Лирические отступления к книге о 2-м дивизионе В П К У
Журнал "Самиздат":
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь]
Лирика
Александр Машевский. О себе и о людях.
Железнодорожная станция Максатиха Тверской (Калининской) области, где я родился, когда-то процветала, скажем, в пятидесятые-шестидесятые годы прошлого века. Мне казалось, что жизнь там как-то по-особому радостно бурлила, а люди, и я в том числе, были безмерно счастливы. Но все когда-нибудь кончается, и этот поселок, по причине ненадобности грузопассажирских перевозок и отсутствия леса в промышленных объемах, превратился в обычный периферийный полустанок российского государства.
Некогда бурные и великие реки моего детства обмелели без очистки и призору и оказались переходимы курами вброд. Домишки, и того хуже, вросли в землю и стали значительно ниже проектных расчетов.
Но это мои родимые места. Я сюда приезжаю раз в год на могилу моей матери. Отец мой похоронен в Великом Новгороде.
Однажды, в детстве, я опоздал на урок и драным котом летел через бесконечные апрельские лужи в школу. Тогда-то я и услышал из поселкового репродуктора, нещадно побиваемого пацанами из рогаток, поразительную весть о полете первого человека в космос! Гагарин! "Восток!". С этим известием я и ворвался в класс, как бегун при битве у Марафона, так что и наказан даже не был.
И поскольку родился-то в апреле, то к моей великой и неосознанной детской радости, я все-таки через сорок лет оказался непосредственно причастным к космосу! Сейчас тружусь на ракетно-космическом предприятии - ОАО "НПО Энергомаш имени академика В.П. Глушко" - мировом лидере по производству ЖРД (жидкостных ракетных двигателей).
Космонавтом я не стал. Мне хотелось быть биологом, но пришлось стать на охрану рубежей Родины. Опять совпадение - я родился в день рождения Никиты Федоровича Карацупы, легендарного пограничника.
Семья была большая. Две сестры, я, бабушка, отец и больная мать... Ну, какой тут институт, когда на всех рублей девяносто выходило? Хотя жили весело, и, мне казалось, ни в чем не нуждались. Мама, Антонина Алексеевна, была женщиной веселой, смеялась над житейскими проблемами, приговаривая: "А, не жили богато, так нечего и начинать!". Она знала массу анекдотов, шуток и прибауток. Душа любой компании. В свое время она работала дежурной по станции. Иногда я задавал себе вопрос, а когда же она ложилась спать, если у меня всегда были наглажены рубашки и подшит чистый подворотничок на школьной форме?
У отца был несколько другой нрав. Да и национальность. Он был карел, ну а они, как вы все знаете по анекдотам и сказаниям, люди не многословные. Александр Дмитриевич родился в предпоследний день февраля 1923 года в деревушке Кожино Тверской области в семье крестьян. Там жили карелы - наследники тех карелов, которых завезла (по преданию) сама Екатерина Великая из финских земель для осушки тверских болот. Они были настоящими мастерами своего дела. Бабушка Оля, что по отцовской линии, была награждена орденом "Мать-героиня" и отличалась сильным характером и неженским богатырским здоровьем. Стоит сказать, что она в свои восемьдесят лет была в состоянии накосить сена для коровы, и, перетаскивая вилами огромную копну, доверху набить сеновал! А вот дед Дмитрий помнил тех, кто прокладывал гати на болотах, да рыл каналы.
Отец мой болота не осушал, он в детстве был пастухом и пас лошадей и коров, вкусив все прелести голодной деревенской жизни.
У этого поколения не было молодости. В 18 лет он ушел на фронт. Был ранен, контужен. Воевал вторым номером у пулемета "Максим", командовал пехотным взводом. Прошел с боями от Москвы до Праги, освобождая захваченные русские земли и соседние государства. В сорок пятом вернулся домой младшим лейтенантом в ослепительно золотых погонах, имея на груди орден Красной Звезды и медали за отвагу на полях войны.
Я родился через пять лет после его возвращения. Первое, что помню, так это его тихие песни фронтовых лет. Нет, голоса у него никакого не было, просто он заглушал боль фронтовых ран. Болели и раны, и душа.
Все работы по дому он делал основательно, приучая к этому и меня. Честно скажу, не помню, когда я взял впервые в руки топор и пошел в лес, заготавливать дрова. Отец доверял мне многое, в третьем классе я уже стоял в темном лесу по пояс в снегу с двустволкой в руках на маршруте вероятного движения зайца! Один! Страху натерпелся. Ведь волки да медведи мерещились! Только бы не промахнуться в них!
А рыбаком я стал еще раньше. Каких лещей мы вытаскивали с отцом... Моя старшая сестра, когда готовилась варить уху на обед, кричала мне, чтобы я наловил плотвичек, но лишь после того, как вода в кастрюле начинала закипать. А что там, не вопрос: удочки стояли на крыльце, речка плескалась в десяти метрах от дома. В восьмом классе я уже мог вполне прилично управляться с лошадью, а зимой съездить в лес на санях и привезти дров с делянки. Причем, без помощников. Более того, я умел разжигать топку паровоза и начинать движение. В десятом классе мне пришлось сдавать отцу экзамен по небольшому руководству для стрелочников... Да, было такое пособие, в котором были нарисованы все сигналы светофоров от основных до маневровых. Сын железнодорожников должен знать всё!
Отец-фронтовик учил житейским премудростям для того, чтобы я стал му-жи-ком. И я ему благодарен. Подумаешь, костер развести, рыбы наловить, шалаш построить да от непогоды укрыться. В общем, не заблужусь, от голода не погибну, а если надо, то и себя и других спасу. Из болота, например. А передвижение по тонкому льду? Слабо? Как только появлялся первый лед, отец вел меня на реку и показывал технику переползания на тот берег. Как на фронте. Распластавшись по льду, с сумасшедшим пульсом и дрожью во всем теле, я медленно полз на островок. Обратно все равно вернусь, не ждать же весны... Вы спросите, зачем мне такая наука? А чтобы не погибнуть по жизни. Отец, видимо, знал, что всё это мне очень пригодится.
Но, признаюсь, учился я в школе ни шатко, ни валко, можно сказать, лоботрясничал. Отец просидел со мной всю начальную школу, терпеливо ставя точки и запятые в тетрадках, требуя от меня такого же исполнения. Следует сказать, что писал он еще лучше и красивее, чем в учебниках по каллиграфии. И где так учили, в каких школах?
Одна фраза, сказанная отцом, дала мне возможность понять всё.
- Хочешь красиво говорить? Говори. Читай вслух хотя бы по странице в день. Хочешь красиво писать? Пиши хотя бы в день по тетрадному листку.
В девятом классе произошло событие, чуть было не поставившее точку на моей биографии. Могли бы отчислить за неуспеваемость. Нашу классную даму, Надежду Александровну Орлову, охватило серьезное желание завоевать первое место в смотре-конкурсе художественной самодеятельности районного масштаба.
- Итак, дети! Сегодня начинаем репетицию к Октябрьскому смотру! Побеждать нам - не привыкать. Но в этот раз надо победить класс "Б" с еще большим отрывом! - энергичные руки учительницы отмерили в воздухе дистанцию максимального отрыва от наступающего на пятки класса соперников. - Я предлагаю вам новое секретное оружие! Танцы народов ЭС-ЭС-ЭС-ЭР!
Весь класс был разбит на пары, благо союзных республик тогда в СССР было предостаточно.
Не повезло. Для исполнения какого-то очень кавказского танца мне досталась явно не пригодная для такого дела Валенька Павлова, редкостная тихоня и природная блондинка. Стыдоба-то какая!
- С Валькой танцевать не буду! Чё позориться-то. Там у них на Кавказе все черные такие. А она? Сивая какая-то.
Белобрысая однокашница некавказской наружности тихо всхлипнула и скуксилась в беленький платочек.
- Будете, Александр! - сквозь зубы сказала классная дама, багровея до помидорного состояния.
- Не-а! - и я фривольно отчалил с репетиции.
Однако класс занял первое место на районном смотре к непонятой учениками радости Надежды Александровны, женщины одинокой и весьма крутых нравов. И лучше всех танцевал я с тихонькой, на время окавказившейся блондинкой. А затанцевать пришлось поневоле.
- Сашенька, к доске! - в классе молча переглянулись, запожимали плечиками. И в очередной раз я подался на лобное место.
После недолгих мытарств следовало всеобщее облегчение и "два шара" закрасовались в дневнике. Разминка закончилась, преподаватель переходил к основной части урока.
"Шары" стали появляться все чаще и чаще. Я забросил "улицу" и впал в зубрежку. Силы оказались неравными - высшее педагогическое образование всегда брало верх! Пришлось "сломаться" и затанцевать. Я готов был выделывать коленца даже с отчаянно рыжей японкой или с лысой эскимосской, лишь бы не загреметь под второгодние "панфары" как неисправимому двоечнику. Цвет волос или их отсутствие уже не имели значения. Далекая мечта о мореходке могла бы так и остаться мечтой.
Отец приложил свою руку к выходу из создавшейся ситуации, разъяснив мне природу моего происхождения. Дело в том, что мои предки были не только карелы, но и армяне. Оказывается, в дореволюционные времена прадед по материнской линии слыл парнем отчаянно смелым. К тому, что работал на Николаевской железной дороге и имел специальность машиниста паровоза, пользующуюся уважением в народе. Как он оказался в Армении, никто не знает. Подозреваю, что в командировке. Но все знали точно, что оттуда он умыкнул молоденькую армянскую красавицу княжеского рода...
Теперь мне стало понятно, от чего у моей бабушки Оли такая мудреная девичья фамилия - Мартьяниян. У неё было 11 детей, и большое количество внуков. Но, как долгожительнице, ей не повезло. Она пережила большинство своих сыновей и дочерей, и даже внучку.
А в Таллиннскую мореходку после девятого класса я так и не поступил! Не прошел по конкурсу. "Подкузьмил" преподаватель-эстонец, хотя на математику-то я и надеялся. Четверку, а даже "пятак", было легко получить. С моими-то знаниями!
Но последний экзамен решил все. Новгородский парень не стал преемником легендарного Садко.
Задачки на экзамене по математике были до неприличия просты. Я, сложив черновик вчетверо, и как по линейке начертил для будущей параболы образцовые оси координат.
И вдруг сладенькие грезы о заветной "пятерочке" рассеялись в один момент.
- Фы кому перетафаль? - указующий перст эстонца-экзаменатора опустился на аккуратно сложенный черновик.
- Ни-ко-му-не-пе-ре-фа-таль..., - я еле прошептал губами.
Да кому и чего тут можно передавать на вступительном экзамене, когда вокруг одни конкуренты. И хотел бы, да не смог. Даже столы друг от друга стояли так далеко, что и камнем не добросишь. Все пространство "простреливалось" недреманным оком "белоглазой чуди".
- Польша, польша тройка нэ полючите!
Я поначалу так и не понял, почему именно Польша виновата. Оказалось - "больше". Слушать меня дальше никто не захотел.
Балтийская одиссея Александра Машевского завершилась в две недели.
Школа и класс приняли, как ни в чем не бывало. Ни "польша", ни меньше. Отец сказал: "Иди в магазин за книгами. Десятый заканчивай!".
Время летело быстро. Хотелось ухватить все сразу. И почитать, и потанцевать, и, честно, винцом побаловаться в соответствии с возрастом, и подготовиться к выпускному. Не хотелось только одного - подвести, огорчить своих родителей и провалиться еще раз при поступлении в какое-нибудь учебное заведение.
Карманных денег мне никто никогда не давал, а идея быть сказочно богатым и до расточительности щедрым с друзьями не покидала.
Микроклондайков было предостаточно - не ленись. Драли лыко для заготконторы, кололи дрова в местной типографии, даже подряжались с ребятами калымить на вагонах с удобрениями и углем. Отдать должное, отец всегда нам помогал, видя, что из-за желанных десяти рублей на брата, мы брались за непосильную работу. Он, молча подходил, брал топор или лопату и становился рядом, личным примером показывая, как надо делать дело. Летом выручала все та же рыбалка, благо озер и речушек на Новгородчине сплошь и рядом. На вырубах собиралась почти по-шанелевски пахнущая земляника. Десяток стаканов ароматнейших ягод я сбывал в своем городке на базаре.
Не ахти какие деньги вручались маме Тосе, не баловавшей большеротую семью разносолами. Коротенько всплакнув, она гладила меня своей усталой рукой:
- Ну, спасибо, кормилец!
Мир увлечений был широчайшим. "Битломания" из Ливерпуля переместилась в донельзя провинциальную Окуловку. Не лыком шиты! И я сварганил себе ту самую "рогатую" электрогитару из старого дерева. У отца на чердаке оказался огромный дубовый стол. Он и помог выпилить из столешницы инструмент в своем локомотивном депо. За звукоснимателем пришлось съездить в Ленинград. Усилителем служил примитивный ламповый радиоприемник "Серенада". Ужасно, но все-таки ласкало слух. Отец был первым слушателем. Не понял. Плюнул в сердцах и вышел из моей комнаты, напевая: "...и молодого команди-ира несут с пробитой головой!".
Тексты песен просто зазубривали с кириллицы, не отдавая себе отчета. Вот, к примеру:
- Вэлл ши вол джайст севентин, ю ноу вот ай мин, эн зе вайт ши лукт, вос вайн би хайн комбас...!
О чем речь?
* * *
Вопрос о том, куда мне поступать отпал сам по себе. Институт наша семья не потянула бы в финансовом плане.
А в "военке" и сапоги, и котелок, и койка. И все бесплатно! Учись только. Я подумал, что это правильно.
Через месяц с небольшим после всяких там проверок в местном военкомате, унизительных для юношей медкомиссий и собеседований "там, где надо", поезд "Москва - Алма-Ата" потащил через желтые пески Казахстана дюжину будущих стражников с Новгородчины. Облезлые верблюды и одичавшие ослы радовали глаз своей экзотичностью.
"Отец яблок" удивил нас, среднеполосцев, отсутствием ожидаемой восточной красоты. Али-Бабаев и людей в халатах и с ятаганами на шустрых лошадёнках мы не обнаружили. Навстречу нам шли и улыбались загорелые земляки-русские, украинцы, белорусы. Город как город. Вот только уж очень жарко. А яблок действительно было много.
* * *
Поступил. В моем рюкзаке лежали старые офицерские погоны младшего лейтенанта. Их мне отец дал, сказав, что будет рад встретить меня, лейтенантом. Учись, сынок!
27 мая 1971 года, только что надевший лейтенантские погоны, я стоял в строю из восьми счастливчиков, закончивших наше училище на "Золотую медаль". Да, все мы был счастливы как никогда! Пара сотен выпускников, и восемь человек в первой шеренге! Лица и глаза выражали внутреннее состояние человека. Оно называлось СЧАСТЬЕ! Не в том, что конец мучениям, а в том, дорогие друзья, что наступило начало новой жизни! Офицерской, самостоятельной, самодостаточной, и, я бы сказал, какой-то как бы безбоязненной в материальном отношении и служебном плане. Это я после понял. Тогда это само собой разумелось, короче, об этом и не думалось! И спасибо родителям. Это и их заслуга. Отец сильно настаивал на военном училище. Говорил, мол, там дисциплина, сынок, там не задуришь! Не дадут.
После Алма-Атинского Высшего пограничного командного училища КГБ при СМ СССР имени Ф.Э. Дзержинского служил в Карелии, Прибалтике и на Севере. Потом академия им. В.И. Ленина.
Возвращаясь после длительной загранкомандировки из Афганистана, я готовился порадовать отца замечательным подарком! Как-то вечером заставил его вынуть из шкатулки и положить на стол фронтовой орден Красной Звезды, затем положил рядом свой орден, афганский, новенький... На столе лежали две яркие боевые звезды. Отец вдруг неожиданно тихо заплакал, видимо понимая, что стоит за этой наградой.
Отца не стало 20 ноября 1989 года. И до самого последнего дня он работал в Новгородском локомотивном депо обычным слесарем, полагая, что до главной пенсии в жизни ему еще далеко. Умер легко и быстро, как сраженный пулей. Зашел в ванну, помылся, вышел, причесался...и упал.
В общем, я отдал Родине 33 года. Не все шло гладко. Были и наказания: выговор без занесения в учетную карточку по партийной линии (развод с первой женой), и выговор от начальника политотдела за образцовое выполнение приказа начальника штаба того же отряда. И так бывает.
За время службы стал членом Союзажурналистов Москвы, кинодраматургом, получил звание "Заслуженный работник культуры Российской Федерации" от Президента Б.Н.Ельцина и карманные часы "Петр I" с цепочкой от Директора ФПС РФ по окончании службы.
В самом начале девяностых годов наш кинематограф стал богаче на целых две кинокартины о воинах, крепко охранявших рубежи Отечества.
Это были "Караван смерти" режиссера Ивана Соловова (киностудия "Ментор-Синема") и "Прорыв" режиссера Евгения Шерстобитова (киевская студия "Кинематографист"). Если фамилия И.Соловова только тиражировалась на экранах, то шерстобитовские фильмы киноманы помнили еще даже черно-белыми. Он снимал для детей "Мальчиш-кибальчиш", "Юнга со шхуны "Колумб"" и "Акваланги на дне".
Больше о воинах-пограничниках в это время никто не снимал.
Как-то раз, после съемок очередного документального сюжета о генерале армии А.И. Николаеве, первом Директоре Федеральной пограничной службы Российской Федерации, возник вопрос, а не замахнуться ли нам на полнометражное кино, да на игровое?! Идея подкупала своей новизной.
Сценарий у меня где-то в подкорке уже был готов. Оставалось всего-то ничего:
- изложить его на бумаге;
- достать деньги.
Ну, если первое - это не проблема, то со вторым пунктом мне пришлось изрядно повозиться. И это еще мягко сказано. Я искал деньги два с половиной года! Позору натерпелся. Заходишь в банк типа "Менатеп", или там, "Элбим-банк", где солидные господа руководят российскими деньгами. Излагаешь свою просьбу, мол, ваши же дети на границе служат, мальчишки, и кроме дозорной тропы, сапог и хлеба больше ничего и не видят. Разбитая дембельская гитара - вот и весь культурный досуг! Дайте денег-то на кино. Окупится фильм, вернем. Нет, слушать не желают. Они хотят "наварить" сразу и много. А что дети на границе служат, так это, наверное, не их дети.
Марк Рудинштейн, сочинский "кинотавр", был предельно лаконичен: "А ты подари мне крейсер, тогда...!". Но в то время только одна "Аврора" и была более или менее свободна. Остальное ушлые митьки уже успели сдать в аренду.
Ушел, как говорится, не солоно хлебавши.
Весной 1997 года неожиданно повезло. Друзья вывели меня на самого "Белого орла"! Володя Жечков, как говорят в Одессе, был отчаянно богат. Фирму он возглавлял солидную. Она не вязала веников, это точно, а занималась рекламой на телевидении, причем с самим Владом Листьевым. В рекламу бросились многие, но остались только настоящие "зубры". Естественный отбор.
Жалкие проценты с какого-то там сомнительного фильма о солдатиках "Белого орла" (кстати, поет он душевно) не интересовали. А что в таком случае дать взамен человеку, если у него есть все? В прямом и переносном смысле. Его друзья таки по Москве баксы в коробках из-под ксерокса носят. Вы знаете.
Денег отвалить он согласился тут же, если ему дадут "за это" настоящий пистолет. Ну, такой маленький, ПСМ называется, из которого обычно высшие чины стреляются.
Пистолет мы Жечкову сразу дать не могли, а посему, сумму получили не всю. Небольшую часть он "из интересу" попридержал. Приказ о его награждении будет подписан в декабре.
Но, дело сделано, и начался подготовительный период.
* * *
На главную роль был выбран Александр Панкратов-Черный. В старом фильме "Караван смерти" он тоже играл пограничника прапорщика Марьина. Я и сценарий-то писал под него, с шутками - прибаутками. У меня, правда, он майор.
* * *
Июнь 1997 года.
Киргизстан для съемок выбран не случайно. Во-первых, более безопасно, чем в Таджикистане, во-вторых, природа там, да пусть не обижаются на меня мои любимые друзья-таджики, красивее, скажем так. Но это мое личное мнение.
На съемки летели киношным гамузом. В "Шереметьево-1" у нас стоял свой пограничный авиаполк. Туда мы и прибыли рано утром. Бдительнейшие таможенники тут же устроили нам веселую жизнь, заставив переписывать все номера на кино-видео-фотоаппаратуре. Вплоть до фотоэкспонометра и объективов. Это чтобы мы в Киргизии ничего из российского достояния не продали.
В нормальных условиях это можно было сделать за неделю. Нам они дали два часа. Упаковку грызли зубами. Можно было бы пойти и другим путем, но режиссер пожалел денежные средства, с таким трудом доставшиеся нам.
- Фигу им!
Пограничное руководство предоставило съемочной группе возможность долететь до Душанбе на грузовом "ИЛ-76". Переночевали в батальоне связи. Просто счастье, что руководил тогда Пограничной Группой ФПС РФ в Республике Таджикистан мой однокашник по алма-атинскому училищу генерал-лейтенант Павел Тарасенко. Он без проволочек дал "АН-26", на котором лихие авиаторы добросили нас до Бишкека.
Панкратов-Черный и будущий неудавшийся российский космонавт Владимир Стеклов, выбранный на роль злодея, прилетели позже. Стеклов честно назвал скромную сумму в у.е., которой, по его мнению, достаточно, чтобы оплатить все страдания "предателя родины" на съемках фильма, а вот Панкратов-Черный несколько заломил цену.
На автобусе добрались до места первых кадров. Санаторий "Джеты-Огуз" - одно из красивейших мест в Киргизии. Идеальное место для съемок вестернов. Скалы, ущелья, горные реки.
Один корпус санатория освободили для съемочной группы. Бытовые условия пещерные. Вода по расписанию. Сантехника не работает. Душ "о двух сосках" посещала сотня местных киргизов, принимающих процедуры. То, что мы там мылись, можно было назвать с большим натягом. Антисанитария в самом худшем варианте. Санаторий, однако! Наиболее интеллигентная и слабонервная часть группы требовала персональные биотуалеты и минеральную воду для умывания. Директор картины Михаил Бабаханов только сочувствовал отчаявшимся артистам.
Кормились в местной столовой на первом этаже. Рис, картошка с бараниной. Повара-аборигенки были вороваты и просты до неприличия. На просьбу одной из изнеженных московским сервисом "артисточек" принести чаю, душевная "Гюльчатай", не мудрствуя лукаво, долила ковшиком из ведра какого-то мутного раствора в чей-то грязный, не допитый стакан и подала жаждущей. В результате случился глубокий обморок.
Вечерами местные старушки приносили кымыз. Не надо никаких слабительных средств. Главное, знать, где ты находишься, чтобы сориентироваться в пространстве.
По заявке режиссера воины-пограничники из Группы Погранвойск в Киргизии от генерала Васько прислали вертолет МИ-8 с бортовым номером 15. Знайте! В авиации несчастливые номера не тринадцатые, а пятнадцатые. Следует сразу же рассказать о том случае, который летом 1998 года потряс россиян.
По сценарию, а так снято и в кино, вертолет врезается в скалу и гибнет на глазах у пограничников, ведущих бой с бандитами. И главный из бандитов Зуб-Стеклов к этому причастен, это он "смертельно ранил" командира экипажа. Мне кажется, что пиротехники удачно взорвали бочку с горючим на обратном склоне, и "врезание" прошло очень естественно.
Но ровно через год, почти на этом же самом месте, этот же экипаж вертолета N 15 под командованием капитана Серебрянского разбивается насмерть в условиях плохой видимости.
Мне было просто не по себе. Судьба.
Кстати сказать, пограничники в картине действовали превосходно. Снялся в кадре и я. Играл командующего, генерал-лейтенанта. Погоны мне дал Пал Палыч Тарасенко из Душанбе, а рубашку - пограничники Каракольского пограничного отряда. Если вы заметили, то я все время сижу близко к столу и разговариваю по телефону. Потому что сошлись только четыре верхние пуговицы на рубашке, а ниже уже выглядывал живот. Ну не было в части такого размера рубашек. Тыловики предлагали сшить одну из двух. Мне стало стыдно, и я решил сесть на кымызовую диету.
На съемках мы чуть не потеряли Володю Стеклова. Моя "изюминка" чуть было не закончилась трагически.
Когда Панкратов-Черный - майор Ларин, засадив очередь в бандита Зуба, улетел на вертолете, Стеклов должен был на время изобразить совершенно мертвого человека, по ноге которого проползала небольшая белая змейка. Их в Киргизии - пруд пруди. Владимир просто должен был схватить змейку возле головы, и, сказав гадкие слова, швырнуть рептилию на землю. Кому-то там захотелось снять дубль два. Стеклов во второй попытке ухватил пресмыкающуюся немножко дальше, чем положено, от головы, и поплатился. Очумевшая от такого обращения змейка тут же укусила "недобитка".
На крики съемочной группы приволокли несчастного и перепуганного насмерть юного змеелова. Этот мальчишка потом сам играл раненого бандита, которого Зуб добивает из пистолета. Символично. Так вот, режиссер бросился к змеелову-любителю с одним-единственным вопросом:
- Сынок, скажи! Змея не ядовитая?!
Ответ сразил всех:
- По-моему, нет...
* * *
"Черновой" вариант картины смотрели на "Мосфильме". Приехало десятка два уважаемых пограничных генералов с "Лубянки". Вроде бы понравилось, но замечаний и советов было "море".
- Ты давай-ка вот ЭТО сюда, а ЭТО туда вставь!
Если бы они только знали, сколько ЭТО стоит деньжищ и силищ!
* * *
Настоящая премьера была в кинотеатре "Пушкинский" в канун празднования Дня Защитника Отечества 22 февраля 1998 года.
И еще. Музыку написал замечательный композитор Евгений Крылатов. Стихи к финальной песне мы с А. Панкратовым-Черным, точнее, я им придавал зеленую окантовку... Исполнял Николай Расторгуев вместе с Президентским оркестром под управлением Павла Овсянникова. Главный "Любэист" не взял ни копейки. А, слушая его, у меня всегда почему-то на глазах появляются слезы.
Напоследок, немного из творческой биографии: член-корреспондент Российской Академии Космонавтики им. К.Э. Циолковского, писатель, кинодраматург. Автор нескольких документальных фильмов о Пограничных войсках КГБ СССР, Федеральной пограничной службе РФ, истории пограничных войск российского государства, автор идеи телесериала и соавтор сценария "Моя граница". Являлся военным консультантом и одним из авторов сценария художественного фильма "Прорыв" (киевская студия "Кинематографист"). Написал и издал книгу "Последний". Сыграл две "военные" роли в фильмах "Горячая точка" и "Черный океан", и все это, как говорится, без отрыва от производства.
Моя основная фильмография:
1974 Задержание
1992 Прорыв
1993 Таджикистан
1994 Таджикистан-2
1994 Преступление
1994 Караул
1995 Федеральная пограничная служба России
1996 На стороже границ Руси стояти
1997 Горячая точка
2004 Академик Глушко и его время (автор проекта)
За лучший сценарий об афганских чекистах в декабре 1988 года Правительство Афганистана наградило меня орденом "Дружбы народов".
В июле 1999 года уволился в запас с должности начальника группы электронных средств массовой информации Пресс-центра ФПС России.
В 1997 году присвоено звание "Заслуженный работник культуры Российской Федерации".
С 2000 по н.в. заместитель Директора Центра общественных связей ОАО "НПО Энергомаш имени академика В.П. Глушко" (Роскосмос). Директор интеллектуального Медиа-клуба "Авиакосмос". В 2004 году избран членом-корреспондентом Российской академии космонавтики имени К.Э. Циолковского.
Приобрел опыт организации, планирования и управления работой службы PR и рекламы, управления репутацией предприятия, имею опыт подготовки и участия в международных, общественных, корпоративных и PR - мероприятиях, организации и проведение пресс-конференций в ИТАР-ТАСС и других информагентствах.
Регулярно публикуюсь на страницах газет и журналов, участвую в съемках телевизионных передач и репортажей на ракетно-космические темы.
Написал и издал книгу "Последний", в которую вошел отчет о работе в Афганистане.
В настоящее время являюсь Первым заместителем Начальника Главного Управления Общественной общероссийской организации Федерация Союза Казаков. Заместитель Председателя Комитета ветеранов ФСБ, госбезопасности и локальных войн. Специальное воинское звание - генерал-полковник ФСК РФ.
* * *
Когда я прибыл домой, то пришлось яростно отбиваться от знакомых журналистов своими воспоминаниями о минувшем. Пришлось написать для них "Заметки последнего политсоветника президентской гвардии". Затем как-то само собой пошла проза, и снова сценарии. Плохо ли, хорошо ли, пусть судят читатель и зритель, но я чувствую, что мое самое лучшее произведение где-то еще сидит в подкорке. Зреет.
До увольнения из ФПС РФ я некоторое время занимался и вопросами кинопроизводства и проката в пограничных войсках, а это значит, посещал кинофестивали, кинорынки и киновидеоярмарки. Был в свое время представлен известным режиссерам и актерам. Один из них - великий Александр Сокуров. Говорят, что он снимает элитное кино. Ерунда. Вы посмотрите наши "Духовные голоса" (5 серий), отмеченные Государственной премией. Я специально написал "наши", так как и в титрах был лично с Николаем Бордюжей отмечен, да и приложился к их съемкам сполна, чем даже вызвал недовольство своего начальства, не хотевшего, чтобы Сокуров снимал в "горячей точке", то есть в Таджикистане на афганской границе. На заставах, понимаете ли, бардак, солдаты одеты не по уставу, а там посторонний человек гражданской наружности "сымать" будет.
Да, это не Президентский полк.
Летом 1999 года мои друзья-киношники предложили мне заняться подготовкой и проведением Выборгского Государственного фестиваля Российского кино "Окно в Европу", заняв должность заместителя генерального директора. Он проводится в августе, ежегодно.
Почему Выборг? Это приграничный город, форпост нашей культуры. Как место для проведения фестивалей он выбран не случайно. Опыт показывает, что при активном развитии культурного сотрудничества, российское кино способно утвердится и на экранах Скандинавии.
У каждого человека есть свои потаенные мечты, что-то сокровенное, не исполнившееся еще и т.п. Очень хочется, например, продолжить свою жизнь в милейшем моему сердцу Санкт-Петербурге! Люблю его неповторимую архитектуру, Неву, его дожди, его горожан...
У некоторых дождь рождает скуку, или там всякие другие состояния, которые не назовешь праздными. А мне нравится. И пишется лучше.
В жизни, если выдрать из нее 33 года службы, удалось немногое. Военная академия и звездочки на погонах - это не то. Хотелось бы получить литературное образование и, выучив несколько европейских языков, побывать в местах проживания великих писателей прошлых веков - Париж, Куба, Лондон, Мадрид. Увидеть святыни, чудеса света. Жаль, что моя военная пенсия еще не позволяет мне заняться этим душевным делом. Поэтому, потихоньку выделяем для себя другие хобби и утехи.
Как и многие мужчины болею за многострадальный угасающий отечественный спорт (футбол, хоккей с мячом и с шайбой, волейбол, баскетбол, биатлон). Если не посмотрю чего-нибудь из этого хотя бы раз в неделю, то погибаю! А так, собираю нагрудные значки (несколько тысяч), обожаю выставки собак и кошек. Могу часами общаться с этими братьями меньшими. А вот когда выйду на Большой Отдых - обязательно заведу себе животину!
В моих планах существует желание снять современную кинокомедию о жизни пограничников. И будет она называться "Операция "Кобра - 2".
Параллельно написал еще один сценарий под условным названием "Погранцы". Экранизировать мы уже готовы, но въедливые любители сценариев из Центра общественных связей ФСБ РФ взялись дотошно вчитываться в сценарий, когда его уже изучили специалисты-пограничники. И "зачитали"-таки. Время для съемок ушло. Теперь только к столетию. Жаль, мои друзья давно сказали, что в нем - правда. Это о их жизни на границе.
Их жизнь на границе - эталон служения Родине. Со многими я встречался, шагая по узкой дозорной тропе...
Вот возьмем моего однокашника Сергея Сергеевича Федорова. В 1971 году после учебы во втором дивизионе он попал в Карелию, сначала в Ребольский погранотряд, затем в город Костомукша. Он не был карьеристом, а просто отличным служакой, на которых и держится граница. Уволился он из Сортавальского погранотряда, майором, отвечал за применение служебных собак в охране границы. Умер в феврале 2007 года.
В Сортавалах живут еще два "однополчанина". Это полковник Виктор Николаевич Шейкин, который прошел Афганистан, имеет ордена и медали, возглавлял Сортавальский пограничный отряд. И Анатолий Родионов, работавший тоже там начальником моботделения, майор.
Полковник Владимир Василенко встретился мне в Афганистане, в отделе кадров 4 отдела. Теперь он москвич, трудился в Академии Управления при Президенте РФ.
Кто помнит Гену Плетнева из великой троицы усатых дивизионных художников-оформителей (Круглов-Гавричков-Плетнев), так он тоже в Москве, всё те же усищи, только поправился в талии и выглядит солидно. Работал со мной в фирме имени Глушко, но ушел на вольные хлеба...
Наш любимый замкомвзвода Семеныч, полковник Метелёв Александр Семенович, живет в Кирове, работает на фирме "Лепсе". Иногда приезжает в Москву к баянисту Володе Морозову из 5 группы.[Морозов не из 5-й, а из 4-й группы, здесь ошибка, - прим Северюхина] Морозов возглавляет кадры солидной охранной фирмы. Они долгое время работали вместе в училище, оставшись там после выпуска сразу. С ними служил и Толя Великосельский. Впоследствии он работал в Северо-Западном округе, в кадрах, затем по увольнению ушел в Администрацию Ленинградской области. Умер в июле 2009 года.
Петра Ипатова, вечного отличника боевой и политической подготовки, я встречал в начале 90-х годов в Москве. Он тогда возглавлял ОКПП "Брест". Там у него был дом и всё, что положено по чину. Но с разделением СССР он вынашивал мысли переехать на пенсию в родную Архангельскую губернию.
Павел Павлович Тарасенко - личность известная. С ним довелось послужить в Эстонии, в Раквере, в 6-м Гдынском ордена Красной звезды пограничном отряде. Был замполитом погранзаставы, командиром комендантского взвода. И не удивляйтесь тому, что его комендантский взвод был в свое время образцовым в Пограничных войсках. На гауптвахту к Пал Палычу стояли в очереди саамые отчаянные головорезы из соседних частей Советской Армии. Он перевоспитывал всех. Затем у него был Кавказ, Таджикистан. Это он дал мне погоны генерал-лейтенанта для съемок фильма "Горячая точка". Рвение на службе сделало его командующим ТОПО. Сейчас он советник губернатора Приморского края.
Старшина дивизиона Александр Васильевич Гольбах дослужился до командующего Северо-Западным пограничным округом. Сейчас на пенсии, как и генерал-майор Алексей Степанов, служивший там же начальником службы КПП.
В Питере живут и Валерий Художилов, и Геннадий Ишков. Лев Филатов тоже служил на Северо-Западе.
Знаю, что наш отделенский пулеметчик курсант Володя Кузьмин в 1997 году был назначен начальником погранотряда в Барнаул, на Алтай.
Рафик Арифович Шаназаров по принадлежности просто обязан работать в Ташкенте, на Высших курсах.
Болат Закиев уволился с должности начальника Пограничных войск дружественного Казахстана. Спасибо ему за то, что наше училище сохранено, равно как и Знамя ВПКУ, на фоне которого мы фотографировались... Говорят, что оно в музее клуба.
Да, еще легализовался Андрей Крючкин. Мне сказали, что он осел в городе Сосновый Бор Ленинградской области. Имеет свой бизнес.
Олег Северюхин "Как изгибали сталь"
Глава 3 Живи по Уставу - завоюешь честь и славу
Поездка в Алма-Ату из небольшого российского городка была делом неординарным. Отец по-военному собрал меня в дорогу. Все разложил по полочкам и показал, где и что лежит. Инструктаж как вести себя в дороге и прочее, и прочее. Впервые в жизни поездка в неизвестность. Нас ехало три человека, но в дороге мы держались дружно и без происшествий добрались до города Свердловска. Пересадка в Свердловске на алма-атинский поезд и через двое суток на станции Алма-Ата II.
Ночью добрались до училища. Незнакомые парни, солдаты различных родов войск, подтянутые офицеры-пограничники - наши первые курсовые офицеры. Подъем, завтрак в курсантской столовой, подготовка к занятиям, консультации по предметам, экзамены, работа на хозяйственных объектах, вечерняя прогулка, отбой. Месяц пролетел незаметно.
В абитуриентский период подружился с одним парнем из местных, но русским, года на два старше меня. Вместе работали на расширении строевого плаца, носили носилки (во, тавтология, а носилки только носят, но при желании их можно катать или таскать), таскали здоровенные бордюры, подцепив их ломом на проволочную петлю, перекуривали после работы, разговаривали за жизнь. Парень понравился тем, что не строил себя старика и многоопытного человека и тем, что ему можно было доверять без боязни, что сказанное завтра будет известно всем. Потом я узнал, что его отец работает преподавателем в училище и профессия пограничника у них как бы наследственная, династическая. При распределении нас назначили в разные группы, но мы всегда поддерживали дружеские отношения, встретились в Москве в период учебы в академии, дружили семьями и практически не встречались до окончания службы, зная, как обстоят дела у каждого из нас. К слову сказать, он закончил службу генерал-лейтенантом, занимая достаточно высокий пост в руководстве пограничных войск.
Экзамены в училище я сдал хорошо. Конкурс был шесть человек на одно место. Конкурс, конечно, небольшой, но пришлось постараться при сдаче экзаменов и соблюдении требований дисциплины для абитуриента. В 1969-1970 годах конкурс был до 20 человек на место, как в театральное училище. В казармах не хватало помещений. Ставили палатки на спортивных площадках, чтобы разместить абитуриентов.
Вызов на мандатную комиссию. Обыкновенные смотрины руководством училища. Посмотрели, оценки нормальные. Характеризуется хорошо. Желание учиться есть? Есть. Зачисляем.
После мандатной комиссии строем в баню. Внеочередная помывка. Каждому выдали новенькую хлопчатобумажную курсантскую форму. Как мы крутились в ней перед зеркалом. Своя форма, а не прокатная. И сидит хорошо. Возвращаясь из бани, встретились с настоящим курсантским взводом и поняли, какие же мы гадкие утята по сравнению с ними. Форму надеть мало, военными надо еще стать. И началась работа, чтобы из гражданских парней сделать военных.
Потрудились над нами на славу. Через месяц мы уже хорошо знали свое оружие, неплохо стреляли из него, могли делать гимнастические упражнения на снарядах, слаженно ходили в строю, выполняли строевые приемы, знали и выполняли требования воинской дисциплины, и форма из мешков начинала приобретать очертания военных людей, на которых мы старались походить.
Много пришлось поработать над нами и в плане приучения к дисциплине от самостоятельного и точного выполнения воинских Уставов до беспрекословного выполнения приказов и распоряжений командиров и начальников. Воинская дисциплина это основа военной службы. Неповиновение самый большой грех или самое большое преступление защитника Отечества. Сейчас принято много рассуждать на тему правомерности приказов и распоряжений командиров и начальников. Да, за преступные приказы должен нести ответственность те, кто вправе отдавать такие приказы. И реформа армии, в первую очередь, и постоянное руководство Вооруженными Силами должны состоять в том, чтобы у руководства армии стояли высокообразованные люди, не способные к отдаче преступных приказов. Как правило, такие офицеры честно исполняют свой воинский долг и отличаются только в военное время, получая строжайшие взыскания за вдумчивый подход к планированию военных операций и сохранение жизни вверенных ему солдат. В мирное время вдумчивые офицеры не в чести, потому что отказываются выполнять приказы любой ценой, не имея соответствующего материального и морального обеспечения.
Вообще-то молодым, и не молодым, людям необходимо учитывать и то, что армия это не какая-то автономная организация, управляемая хорошими или плохими офицерами, а составная часть государства, управляемая политическим руководством страны. Не лейтенанты, капитаны и генералы начинают войны. Каждому военнослужащему придется выполнять задачи, поставленные политическим руководством. А как делается политика, я рассказывать не буду: у каждого есть телевизор, кто-то читает газеты, большинству доступен Интернет, да и я рассказываю о том, что было в прошлом веке с позиции курсанта, младшего и старшего офицера.
За время учебы с нашего курса ушло около десятка человек. В принципе, естественный отбор это один из постулатов генетики, которую верные большевики-ленинцы то отрицают, то не отрицают, в зависимости от генерального курса партии.
Из нашей группы ушло пять человек. Первый попался на краже. Воровал деньги товарищей перед первым зимним отпуском. Кражи в нашем училище были настолько редким явлением, которые можно разве что сравнить с прилетом в зону видимости с земли планеты Галлея. Выявили его поголовным обыском всех групп и его сразу выдернули от нас, потому что я не знаю, чтобы мы с ним сделали. Армейские порядки в этом отношении строгие. Высокий чернявый красавец, медалист, боксер, хороший товарищ (фамилию и национальность называть не буду, чтобы не обвинили меня в великорусском шовинизме) и вдруг воровство. Через два часа он был уже в солдатской форме, отправили в тыловое пограничное подразделение в Забайкалье, а там таких тоже не любят.
Вторым ушел душа нашего общества, парень с широченными плечами, который для забавы носил на вытянутых руках наполненные водой ведра и который каждый день писал своей Маричке и каждый день получал от нее письма. Нет, ребята, - сказал он, - счастье мое рядом с Маричкой. Жаль, а что поделаешь?
Третьим ушел небольшого росточка парень, гений в математике, виртуоз в гимнастике, пришедший в училище со второго курса физмата в академгородке в Новосибирске. Боже, какую ошибку я совершил, - сказал он и ушел на два года служить рядовым на границу, так как начальству нужно было примерно наказать ошибшегося студента. Ах, студент, и корни квадратные извлекать умеешь? Вот и поедешь лес корчевать под учебный центр в Забайкалье.
Четвертым ушел третьекурсник одного из престижных университетов в западной части страны. Чем его сманили-заманили, он нам не говорил, да это и не так важно. И он поехал на два года в Забайкалье рядовым.
Пятым был мальчик из порядочной еврейской семьи в Черновцах. Конечно, там стоит пограничный отряд, пограничные офицеры - женихи первый сорт и Боря тоже решил поблестеть офицерскими погонами. Парень отличный. Но попасть в училище КГБ при СМ СССР с пятой графой в документах - это было чудо. Возможно, что его приняли за молдаванина. Может, кто-нибудь скажет, сколько молдаван проживало в Черновцах в 1967 году и сколько проживает сейчас. Погрешность будет предсказуемая. Его мама всегда повторяла: "Наш Боря из нормальной еврейской семьи и вдруг пошел в пограничники, чтобы задержать на границе наших родственников. Ой, горе мне!". И ее можно понять. Боря честно проучился три курса. В классе он сидел на первом столе сразу у входа в аудиторию и преподаватель спецподготовки, подполковник с лошадиной фамилией, соответствующей фамилии внешности, с кулаками с голову жеребенка, но добрейшей души человек, кто об этом не знает, тот при встрече с ним отдаст все и еще сдунет несуществующую пылинку с костюма, всегда заканчивал свои занятия одинаково и мы все ждали ее как финальную сцену в "Ревизоре" русского писателя Н.В. Гоголя:
- Так что, Борис Михалыч, допустим мы, чтобы проклятые империалисты безнаказанно ходили через наши советские границы? - громко говорил подполковник и стучал огромным кулаком по столу Бори.
Съежившийся в комок Боря тихо отвечал:
- Не допустим, товарищ подполковник.
- Вот то-то. Дежурный, занятие окончено.
- Встать, смирно!
- Вольно, перекур.
- Ну, чего он ко мне прицепился? Каждый раз одно и тоже.
Как ему объяснишь, что все лихорадочно искали повод.
И повод нашелся. На офицерской стажировке в Забайкалье (о нем особо) застава Бори разгружала ящики из вагона, пришедшего из Монголии. Что за ящики, никто не знал. Сказали, что это спецгруз и попросили быть осторожнее с ним. Но где вы найдете такого советского солдата, который бы при слове "тайна", "спецгруз" остался равнодушным. И такой солдат не нашелся. Ящики были не тяжелые и поэтому один из них аккуратно треснули об рельс. Оттуда посыпались авторучки северо-корейского производства. В эпоху тотального дефицита такая ручка приравнивалась к позолоченному "Паркеру", корпус которого затейливо расписан алмазным резцом. Один ящик "скоробчили", на учебной заставе 30 человек, потом кореша на других заставах, сунули курсанту авторучку, нашли вот, вам еще учиться, а мы и карандашом письма домой напишем. Но фраера всегда губит жадность. О пропаже ящика доложили, почти все ручки собрали и одна лежала на Бориной тумбочке в палатке. Ох, и не лежала у меня душа к "данайцам, дары приносящим". Кто все организовал? Товарищ курсант приказал. Все в один голос говорят. Как в 1917 году. Бедные, разнесчастные, что поделаешь, если без пяти минут офицер приказывает. Всем была ясна подоплека, но что поделаешь, если человек с пятой графой. Отправили служить в Забайкалье, только в другой отряд, где уже служили три еврея - начальник отряда, старший инструктор политотдела, врач медсанчасти и четвертый Боря. А нам объявили, что Боря совершил акт международного терроризма и за это отчислен из училища рядовым в погранвойска. Служил он недолго, три курса училища это как шесть лет в армии. Уволился старшиной.
Последний раз видел его в 1976 году, незадолго до окончания академии, мы группой летели в Петропавловск-Камчатский, все в гражданке и вдруг Боря с женой. Рад до невозможности, а мы задержаться не можем, несемся с рюкзаками, только успел сказать: "Боря не волнуйся, свидимся". Свидеться не пришлось, но меня так неназойливо спрашивали, что хотел от меня этот человек в аэропорту. Ответил: обознался.
А Забайкалье интересное место. Туда испокон веку ссылали самые лучшие умы России и от нас уезжали не самые плохие люди.
Избирающий военную стезю человек должен помнить, что армия есть инструмент политики и все атрибуты военной службы - особое положение, чины, должности, награды - превращаются в ничто, если ты проявил несогласие с политическим руководством. Лишиться всего в расцвете сил - трагедия для каждого человека, а в российской политической системе это обыденное дело в период господства КПСС и в настоящее время с созданием единой господствующей партии, без членства в которой нельзя будет занять какой-либо руководящей должности.
Плохо, когда к руководству частями и соединениями приходят командиры, отдающие приказы, не заботясь о том, как подчиненные будут их выполнять. Приказ отдать легко, а обеспечить и организовать его выполнение очень трудно. Для этого надо быть действительно отцом-командиром. Инициатива военнослужащих, а иногда и незаконные их действия для выполнения таких приказов создают этому командиру славу жесткого руководителя, способного выполнить задачу в немыслимых условиях. Он без колебания отдает приказ - взять высоту, а как взять, такого командира не касается. Не возьмешь - будешь расстрелян. Взяли высоту - хороший начальник, обеспечил. Не взяли - вали все на подчиненного. Это самая опасная категория начальников-карьеристов, которых, увы, немало в наших Вооруженных Силах.
...
Стрелять нас учили серьезно. Не менее одного раза в месяц выезд на стрельбище на одни-двое суток. Стрельба днем и ночью. Из пистолетов, автоматов, пулеметов, гранатометов. На выполнение упражнений хватало половины выделенных Курсом стрельб боеприпасов. Старшины жаловались - опять боеприпасы сдавать на склад. Хорошие результаты стрельбы достигались не натаскиванием на боевых патронах, а на стрелковых тренировках. Лежишь в тире, прицеливаешься в уменьшенную мишень и учишься держать "ровную мушку". Добиваешься автоматического плавного спуска курка. Это основа основ меткой стрельбы. Сорок девять очков из пятидесяти возможных при скоростной стрельбе из автомата одиночными выстрелами на дистанцию сто метров. Сутки увольнения из расположения училища. Это что-то значит. Правда, всего лишь второе место в училище. Мой товарищ был поточнее - двое суток увольнения.
На выпускных экзаменах по огневой подготовке в ночных условиях я выполнил упражнение двумя очередями, затратив три патрона (последний одиночный выстрел допускается) и получил отличную оценку. Из пистолета на государственном экзамене выбил 29 очков из тридцати возможных (такой результат показал впервые, выше двадцати восьми очков не поднимался). "Огневики" на экзаменах волновались больше нас. Как они научили, так мы и стреляли.
...
Учеба в училище пришлась на период очередной военной реформы. В 1970 году сменили военную форму для офицеров и солдат. Остались в прошлом синие брюки, мундиры и гимнастерки со стоячими воротниками. Курсанты-пограничники всегда отличались от других курсантов формой. Мундиры немнущиеся из тонкого сукна с лавсаном, а не из грубой диагонали. Зеленые фуражки с малиновым кантом и курсантские желто-зеленые погоны с малиновым кантом, как знак принадлежности к органам НКВД. Мы потом узнали, не достоверно по-моему, что за качеством курсантской формы наблюдал сам Лаврентий Берия, в ведении которого находились погранвойска. По этой причине нас часто останавливали армейские патрули, которые ни в одном уставе не встречали трехцветных курсантских погон. А офицеры Советской Армии, сами бывшие курсанты, удивлялись качеству сукна на форме пограничников.
Недавно читал приказ об изменении пограничной формы. Комментировать не буду, но напрашивается аналогия с мундирами некоего ведомства безопасности в уже несуществующей структуре некоего рейха, в котором проходил службу товарищ Штирлиц-Исаев. Иссиня-черная форма. Зеленая фуражка с голубыми кантами и каким-то черным околышем. Прямо скажу, это не пограничная форма. Эту форму придумал тот, кто сам пограничником не был, пограничников не знает и кто из шкуры вон лезет, чтобы выпендрить органы госбезопасности и чтобы новый Лермонтов, или даже не Лермонтов, но сказал:
Как непонятна ты Россия
И молчалив во всем народ,
И сине-черные мундиры
Из пролетариев господ.
Время покажет, надолго ли это. Если бы государь-анпиратор на свои деньги полки обмундировывал, то он бы крепко подумал, как одеть их так, чтобы и красиво было, и носко, и в бою не мешало, и на балу за дам не цеплялось. А когда "все вокруг колхозное - все вокруг мое", то форму можно менять с каждым президентским сроком. Погоны большие, погоны маленькие, фуражки-"карацуповки" и огромные аэродромы, в которые не промахнется ни одна уважающая себя тварь небесная, зато те, кто ростиком не вышел, но чуть ли не в наркомы выбился, будет всегда на две головы выше любого высокого человека, если невзначай ветер не подует.
Вспоминаю я себя в настоящей кавалерийской шинели настоящего шинельного сукна с разрезом до того самого места, где спина превращается в мягкую подушку для седла, маленькой "карацуповской" фуражке с маленьким околышем и маленьким козырьком, потемневшей от времени металлической выпуклой звездочкой с настоящей эмалью, то мне как-то нехорошо стало. У всех куцые шинелюшки с ворсом и с маленьким, намного ниже прибора, разрезом и блестящие алюминиевые звездочки. Когда пошли в казарму, то меня обступили старшекурсники и начали предлагать на выбор любой элемент одежды. И тут я вспомнил, что сказал мне старый сверхсрочник на складе:
- Сынок, формы будут меняться, а твоя форма не изменится никогда. Не думай, что товар лежалый, просто сын мой на тебя похож, тоже на границе служит, дай Бог, что и его оденут так же по-человечески.
Чуть раньше у офицеров были отменены шашки и кортики, а в училищах прекратились занятия по привитию хороших манер и обучению танцам.
"Дедовщина" в училище была особая. Первый курс сразу брался под опеку курсантов четвертого курса на основании приказа начальника училища, распределявшего выпускников по группам первокурсников. На нас тренировались в проведении политико-воспитательной работы с личным составом, нас учили училищным традициям и урезонивали второкурсников, уже считавших себя корифеями военной службы. Третий курс никого не трогал и его никто не трогал. И настоящие филантропы на четвертом курсе. Со временем второкурсники превращались в третьекурсников, а затем и в выпускников, защищающих молодежь.
Отношение к курсантам в Алма-Ате было особое, начиная с 1944 года, после передислокации туда Харьковского училища. Занятия шли в две смены. Одна смена учится, другая - патрулирует город, огнем и мечом пресекая бандитские выходки выселенных Сталиным из районов предстоящих военных действий горячих представителей народов Захребетья.
Программа обучения в пограничном училище ничем не отличается от программ других училищ. Все должны стать офицерами одной армии, но специалистами в своих областях. Одним высшее образование дают за счет получения инженерной специальности, а пограничникам давали высшее общее образование за счет углубленного изучения математики. Зачем сверхвысшая математика нужна офицеру-пограничнику, не могу понять до сих пор. Зато как я знал математику! На выпускном экзамене по математике мне достался вывод дифференциала. Как его выводят по-современному, я просто забыл, но, зная, что такое дифференциал, сделал математический вывод по-своему. Профессор университета, принимавший экзамен, сказал мне, что так дифференциал уже давно не выводят, есть более простой способ. Увы, профессор, более простого способа я просто не помню, пришлось выводить самому. После слов: "Боже, ну почему мои студенты так не знают математику!" - я был отпущен без дополнительных вопросов с отличной оценкой.
А виной всему был наш преподаватель математики. Звали его Алексей Константинович. Подпольную кличку помнят все. Он не ставил двоек. Не готов - точка в журнал. Накопилось пять точек - пожалуйте на дополнительные занятия. За каждую точку надо решить сто примеров. Всего пятьсот. Можно пользоваться любыми справочниками и пособиями. Таким образом, мы прекрасно знали теорию и имели такие навыки решения примеров, что без труда в уме брали производные функций любой сложности. Сейчас я математику совершенно не помню, но навыки логического мышления нам были привиты.
...
Особенностью пограничного училища перед всеми остальными является служба и тактика пограничных войск, конная, ветеринарная подготовка и служебное собаководство. Как и у всех у нас была артиллерийская, бронетанковая, автомобильная, инженерная и другие виды военных подготовок, но конная была только в пограничном училище. На втором курсе за каждым курсантом закреплялась своя лошадь, которую по утрам надо было чистить. Ежедневно. Это животное чрезвычайно любит ласку, очень культурно и разборчиво. Не доведенная до крайности лошадь никогда не будет пить из грязного ведра.
Лошади удивительно чуткие животные, которые сразу чувствуют настроение хозяина-всадника. Волевой всадник управляет лошадью, а волевая лошадь - всадником. Нужно находить контакт или подчинять лошадь своей воле, но не жестокостью, а лаской и твердым требованием исполнения своего желания.
Во время войсковой стажировки после первого курса я был назначен командиром конного отделения на линейной пограничной заставе. Интересно было посмотреть, как командир отделения взбирался на уже оседланную лошадь и никак не мог выехать с территории заставы до тех пор, пока ее под уздцы не выводили за линию инженерно-технических сооружений. Ехал только шагом, стараясь сохранять равновесие. Лошадь на все махнула хвостом и прекратила попытки то перейти на рысь, то пуститься в галоп. Нужно было вносить изменения в учебную программу: либо войсковую стажировку вводить после второго курса, либо конную подготовку начинать с первого курса. Но, как мне кажется, программа до сих пор не претерпела никаких изменений.
Чистка лошади это целое искусство. Но перед увольнением в город надо на шинель набрызгать немало хорошего одеколона, чтобы никто не принюхивался в местах скопления праздно гуляющих людей.
Курсанты были в большинстве своем городские парни, которые лошадей только в кино видели. Как к лошади подойти, если станок, в котором она находится, очень узкий, а заходить надо сзади под прицелом копыт и косящего назад левого глаза.
Все оказалось очень просто. Надо громко сказать (или показать жестом) лошади, чтобы она подвинулась, спокойно войти в станок, забросить седло на спину, расправить волосяной покров под потником, чтобы не повредить и не натереть спину лошади, подтянуть подпруги, отрегулировать стремена, надеть оголовье и выйти с лошадью в манеж на построение. Затем отвлечь внимание лошади каким-либо действием и быстро затянуть подпруги (иначе вместе с седлом окажешься под брюхом), сесть в седло и войти в строй. Об этом можно рассказывать много, но в результате мы были подготовлены как кавалеристы лично и умели организовать службу с применением лошадей в любых условиях местности на 64 тысячах километров государственной границы.
...
Выходы на полевую езду проходили в конце апреля - начале мая, когда в Алма-Ате буйным цветом "расцветали яблони и груши". Перед центральными воротами с девяти часов собирались люди, чтобы посмотреть на кавалеристов, которых видят только в кино. Наконец ворота открывались, из них выезжал курсант с красным флажком и перекрывал движение по улице Ленина. После этого на рысях выходил взвод. Цокот подкованных копыт по асфальту. Молодые ребята, приподнимающиеся на стременах, срывающие цветы с деревьев и бросающие их в толпу. Как писал Александр Грибоедов:
"Кричали женщины - ура!
И в воздух чепчики бросали."
...
Служба и тактика пограничных войск это основа. Пограничники не призваны вести наступательные действия. Их главная задача - обнаружить нарушителя границы и задержать его. Заблаговременно обнаружить признаки или факт нападения на нашу страну, доложить руководству и задержать противника на столько, насколько это возможно, чтобы наши части могли развернуться и дать достойный отпор.
Тактику пограничных войск учили с рядового бойца, чтобы потом можно было учиться организовывать охрану границы на участке пограничной заставы и пограничной комендатуры, а в академии - и в других звеньях пограничных войск.
Много внимания уделялось физической подготовке. Особенно бегу. С утра - бегом. На занятиях по физической подготовке бег. Наш преподаватель писал диссертацию и его девиз был: "Хочешь быть красивым - бегай, хочешь быть здоровым - бегай, хочешь быть умным - бегай". Бег сам по себе дело нелегкое. Но участие в написании диссертации в качестве подопытного материала породило у меня стойкое отвращение к бегу. Но бегать приходилось. Кстати, бег в определенное время превращается в наркотик и человек становится бегозависимым - не пробежал с утра, не надышался кислородом, не получил адреналина - ломка как у наркомана.
По воскресеньям устраивались марш-броски с полной выкладкой на шесть километров. Маршрут один: училище - гора "Кок-Тюбе" - училище. Три километра по серпантину вверх в гору и три километра с горы обратно. Бежишь, а тебя обгоняют такси, наполненные нарядными людьми, едущими в ресторан "Юрта", вокруг которого мы оббегаем в обратный путь. Везде сочувственные лица, предложения ухватиться за такси, чтобы облегчить бег.
Однажды нам запретили бегать на "Кок-Тюбе" и мы бегали по ровной местности сада "Горный Гигант". Привыкли бегать в гору и выдыхались в беге по ровной местности. Оказалось, что во время одного из марш-бросков в Алма-Ате находился корреспондент итальянского журнала, который сфотографировал бегущих пограничников. Пробежите шесть километров и попробуйте быть стройным и подтянутым с улыбкой во все лицо. Лица осунувшиеся, темно-красные, выражение звериное, гимнастерки расстегнуты, автоматы на груди, фуражки в руках, кого-то волоком волокут. Снимок был опубликован в американском журнале "Life" с надписью: "Подготовка офицеров в высшей партизанской (перепутали с пограничной, а, может, и не перепутали) школе в Казахстане". Западные обыватели, естественно, задрожали от страха. Если простые пограничники (или партизаны) так готовятся, то как готовится их спецназ (разные там синие и краповые береты)? Не знали они, что у нас есть еще и стройбат, так там такие звери, что им даже оружие не выдают (армейская шутка).
Особо отмечу курс медицинской подготовки, который вел начальник медицинской службы училища, пожилой грузный подполковник с польской фамилией. Мы узнали, какие существуют заболевания, как их лечат, какие медицинские препараты совместимы и какие несовместимы при одновременном употреблении, как ставить уколы, как делать повязки, как спасать людей при отсутствии квалифицированных медиков. Он же дал нам азы профилактики древних заболеваний, вызываемых непростыми взаимоотношениями между мужчинами и женщинами. Говорят, что один из его учеников сам делал операцию аппендицита солдату, слушая наставления по радиостанции от врача, болтавшегося в шторм на корабле в нескольких милях от берега.
Новым веянием реформы стало распространение суждения о том, что будущие офицеры должны полностью пройти все ступени службы, чтобы знать умонастроения солдат (очень созвучно с китайской Великой культурной революцией, которая говорила, что каждый маршал, генерал и офицер должен ежегодно месяц служить солдатом, чтобы не забывать военной службы). Постепенно исчезли миловидные официантки из курсантской столовой, стало уменьшаться количество приборов на столе (главное отличие русских от других наций в том, что русские могут несколько изысканных блюд подряд съесть одной и той же ложкой), на кухне стали работать курсанты, впитывая в себя то самое худшее, что в последующем формировало их отношение и к солдату, и к окружающим людям.
В училище по субботам и воскресеньям устраивались вечера танцев, на которые мы имели право приглашать своих знакомых девушек. Самые завидные женихи во всей Алма-Ате. В целом отношение к женскому полу в училище было уважительное. Хамов у нас не уважали.
В каждом дивизионе (название осталось от кавалерийских времен), то есть на курсе, был свой вокально-инструментальный ансамбль. В каждой ленинской комнате стояло пианино, были музыкальные инструменты. В свободное время наши музыканты репетировали предстоящие выступления или просто пели для своих товарищей.
...
Хорошей традицией было посещение училища театральными знаменитостями, приезжавшими в Алма-Ату. В училище проводились премьеры кинофильмов, главные герои рассказывали нам о том, как снимался фильм или о том, что они видели во время гастролей. В конце вечера на сцену выходил курсант с огромным букетом роз (в районе училища в основном находились дома частного сектора с обязательными розариями) и целовал всех находившихся на сцене женщин. Традиция-с.
Периодически мы выезжали на концерты эстрадных звезд, которые проводились в огромном Дворце спорта. Места были дальние, но удаленность от сцены мы компенсировали мощной оптикой с восьми- и двенадцатикратным увеличением. Однажды попробовали взять с собой артиллерийскую стереотрубу. Очень удобно. Не надо держать в руках, изображение не прыгает. Правда, зрители больше смотрели на стереотрубу, чем на сцену.
Иногда по нашей настойчивой инициативе устраивались экскурсии на промышленные предприятия: табачную, текстильную и кондитерскую фабрики.
...
После окончания училища я сразу был командирован в Москву на высшие пограничные курсы для изучения основ работы с нарушителями границы.
...
Однажды с выпускниками Московского пограничного училища мы гуляли по центру Москвы. Мой товарищ ушел позвонить, а я стоял у входа на станцию метро "Площадь революции" и курил. Ко мне подошел какой-то пехотный лейтенант с бляхой на груди (сейчас такие носят и патрульные милиционеры) и официально сказал:
- Товарищ лейтенант, вы носите обувь неустановленного образца.
Я, как провинциал, носивший нормальные полуботинки, похожие на форменные, прямо сказал лейтенанту, в какую сторону ему надо идти в пешеходную прогулку с эротическим уклоном. Лейтенант аж подпрыгнул и куда-то убежал. Не привык к такому обращению.