Саенко Андрей Викторович. В ожидании интеллектуального потребителя

"Необходимым условием развития новых технологий остается надежная защита интеллектуальной собственности. И мы должны обеспечить охрану авторских прав внутри страны."

В.В.Путин, 10 мая 2006 года, Москва, Кремль, Мраморный зал.

Частота употребления слова "интеллектуальный" в последнее время многократно увеличилась. Свойства "умности", интеллекта приписываются самым неожиданным предметам: "интеллектуальный дом", "интеллектуальный картридж для принтера", "интеллектуальный автосекретарь", "интеллектуальный веб-коммутатор", "интеллектуальная вспышка для видеосъемки", "интеллектуальные маркеры", "интеллектуальный пол" и даже "интеллектуальные кроссовки".

Впрочем, когда Президент говорит о необходимости усиления охраны интеллектуальной собственности, он, конечно, имеет в виду другое. Речь идет о необходимости защитить права создателей объектов интеллектуальной собственности и добросовестных приобретателей прав на такие объекты, среди которых в первую очередь можно выделить произведения науки, литературы и искусства, изобретения, программные продукты, товарные знаки.(1)

Как и всякое дело общегосударственного масштаба, как и всякое значительное политическое начинание, его реализация (особенно в части, касающейся внутреннего рынка) предполагает посильное участие каждого члена гражданского общества, то есть непосредственно нас с вами. И для того, чтобы с этим делом как следует справиться, чтобы усилия наши не пропали впустую, стоит сначала как следует разобраться в проблеме. А между тем проблема защиты интеллектуальной собственности, за сотню с лишним лет (2) казалось бы всесторонне изученная буржуазными странами с различными правовыми системами, в России имеет целый ряд "национальных особенностей", и бездумное пересаживание западного опыта на отечественную правовую и социальную почву может дать совсем не те всходы, которые ожидают сеятели. Так в чем же эти особенности и каково их влияние?

Особенности бытового восприятия объектов интеллектуальной собственности как товара в советскую эпоху

Предусматривая уголовную ответственность за нарушение авторских, изобретательских и патентных прав, законодатель не приравнивает такие деяния к преступлениям против собственности, проводя четкое разграничение между, скажем, аудиопиратством и кражей. Статьи Уголовного кодекса РФ, по которым следует квалифицировать преступления в области интеллектуальной собственности, расположены в главе "Преступления против Конституционных прав и свобод человека и гражданина". При этом развернутая в массмедиа агитационная кампания, призванная сформировать бытовое, "неюридическое" понимание проблемы, однозначно заявляет: купил у пирата - значит, украл; нелегально загрузил из Интернета - значит, украл. Кто же прав?

Безусловно, уравнивать кражу и нарушение прав обладателя интеллектуальной собственности не следует в силу одной простой причины: интеллектуальная собственность товар совершенно иного рода, нежели, скажем, компакт-диски, на которых эта интеллектуальная собственность зафиксирована. При краже законный владелец вещи утрачивает сам предмет, фактически перестает им владеть, пользоваться и распоряжаться. При нарушении прав владельца интеллектуальной собственности - а наиболее типичным из их них являются незаконное использование объекта, чаще всего в форме воспроизведения (копирования, создания так называемых "контрафактных" экземпляров) - владелец не лишается своей собственности, а страдает (причем, не всегда очевидно) лишь ее стоимость или возможные (опять - всего лишь потенциальные, прогнозируемые, но не гарантируемые) доходы от реализации прав на нее. В проекте четвертой части Гражданского кодекса РФ недвусмысленно зафиксировано, что "интеллектуальные права не зависят от права собственности на материальный носитель (вещь), в котором выражен соответствующий результат интеллектуальной деятельности (средство индивидуализации)", а переход права на вещь не влечет безусловно перехода или передаче интеллектуальных прав, если иное прямо не предусмотрено законом.

Именно так зачастую и воспринимается до сих пор в бытовом сознании "пиратство": как человек, продающий у метро компакт-диски с программными продуктами, может считаться вором, если он не лишал права на эти продукты (носители) правообладателей или кого-либо еще? Даже наоборот, он купил (на свои, скорее всего, деньги) болванки, записал на них информацию, привез сюда, стоит и в дождь и в снег, и денег много не просит. Он не вор, он распространитель!

Такому отношению к нарушителям прав владельцев интеллектуальной собственности, на мой взгляд, мы во многом обязаны нашему тоталитарному прошлому, неотъемлемой частью которого была жесткая цензура. Значительная часть литературных текстов, поэтических произведений, музыкального материала, а с появлением видеомагнитофонов и фильмов, распространялась из рук в руки, минуя официальные источники и часто даже вопреки их запретам и рекомендациям. Переписать другу фильм - преступление против чьих-то там прав? Записать кассету песен Высоцкого, сделать еще одну фотокопию "Котлована" Платонова - ограбить авторов? Конечно, нет, никогда мы так не думали. Мы же не крали, копируя, мы создавали сверх того, что имели сами. Если бы мы относились к проблеме так, как нам предписывает современное законодательство, мы нанесли бы серьезный урон отечественной культуре, поскольку в том виде, в каком мы их знаем, сегодня не существовали бы ни авторская песня, ни русский рок, ни жемчужины самиздата советской эпохи.

Сегодня экономическая и политическая ситуация изменилась, но мы по инерции (а может это тоже "загадочная русская душа"?) продолжаем думать по-старому. Хотя сдвиги, конечно, есть. Оставаясь достаточно высоким (около 70%) объем пиратской продукции на российском рынке год за годом снижается. И все же далеко не все согласятся сменить старинную, шипящую, с дефектами звука, но оттого уникальную контрафактную запись "Коней привередливых" на блестящий круглый релиз лучших песен Владимира Семеновича в форме лицензионного CD.

Влияние экономико-политической ситуации в постсоветской России на формирование пиратского рынка

На отношение к необходимости соблюдать права обладателей объектов интеллектуальной собственности, распространявшихся на "диком" постсоветском рынке, повлияло еще и то, что стоимость контрафактной продукции была (и как правило остается) значительно ниже, чем на их легальные экземпляры, при отсутствии ощутимой разницы в их качестве. Отличия в цене пиратской и официальной продукции и есть основная причина существования контрафакта во всем мире, здесь нельзя говорить об уникальности России. Однако, если вспомнить описанный выше фактор "преодоления цензуры", следует признать, что в результате наслоения друг на друга низкого достатка и сформировавшегося отношения к объектам интеллектуальной собственности (3) как к вещам изначально общим, правовой нигилизм населения в части соблюдения авторских прав был воистину всеобъемлющ. Человек, покупавший дорогие лицензионные диски и кассеты, вызывал в лучшем случае удивление.

В силу очевидности данного фактора, не следует здесь останавливаться на нем более подробно. Можно лишь добавить, что долгое время основными производителями программ для ЭВМ и аудиовидеопродукции, распространявшихся пиратским путем, были в подавляющем большинстве иностранные компании. Воспитанные на мысли, что буржуазные страны есть наш наиболее вероятный противник, мы и не пытались вдаваться в детали экономической и правовой сущности совершаемой сделки, поскольку нанесение экономического урона, даже минимального, недружественному государству, никак не может рассматриваться, как нехорошее, неправильное поведение, даже если оно не вполне законно.

Половинчатые меры борьбы правообладателей с пиратами

Надо заметить, что и правообладатели, понимая перечисленные выше особенности, понимали, что эффективные меры противодействия пиратам, могут ударить по собственникам, как в 60-70 годы они ударили бы по бардам и молодежной музыкальной культуре. Поэтому очень часто правообладатели, которые, казалось бы, являются основными и безусловными пострадавшими от деятельности нарушителей прав на объекты интеллектуальной собственности, действовали не с той степенью активности, какую от них следовало бы ожидать. Для иллюстрации вкратце расскажу одну достаточно известную, но поучительную историю.

Одна из крупнейших иностранных корпораций, занимающаяся (кстати, и по сей день) разработкой программного обеспечения для персональных компьютеров, довольно рано открыла представительство в Российской Федерации, еще в конце 80-х, если не ошибаюсь. В ту пору нелицензионные копии производимого ею программного обеспечения продавались буквально на каждом углу; чтобы их приобрести, не нужно даже было отправляться на специализированный рынок. Часто продавцы компьютеров предлагали сразу установить это программное обеспечение на PC покупателя. При этом ни у продавцов, ни у покупателей, ни у самой корпорации, не вызывал сомнений тот факт, что все это - пиратские копии, контрафактные экземпляры, поскольку цена лицензии (которая также свободно продавалась) отличалась от цены "паленой" копии в десятки, а порой и в сотни раз.

Благоприятствовало такому развитию событий и общественное мнение. Согласно данным телефонного опроса четырехсот руководителей предприятий Москвы и Петербурга, проведенного в 2001 году, 62,5% респондентов с считали допустимым и полезным использование нелицензионного программного обеспечения, а более половины из них не считали такое использование чужой интеллектуальной собственности преступлением.

Зная все это, имея достаточные финансовые и даже политические возможности, корпорация не предпринимала никаких действий против пиратов, терпеливо ожидая, пока контрафактный продукт по доступной цене будет приобретен максимальным числом пользователей, и таким образом завоюет рынок, ощутимо потеснив конкурентов. И лишь выждав десять лет, правообладатели в лице представителей силовых структур прошлись демонстративным рейдом по офисам крупных фирм, засвидетельствовав, что те используют пиратское программное обеспечение, и призвали нарушителей к ответу по всей строгости закона. Проверки закончились вынесением приговоров по уголовным делам и выплатами крупных компенсаций в удовлетворение исковых требований.

Мы, конечно, понимаем, что производитель программ действовал по правилам бизнеса, пытаясь таким образом получить большую прибыль, чем доходы при последовательном соблюдении законодательства и преследовании его нарушителей. Однако, довольно трудно после того, как нарушения годами сознательно игнорировались правообладателем, со всем рвением приступить к удовлетворению его жалоб и ходатайств; да и ситуация оказалась куда более запущенной, чем в случае, если бы заинтересованные и уполномоченные лица взялись за решение проблемы с самого начала, "не дожидаясь перитонита".

Надо заметить, что и пиратский бизнес не стоял все это время на месте. Пираты научились не только использовать "дырки" в законодательстве, но и пользоваться юридическими средствами защиты, прикрываясь различными лицензиями, выдаваемые коллективными обществами по управлению правами. Сегодня это разветвленный организованный теневой бизнес, руководимый конкретными людьми, интервью с которыми время от времени публикуются на страницах центральной прессы. Теперь у пиратов появились "официальные представители", контролирующие рынки, чем, разумеется, немедленно воспользовались и правообладатели. Например, с пиратами можно договориться о том, что нелицензионные копии фильма, премьера которого ожидается в скором времени, не появятся на "развалах" хотя бы в течение, скажем, двух недель после даты начала проката фильма. Для этого сторонам достаточно лишь сойтись в цене такой договоренности.

К сожалению, с учетом нынешнего состояния нашей правовой базы, несовершенства механизмов ее реализации и уровня правосознания населения, переговоры с пиратами остаются наиболее надежной гарантией минимизации потерь от коммерческого использования объектов интеллектуальной собственности и прав на них. Во всяком случае, правообладатели пока часто предпочитают именно такой способ страхования рисков.

Перспективы

Россия, стремящаяся в ВТО и намеревающаяся занимать все более значимое место в мировом экономическом сообществе, вынуждена будет предпринимать все шаги для нормализации ситуации вокруг прав на объекты интеллектуальной собственности. Государственные органы, ответственные за регистрацию прав на объекты интеллектуальной собственности и решение связанных с ними споров, обзаводятся собственными веб-сайтами, на которых открытая информация (в том числе информация о правообладателях) действительно становится доступной неограниченному кругу лиц. Расходы предприятия на регистрацию товарного знака и других средств индивидуализации уже воспринимаются не как выброшенные на ветер деньги, а как необходимая составляющая успешного продвижения продукции на рынке.

Принимаются, изменяются и дополняются значительные правовые акты, среди которых можно выделить Закон РФ "Об авторском праве и смежных правах" 1993 года, Закон РФ "О правовой охране топологий и интегральных микросхем" 1992 года, Патентный закон РФ 1992 года. Совершенствуется таможенное и налоговое законодательство, ратифицируются международные конвенции, заключаются межправительственные соглашения. На рассмотрении в Государственной думе находится четвертая часть Гражданского кодекса РФ, регулирующая отношения, связанные с интеллектуальной собственностью.

В связи с развитием отечественного бизнеса изменилась и "национальность" несущих убытки от действий нарушителей. Так, по данным Российского государственного института интеллектуальной собственности потери правообладателей в 2005 году оцениваются в 212-230 миллионов долларов, а большая их часть пришлась уже не на западных, а на российских производителей. А ведь это не только недополученная прибыль частных предприятий, это и недособранные налоги, а следовательно - недофинансирование бюджетной сферы: учителей, врачей, государственных социальных программ. Возможно, и это обстоятельство, помноженное на общий рост доходов населения и стабилизацию экономики, окажет позитивное воздействие на формирование правосознания российских граждан.

Законодатель пытается поспевать за развитием технологий. Так 1 сентября 2006 года вступили в силу поправки к Закону РФ "Об авторском праве и смежных правах", согласно которым право на доведение произведения до всеобщего сведения в интерактивном режиме, то есть через сеть Интернет, является частным случаем реализации исключительного права автора на использование произведения. Это значит, что размещенные в глобальной сети тексты книг и музыкальные аудиофайлы охраняются законом так же, как бумажные книги или компакт-диски (4), а соответствующие нарушения прав правообладателей будут преследоваться в уголовном порядке в соответствии со статьей Уголовного кодекса РФ (5), предусматривающей наказание в виде лишения свободы на срок до пяти лет.

Тот факт, что указанные выше изменения были приняты еще в 2004 году, а вступили в силу лишь сегодня, свидетельствует о том, что интересы сил, тормозящих создание полноценной правовой базы в области интеллектуальной собственности, значительны, а силы эти могущественны. Поэтому сегодня правообладатели порой вынуждены идти на сделки с пиратами, договариваясь с ними о разделе прибыли.

В то же время значительно ослабить эти силы может простой потребитель, который научится уважать и соблюдать чужие "интеллектуальные права", откажется от приобретения нелицензионной пиратской продукции, объявив контрафакту бойкот. Видимо нам пора соответствовать обилию интеллектуальных товаров, умнеть и становиться, пользуясь распространившейся терминологией, "интеллектуальными" потребителями. В данном случае нам предстоит поступиться "историческими привычками", поскольку только последовательное воспитание в себе и в каждом из нас правовой культуры, распространяющейся на самые, может быть, незначительные аспекты повседневности, позволит России стать правовым государством и занять подобающее место в мировом сообществе.

5-6/09/2006

Тенденции, обозначенные в статье, развиваются чуть ли не ежедневно. 20 сентября 2006 года Дума приняла в первом чтении проект закона "О внесении изменений в статьи 146 и 180 Уголовного кодекса РФ", увеличивающий максимальное наказание за нарушение авторских прав до шести лет лишения свободы вместо пяти. При этом следует говорить не только и не столько об ужесточении наказания, сколько об отношении законодателя к такого рода преступлениям, поскольку рассматриваемые изменения переводят данные составы из категории менее тяжких преступлений в категорию тяжких, отражая повышенное внимание государства к их общественной опасности.

1) В проекте четвертой части Гражданского кодекса РФ такие объекты и права называются соответственно охраняемыми "результатами интеллектуальной деятельности и приравненными к ним средствами индивидуализации" и "интеллектуальными правами"; в статье иногда для краткости я стану использовать это новое, еще неофициальное название прав на объекты интеллектуальной собственности.

2) Одним из первых международных актов, непосредственно посвященных данному вопросу, является Парижская конвенция об охране промышленной собственности, вступившая в силу еще в 1884 году.

3) Юридически более правильно было бы говорить о правах на такие объекты, об "интеллектуальных правах". Однако поскольку бытовое сознание, о котором в основном говорится в этой статье, как правило, оперирует именно понятием "объект", ошибочно уравнивая, скажем, программу как цифровой код и программу как носитель, такой код содержащий, позволим себе и мы некоторую скороговорку.

4) Юристы уже выступили с критическими замечаниями в адрес содержащихся в новой редакции закона формулировок, назвав их спорными, однако само направление правовой мысли законодателя, безусловно, правильно.

5) Речь идет о Статье 146 - "Нарушение авторских и смежных прав". Как и многие нормативные акты по рассматриваемой теме в последнее время, формулировки указанной статьи были существенно доработаны, отредактированы и расширены в 2003 году.

Оставить комментарий © Copyright Саенко Андрей Викторович Обновлено: 15/01/2007. 19k. Статистика. Статья: Публицистика Публицистика		Ваша оценка:
Аннотация: Околоюридический текст об особенностях национального восприятия вопросов интеллектуальной собственности. Опубликован в Вестнике актуальных прогнозов "Россия. Третье тысячелетие" 13"2006 (в интернете - http://istrodina.com/vestnik_articul.php3?id=92&n=106). На этом сайте - в авторской редакции.

Саенко Андрей Викторович: другие произведения.

В ожидании интеллектуального потребителя