Рубинсон Мендель, Рубинсон Александр: другие произведения.

В те страшные дни. Глуск, декабрь 1941 г.

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:


  
  
   - Представьтесь, пожалуйста.
   - Зовут меня Мендель Шлёмович, фамилия - Рубинсон...
  
   Нет, это не протокол милицейского допроса. Не знаю, каким образом и по чьей инициативе появился интервьюер и оператор-любитель в небольшой квартире в центре Петербурга. На видеокассете, снятой его непрофессиональной рукой, мой отец рассказывает - иногда сбивчиво и косноязычно, иногда повторяясь, иногда с трудом сдерживая слёзы - историю тех страшных дней.
  
   - Где вы жили до войны ?
   - В Глуске...В местечке, которое называется Глуск.
  
   Глуск находится в 130 км южнее Могилева, на реке Птичь, недалеко от Бобруйска. Глуск - районный центр, входит в Могилевскую область.Первые упоминания о Глуске относятся ко второй половине 15-го века, когда на землях, принадлежавших польскому князю Гальшанскому, был основан поселок Глуск-Дубровицкий (Домбровицки). В последующие годы правили здесь графы Хадкевичи, князья Чарторыские, Палубинские, графы Радзивиллы. В 1793 году, после второго раздела Польши, Глуск оказывается в Российской империи. С 1861 г. - центр волости, а с 1864 г. - город, в котором проживают около трёх тысяч жителей.
   В канун Великой Отечественной войны, в 1939 г. в Глуске насчитывается 5125 жителей. В их числе и семья моего отца - его родители Басева (Бася) и Шлёма, их дети Мендель, Дина, Берл-Иосиф и Роза.
  
   - Каким был Глуск до войны ? Почти 80 процентов населения составляли евреи. Были среди них кузнецы, портные, водоносы, дровосеки, плотники...Люди были рабочие. Местечко было очень весёлое, никакого антисемитизма. Я спрашивал у пожилых, и они утверждали, что ничего такого не чувствовали.
   - Но там и жили почти одни евреи...
   - Нет, были и белорусы, и как их называли, мещане.
   В один прекрасный день - война. Евреи, кто успел, уехали. Были организованы специальные машины для эвакуации. Но было много таких, кто остались. Просто из-за того, что им не была ясна ситуация, не знали, как сложится их судьба. Ну, и многие балагулы, извозчики то есть, уехали с семьями на своих лошадях.
   Мы же остались там жить. Правда, мы тоже пытались. Мы отъехали примерно на 20 километров от Глуска, но нам пришлось вернуться. А когда мы попытались снова эвакуироваться, то это нам уже не удалось, так как стало опасно, и, кроме немецких десантов, были и крестьяне, которые по пути и грабили, ну, и всё остальное...
   Ну вот, пришли немцы. Буквально через неделю после начала войны, так я помню. (немцы вошли в Глуск 27 июня 1941 г. - А.Р.) Первое, что они сделали - они собрали всех евреев и велели пришить к одежде желтые звезды. После этого и началось...
   Первой жертвой среди евреев стал рабочий парка, его звали Шлёма, фамилию я не помню. Я его прекрасно знал, потому что мы, мальчишки, часто бегали в парк. А его работа была убирать парк, готовить его к зиме, к весне, следить за порядком. И когда немцы начали привязывать своих лошадей к ограде парка, он стал возражать. Одну лошадь он отвязал, потом другую, вот немцы его и застрелили. Это была первая жертва среди евреев. Затем начали искать активистов. Была расстреляна семья пионервожатой. Потом был расстрелян депутат Шумахер, который жил напротив нас, потом - второй депутат, фамилию его я не помню. Затем - Голуб, и ещё один молодой человек, который вышел из окружения и его, по всей видимости, кто-то выдал.
   - А кто был Голуб ?
   - Голуб ? - Еврей...Я недавно беседовал с его сыном, так обстоятельства смерти Голуба и ему неизвестны. Тогда погибнуть было просто, например, брали евреев на работу и при малейшем неповиновении отводили в сторону и расстреливали.
   Где-то в сентябре, в октябре готовились переселить евреев в гетто. Его собирались устроить в разрушенной крепости, которую ещё поляки построили когда-то. Уже отец ходил смотреть, что там и как, и где можно устроить жильё. Немцы предупредили, что с собой в гетто разрешается взять только самое необходимое. Готовились несколько дней, а потом приехал из Бобруйска немецкий офицер и сказал, что гетто не нужно. Всё это время немцы требовали "контрибуцию", то им сапоги хромовые надо пошить, а то и девочек приглашали убирать им кабинеты да комнаты. В магазин евреям нельзя было ходить, а продавалось там много вещей из оставленных эвакуировавшимися евреями домов - швейные машинки, одежда, обувь...Продовольственные карточки немцы в начале оккупации давали всем жителям, а потом евреям перестали давать. Кормились люди со своих огородов, у кого они были. У нас не было, потому что, когда немцы пришли, они заехали на наш двор, и их машины перепахали весь наш огород, и ещё и кухню снесли.
   На одежде спереди и сзади были нашиты "магендовиды". Отец однажды шёл по улице в одежде без "магендовидов", так его подозвал немецкий солдат. Отец не подчинился и побежал. Немец сделал по нему несколько выстрелов, но не попал, а гнаться за отцом он не стал.
   Это был тяжёлый период, но самое страшное произошло 12, 13 и 14 декабря 1941 года. Собственно, 12 декабря. (По другим источникам, это происходило в начале декабря - А.Р.)
   Мы все жили в своих домах. Мы не готовились к самому худшему, а впрочем, может, родители и готовились, не знаю. А может, надеялись, что культурная немецкая нация на такое не пойдёт. Но позже нам уже стало известно, что в Бобруйске немцы уничтожили еврейское гетто. Одному мальчишке удалось убежать, он внешне был не похож на еврея. Он пришёл в нам домой и рассказал, так что мы узнали самыми первыми. После освобождения мы пытались разыскать этого парня, он ведь остался жить в Глуске в белорусской семье, но его нигде не оказалось, и куда он делся - неизвестно.
   В 6 часов утра мы узнали, что немцы приказали всем евреям идти на площадь, с документами и ценными вещами. Мы поняли, что нас ожидает там, что это - конец жизни. В то утро двое еврейских старост, назначенных немцами, по их приказу обходили все еврейские дома. А к нам прибежал тот самый парень и сообщил об этом. И ни мы, ни некоторые другие семьи не пошли на площадь. Мы хотели выйти из города, но нас обстреляли, потому что город был уже оцеплен местными полицейскими. А потом я узнал, что, оказывается, в 2 часа ночи подняли глускую пожарную команду и послали её рыть могилы для евреев.
   Помню, что поднялся страшный крик, даже домашние животные, даже коровы все начали мычать. У нас была корова, так она мычала, не переставая. Они будто предчувствовали, что наступает крах и для евреев, и для животных. Ужасный был шум, крик, плач...
   Я побежал, а выбежали мы почти голые, так отец вернулся, чтобы взять одежду, было холодно, было много снега.
   - А почему вы были голые ?
   - Потому что хотели жить...
   Отец горько улыбается. Понятно, что в то утро дорог был каждый миг, и нельзя было тратить время на одевание.
   - Ну, на ком-то было только бельё, на ком-то только ботинки, а теплые вещи, валенки, сапоги остались в доме. Поэтому отец решил вернуться, взять что-нибудь одеть.
   - Но вы же с вечера знали, что будете уходить...
   - Нет, мы ничего не знали, мы узнали только в 6 часов утра, когда нас разбудили, и мы только тогда поняли, что нам надо уходить. А на площадь пришли, я не знаю точно, 200, 300 или 400 человек. Их всех повели на расстрел, с собаками, с автоматчиками. Повели их в сторону Мыслотяской горы, так это место у нас называется. Это была одна группа. А вторую повели на расстрел почти в самый центр города - на "вал", в крепость.
   Как поймали мою маму, брата и сестру, как их расстреляли, я не знаю. С матерью я попрощался после первых выстрелов и побежал. Больше я её не видел.
   Брат и сестра - это младшие в семье 6-летний Берл и Роза, которой исполнилось три года. Старшая из сестёр - Дина - незадолго до начала войны уехала погостить к тёте и дяде в Ленинград. Там на долю 9-тилетней девочки выпали другие горести войны - блокада, бомбежки, голод, эвакуация...
   А моему отцу в 1941 году исполнилось 12 лет.
   - Я убежал на другой конец улицы и спрятался в уборной. Почему я туда побежал, я и сам не знаю. Со мною были моя двоюродная сестра и её мать. Они жили у нас, потому что боялись жить в своём доме одни. Нас заметили, и мы поняли, что нас заметили, и мы перебежали в свинарник рядом, он принадлежал нашим соседям, жившим неподалёку в Советском переулке (а мы жили на Советской улице, через четыре дома) - семье Бабак. В свинарнике мы пролежали целый день, и только в 12 часов ночи мы вышли из него. И мы пришли в эту белорусскую семью, и они нас приняли. Этих людей я хотел бы отметить, ведь они спасли нас, а потом спасли ещё одну еврейскую семью. Это был Табак Степан Иванович и его семья, они спасли нас. А его сестра, Бабак Мария Ивановна, спасла семью Кацманов, и благодаря ей остались в живых 4 человека. Кацманы были одна-единственная семья в Глуске, которой удалось полностью уцелеть. Даже их отец, хотя и был инвалид, тоже сумел скрыться от немцев, а кто именно спрятал его, я не помню.
   Отец мой тоже спасся. Он спрятался рядом с домом, на сеновале и пролежал в нём двое суток. Его там заметили, причём заметила сестра помощника начальника полиции Глуска. Им был Гущевский Михаил. И вот, она пошла посоветоваться к брату, как им вывезти Шлёму. Они были очень хорошими друзьями, и несмотря на то, что он служил в полиции, он помог отцу. Ему просто сказали - здесь будет стоять часовой, а ты беги туда, в другую сторону. Вот такой случай.
   Правда, потом тот же Гущевский изнасиловал двух соседских девчонок, он с ними жил определённое время, и он их потом и застрелил. Парадоксальная вещь - вот же он спасает, и вот он же и убивает...
   Погибло всего в Глуске около 3-х тысяч евреев - дети, старики, старухи, молодые парни.
   Итак, я убежал из Глуска и стал пробираться в деревню на другом берегу реки Птичь. Наш дом был недалеко от реки. Было очень трудно перейти её, потому что у реки крутые берега, пришлось несколько раз карабкаться, пока я перебрался на тот берег и вышел к деревне Заречье. По дороге я увидел мертвое тело. Это был убитый парень из Глуска, еврей, лет 15-17, я его знал. А шли мы втроём, всё время втроём - я, моя двоюродная сестра Эмма и её мать. В Заречьи нас приняли, посадили на печку, обогрели, накормили. Впервые в жизни я попробовал сало с хлебом, у нас дома такая еда не допускалась. Те люди, что приняли нас, тоже были друзья отца, мы их знали и раньше. Там был крахмально-паточный завод, отец работал на этом заводе мастером, и он всех прекрасно знал. Эти люди посоветовали нам идти в деревню Березовку. Дорогу мы знали, и вот мы ночью пришли в деревню. Попросились в один дом, нас не пустили. Постучали во второй, и туда нас впустили.
   Тогда уже ходили слухи о том, что в Октябрьском районе (Гомельской области - А.Р) есть партизаны. И вот, наш путь лежал туда, в партизанскую зону. Она знаменита тем, что в этом районе восстановилась почти советская власть, то есть немцы туда не могли войти, если только не вели наступательные операции своими танками и самолётами. Командовал там Герой Советского Союза Бумажков, он потом погиб, и его сменил Павловский Фёдор.
   Бумажков Тихон Пименович и Павловский Фёдор Илларионович первыми из партизан Великой Отечественной войны были удостоены звания Героев Советского Союза. Уже в июле 1941 года они создали в оккупированной Белоруссии партизанский отряд, отличившийся в боевых действиях против захватчиков. Бумажков погиб в конце 1941 года, а Павловский возглавлял партизанское движение в Октябрьском районе до прихода Советской Армии в 1944 году. Ими была создана так называемая "Рудобельская республика", практически освобождённая от оккупантов территория на севере Гомельской области.
   Нам удалось пробраться в эту партизанскую зону, в деревню Малы. Там нам приняли очень хорошо, по-человечески тепло. Там я в первый раз ел настоящую крестьянскую еду, галушки с молоком. Пробовали когда-нибудь картофельные галушки ? Нет ? Очень вкусно, это такая белорусская национальная еда.
   Там мы остались жить, в этой деревне. Потом туда же пришёл отец, он пробирался к партизанам сам по себе, и мы встретились спустя неделю или десять дней. Отец добрался до этой деревни, и ему сказали, что твой сын, мол, тоже здесь, и он пришёл к нам в землянку, на хутор. Он, кстати, предполагал, что мы могли уйти в сторону партизанской зоны. В деревне мы часто встречались с партизанами, а потом отец ушёл в партизанский отряд, он был одним из организаторов подпольной газеты "Народный мститель". Она распространялась и в Глуске, и в Октябрьском районе.
   За три года войны я видел сотни убитых, раненых, искалеченных, видел заживо сожжённых крестьян, евреев... В этом районе жило очень много евреев, которые работали в колхозах, занимались земледелием. Это были труженики, зарабатовавшие на жизнь тяжёлым трудом.
   Потом - 44-ый год, освобождение. Потом работа, служба в армии, затем я уехал в Ленинград. Я думаю, что я - один из двух-трёх человек, свидетелей той трагедии, доживших до наших дней. А ведь жили в Глуске почти 4 тысячи евреев.
   - А кто были те еврейские старосты, откуда они взялись ?
   -Их немцы назначили, когда вошли в Глуск. Я-то был мальчишкой, поэтому точно я не знаю, как и почему именно их. Через них немцы передавали все свои приказания евреям. И оба они остались в живых после того расстрела. Один из них уехал из Глуска в 44-ом или в 45-ом годах, потому что к нему начали было придираться. Второй жил после войны в Москве. Он потом ушёл к партизанам, а партизанское командование таким вещам не придавало значения. Но после войны это стало известно, и его арестовали. Я знаю по рассказам других людей, что ему помог бежать немецкий офицер. Это единственный такой случай, известный мне.
   Всего спаслось от расстрелов человек 80-90, может, 100...
   - А кто расстреливал, немцы или полицейские ?
   - Немцы. Приехал специальный отряд, человек 10-15 примерно. Сам я их не видел. А в Глуске немецкий гарнизон стоял, но немногочисленный. Человек 40, наверное. Была комендатура, и ещё сельскохозяйственная комендатура. А все остальные были полицейские из местных, предатели. Глуский гарнизон в расстрелах не участвовал. Отец рассказывал, что когда раскапывали могилы, то будто бы они видели, что трупы укладывали аккуратно, штабелями. Немцы, в общем, убивали.
   Тех, кто не пришёл в первый день на площадь, искали повсюду. Полицейские ходили по домам, всё переворачивали, кого находили, больных, например, отводили в комендатуру. Их расстреляли в последующие два дня.
   Существует в архивах полный список уничтоженных евреев. Мой отец после освобождения участвовал в составлении этого списка. (Фрагмент из списка представлен здесь - http://www.angelfire.com/or/yizkor/glussk22.html; под номерами 2144-2146 записаны Рубинсон Бася, Иосиф и Роза.)
   Как убивали - толком никто не видел. Мои приятели из местных говорили, что перед расстрелом женщин раздевали, насиловали и убивали голыми. По их рассказам, земля, где хоронили убитых, ещё несколько дней после расстрела "дышала".
  
   Это была специальная зондеркоманда, совершившая в декабре 1941 г. десятки смертоносных рейдов по еврейским местечкам Белоруссии. Подобные операции по ликвидации еврейского населения практиковали немцы ещё до появления лагерей смерти, до газовых камер и труб крематориев. В Белоруссии в 1941-42 годах таким образом было уничтожено около 800 тысяч евреев, проживавших в более чем 200 местечках, городах, деревнях.
  
   - А после этих трёх дней не было больше расстрелов ?
   - Бывали только одиночные случаи, когда находили кого-то из укрывшихся. Вот, например, Гущевский, как я уже говорил, выдал двух девочек, которых он держал у себя в доме.
   - А что с ним стал потом, с Гущевским ?
   - Расстреляли его как предателя Родины.
   - А с еврейским имуществом что произошло ? С вашими вещами, с домами ?
   - Из вещей своих мы не нашли ничего. Некоторые дома разобрали на дрова, и наш дом тоже. А в других поселились местные жители..
   - В Глуске как-то хранят память об этой трагедии ?
   - Есть памятник с мемориальной надписью. Его установили местные власти. Написано, что это в память погибших партизан и воинов Советской Армии.
   Так всегда поступали в годы Советской власти, когда упоминать о Катастрофе еврейского народа во второй мировой войне не рекомендовалось. Заменяли слово "евреи" на обще-безнациональное выражение "советские люди", "советские граждане". Как будто стеснялись чего-то. Не знаю, изменилось ли что-либо в том же Глуске. Помнят ли, знают ли о тысячах погибших, вся вина которых была в том, что они - евреи, или вычеркнули начисто из памяти еврейское прошлое городка, как будто не евреи в течение веков составляли в нём большую часть населения. .
   Пусть эти воспоминания моего отца напомнят о безвинно убитых. Пусть будет благословенна их память. .
   Приложение: фотография, сделанная в 1944 году. Крайний слева - Мендель Рубинсон, ему на этом снимке - 15 лет.
   Партизаны (слева - М.Рубинсон) []
   Надпись на обратной стороне фотографии []
   Вот расшифровка этой надписи (с сохранением орфографии) :
   "Полесская обл. с.Рогаца
   в день соединения с Красной армией 11-7-44 г.
   прошли мы вместе путь от Бобруйска до Пинска с 1942-44
   четыри друзья
   четыри партизана"
  
   Продожение истории - письмо, полученное из музея "Яд Вашем" в Иерусалиме :
   " Бабак Мария - Беларусь
Иерусалим, 2 июля 2002 года.
Сотрудники отдела "Праведники Мира" института "Яд Вашем" рады сообщить Вам, что на заседании специальной комиссии, в знак глубочайшей признательности за помощь, оказанную еврейскому народу в годы Второй мировой войны", вышеуказанному лицу было присвоено почетное звание "Праведник Мира", посмертно.
Медаль и почетная грамота на имя спасительницы будут высланы на адрес посольства государства Израиль в Беларуси. Просим Вас связаться с сотрудниками посольства, чтобы узнать, когда состоится церемония их вручения. Имя Праведницы будет выгравировано на Стене Почета в музее "Яд Вашем".
С уважением и наилучшими пожеланиями,
Ирина Штейнфельд, директор отдела "Праведники Мира"
  
Спасибо сотрудникам музея. Вечная память Марии Бабак и вечная благодарность её семье !
  
   Приложение - фотографии из музея "Яд Вашем" :
  
Памяти Марии Бабак [А.Р.]
   На этой памятной стене увековечено - среди прочих - имя Марии Бабак из Глуска.
  
  
В саду Праведников Народов Мира [А.Р.]
   В саду Праведников Народов Мира
  
Фрагмент стены Праведников Народов Мира [А.Р.]
   Одна из стен с именами спасителей евреев
  
Вход в
   Вход в музей "Яд Вашем"
  
  
  
  
  
  

Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com LitaWolf "Избранница принца Ночи"(Любовное фэнтези) К.Лисицына "Чёрный цветок, несущий смерть"(Боевое фэнтези) А.Тополян "Механист"(Боевик) O.Vel "C176345c"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) С.Панченко "Ветер. За горизонт"(Постапокалипсис) Е.Кариди "Сопровождающий"(Антиутопия) Ю.Холод "Сердце Феникса"(Любовное фэнтези) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) А.Верт "Пекло 3"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"