В давние времена, устав от бесконечных войн, в которых всемогущий Аллах не пожелал даровать победу правоверным над упрямыми гяурами, решили несколько черкесских кланов не покоряться все же нечестивцам и не присягать им на верность, а покинуть родные кавказские кручи и стать подданными турецкого султана. Русский царь, сидевший под алмазной короной в своем золотом дворце далеко-далеко в Петербурге, не воспротивился этому. В Османской же империи приняли черкесов с распростертыми объятиями, предоставили им земли и угодья и поселили в разных, хоть и отдаленных, но мирных местах огромного государства. Одних направили в Сирию, других - на восточный берег Иордана, а некоторые оказались на древней земле Палестины, которую еще называют Эрец-Исраэль. Земля эта, давно соскучившаяся по своему настоящему хозяину, была мало заселена, запущена и необработана, и турки, считавшие её глубокой неразвитой провинцией, определили в ней трем черкесским кланам подходящие места для проживания. Два из них поселились в Галилее, неподалеку от большого озера, где когда-то проповедовал великий пророк Исса, а третий, самый необузданный клан, отправился поближе к святому городу Эль-Кудсу, он же Иерусалим, и обосновался в деревеньке, расположенной между двумя невысокими вершинами и населенной немногочисленной хамулой местного шейха Абу-Гоша. Грамотные люди утверждали, что правильно надо читать его родовое имя как Абу-Аош, а то и Абу-Рош, но простому феллаху проще было выговорить Абу-Гош, и так и осталось за ним это прозвание.
Абу-Гош испокон веков промышлял на большой дороге - со своей свитой он останавливал паломников-христиан, направлявшихся в Иерусалим к гробнице пророка Иссы, и собирал с них бакшиш, как бы налог за проезд через территорию шейха. Особо понравившиеся ему путники - обычно аристократы, а не простые монахи, - независимо от их желания или нежелания препровождались в деревню Абу-Гоша. Там им оказывали прием, достойный их сиятельств и светлостей, поили чаем и прохладительными напитками, кормили свежими сочными фруктами, а то и накрывали богатый стол для уважаемых гостей. Правда, и бакшиш в таких случаях включал в себя расходы на гостеприимство. Так поступали и отец, и дед тогдашнего Абу-Гоша, так будут зарабытывать себе на жизнь и его дети, и внуки.
Как-то не сжились друг с другом беспокойные черкесы и молчаливые, только выглядевшие грозными, а на самом деле давно избалованные неопасным придорожным промыслом воины Абу-Гоша. Черкесы, может, и хотели бы присоединиться к шейху, да тот вряд ли желал кормить еще и их. Пришлось новоселам искать другое поле деятельности. Работать на оливковых или апельсиновых плантациях они не умели, выжимать масло из оливок - тоже, пасти скот - считали для себя недостойным, вот разве что лошадей, которых они любили не меньше своих детей. Черкесы были хороши не только в верховой езде, но и в боевом искусстве. Кавказские войны приучили их к сабле и ружью, к засадам и налетам. Это умение и захотелось им применить на новом месте.
Понемногу в окрестных деревнях стали понимать, что платить бакшиш удалым черкесам лучше, чем пытаться защищать себя от новоявленных соседей. Но власть опьяняет безнаказанностью, и черкесские юноши стали поглядывать в сторону стройных арабских девушек. До насилия не доходило - черкесы знали, что такое семейная честь и блюли законы, записанные великим Мохаммедом, да будет бессмертно его имя. Но не более того - если приглянувшаяся девушка была уже помолвлена с женихом-арабом, а до свадьбы еще не дошло, то никакая помолвка не останавливала их. Угрозами и силой решали черкесы судьбы арабских невест - пусть Дина станет женой храброго Ильхана, Зейтун достанется Абдалле, а Заийя - Хассану. Пробовали феллахи прятать своих дочерей подальше от глаз неугомонных абреков, но и это не помогало. В страхе и в покорности держали черкесы все арабские деревни - от Лифты, что в вади по дороге в Эль-Кудс, и Цубы, спрятавшейся в горах Иудеи, до Закарии и Бейт-Джубрина, лежащих по разные стороны легендарной долины Эла, где, как говорят, знаменитый царь Дауд убил когда-то метким ударом камня, выпущенного из пращи, палиштимского могучего героя Голиата.
Легенда, дошедшая до нас из тех времен, рассказывает, что, однажды прискакали черкесы в деревню Аджур, недалеко от этой долины, и известили старую Фатму , что её младшая дочь, красавица Джинат выйдет замуж не за Абеда, сына их достойных соседей по деревне, как давным-давно было уговорено между семьями, а за черкесского воина Махмуда, изнемогающего от страсти по ней. В тот же вечер, в час вечернего намаза, направлявшиеся в мечеть мужчины были поражены, увидев Фатму, сидевшую прямо посреди дороги с бесстыдно задранным подолом платья и справлявшую на глазах у всех малую надобность. "Ты с ума сошла, женщина ! ", - заорали на нее мужчины, закрывая лица руками, чтобы не видеть запрещенного. "Почему ты уселась здесь, разве нет у тебя своего места, чтобы делать это ? Если же тебе так приспичило, то делай свои дела среди женщин, а не на дороге у мужчин, идущих молиться, как заповедано великим Мохаммедом, последним пророком, коего послал Аллах к нам, дабы научить нас соблюдать его заповеди, да будут святы их имена во веки веков !"
Фатма встала, неторопливо поправила одежду и отошла в сторону, оставив на месте, где она сидела небольшую лужицу. "Где вы увидели тут мужчин ?!" - крикнула она, раскинув руки. - " В этой деревне нет ни одного мужчины ! И в соседней тоже ! И во всех деревнях, что в долине и в горах, нет мужчин ! Иначе как могло случиться, что какие-то пришлые черкесы, какие-то проходимцы, которых выгнали из их страны, придя к нам, заставляют нас платить им бакшиш, отбирают себе в жены наших дочерей, как будто у нас нет своих женихов ! Они плюют на нас, и никто не хочет ответить на плевок ! Нет, здесь нет мужчин, здесь только бабы, такие же, как я , и мне некого стесняться ! "
В тот вечер молились мужчины Аджура, чтобы Аллах, да будь благословенно его имя, дал им отваги и воинской удачи. После молитвы разъехались из Аджура посланцы в другие деревни, и повсюду было решено - пора кончать с черкесами. Невозможно более терпеть унижения от них, а утраченные честь и уважение не вернешь ни чем, только кровью врага.
И в ту же ночь феллахи, вооружившись ножами и саблями, превратились в воинов-мстителей. Они въехали в Абу-Гош и, взяв в проводники людей из хамулы местного шейха, вошли в каждый дом, где обитали ненавистные черкесы. Они не ждали пробуждения своих врагов - убивали их спящими. Они не жалели ни женщин, ни детей - чтобы некому было мстить за отцов и мужей.
К утру все свершилось. В Абу-Гоше не осталось ни одного черкеса. Арабские юноши вернулись в свои деревни, гордо показывая землякам руки, окровавленные черкесской кровью. Феллахи возвратились к своим полям, пастухи - к своим стадам. С черкесским племенем было покончено.
Так почему же и сегодня в Абу-Гоше рассказывают о черкесском происхождении жителей деревни, каким образом сохранились в ней черкесские корни ?
А вот почему - повествует та же легенда, что в эту ночь одна женщина из Абу-Гоша, арабка, выданная замуж за черкеса, взяв с собой четверых сыновей, отправилась к своим родным в деревню, что неподалеку. И они остались там ночевать, и тем самым её сыновья спаслись от верной гибели, ибо так было предначертано Аллахом, да будет свято его имя ! А имена этих сыновей были - Джабар, Абдул-Рахман, Отман и Ибрахим.
И спустя какое-то время они, все четверо, вернулись в Абу-Гош, но не для того, чтобы мстить. Нет, хотя и тяжело было им свыкнуться с мыслью, что и их отец, и родня останутся неотмщенными, но они в конце концов привыкли к ней. Каждый из них завел себе семью, каждый построил новый дом в родной деревне. Они родили сыновей и дочерей, породнились с арабами из других мест. И поныне населяют Абу-Гош четыре большие хамулы, носящие с тех времен имена четырех уцелевших черкесских сыновей.
Эту историю я услышал от одного из их потомков, носящего фамилию Абдул-Рахман. Так и остальные коренные жители Абу-Гоша носят фамилии основателей своего клана - Ибрахим, Отман или Джабар.