Роется бабушка в мусорной урне
под не вечерний - бутылочный звон,
кланяйся, кланяйся - будешь фигурней,
Бог не берёт, а из времени - вон...

Между тюрьмою и вендиспансером
кто-то коляски катает, кто - пьёт.
Как упоительно засранным сквером
формальдегидный гуляет народ.

Раз-два-три (деточки, бросьте мне), раз-два...
Щас, бля, окурок - пузырь твой, не бзди,
только по капле вот выдавим рабство:
раз-два-три... лавочки-нары - сидим.

Вышел-сел, вышел... страна проходная - 
сколько в суме: от винта до хапка.
Жизни зазор - как тебе, мать, до рая,
и весь ништяк - расстоянье плевка.

А у страны точка есть невозврата?
Ведь за углом, ссуко, та же бермудь.
В жизни-цугцванге мы в ходе от мата - 
пох: ведь пи*дец - наш, ёпт, фирменный путь.

Хоть матюгами нас, хоть батогами,
хоть гулагАми - всё не Сингапур:
брось мимо урны - почти оригами,
отхэппибездит наш срач ваш гламур.

Хули тут ёжиться - гадим на равных:
мы на природу, а вы на мозги.
Пусть на помойке и сдохнет наш правнук,
но не дебилом в слюнявчике, гы...

Не убоясь, в треугольнике канем,
понту "не верь, не проси" лишь и вняв.
И только бабушка, пепельный ангел,
нас перекрестит, авоськой звеня...