Роббер Рони: другие произведения.

Омут

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Самостоятельная глава из повести. Отсылки к целому есть, но они не мешают восприятию текста.
  ***
  В ворота она вошла пешком, потому что лошадь пришлось оставить на конюшне у сторожки привратника. С самого начала идея поездки в пустынь, к отшельникам, казалась Орис немного неуместной. Сейчас же, проходя под резной березовой перекладиной и ступая на широкий утоптанный двор, чувство раздражения и неуместности только усилилось. Зачем она здесь?
  Брат привратник указал, где искать настоятеля пустыни, поэтому Орис, не мешкая и не давая раздражению полностью поглотить себя, направилась к нему.
  Келья настоятеля была довольно просторной. А светлые бревенчатые стены, вышитые льняные полотенца на деревянных образах и скромная, но красивая резьба оконных наличников, делали ее не такой аскетичной. Настоятель - жилистый, благообразный муж в простом сером кафтане - смотрел на нее проницательно и умиротворенно.
  - Зачем ты здесь?
  "Не знаю", - чуть было не ответила она.
  - Мне нужен покой, отец, - сказала Орис и опустила взгляд. - Покой и тишина. Чтобы подумать, поразмыслить. Прийти в себя.
  Настоятель молча посмотрел на нее, и она вдруг почувствовала, что вот так, в простом дорожном платье, с русой косой, заплетенной по местному обычаю, худая и болезненно-бледная, она выглядит как девчонка, которой нужно не по отшельникам бегать, а вернуться домой, получить хорошую трепку от родителей и сесть за стол есть кашу.
  "Домой", - она неприятно усмехнулась, но тут же взяла себя в руки.
  - Поразмыслить, говоришь?
  - Да, отец.
  - Что ж, мы призваны оказывать помощь всем просящим, - отец настоятель склонил голову в сторону красного угла. - Ты получишь покой. А также ответишь на те вопросы, которые не хочешь, чтобы тебе задавали.
  Чувство неуместности усилилось, но она задавила его злым усилием воли.
  
  ***
  Она сама согласилась на это.
  "Напрасно, - подумала Орис, смиренно склоняя голову, - напрасно".
  Настоятель наложил на нее обет - три дня должна была она провести в темноте и немоте. Они должны были принести ей покой.
  Сейчас перед ней стоял один из отшельников, и последним, что она увидела, была полоска черной ткани, приближающаяся к ее глазам. Движения брата пустынника были мягкими и отстраненными - он плотно, но не туго, завязал ей сначала глаза, а потом и рот.
  Уединение.
  Увы, только внешнее. Орис опасалась его. Но не хотела отдавать себе в этом отчет. Остаться один на один с мыслями - более того, с отсутствием мыслей - с пугающей засасывающей пустотой, поселившейся в голове два месяца тому назад.
  Страшно.
  Орис упрямо стиснула челюсти. "Не дождетесь" - ожесточенно подумала она и шагнула вперед, быть может резче, чем хотелось бы. Но не успела она сделать и шага, как отшельник придержал ее.
  - Погоди. Сейчас придет твой проводник.
  "Какой еще проводник?" - она остановилась. Брат пустынник словно услышал ее немой вопрос и ответил:
  - Тебе нужны уединение и покой. А мысли о том, куда ставить ногу и как не наткнуться на камень, слишком суетны, - он коснулся ее локтя, словно опасаясь, что она сорвется с места. - Путь можно искать по-разному - либо идти самому, либо вести кого-нибудь. К нам приходят мужчины и женщины, которым нужно иное, чем тебе, смирение. И тогда они становятся проводниками.
  Орис уже обострившимся слухом - через три дня он станет еще тоньше - услышала тяжелые, но тихие шаги. Приблизившийся к ним человек явно был крупным, но при этом умел владеть своим телом и походкой. Орис мимолетно поежилась. Но тут же подобралась как на охоте, когда отшельник положил ее ладонь на руку человека, который стал ее проводником, и она впервые услышала его голос:
  - Я здесь.
  
  ***
  Орис видела только то, что чувствовала.
  Росистая утренняя трава ложится под ноги. Пальцы касаются, ощупывают, узнают. Вот тысячелистник - это его жестковатые соцветия. А это полынь, ее мягкие, как будто пыльные, листья. Вот пастушья сумка, цикорий, пижма, полевой горошек... Она касается травы. А затем руки.
  Этой руки.
  Вчера она задремала, прислонившись спиной к прокаленному солнцем стволу сосны. Спустя время она проснулась от того, что темная повязка на глазах сильно нагрелась. И Орис поняла, что проспала больше часа, потому что солнце теперь светило прямо в лицо. Она пошевелилась, чтобы разогнать по мышцам сонное онемение и тут же ее ладони коснулась рука. Орис вздрогнула и замерла. Но больше никакого движения не последовало. Прислушавшись, она поняла, что ее проводник также уснул.
  Легче полуденного марева, звенящего над лугом, коснулась она этой ладони и чуть уловимое изменение ритма дыхания, заставило отдернуть руку. Но через мгновение она поняла, что он по-прежнему глубоко спит, а ее любопытство было слишком сильным.
  Жесткая ладонь. Широкая, едва ли не в два раза больше чем у нее. Длинные пальцы могли быть очень чуткими - она это уже знала. Ремесленник, врач или музыкант? На среднем пальце правой руки есть характерная мозоль, появляющаяся у тех, кто часто берет в руки перо. Писарь, счетовод, секретарь? Грубый шрам у основания большого пальца. Шершавая обветренная кожа, крепкие сухожилия, гибкое запястье и развитые мышцы предплечья. Солдат?
  Неизвестно.
  Солнечный свет - она чувствует его сквозь повязку. Запах сосновой смолы. Слабый аромат утомленной полднем травы. Теплая сухая земля. Влага над верхней губой и на затылке под косой. Тишина. И большая горячая ладонь в холодных белых пальцах...
  Он задавал ритм своему дыханию и сквозь полуприкрытые веки смотрел на солнечные блики, скользящие по черным повязкам, по острым скулам и выступающим ключицам. Дышал и смотрел, как на ее шее сильно и беспомощно бьется пульс.
  
  ***
  В первую из трех ночей ей было не по себе. Орис не думала, что спать в повязках так неудобно и, как ни странно, довольно жутко. Со рта ненавистную тряпку можно было ненадолго снять хотя бы во время приема пищи, а вот глаза нельзя было освободить, пока не закончатся отмеренное время.
  Она знала, что ее окружает темнота.
  Но она также понимала, что эта темнота проницаема - прямо сейчас на утоптанный земляной пол ложится отблеск луны, в сенях тлеет лучина, а небо, видное в окно, совсем не черное, а бархатно-синее. К тому же, учитывая время года и местность, сейчас на небе, чуть правее и ниже убывающего серпа белой луны, должна сиять яркая звезда из созвездия Меча и чаши. Все это было.
  Но она видела - осязала, обоняла и чувствовала - только темноту.
  Темнота вздыхала и ворочалась. Темнота дышала и скрипела досками широких лавок, на которых спали паломники. Темнота делала ее беспомощность очень явной.
  Это было просто невыносимо. И она беспокойно ерзала на жестком соломенном тюфяке на протяжении, как ей казалось, часов. А потом ее руки коснулась жесткая, но осторожная ладонь проводника, спавшего неподалеку, и прямо у нее над ухом прозвучали тихие слова:
  - Просто закройте глаза.
  Орис еле заметно вздрогнула.
  - Не смотрите. И не думайте, - она вдруг поняла, что может расслабиться и немного, совсем немного ослабить натяжение нервов на колках. - Просто закройте глаза.
  Она послушалась его и, спустя четверть часа, мягко соскользнула в дрему.
  
  ***
  День выдался невероятно жарким. С неба лился ослепительный, не прикрытый ни единым облачком, зной. А из всех звуков можно было различить только ленивый стрекот сверчков да редкое короткое треньканье жаворонка где-то в полях. Спасаясь от зноя и не желая скитаться во дворе огороженной частоколом обители, многие паломники ушли в лес.
  Здесь было куда прохладнее. Молча повисшие ветки деревьев давали тень, а слабый, но приятный, запах хвои почему-то навевал Орис мысли о небольшом анимтории в Недоосе. Давно же это было...
  Она бездумно брела, привычно - когда это стало привычкой? - положившись на волю проводника, и старалась не думать. Не думать о коллегии, о Йорге, о небольшой и даже в чем-то уютной камере в стенах крепости Рог. Она не хотела думать о том, что стала бесполезной болванкой, на которую со скрытой жалостью смотрели бывшие коллеги. Может, ей и стоило об этом поразмыслить. Рассудить, спокойно и взвешенно, что же делать дальше. Но не сегодня. Не сейчас. Потом...
  Она потянула носом и вдруг уловила запах влаги. И тут же ее немногословный проводник подтвердил догадку:
  - Озеро.
  Пахло водой, ряской и мокрым песком.
  - Хотите искупаться? - спросил ее спутник.
  Орис вытерла пот, выступивший на лбу, и с сомнением потеребила завязки рубахи.
  - Признаться, я не прочь окунуться. Но, чтобы не смущать вас, я могу это сделать на другом берегу.
  Она немного раздраженно пожала плечами, мол, поступайте, как знаете.
  - Озеро небольшое, так что я буду рядом. Не беспокойтесь, - заверил он ее.
  В ответ на это Орис едва не фыркнула и резко отвернулась. Как же тягостно от кого-то зависеть!
  Дождавшись, пока проводник обойдет озерцо справа - судя по звуку, оно действительно было небольшим, - и скроется в зарослях рогоза, она начала раздеваться. Сбросив с себя юбку, жилет и плетеные из кожи туфли, она туго перевязала косу, чтобы не намочить ее, и в длинной груботканой рубахе осторожно спустилась к берегу.
  Ступив в воду и на мгновение зажмурившись от блаженной прохлады, она медленно, опасаясь коряг и скользкого дна, дошла до глубины и поплыла. Плыть было тяжело - приходилось напрягать шею, чтобы держать голову выше воды. Но ни проклятые повязки, ни тяжелая, сковывающая движения рубаха, не могли помешать ей наслаждаться прохладой, впитывающейся в разгоряченное тело.
  Орис блаженствовала и плавала до тех пор, пока руки не начали гудеть от усталости. Тогда она повернула к берегу и, нащупав ногами опору, собралась уже выходить из воды.
  - Осторожно. Дальше омут, - вдруг прозвучало рядом с ней, и тут же она натолкнулась рукой на камень. Точнее, ей так показалось. Разве камни могут быть теплыми и дышащими?
  Она дернулась, соскользнула в омут, бестолково захлопала руками по воде и начала тонуть. Инстинктивно пытаясь вдохнуть воздух, она открывала рот, но набухшая мокрая тряпка превратилась в настоящий кляп. Уже ничего не сознавая, она судорожно вытягивала шею, пытаясь вырваться из воды, и билась, неистово билась, словно рыба на днище лодки, куда ее бросил рыбак.
  Но тут что-то схватило ее, потащило вверх и резко сорвало повязку со рта. Орис часто, хрипло всхлипывая, задышала. Она глотками заталкивала воздух в грудь и продолжала рваться куда-то вверх - прочь, прочь от воды, которая только что чуть не убила ее.
  Что-то - кто-то - поспешил стянуть мокрую повязку с ее глаз, но она так и не увидела солнечного света. Сознание помутилось.
  
  ***
  Серый туман рассеивался с неприятным звоном. Орис помотала головой и попыталась открыть глаза. Перед ними стояла темнота.
  - Все в порядке? - участливо осведомился голос проводника.
  Она в ужасе ощупала лицо и поняла, что снова в повязке. Спустя мгновение пришла память о только что свершившимся. И Орис до боли закусила губу, чтобы не выказать своего бессилия и осознания крайней беспомощности. Она чуть было не погибла. Она могла умереть - прямо здесь, прямо сейчас.
  Краем сознания она понимала, что не может сейчас себя контролировать. Ее затрясло от ярости и ужаса, и она попыталась вскинуться, но тут же, пошатнувшись, почти упала на песок. Руки ее спутника снова поддержали ее, как и там, в омуте.
  Эти руки.
  - Успокойтесь, все позади. Я сейчас принесу вашу одежду.
  "Одежду? О, Матерь!" - Орис беззвучно застонала от унижения, и запоздало натянула мокрую рубаху на голые колени.
  
  ***
  Вторая ночь была еще хуже первой. После дневного зноя и вечерней духоты, ожидаемо разразилась гроза.
  Над тесовой крышей избы приюта раскатывался такой грохот, словно добрых полсотни кузнецов вразнобой ударяли молотами по наковальням. Синеватые отблески молний были различимы даже сквозь повязку, а ливень с силой хлестал в затянутые слюдой оконца.
  Орис не боялась грозы. Орис боялась, что это ее последняя ночь здесь, в пустыни.
  Она боялась. Да.
  Сон не шел - она не пускала его, осторожно перебирая память о событиях последних трех дней. Их было на удивление много.
  Запахи, ощущения, даже вкус - все было в новинку. Почему-то эти простые вещи, казалось бы, привычные до оскомины, до полной незаметности, вдруг сделались такими важными, такими нужными. Вкус молока и ржаного хлеба, запах травы, воды и хвои, ощущение песка, земли и пыли. Нет мыслей, есть только ощущения. Прикосновения...
  Эти руки.
  Как можно воссоздать образ человека по нескольким мимолетным ощущениям? По звукам голоса, по редким словам, произносимым тихо и раскатисто. По треску ветки, ломающейся под тяжелой поступью. По животному жару тела, несколько раз за эти дни бывшего недопустимо рядом. По прикосновениям. По этим рукам.
  Что она могла узнать? Ничего.
  Что она могла понять? Не то, как решить проблему, приведшую ее в эту богами забытую пустынь. Не то, как успокаивается воспаленный мозг, когда понимаешь, что ты не утонул - ты выжил. Не то, где и как она убьет того, кто сделал ее изгоем в собственном кругу. Нет, не то.
  Она поняла, что сейчас она хочет лишь одного - его.
  Хочет, чтобы человек, который завтра перестанет быть ее проводником, в этот момент был рядом. Как можно ближе. С ней. На ней. Пусть она не увидит его - какое-то исконное, не поддающееся рациональному объяснению чувство чести не даст ей нарушить обет слепоты. Хорошо, пусть будет так! Пусть хотя бы так. Но пусть это будет.
  Орис знала, что в наследство от этих странных дней ей останется только память. И она хотела, чтобы эта память была как можно больше и полнее. Как можно вещественнее. Это - единственное, что ей сейчас нужно.
  Гроза, все еще громыхая, уже сходила на нет. В сплошном шуме обрушивающейся на землю воды стали слышны звуки отдельных струй. Скоро стихия уймется и над мокрой землей повиснет прохладная тишина. А потом через три часа наступит рассвет.
  Орис едва слышно вздохнула, и робко потянулась рукой в сторону. Он должен быть здесь - он спит совсем рядом. О, Матерь, пусть он все поймет правильно!
  Осторожные пальцы следили - дерево лежанки, грубый лен соломенного матраца, опять дерево. Когда она коснулась теплой кожи, последний удар грома победоносно раскатился над крышей, и она невольно вцепилась в запястье своего проводника.
  - Не бойтесь, - низкий совсем не сонный голос прозвучал над самым ее ухом.
  Орис вздрогнула, но на этот раз и не подумала отдернуть руку. Наоборот, она еще крепче сжала пальцы и повернулась лицом к звуку. Она знала, он смотрит на нее. И плотная ткань на глазах не мешала это понимать. Повязка на губах не давала сказать ни слова, но этот молчаливый разговор двух лежащих рядом людей, освещаемых зарницами угасающей грозы, был понятен, как никогда.
  - Спите.
  Тихий голос, теплое дыхание, легкое прикосновение. Сначала пальцами к скуле, затем губами к узкой холодной ладони.
  - Спите. Гроза миновала.
  Она закрыла глаза и откинула голову на подушку.
  
  ***
  Свет больно резанул по глазам.
  Хотя в келье было сумрачно - сквозь прикрытые ставни едва сочились лучи жаркого послеполуденного солнца - сдернув повязку, Орис зажмурились, и невольно потерла заслезившиеся глаза. Она и не думала, что за эти три дня так отвыкла от света.
  - Твой обет завершен, - заключил настоятель.- Надеюсь, это время не прошло для тебя зря.
  "Не прошло. И не зря".
  Орис тряхнула головой и размяла пальцы левой покалеченной руки.
  - Я слушаю, - чужим хриплым голосом сказала она. - Задавайте ваши вопросы.
  - Какие вопросы? - сдержанно спросил благой отец.
  - Как "какие"? - удивилась Орис. - Те, которые вы должны задать спустя три дня. Вы же сами упоминали их в нашем первом разговоре. Я думала, это часть какого-то вашего ритуала.
  Умиротворенный взгляд настоятеля скользнул по ее лицу, и она представила, что он сейчас видит - нахмуренный лоб, сухую воспаленную кожу в углах рта, покрасневшие глаза. Прямо сказать, не выглядела она паломником, достигшим хоть малейшего просветления.
  - Разве я могу спросить тебя хоть о чем-то, о чем ты бы сама себя не спрашивала все эти дни?
  Орис растерялась и какие-то пустые слова, готовые вот-вот сорваться с языка, так и не получили свободы.
  А ведь правда. Что он мог у нее спросить? Она приехала сюда, чтобы заглянуть вглубь себя. Но ей некогда было вглядываться туда, некогда задавать вопросы, которые вдруг перестали быть важными в тот момент, когда она прошла под резной балкой ворот обители.
  Каждый день она откладывала принятие решений - некогда было. Она ведь ощущала и впитывала новое состояние. И тонкий слой нанесенного жизнью опыта осыпался, обнажая под собой что-то извечное.
  Она стиснула кулаки.
  - Хорошо. Тогда у меня к вам имеется вопрос, - тихо произнесла она. - Я имею на это право?
  - Конечно.
  - Кто... - почему вдруг воздуха в горле стало так же мало, как и тогда, когда она чуть не утонула, - кто был моим проводником?
  - Мы не знаем.
  - Не знаете? - опешила она. - Как не знаете? Он же был здесь! Он довел меня до вашей двери...
  Она осеклась, устыдившись мгновенной вспышки эмоций.
  - Верно, - настоятель смотрел на нее спокойным непроницаемым взглядом. - Но вспомни, есть ли здесь хоть один человек, кроме брата привратника, которому ведомо твое имя?
  Она осеклась. Конечно, книга - список паломников, - куда привратник вписал ее имя мелким убористым почерком опытного писца. Но после того как она вошла в ворота, больше никто не спрашивал ее имени. Даже сам отец настоятель. Имена здесь были излишни и не нужны никому, кроме самого человека.
  "Как же так?" - Орис почувствовала мгновенную вспышку отчаяния и уже сделала шаг к двери, как ее окликнул настоятель.
  - Он уехал.
  - Как? - она одернула себя. - То есть, зачем?
  - Затем же, зачем и ты вскоре покинешь нас. Наша обитель дала тебе, как и ему, все, что смогла. Есть ли смысл оставаться здесь и ожидать чего-то? Также как и смысл печалиться о том, чего не случилось?
  Орис разжала кулаки - на бледных ладонях отпечатались алые полукружья.
  "Не случилось".
  - Путь можно искать по-разному - либо идти самому, либо вести кого-нибудь, - повторил настоятель слова того отшельника, который надевал на нее повязки. - Но кто сказал, что ищущий и ведущий не могут снова сойтись на одном пути?
  В солнечных лучах танцевала пыль и золотился угол вышитого полотенца на образах.
  - Иди с миром, - мягко напутствовал ее благой отец.
  Орис замешкалась, потом поклонилась - низко в пол, по местному обычаю - и напряженным шагом покинула келью настоятеля.
  
  ***
  Солнце перешагнуло зенит и пока еще неспешно двигалось к концу дня. Грунтовая дорога лениво петляла между полей и небольших рощ. Едва заметный ветер гнал по небу редкие полупрозрачные облака да шевелил траву у обочины.
  Орис пустила лошадь некрупной рысью. В пыли дороги перед собой она видела отпечатки копыт нескольких скакунов.
  Которым из них правят эти руки?
  "Не знаю. И не узнаю никогда".
  Впечатления вновь нахлынули на нее. Она знал, что выйдя за ворота обители, по-прежнему будет злиться, совершать неоправданные поступки и метаться в поисках душевного покоя. Но где-то на задворках неистовости, в углу, надежно защищенном даже от самой себя, теперь поселится память о прошлой грозовой ночи.
  Дорогая память.
  "Путь можно искать по-разному. Я со своего не сверну. Поэтому ты всегда сможешь меня на нем найти".
  Где-то в полях зазвенел жаворонок. Орис улыбнулась и, приложив ко лбу ладонь, посмотрела на солнце, которого не видела три долгих дня.
  "Слышишь? Найди меня".
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Чернованова "Посланница.Наследие Велены" А.Одувалова "Опасное притяжение" А.Буревой "Одержимый.Страж Империи" Е.Гордеева "Естественный отбор" О.Говда "Беспокойное наследство" М.Далин "Слуги Зла" В.Кувшинов "Пирамиды астрала" М.Абина, Д.Ткаченко "Я демон!Что это меняет?" Е.Малиновская "Частная магическая практика.Сны и явь" Е.Лифантьева "Орк.Воин и лекарь" В.Корн "Артуа.Золото вайхов" О.Шалюкова "Заговор теней" П.Корнев "Там, где тепло" И.Эльтерус, Е.Белецкая "Вечер Черных Звезд" Ю.Фирсанова "Месть богини" А.Спесивцев "Есаул из будущего.Казачий Потоп" М.Николаева "Академия для Королевы" М.Лероев "Про Ляльку и Гришку"(детск.) Т.Коростышевская "Внучка бабы Яги" Н.Кузьмина "Наследница драконов:Добыча" В.Афанасьев "Стальная опора" А.Шевченко "Последний рейдер" А.Уралов "Долгий дозор" Я.Алексеева "Охотящиеся в ночи" Ю.Славачевская, М.Рыбицкая "Зачем вы, девочки, красивых любите..." Е.Звездная "Академия Ранмарн" Ю.Иванович "Миры доставки-4.Торжество справедливости"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"