- Ещё один звонок. Здравствуйте! - радостно сказала ведущая. Моё изображение в обнимку с Рысей сформировалось над специальным постаментом в центре зала. Полковник КГБ напрягся, может остальные телезрители ничего не заметили, но дёрнувшиеся желваки господина Тихменёва и лёгкий тик в левом углу губ не остался без моего внимания. Между тем ведущая продолжила: - Представьтесь, пожалуйста.
- Алексей Николаевич Беров собственной персоной, он же Чистильщик. Рано вы меня похоронили, товарищ полковник.
Все присутствующие в студии замерли, открыв рот и выпучив глаза, им бы в Гоголевском "Ревизоре" играть в заключительной сцене. В той самой, где объявляется о прибытии ревизора.
- Господин полковник, - Тихменёв от такого обращения поморщился. Не заработал ты ещё "товарища", в моих глазах не заработал. - Позвольте вопрос - вы законопослушный человек?
Пока ведущая хлопала ресницами и пыталась набрать в лёгкие воздух для какого-нибудь особо острого вопроса, я нагло узурпировал её функции и захватил инициативу.
- Несомненно, - ответил гэбист. Весь его вид показывал возмущение самой постановкой вопроса, но в глазах полковника плавала тень настороженности, он искал и ждал от меня подвоха и какой-то ловушки. Что ж, такого хорошего человека грех разочаровывать.
- Хорошо, скажите, а ваше и высшее армейское командование - они законопослушные граждане?
Задёргался, но держится молодцом. На секунду с лица представителя всесильной спецслужбы спала каменная маска, обнажив судорожное метание мысли. Полковник понял, какую вилку расставил восставший из могилы демон. Как бы он не ответил, его оппонент в любом случае обратит ответ в свою пользу. И ответить нельзя и не ответить тоже. Молчание автоматически будет приравнено к поражению. Ответь не так и тебя будут чесать против шерсти и чего доброго, посадят на кол, в переносном смысле слова. Ну, господин полковник, рожайте быстрее.
- Мы все служим закону и давали присягу, - сказал Тихменёв....
Конец фразы "законника" я не расслышал из-за опустившейся на глаза красной пелены. Ах, присягу, значит. Присягу?! С-с-су....
- Дядя Лёша, - вернула меня на землю Рыся, дернув за рукав и обхватив руку прохладными ладошками.
- Спасибо, Хвостик.
- Знаете, - я пробежался взглядом по замершей аудитории и грустно улыбнулся, - никогда не думал, что буду дважды прижизненно похоронен. Так чей прах вы передали моим родителям на этой раз? Ещё меня мучает вопрос, чей пепел в урнах с фамилиями членов моей боевой группы? Хм, а также мне хочется узнать о судьбе остальных охотников, принимавших участие, как вы выразились, господин полковник, инциденте на станции "Новослободская". Их вы тоже похоронили? Смею заверить всех телезрителей, что я тот, за кого себя выдаю и спешу опровергнуть утверждения представителей компетентных органов о происках врагов, выложивших в интернет фальшивую запись боя в метро. Эта "фальшивка" слита из чипа памяти моего тактического шлема, информацию которого невозможно подделать в принципе. А теперь у меня вопрос к верхушке генералитета министерства обороны и КГБ. Господа, законы писаны не для вас? Вы живёте в другом государстве? Хотя о чём это я, господин Тихменёв только что на всю страну объявил, что вы все стоите на страже закона. Закона, единого для всех! Замечательно, тогда объясните мне, глупому и неразумному, как, на каком основании, согласно какого закона двенадцать здравствующих россиян с гражданством второй категории без их ведома и согласия оказались мертвецами? Какими высокими материями вы это объясните? Присягой? Господин полковник, упоминая о присяге, вы оскорбили тысячи людей до глубины души. В присяге нет ни слова о том, что граждане второй и третьей категории имеют право интересы государства подменять личными амбициями. Став охотником, и получив гражданство второй категории, я дал присягу стоять на страже закона и покоя жителей России. За произнесённые слова охотники расписываются самым дорогим - честью и жизнью. Вы прекрасно знаете процент охотников, перешагнувших тридцатилетний рубеж. Можете не отвечать, он стремится к нулю, потому что парни и девушки погибают в схватках с демонами или от рук своих товарищей.
- Почему? - выкрикнул кто-то в студии, видимо не знакомый с откровениями из интернета.
- Почему? - переспросил я. - Чтобы до конца оставаться людьми. Вспомните китайскую поговорку: чтобы победить дракона...
- Надо самому стать драконом, - закончила за меня девушка в первом ряду.
- Спасибо, - поблагодарил я. - Мы слишком часто и слишком долго ходим по лезвию бритвы. Охотники намного ближе к демонам, чем кто либо. Когда срыв неминуем, наставники отдают личное оружие младшим, чтобы погибнуть солдатом, а не демоном.
- Красиво говоришь! - со своего места вскочил высокий парень в военной форме с перекошенным от ярости лицом. Присмотревшись, я разглядел сержантские погоны. Интересно, где я ему успел перебежать дорогу? Ненавидел сержант искренне, всей душой, на провокацию его взбрык походил мало, так играть, по-моему, нельзя. - А самому себе пулю в висок пустить духу не хватило? Послушать его, так все вокруг виноваты, кроме него. Застрелился и умер бы солдатом, как те, кого вы растерзали, что вылупился? Белый и пушистый Чистильшик, с-с-с...! С-сука, вспомни Судиславль...
Вот и причина ненависти. Почувствовав неожиданную поддержку, приободрился Тихменёв. Сержант распалялся больше и больше, перескочив на описание грузовиков с сочащейся из-под дверей кровью и трупами молодых парней и девчат в армейской форме, павших от когтей и клыков демонов из мое стаи. Аудитория глухо зарокотала, из чего вырисовывался вывод, что широкая общественность была не в курсе некоторых "геройств" главного героя программы, теперь они подавались в выгодном хозяевам полковника цвете. Сержант брызгал слюной, не давая мне вставить хоть слово. Ведущая, повинуясь малозаметному жесту приглашённого эксперта, изображала из себя статую, набравшую в рот воды. К концу пламенного монолога я думал о том, что неизвестные режиссёры телеэфира с удостоверениями работников конторы глубокого бурения в карманах пиджаков сумели правильно расставить акценты. Добровольный обвинитель и не подозревал, что играет роль засланного казачка. Весы симпатий, как гавно в проруби, качнулись в противоположную сторону, ненависть сержанта, подобно вирусу гриппа, передалась большей части аудитории.
Судиславль..., мелкой дрожью задрожала обнимавшая меня Рыся. Она на всю оставшуюся жизнь запомнила летний детский лагерь отдыха под этим небольшим городом, такое и захочешь забыть - не сможешь вычеркнуть из памяти. Свист снарядов и бомб, разрывающие небо огненные хвосты ракет, перепахавших зону отдыха следом за снарядами. Нестерпимый жар, гул и тяжёлая дрожь земли под ногами, горячие комья, летящие в лицо, визг осколков. Отчаянные предсмертные крики детей и женщин, до этого мирно игравших в детской комнате. По роковой случайности один из первых снарядов угодил в корпус номер три, куда я определил младших, за исключением Рыси, постоянно крутившейся рядом со мной. Деревянное здание стало могилой для восьми человек. Демоны живучи, рана, которая смертельна для простого человека для них..., нас не больше, чем досадная неприятность, но самоходное орудие калибром сто пятьдесят два миллиметра не оставляет шансов никому. Стальной плевок "Лютика" не оставляет ран, он ничего не оставляет кроме дымящейся воронки и кровавых ошмётков.
Я помню Судиславль и сумасшедший бег через лесопосадки, и заслон с роторными пулемётами и треск БПЛА* над головой, корректировавших стрельбу батарей, и только начавшийся проливной дождь с резкими порывами ветра позволил нам выскользнуть из их всевидящего ока. Нас спасли нечеловеческие реакция, выносливость и скорость. Схватив Рыську в охапку, я выпрыгнул в окно и, петляя словно заяц, бросился в лес. Обгоняя меня, бежали остальные. Дэн кинулся к воронке на месте детского корпуса в надежде, что кто-то выжил, и остался там навеки.
Да, я помню Судиславль и Курт помнит, как говорил полковник во время этого "инцидента" были отмечены человеческие жертвы. Бывший гражданин Германии, бывший инженер концерна "Сименс", приехавший в Россию монтировать оборудование на строящемся под Калугой заводе, лишился в тот день ног, а военные получили список из тридцати с лишним "двухсотых". Ольга в клочья порвала несколько солдат из подразделения радиоэлектронной разведки, почти взвод полёг, попав под раздачу спятившего боевого робота, лишившегося "мозгов" после встречи с Жупелом. Двоих спецназовцев в усиленной бронёй экзоскелетных костюмах, походя, "кончил" Сергей, ещё двое получили тяжёлые ранения. Ёж, Тур, Макс и Светлана держались позади меня и в человекоубийстве не отметились. Мы вырвались, но какой ценой: нас стало на девять человек меньше. Саша, Петька, Настюшка, Лиля и Маша, чем они не угодили высшим силам? Им бы жить да жить, но судьба трижды жестоко обошлась с детьми. В первую встречу она лишила их родителей и отправила в детский дом, во вторую превратила в йома, но тут успел вмешаться я. В третий раз она столкнула их с хрычовкой в балахоне и с косой в руках. От Безносой, в отличие от нас, они убежать не смогли.
Да, я помню Судиславль. В тот день умерли последние призрачные иллюзии, что нам позволят считать себя людьми. Люди слишком боятся демонов. Россия за время правления генерала Ермолова превратилась в страну воинов, в которой каждый мог и умел обращаться с оружием и, самое главное, готов был с оружием в руках защищать не только страну, но и себя с близкими. Грабёж на улицах, как и сексуальное насилие, превратились в исчезающие явления. Маньяки повывелись подчистую, может, кто из озабоченных и мечтал о развлечениях, но жить они хотели больше. Напал ты, к примеру, на стройную хрупкую девушку в мини-юбке чуть пониже пупа, а та, недолго думая, достаёт из ридикюля "Шмель" или "Гранат" и делает в тебе несколько незапланированных природой отверстий. Начальная военная подготовка, которую ввели в школах, обнулила процент безграмотных и не умеющих обращаться с огнестрельным оружием, а свободная продажа гражданских моделей и чёткая работа правоохранительных органов с жестокими карательными мерами, свели на нет преступность. В тоже время, вбитый в подкорку большинства страх перед демонами довлел над людьми. Кровожадные твари по определению не могли быть "белыми и пушистыми". Мои потуги на поприще создания положительного имиджа разумных метаморфов пропали втуне. Образ Чистильщика моментально превратился в овечью шкуру на замаскированном волке, стоило сержанту напомнить и красочно описать растерзанных сослуживцев и полный "Урал" трупов. Энергетика у парня сумасшедшая, аналогов ей мне видеть не приходилось, впрочем - вру, был в двадцатом веке один партайгеноссе, зарядивший многомиллионную Германию и толкнувший её в пропасть. Кто не понял - я о Гитлере. Наш доморощенный сержант был сильно похож на кайзеровского ефрейтора в плане природной харизмы и умения повести за собой.
Стоит признать, что телевизионная битва почти проиграна. Ничего, не страшно. Проигрыш в сражении не означает проигрыша в войне. У нас есть за пазухой краплёные карты и тузы в рукаве, сейчас моя команда намного сильнее, чем была полтора месяца назад. Мы эволюционируем. Причём быстро и довольно сильно. Если обезьяна стала человеком, взяв в руки палку, ухайдакав деревяшкой свою товарку и отобрав у неё самый спелый банан, то об йома этого сказать нельзя. Метаморфы шагнули на следующую или через ступень развития, адаптировав полученные от Станции способности для нужд обороны и нападения. Боюсь, что следующий "инцидент" может принести военным множество неприятных сюрпризов и куда большее количество трупов. Мы по-прежнему смертны, но куда как смертоноснее и устали скрываться по ямам и подворотням.... Говорят, что загнанная в угол мышь ощеривает зубы и кидается на кошку, если представить нас в роли мышки, то от кошки во все стороны полетят клочья шерсти. Суперсолдаты, мечта всех полководцев всех времён и народов...
Я знаю, полемика с участником "инцидента" - гиблое дело, у нас своя правда, у того своя. В отличие от меня он не видит всей картины, но человеку достаточно того, что на его глазах страшной смертью погиб кто-то близкий. Ольга и Сергей, прорывая оцепление, не церемонились. Гиблое дело или нет - ответить я должен. Закон логической ловушки, в которую пару минут назад угодил полковник КГБ, действовал на всех. Из двух зол лучше не выбирать, но при отсутствии более подходящих вариантов проще всего и выгодней выбрать то зло, которое, при подходящем случае, можно поставить себе на службу. Играть фактами, как и извращать их, мы научились. Благо учителя попались хорошие. Тем паче, следующий ход, на который я решился только что, поставит нас на одну полку с террористами. Да и хрен с ними, бросать на произвол судьбы тех, кто мне по-настоящему дорог и кто пожертвовал свободой ради того, чтобы их командир остался в живых, я не намерен. Хватит!
- Алексей или вы предпочитаете, чтобы вас называли Бером или Чистильщиком? - ожила ведущая, лицо сержанта прямо таки перекосилось в гримасе злобы. - Что вы можете сказать, на слова товарища сержанта. Факты, озвученные им, говорят не в вашу пользу.
Да-да, толерантная ты наша. Факты вещь такая, в умелых руках они страшнее дышла, как интерпретируешь, так и карта ляжет.
- Зовите Чистильщиком, - ответил я.
- Почему? - тут же проявил интерес полковник. Его можно было понять. По тому или иному прозвищу умные люди могут составить достаточно точный психологический портрет.
- Алексеем я вам не даю право себя называть, так как мне отказано быть человеком. Бером меня звали коллеги и сослуживцы, с которыми я служил в управлении охотников. Это право надо заслужить. Командование и вы его потеряли. Бог им и вам судья, - индифферентно пожал плечами я. - Так что зовите меня Чистильщиком.
- Вы так легко говорите и рассуждаете, словно вас не волнует произошедшее под Судиславлем вас не касается. Странная позиция для поборника прав и свобод, - кинула леща журналистка. Знал бы кто-нибудь, каких трудов мне стоило удержать маску бесстрастности на лице. Грубо играют представители пера. - Глядя на вас, мне начинает казаться, будто вас не волнует судьба погибших солдат.
- А почему их судьба должна меня волновать?
Шок и неверие. Мрачное торжество на лицах полковника и сержанта. Ожидаемая реакция.
- Они выполняли приказ и, поверьте, стреляли в нас, не задумываясь о нашей судьбе и о судьбе детей, погибших в лагере от рук артиллеристов. Вы скажете, что ублюдочным демонским отребьям так и надо, но я напомню о том, что они были детьми и сохранили разум. Если исходить из вашей логики, - я повернулся к полковнику, - надо перебить всех чебадов, как носителей опасного вируса. Ладно, не будем уводить разговор в сторону (темку для размышления я подкинул, теперь многие чебады задумаются о светлом будущем), вы правильно подметили - меня не волнует судьба солдат погибших под Судиславлем. Они давали присягу и знали, на что шли, а я спасал доверившихся мне. Что касается пули в висок - не дождётесь. Я мог бы долго и нудно, опираясь на политическую ситуацию в стране, рассказывать вам, почему высокопоставленные генералы решили извести под корень небольшую стаю демонов, но не буду.
Я, как бы прося прощения, посмотрел на Курта, Светлану, Ольгу и Ежа, замершего у терминала, за то, что решил за них, крепче обнял Рысю и продолжил:
- У меня есть ряд требований к руководству КГБ и министерства обороны, они не сложные и легко выполнимые. Господа, я верю, вам не оставит труда, выпустить из закрытых научно-исследовательских центров насильственно удерживаемых в них охотников с "Новослободской". Скажем так, в виде жеста доброй воли. Их воскрешение из мёртвых будет величайшим праздником для меня и станет платформой для нашего дальнейшего сотрудничества и переговоров. Господа генералы и большие шишки, - отпустив Рысю, я шагнул к терминалу связи. Моё голографическое изображение в студии резко скакнуло вперёд, над помостом повисло лицо с угрожающе прищуренными глазами, а голос приобрёл стальные интонации:
- Советую, очень вам советую прислушаться к моим словам. Не играйте с огнём. Предупреждаю, если вы что-нибудь сотворили с моей невестой (Багира, надеюсь, ты не против заочного присвоения статуса невесты?), я в лепёшку разобьюсь, но накажу всех виновных. Поверьте. Одними поджаренными яйцами полковника Бурмистрова дело больше не ограничится, пусть вся страна будет мне свидетелем. Забыл об одном маленьком условии - обязательное присутствие журналистов и телевизионщиков при освобождении героев, прямой эфир, как без него. Я должен видеть, что близкие мне люди получили свободу. И да, это ультиматум. Сутки вам на раздумье и выполнение этих элементарных условий. Если через двадцать четыре часа они не будут удовлетворены, вы крупно пожалеете. Не мытьём, так катаньем я добьюсь своего, - и совсем тихо, с лёгким порыкиванием, издевательски добавил, - возможности позволяют. Сутки, господа!