Здесь он виновен лишь косвенно. В живых (предположительно) остался их отец.
  В-третьих, ведьма, призывавшая демона. Её пытали и сожгли. Возможно, у колдуньи есть родственники в Сатии, или, что вероятнее, кто-то специально перебрался в Сатию. Но не проще ли убить непосредственно его?
  В-четвёртых, Малис - знакомый некромант госпожи Тэр, её первая любовь, который помог воскресить гоэту. Помнится, он попался на кладбищенском ритуале и сбежал. Плюс прилюдно угрожал Брагоньеру. Мотив? Двойной: ненависть к инквизитору как к врагу и как к виновнику злоключений старой приятельницы.
  Значит, некто желал дискредитировать соэра, всколыхнуть общество, уничтожить его безупречную репутацию. Нашёл самое больное место - работу, смысл и цель жизни.
  Но зачем разбивать зеркало, рассыпать лепестки? Почему нельзя просто убивать? Всё это имеет смысл, не случайно. Послание, объяснение...Чтоб демоны утащили за Грань любителя символизма! Нет, чтобы намекать яснее. А ведь Брагоньер не жаловался на отсутствие образования.
  На стол легли протоколы допросов других свидетелей, и соэр углубился в чтение, подчёркивая заинтересовавшие моменты.
  
  Эллина вышла из 'Белой мышки' раздосадованной: лёгкую, но хорошо оплачиваемую работу увели из-под носа. Кто успел, тот и съел, конкуренция среди гоэтов огромная.
  Поглядев на солнце, она прикинула, который час, и направилась в сторону Тополиного проезда. Помнится, в саду бывшего дома Гланера - он единственный из гоэтов жил в богатом квартале, подчёркивая разницу в происхождении - были часы. День солнечный, должны работать. Если только новые хозяева не запустили сад. В крайнем случае, взглянет на часы Общественного дома.
  Встреча с подругой Анабель назначила на четыре часа дня, Эллине не хотелось опоздать.
  Часы не подвели: тень от каменного треугольника по-прежнему падала на разграфлённую на сектора поверхность. Осторожно облокотившись о забор, гоэта разглядела их показания. Три часа. Значит, в её распоряжении целый час.
  Поборов интерес узнать, кто же стал новым владельцем дома (купил за бесценок у государства), гоэта слезла, оправила юбку и решила зайти в храм Сораты. Заодно почитает, что нового пишут в информационных листах: вдруг пропустила что-то важное? Подобные листы с сообщениями о новых законах, местных новостях и разыскиваемых преступниках развешивали в местах большого скопления народа и у государственных учреждений.
  Пробежав глазами печатный шрифт, Эллина убедилась, что завсегдатаи 'Белой мышки' осведомлены не хуже официального рупора власти. Местных сплетен там не найти, но этот пробел легко восполнит Анабель. Ей бы осведомителем Следственного управления работать! Но госпожа Меда предвзято относилась к служителям закона. Особенно после того, как Главный следователь, господин Брагоньер, по ошибке арестовал и посадил Эллину в тюрьму.
  В жаркий июльский день от прудов перед святилищем богини веяло прохладой. Густая тень манила забыть о будничных заботах и сосредоточиться на вечном.
  Несмотря на курортный сезон, просителей у Сораты было много.
  Эллина пристроилась в торце пруда, достала заготовленную мелочь и, оглядевшись, на пару минут отрешилась от мира.
  Гоэта опустила ладони на мраморные бортики, коснулась камня лбом. Шёпот её молитвы слился с чужим бормотанием.
  Движение руки - и медяки медленно опустились на дно, унося с собой просьбу Эллины. К работе она не имела никакого отношения. Оставалось надеяться, что Сората её услышит.
  Гоэта поднялась, развернулась лицом к святилищу, сотворила храмовый жест и поклонилась.
  Взгляд упал на группку людей, сгрудившихся возле плакучей ивы. Кажется, они кому-то внимали. Так и есть - в центре стоял мужчина.
  Заинтересовавшись, Эллина подошла, прислушалась.
  - Я объективен в суждениях, что бы ни говорили поборники двойной морали, - твёрдо заявлял бородатый мужчина, по виду - горожанин, а не сельский житель. Одет он был чисто, но старомодно: такие парадные сюртуки давно хранились на дне сундуков с лавандой и геранью.
  Гоэта хмыкнула: это ж надо так не следить за окружающей жизнью! Можно подумать, он лет десять из дома не выходил.
  - Посмотрите, что проповедуют эти люди? Действуют ли они по заветам Сораты? - с жаром воскликнул мужчина. Сделал паузу, обвёл горящим взглядом собравшихся и продолжил спокойнее, медленнее: - Я, обычный человек, верящий в добро и справедливость, вдруг оказываюсь заклёван стервятниками. За что?
  Эллина вздрогнула от выкрика, полного праведного гнева. Как будто говоривший силился сделать так, чтобы все вокруг разделили его возмущение.
  - За то, что посмел возразить, будто аморальные поступки, противные заветам богов, - всего лишь житейская изворотливость- с надрывом продолжал мужчина. Очевидно, чрезмерным, потому что первые ряды поспешили отступить, ошеломлённые таким напором. А проповедник упивался своими речами, плюясь слюной, всё повышал и повышал голос: - Они смеются, называют меня чудаком - и оправдывают творимые беззакония, издеваются над постулатами веры и лицемерят даже здесь, в храме. Предать, разделившего с тобой еду, донести на соседа, злоумышлять против гостя, которого однажды пустил на порог, - разве это не есть зло?
  Мужчина на минуту замолчал, оглядывая слушателей. Ухватил одного из них за руки, заглянул в глаза, настойчиво требуя поддержать его воззрения. Однако люди предпочитали безмолвствовать. Задние ряды и вовсе потянулись к воротам.
  - Они утверждают, что это во благо, но мне противно их благо. Хочется, чтобы богиня покарала нечестивцев. Разве не друг навеки тот, кто попросился на ночлег? Разве можно обмануть его, не помочь ему, думать о своей корысти? Вместе в горе и в радости, спина к спине. И разве можно слушать врага или преступника, как делают наши государственные мужи и блюстители закона? Их надлежит уничтожать, не вступая в разговоры. Заговоривший с врагом - предатель.
  Войдя в раж, проповедник почти кричал:
  - Не оправдывайте зло - так оно множит ржавчину вашей души. Оттуда его надлежит искоренять безжалостно - огнём и мечом. И я говорю не только о сокрытии зла, о сношении с врагами - но и об оправдании противного божественной и людской морали, но столь высоко ценимого среди обывателей. Наушничество, лизоблюдство, корысть - не меньшие враги чистоты души. Продажа себя и своего сердца.
  Взгляд его упал на представительниц слабого пола, направив мысли в другое русло.
  - Оглянитесь: наши женщины позабыли о чести, уподобившись грязи под ногами. Оглядитесь: многие ли из них достойны омыть руки в прудах Сораты? Они делят ложе с мужчинами, не будучи связаны браком, принимают от них подарки и, не стыдясь, выставляют свой позор напоказ. Они пьют богомерзкие зелья, чтобы не рожать детей. Надлежит окружить презрением тех, кто покупал подобные вещи у аптекарей. Приговаривать к битью розгами и позорному изгнанию тех, кто понёс, но убил во чреве дитя. Карать не только женщин, но их мужей как сообщников преступления.
  Ему пробовали возражать, но проповедник не слушал, клеймя не разделявших его точку зрения людей слепыми недалёкими людьми.
  Заключение пламенной речи не уступало по пафосу юбилейным поздравлениям членам королевской семьи:
  - Мы сами виной своим бедам: не плюём в глаза утратившим честь, не поджигаем дома сребролюбцев, не караем предавших доверившихся, не вызываем на поединки оскорбивших нас и государство. Молчим, когда осыпают милостями забывших Дагору и Сорату, только и можем молить богов об исполнении мелочных желаний. Мы утратили моральные принципы и обречены, если не одумаемся. Человек, лишенный моральных принципов - аморален, а лишённый нравственных ограничений - безнравственен и не может быть угоден богам и королевству. Не понимаю, не пойму и не приемлю хающих своей жизнью Сорату, нравственность, людей, называющих подлеца умным человеком.
  Раздались редкие аплодисменты.
  Мужчина поклонился и поблагодарил за внимание. Завидев жреца, поспешил к нему в компании ещё двух-трёх приятелей.
  - Кто это? - Эллина остановила одного из слушателей недавней проповеди. Она обескуражила её: нечто подобное гоэта в последний раз слышала в родном городке, когда от соседа ушла жена, и тот напился до радужного пламени.
  - А, не обращайте внимания, - махнул рукой собеседник. - Местный шут. Не понимает, что над ним смеются, и каждую среду приходит делиться своими гениальными идеями. Только жреца жалко: стойко выслушивает новую порцию предложений по совершенствованию культа и отрезвления душ прихожан.
  - И давно он так? - гоэта покосилась на удаляющуюся фигуру.
  - Полгода уже. Вреда никакого, вот и терпят.
  Эллина поблагодарила за ответы и постаралась запомнить, что по средам в храм Сораты ходить не стоит. Или выбирать другое святилище.
  Анабель подъехала в наёмном экипаже и махнула рукой подруге: садись. Значит, планы госпожи Меда изменились, и они не засядут с бутылкой вина и тарелкой вкусностей в ресторане.
  - Что-то случилось? - не воспользовавшись помощью извозчика, Эллина забралась на сиденье, расправила юбки. Вздохнула: где-то умудрилась поставить пятно. Наверное, когда слезала с забора. Хорошо, что не порвала.
  Платяной шкаф гоэты не ломился от одежды. Платьев и вовсе было три. Что-то новое она покупала редко, по необходимости. Для работы привычнее и удобнее брюки и рубашки - для загородной местности и юбка с рубашкой - для Сатии.
  А вот Анабель каждый раз блистала в обновке и явно не дешёвой. Исключительно платья всех фасонов и расцветок. К каждому - свои украшения.
  - Просто решила заехать кое-куда. Заодно ты не зачахнешь, а то дальше торгового квартала носа не высунешь.
  Эллина фыркнула и промолчала. Не всем же жить среди знати в доме с видом на замок?
  - И куда же мы?
  - Так, к одному магу.
  Гоэта удивлённо взглянула на подругу: когда это она завела знакомство с волшебниками? Да маги на таких, как они, свысока смотрят, грязью при случае обольют.
  Но, с другой стороны, Ананабель давно не гоэта, только формально числится - а вот вспомнит ли простейшие заклинания? Она богатая содержанка, замершая на границе двух социальных классов, любовница Первого префекта Сатии. Пьёт с аристократами, танцует на балах, получает приглашения на музыкальные и театральные вечера.
  Высокопоставленные знакомые, деньги, дорогие наряды...
  Эллина не одобряла подобной жизни, считая существование за счёт мужчины унизительным, но молчала. С Анабель они сдружились задолго до связи последней с графом Алешанским. Бель всегда жаждала славы, богатства, следила за собой, нравилась мужчинам - её не переделаешь, да и нужно ли? Гоэта и не стремилась.
  Сама она придерживалась иных принципов, не брала в долг даже у знакомых, всего в жизни добиваясь самостоятельно. И мечтала гоэта совсем о другом: не о тряпках, драгоценностях и титулах, а о дипломе университета. Кто знает, имей Эллина деньги и связи, могла бы попробовать его получить. Но тратить отложенные на 'чёрный день' средства гоэта не желала, сомневаясь, что с её скромным даром что-то выйдет. Да и не хватило бы их: знания дороги.
  А побывать в квартале магов занятно, посмотреть, как живёт 'белая кость' мирка волшебников. Да и в Сатии они не на последнем счету: хоть не все принадлежат к первому сословию, но поголовно уважаемее любого купца или горожанина.
  Экипаж тронулся, копыта застучали по мостовой.
  Откинувшись на сиденье, подруги болтали о разных мелочах. К примеру, Анабель рассказала о недавней поездке в Трию, к термальным источникам, о том, что подумывает сделать дома ремонт. Эллина, в свою очередь, обмолвилась о визите Брагоньера.
  - Надеюсь, ты не впутаешься в очередную историю, - нахмурилась Анабель. - Помню я, как в прошлый раз начиналось. Держись от него подальше!
  - Успокойся, Бель, это была разовая работа, а наниматель - государство. Ставка стандартная.
  - Как же! - хмыкнула госпожа Меда. - Он сам пришёл к тебе домой, а не вызвал в Управление. Сидел, ждал, пока ты сготовишь обед... Однозначно следил, что-то вынюхивал.
  - Бель, он ничего не трогал, я и мысли не допускаю...
  - В тот раз тоже не допускала. Лучше подумай, с кем ты общалась за последние полгода, не видела ли чего, не бывала ли где. Пойми, человек уровня Брагоньера не бегает за гоэтами.
  - Да ему просто женщина была нужна! - обиженно буркнула Эллина. Но червячок сомнения закрался в мозг, не давая покоя. Вдруг подруга права?
  Анабель рассмеялась и шепнула:
  - Не знала, что Ольер ли Брагоньер и на такое договоры заключает.
  Гоэта возмущённо глянула на неё, а потом поняла, что сама допустила двусмысленность.
  - Ему нужна была гоэта для осмотра трупа.
  - Да я поняла, просто пошутила. Господин Брагоньер и женщина - понятия несовместимые. Такие фанатики спят исключительно с работой.
  Эллина кивнула и предпочла не рассказывать о том, как соэр с её помощью снимал нервное напряжение. Тогда гоэте не показалось, что Брагоньер не умеет обращаться с женщинами. Но подруга верно подметила: он не интересовался противоположным полом. Так, раз в два-три-четыре месяца по физиологической необходимости. Какое уж желание! После оживления, когда, грея в постели по наказу врача полуобнажённую гоэту, любой нормальный мужчина воспользовался бы случаем, этот даже не обнял. Вёл себя так, будто оказывает большое одолжение.
  - Кстати, о фанатиках, я тут одно письмо получила. Анонимное. Хочу его в Следственное управление отнести: пусть найдут автора этой мерзости.
  - А что там было?
  - Да, бред. Шлюхой называли, тварью проклятой. Несомненно, дело рук той швали, что второй месяц вертится вокруг Теймаса. Хоть ребёнка от него рожай! - вздохнула Анабель. - Я через год хотела, а то поздно будет. Ты-то как, не нашла никого?
  Гоэта пожала плечами: она и не искала. Каардин Доновер Сейрон отбил всякую охоту своим предательством. Использовал как постельную игрушку, обманывал наивную приманку, а потом едва хладнокровно не убил. Да и все предыдущие романы заканчивались одинаково: через пару месяцев мужчины уходили к другим.
  Было и ещё одно - изнасилование нескоро забывается, особенно в изощрённой форме и не однократное. Тут Гланер постарался, привив подсознательный страх к близким отношениям.
  - Целых полгода ни с кем? - с ужасом переспросила Анабель.
  - После Гланера?
  Госпожа Меда поняла, предпочла сменить тему. Обсудили общих знакомых, планы на ближайшие месяцы.
  Экипаж въехал в квартал магов, покатил по узким улочкам, застроенным домами-замками. Иногда попадались уютные садики, в которых играли дети. Самые обычные на первый взгляд, но, кто знает, может, та девочка с собакой станет когда-то боевой магичкой?
  Гоэта с любопытством рассматривала строения, разительно отличавшиеся от домиков родной Тенистой улицы, и гадала, случайно ли или специально они такие неприступные.
  Попадались среди домов и фахверковые, и целиком каменные.
  Окна - высоко над мостовой, во двор можно попасть через арку.
  Повозка остановилась перед одним из трёхэтажных, считая мансарду, 'замков'.
  На карнизе замерли драконы, в дождливые дни извергавшие хляби небесные в водостоки. По специальному жёлобу, проложенному по внутреннему краю тротуара, вода стекала в закопанные бочки.
  Эллина завидовала обитателям богатых кварталов: к их услугам были водопровод и канализация, пусть несовершенные, но, безусловно, лучше кастрюлек с водой и выгребной ямы под нужником. Недолго прожив в особняке Брагоньеров в столичном Калеоте, гоэта успела оценить все прелести нововведений.
  У магов всё это тоже было: они ценили комфорт и могли себе его позволить.
  Расплатившись и отпустив экипаж, Анабель толкнула незапертую решётку и вошла во двор. За ней и Эллина.
  Со двора дом смотрелся намного уютнее: кусты сирени, скамья, увитая плющом, небольшая чаша фонтана. Последняя не только для красоты - неоценимый источник воды на крайний случай.
  Входная дверь пряталась под козырьком со стальными саламандрами.
  Госпожа Меда позвонила в колокольчик.
  Дверь отворилась, и служанка без лишних слов впустила гостей в прихожую. Приняла у Анабель шляпку и, узнав имя, сообщила, что хозяин уже ждёт.
  - Скажи, наконец, куда и зачем ты меня привела?
  - Да так... У меня одно дело, не хотела, чтобы ты ждала. Заодно с магом познакомишься.
  - Целитель?
  Анабель кивнула и смутилась. Значит, по женской части.
  - Что-то серьёзное, Бель? - испугалась Эллина. Одновременно с беспокойством внутри заворочалась обида: почему не обратилась к ней? Гоэта готовила хорошие лекарства, их с удовольствием брали аптекари. Да разве она бесплатно не помогла бы подруге? - Надеюсь, не аб...
  Эллина не договорила, выразительно глянув на живот Анабель.
  Аборты - дело подсудное, делаются исключительно по медицинским показаниям или с разрешения мужчины. Без бумажки с заверенной нотариусом подписью отца ребёнка женщина могла на свой страх и риск обратиться только к тёмной ведьме, надеясь, что не придётся отвечать. Колдуний, к слову, за это сжигали.
  Граф Алешанский наверняка бы подписал разрешение, но Анабель не умолчала бы о беременности...
  - Нет, что ты, я предохраняюсь, - сотворила храмовый знак госпожа Меда. - У меня другое. Теймас от кого-то притащил.
  Эллина не стала расспрашивать, предложив подождать её во дворе. Анабель запротестовала, пообещав, что она недолго.
  Подруги вместе прошли в приёмную, где их встретил маг - представительный мужчина средних лет с массивным перстнем на пальце. Вещица тут же привлекла внимание гоэты: не просто драгоценность, а накопитель. Уровневый, наверняка родовой. Не удержавшись, она спросила, указав на перстень:
  - А там только энергия?
  Маг обернулся, глянул на Эллину, будто только что заметил, и сухо поинтересовался:
  - Госпожа колдует?
  - Да, немного, - смутилась гоэта. - Но не на вашем уровне. Просто меня заинтересовал ваш накопитель с гагатом.
  - Гоэта? - мгновенно определил род её занятий хозяин дома. Во взгляде появилось лёгкое презрение.
  Эллина не стала отрицать и попросила прощения за бестактность. Но маг оказался словоохотлив и ответил на вопрос:
  - Да, здесь не только энергия, а ещё плетение двух заклинаний. Они несут одинаковый заряд, не агрессивны и не конфликтуют друг с другом. Ваше любопытство удовлетворено? Прекрасно, тогда я попросил бы вас присесть на банкетку и подождать спутницу. Или вам также необходим осмотр?
  Гоэта покачала головой: она догадывалась, что услуги целителя слишком дороги.
  Маг пожал плечами и протянул карточку с именем и адресом:
  - Если надумаете. Консультация при лечении бесплатна.
  Анабель и целитель скрылись в кабинете, а Эллина уставилась на красовавшуюся на видном месте копию диплома и благодарственные письма. Маг второго уровня, берёт соответствующе. Сама она ходила к врачу без дара: дешевле.
  Наконец дверь в кабинет распахнулась, и, поблагодарив за помощь, госпожа Меда вышла. Кивнула Эллине, и обе вышли на улицу.
  - А теперь ресторан, - подмигнула заметно повеселевшая Анабель и направилась к перекрёстку, чтобы нанять экипаж.
  Внимание гоэты привлёк мальчишка-разносчик, размахивавший пухлой пачкой бумаг. Такие пареньки за медяк продавали неофициальные новости города, в основном сборники сплетен, которые никогда не напечатали бы в информационных листах. Появились они недавно, но пользовались неизменной популярностью.
  - Убийство на болоте, - выкрикивал разносчик. - Бойтесь трубочистов! Грядёт летний 'зелёный' бал!
  - Шуму-то от них! - поморщилась Анабель, покосившись на мальчишку. - Хорошо, что им запрещают кричать по утрам и вечерам. Будто без них последние новости не узнаем.
  Пошарив в кошельке, Эллина нашла мелкую монетку и обменяла её на два прошитых листа, гордо именовавшихся 'Жизнью Сатии'. Выходили они раз в неделю по инициативе ушлого торговца, заручившегося покровительством глав города.
  На первой странице гордо красовалась заметка об убийстве сэра Огюста Весба. Главным подозреваемым назывался таинственный трубочист, наделённый автором всеми возможными демоническими качествами. Утверждалось даже, что он тёмный маг, а разбитое зеркало и лепестки - следы таинственного ритуала.
  - Что интересного вычитала? - Анабель разыскала извозчика и сговорилась о цене.
  - Да так... Меня ведь вызывали осматривать этого Весба. Ручаюсь, никакой магией там не пахло - не такая я плохая гоэта, чтобы не заметить.
  - Кто о чём, а ты вечно о работе, - вздохнула госпожа Меда. - Да выкинь ты эту гадость или хотя бы о бале почитай. Хочешь, я пригласительный достану?
  - Спасибо, меня там очень ждут, - рассмеялась Эллина. - Безродная замухрышка - самое оно для родовитого общества.
  - А мы тебе кавалера найдём, платье сошьём, - настаивала Анабель. Она давно пыталась вытащить подругу в свет, но никак не получалось.
  - Платье у меня есть, желания нет. - Наряд сохранился с приёма в Ратуше, на котором ловили Гланера и его питомицу - демона Стешу, пытавшихся по заказу врагов убить короля и высших сановников королевства. - И ни с кем сводить меня не надо. Я лучше за город съезжу, покупаюсь.
  - Жениха ты там не выловишь, - покачала головой подруга. - Тридцать пять ведь исполнилось, не девочка.
  - Вот именно потому, что не девочка, сваха мне ни к чему. Извини, Бель, но это моё личное дело.
  - Дурочка, о тебе же забочусь, чтобы одна не осталась.
  Эллина промолчала. Мысленно она давно смирилась с неприспособленностью для долгих отношений. А недолгих не хотелось: надоело разочаровываться.
  Есть друзья, собственный дом, счёт в эльфийском банке, кое-какой заработок - хватит для жизни. Кавалеры, они для красавиц и кокеток, вроде Анабель, а ей головой нужно думать, деньги зарабатывать. Остальное... Сората не оставит, позаботится.
  А все эти балы... Смешно, право слово! Там только содержателя можно найти, а замуж выходят за людей своего круга.
  
  'Жизнь Сатии' легла и на стол господина Брагоньера и стала предметом внутреннего расследования. Соэра интересовало, каким образом в издание просочились детали убийства Весба.
  - Господа, я жду, - Брагоньер сидел, сложив руки 'домиком'. Глаза буравили притихших подчинённых: заместителя, секретаря, господина Шорша, сотрудников канцелярии и судебного мага. - Только не говорите, что утечка произошла по вине обслуживающего персонала. Давно пора провести аттестацию на предмет соблюдения должностных инструкций. Материалы дела держались в открытом доступе?
  - Перед наймом всех сотрудников проверяют, - подал голос заместитель соэра. - Я готов поручиться, что никто из них не нарушил клятвы.
  - Семейный круг, сплетни? Господа, утечка произошла из Управления, и я найду виновного. Госпожа Ллойда?
  Секретарь вздрогнула и отрицательно замотала головой:
  - Господин Брагоньер, я свято храню тайны следствия. За семь лет работы ни одного взыскания. Готова пройти любую проверку.
  - То есть вы утверждаете, что авторы этой бумажки, - он двумя пальцами брезгливо поднял 'Жизнь Сатии', - догадались сами?
  - Полагаю, прислуга, - предположил господин Шорш. Он поневоле начинал нервничать, зная, что начальник не шутит насчёт проверки. А она, естественно, выявит мелкие недостатки, за которые все получат нешуточные взыскания. - Или...
  Следователь замялся, не зная, как отнесётся Брагоньер к его словам.
  - Слушаю, - глаза соэра вцепились в лицо подчинённого.
  - Вы привлекали стороннего мага, следует учитывать и его.
  Брагоньер кивнул и задумался: как-то не рассматривал он Эллину Тэр в качестве распространителя конфиденциальных сведений. А стоило - надлежит разработать все версии.
  - Временно свободны. А вы, госпожа Ллойда, выпишите повестку для гоэты, привлечённой к делу господина Весба.
  После ухода подчинённых Брагоньер извлёк из ящика стола блокнот и материалы допроса прислуги. Те, вопреки ожиданиям, оказались занятными и изобличали ныне здравствующего господина Весба в сокрытии фактов. Тот не мог не знать о том, что поведала служанка.
  Минувшей весной покойный Огюст Весб познакомился с некой Флоренс, сиротой неизвестного происхождения. Ненастным апрельским днём она постучалась в двери его дома, попросившись на ночлег. Ни родных, ни денег у неё не было, девушка на попутных подводах добралась сюда из родного городка, надеясь попытать счастья в Сатии. Получив неплохое образование, Флоренс рассчитывала устроиться гувернанткой.
  Хорошенькая девушка приглянулась младшему Весбу. Он соблазнил её, клянясь в любви и обещая жениться, но в итоге бросил, выставил за дверь беременную любовницу.
  Что стало с Флоренс, служанка не знала, но Брагоньер предполагал либо суицид, либо проституцию. Маловероятно, чтобы девушку взяли подавальщицей: беременные хозяевам не нужны. О найме гувернанткой не могло быть и речи.
  Возможно, конечно, кто-то пожалел и пригрел несчастную, но люди редко наделены богами бескорыстной добротой.
  Исходя из характера девушки, порядочной, романтичной, доверчивой, она могла утопиться в соседнем болоте.
  Разумеется, Брагоньер предпринял меры по её розыскам, но не надеялся на успех. Чутьё подсказывало, что Флоренс мертва, а гибель Огюста Весба как-то с ней связана. Во всяком случае, это единственная зацепка, единственный мотив преступления, исключая помешательство убийцы.
  Вторично вызванная в Следственное управление Эллина восприняла предположение о слишком длинном языке в штыки. Возмутившись, она заявила, что блюдёт тайну дел клиентов и вызвалась подписать любую бумагу на эту тему.
  В конечном итоге выяснилось, что никто из подчинённых Брагоньера не виновен, а слухи расползлись из дома господина Весба - от экономки. Разумеется, её слова приукрасили, но факт оставался фактом, пришлось проводить разъяснительную работу.
Оценка: 9.87*9  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Корн "Артуа.Звезда Горна" С.Бадей "Стремительный полет" О.Лукьянов "Лилис" Е.Гордеева "Закон притяжения" А.Тьма "Клинок Белого Пламени" В.Проскурин "Путь Феникса" Д.Казаков "Путешествие на Запад" В.Гвор "Поражающий фактор" Н.Бульба "Время перемен.Воплощенные" О.Филимонов "Уходя,гасите всех" Е.Никольская "Красавица и ее чудовище" М.Николаева "Фея любви,или Демон в юбке" А.Бобл "Мемория" А.Левицкий "Аномалы" А.Матвеева "Досадный случай" Е.Звездная "Катриона.Принцесса особого назначения" И.Петров "Повелитель войны" О.Демченко "Бремя удачи" А.Орлова "Любовь до гроба" Ю.Зонис "Боевой шлюп Арго" А.Кленов "Игра без правил" В.Поляков "Шаг за грань" О.Верещагин, А.Ефимов "Шаг за грань" А.Мегедь "Серый страж" Е.Белецкая, И.Эльтеррус "Лучшее место на земле" С.Лысак "Капитан Летающей Ведьмы" Ю.Новикова "Путь за грань" С.Гатаулин "Вирус" В.Кувшинов "Лэя" М.Михеев "Охота на невесту" Ю.Иванович "Отец Императоров-5.Демоны обмана"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"