Бронтман Лазарь Константинович: другие произведения.

Экспедиция Папанина на Северный полюс. Часть 1. 1937 г.

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
Оценка: 6.26*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Состав экспедиции : Шмидт, Шевелев, Водопьянов,Головин,Молоков,Алексеев,Козлов, Мазурук, Машковский, Крузе, Спирин, Аккуратов,Волков, Рубинштейн, Ритсланд, Папанин, Кренкель, Ширшов,Федоров и пр.

  Тетрадь Љ7 22.03.37-05.04.37
  
  Москва- Северный Полюс- Москва
  
  Состав экспедиции.
  руководство:
  Отто Юльевич Шмидт
  Марк Иванович Шевелев, нач. полярной авиации
  Борис Львович Дзердзеевский, синоптик
  А. А. Догмаров парторг экспедиции
  летчики:
  Михаил Васильевич Водопьянов
  Павел Головин
  Василий Сергеевич Молоков
  Анатолий Дмитриевич Алексеев
  Матвей Ильич Козлов
  Илья Мазурук
  Яков Д. Машковский
  Крузе
  штурманы:
  И.Т. Спирин, флагштурман
  Валентин Аккуратов
  Анатолий Волков
  Рубинштейн
  Ритсланд
  радисты:
  Серафим Иванов (Сима)
  Николай Николаевич Стромилов
  Жуков
  Родоминов
  Богданов
  механики:
  Флегонт Бассейн ст. механик
  Василий Л. Ивашина
  Константин Сугробов
  Демид Шекуров,
  Брезин
  Николай Львович Кекушев
  Д. А. Тимофеев
  Валентин Терентьев
  Гутовский
  Чернышев
   папанинцы:
  Иван Дмитриевич Папанин
  Эрнст Теодорович Кренкель
  Петр Петрович Ширшов,
  Евгений Константинович Федоров.
  прочие:
  Эзра Виленский, Известия
  Марк Трояновский, кинооператор
  Сергей Фрутецкий
  Юра Орлов
  Либин
  Мельников
  Питенин
  
  
  22 марта 1937 года
  Старт. Москва. Ходынка.
  Приехал в 5:15. Пусто. Походили, замерзли. Около 6 утра приехал Мехлис, Боговой, Ровинский. Затем прибыл Шмидт, Бергавинов. В 7:15 позвонил растерянный Кекушев:
  -Ребята, что ж вы меня забыли?
  Привезли.
  Всякая бестолочь. Наконец, около 11 утра было принято решение лететь.
  Сели по машинам.
  Отто Юльевич примостился у окошка и все махал рукой.
  Вырулили. Первым поднялся Водопьянов. За ним вне очереди взметнулся Мазурук (после он объяснял, что не мог ждать, т.к. у него моторы перегревались).
  Легко и незаметно оторвались мы - 12:30. Молоков заложил большой круг. Проплыли внизу знакомые здания Академии, комбината "Правда". Сверху они выглядели очень рельефными отдельными зданиями и весьма напоминали макеты. Мелькнула чаша стадиона "Динамо".
  Очень быстро начало сильно болтать. Я ушел во второй проход, расстелил спальный мешок, лег и уснул.
  Рейс продолжался. Облака стояли низко. Впереди шел Водопьянов, где-то на пару часов раньше шел Головин. За Михаилом, привалившись к нему на 50-100 метров, шел "прилипнув" (по Спирину) Мазурук. Затем мы и где-то, то теряясь, то появляясь, Алексеев.
  первые пару часов болтало очень сильно. Резкий попутный ветер прибавлял скорость, но увеличивал качку. Последующим опросом удалось установить, что травили многие- даже летчик Машковский испортил рукавицу. Столь же пострадал Дагмаров, Ивашина Иванов.
  Вскоре после Москвы прошли сквозь снежный фронт, потом попали в облачную дырку небольших рваных кусков, затем в туманчик. Шли на высоте от 300 до 400 метров, иногда приходилось пригибаться к земле на 200-100 метров.
  Вологда осталась в стороне, вправо, километрах в 40. Спирин вел по ниточке, изредка переговариваясь с экипажами. Так по линейке и дошли до посадки.
  На нашей машине в начале что-то не заладилось с тросами руля глубины. По приказу Молокова Ивашина и Гутовский кинулись в фюзеляж. Хвост болтало так, что они чуть не захлебнулись качкой. "Он изгибался ужом", рассказывал после Гутовский. Открыв крышку верхнего люка, Гутовский выглянул, но ничего не заметил. Тогда поднялся на фюзеляж Ивашина. Ветер его чуть не выдернул из самолета. Гутовский стал держать его за ноги, а Ивашина осматривался. Осмотр закончился благополучно, оказалось, что в тросах слабина. Выбрали ее и полетели дальше.
  На полдороги все машины немножко заледенели. Обледенели у всех передние стекла штурманской рубки, у Мазурука и кромка крыла заблистала. Но эта зона быстро кончилась.
  Мазурук и Водопьянов по 2.5 часа шли на автопилоте. Работали прекрасно.
  Наконец, сели. Вышли из машин и провалились по колено в снег. А колесам хоть бы хны. Тут (у села Холмогоры) стоял на поле самолет Головина и гигантскими птицами застыли наши. К полю сбежалось все село.
  Наскоро поужинали в доме Колхозника и уехали ночевать.
  Механики остались в Холмогорах (около 70 км. от Архангельска. После Шевелев подсчитал, что незаход на Вологду и недолет до Архангельска сэкономил 24000 рублей.)
  Мазурук говорит, что в такую погоду военвед не выпустил бы кораблей.
  Мы стартовали в 12:30, Алексеев в 12:50, всего в полете были 5:13 часов.
  
  24 марта.
  Вчера большинство отдыхало. Отсыпались. Лишь Молоков и Алексеев уехали к своим самолетам.
  За обедом и ужином вспоминали всякие арктические условия и делали прикидки.
  Отто Юльевич играет в домино ("Люблю эту игру- масса возможностей"). Приехавшим работникам облисполкома, он рассказал, что к ним в область входит Зфи, чем они были немало изумлены.
  Отдыхаем мы в д/о облисполкома. Здесь все пилоты, Шмидт, Шевелев и я. Папанинцы в Архангельске, там у них всяческие грузы.
  Сегодня за завтраком произошло интересное совещание. Стал вопрос на чем дольше лететь. Козлов предложил идти на лыжах, но взять с собой колеса, с тем, чтобы можно было варьировать. Большинство поддержало, заявив, что лыжи очень хрупкие и легко могут пострадать.
  Отто Юльевич предложил высказываться.
  Алексеев:
  -По моему, даже на полюсе вернее сесть на колесах.
  Мазурук:
  -Я подсчитал. У меня всякого груза запасных частей около 800 кг. Машины наши прекрасные. А мы по старой привычке, не умея летать культурно, возим с собой целые ремонтные заводы. Я могу сбросить 400 кг. и вместо них взять колеса.
  Водопьянов:
  -Я против колес. И на Рудольфе, и на всем архипелаге- гладкие плато. Отлично сядем на лыжах. А везти колеса- не только лишний вес, но и потеря скорости.
  Бабушкин:
  -А нельзя ли послать к Зфи ледокол с колесами?
  Шмидт:
  -Можно конечно. "Ленин" пройдет в Тихую легко. В этом году льду стало очень мало, может быть, даже Британский канал открыт.
  Алексеев:
  -Я против того, чтобы впрягать коня и трепетную лань (под ланью я подразумеваю ледокол). Лучше сделать посадку в Маточкином Шаре.
  Шмидт:
  -Всякой посадки нужно избегать, как огня. Тем более- в Мат. Шаре, где очень опасное место из-за стоков. Ледокол же может прекрасно все доставить. Не хватит угля- пусть поведет с собой угольщика и оставит у кромки. А машины, независимо от всего, надо основательно все проверить, перевесить весь груз и оставить все лишнее.
  Алексеев:
  -Что ж, чем меньше посадок, тем лучше. Лететь вообще не трудно, самое сложное дело- взлетать. Нам деньги платят не за полеты и посадки, а за взлеты.
  
  Днем приехал из Москвы Уралов. Он привез с собой лыжи. Их повезли в Холмогоры на 12 грузовиках-трехтонках. Тепло, лед на Двине тонкий. Поэтому через Двину пропускают только полуторки. Пришлось лыжи привязать тросом к машинам и отбуксировать через реку, а уж на этом берегу грузить.
  Уралов привез также Ширшову коллекцию планктона от Бочарова.
  
  Сегодня начали проверять рацию Головина. Хотели испытать в воздухе- снег мокрый, не отрывается машина. Даже "У-2" не мог взлететь. Дефектов так и не нашли, хотя провозились весь день.
  Водопьянов сыграл с Отто Юльевичем в шахматы
  
  26 марта.
  Головин никак не может улететь. Все тает. Вдобавок, у него отказала радиостанция еще в полете от Москвы Два дня с ней возились радисты и Симка, и, наконец, вчера закончили.
  Сегодня утром Головин, наконец, поднялся. Задание было таким: сделать контрольный круг и, если рация работает, лечь на курс.
  Днем я и Уралов были в городе. Около часу дня Баевский сообщил нам- Головин в воздухе, лег на курс, сообщено в Москву. Я немедленно дал ему телеграмму в Нарьян-Мар, напоминающую о корреспондировании в "Правду".
  Приезжаем и застаем Головина за обедом. Оказалось, он взлетел ("бежал весь аэродром"), а рация не работает. Пришлось сесть. И только на земле он обнаружил, что взлетая, забыл своих механиков. Самолет примерз, они выскочили помочь раскачивать его, а затем не могли поспеть за ним по глубокому снегу и остались внизу. Головин же этого не заметил. Если бы рация работала- он улетел бы без них. А когда Головин был в воздухе, пришла телеграмма ему от Остроумовой : "Поздравляю блестящим перелетом". Воистину- Остроумова!
  Днем выяснилось, что доставляя с вокзала лыжи, возчики потеряли доро'гой буж от Водопьяновской машины. Улетая из Москвы, все механики забрали их с собой, только Бассейн не взял. Пришлось затребовать из Москвы. Ладно еще, что погода не благоприятствует старту, а то пришлось бы сидеть из-за такой ерунды.
  Днем Машковский и Крузе перегнали из Архангельска в Холмогоры самолет "Ш-2" для связи. Это был героический полет. Три раза они стартовали. Первый раз не могли оторваться, второй раз- чуть не вмазали в здание и лишь на третий пошли. Летели час.
  На дворе тает, Двина закрывается для переезда, в Нарьян-Маре +3о. Весело!
  
  27 марта.
  Выяснилось, что на машине Мазурука нет чехлов для моторов. Вчера их затребовали из Москвы, выслали.
  День- как все. Спирин почти весь день просидел над картами, прокладывая путь в Нарьян-Мар. Карты- чудные. На одной - река течет на север, на другой- на юго-запад. На одной село называется так, на другой - по-другому и т.д.
  Шмидт, Водопьянов, Бабушкин и Иванов до одури режутся в "козла". Счастье переменно.
  Затем герой неистово играет на бильярде. Я раз сел и неплохо сыграл в шахматы с Отто Юльевичем. "Я не знаю усталости" - говорит он.
  Дагмаров предложил Головину книгу Виноградова о Паганини. Головин охотно взял, но сокрушенно заметил:
  -Мало я скрипку слушал- не все дойдет!
  Философически настроенный Алексеев разглагольствует о станциях метро и говорит об Анатоле Франсе.
  
  29 марта.
  Сегодня утром переехали в Холмогоры. Двина размокла, машины идут по сплошной воде, по колено. Вода, как ливень, хлещет в переднее стекло.
  Переехали в 8 утра и сразу на аэродром. Мокрый, тает. Пустили "У-2" - на 100 метрах почти не видать в облачной дымке. Потом пошел мокрый снег. Так и отложили.
  А вечером поднялся сильный 7-ми балльный ветер. Привязали к каждому крылу по три бочки бензина, чтобы не перекинуло самолеты.
  Проглянуло солнце и Дзердзеевский предвещал хорошую погоду.
  
  30 марта.
  Встали в 5:30 утра. Наскоро позавтракали- и на аэродром. Там уже механики подогревали моторы, устанавливали свою циркуляцию, пламенно помогая друг другу.
  Дзердзеевский получал одну за другой радостные сводки. Выглянуло солнце. Так подступило 9-10 часов. Надо лететь. И тут оказалось, что один мотор (средний правый) у машины Молокова не заводится.
  Вот обида! Механики еще два дня назад подвесили ко всем машинам колеса (за исключением Мазурука), полностью залили весь бензин, погрузили Папанинские грузы. Его хотели поджать с весом, но он ходил по машинам и уговаривал механиков:
  -Браток! Ну возьми еще этот ящичек!
  У Яши Машковского Мазурук выкинул около полтонны парашютов и всяких ватных одежд для сбрасываемых предметов.
  Так вот, у машины собрался весь синклит бортмехаников. Оказалось, что мотор холодный. Папанин подставил свою спину ("лезь, браток"), и Ивашина полез к мотору. По распоряжению Мазурука Бассейн и Брезин притащили с его машины баллон со сжатым воздухом. Начали запуск. Наконец, вышло.
  Тем временем машины Водопьянова и Мазурука вырулили на край поля. Трактор легонько сдернул наши примерзшие лыжи, и мы двинулись туда же. Это было ровно в 12:00. За лыжами оставался широкая протока воды. Как-никак наш кораблик (да и другие) весит ровно 22.5 тонны.
  Кстати, ровно год назад 30 марта 1936 года Водопьянов вылетел из Архангельска в Нарьян-Мар, идя на Зфи.
  Первым пошел в воздух Водопьянов. Но у него сдал мотор и он уступил Мазуруку. Тот дал полный газ и побежал. Четыре густые полосы газа неслись за ним. Следом пошел Водопьянов, затем мы. И вот тут я понял, что Водопьянов бежал много дольше, чем казалось со стороны. Мы бежали около 40 секунд, аж надоело ждать (в Москве бежали 14).
  За нами выруливал на старт Алексеев.
  Взлетели в 12 часов 25 минут. Сделав пару больших кругов, пошли по курсу. Лететь приятно: солнце, тепло, идем довольно высоко. Болтает мало. Внизу все время ровная лесистая местность, изредка прерывается широкими, извилистыми реками и пересыпанная белыми плешинами лужаек.
  Моторы гудят однообразно и ровно, мы заложили уши ватой, Отто Юльевич ушел в штурманскую рубку. Ивашина и Гутовский с аппетитом, умаявшись, завтракают.
  Когда болтает- страшновато смотреть на концы крыла. Они все время машут.
  В самолете.
  Впереди- Ритсланд, часто Шмидт, пилоты, механик, Кренкель и я.
  Просторный, перекрытый фермами центральный проход забит грузами. Тут металлические ящики Папанина с продовольствием, ящики с запасными частями, просто запчасти, чемоданы с запасными радиочастями.
  К потолку подвешены личные непромокаемые рюкзаки членов экипажа.
  На радиочастях лежат спальные мешки, свернутые в трубку, там и сям расставлены термосы, винтовки, бинокли. На рации- три фуражки со значками СевМорПути. Ну и стремянки, ведра, шесты для провертывания винтов, шланги, лампы, инструменты.
  
  Лес все реже и реже. Все больше и больше снежной пустыни. Стало пасмурно. Прошел вперед к пилотам. Молоков смотрит на карту и не понимает.
  Впереди и справа- остальные самолеты.
  2:10. Слева вдруг показалась впереди темная пелена. Я думал- туман, но уж больно резко очерчена граница. Оказалось море- Чешская губа. Мы шли левее своей трассы километров на 50.
  -Ну-ну, -сказал Орлов.
  Что ж, пошли надо морем вдоль берега. Шли также : скорость 180-190, высота 500 м. Так перли двадцать минут. Море- спокойное, совсем чистое ото льда, лишь на горизонте, к северу, видны небольшие поля. Только у восточного берега нам попалось несколько льдинок, впечатление - будто сизое море посыпали в этом месте белым конфетти.
  2:40. Неожиданно влезли в низкую облачность. Не видать ни земли, ни других самолетов. Но через несколько минут миновали ее. Снова потянулось однообразная равнина, вся в снегу с небольшими островками леса. А в облаках неприятно- думаешь: вдруг вмажем.
  Безлюдно, селений почти нет. Очень редко встречаются одиночные избы промышленников.
  3:15. Болтает. Солнце. Как клубы исполинской папиросы проносятся на уровне крыльев обрывки облаков. Холодно. Сделал гимнастику, чтобы согреться.
  3:45. Показался Нарьян-Мар. Сверху он выглядит ровно и довольно крупно. В стороне- еще один солидный жилой массив (после оказалось- лесозавод).
  Мы долго кружили над городом, прежде чем сесть. Момента приземления так и не почувствовал. Столь бережно и аккуратно Молоков посадил машину. Выскочили- снег блестящий, твердый, крепкий. Аэродром чудесный, сделан на Печоре.
  Встречало все местное руководство. Затем на коней- и в город. На наши сани подсел молодой паренек лет 7-8.
  -Дядя, Водопьянов прилетел?
  -Прилетел. А ты его знаешь?
  -Знаю. Он у нас в прошлом году был. Договор заключил.
  -Какой?
  -Чтобы учились отлично.
  -А ты отличник?
  -Отличник второго класса.
  Вечером был прием в окрисполкоме. Местные власти, помнящие Водопьянова по прошлому году, весьма удивились его трезвости.
  
  31 марта.
  Головин утром сделал испытательный полет- рация не работала. Днем полетел Симка- наладил, наконец.
  Вечером в гости к школьникам пришел Водопьянов и Молоков. Радости было без конца.
  *Утром, когда мы стояли на крыльце, к нам подошла целая делегация ребятишек и довольно твердыми от волнения голосами попросили Водопьянова придти.
  -У нас есть схематическая модель самолета, скоро будем делать фюзеляжную.
  -А вы Молокова пригласите.
  -Да мы его не знаем.
  Водопьянов лукаво скосил глаза в сторону. Вся банда набросилась на Василия Сергеевича.
  -Ты записываешь мои мысли , - спросил меня Водопьянов.- Я ведь их много высказываю.
  *Федоров переписал все номера часов всей четверки. "Я взял их на учет".
  *Несмотря на категорическое сопротивление Алексеева ("меня не могут убедить, мне могут приказать"), решили колеса оставить здесь. Дальше лететь только на лыжах. Мазурук, отказавшийся от колес еще в Холмогорах, требует сейчас снять с его самолета равный груз- около 800 кг.
  *Эрнст проиграл в шахматы Трояновскому.
  -Ничего, - успокаивал его Папанин,- На зимовке ты будешь чемпионом Северного Полюса.
  *Днем Папанин попросил меня сходить к уполномоченному НКВД.
  -Только тихо, чтобы никто не знал. Закажи печать "п/о Северный Полюс". Будем ставить на письма.
  К сожалению, гравера не нашлось.
  *Все время идут споры- как лететь: через Баренцево море или Карское с посадкой в Амдерме. Я спросил Отто Юльевича, он ответил:
  -Какое больше понравится.
  *Все отчетливо представляют. трудности полета, допускают, что одна машина может загнуться.
  *Головин говорит:
  -Знаешь, как прозвали Бороду (Шмидта)?
  -Нет.
  -Дай напишу. (Написал "Джокер").
  *Алексеев уговаривает Козлова:
  -Что ты, Мотя, за письма сел? Любовь доказать- так 7 лет женат- верят. Телеграфируй.
  *Непонятно, когда спит Дзердзеевский. Сводки ему носят днем и ночью. Сих принимают по радио на машинах, везут по проводу, передают по радио н а станцию.
  *Иван Дмитриевич читает "Капитанскую дочку". Узнав, что Кренкель помнит наизусть почти всего "Евгения Онегина" страшно обрадовался:
  -Ты будешь нашей библиотекой. Очень удобно- и веса лишнего нет, и глаза не утомляются.
  *Ребята шутят: "Папанин похож на кошку. Жирная, как свинья".
  *-Лес- это величайшее достижение природы для авиации, - говорит Алексеев.
  
  Нарьян-Мар, 31 марта.
  Общее собрание экспедиции в школе.
  Шмидт: Нужно проверить себя критически. Предстоит более трудный этап. Надо наладить то, что не совсем налажено. Прошу высказываться о неладном.
  Шевелев: У нас было много неполадок и неблагополучия. Нам подвезло. Сложись обстоятельства иначе- все могло кончиться хуже. Мы выходим в места, где нам никто не поможет. Именно с Нарьян-Мара начинается наша экспедиция. Наши слабые места- запуск моторов, радиосвязь и общая неорганизованность в работе. Не сумели вовремя выйти из Москвы. Это были последние минуты последнего дня когда мы могли вообще вылететь из Москвы. Сейчас предстоит труднейший этап, когда мы должны вырывать погоду по часам. И здесь особенно важно вырвать точно вовремя. Механики у нас хорошие. Вот в Холмогорах В.Л. Ивашина допустил ошибку и задержал всех. Крайне неблагополучно с радиосвязью. Держал связь на последнем этапе с флагманом только Жуков. А вдруг потерялась одна машина. Представьте- сдох у нее один мотор. И связи нет. Положение трагично. Из-за мелочей не работает рация у Головина. А лететь он не может без нее.
  Здесь особенно велика роль командиров. И кроме великой дружбы, нужна и строгая дисциплина. Командир отвечает за все, что делается на корабле. И за запуск, и за связь, за все.
  Пассажиров нет. Все приписанные к кораблю подчиняются командиру.
  Жуков: Схема связи очень плохая. Нужно переменить длины волн.
  Шевелев: Если корабль терпит бедствие, он переходит на аварийную волну- 625 метров.
  Водопьянов: Мазурук спросил в воздухе: как идти? Ему ответили с нашего корабля- иди, как хочешь!
  Механиков надо пожалеть. Они работают, как звери, забывают поесть. У нас много праздношатающихся. Нужно им помочь. Дружнее работать. Всем.
  Не совсем еще овладели моторами. Магистралей много, краников -море. Не все еще знаем.
  Мазурук: Из Москвы вылетали - я не знал, где садиться будем. Надо информировать командиров.
  У нас ненормальные отношения между техническим составом кораблей. У Ивашины не запускался мотор. Пришли к нам: дайте баллон. Дали. А потом нас же ругали: чего нам баллон всунул.
  Опыт не учитывается. Вот у нас Шекуров и Брезин сделал усовершенствование запуска моторов. Никто не пришел, не посмотрел, смеются.
  Водопьянов: Одна волна не годится.
  Ивашина: Большое хозяйство, очень большое хозяйство. Кранов, циферблатов, ручек- без конца и счету. Когда мы пойдем по нашему северному пути- не подкачаем.
  Брезин: Орлов всегда вместе с механиками А у нас чуть помогает Машковский и нечего не делает Крузе.
  Машковский: Очень легко подойти к самолету. Нет охраны. Нет огнетушителей.
  Папанин: Пассажиров у нас нет.
  Волков: Наш корабль- пасынок. На заводе специалистов у нас почти не бывало. Корабль строился авральным порядком. Схема рации плоха. Дуплексное реле передатчика Родоминов исправил, но так кустарно, что не действовало.
  Алексеев: Когда я увижу, что постороннюю силу достать нельзя- всех заставлю работать.
  Родоминов: Волков не верит в рацию, потому, что не знает ее, он боится станции. В Холмогорах он не проверил антенну, оказалось, она при взлете запуталась вокруг ноги.
  Молоков: Материальную часть сейчас щупаем все: и радисты, и механики, и пилоты. Технический сосав еще не полностью знает свою машину. Не мешало бы другим техникам делиться своим опытом. Мне кажется, головной самолет путает нас всех. Думаешь- а что думает командирский самолет. Если взял флагман курс- держи его. Вот вчера шли углами, ломали курс - почему? Объяснять надо. Это путает. А если я попаду в туман?
  Сугробов: Не помогают другие экипажи, в частности Бассейн.
  Головин: Напустились на Волкова- а он честно говорит, что этой рации не знал. Прогнозы никудышные.
  Спирин: Надо особо уточнить порядок и условия строя в полете, в тумане, облаках, при отставании. Порядок взлета, посадки, построения. Ввести короткие совещания командиров перед вылетом. Мы ни разу не взлетали и не садились в том порядке, который был указан командиром армады.
  Дагмаров: Мы должны выполнить задание- и на отлично. И речь идет об успехе всех экспедиции, всех 5 самолетов. Нужно перераспределить запасные части. Мы должны подходить государственно. Основного- организованности, дисциплины и бдительности- у нас не хватает.
  Шмидт: На банкете в Кремле т. Сталин сказал, что летчики проявили то безумство храбрых, о котором мы поем. Но одной храбрости мало. К храбрости надо добавить организованность. Вас, челюскинцы, страна уважает за то, что вы в трудных условиях проявили и храбрость и организованность. Экспедиция наша трудная и опасная. Нужна храбрость, но нужна и большая организованность. И мы должны особенно помнить слова т. Сталина.
  Трудность в том, что у нас нет еще сработанности. Тут и старые полярники- командиры кораблей, папанинская группа, и молодые, ничем не хуже, но еще не сработавшиеся. У нас темпы быстрые. Нам надо сорганизоваться на ходу. И эта трудность не меньше, чем достигнуть полюса. Сладить 5 машин, невиданных на севере, очень трудно. Сейчас все дело в том, чтобы каждый день продвинул нас вперед в деле продвижения техники и товарищеской спайки.
  У нас не должно быть самообольщения, что нам должно везти, потому, что мы большевики, а большевикам всегда везет. Видим, нам придется уделить минимум два дня на техническое освещение.
  Получил сегодня телеграмму т. Бергавинова о том, что ряд товарищей его вызвало и расспрашивало- где мы, как летим. Наш полет не только полезное и нужное дело, но, в известной степени- честь страны. И честь страны мы в обиду не дадим.
  
  1 апреля.
  Федоров чертит карту расположения небесных светил в апреле. На огромном круге изображены звезды и созвездия, а между ними луна и планеты. В комнату вошел Кренкель. Он с мороза топнул ногами. Комната закачалась.
  -Тише! - закричал Федоров- Ты мне затмение луны устроишь!
  
  Папанин скептически осматривает все свои грузы. Они грузились и укладывались непосредственно под его руководством. Он знает "в лицо" каждый сверток, каждый ящик.
  -Не пропало ли чего-нибудь... Нельзя ли чего-нибудь оставить... а, может быть, и взять...
  
  Долго и страстно обсуждали ледовую сводку. На Рудольфе- 7 баллов, на Уединении- чисто, на Оловянном, где Кренкель зимовал- сплошной лед.
  -Это же садиться придется на Москву-реку.
  
  Эрнст пришел в меховых сапогах. Остальные усмехнулись:
  -Что ты- на полюс собрался, что ли?
  
  Проверка часов по радио. А вдруг хронометры утонут. Прощай метеорология!
  
  В пути от Холмогор, Федоров держал связь блестяще! - говорит Спирин. Федоров доволен- лишняя тренировка.
  
  Внимательно все слушают заключительное слово Сталина на пленуме ЦК.
  
  Можно ли считать полюс крайней точкой советских владений? Оказывается, нет. Отто Юльевич разъяснил, что сие неправильно. Советские только земли, вода- интернациональна, за исключением 3-х или 10-тимильной береговой полосы. И ежели к Папанину приземлится какой-нибудь иностранный аэроплан и разразится драка- то Ваню будут судить по закону о морском разбое.
  
  Забавная тут погода. Утром- ясное небо, солнце. Вчера вечером- слабое северное сияние. Впечатление такое, будто кто-то мазанул пепельно-серебристой краской по небу. Оно быстро разгоралось и затухало. А в час дня разразилась снежная метель со штормовым ветром. У-ух! Длилась часа два. А затем- снова солнце. Чудно!
  
  Алексеев спорил с Дзердзеевским об оценке видимости.
  -Если вы даете видимость, скажем, километр, то над городом это так, над лесом- так, а над снежной тундрой- ноль и лететь нельзя.
  
  Вечером Федоров сидел и вычерчивал карту магнитных склонений в Арктике. "Не успел сделать в Ленинграде, а на полюсе будет некогда".
  
  Нарьян-Мар угостил нас концертом самодеятельности. Пел хор ненцев- песня о родине на ненецком языке.
  
  Вечером мы звали Папанина посмотреть на северное сияние.
  -Некогда, читаю Пушкина. А сияние насмотрюсь у себя дома! (Дома- это на полюсе).
  
  2 апреля.
  Вчера вечером было собрание командиров кораблей под председательством Шмидта. Принят вариант полета через Баренцево море, напрямую, без захода в Амдерму.
  По предложению Шмидта Маршрут проложен вдоль западного побережья Новой Земли, а оттуда напрямую до Рудольфа.
  Головин пойдет спереди в двух часах полета информируя о погоде на трассе (предложения Спирина). Для связи садится Стромилов. Я случае отвратной погоды- сворачиваем с курса и садимся на мысе Желания, или- в других местах.
  Намечены меры на случай тумана- расхождения веером и затем идти параллельными курсами. Определено, что осталось делать и решено- все закончить сегодня, а завтра устроить день отдыха. После завтра- вылет.
  
  Сразу же после совещания Мазурук собрал совещание своего корабля. Проверили всю готовность к полету, состояние масла, бензина, распределили роли на случай аварийного выбрасывания груза и т.д. (ежели сдаст один мотор, на трех он может тянуть только через 5-6 часов полета, когда облегчится запас горючего).
  
  Сегодня все с утра на аэродроме освобождали лыжи, ремонтировали всякое хозяйство. Головин пригнал свою машину к нам.
  
  Молоков спрашивает Ивашину:
  -Ну что, можно завтра вылетать?
  -Конечно можно, Василий Сергеевич. Все готово.
  -Так вот, завтра день отдыха.
  Ивашина полез в затылок:
  -Ну тогда кой-чего подделаем. Там слезит, здесь слеза- подделаем.
  
  Молоков спрашивает Ивашину:
  -Проверьте бензопровод. Как, в случае чего, сбросить горючее?
  -Есть, есть краники. Можем сразу ухнуть четыре тонны вниз.
  Вспоминается, как в день старта из Холмогор, когда Ивашина не мог дотянуться до радиатора, Папанин немедленно устроил ему из себя скамью
  
  Папанин рассказывает:
  -Из Москвы на самолетах мы отправили только винтовки и патроны. Все остальное сами погрузили на поезд. В Архангельске сами подошли к вагону, не подпустили никого и рабочих, сами все вынесли, сами погрузили на трехтонки и поехали. Сидели рядом с шоферами и везли на руках хронометры.
  В Холмогорах сами все погрузили в самолет.
  Здесь я и Федоров вычерчивали карты, Ширшов проверял графики и таблицы поправок к приборам.
  
  Вчера папанинцы учились чехлить моторы. Сегодня они по просьбе Алексеева охотно поехали в лес, нарубили елок, чтобы подложить под лыжи. Затем дружно и горячо, раздевшись до фуфаек, в пурге поднимали самолет на домкратах, откапывали лопатами лыжи и подкладывали елки.
  Это живой нивой, на редкость крепко спаянный, жизнерадостный, энергичный коллектив. Смех, шутки без конца.
  
  Спирин рассказывает:
  -Выкинули мы в Холмогорах 150 кг. его пельменей. Испортились Папанин пришел ко мне и просит вместо этого взять теленка и поросенка. "Весить будут еще меньше".
  Я согласился. Приносит он зарезанную телку. Свесили- 200 кг. Затем тащит живого порося- выращивать на полюсе- пуда на 4! Я отказал поросю.
  Тогда Папанин начал потчевать метя и Марка сыром. Потом сладко говорит: "Я возьму два-три кусочка?" И принес 60кг.
  Затем говорит, сливок хочу взять. Я запротестовал. Он пошел к командирам кораблей и уговорил каждого на кадушку сметаны.
  
  Эрнст налаживает рацию Головина.
  
  3 апреля
  День отдыха. Солнце, безоблачное небо. Тепло. Но все- на аэродроме, смотрят беспокоятся. В комнатах- никого.
  У Головина с рацией по-прежнему плохо.
  Папанин усиленно просил меня обеспечить шефство над семьями. Кренкель- о театрах.
  Вечером Алексеев вдруг собрался на аэродром.
  -Чего?
  -Посмотреть воду.
  С моря на лед Печоры нагоняло воду. Приехал, успокоившись.
  Вечером в красном уголке состоялось партсобрание. С блестящей речью выступил Шмидт.
  Папанинцев называют "братья-Папанины" и "четыре Папанина", экипаж Мазурука- "Мазурики".
  
  ПАРТСОБРАНИЕ. 3 апреля Красный уголок Оленсовхоза.
  
  Шмидт: У нас в экспедиции подавляющее большинство партийные и комсомольцы. Задачи наши должны быть выполнены безусловно. Организационная роль коммунистов в таких экспедициях исключительно велика.
  Вспомните роль коммунистов на "Челюскине". Сейчас задача не менее трудная, а, может быть, и более трудная, чем на льдине.
  От поведения коммунистов зависит успех. Мы не знаем, какие сюрпризы готовит нам природа. Мы вооружены технически, но природа могущественна. Колебания настроения возможны даже в нашем мужественном коллективе. Может быть- раздосадованность, может быть- растерянность и даже потеря веры в успех. Этого не случится, если коммунисты будут впереди, не сдадут.
  Мало вероятно, чтобы наш коллектив, как целое, дрогнул. Но трудность в том, что один из кораблей отстанет, отобьется, наконец, мы можем разбиться на группы. И вот тогда -то роль коммунистов возрастает во много раз.
  У нас на каждом корабле есть коммунисты. Неравномерно, правда, но где меньше коммунистов- там больше их роль. Эти группки должны быть готовы к тому, что они могут оказаться на известный, может быть длительный период времени отдельной парт. организацией. И мы предлагаем на каждом корабле избрать запасного парторга, чтобы, когда потребуется, он был ближайший помощник командира по политчасти. Роль его- он будет информироваться об имеющихся решениях, а на своем корабле в случае необходимости - вступит полностью в права партийного руководителя. В чем эти обязанности: знать своих людей, следить за их настроением, поднять их дух, знать своих беспартийных, не дожидаться- если создастся обстановка- чтобы люди дрогнули. Важно не только лечить, но и вовремя выправить.
  В минуту опасности или вынужденной посадки- поднять общий дух.
  Если все пойдет хорошо- то все безупречные участники экспедиции будут на полюсе. Таковы наши планы.
  Важно сохранить живую бодрость духа. Это можно сделать разными способами. Иногда выручает шутка, инициативный поступок, беседа. Партийцы должным чувствовать, что они должны действовать немедленно, автоматически.
  А если будут изолированы на какой-то, может быть, длительный срок- важно сохранить личную уверенность, личное спокойствие. Товарищи должны знать, что все может случиться.
  Если какой-нибудь корабль вынужден будет сесть на Новой Земле, льдину или остров Зфи. Хорошо, если сами исправите. Нет- в таком случае вы представляете самостоятельную научную экспедицию. Штурманы должны продолжать научные и метеорологические наблюдения.
  Если корабль потерпит бедствие, мы немедленно его рассекретим. Эта группа превратится в центр, к которому будут нестись волны сочувствия, внимания и заботы все нашей страны. Мы сами, силами экспедиции попытаемся помочь. Но не только это- вся страна поднимется на помощь- и ЦК, и правительство, и сам Сталин, так заботящийся о людях, о летчиках.
  Не секрет, что идея полярной станции на северном полюсе была горячо поддержана т. Сталиным именно потому, что можно сделать более безопасным полет Леваневского или Чкалова.
  Людей надо готовить сейчас. Все должны понять, что они не изолированы от страны. Ледокол "Ленин" находится в Мурманске в 12 часовой готовности. Да и страна пошлет сколько угодно ТБ-3.
  Помните, товарищи, чем больше повторяешь истину, тем лучше она запоминается.
  Опыт "Челюскина" и др. экспедиций показывает, что настроение очень быстро меняется. И на "Челюскине" плакали. Что ж из того? Никогда, ни при каких обстоятельствах нельзя изводить человека его слабостями. Мы должны такого товарища поддержать, окружить заботой, человеческим отношением. И этим большевик должен владеть. Можно быть уверенным, что при любых обстоятельствах эта экспедиция сплотит коллектив и лично и общественно.
  Мы делаем наше дело не для славы. Но это дело важное, оно придает стране новый блеск. И наше с вами достойное поведение возвеличит нашу страну на весь мир.
  Поведение каждого из нас- не личное дело. Мы должны дать такой образец, которым страна, пославшая нас, будет гордиться.
  Дагмаров:
  -Все мы согласны с Отто Юльевичем. Потому и зафиксируем: Партийная организация принимает указания т. Шмидта, как руководство к действию.
  Предлагаю: Сразу разбиться на группы и выбрать парторгов.
  Флагман- Бабушкин.
  Н-171 - Молоков
  Н-172 - Папанин
  Н-169 - Брезин
  Н-168 - Волков.
  Текущие дела:
  Папанин:
  -Нельзя ли Кренкеля на наш самолет? Вместе, чтобы не отстал.
  Шмидт: Сейчас нельзя.
  Водопьянов: Предлагаю собрать все научное имущество в одно место - стоит сконцентрировать.
  Шмидт: Стоит подумать.
  
  4 апреля.
  Днем спрашиваю Дзердзеевского.
  -Как погода?
  -Лететь можно, но несомненно с большим риском. Можно обледенеть, но я- "за". Знаете, то, что я участвую в экспедиции придает большую смелость, раньше я бы отсоветовал. Сейчас был "наверху". Шмидт относится сдержанно, Водопьянов настаивает лететь.
  
  Алексеев уехал на аэродром переруливать машину от воды подальше.
  Головин совершил тренировочный полет.
  
  5 апреля.
  СОВЕЩАНИЕ КОМАНДИРОВ.
  Присутствуют:
  Шмидт, Водопьянов, Шевелев, Дагмаров, Молоков, Спирин, Мазурук, Алексеев, Головин, Папанин, Дзердзеевский, Бабушкин, Козлов, Волков, Виленский, Бронтман.
  Шмидт: При некоторых обстоятельствах возможен заворот на Вайгач- Амдерму. Прошу высказываться о дальнейших местах, кто их знает.
  Шевелев: По южному острову Новой Земли говорить нечего. В начале можем сесть на Варнек.
  Алексеев: На южную часть Новой Земли садиться трудно. Надо садиться в прибрежной части. Лезть в глубину заливов. Шесть лет назад я там летал.
  Мазурук: Какие там селения?
  Шевелев: Русаново, Красино, губа Белужья.
  Шмидт: Дальше. Малые Карапикули.
  Дзердзеевский: В северной части бухты- ровный лед.
  (стол завален картами, все вокруг стола)
  Шевелев: Дальше более или менее надежная вещь- у Лагерного Дальше лед стоит ровно.
  Козлов: В Маточкином Шаре на ТБ-3 не вывернуться. У Лагерного- тоже не сесть- торосы.
  (говорит так "за косой крутой поворот" - как будто говорит о своем доме).
  Шевелев: Везде, почти в любой губе- садиться только с ходу, заход на посадку не удастся.
  Спирин: А что за берег здесь?
  Шевелев: Скалы! Следующее место - Крестовая. Там есть где-то две избушки. Здесь есть остров Врангеля. Заходить надо дальше островка.
  Спирин: А это берег что?
  Шмидт: Скалы! Дальше - до мыса Желания берега нет, скалы, таким образом, за Крестовой лучше не садиться.
  Шевелев: Мы эту штуку рассматриваем на случай невероятный- сели сдохли два мотора. Если он может тянуть- идти на Маточкин Шар. Чтобы избежать болтанки надо идти на высоте 1500 метров. Входить в Мат. Шар надо с Карского моря и близко к горам не подходить.
  Алексеев: Аэродром против старой станции?
  Шевелев: Да.
  Водопьянов: Пойдем на 2000 метров. С это высоты место выбрать можно. На западной стороне садись в любом месте. Если машина идет хорошо- выбирай на здоровье.
  Шевелев: Дальше. Южная губа.
  Козлов: Тут она неправильно изображена.
  Шевелев: Следующее насиженное место- губа Архангельская.
  Шмидт: А если туман? Что если сесть на ледник? Это- замечательный аэродром.
  Водопьянов: Мы будем идти и всегда помнить о запасной площадке позади. Поэтому- поговорим и о мысе Желания, хотя он и не по пути.
  Мазурук: Рельеф местности какой?
  Водопьянов: Ровный.
  Дзердзеевский: При зюйдах - бора.
  Шмидт: Летим дальше. Если что- возвращаемся. Так?
  Все: Так!
  Мазурук: В каких случаях я имею право выбросить груз в целях спасения людей и кораблей?
  Шмидт: Если увидите, что другого выхода нет- швыряйте к чертям груз. Он нам дорог, но люди еще дороже. Перейдем к Зфи.
  Водопьянов: О. Вильчека и о. Сальма- единственные нанесенные правильно на карте. На многих островах можно садиться, как угодно. Можно садиться и в заливах. В Британском канале садиться нельзя- он весь в движении.
  Шмидт: Особенно хорош о.Виджер.
  Папанин: Да я там был 4 раза. Очень ровный.
  Водопьянов: За островом Джексон меня сбросило с 1500 до 1200 метров.
  Шмидт: Если Рудольф в тумане- надо садиться в Тихую гавань или на Анджер.
  Водопьянов: Когда будем над морем- если сдаст, выкинуть часть продовольствия и часть бензина, клиперботы.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
Оценка: 6.26*5  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Юрий "Небесный Трон 4"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) С.Казакова "Жена-королева"(Любовное фэнтези) А.Григорьев "Биомусор"(Боевая фантастика) О.Обская "Невыносимая невеста, или Лучшая студентка ректора"(Любовное фэнтези) Д.Мас "Королева Теней"(Боевое фэнтези) М.Атаманов "Альянс Неудачников. Котёнок и его человек"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) А.Вичурин "Ник "Бот@ник""(Постапокалипсис) Ю.Резник "Семь"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"