Рузанкина Наталья Станиславовна: другие произведения.

Стихи-2

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:


   * * *
  
   Как треснувший фарфор - ветвится кожа,
   На всем, во всем - старенья знак,
   О, если б смерть моя была похожа
   На сонный утренний сквозняк!
  
   То на песках у Стиксова простора,
   Превозмогая синеву,
   Моя душа не обернула б взора
   На дом, деревья и траву.
  
   И все бы показалось ей нетленным,
   Все, что покинула тогда:
   В портретах желтых крашеные стены,
   И в кадке - рыжая вода.
  
   И, прикоснувшись чуть к ветвистой коже,
   Она б шепнула: Не умру...
   О, если б смерть моя был похожа
   На поцелуй твой поутру!
  
   * * *
  
   Октябрь простился с птицами. Пора
   Осенняя - как барская нам милость...
   Мой тихий дом какого серебра
   Отсыпать мне, чтоб жизнь твоя продлилась?
   Сандалий чьих, взметая палый прах
   Коснуться занемевшими устами?
   Антоновские яблоки в садах
   Горят, круглятся церкви куполами...
   Летучему Голландцу, кораблю
   Подобен ты, во тьму отдав швартовы,
   На стенах в рамках - те, кого люблю
   И под землей, в тьме гробовой, сосновой.
   Здесь чай дымится. Бродит разговор,
   Все речи в нем - как кружевоплетенье,
   И деда, золотой, с прищуром, взор.
   И рыжий кот, уткнувшийся в колени, -
   Все были здесь. Теперь их больше нет.
   И чай остужен сквозняков отравой.
   Подранком дня запутался рассвет
   В антоновских церквях золотоглавых.
   И лишь во сне, нежнее всех озер,
   Приходит, важно раздвигая тени,
   Тот, деда, золотой с прищуром взор,
   И рыжий кот мурлыкает в колени...
  
   * * *
  
   Когда я стану наяву,
   Чем мир стал после смерти рая,
   И плоть, и вздоха синеву, -
   Все спишет Книга гробовая,
  
   Я захочу тебя обнять
   Не так, как прежде, а иначе
   Твоих волос песочных прядь
   Вдохнуть, и задохнуться плачем.
  
   А в сотах плоти сладок мед,
   И разнотравьем влажным веет,
   Лишь миг, и сердце уплывет
   В ручье, растерзанным Орфеем.
  
   Ни снам, ни песням - ничему
   Не задолжав на этом свете.
   И смерть осыплется во тьму,
   Подобно позднему соцветью.
  
   С ее пыльцою на устах
   До судных лет замру в надежде,
   Что среди луга сплю, в цветах,
   И на руке твоей, как прежде...
  
   * * *
  
   Час зрения последнего дарован
   Мне будет у последней высоты,
   Не шелест плоти, не шуршанье крови
   Тогда я вспомню, не твои черты.
  
   Я вспомню сад под акварельной высью,
   И угли в голубеющем костре,
   И в каплях неба на закате листья,
   Дымящиеся, как на алтаре.
  
   Кто нам по птице мирозданья роздал,
   И завещал болеть от красоты?
   Из легких крыльев стройно соткан воздух,
   И брезжит вечер храмом у воды.
  
   Природы тленной краткое наследство
   В оправе мировой голубизны...
   И тихо так, И вечность - по соседству,
   И яблоками тонко пахнут сны.
  
   * * *
  
   Переполнено озеро облаками
   В тонкой раме стрекозьих крыл,
   Я плыву, облака раздвигая руками,
   Нарушая табу светил.
  
   Я забыла тебя, и берег забыла
   Вне земных, вне смертных оков,
   Кроме силы боли, есть в мире сила,
   Сила озера и облаков.
  
   И трепещат в толще, и светятся камни,
   И прекрасно, и горестно бытие,
   Переполнено озеро облаками,
   Как бессмертьем - сердце мое.
  
   * * *
  
   Перелетных - кормила хлебом,
   Зимовавших - мерзлой рябиной,
   Повенчала земное - с небом,
   Горный воздух - с тоской голубиной.
  
   Ну а мне, в награду за это,
   Как на жизнь по имени Вечность,
   В Книгу мира вписав поэтом,
   Нищетою одела плечи.
  
   Зимний сад мой в снегах и птицах.
   Вишни - краше китайских пагод,
   На ладонях моих - крупицы
   Кровяных рябиновых ягод.
  
   И когда зимовавших стая
   Сад мой выстуженный покинет -
   В нищету я, как в горностаи,
   Завернусь, и сяду к камину.
  
   Зябкой жизни моей дыханье
   Мотыльком умрет у лампады,
   И окончится мирозданье
   Дрожью звезд, и пеньем цикады.
  
   * * *
  
   Приходит Слово ниоткуда,
   И загорается в тоске,
   Как янтарей балтийских груда,
   Иль терн, взращенный на песке.
  
   В нем - снегопада взор туманный,
   И южный вечер без конца,
   И вздох, и город деревянный,
   И отблеск твоего лица.
  
   И я сквозь слезы наблюдаю
   Осенних листьев круговерть,
   И я пока не понимаю,
   Как это Слово будет петь,
  
   Кто первый ощутит под небом
   Его звучанья дикий мед,
   И храмом будет, или склепом
   Оно мне, иль тебя вернет...
  
   Иль вскроет сердце мне, ржавея,
   Подобно темному ножу,
   Но я уже одним болею,
   И я уже ему служу.
  
   * * *
  
   Я воздух розы вынесу из сада,
   Пронизанного небом до травы,
   В нем - привкус меда, щек твоих прохлада,
   Глухая речь божественной листвы,
  
   Но, с воздухом вздохнув воспоминанья,
   Я о былом не затоскую вновь,
   Забрезжит сквозь шиповник мирозданья
   Священнейшей из роз - моя любовь.
  
   Не станет мир моим единоверцем,
   Не обессмертит, сколько не зови,
   Но воздух розы заболит под сердцем
   Небесной болью, болью о любви.
  
   Когда ж стихи преобразятся в слезы,
   Дыханье - в прах, - в затихнувшей мольбе
   Я вынесу из мира воздух розы.
   Как памятку бессмертья о тебе...
  
   * * *
  
   Зимний воздух. Заснеженный путь.
   И душистого наста прохлада,
   И озноб. И хоть раз бы вздохнуть -
   Воздух яблочный дикого сада.
   Ну а зимние дни - что года
   Тихо капают снегом и светом,
   Ну а воздух плывет по следам.
   Снится медом, сбегающим с веток.
   Пусть горит посреди кутерьмы
   Снегириная кровь на закате,
   Буду жить в середине зимы
   Облачась в златотканное платье.
   Буду жить в предисловье миров.
   С садом в сердце, с вселенской занозой,
   И придут под заснеженный кров
   Сны про яблоки, звезды и розы.
   У хрустящих, замерзших окон
   Вспоминая сквозь снег о минувшем
   Вдруг услышу заутренний звон
   Китежанских церквей затонувших.
   Это значит, что Китеж на дне
   Жив, трепещет в своем отраженье,
   И что ты возвратишься ко мне,
   И - попросишь прощенье.
  
   * * *
  
   По среднерусской полосе
   Гончар, уставший вдруг от круга, -
   Мой Бог, смеясь, гулял в росе,
   Во тьме предутреннего луга.
  
   И на сандалии его
   Росою брызгали соцветья,
   Он знал, что лучше - ничего
   Он не придумает на свете.
  
   А где-то в мире были Вы
   Во сне, во тьме, в созвездье Горя,
   И нежно-синим, луговым
   Цвел сон ваш, будто бы цикорий.
  
   Вам снилась я, и снилось все,
   Что навсегда невозвратимо,
   И Бог, идущий по росе
   От мира, неба, дома, дыма...
  
   На кожу капала роса,
   И все тонуло в перламутре:
   Кусты, болота бирюза,
   Навеки вправленная в утро.
  
   И в среднерусской тишине,
   Озерной, травяной, глубокой
   Я целовала в этом сне
   Росой обрызганные щеки.
  
   Но Бог, смеясь, покинул луг,
   Отцвел цикорий сновиденья,
   И Вы вернулись в дом разлук,
   Запомнив луга дуновенье.
  
   * * *
  
   Когда природа, вдруг утратив зренье,
   Возненавидит мир, на мир глядя,
   Приходит в свет, как позднее прозренье,
   Святое дуновение дождя.
  
   Забрезжит луч меж кущи тополиной,
   Запахнет терпкой горечью листвы,
   И пух, влекомый серебристым ливнем,
   Падет с ветвей в сплетение травы.
  
   И обновятся мирозданья краски,
   Пронижет воздух птичьей трели дрожь,
   И я расплачусь под твоею лаской,
   Мой шелестящий ангел, майский дождь.
  
   Затем, что сквозь тебя - любимей - лица,
   Ясней - речная, медленная гладь,
   Затем, что в жизнь нельзя, как в мир, пролиться,
   Прожитое заставив засиять.
  
   Что мокрые, дымящиеся крыши
   В мерцании закатных янтарей,
   Что в смертный час я шелест твой услышу,
   Вздохнув забытый запах тополей.
  
   * * *
  
   России Васнецовская пора,
   Прозрачен лес и волчья речь примудра,
   И тяжесть гривн литого серебра
   Звучит как певчий наст хрустящим утром.
  
   На дне войны в слезах уснувший стих,
   И крест могильный, сломанный, отцовский...
   И у скрещенья ног Ее босых -
   Бессмертный омут Васнецовский.
  
   * * *
  
   И ночи все, как в детстве, как тогда...
   В рассыпчатых и сахарных снегах,
   И по-январски злые холода,
   И Родина горит на проводах
   Звездою утренней, а в доме топят печь,
   И ждут гостей, и выметают сор,
   И так лениво вышивает речь
   Жизнь, как игла на скатерти - узор.
   И в кованых дубовых сундуках
   Хранят добро под пыльной пеленой,
   А Родина горит на проводах
   В глухой ночи удавленной звездой.
   Перед заморскими гостями - ниц!
   И бьется, бьется по ветру звезда...
   Нельзя нам хоронить самоубийц,-
   Их не простят до Страшного Суда..
   Теперь - добро пожаловать к столу,
   Такого не накроют вам нигде...
   Не плачь, не прижимайся лбом к стеклу -
   Нам не помочь удавленной звезде.
  
   * * *
  
   Я хочу от России очнуться внезапно
   Где-нибудь в небесах, в васильковом дыме,
   Повторяя губами тысячекратно
   Словно сон, ее забытое имя.
  
   Я припомню все, что было не с нами
   Отчего так долго и зло болели -
   Ледяное зарево над глазами,
   Крик колес и холод вечной шинели.
  
   Почему нас с тобой тогда не убили
   Где-нибудь у стены, заросшей бурьяном?
   Почему в лучах полуденной пыли
   В зеркалах наши лица, как в древних рамах?
  
   Я хочу проснуться от этой России,
   От дождливых лиц, от просторов душных,
   Я хочу лежать в незабудках синих
   Угасая с той, великой, минувшей.
  
   Опустеют поля, пересохнут реки,
   И последний воин ее покинет,
   А я с ней и в ней на вечные веки
   В этом сне... А спящие сраму не имут.
  
   * * *
  
   Умереть, прикоснувшись к сонной звезде,
   В декабре, как в синей воде...
  
   В декабре, где иней на окнах таял,
   Перелетные звезды собрались в стаи...
  
   По утрам колокольно звонил мороз,
   И взлетал косяк перелетных звезд.
  
   Но замерзла синяя та вода,
   И исчезла сонная та звезда.
  
   Та звезда, по-летнему золотая...
   Никогда ее не дождется стая.
  
   * * *
  
   За этот полдень Слово я отдам,
   Которое никак не называлось,
   Но, словно занесенный илом храм,
   В душе моей печально отражалось
  
   За наш прощальный, наш жестокий час,
   Когда все торопливо так, и лживо,
   Отдам стихи, чтоб вспоминал хоть раз
   Ту женщину, которая любила.
  
   О жизни новой я тебе спою,
   Благославляя с тихой, доброй силой
   Ту юную соперницу свою,
   Которая глупа, горда, красива.
  
   * * *
  
   Я прожила ту жизнь, в которой ветер
   Зажечь пытался астры на окне.
   Я прожила, а ты и не заметил,
   И звал меня по имени во сне.
   В той прожитой, в той прошлогодней жизни
   Был ярче - день. Прозрачнее - вода,
   И ласточки лепили под карнизом
   Святую чашу своего гнезда.
   И гобеленов гаснущие кисти
   Хранили свет вечернего огня,
   И по опавшим яблоневым листьям
   Там юность уходила от меня.
   В край рек подземных, где на перекатах
   Их вечный клекот странно так знаком.
   Где на песке, у Стикса вод проклятых
   Ждала Харона с медным пятаком,
   В руке зажатым, навсегда покинув
   Мой дом и сад. От не голубой -
   Провинции великую картин,
   Написанную Богом и судьбой.
   Спроси, зачем я плачу каждой ночью,-
   Я вижу сон! Стоит осенний зной,
   И не приехал страшный перевозчик,
   И юность возвращается домой.
  
   * * *
  
   С древа Времени жизни слетают листья,
   Вечность с веток стекает, века шелестят...
   Ни венцов, ни терний,
   ни впрок засушенных истин,
   Ничего мне не надо, кроме тебя.
  
   Лето вечности зелено, терпко, душно,
   Бирюзовые тени важно легли на карниз.
   А во тьме ветвей притаилась кукушка.
   И отсчитывает - жизнь.
  
   И когда пробьет пора моего листопада,
   И, как блеклый лист,
   моя скудная жизнь отлетит, -
   Ты пойди в глубину золотого вселенского сада,
   И проклятое дерево
   по черным сучьям найди.
  
   Чтобы лист моей жизни, избегнув рая и ада,
   На плечо к тебе пал, тоскуя и шелестя...
   Потому что и в смерти мне ничего не надо,
   Ничего не надо, кроме тебя.
  
   * * *
  
   Свод неба, как перед концом, -
   Все беспощадней и синее,
   В ладонях спрятано лицо,
   И тихо снится Галилея.
  
   На золотом, сухом песке
   Росой Его проступит имя,
   И я забьюсь в слепой тоске.
   Как мать, во сне увидев сына.
  
   И я припомню влажный рай.
   Весь - в виноградных каплях счастья...
   Какая высь! Не воскресай.
   Какая боль! Не возвращайся.
  
   Покуда неразрывен круг
   Любви, и смерти, и печали,
   И птицы, хлеб беря из рук,
   Пугливых крыл не раскрывали.
  
   А я, что в тот великий зной
   Из рук кормила Вечность хлебом,
   Истаю белою свечой
   Под беспощадно-синим небом.
  
   * * *
  
   Приехать бы к тебе среди зимы,
   Расцеловать с мороза, да послаще,
   Припомнить мир, где не любили мы,
   Снег, на Голгофу восходящий.
  
   Где в пепельницах молча письма жгли,
   Созвездия считая в темной бездне...
   "Снег есть Любовь", - однажды мы прочли
   В Завете зимнем и прелестном.
  
   Там пахнет хвоей каждая строка,
   Звучит ключей подводное теченье,
   Метель, как скрипка в музыке, тонка,
   И Рождество предшествует Крещенью.
  
   Снег есть Любовь, и плоти естество
   Плоть успокоит только, а не строфы...
   Снег есть Любовь, не посылай его,
   Лишь выпавшего только на Голгофу.
  
   * * *
  
   Я разучилась любить,
   Суетна и холодна,
   Августа желтая нить
   Тянется в веретена
   Вечности... Крохотный сад,
   И предосенний покой...
   Тысячи лет назад
   Я распрощалась с тобой.
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) Т.Ильясов "Знамение. Вертиго"(Постапокалипсис) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) Д.Сугралинов "Кирка тысячи атрибутов"(ЛитРПГ) Грейш "Кибернет"(Антиутопия) А.Гришин "Вторая дорога. Путь офицера."(Боевое фэнтези) О.Иконникова "Принцесса на одну ночь"(Любовное фэнтези) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) Л.Огненная "Академия Шепота 2"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"