Саммонен Елена Александровна: другие произведения.

Цветение и увядание

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Юная девушка, молодой актер и его племянник...Каждый из них потерял вещицу, после которой погиб при странных обстоятельствах. Загадочные смерти- загадочное раскрытие преступлений. Сверхъестественные силы помогут все выяснить.

  Глава 1
  Летающий королёк и увядшая роза
  - Ну же, нэити Суома! - ласково произнесла служанка господ Виртаненов. - Делать прическу - это вовсе не больно. Вы можете по часу находиться в сауне, а вытерпеть прикосновение гребня вам не под силу.
  - Скажи мне, милая, когда это закончится? Я хочу к матушке, - умоляюще произнесла Суома. С самого утра она не видела родителей, занимаясь подготовкой к рождественскому балу в доме графа Ниеминена.
  - Вот закончим с прической и корсетом, и тогда я смогу представить вас руове Виртанен. Вы же ведь не хотите, чтобы матушка увидела вас в неглиже?
  И служанка продолжила свое дело. К слову, нужно заметить, что Виртанены жили на окраине Турку в фамильном особняке, построенном еще во времена господства в стране шведов. Недалеко от особняка протекала мелкая безымянная речушка, которая со временем и вовсе высохла. Видимо, эта речка, больше похожая на ручей, и дала прозвище всему роду. А между тем, юной Суоме недавно исполнилось четырнадцать, и настало время для того, чтобы подобрать ей достойную пару. Ее старший брат давно был женат, а сестра, вышедшая в свет впервые в прошлый сезон, уже собиралась выйти замуж за одного русского графа, который приезжал в Турку из далекого Петербурга по приглашению промышленного магната. Стоит ли говорить о том, как тревожилась Суома, боясь забыть о мельчайших деталях этикета.
   - Экипаж подан, нэити Суома, - с ее позволения в комнату вошел лакей. - Руова Виртанен велела вам поспешить: она будет ждать вас в карете.
   - Благодарю, - произнесла девушка и проводила его взглядом.
  Когда были приведены в порядок ленты на корсете, закреплена на платье серебряная брошь в виде Вифлеемской звезды и надеты сапожки из красного бархата с расписным каблуком, служанка проводила Суому вниз, вышла с ней за ворота и посадила в экипаж. Этот вечер обещал Виртаненам знатные увеселения.
  
  По прибытию в Аурайокский замок, их встречали хозяева вечера, чета Ниеминенов. Немолодой, но и еще не ступивший в старость, граф Ниеминен, носил парадный мундир с множеством наград и орденской лентой. Он был видным человеком, талантливым полководцем в свое время. Дворянский титул придавал его имени еще больше блеска. Обменявшись парой рядовых фраз с хозяевами, Суома и ее мать, как почетные гости вечера, были приглашены ими в зал.
  До начала бала оставался целый час, и поэтому руова Виртанен, решив не терять времени даром, стала знакомиться с приглянувшимися ей господами. Покамест мать вела приятные беседы с незнакомыми Суоме людьми, несчастная девушка, впервые оказавшаяся на этом торжестве роскоши, трепетала всем телом. Ведь скоро начнется бал, а полонез - ее слабое место. И не отказаться ей теперь, сославшись на какую-нибудь нелепую причину, ведь в этом парадном танце-шествии примут участие абсолютно все приглашенные.... Суома так боялась быть на виду у публики...В хореографическом зале, наедине с учителем, она танцует, как балерина, а когда ее видит три сотни человек...Будет ужасно неловко, если ее пригласит на танец молодой аристократ, а она будет неуклюжа.
  И вот, около девяти часов, хозяин вечера объявил о начале бала. Заиграл оркестр. Цветы этого вечера, милые девушки и обаятельные юноши, поклонившись друг другу, начали плавные движения, сливающиеся в один бесподобный танец под торжественную, необычайно живую и полную какой-то невероятной возвышенности, музыку. Суому пригласил сын известного поэта по фамилии Мякиярви, прекрасный юноша со светлыми, вьющимися волосами и статью, присущей лишь профессиональным танцорам или военным. Он был старше нее и, очевидно, знал толк в покорении женских сердец. Его чары, вероятно, распространились и на нее. После полонеза она была влюблена, а после благородного менуэта воспылала к нему страстью.
  Покуда дочь наслаждалась прекрасной музыкой и своим очаровательным кавалером, руова Виртанен беседовала с одним финским ученым, с которым познакомилась около получаса назад.
   - Мой отец был простым торговцем, - рассказывала руова Виртанен. - Но, рожденному графом, торговать не слишком уместно. Вскоре он подался в политику, и, видит бог, был в этом прав.
   - У вас очень красивая дочь, - признался в своих симпатиях ученый. - Такая заморская внешность. Настоящая ирландская красота!
  - Всю жизнь мечтала быть рыжей, но родилась блондинкой, что для финских земель неудивительно, - засмеялась руова Виртанен, кокетливо прикрыв улыбку веером из розового кружева.
  - Стесняюсь, но считаю делом чести заметить, руова Виртанен, - он указал взглядом на ее прическу, - у вас растрепались волосы.
  Руова Виртанен потянулась к выбившейся из прически пряди волос, решив, что просто расстегнулась заколка. Она хотела снова закрепить ее на волосах, но вдруг обнаружила, что заколки нет! Золотая заколка с изумрудом была утеряна!
  - О, нет... - произнесла руова Виртанен. - Эту заколку подарила моей дочери крестная на именины...А я одолжила ее на этот вечер...
  - Быть может, она просто слетела с ваших волос? - предположил ее собеседник.
  - Ах, нет...Это исключено. У нее очень тугая застежка, - она стала ерзать в кресле. Боже, что же теперь...Она безумно дорогая...
  Руова Виртанен в этот момент подумала о муже, который остался сегодня дома и не составил им с дочерью компанию на вечер. Да, херрасмис Виртанен, со свойственной ему сварливостью и повышенной бережливостью, этому не будет рад. Он очень скоро обнаружит пропажу, если дочь не наденет пару дней это украшение. Ее муж знал о всех вещах в доме, о каждой мелочи туалета своих близких...Будь проклята его наблюдательность.
  Она, извинившись перед собеседником, встала с места. Пытаясь не тревожить окружающих, руова Виртанен покинула зал и стала бродить по длинным коридорам особняка, лелея в себе надежду на то, что заколка и вправду слетела с ее головы. Хотя вряд ли.
  В это время, устав от танцев, Суома и нуори мьёс Мякиярви убежали в оранжерею дома Ниеминенов. Это было укромное местечко, так подходящее для разговоров о любви. То, что случилось с нею, было мимолетным порывом, экстазом от первого опыта общения с мужчиной, безумным буйством чувств...А для него она была лишь новым экспонатом в большой коллекции влюбленных девиц.
  - О, мой господин! - воскликнула Суома, заливаясь смехом. - И зачем же мы сюда пришли? Неужели вести беседы о русско-шведской войне?
  - Да ну ее, эту войну, - беспечно махнул он рукой. - Я, конечно, понимаю, что ты любишь историю, но сегодня ведь Рождество. Хочешь, я расскажу тебе сказку?
  - Да, да! - она захлопала в ладоши.
  - В Рождественскую ночь все духи становятся добрыми. Только не в Швеции. Одна женщина пошла в рождественскую ночь на полуночную службу. Когда она вошла в храм, то обнаружила, что у прихожан нет голов. Несчастная бросилась бежать, ей удалось удрать от призраков, но они сорвали с ее головы платок. А на утро она пошла в храм и увидела, что клочья ее разорванного платка разбросаны на могилах близлежащего кладбища...
  - Хорошо, что Финляндия - это не Швеция. - с улыбкой на губах заключила Суома. - Я думаю, что в эту ночь меня не коснется зло.
  - А не думаешь, что я и есть зло? - нуори мьёс Мякиярви, скорчив больше забавную, чем страшную гримаску, сжал ее в объятиях, и впервые Суома испытала этот сладкий вкус поцелуя...
  А ее мать в это время подняла на ноги весь дом. Руова Виртанен, так и не найдя дорогой заколки, вспомнила, что в начале вечера к ней очень близко подошел кто-то со спины. Она запомнила этого мужчину - он был красив и молод. Нет, у него была не скандинавская внешность...Слишком темные волосы и смуглая кожа...Может, цыган? Хотя что делать цыгану на светском мероприятии...Если только он барон...А может, русский...
  - Этот человек должен быть очень ловок, чтобы суметь снять с меня эту вещь так, чтобы я этого не заметила. - рассказывала она хозяину дома, задыхаясь от слез. -Застежка была очень тугой.
  - Успокойтесь, руова Виртанен, сейчас мы позовем херрасмиса Петри, он велит охранникам никого не выпускать из дома, пока полицейский не опросит подозреваемых и не найдет вашу драгоценность, - пообещала ей руова Ниеминен.
  Вечер был совершенно испорчен, равно как и настроение присутствующих. Ведь это так неприятно, когда где-то рядом случилась беда. Каждый осознавал, что непричастен к этому, но все равно боялся оказаться виноватым. От ошибки стражей порядка не застрахован никто.
  Но поиски не увенчались успехом. Видимо, похититель успел сбежать еще до того, как руова Виртанен обнаружила пропажу. Полицейский составил протокол, опросив потерпевшую и свидетелей. Обещал начать дело. А в душе руовы Виртанен зародилась надежда на то, что если за дело взялся профессионал, то это чудовищное событие разрешится благополучно.
  Им с дочерью пришлось покинуть особняк прямо ночью, поскольку оставаться здесь руова Виртанен, все еще бьющаяся в истерике, не могла. Нуори мьёс Мякиярви проводил свою спутницу, юную Суому, до кареты и простился с нею, внушив разнервничавшейся девушке, что все будет хорошо. Он утешал несчастную Суому, ее рыдающую мать, а сам думал о том, что все это так нелепо. Столько возни из-за какой-то заколки. Ну да, золото, изумруд. Но это ведь всего лишь украшение. А ведь плачут так, словно кто-то умер. Наверное, эта вещь очень много значила для них...
  
  Мякиярви решил, что оставлять в беде несчастную руову Виртанен, по меньшей мере, неблагородно. Тем более, что он почти весь вечер провел с ее дочерью. Поэтому молодой человек из доброты сердечной заглянул к знакомому ювелиру и выкупил у него дорогую заколку в виде стрекозы с глазами-сапфирами. "Нанесу им в скором времени визит. Заодно увижу нэити Суому. Уж больно хороша девица!" Вспомнив о красоте юной финки, он решил, что жемчужная нить украсит ее платье кремового цвета, в котором ему довелось видеть Суому на балу.
  Спустя три дня после происшествия в особняке Ниеминенов, нуори мьёс Мякиярви, узнав у знакомых адрес Виртаненов, наведался в их имение на окраине Турку. В этом доме его приняли очень тепло. Руова Виртанен распорядилась устроить достойное благородных господ чаепитие, херрасмис Виртанен, едва познакомившись с ним, завел великосветскую беседу, а нэити Суома всем своим видом показывала, что рада, нет, счастлива, видеть его вновь.
  - Как обстоят ваши дела с поиском пропажи? - вежливо осведомился нуори мьёс Мякиярви, обратившись к руове Виртанен. - Я надеюсь, что стражи порядка делают положительные прогнозы?
  - Водят за нос, если честно, - призналась руова Виртанен. - То говорят, что уже близки к тому, чтобы отыскать преступника и вернуть эту вещь мне, то утверждают, что идут по ложному следу...
  - Когда найдут того мерзавца, который посмел покуситься на наше добро, я сверну ему шею, - произнес херрасмис Виртанен. - Эта заколка стоила половины нашего дома, а он взял ее в свои грязные ручонки!
  - Я решил немного сгладить вашу печаль, руова Виртанен...- проговорил Мякиярви, доставая из роскошной бархатной шкатулки свою покупку. - Я не знаю, как выглядела ваша заколка, но думаю, что эта будет хоть немного на нее похожа. Примите же мой скромный дар, не откажите!
  Руова Виртанен, увидев новое украшение, пришла в восторг, но немного смутилась.
  - О, это так дорого...Не стоило...К тому же та вещица принадлежала моей дочери, а я просто позаимствовала ее... - произнесла она.
  - Эта вещь ваша, руова Виртанен. В ваших полномочиях распоряжаться ею, - сказал он и, достав из другой шкатулки нитку бус, проговорил: "А это, моя милая нэити Суома, для Вас. Знаете, Вы покорили меня с первого танца. Я очень хочу надеяться, что увижу вас на следующем балу с этим скромным украшением на вашей миленькой шейке!"
  - О, нуори мьёс Мякиярви, вы так щедры! - восхищенно произнесла девушка, взяв из его рук бусы.
  - Я просто влюблен, - произнес молодой человек, мило улыбнувшись ей и стрельнув взглядом господам Виртаненам.
  И затрепетало юное сердце, и расцвели на бледных щеках пунцовые розы смущения. Он влюблен в нее...Вы слышали? Он влюблен в нее, в такую юную и не расцветшую красотой молодости девочку по имени Суома...
  Но всему когда-то приходит конец. Суома, так искренне надеясь на то, что обожаемый ею нуори мьёс Мякиярви побудет у них еще совсем немного, совсем чуть-чуть, была вынуждена признать, что это приятное чаепитие подходит к своему логическому завершению. Уже иссякли темы для разговоров, выпит чай и обсуждены статьи последней газеты. Задерживаться в этом доме еще на некоторое время, хоть даже и по желанию хозяев, было бы просто неприлично. Поэтому Мякиярви поспешил откланяться, поцеловав на прощание ручку Суомы и попросив ее о встрече в ближайшие дни.
  Суома, совершенно очарованная им, уже строила планы их будущего. Она верила в то, что нуори мьёс Мякиярви влюблен в нее. Суома видела его глаза, горящие еще слабым, но все же огнем, любви. Да, все непременно будет хорошо...Главное не торопить событий и просто ждать.
  - Суома, детка, что это у тебя под носом? - спросила ее мать.
  - Где? - девушка рассеянно провела пальчиком по верхней губе, все еще улыбаясь мечтам о взаимной любви. Она испугалась, увидев то, как на шелк ее платья упала алая капля крови.
  - Моника! Слышишь, Моника! - кричала руова Виртанен служанке. - Принеси платок! Лёд! У моей Суомы идет из носа кровь!
  Пока служанка лихорадочно искала все необходимое, кровь Суомы уносила в своем потоке ее жизнь. У девушки потемнело в глазах, и весь мир вокруг нее стал бордово-коричневого цвета. Она пала ниц на пол, и больше не встала. Никогда. Это было так нелепо, умереть всего лишь от того, что пошла носом кровь. Конечно, никогда не предугадаешь коварство болезни или яда - лишь богу было известно, что убило ее: случай, давняя, но проявившаяся лишь сегодня, болезнь или яд, подсыпанный кем-то, черт знает зачем. Ее смерть была нелепа от своей внезапности и простоты, но так трагична от того, что настигла Суому в час влюбленности и годы юности...
  В день, когда с нею прощался весь род Виртаненов и большая часть финской знати, на погребальной мессе присутствовал и нуори мьёс Мякиярви. Херрасмис Виртанен, видя, как скорбит над гробом его дочери этот человек, с грустью подумал о том, что его девочка могла бы жить и купаться в любви этого человека. Жаль, что не сложилось.
  А между тем Мякиярви, отдав дань памяти Суоме, в тот же день отправился кататься на двуколке с молодой актрисой из Финского национального театра. Он жив, а Суома мертва. Жаль, что так случилось. Но живые не могут любить мертвых. Поэтому королёк продолжал летать и чирикать.
  
  Глава 2
  Судьба на кончике платка
  Зима в этом году пришла рано. Уже в конце октября подули ледяные ветра с Арктического моря, нагоняющие тучи, которые низвергали на страну озер холодные ливни. В ноябре пошел снег. Сначала он был отвратительно-сырым, формирующим наледи на дорогах, но к декабрю ударили сильные морозы, и снег стал мягким, рыхлым, и таким сверкающим на солнце...
  Вопреки бытующему мнению о том, что у северян холодное сердце и скудные проявления эмоций, финны веселились. Да, веселились. А что еще делать в стужу? Грустить и ждать лета? В селениях близ Хельсинки и других городов не скучали дети. В январе, когда лед окончательно становился крепким, они привязывали к сапогам "ножи", проще говоря, лезвия, обеспечивая себя тем самым коньками, и шли кататься на близлежащий прудик. Другие взбирались на холмы и спускались с них на лыжах. Оные просто валялись в снегу. Взрослые созывали в свои дома гостей и усаживались у камина, наблюдая за мерным горением древесины. Пили горячий смородиновый сок, угощались имбирными блинчиками. А потом шли в сауну или в баню и грелись на полатях, парясь дубовыми вениками. Возвращались домой и снова говорили, говорили...
  В столице скоро начинались бальные сезоны. Уже давались объявления о рождественских балах в домах знати. Столичная молодежь, а так же их патроны и матроны готовились выйти в свет. Отвлекались они от ожидания грандиозных торжеств походами в Национальный театр. Или в общественные библиотеки, где можно было завести приятные знакомства. Великосветские дамы со своими юными дочерьми и служанками выбирались на прогулку по крытому рынку в старейшем районе Круунунхака, пестрящем старинными соборами и церквями.
  В доме на углу Сенатской площади, Алексантеринкату 16-18, жил купец Киселёв. Когда-то этот дом принадлежал потомкам другого зажиточного купца, а в шестьдесят пятом году его приобрел Киселёв. Человек с русским именем обожал, как и все русские, знатно поесть и повеселиться. Два дня повара готовили шикарные яства, а он рассылал пригласительные своим многочисленным друзьям. Повод к торжеству, конечно же, был. Он состоял в том, что Киселёв заскучал. Был нанят на несколько дней камерный оркестр, который бы музыкально дополнил увеселения в доме на углу Сенатской.
  Во второй день гуляния, вечером, купец Киселёв пригласил всех желающих покататься по окрестностям на каретах. Его двор располагал тремя роскошными каретами с рессорами и пятью добрыми конями с меховыми попонами. Взяв с собой скрипача из камерного оркестра и приказав ему играть всю дорогу легкомысленные мотивы, они тронулись с места, и кони их пустились в резвый галоп.
  В доме осталось несколько человек. Среди них был граф Маннергейм с женой, русский граф Перовский и актер Национального театра Антеро Линдквист.
  - О, да вы шутите, господин Перовский! - усмехнулась графиня Маннергейм. - Ваши солдаты и вправду развлекаются тем, что прыгают через головы друг друга?
  - Да, а еще они любят играть в русскую рулетку, - говорил граф Перовский, увлеченный своим рассказом. - Подносят к виску дуло револьвера и стреляют. Обычно бывают осечки, и никто не умирает. Но четырем смельчакам в разное время пробивало череп.
  - А вы читали "Героя нашего времени"? - заинтересованно спросил граф Маннергейм. - На мой взгляд, потрясающее произведение. Я приобрел эту книгу в Петербурге, когда ездил туда полтора года назад.
  - Да, неплохой роман, - согласился Перовский. - Вероятно, воспоминания об этой книге вам навеял мой рассказ о русской рулетке?
  - Не желаете ли поговорить о предопределении и фатализме? - с явной усмешкой спросил Антеро.
  - Не желаю, - отмахнулся от молодого актера зрелый граф Перовский.
  Антеро Линдквист не любил, когда собеседники делали попытки избежать диалога с ним. Это задевало его самолюбие.
   - Быть может, тогда сыграем в русскую рулетку? Возможно, кто-то из нас повторит успех Вулича, - холодным тоном произнес актер.
  - Спасибо, но не сегодня. Не хочется, - ответил граф Перовский.
  - А я думал, что генералы не боятся смерти, - продолжал провокации Антеро, - и не совестно вам, человеку, ходящему под пулями и маневрирующему между штыков, бежать от столь азартного предложения, в то время как какой-то никчемный актер вовсе не боится получить пулю в висок?
  Перовский решил ответить оскорблением на оскорбление, чтобы быстро поквитаться с обидчиком и закончить этот разговор.
  - Вы так хорошо знаете содержание этой книги, господин Линдквист, - заметил граф Перовский. - Даже как-то странно. Интересно, как вам, с трудом говорящему по-русски, удалось прочитать роман русского автора?
  Супруги Маннергеймы с волнением наблюдали за словесной перепалкой этих двух господ. Они боялись того, что этот конфликт может привести к дуэли, но отчаянно надеялись, что все разрешится благополучно. Ах, если бы...
   - Вы оскорбили меня, херрасмис Перовский, - бесцветным голосом произнес
  Антеро. - Я настаиваю на дуэли. Если не явитесь завтра к пяти утра в сквер на улице имени Микаэля Агриколы, то весь свет Финляндии узнает о том, какой вы трус. Предлагаю американскую дуэль.
  - Нет, пожалуйста! - взмолилась графиня Маннергейм. - Она же не оставляет шанса на жизнь!
  - Хорошо, вытянем жребий и вопреки правилам предоставим две пилюли: одну ядовитую, а другая будет безвредной, - пошел на уступки актер. - Кто выживет, тот и будет прав.
  Последующие часы дуэлянты искали себе секундантов. Граф Перовский страдал: он предчувствовал свою смерть. Почему-то ему казалось, что жребий велит именно ему проглотить смертельную пилюлю. Перовский написал письмо жене в Петербург - скорее всего, когда она прочтет послание, его в живых уже не будет. Но если все-таки Перовский останется в живых, то он сразу же вернется домой, опередив почту и не позволив супруге пролить слез. Он пригласил себе в секунданты хозяина дома купца Киселёва. А Линдквист был на удивление спокоен. Ведь он знал, что не умрет. Антеро был в курсе того, кем будет независимый секундант, который подаст пилюли. Это будет его родственник, хоть об этом и не знают ни Маннергеймы, ни Перовский. Дело в том, что по правилам независимого секунданта назначают свидетели конфликта. Маннергеймы пригласили своего соседа. Они хотели сделать все по справедливости, а сами и понятия не имели, что он приходится одному из дуэлянтов племянником. Линдквист тайно встретился с независимым секундантом и подговорил его на то, чтобы тот заранее сказал ему, какого цвета пилюля окажется ядом. Племянник сообщил Антеро, что синяя пилюля будет ядовитой. Значит, надо брать красную. Янне любит своего молодого дядюшку-актера, сомнений в этом не было. Он не допустит его гибели.
  - Принимай нас, Суоми, красавица. Я ведь знаю, тебе это нравится...- напевал независимый секундант, доставая из серванта стопки. - Сейчас главное не напиться, а то будет не вполне вежливо явиться на дуэль пьяными в стельку.
  - Петербургская? - осведомился Линдквист, поведя носом. - Наша, финская, лучше. Ведь мы умеем ее пить. Эти русские глотают ее прямо так. А надо лёд в водку класть, как это делаем мы. Так мягче получается.
  - И давно ли, дядюшка, все финское стало нашим? - усмехнулся его племянник, а потом, произнеся финское "Киппис!" поднял стопку и попробовал на вкус добрую "Ярви".
  - Да с тех пор, как мы с тобой уехали из нашей шведской деревеньки в финскую столицу. Шведы как-то уже покоряли Финляндию. Вот и мы сюда приехали, как хозяева, - конечно, Антеро говорил это несерьезно.
  - А что на это скажут русские? - засмеялся Янне.
   - Ты все время думаешь о мнении других, - по красивому лицу Антеро скользнула ухмылка. - Даже отказался от своей фамилии и взял финскую. Я думаю, что стыдиться своего происхождения сродни предательству.
  - А ты признайся, тебе ведь тоже нравится, когда тебя называют нуори мьёсом?
  - Да мне что герр, что нуори мьёс...Все равно я родился и умру Линдквистом, - это могло бы прозвучать пророчески перед дуэлью, если бы они оба не были уверены, что Антеро завтра не умрет.
  Допивая огненную воду мелкими глотками, Янне рассказывал своему дядюшке о происшествии, случившимся с ним на днях.
  - В общем, возвращаюсь я домой со службы в конторе, и встречается мне у ворот соседка. Говорит, что видела на территории моего дома в районе пяти часов вечера смуглого господина, одетого, как масон. Мне было страшно заходить в дом, но я осмелился. Осмотрел все ящики. Ничего ценного не взяли. Но что самое интересное...пропали домашние туфли, стоящие у двери. Вот скажи мне, зачем ему понадобились туфли, обычные тряпичные туфли?
  - Быть может, он фетишист? - усмехнулся Линдквист. - Создал себе там алтарь из домашних туфель и молится на него. Ну или...
  - Ох, дядюшка, ты все шутишь! - смеялся племянник. - Скоро в тюрьме молиться будет. Я написал заявление. Ибо незачем было лезть в чужой дом.
  Во втором часу ночи Антеро откланялся тому, в ком текла его шведская кровь, и собрался идти домой. Он решил, что перед дуэлью неплохо поспать пару часов.
  - Ты не бойся, дядюшка, - дружески похлопал его по плечу Янне. - В этой дуэли не умрет никто.
  Линдквист шел по темным улицам Хельсинки в сторону Лиисанкату. Антеро был пьян, но как всегда неотразим. С раннего детства он был нарциссом - вряд ли можно найти более самовлюбленного человека, чем он. Антеро тратил все деньги лишь на себя, самого любимого человека в своей жизни. Модный сюртук сидел на нем, как влитой, бархатный жилет темно-синего цвета был весьма контрастен белой накрахмаленной сорочке. И узкие темные брюки были в тон сюртуку из добротной ткани. В отличие от других богемных господ, он не носил шляп. Антеро слишком любил свою прическу - просто грех прятать под шляпой потрясающие светлые локоны. Жаль только, что кремового цвета шейный платок, некогда красиво завязанный, болтался на его белой шее, как хомут. А дорогой французский парфюм смешался с запахом русской водки. Он шел по заснеженным дорожкам, весело насвистывая "Карманьолу" - революционную песенку, за которую во времена императора Николая можно было нажить серьезные неприятности с жандармерией.
  - Мои извинения...- к нему подошел кто-то со спины и коснулся плеча. - Вы не подскажете, сколько времени?
  - Без десяти два, - сказал Антеро, взглянув на часы, что окольцевали его запястье. -Чего тут шарахаешься, челядь грязная? Иди уже домой, спи, бродяга.
  Случайный прохожий вроде бы не обиделся на выпад веселого господина, у которого едва ворочался язык, но что-то недоброе мелькнуло в его взгляде.
  Антеро Линдквист, добравшись до своего уютного домика на Лиисанкату, что-то пробормотал служанке и, не раздеваясь, прошел в свои покои, где быстро отошел ко сну. Встать пришлось в четыре часа, покуда еще не взошло солнце. По просьбе Антеро накануне, его разбудила служанка. Он искупался, переоделся и, сказав прислуге, что вернется к восьми утра, ушел в сторону сквера на улице Агриколы. Там его уже ждал секундант, который в случае гибели Линдквиста должен засвидетельствовать его смерть. Им был один молодой композитор.
  - Друг мой, я искренне желаю, чтобы ядовитая пилюля выпала не тебе, - сочувствующе произнес секундант.
  Антеро решил взглянуть на часы. Пять утра наступит совсем скоро, но его соперник не идет. Если Перовский опоздает больше, чем на десять минут, дуэль не состоится, и опоздавший будет клеймен позором. Линдквист, по привычке посмотрев на запястье, не обнаружил на нем часов! Как же так...Он никогда не забывал надеть их...Постойте...А он снимал часы, когда явился под утро домой? Нет...Может, их уже и не было на его руке? Что же, Антеро потерял их, когда пьяный брел домой или у него эти часы украли? А кто украл? По дороге от племянника до дома он никого не встречал...Если только ночного гуляку, спросившего Антеро о времени... "Поищу дома и на его территории. Если не найду, то пойду в полицейский участок - они все отыщут", - подумал Линдквист и вспомнил о дуэли.
  Спустя пять минут пришел Перовский. Его секундантом был граф Киселёв, в доме которого произошел конфликт. Дуэлянты не обронили ни слова в адрес друг друга, как это и положено. Маннергеймы, конечно же, не пришли. Они, хоть и были свидетелями конфликта, не должны были присутствовать на дуэли. Эти люди назначили независимого секунданта - их миссия выполнена. За десять минут до начала дуэли явился независимый секундант с двумя пилюлями и белым носовым платочком.
  - Господа, у вас еще есть время помириться, - произнес, наконец, секундант Перовского на прекрасном русском. - Быть может, попросите друг у друга прощения?
  - Это - удел слабых, - Антеро, напротив, по-русски сказал до безобразия плохо.
  - Тогда начнем, - произнес независимый секундант и, спрятав в кулаках два конца белого платка, велел тянуть дуэлянтам жребий.
   Первому придется играть со смертью его дяде - конец платка, завязанный в узел, вытянул он. Антеро, зная, что синюю пилюлю пить нельзя, взял красную. Он, без страха, уверенный в том, что обхитрил судьбу, спокойно выпил ее. Уже через пять минут Линдквист схватился за горло, лицо его побагровело, глаза полезли из орбит.
  - Ты чего сделал, чертов гад?! - прохрипел он, тупо уставившись на племянника.
  - Дядя, любимый мой...Нет...Обе пилюли не были ядовитыми...Я хотел, чтобы ты выжил наверняка...Я же сказал, что никто не умрет...- независимый секундант держал его лицо в своих ладонях.
  - Что ты врёшь, подлая сволочь... - даже умирая, Антеро знал, что сказать. - Ведь знаешь, скотина, что мое завещание написано на тебя... - Линквист утратил способность говорить и упрекать племянника, когда его гортань свело удушьем.
  - Я правда ничего не делал такого... - Янне, прижав его к своей груди, рыдал. - Не умирай, пожалуйста...У меня ведь нет никого, кроме тебя...
  Но Антеро, видимо, решив причинить невыносимую душевную боль предателю-племяннику, умер на его руках.
  - Время смерти - пять часов и тринадцать минут, - произнес на ломаном русском секундант Линдквиста.
  - А теперь прошу объяснений, - сказал сухо Перовский, обратившись к рыдающему шведу. - Что значила эта трогательная сцена? Выходит, что этот человек приходился вам, независимому секунданту, близким родственником? И вы решили пойти на обман, чтобы он выжил, верно?
  - А что мне было делать, если вы, херрасмис Перовский, хотели забрать у меня родного человека? - прокричал Янне, бросившись на русского графа.
  - Но почему же он умер, если обе пилюли не были ядом? - задумчиво произнес секундант Линдквиста, накрывая его тело белой простыней.
  - Вы поступили подло, как и подобает человеку без чести, - сказал холодно секундант Перовского. - Я уверен, что Маннергеймы были с вами заодно.
  - Они не знали, что нуори мьёс Линдквист - мой дядя, - не отходя от бездыханного тела молодого актера, говорил его племянник.
  - Я должен вызвать вас на дуэль, - проговорил Перовский. - Но не вижу смысла стреляться с лживым человеком, который снова что-то подстроит и у меня вдруг окажутся холостыми патроны. Поэтому просто знайте: я вас глубоко презираю.
  - Дорога в высшее общество Хельсинки вам отныне закрыта, - сказал Киселёв, сопровождавший Перовского, и презрительно бросил в лицо Янне свои белые перчатки. - А я непременно всем расскажу о том, какой вы обманщик.
  Перовский и его секундант покинули сквер, а секундант Антеро, с его рыдающим племянником, погрузив на тележку тело погибшего Линдквиста, уехали на Лиисанкату. Антеро похоронят после траурной мессы и прощания с ним близких, которые вскоре будут извещены о его гибели. Вряд ли на его похороны придет много людей, ведь все родственники Линдквиста, кроме его племянника, остались в Швеции. У него была пара друзей и девушка, его партнерша по спектаклю. Но вряд ли она захочет проститься с ним, ведь незадолго до своей гибели, Антеро был уличен в адюльере.
  Весь день Янне провел у тела своего любимого дядюшки, который так нелепо умер. Он откровенно не понимал, как смог Антеро отравиться. Ведь в одну пилюлю Янне насыпал истолченного угольного порошка, а в другую - перетертого мела. Он чувствовал угрызения совести. Ведь умирая, его дядя думал, что племянник обманул его и отравил...Теперь у него не осталось близких в этом городе, да и в стране тоже. Он вспоминал, как пять лет назад они с дядей приехали покорять Хельсинки из далекой шведской деревеньки Фьёльбакка, на самом западе королевства. Дядя стал актером, а он выкупил маленькую букмекерскую конторку. Они держались друг друга, им было не одиноко. А теперь Янне остался один...Отныне он изгой. Не иначе, как за день о нем успели разлететься дурные слухи. Все станут показывать на него пальцем, говорить о нем грязные вещи, не стесняясь его присутствия. Нет, этого не должно быть. Хотя, конечно же, будет, но он этого не услышит. Янне, поцеловав Антеро в щеку, взглянув на его красивое лицо и поправив светлые локоны дядюшки, произнес: "Спи спокойно, мой друг...Я сейчас приду." И ушел. На чердак. Подойдя к люкарне, проще говоря, к слуховому окну, он сделал шаг навстречу смерти и своему любимому дядюшке...
  
  Глава 3
  Когда любить нет смысла
  День шел за днем, а сезон за сезоном. На смену холодной зиме пришла весна, которую сменило жаркое лето. Уже давно отгремели июньские ярмарки фруктов вместе с июльскими выставками-продажами ягод в деревнях, и настало время рыбакам покидать свои семьи, чтобы отправиться на Балтику с сетями. Ведь в октябре стартует ежегодная ярмарка салаки на Рыночной площади в Хельсинки. Каждый год, начиная с 1743 года, все финские рыбаки стекаются в столицу княжества, чтобы продать свой улов. Ярмарка салаки - это единственный для них способ заработать и обеспечить свою семью денежными средствами, которые помогут ей дожить до весны.
  Поскольку ярмарка - это не только место для торговли, а еще и площадка для увеселений, тут продавались рыба и зрелища. Среди множества рыбных лавок ходили артисты, одетые на манер средневековых скальдов и шутов. В большом шатре в центре площади расположился цирк, приехавший откуда-то с Юга. Так же были открыты аттракционы, сувенирные лавки, а торговцы сладостями слонялись между прилавками с рыбой и так нелепо кричали: "Кому яблоки в сахаре?"
  Ингеборга Эклум была родом из Швеции и всю свою жизнь странствовала, чтобы не умереть от голода. Родителей своих она не знала, и тяжелая доля сироты вынудила ее стать одной из многих шарлатанок, что называли себя медиумами, а сами ими не являлись. Она вместе со своим сыном Магнусом прибыла на ярмарку в скромной залатанной кибитке и поставила шатер у главных ворот ярмарки, покуда это место не было занято.
  - Нарисовал афиши? - спросила она юного Магнуса, привязывающего лошадь к колу, который они сегодня вбили в финскую землю.
  - Да, - ответил юноша лет пятнадцати. У него были темные волосы и светлая от природы кожа, которая сейчас была немного подрумянена загаром, еще не успевшим сойти с лета.
  - Так иди и расклей их по городу! - приказала Ингеборга. - Смотри только, не заблудись!
  Магнус, будучи всегда очень послушным сыном, ни минуты не мешкая, взял цветные плакаты и покинул шатер. А Ингеборга, взглянув на небо, пожалела, что ее сын уже исчез из вида. Небосвод затягивало тучами. Вероятно, будет дождь. Ну ничего, в столице много зданий. Магнус найдет, где укрыться от непогоды.
  Тем временем юное дитя медиума бродило по городу. Магнус очень радовался, когда встречал деревья или стены, подходящие для того, чтобы прикрепить афишу. Он с детства любил красоту. Вместе с матерью они объездили почти весь полуостров, и новый город для него был очередным приключением, не похожим на остальные. Магнус любовался соборами Хельсинки и потрясающей архитектурой жилых домов. Сколько здесь памятников! Вот, на Алексантеринкату стоит скульптура статного мужчины в военной форме. Может, это великий полководец, а может, император...А вот бюст с изображением другого мужчины...С орденом, похожим формой на мальтийский крест...Или, быть может, это тот же самый человек из камня, которого он видел на Алексантеринкату? А может, просто похож...
  - Что, любуетесь императором Александром? - усмехнувшись, проговорила незнакомая ему девушка, случайно оказавшаяся рядом.
  - Это ваш император? - осведомился Магнус, взглянув на рыжеволосую красавицу. Внешне она была чем-то похожа на него.
  - Да. Это наш князь и российский император. Вот, умер недавно, - рассказала девушка. - Вы что, не из наших земель?
  - Я- швед, - ответил юноша, приклеивая плакат к стене одного из зданий.
  - А, я знаю. Мы с вами воевали в начале века. Вернее не мы, а русские. Мне гувернер рассказывал, - незнакомка, видимо, решила похвастаться нищему парню своим образованием.
  - Вы очень красивы, - Магнус не был робким и не стеснялся делать комплименты. Однако его смущал дорогой наряд этой девушки и своя ветхая рубашка.
  - Да? - она ответила ему улыбкой, такой искренней, светящейся прелестью юности,-Лишь при помощи трех слов вы сделали мне приятно, нуори мьёс...
  - Меня зовут Магнус, - он протянул руку, как символ знакомства. - А вас?
  - Зовите меня Роусу. Куинхтунут Роусу, - попросила она.
  - Можно просто Роусу? Я так плохо говорю на финском...- признал, к своему стыду, Магнус.
  - Да, конечно, нуори мьёс Магнус, - девушка не переставала одаривать его своей лучезарной улыбкой. - А давайте, я вам помогу? Я никогда не расклеивала афиши!
  Теперь работа не казалась ему столь рутинной. Эта веселая шатенка выполняла свою работу с таким энтузиазмом, что ему даже было немного жаль, когда плакаты закончились и они остались без дела. Вспомнив о том, что на площади, в их старом шатре, его ждет мать, Магнус немного опечалился. Быть может, он больше никогда не увидит эту девушку...
  - А где вы живете? - спросила Роусу, когда настал час расставания.
  - На Рыночной площади стоит наш шатер. Я живу там, - ответил Магнус.
  - Так нам по пути, - заливисто рассмеялась она, и, взяв нового друга за руку, устремилась с ним в сторону ярмарки.
  По дороге их настиг дождь. Сначала он моросил, а потом перешел в ливень с грозой. Дождь в Финляндии - это не теплые капли воды с неба Прованса. Это ледяная вода, бьющая по коже, подобно холодному лезвию меча. Совершенно промокшие, они достигли площади. Чтобы попасть домой, Роусу должна была идти дальше. Но Магнус не смог отпустить ее, промокшую и замерзшую, тем более в ливень. Он привел ее в свой шатер, представил матери и продемонстрировал шведское гостеприимство. Ингеборга предложила гостье высушить ее платье, а сама дала ей на время свое, менее богатое, но сухое.
  - У тебя дорогой наряд, - улыбнувшись, заметила Ингеборга, угощая ее чаем с брусникой. - Кто твои родители?
  Этот вопрос был бестактен, но Роусу не смутилась.
  - Моя матушка - светская дама, а отец - делец, - рассказала, не без гордости, девушка.
  - А моя матушка - медиум, - ненавязчиво вставил Магнус. Конечно, это была реклама.
  - О, спиритические гадания с доской и блюдечком...- заинтересованно проговорила Роусу. - А мы можем вызвать духа прямо сейчас?
  - Конечно, - улыбнувшись, проговорила Ингеборга. - Только на блюдечках гадают дилетанты. Я- настоящий медиум. У меня дар. Например, сейчас за твоей спиной стоит пожилой мужчина...Довольно вылощено одет...Говорит, будто ему обидно, что он умер до твоего рождения и не застал тебя.
  - Не знаю такого, но, вероятно, это мой прадед. Он умер за пять лет до моего рождения, - согласилась Роусу. - Да, у вас и вправду дар.
  Девушка задержалась у них до позднего вечера. Эклумы не отпустили ее до тех пор, пока не высохло ее платье. Ингеборга оказалась весьма заботливой. На прощание она дала Роусу с собой пару яблок. Магнус проводил ее почти до дома - на пересечении Аукиокатту и Ваултаакатту Роусу простилась с ним, сказав, что дальше пойдет одна.
  - Смогу ли я увидеть вас завтра, Роусу? - произнес робко Магнус. Куда девались его смелость и самообладание?
  - Да, конечно, нуори мьёс Магнус. Давайте здесь, вечером, часов в семь? - предложила она.
  - Я приду куда угодно, чтобы увидеть вас... - Магнус, вероятно, был влюблен.
  И расстались. А утром следующего дня Эклумы уже принимали в своем шатре первых посетителей, клюнувших на яркие афиши. Ингеборга, одетая во все черное, в темном шатре, куда не проникало солнце, в свете красных свечей, устраивала спиритические сеансы. Вопреки своим словам о дилетантах с блюдцами и спиритическими досками, она пользовалась именно ими, чтобы создать должную атмосферу. "Медиум" успела принять одну вдову, скучающую по мужу, пару матерей, лишившихся своих детей и мужчину, который хотел поболтать "за жизнь" с почившей супругой. С ним возникли проблемы. Скептик - главный враг медиума.
  Господин, чей загар так контрастировал со светлым костюмом, расспрашивал Ингеборгу о том, что говорит его жена.
  - Айну, слышишь? Давай-ка, расскажи мне, как тебе там? Ты в Раю? - спрашивал он супругу через медиума.
  - Да, мой милый...Я гуляю по цветущему саду и слышу нечто, похожее на "Оду к радости", - говорила не своим голосом Ингеборга, закатив глаза.
  - А теперь скажи, сколько у меня денег в кармане?
  - Несколько марок...Железные монеты... - проговорила Ингеборга, которая слышала, как звенела мелочь в кармане посетителя, когда он вошел в шатер, пригнувшись.
  - Не угадала, Айну. У меня там только рубли, - сказал посетитель. - Быть может, мне что-то передать нашим дочкам?
  - Да, скажи младшенькой, что сегодня я приснюсь ей...
  Господин рассмеялся, и, бросив медиуму деньги, грубо произнес: " Обманщица ты, шведка. Нет у меня дочерей, но ты сумела им передать слова моей жены, хотя я никогда не был женат!"
  - Это ваша кармическая жена. Она покинула вас в вашей предыдущей жизни, - не теряясь, отвечала Ингеборга.
  - Твой соотечественник, известный Август Теодор Бланш сочинял лучше, хотя ты еще та выдумщица.
  - Знаешь что, умник, ты слишком черный для финна. Проваливай давай, а то получишь по загривку! - она разбудила в себе скандалистку, коей всегда была.
  - Давай, позови своих призраков. Может, они помогут тебе меня прогнать? -посетитель откровенно над ней издевался.
  Ингеборга выскочила из шатра и схватила стоящую рядом с телегой большую палку - с ее помощью они с сыном делали на телеге навес, когда отправлялись в путь. Получалась кибитка. А незнакомец, почувствовав опасность, вышел из шатра сам. На прощание он лишь сказал: "Зря ты так. Пожалеешь". И ушел.
  В это время за рыбной лавкой прятались двое. Роусу и молодой человек со светлыми волосами, такой же миловидный, как Магнус, но старше него лет на семь. Они наблюдали за шатром медиума все утро и не собирались бросать это занятие.
  - Она не медиум, - сказала Роусу. - Шарлантанка. Вчера я была у нее. Она ничего не поняла.
  - А этот мерзавец ее раскусил быстро, - заметил спутник девушки. - Его хлебом не корми, дай только скандала. И ведь правда навредить может. Жаль ее. Руова Эклум, хоть и обманщица, ничего не сделала страшного в отличие от него. И мальчишку жаль. Он обречен на то, чтобы быть сиротой.
  - Нет, мы не допустим, - решительно сказала Роусу. - Начнем сегодня же.
  - Договорились, - согласился некто рядом с ней. - Красивое ты себе придумала имя для этого мальчишки. Куинхтунут Роусу, "увядшая роза". Жаль, что он швед и не понял твоей метафоры.
  - Да, жаль.
  - Я уже говорил, как сильно люблю тебя? - проговорил ее спутник, взяв девушку за руку и погладив кончики ее пальцев.
  - Да, любовь моя, - произнесла она. - Поверь мне, у нас все взаимно.
  Госпожа Эклум, несмотря на неприятное происшествие, случившееся с нею сегодня утром, продолжила свое дело. Сегодня, на ее радость, был богатый на посетителей день. Магнус помогал матери, подавая ей атрибутику и создавая дешевые эффекты наподобие шумов и скрежета, чтобы внушить клиентам, будто призраки - это реальность. К вечеру народу поубавилось, и юноша сумел отлучиться из дома, чтобы посетить перекресток Аукиокатту и Ваултаакатту, где его ждала встреча с прекрасной Роусу. Она явилась ровно в семь. Выпорхнула из-за угла, словно маленькая птичка, полы ее платья развивались на ветру, подобно алому знамени на улицах Парижа во времена Французской революции. Этот цвет так подходил к ее рыжим волосам и очаровательным веснушкам у острого носика...
  - Добрый вечер, Роусу! - он, совершенно очарованный, расплылся в глуповатой улыбке.
  - Здравствуйте, нуори мьёс Магнус, - приветствовала она его, присев в реверансе.
  - Знаете, Роусу, я так ждал нашей встречи! Вы просто покорили меня с первого взгляда! - он, не зная о скрытности и лицемерии, был искренним. Даже слишком.
  - Вот уж не думала, что смогу кому-то так запасть в душу, - рассмеялась она, а потом, не скромно взяв его ладонь в свою, проговорила: "Можем сходить в сквер на улице имени Микаэля Агриколы. Там уютно".
  Покуда ее сын покорял девичье сердце, Ингеборга отдыхала от общества людей в своем шатре. Развалившись на диванчике, она курила трубку и пробовала финскую клюквенную настойку, которой угостил ее один лавочник. Да, женщине не пристало пить и курить, тем более, если она приходится кому-то матерью. Но Ингеборга была испорченной женщиной. Общество не дает поблажек даже таким, как она. Только вот такие женщины делают для себя послабления сами. Она была во хмелю, но еще не слишком пьяна, когда в ее шатер вошел молодой парень, одетый дорого и со вкусом. Он был очень красив и галантен. Жаль, что ей пришлось отказать ему в приеме, ведь она уже достаточно поработала на сегодня.
  - Мне не нужен спиритический сеанс, руова Эклум, - заявил гость. - Я лишь хочу сказать. Знаете, вы скоро умрете. Проверьте, не пропало ли у вас что-нибудь. Тот человек, с которым вы повздорили сегодня утром, вас предупреждал.
  - Что ты несешь? - воскликнула она. - Да ты знаешь, кто я? Да я натравлю на тебя духов твоих же предков и они тебя...
  - Простой человек может лишь махать руками и болтать языком, - заметил он. - Но я не собираюсь вас оскорблять. Ваш счет пошел на дни, если не на часы. Ищите пропажу, иначе умрете.
  - Да пошел ты! - воскликнула она и бросила в него что-то тяжелое. Однако снаряд не достиг своей цели. Незнакомец удалился.
  Магнус и Роусу в свете луны говорили о чем-то таком, о чем говорят лишь влюбленные. Она согревалась в его объятиях, а он был счастлив, ведь Магнус имел потрясающую привилегию - он мог обнять эту девушку, героиню своих грёз. Быть может, их отношения развиваются слишком стремительно, но какая разница, если она отвечает ему взаимностью! Как казалось Магнусу...Он решил, что пора разговоров о чувствах на примере других людей, которых они обсуждали, должна подойти к концу. Нужно поговорить о них двоих...Магнус решил признаться ей в любви.
  - Роусу, ты любила когда-нибудь по-настоящему? - вкрадчиво спросил он, незаметно перейдя с ней на "ты".
  - Да пожалуй, что нет, - призналась она.
  - А я, кажется, влюблен. По-настоящему, - нужно отдать ему должное - Магнус был смел. - Знаешь, когда я шел вчера расклеивать афиши, у меня было предчувствие. Мне казалось, что должно случиться что-то судьбоносное. И, видит бог, оно случилось.
  - Мне никогда не признавались в любви, - на ее глазах выступили слезы счастья. - Я уже собралась думать, что очень неприметна, и меня никогда никто не полюбит.
  Сегодняшняя ночь была относительно теплой. Они провели ее вместе. Магнус был самым счастливым из всех смертных. Впервые за свою недолгую жизнь он был влюблен и не безответно. А Роусу молча сочувствовала ему. Магнус думает, что так будет всегда. Несчастный даже не подозревает, что она с ним лишь для того, чтобы спасти его мать от неминуемой гибели. Магнус не догадывается о том, что ее зовут вовсе не Роусу. Он не знает, что ей гораздо больше четырнадцати лет и что уже есть тот, кого она любит по-настоящему и навсегда.
  А между тем Ингеборга в двенадцатом часу ночи, так и не дождавшись сына, легла спать. Но сладкий сон нарушил визит того, кто хотел ее защитить. Он знал, что женщина снова не поверит ему и прогонит. Этот некто так не хотел, чтобы она повторила судьбы жертв того человека, который погубил десятки душ. Иногда для того, чтобы спасти человека, надо его как следует напугать. Анонимный спаситель решил поступить именно так.
  - Ну привет, моя кандидатка на выбывание... - проговорил он, склонившись над ее постелью.
  - Опять ты?! Что тебе нужно?! - она выхватила из-под подушки нож, который всегда держала под рукой для самообороны.
  - Ну давай, проткни меня, - усмехнулся он. - Давай, вонзи мне легендарный финский нож прямо в сердце. Только вот сердце мое давно съели черви. Ты не убьешь меня, ибо мертвое уже не умрет. Не веришь? Смотри.
  Он потянул за свой указательный палец и оторвал его так легко, будто он был слабой веточкой молодого дерева. Потом так же легко вернул его на место. Закашлялся, как человек, больной чахоткой. Из его рта пошла кровь, но не алая, а темно-бордовая, почти черная. Он выплюнул себе в ладонь ком могильных червей. Его кожа стала мертвенно-бледной, нос впал, зрачок сузился до пугающих размеров. А новая одежда стала ветхой, словно долго пролежала под землей...
  - Ингеборга, мне так больно, мое тело разлагается, а черви пожирают меня изнутри...- произнес он жалобно. - Мое тело лежит под могильной плитой, и она так давит на меня...Душе легко, она бродит среди живых...Знаешь, мне было всего двадцать два и я не хотел умирать...
  - Нет, нет, я просто пьяна и мне мерещится... - она забилась под одеяло.
  - Когда ты умрешь, тебя тоже зароют в земле. И твое тело начнет гнить... - продолжал ее ночной гость. - Я был очень красив при жизни. Но смерть обезобразит кого угодно. Я этого не избежал, а ты можешь. Вылезай, довольно моих страшных фокусов.
  Она с ужасом подняла на него глаза. На Ингеборгу снова смотрел ослепительной красоты молодой человек.
  - Встань, - он подал ей руку. - Я кое-что тебе покажу.
  Ингеборга боялась дать ему руку, ведь он только что разваливался на ее глазах.
  - Да не бойся ты. Перед тобой - не холодный труп. Мертвецы лежат под землей. И я лежу вот уже десять лет. Я - призрак, а призраки, как известно, отличные трюкачи.
  Она повиновалась ему. Он подвел ее к зеркалу и проговорил: "Смотри внимательно в отражение".
  В зеркале Ингеборга увидела человека в белом костюме, который вчера утром так жестоко высмеял ее. Женщина видела момент, когда она выскочила из шатра и схватилась за палку. В этот момент призрак показал ей, что было в шатре. Ее обидчик залез к ней в шкатулку и вытащил оттуда дешевые бусы. Спрятал во внутренний карман пиджака и спокойно вышел из шатра, собираясь бросить ей последнее унижение, и покинуть Ингеборгу.
  - Я тебя просил проверить, ничего ли не пропало? - осведомился дух умершего парня. - Но ты прогнала меня. Едем дальше.
  Теперь зеркало показало ей дом где-то на окраине города. Только непонятно, какого.
  - Это на окраине Рессодена, - пояснил незнакомец. - Дом того гада.
  Ингеборга увидела, как смуглый, "слишком черный для финна" мужчина делал куклы, похожие на куколки Вуду. Вот, на одной такой кукле была закреплена золотая заколка с изумрудом. Злодей колол ее иглами прямо в лицо, предпочтительно в нос. На другой кукле, которая была больше, надеты чьи-то изящные домашние туфли. Она была выброшена из окна. На третьей кукле была детская шляпка. Даже страшно представить, кто был жертвой, А на четвертой были стеклянные бусы Ингеборги...
  - Видишь? - спросил призрак. - Ты следующая. У тебя два пути: либо покупай себе гроб, либо иди в полицейский участок. Просто скажи, что любовник украл у тебя украшение.
  - Почему я должна лгать? - возмутилась Ингеборга.
  - Потому что если ты скажешь, что к тебе пришел мертвый парень и велел обратиться в полицию, тебя упекут в дом для умалишенных, - объяснил он. -Скажешь, что знаешь адрес своего кавалера. Запоминай: город Рессоден, селение Суосикки, дом 39 а. Он бывает дома всегда в промежутке с пяти до восьми утра. Иногда отлучается, преимущественно вечером и ночью, но иногда и днем. Не забудь упомянуть, что накануне кражи твой любовник хвастался тебе тем, что он искусный вор и полиция вот уже пятнадцать лет не может его найти. Кстати, его имя - Рамиль Сапорро и он был цыганским бароном, пока его не изгнала из табора их сильная шувани, то есть колдунья, которая метила в баронессы.
  - А если я не пойду в полицию? - спросила еще до конца ничего не осознавшая женщина.
  - Тогда ты умрешь, и мы будем дружить там, за чертой. А твой сын останется один, как тень, - сказал призрак. - В общем, все зависит от тебя одной. Только без шума и промедлений. Иначе тебя уже ничего не спасет. Ляг в постель.
  Она нерешительно легла на ветхий диванчик. Он укрыл ее одеялом и повел ладонью над ее лицом. Ингеборга заснула. Без этих манипуляций она не смогла бы заснуть и еще несколько лет бы боялась наступления ночи. А призрак просто стер из ее памяти то, что запоминать было вовсе не нужно, и внушил то, что сделать было необходимо.
  - Запомни и обязательно скажи про руову Виртанен и ее золотую заколку с изумрудом, которую он украл у нее на балу пятнадцать лет назад,- шепнул ей призрак, когда она уже спала. Он сделал все, чтобы она это запомнила и не забыла.
  Магнус вернулся в шатер в седьмом часу утра. Матери там уже не было. Это показалось ему очень странным, ведь скоро начнется прием посетителей. Быть может, мама была обеспокоена тем, что он не пришел ночевать, и стала его разыскивать? Да нет, она знает, что ее сын уже взрослый, и не станет лезть в его жизнь...Может, уже болтает с лавочниками? Скорее всего. Магнус не придумал ничего лучше, чем просто лечь спать. Он засыпал с мыслями о Роусу, Магнус сквозь сон слышал обрывки ее нежных речей, которые она шептала ему сегодня ночью...Он с наслаждением вспоминал все детали их нежного свидания.
  А Ингеборга тем временем рыдала в полицейском участке.
  - Он говорил мне, что будет всегда со мной, клялся в любви! - она едва не рвала на себе волосы. - Говорил, что бросит к моим ногам весь мир и сделает меня своей женой! А вчера он в последний раз пришел ко мне утром и сказал, что мы расстаемся!
  - Это, конечно, все очень грустно, но мы должны его арестовать за то, что он вас бросил? - полицейский сказал это без всякого намека на иронию.
  - Да черт с ним, пусть катится куда угодно! Только пусть вернет мне мои бусики...Мои стеклянные красные бусики, которые мне подарила мама! - на нее накатила новая волна рыданий.
  - А теперь подробнее, - страж порядка взялся за перо и стал более внимательным.
  - После того, как он ушел, я обнаружила, что из моей шкатулки пропали красные бусы! Они стоят мало, но я ими очень дорожила - это единственное, что у меня осталось от мамы... - говорила, всхлипывая, Ингеборга. - Я должна была насторожиться и быть внимательнее к своим вещам после того, как он похвастался мне тем, что пятнадцать лет ворует у людей вещи и остается безнаказанным!
  - Что вы можете сказать о вашем обидчике?
  - Мой Рамиль хвастался мне около месяца назад, как в шестьдесят шестом пробрался на бал в дом одного графа, - рассказывала Ингеборга. - Он показывал мне золотую заколку с изумрудом, которую снял с головы одной финки и она даже не заметила! Кажется, он называл ее фамилию...Виртанен...- произнесла медиум. Она удивлялась тому, откуда знает это имя, ведь умерший молодой человек, явившийся ей ночью, его не называл. Вроде бы...
  - А ведь было такое. Кажется, в Турку, - заметил другой полицейский, сидящий рядом. - Я помню, сколько шуму было тогда в газетах.
  - Я не знаю, что было в газетах, я из объединенного королевства Швеции и Норвегии, - сообщила она, вытерев слезы. - Но в том, что этот цыган вор и подлец, я уверена. Да, и живет он в Рессодене недалеко от Хельсинки. Деревня Суосикки, дом 39 а. Он часто меня туда возил в карете. И целыми ночами хвастался своими трофеями.
   - Успокойтесь, госпожа Эклум, - ласково проговорил полицейский с пером в руке. - Мы займемся этим вопросом сегодня же. А вы ступайте домой и отдохните. Будьте уверены, вы в безопасности.
  Она, безоговорочно поверив, поблагодарила сотрудников полиции и удалилась.
  - Что делать будем? - спросил полицейского его коллега, когда она ушла.
  - Вообще-то заколкой с изумрудом и руовой Виртанен занималась полиция Турку...Но подобные заявления были и в Хельсинки. Мы ничего не нашли,- ответил человек в форме, лениво погладив лоб пером. - А тут еще дело заводить из-за дешевых бус...Нет, ну мы заведем...Много волокиты...
  - И много времени, - добавил другой полицейский и развалился на стуле.
  В кабинете, словно из воздуха, возникла девушка в дорогом наряде. Она, пристально глядя на них, заговорила гипнотическим голосом:
  - А теперь быстро встали, достали оружие и расселись по лошадям, - твердила
  она. - Взяли еще пару напарников и поехали в Суосикки.
  Полицейские, не осознавая происходящего, с точностью исполнили ее требование. Отдали приказ секретарю отослать в Турку сообщение о том, что похититель драгоценностей находится в Рессодене, и они готовят облаву. И, быстро скоординировавшись, выехали на место. В Суосикки, в доме 39 а, они застали спящего цыгана. На его запястьях защелкнулись наручники.
  - Где, где ваш ордер на мой обыск...и арест?! - вскричал Рамиль.
  - На вас поступило заявление от руовы Эклум о пропаже ее бус, - сказал один из стражей порядка. - Ранее поступали заявления от других граждан. Почерк преступлений очень похож. И описания преступника тоже!
  - Браслет руовы Саволайнен! - крикнул из соседней комнаты человек в форме. - О, да тут налицо следы ритуальщины...
  - Вы арестованы. Поедем в участок, - и двое полицейских затолкали его в служебную карету.
  С течением времени вина Рамиля Сапорро была доказана. Руова Виртанен, приехавшая в Хельсинки, опознала украденную пятнадцать лет назад заколку. Это было, как письмо из прошлого. Ее дочери, ее маленькой Суоме, погибшей так нелепо, было бы уже двадцать девять... А заколку, которую мать позаимствовала у дочери в тот вечер, когда ее Суома в первый и последний раз вышла в свет, украденную так давно, нашли только спустя пятнадцать лет. Когда Сапорро был осужден, руова Виртанен забрала эту вещь себе, как память о своей младшей дочке. На суде Рамиль был вызывающе спокоен.
  - Зачем вы украли у руовы Виртанен дорогую заколку? - спросил судья.
  - Я сделал для нее куклу Вуду и хотел, чтобы эта дрянь истекла кровью, - холодно ответил он. - Эта гадина не приняла моих ухаживаний в шестьдесят третьем.
  - Я даже не помню, что когда-то пересекалась с вами! - воскликнула руова Виртанен. - У меня из-за вашего, наверное, колдовства, дочь умерла!
  - Я не знал, что это не твоя заколка, - усмехнулся колдун.
  - Да, инквизиции на вас нет, - скептически улыбнулся судья. Он видел многое, но колдуна Вуду в наручниках - впервые.
   - А чьими были новомодные швейцарские часы? - спрашивал прокурор.
  - Я стащил их у пьяного парня, который нахамил мне в семьдесят первом. Он потом сдох на дуэли.
  - А тапочки? Зачем вам были нужны домашние тапочки? - уже смеялся весь зал.
  - Я влез в дом одного дельца. Он меня просто бесил, - сухо ответил цыган. - Но он, в отличие от того актера с часами, успел сходить в участок. Меня все равно не нашли, я был в Москве. А он маханул из окна, когда дал дуба его молодой дядька. Так и надо дураку.
  - А зачем тебе были мои красные стеклянные бусы? За что ты хотел убить меня своими куклами, мракобес проклятый?! - кричала блажью Ингеборга.
  - Не люблю шведов, тем более, шарлатанов, - бросил он.
  Конечно, суд так и не уяснил, как смерти ограбленных людей были связаны с воровством Рамиля. Повесить на него убийства было невозможно, поэтому его отправили на каторгу. Он все равно там умрет от холода и тяжелой работы. На том и закончилась история неуловимого вора.
  Госпожа Эклум получила свои бусы обратно. Но ей было все равно, ведь это простая безделушка, купленная на рынке, а не подарок мамы, которую она никогда не видела. Ингеборга была просто рада тому, что в ее куклу не вонзили иглы. Она решила немедля уезжать из Финляндии. Быстро сложила пожитки, убрала шатер. И сообщила сыну, что они выезжают на рассвете. При этом она ни слова не сказала ему о призраке, который ввязал ее с эту авантюру.
  Магнус уже давно не встречался с Роусу...Она просто однажды не пришла на встречу. Он не мог забыть ее. Девушка с рыжими локонами покорила его раз и навсегда. Магнус каждый день вспоминал о ней, об их знакомстве, которое было так романтично, об их немногочисленных, но очень нежных свиданиях ...А она просто взяла и исчезла.
  Роусу знала, с кем должна была быть. В один из вечеров девушка была, как всегда, с тем, кого любила. Они проводили время в скверике на улице имени Микаэля Агриколы.
  - Хорошо, что она осталась жить, - сказала Роусу, прижавшись к своему возлюбленному. - Видишь, какие мы с тобой молодцы. А ты говорил, что ничего не получится.
  - Мне пришлось очень постараться, чтобы ее убедить, - признался он. - Но тяжелее всего было наблюдать за твоими свиданиями с ее сыном. Мне даже на мгновение показалось, что ты и вправду его любишь.
  - Да что ты такое говоришь, родной мой, - она коснулась губами его щеки. - Живые для живых.
  - А это даже и неплохо, что десять лет назад я погиб под тем деревом, - он указал на старый вяз. - При жизни я никого не любил искренне. Лишь разбивал сердца. А потом я встретил тебя. Жаль, что мы с тобой никогда не обвенчаемся, не построим свой дом, в котором растили бы своих детей, если были бы способны дать им жизнь...
  - Зато мы никогда не расстанемся, да, Антеро? - он заключил ее в свои объятия, и она слилась с ним в нежном, как заря на Кейтеле, поцелуе.
  В это время, так некстати, Магнус решил в последний раз побывать в сквере. Завтра на рассвете они уедут, а сегодня он хотел бы в последний раз взглянуть на аллеи, где он, влюбленный, бродил вечерами со своей Роусу. Он увидел ее, сидящую на скамейке, в объятиях молодого мужчины. На нем был дорогой то ли сюртук, то ли камзол - Магнус был настолько беден, что не мог разбираться в моде. А она была одета в платье из благородной ткани василькового цвета. Его охватила ревность, он почувствовал себя униженным и оскорбленным. А на глазах выступили слезы боли.
  - Роусу! Как ты могла?! - воскликнул Магнус. - Ты же говорила, что любишь меня!
  - Магнус...Прости, но у нас бы все равно ничего не получилось, - произнесла девушка, взглянув на него.
  - А вы, господин, неужели вы не знали, что она встречается с другим? - вскричал он.
  - Сейчас начнется... - произнес Антеро.
  - Он знал, - ответила ему Роусу.
  - Тогда...Зачем же все это? - Магнус был в растерянности. - Господин...
  - Линдквист. Я тоже швед, - сказал Антеро.
  - Господин Линдквист, я требую...- его дыхание перехватило.
  - Дуэли? - усмехнулся Антеро.
  - Да! - выпалил юноша, но потом взглянул на свои потертые брюки и его нарядный костюм и густо покраснел.
  - У меня с ними не очень. Да и не убьешь меня уже, - сказал Линдквист. - Тебе, наверное, сложно в это поверить...Но меня уже убила дуэль, когда тебе было пять лет и сейчас я мертвее мертвого.
  - Что?! - Магнус был в бешенстве. - Вы еще и смеетесь надо мной?! Да, я беден, да, вы богач, а я никто, да, вы намного старше меня...Но это не дает вам права...
  - Присядь с нами, милый, - Роусу ласково позвала его. Магнус сам удивился тому, как покорно выполнил ее просьбу.
  - Понимаешь, я не могу с тобой быть хотя бы потому, что тоже мертва. Я умерла тогда, когда ты увидел этот свет. Ты сделал свой первый вздох спустя месяц после того, как я истекла кровью, - девушка смотрела ему в глаза. - Знаю я вас, живых. Вы убежите к другой, стоит только вашей неудавшейся любви отойти в иной мир. Со мной такое было. Я помню сына поэта, что очаровал меня, а потом, в день моих похорон, уехал кататься на лошадях с другой.
   - Но я не он, я люблю тебя! И я ни капли не верю вам!
  - Я не об этом, - сказала она. - Помнишь, как ты чах после каждого нашего свидания? Сонливость, потеря аппетита? Мертвые плохо влияют на живых. Мы могли бы быть вместе только лишь, если бы ты умер.
  - Тогда я сейчас же удавлюсь на этом дереве! - воскликнул Магнус.
  - Маленький ты дурачок, - ласково потрепал его за плечо Антеро. - Не нужно, мой друг. Она не для тебя. Через два года ты будешь в Петербурге. Ты встретишь там ту, которая останется с тобой навсегда. И она будет живой. Я тебе обещаю.
  - Правда? - он, казалось, уже поверил.
  Они оба молча кивнули, добродушно ему улыбаясь.
  - А как же все то, что было? Объятия, поцелуи...Твое платье намокло под дождем и ты носила платье моей матери несколько часов...Ты же призрак, без плоти... - недоумевал юноша.
  - Коснись меня, - попросил Антеро, протянув ему свою руку. Магнус провел кончиками пальцев по его ладони. - Правда, теплая? Все, как у простого человека. Душа может материализоваться в плоти и крови, если мы этого захотим. Вот и ответ на твой вопрос, мой друг.
  Магнус все понял и, хоть это стоило ему больших усилий, смог это принять.
  - Роусу, я буду скучать, - произнес напоследок он. - А вы, господин Линдквист, любите ее так же, как и я...Любите ее вечно и не бросайте...Берегите Роусу...
  - Меня звали Суома, мой юный друг, - ответила она. - Я тоже буду скучать. Мы встретимся, но не скоро. Прощай и прости.
  - Передавай "привет" своей маме, - улыбнулся ему на прощание Антеро. - Скажи, что это - последний год вашей нищеты. Прощай.
  И они исчезли, будто растворились в пространстве. Магнус не верил своим глазам, но чувствовал, что потустороннее только что прошло с ним бок о бок. Он решил, что никогда и никому (даже самому родному человеку) не расскажет о своем приключении. Это останется в его памяти. А девушка, которой суждено было стать его первой любовью, всегда будет жить в его сердце, хоть свое она и отдала другому. Ничто не вечно у живых. Они встречаются и любят, а потом расстаются, оставляя в своих сердцах осколки гранита. И жизнь у них тоже не вечна...Умирают, а потом блуждают среди живых, иногда влюбляя их в себя. Постоянна только вечность. Наверное лишь только потому, что то, чему нет конца, обычно неизменно. Неизменны день и ночь, которые идут своим чередом, покуда существует мир, неизменно цветение и увядание...Неизменна истинная любовь.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  В.Свободина "Вынужденная помощница для тирана" (Современный любовный роман) | | А.Медведева "Это всё - я!" (Юмористическое фэнтези) | | И.Шикова "Милашка для грубияна" (Современный любовный роман) | | М.Боталова "Академия Невест" (Любовное фэнтези) | | В.Крымова "Порочная невеста" (Любовное фэнтези) | | П.Коршунов "Жестокая игра (книга 2) Жизнь" (ЛитРПГ) | | А.Енодина "Спасти Золотого Дракона" (Приключенческое фэнтези) | | Есения "Ядовитый привкус любви" (Современный любовный роман) | | О.Герр "Желанная" (Попаданцы в другие миры) | | Н.Князькова "Новогодний диагноз" (Короткий любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"