Петр Станиславович Шелагин, генерал спецназа в отставке, 62 года
Марианна, его дочь, 34 года
Иосиф Корнблит, зять генерала, бизнесмен, 43 года
Ратников Алексей, полковник, бывший зам генерала, 48 лет
Востокова Елена, подруга генерала, владелица салона красоты, 49 лет
Гурам Каландадзе, сосед генерала, хирург, 54 года
Жанна Соколовская, журналистка свободной прессы, 28 лет
Призрак Дениса, погибшего сына генерала
Большая московская квартира. В глубоком кресле сидит генерал Шелагин и читает газету. За окном - едва различимый уличный шум.
Входит Марианна
Марианнна. Пап, чаю будешь?
Шелагин (отрываясь от чтения) А?
Марианна. Я говорю - чаю тебе сделать?
Шелагин. Чаю... Что ж, можно и чаю. Йоська-то когда за тобой заедет?
Марианна. Да с минуты на минуту... Пробки, вот и задерживается.
Шелагин. Ах, про-обки... Тогда понятно. Хорошее нынче у всех оправдание - пробки. Чуть что не так - извините, это не мы виноваты, а пробки. Всё можно на это списать.
Марианна (вздыхая) Ну не ворчи, пап! Вон твоя Ленка - тоже обещала к пяти быть. А где она?
Шелагин. Во-первых, не Ленка, а Елена Александровна. А во-вторых... Она работает на другом конце города, ей, может быть, и простительно...
Раздается звонок в дверь.
Шелагин (торжествующе) Вот, кстати, и она. Откроешь?
Марианна (недовольно) А куда ж я денусь?
Входит Востокова. Подходит к генералу и целует его в щеку.
Востокова. Привет.
Шелагин. Привет... Что, там и вправду пробки большие?
Востокова. Не то слово. Все будто с ума посходили... Здравствуй, Марианна.
Марианна (сквозь зубы) Здравствуйте.
Шелагин. Садись, Леночка - в ногах правды нет. Доченька, сделай нам чайку.
Марианна уходит
Востокова (тихо) Петь, ты мне можешь объяснить, почему твоя дочь меня не переваривает?
Шелагин. Ты не обижайся на нее, Лен. Она мать-покойницу любила очень. Понимаешь, меня-то она редко видела, я все больше по "горячим точкам" да по госпиталям, а дети все время с Валентиной проводили. Эх, Валя, Валя... Ее ведь смерть Дениса подкосила. Она не смогла мне простить того, что я сына от армии не стал "отмазывать". Ну, или хотя бы не отговорил его в Чечню ехать. А как я мог отговорить? Других, значит, на смерть посылаю, а своего сыночка в штабе спрятал? Думаешь, я не мучаюсь каждый день? Да он мне все время снится, Дениска мой...
Елена. Петь, успокойся. Я тебя понимаю. Ты не мог поступить иначе...
Шелагин. Мог, в том-то и дело! Вон Кривобоков, из Генштаба - он так и сделал. Его Андрей теперь зам по тылу где-то на Урале. Живой и здоровый!
Востокова. У каждого своя судьба...
Шелагин. Это верно... Где же Йоська, черт...
Раздается звонок в дверь. Марианна открывает, и входит Корнблит.
Корнблит. Здравия желаю, Петр Станиславович! Леночка, мое почтение.
Шелагин. Присаживайся, друг. Как дела, как бизнес?
Корнблит. Э-э, да какой там бизнес... Кризис один. На следуюшей неделе лечу в Майами, буду решать вопрос о переводе активов компании в Штаты. Тут, в России, слишком много средств на взятки уходит. Нерентабельно.
Шелагин. Взятки? А ты не давай.
Корнблит. Через неделю прихлопнут. Это ведь Система. Система с большой буквы "Сэ"! Я не дам на "лапу" Ивану Иванычу, он не сможет "накормить" Сидор Сидорыча, тот - еще кого-нибудь повыше... Как думаете, долго они меня терпеть станут?
Шелагин (бьет кулаком по столу). Безобразие! Довели страну...
Еще один звонок. Входят Каландадзе и Ратников. У Каландадзе - левая рука забинтована и на перевязи
Каландадзе (жмет руку генералу) Здравствуй, батоно! В дверях с Алексеем столкнулись, представляешь?
Шелагин. Привет, Гурам. С рукой-то что?
Каландадзе. Рука-то? Да так, ерунда. Машина забарахлила, пришлось на дачу на электричке добираться. А там по вагонам какая-то мразь сопливая ходила, скинхеды... Тьфу! В общем, слово за слово... Их-то больше было.
Корнблит. Вот видите! Житья никому нет в этой стране!
Шелагин. Да погоди ты, Йось... Гурам, ты в милицию обращался?
Каландадзе. Петр! О чем ты говоришь? Да они меня же и забрали на ближайшей станции! Хорошо, прописка у меня уже двадцать лет как московская, а то бы... Ладно, не бери в голову. Сегодня у тебя такой день...
Ратников. Я, собственно, тоже по этому поводу зашел...
Шелагин. И, вижу, не с пустыми руками... Сейчас девочки на стол соберут. Марианна, Лена! Сделайте по-быстрому - салатик там, бутерброды...
Садятся за стол
Шелагин (открывая бутылку водки, принесенную Ратниковым). Да... Сегодня ровно восемь лет, с тех пор как Дениска мой... (наливает) А я знал, что ты, Леш, вспомнишь.
Ратников. Как же можно забыть, товарищ генерал...
Шелагин. Ну давайте, не чокаясь... А ты, Йося, чего не пьешь?
Корнблит. Простите, Петр Станиславович, я за рулем.
Шелагин. Ну тогда ладно... Скажи, полковник - когда мы с тобою в африканских джунглях под свинцовым дождем подыхали... и когда дворец Амина брали штурмом... и когда беженцев русских из Таджикистана "вертушками" вывозили... думал ты тогда, ради чего все это? Ради того, чтобы какая-то чиновничья мразь душила честный бизнес? Чтобы зверье в человеческом обличье избивало по электричкам порядочных людей? Нет, ты не молчи, ты скажи, Леша!
Ратников. Товарищ генерал... Петр Станиславович... Я - человек военный. И если бы задумываться начал...
Шелагин. А ты, Гурам, что думаешь?
Каландадзе. Петр, мы с тобой давно знакомы. Я тебя уважаю. И сына твоего любил как своего. Но порой мне кажется, что ты не замечаешь самых очевидных вещей. Это не вчера со страной случилось. И вины честных, преданных своему делу людей, таких, как ты или Алексей, тут нет.
Шелагин (наполняя рюмки). А чья тогда вина, если не наша? Зять мой тоже вот... Работал, работал, и на тебе - в Штаты засобирался...
Корнблит. Да не насовсем ведь, Петр Станиславович!
Шелагин (с досадой) Эх, знаю я вас! "Не насовсем..." Сегодня ты уедешь, завтра - другой... А кто останется? Кремлевские дяди да сантехник Кузьмич с фонарем под глазом? Давайте за армию, мужики. За тех, кто на страже Родины.
Марианна. Папа! Тебе ж нельзя, врачи запретили...
Шелагин. А им лишь бы чего-нибудь запретить. Сегодня я, генерал-лейтенант Шелагин, сам себе все разрешаю... (пьет)
Корнблит. Марианна, нам пора.
Марианна (вставая) Да, пап, извини... Мы, наверное, пойдем?
Шелагин машет рукой
Корнблит с Марианной уходят
Шелагин (снова наполняя рюмки). А теперь - за друзей. За вас, то есть. Возражения?
Востокова (тихо). Петь, по-моему, тебе уже достаточно...
Шелагин. Спокойно, женщина! Тут я решаю. Вот скажи - у тебя дети есть? Не-ту! А у меня - был... сын. И я его, считай, своими руками загубил!.. (пьет залпом)
Каландадзе (вставая). Петр, я, пожалуй, пойду.
Шелагин. Сиди!
Каландадзе. Я попозже зайду, ладно? (идет к дверям)
Востокова (обращаясь к Каландадзе, тихо) Вы извините его, он всегда в этот день... Ну, вы понимаете.
Каландадзе. Понимаю, понимаю. Не надо оправдываться. До свиданья!
Шелагин неверными движениями наполняет свою рюмку до краев.
Ратников. Я тоже, наверное, пойду, товарищ генерал. Жена просила вернуться пораньше, нам в магазин еще надо...
Шелагин (глядя исподлобья) Иди. Я тебя не держу.
Ратников уходит, и тут же раздается протяжный звонок в дверь
Шелагин. Лена, открой!
Входит Соколовская - модно одетая, с большой сумкой через плечо
Соколовская. Добрый вечер, меня зовут Жанна Соколовская, журнал "Независимая правда". Могу я видеть генерала Шелагина?
Востокова. Видите ли, девушка, Петр Станиславович очень устал, и...
Шелагин (громко) Можете! Зачем я вам понадобился?
Соколовская. Мне поручено взять у вас интервью.
Шелагин. Ну бери, раз поручено!
Соколовская. Присесть разрешите?
Шелагин. Да на здоровье! Спрашивай, дочка.
Соколовская (доставая диктофон). Мне ваш адрес дали в Союзе ветеранов локальных войн. Вы можете сказать, где конкретно воевали?
Шелагин. Слово-то какое придумали - "локальные войны". Пули и снаряды на локальных войнах убивают точно так же, как и на любых других. А воевал я во многих местах. И на Черном континенте, и в Афгане, и в республиках бывшего Союза. Кстати, выпить со мною не желаешь? Зауопокой души всех тех, кто остался... там.
Соколовская. Благодарю вас, я на работе. Если кто-нибудь запах учует, то... сами понимаете.
Шелагин. Понимаю... Отчего ж не понять?
Соколовская. А вы можете рассказать про какой-нибудь особенно яркий эпизод из вашей военой биографии?
Шелагин. Яркий эпизод? А у вас, девушка, нервы крепкие, или как?
Соколовская. Ну... Я не знаю.
Шелагин. Вы про душманские "монеты" из свинца слыхали? Головы пленных солдат расплющивали тяжелым прессом или колесом тягача, и на свинцовой лепешке оставался оттиск... Потом эти "монеты" перекидывали через забор воинской части, просили "разменять". Вам еще какие-нибудь яркие эпизоды нужны? Я готов.
Соколовская. Н-нет, спасибо. Не надо. Я вот о чем спросить хотела... Вы ведь отказались от участия в работе Совета ветеранов локальных войн. Почему?
Шелагин. А потому что работа эта сводится к "крышеванию" бизнеса, как сейчас говорят. Мне это не только неинтресно, но и противно.
Соколовская. Вы по убеждениям - сталинист?
Шелагин (наливая себе водки). А разве каждый, кому не по душе нынешний демократический бардак - сталинист? Если так, то, наверное, да.
Соколовская. Хочу еще спросить о личном... Ваш сын, младший лейтенант Денис Шелагин...
Шелагин. Сына на трожь! Я с тобой про это разговаривать не буду.
Соколовская. Но...
Шелагин. Никаких "но"! Сказал - и точка!
Соколовская. А каково вообще ваше отношение к чеченскому конфликту? К событиям на Кавказе?
Шелагин (после минутного раздумья) Отношение? Да не знаю я... Вот только мне кажется, что надолго это. Очень надолго...
Соколовская (вставая). Ну что ж, спасибо. Вы разрешите вас сфотографировать для нашего журнала?
Шелагин. Вот этого не надо!
Соколовская (с усмешкой) Что, конспирация?
Шелагин. Да какая конспирация - пьяный я! Не видишь, что ли?
Соколовская быстро прощается и уходит.
Востокова подсаживается ближе к генералу.
Востокова. Петь... Мне нужно с тобой поговорить очень серьезно.
Шелагин. Ну, давай.
Востокова. Ты знаешь, в последнее время дела у меня в салоне... не блестящие. Кризис и все такое... Мне нужен крупный кредит, чтобы поправить это. Банк требует гарантий...
Шелагин. И что?
Востокова. Ну... Я знаю, что у тебя в Центробанке есть связи... Твой сослуживец бывший, он ведь сейчас помощник председателя, так? Ты не мог бы?..
Шелагин (вскидываясь) Не мог бы!
Востокова отскакивает от его кресла
Шелагин. Всем от меня что-то нужно! Вот и тебе... Да поймите вы раз и навсегда - Шелагин таким дерьмом не занимается! Все эти разборки, откаты... Мне моей генеральской пенсии вполне хватает.
Востокова. Так о других бы подумал.
Шелагин. Знаю я, к чему ты клонишь! Сначала ты попросила, чтобы я твоего племянничка от армии отмазал. Когда я отказался - неделю на меня дулась! Потом твой брат голову мне морочил, в Совет директоров своего О-О-О зазывал. Да оставьте вы меня, наконец, в покое со своей трепаной коммерцией!
Востокова. А что, по-твоему, я должна была допустить, чтобы Сережу отправили куда-нибудь на Кавказ и там убили?!. (зажимает себе рукой рот, видя реакцию Шелагина)
Шелагин (беря в руки бутылку) Кончилась... Водки еще принеси.
Востокова. Да-да, я... Сейчас... В магазин только сбегаю... (исчезает)
Шелагин (массируя рукой левую часть груди) В магазин она сбегает... Стер-рвоза! Ох, Валя, Валечка, на кого ж ты меня покинула...
Звучит негромкая музыка. Шелагин дремлет в своем кресле
Неожиданно из глубины сцены, из полутьмы возникает фигура. Это молодой человек лет двадцати, в камуфляжной форме
Призрак (приближаясь) Здравствуй, папа...
Шелагин (открыв глаза) Денис? Господи, мальчик мой... Ты ведь...
Призрак. Да, папа. Я умер. Убили меня. Ты же помнишь?
Шелагин. Да...
Призрак. Как ты живешь, папа? У тебя все хорошо? Как Марианка, сестричка моя старшая?
Шелагин. Не знаю, что и сказать тебе, сын... Марианна в норме, слава Богу. А я... Тяжело мне. Сегодня вот поминали тебя... А может, и правда, мне следовало оставить тебя при себе? И ты был бы жив?..
Призрак. Нет, папа. Ты правильно поступил. У каждого свой путь. Помнишь стихи, которые я написал и подарил тебе перед самой отправкой в Чечню? Ну, вспомни...
Шелагин (подымаясь из кресла и медленно шевеля губами) "Не впускайте печаль в свои двери..."
Призрак. "...Сторонитесь привычных путей..."
Шелагин. "...Не страшитесь плохих новостей..."
Призрак. "...Ведь у всех неизбежны потери..." Помнишь, значит...
Шелагин (осторожно протягивая руку и касаясь щеки сына)
"Отойдите от главной тропы,
Поднимитесь над пагубной страстью;
День за днем свое горькое счастье
Выгрызайте у ведьмы-судьбы..."
Призрак. "...Горизонт отодвинется вновь.
За ошибки заплатите позже.
Задубевшей прочувствуйте кожей,
Как опять побеждает любовь".
Шелагин, закрыв лицо руками, опускается в кресло
Призрак стоит рядом с ним еще какое-то время, затем поворачивается и уходит в темноту
Шелагин (отводя ладони от лица) Вот и свиделись... Свиделись, Дениска... Ничего-ничего, сынок. Я... скоро... Ты... подожди еще чуть-чуть... (достает платок и вытирает глаза) Я ж врачей-то совсем не слушаю...