# Доля слабых. Глава 25 - Живая гора

Андрей Олегович Рымин

Глава 25. Комментарии прошу оставлять в основной теме.

Глава двадцать пятая - Живая гора


- Как все-таки жаль, что наш мир такой маленький. - Прислонившись к мешку, Арил полулежал в середине плота и, закинув руки за голову, отрешенно созерцал небеса.

- А то плыли бы себе и плыли.., пока не убрались бы за тысячи миль отсюда, - грустные глаза Лиса смотрели по-прежнему вверх, и было не очень понятно, обращается парень к друзьям или просто думает вслух, - И там, далеко-далеко, твари бы нас уже не нашли. И Безродные не нашли. И никто не нашел. - Радужные несбыточные мечты полностью захватили Арила, и он, оживляясь все больше и больше, продолжал, повышая голос: - И можно было бы начать все с начала. Обосноваться, построить землянки, посеять пшеницу... и жить. Нормально, по-человечески жить! Создавать семьи, растить детей, охотиться, устраивать праздники, радоваться...И главное, не бояться! - после этих слов юноша ненадолго умолк.

Пауза длилась, и стало казаться, что Лис уже выговорился, выплеснул свои чувства. Но нет - на душе накопилось так много, что Арилу пришлось продолжать:

- Как же я устал постоянно жить в страхе! Вот уже больше месяца, как меня круглосуточно преследует это постыдное чувство. С того самого проклятого дня, когда зубастый гигант загнал нас на дерево, все становится только хуже и хуже. Бояться - уже входит в привычку. Страх, словно тень - всегда рядом. И спрятаться от него негде. Нормально спать невозможно. Даже руки стали трястись, как у старого деда! - Арил не на шутку разволновался, и голос парня подрагивал, но исповедь продолжалась:

- Но это не трусость! Это нечто другое. За себя-то, как раз, я переживаю меньше всего, - Лис перевел взгляд на друзей. - Я думаю, все вы меня понимаете - небось, у самих те же чувства. Я боюсь не за себя, а за всех остальных: за семью, за свой род, за Племя, за вас, наконец. А в последнее время, уже здесь, на реке, я стал чувствовать себя еще хуже. Это уже не просто страх - это ужас! Беспомощность, бессилие и безнадежность - вот три долбаных слова, которые убивают во мне все надежды. Сколько бы я не думал над тем, как нам быть дальше, ничего в голову не приходит. Куда мы бежим? Ведь вон он, тупик! - Арил немного привстал и махнул рукой в сторону севера, где в каких-то двадцати милях от них нависала над лесом мировая стена.

- Что-то наш храбрый Лисенок совсем раскис, - не выдержал Валай. - С чего ты взял, что выхода нет? Наш мир не такой уж и маленький, как ты себе представляешь. Вон, Яр рассказывал, что обошел всю Долину по кругу, истратив на то целый год. Как по мне, так год - это охренительно долго. Вот причалим у гор и уйдем на восток. На самый край света. Куда-нибудь за Великое озеро. Я, кстати, его всегда увидеть мечтал. Говорят, оно такое большое, что с берега даже не видно остров, который лежит в середине. Так запрячемся - хрен кто найдет. Да и зачем нас искать? Теперь твари - проблема Безродных. Видал, как тогда накинулись? У меня до сих пор челюсть болит - так сильно в тот день отвисла, когда пялился на ту бойню.

- Вот именно, что бойню! Какое ты правильное слово смог подобрать. Даром, что тугодум. - Так обозвать грозного Волка и при этом не отхватить тумаков могла только женщина. Причем не всякая, а вполне конкретная - наглая и хамовитая, но от этого только сильнее любимая Волком, Мина. - Орда раздавила их в считанные мгновения. Даже подобия битвы не вышло. И что?! Скольких тварей смогла завалить эта безмозглая толпа бородатых енотов? Десять? Ну от силы пятнадцать, не больше. Причем только мелких. - Арил уже понял, куда клонит девушка и сам того не желая начал кивать головой, соглашаясь с охотницей.

- А гиганты? А сраные чернюки? А рогатые, у которых не шкура, а камень? - продолжала подначивать Мина. - Нет... Безродные орде не помеха. Перебьют, пережрут и отправятся дальше. Не завтра, так через месяц дойдут и до нас. Да если и через год? Какая, к Зарбагу, разница. Тут я с Лисом согласна - убежать не получится. Нужно что-то другое придумывать. Только вот, что? - ненадолго прервавшись, Мина перевела взгляд на юг, туда, где остались чудовища. Остальные, повинуясь порыву, тоже повернули головы в сторону недавно пройденного поворота реки - будто бы там можно было увидеть что-либо кроме воды и леса. Мгновение поколебавшись, словно размышляя над чем-то, девушка покачала головой:

- Нет. Это задача не для моих мозгов. - И на последнем слове рука охотницы резко взлетела вверх и врезалась Валаю в затылок. - Ты, Волчара, не лыбься. Твоего умишка тут тоже не хватит. Здесь вся надежда только на Яра. Если он не вымудрит какой-нибудь хитрости, всех нас ждет смерть! Чуть раньше, чуть позже - неважно. Силой оружия орду нам, в любом случае, не одолеть.

Сидевший на ворохе шкур Ралат обычно редко встревал в разговоры приятелей, пребывая в постоянном унынии, и свой рот открывал лишь в тех случаях, когда обращались конкретно к нему. Но сейчас хмурый лучник посчитал своим долгом вмешаться. Громко прокашлявшись, дабы привлечь внимание остальных, Орел принялся излагать собственные невеселые мысли:

- Да все это и без вас понятно - тоже мне мудрецы. Но другого выбора у нас нет. Яр все делает правильно. Новое столкновение с ордой неизбежно, и чем дальше мы удерем, тем больше времени выиграем. А значит, сумеем как следует подготовиться. Мудрейший уже доказал - и гигантов можно убить. К тому же на берегу нас встречал лишь один клан Безродных. А их много, десятки - и людей в них немерено, - Ралат широко развел руки в стороны, как бы показывая насколько многолюдны по его мнению бородатые недруги родичей. - Я не пытаюсь сказать, что они одолеют орду. Скорей-таки нет. Но задержать - так уж точно задержат. Хотя бы на время, пока твари их будут жевать. Да и в числе эту мерзость немного уменьшат - какое-никакое, а все же подспорье. Кто их знает, чернушных уродов? Вдруг капюшоны одумаются и уберутся обратно за горы со своей сворой. Может, и у них есть предел? - И несломленный Ралат закончил одну из самых долгих речей в своей жизни напутствием: - Пусть только боги будут к нам благосклонны, а мы уж придумаем, как справиться с этой бедой. Поганые чудища еще пожалеют, что сунулись в нашу Долину!

На этом споры закончились. Кто-то остался согласен с Ралатом, кто-то, может, и нет, но все понимали - сдаваться нельзя. Племя признает свое поражение только со смертью последнего родича. А пока поживем. Арил в сотый раз принялся перебирать стрелы - они ему еще пригодятся.


***


Длившееся уже пятый день плавание постепенно подходило к концу. С самого начала речного пути беженцы ни разу не приставали к враждебному восточному берегу. Хотя теперь опасность подстерегала с обеих сторон. Остановок не делали, боясь потерять бесценное время. Стараясь создать хоть какой-то отрыв от чудовищ орды, гребли в тиховодных разливах. Спешили. Запасов еды было много. Пили прям из реки и туда же справляли нужду. Спали мало, по очереди.

Устойчивые плоты перевернуть было сложно, так что ночь не являлась помехой. В темноте освещали путь факелами, да и звезды с луной помогали, выглядывая нет-нет из-за туч. Огонь родичи тоже забрали с собой - почти на каждом плавучем островке имелся горшочек с углями. Столкновения хоть и случались, но значительных сложностей это не приносило. Держались течения, порой развивая немалую скорость, обходили коряги и песчаные косы, как могли избегали задержек. За сутки удавалось пройти по миль шестьдесят, а то и больше. Не петляй так Великая, давно бы до гор добрались. Но и так вышло быстро.

Выполнившие в тот злополучный день начала исхода свою миссию лучники, догнав вереницу плотов и дождавшись, когда окровавленный берег скроется за поворотом реки, покинули шаткие лодки и переместились на более подходящие для долгого плавания тростниковые островки.

Арил с Ралатом, как и было договорено, привязали свои скорлупки к плоту, на котором меж грузов теснились несколько родичей, включая Валая и Мину. За последнее время друзья так сильно прикипели друг к другу, что предпочли их сплоченную компанию своим разбросанным по разным плотам семьям. Конечно, ребята сначала удостоверились, что у родных все в порядке, благо народ плыл довольно кучно, и вести запросто передавались из уст в уста по цепочке.

Для юных победителей состязаний путешествие протекало легко и с удобствами. Считай, что прогулка. В отличие от других, растянувшихся по реке на целую милю плотов, на тростниковом квадрате друзей не было ни детей, ни животных, что немало сглаживало трудности долгого плавания. У большинства же соседей творился сущий бардак. Малышня беспрерывно галдела, умудряясь устраивать игры даже в это тяжелое время. Связанные звери на все голоса верещали, требуя положенной пищи, но корма для них заготовлено не было, и несчастные козы со свиньями мучились вынужденной голодовкой, получая исправно лишь воду.

Не будь обстоятельства, вынудившие родичей пуститься в дорогу, столь мрачными, любопытный и жадный до странствий Арил, наверняка, получил бы достаточно ярких незабываемых впечатлений от этого путешествия по реке. Но увы... Безрадостная действительность давила любое возможное удовольствие на корню. Никаких приятных эмоций это плавание Лису не принесло, и, когда впереди замаячило начало предгорной пустоши, парень вздохнул с облегчением, предвкушая пусть и тяжелый, но все равно долгожданный, путь посуху.

Кусты и деревья пропали - Великая потекла между голых обрывистых берегов. Встававший по правую руку от парня откос приближался. Скоро будет можно причаливать. Подходи вода прямо к краю гряды, пристать к ней и забраться наверх было бы сложно, но, разлившись и подмыв кручу во время стихии, нынче река отступила, обнажив широкую и вполне подходящую для высадки родичей пологую полосу пляжа. Дальше плыть было некуда. Через две мили отсюда воды Великой безвозвратно скрывались в низкосводной скальной пещере, уходя под могучую толщу кругосветной стены. В другой раз Арил с удовольствием посмотрел бы на это великое чудо, но сейчас ему было не до того. Паршивое настроение Лиса никоим образом не подходило для праздного любования чем бы то ни было. Хотелось, наоборот, закрыть глаза, заснуть и проснуться, когда это проклятое бегство закончится.

Тем временем плавучая колона беженцев начала медленно перестраиваться, постепенно смещаясь правее. Вдруг, впереди на головных плотах поднялся какой-то переполох. Люди засуетились, задергались, послышались взволнованные возгласы. Дальше волной по реке покатилось смятение, втягивая все новых и новых охотников в спешную подготовку к возможному бою. В руках родичей появлялись луки и стрелы. Копья перемещались поближе. Дети и женщины прятались за наваленный кучами груз. Раздавались команды старшин. Вскоре тревожные вести, закрутившие всю эту кутерьму, добрались до Арила с компанией. Молодые охотники тут же похватали оружие и, подобно другим, направили взоры в сторону берега, только сейчас разглядев причину создавшейся суеты.

На краю поднимавшегося на два человеческих роста откоса, нечеткими серыми пятнами, маячили загадочные фигуры. Арил насчитал пять десятков встречающих, но сколько еще чужаков могло укрываться от его взгляда за высокой границей обрыва, выяснить возможности не было. Круча все приближалась и приближалась. Отворачивать неуклюжие плоты к противоположному берегу было поздно - жадное жерло пещеры, уводящей воды Великой под горы, темнело уже совсем рядом. Засосет плоты - и прямой дорогой к Зарбагу. Лучше уж драться. Неизбежность встречи страшила, но выбора у родичей не было. Арил нервно теребил в пальцах оперенный кончик стрелы.

То, что плывущее Племя поджидают отнюдь не Безродные, Лис догадался сразу. Те бы не стали показываться врагу столь малым числом. По мере же приближения к берегу, его уверенность только росла - зоркий глаз лучника постепенно подмечал все новые и новые детали. Несмотря на все странности, замершие на откосе пришельцы несомненно были людьми. Две руки, две ноги, голова, нос, глаза, уши, рот - ничего необычного, если брать по отдельности. Но вот в целом загадочные чужаки мало походили на бородатых, обряженных в шкуры жителей здешних лесов.

Невиданная чудная одежда, опущенные на лбы, блестящие гладкие шапки, разнообразное диковинное оружие, нацеленные на беглецов странные подобия луков - все просто вопило о чужеродной сущности таинственных воинов, а многих людей на плотах и вовсе склоняло к пугающей мысли, что перед ними посланцы богов. К тому же, загадочные пришельцы восседали на спинах неведомых в Долине животных, смахивающих на здоровенных безрогих оленей, и это удивительное обстоятельство вселяло в сердца перепуганных родичей еще больше суеверного трепета.

Плоты подходили к пляжу. Арил давно выбрал цель и терпеливо удерживал натянутую тетиву между пальцами. Судьбоносный момент приближался. Напряжение возросло до предела - еще чуть-чуть, и колючее облако стрел взмоет в воздух. Вдруг, один из пришельцев картинно бросил на землю оружие и стянул с головы свою странную островерхую шапку. Другие воины тут же перестали целиться в родичей и убрали лукообразные штуковины куда-то за спины. Молодой русоволосый мужчина плавно развел руки в стороны, показывая плывущим пустые ладони, и прокричал на обычном людском языке:

- Опустите оружие! Мы пришли с миром!


***


Частенько настроение человека на весь последующий день зависит от обстоятельств его пробуждения. Разбудит утром пение птиц - дело одно, заставит проснуться нежданный пинок - совершенно другое. Несомненно, не самый удачный способ прервать свой сон - свалиться с высокого дерева. Хотя, в таком случае уже гораздо уместней переживать не за какое-то там настроение, а за вполне реальные травмы.

Вот и Гамай придерживался такого же мнения и, устраиваясь на высоких ветвях, выбранных для ночлега деревьев, каждый раз прочно привязывался лозой к стволу, страхуясь от случайных падений. Странствуя в одиночку и не имея возможности по-другому обезопасить свой сон, силач каждый вечер взбирался на любой из подвернувшихся лесных великанов, где без особых удобств, но в спокойствии проводил темное время суток. Обычно такие ночевки проходили у парня без происшествий, и первые утренние лучи ласково будили Гамая, но сегодня сон великана прервали другие причины.

Накануне, стараясь как можно скорее выбраться к кругосветной стене, Гамай почти что добрел до начала предгорной пустоши, но опустившаяся на мир темнота заставила его прервать свой поход. Протопав еще какое-то время при свете звезд, охотник вышел к южной границе леса, где вскоре смог отыскать подходящее дерево. Ругаясь и царапая о шероховатый ствол кожу, Гамай по-медвежьи взобрался на вершину сосны, где разместился среди колючих ветвей. Конечно, раскидистый дуб гораздо лучше подошел бы для ночлега, но к сожалению кряжистые хозяева леса так близко к горам не росли.

Прежде охотник всегда засыпал без проблем, но в этот раз очень долго не мог погрузиться в мир грез, терзаясь в нелегких раздумьях. Скоротечный поход завершился. Завтра придется заняться поиском кремня. А вот что делать дальше? Этого Гамай еще не решил. Мысли в перегруженной голове великана хоть и ворочались медленно, а заснуть все равно не давали. Лишь во второй половине ночи, измотав себя до предела, силач, наконец, задремал. Вставшее утром солнце не смогло разбудить лежащего на ветвях человека, зато с этой нелегкой задачей прекрасно справился раздавшийся рядом звук.

Внизу затрещало. Гамай распахнул глаза и, вспоминая спросонья, где он и кто он, какое-то время продолжал лежать неподвижно. Потом осторожно сместил голову вбок и выглянул из-за ветвей, в надежде отыскать источник странного звука. Треск не смолкал, и отследить откуда именно он раздается труда не составило. Вот только увиденное, вместо того чтобы дать ответы, наоборот, добавило новых вопросов.

Огромный безглазый червяк, толщиной с приличное дерево, высунувшись из соседних кустов, увлеченно уничтожал подлесок, отправляя в свою загребущую пасть все, что оказывалось поблизости. Большой круглый рот открывался на всю ширину существа и щеголял аж тремя рядами зубов по периметру. Первое из колец составляли острые редкие клыки, а два других складывались из плоских тупых наростов, идеально подходящих для пережевывания чего бы то ни было. Чудесным образом тело червя без всякой опоры висело в воздухе, постоянно перемещаясь в поисках пищи из стороны в сторону. И жрала тварь на удивление быстро. Тонкие ветки, побеги, листва и даже желтая прошлогодняя хвоя, вперемешку с засохшими шишками ловко заглатывались безостановочно жующей пастью, навсегда пропадая в ненасытном чреве чудовища.

Пока обалдевший Гамай разглядывал первого гостя, откуда-то сбоку явилась еще одна точная копия голодной уродливой твари, а из-за тех же кустов, в погоне за густыми сосновыми ветками, почти строго вверх, взметнулось и третье змееподобное существо. Перепуганный парень еще крепче прижался к сосне, как будто старался слиться с деревом в единое целое. Отчего-то охотник не сомневался, что чудища не побрезгуют и мяском, если выдастся случай поймать кого-либо живого. Черви с бешеной скоростью объедали пространство перед собой, постепенно продвигаясь вперед. Они вытягивались все дальше и дальше, навстречу еще не освоенной пище, но, в отличие от своих крохотных земляных собратьев, по-прежнему плыли по воздуху, никак не желая ползти.

Чудовища все удлинялись и удлинялись, добавляя к своим непомерным размерам локоть за локтем, но на скорое появление потерявшихся где-то хвостов не было даже намека. Зато в поле зрения парня неожиданно попало здоровенное серо-зеленое нечто, двигавшееся вслед за червями. Удивительно, но эта гигантская туша имела точно такой же окрас, что и трио летучих обжор. С небольшим промедлением до Гамая наконец-то дошло, что он наблюдает за трапезой всего одного, но невероятно огромного существа.

Голодные черви оказались отнюдь не червями, а тремя здоровенными щупальцами - каждое по полсотни локтей длиной. Гамай аж тряхнул головой, стараясь разогнать наваждение. Бесполезно - страшный сон никуда не девался. Чудище продолжало ползти вперед и вскоре целиком выбралось на поляну возле приютившей Гамая сосны. Вот это действительно был гигант, так гигант! Подстреленный Арилом зубастый зверь смотрелся бы на фоне этой громадины просто кроликом рядом с медведем. Обтянутое грубой шероховатой шкурой, широкое плоское тело поддерживали над землей на высоте в два человеческих роста сразу шесть толстых округлых лап. При полном отсутствии головы, исполинское чудище походило чем-то на паука или рака, правда, оставшегося без единой клешни. Ни рта, ни ушей, ни ноздрей - сплошной цельный панцирь. Зато по краям передней части огромного туловища, не моргая, таращились, лишенные век и ресниц, два красных большущих глаза. Необычно бликуя на солнце, эти буркалы всем своим видом наводили на мысль, что их прочная оболочка не поддастся даже стреле. Шкуры это касалось тем более. Охотник, сам того не желая, принялся выискивать слабые места в идеальной звериной защите, но, похоже, таких просто не было в принципе. Ни зверь, а живая гора!

Шагов тридцать в длину, в ширину вдвое меньше, без хвоста и безумно тяжелый - вон, как лапами землю вминает. Но чуднее всего все же черви-хваталки, что ему в том числе вместо рук. Растущие из передней части подбрюшья чудовища змееподобные щупальца жили как будто своей собственной жизнью и вразнобой, каждое само по себе, безостановочно перелетали с места на место, изгибаясь под любыми углами. Вот на пути исполина попалось упавшее дерево. Ближний к преграде отросток тут же метнулся к стволу, немного его приобвил и, без видимых усилий, отодвинул помеху в сторону. Чем не рука?

Притаившись в пушистых ветвях, Гамай лежал ни жив, ни мертв. Охотник хорошо понимал, что если его обнаружат, то, или целиком будет свалено дерево, или, что вероятней, сдернут на землю его самого, благо щупальцам на это длины хватало с избытком. На мгновение парню представилась широченная голая просека, которая бы осталась за тварью, реши чудовище углубиться в леса. Ведь выжрет и вытопчет мерзкая погань все начисто. Отогнав неприятное навязчивое видение, Гамай снова вернулся к изучению пришлого существа. Оставалось внимательно рассмотреть самую главную странность.

Плоскую, широченную, словно поляна, покатую спину животного редкой россыпью покрывали небольшие костяные наросты, но не это бросалось в глаза. Половину вершины этого ожившего холма занимала загадочная постройка. Несуразная помесь причудливого гнезда и какой-то недоделанной хижины, выстроенная из ошкуренных деревянных частей, уверенно держалась на спине существа, закрепленная множеством прочных ремней, натянутых с разных сторон.

Сооружение не было монолитным - его внутренности отчасти проглядывали из-под краев заменявшего постройке крышу гигантского зеленоватого тента. К сожалению, чего-то конкретного разобрать Гамаю не удалось - не позволил неудобный угол обзора. Но силач и без того был уверен, что под натянутой шкурой скрывается множество любопытных вещей, засунутых туда неведомыми строителями.

Хотя почему же неведомыми? Гамай нисколько не сомневался, что и гигантский зверь и гнездо у него на спине принадлежат их новоявленным недругам - черным повелителям чудищ. Только те и умеют укрощать зарбаговых тварей. И подтверждая его догадки, словно почувствовав, что их вспоминают, из-под тента высунулся один из хозяев орды. Направив взгляд куда-то в сторону пустоши, нелюдь растопырил свой кожаный капюшон, раззявил зубастую пасть и беззвучно крикнул в пространство. После недолгой паузы, во время которой чернюк стоял без движений и словно прислушивался, пришелец вернулся обратно в шатер. Обмен мыслями состоялся. Последствия свершившегося "разговора" не заставили себя долго ждать.

Гигантский зверь, повинуясь приказу, прекратил пожирать округу и начал неспешно разворачиваться в сторону гор, смешно перебирая стволоподобными лапами. Закончив маневр, живой холм медленно поплыл назад по своим же следам, оставляя за собой широкую просеку. Пустынная равнина, возникшая у подножия кругосветной стены после недавнего разгула стихий, начиналась всего в паре сотен шагов отсюда, и Гамаю легко удалось рассмотреть в образовавшуюся прореху то, что вчера от него скрыла тьма.

Между горами и лесом, в середине предгорной равнины, раскинулся походный лагерь пришельцев, разбитый на время ночевки. Сейчас нелюди как раз его убирали - складывались большие шатры, сворачивались какие-то длинные шкуры, на спины животных крепилась поклажа, сновали туда и сюда всевозможные чудища, взбирались на рогачей чернюки. Орда собиралась продолжить прерванный путь.

Оценив масштабы увиденного, охотник чуть не свалился с сосны. Точно определить число тварей, конечно, не представлялось возможным, но их было уж точно не менее тысячи, а, может, и двух - Гамай не очень-то ладил с подсчетами. То, что для Племени настали тяжелые времена, было понятно и так. Но у родичей-то, по крайней мере, есть Яр со своей мудростью, куча всяческого оружия, взаимная поддержка и воля. А у одинокого полуголого изгнанника, засевшего на высокой сосне, не было совсем ничего...

Нет! Неправда! Воля была! Были силы, надежда и ненависть. Причем, последнее постепенно росло, начиная отодвигать даже страх. Гамай не имел представления о дальнейшей судьбе захваченного поселка Орлов, но воображение красочно рисовало самые трагические картины. Мерзкие нелюди вторглись на родную землю Медведя, принеся с собой кровь, смерть и горе. Да к тому же они убили Кабаза и Зака, а к ним он успел привязаться.

Решение пришло неожиданно. В один миг Гамай понял, чего он по-настоящему хочет и чем он займется дальше. Пока в руках есть силы, а в жилах горячая кровь, он будет бороться с захватчиками и делать все от него зависящее, чтобы как можно сильнее навредить проклятым уродам. Вдохновленный этими мыслями, здоровяк наблюдал из ветвей за тем, как орда покидала видимую ему часть пустоши. Страх прошел, окончательно уступив место злости. Могучие пальцы бессознательно, все сильнее впивались в кору ни в чем не повинного дерева. Гамай сделал выбор.

'Да..., к горам лучше не подходить', - размышлял великан. 'У тварей теперь там дорога. Рыщут и днем, и ночью. Но ничего, есть и другое решение'

Чудовища скрылись из вида, но Гамай никак не спускался с сосны, обдумывая свои предстоящие действия. Наконец, на что-то решившись, охотник начал сползать по стволу. Раз горы теперь недоступны, придется отправиться в другое, довольно близкое отсюда место, где можно попробовать раздобыть не только необходимый кремень, но и уже готовое отличное оружие, и это помимо множества других полезных вещей, скрытых там. Парень подобрал с земли тяжелую сучковатую палку, служившую ему одновременно посохом и дубиной и, закинув ее на плечо, затопал куда-то к востоку.