# Единственный дракон

Наталья Александровна Сапункова

Долгий, яркий летний день перевалил на вторую свою половину, а шумная ярмарка посреди Варги и не думала стихать - наоборот. Виной этому еще был холодный ветер с Драконьих гор, он унес надоевшую жару и сделал долгожданный выходной день по настоящему приятным.

Как и ожидалось, Ардай разыскал Эйду на рыночной площади, перед палаткой, в которой продавали разную дребедень - связки бус, стеклянных и якобы не стеклянных, побрякушки из металла, гребешки и ленты, и прочие милые всем женщинам ненужные вещи. Он окликнул ее, она оглянулась и обрадовалась:

- Ой, как хорошо, что ты здесь! Скажи, что лучше, это или это?

Он пожал плечами, с удовольствием глядя на Эйду - соскучился. Вот именно, соскучился не на шутку, последнее время Эйда вообще не выходила из головы, прямо наваждение какое-то. Как будто он не знал ее почти с пеленок и не обходил презрительно стороной - девчонка же - еще совсем недавно! А она спрашивает, что лучше, белая нитка бус или синяя! Какая разница?

- Обе хорошие, - сказал он.

- Это жемчуг, но он не настоящий, - Эйда погладила пальцами белую нить, - а это - камень, глаз дракона! Настоящий. Тебе нравится?

Так уж и настоящий. Впрочем, что он понимал в бусах?

А еще он считал, что для его Эйды неприятно любое упоминание о драконах. По крайней мере, целый год она слышать о них не желала!

Он сказал:

- Белый лучше. Такой яркий, переливается. Наденешь - будет красиво.

Торговец закивал и принялся вынимать из связки нить белых бусин.

- Я возьму глаз дракона! - решила Эйда, и выложила на прилавок монеты.

- Посмотри, - она протянула ему бусины на раскрытой ладони. - Видишь, какой получается цвет, когда на них светит солнце?

- Неплохо. Такой же цвет у драконьих глаз? - это он пошутил.

- И у твоих глаз тоже, между прочим, - она засмеялась. - Я буду, глядя на эти бусы, тебя вспоминать!

- Ерунда какая, - он нахмурился, притворно, потому что на самом деле ему понравились слова Эйды, - ни у кого не может быть глаз такого цвета. Таких глаз просто не бывает.

- Бывает. Иногда, - заявила Эйда серьезно.

- Ладно, буду знать.

Не хватало еще спорить с ней из-за того, бывают его глаза такие синими или не бывают! А что до драконов - и подавно никто не знает, какие у них глаза. Кроме горных колдунов, разумеется. Ардай ни разу не слышал о человеке, который стал бы утверждать, что видел дракона вблизи, и его слова заслуживали бы доверия. По крайней мере, поблизости таких людей нет. Где-нибудь далеко - может, и есть. Ведь то, что случилось прошлой весной - оно случилось...

Весной какие-то недоумки с позволения самого императора нарушили договор с горными колдунами, или с хозяевами драконов, как их еще называют. Это было где-то далеко, Драконьи горы - они почти через всю страну тянутся, и Заповедный лес - вдоль них. На рухе долететь до конца гор - много дней надо, а уж ехать...Слух был, что эти люди вроде бы ставили ловушки в Заповедном лесу, хотели изловить молодых дракончиков. Горные колдуны испокон веков приходили из-за этого в ярость, они почему-то считают, что никто не должен сметь владеть драконами, кроме них, разумеется. И, разумеется, всегда находятся такие, кто с этим не согласен. Действительно, а почему - нельзя? Ведь корову, коня или руха может иметь любой, кто в состоянии заплатить, а разве дракон - не зверь? Хотел бы он, Ардай Эстерел, взлететь в небо на своем дракончике? Еще бы...

Но договор есть договор, попался - плати. Когда-то очень давно, лет сто назад, за похожее преступление тогдашний император отказался расплатиться, а вместо этого еще и бросил в тюрьму послов, что прибыли с претензиями. Тогда на столицу и на другие города налетели стаи драконов, они жгли и сами города, и хлеб на полях. До сих пор сказители поют песни об этом несчастье. Так что выход один - платить, а плата всегда одна и та же - золото и молодые девушки. Сто невинных девушек. Одна из них была сестрой императора - вроде бы сами горные колдуны поставили такое условие. А остальных девяносто девять собирали по жребию по всей стране - будто бы это справедливо. А где тут справедливость? У них в деревне никто и не помышлял нарушать договор с Хозяевами Драконов, даже в сторону их гор лишний раз старались не смотреть, а жребий пал на сестру Эйды.

Год назад, таким же летним днем, эта самая рыночная площадь была полна народу - девушки подходящего возраста из их деревни и окрестностей столпились в центре, вокруг расположился прибывший загодя отряд стражников, они сдерживали толпу - родителей, близких девушек, просто любопытных. Он тоже был здесь, хотя отец велел ему оставаться дома - потому что в центре площади, в окружении стражников, стояла и Эйда.

Толпа тогда не шумела, как сегодня. Напротив, было необычно тихо. Все ждали. Ведь выбрать должны всего одну. Только одну - а остальные в безопасности.

Он был уверен, что Эйду выбрать не могут. Он не сомневался. Почему-то.

Каждая девушка вынимала из мешка черный шарик и поднимала руку, показывая всем - не она! Вот Эйда сунула руку в мешок - у него на миг остановилось дыхание, она вынула черный шарик и показала его, и отошла в сторону. Она свободна.

Айна, ее сестра, достала шарик, и пошатнулась, и по толпе пробежал ропот. Стражник подскочил к Айне...

Золотой шарик! Толпа зашумела, заколыхалась. Где-то в толпе истошно закричала, заплакала тетка Сарита, мать бедняжки. Кольцо стражи тут же распалось, освобождая остальных счастливиц, а Айну так и не отпустили, ее тут же затолкали в повозку и увезли. Даже попрощаться не дали. Все правильно, об этом и староста предупреждал - прощайтесь заранее, а потом радуйтесь, что ваши дочки вернулись к вам невредимыми.

Он ринулся тогда в толпу, чтобы отыскать Эйду, и она плакала у него на груди, и он сжимал кулаки в бессильной ярости, он тогда с удовольствием истребил бы всех драконов разом - придумать бы только способ... И еще, он был безумно рад, что - все-таки не Эйда. Айна, но не Эйда! Эйда -- она...

Просто ему больше никто не нужен, вот и все. Никакая другая девушка.

Непонятно откуда взялась тетка Сарита, она налетела, оттолкнула его от дочери.

- Убирайся! Не подходи близко! Это от тебя, от тебя все несчастья!

Он не понял. Совершенно. Как он мог быть повинен и в этом несчастье, и в любом другом подобном? Но он не обиделся тогда, от такого потрясения у кого угодно рассудок бы помутился. Да Сарита больше ничего подобного и не говорила. Смотрела, правда, хмуро, а он старался лишний раз не попадаться ей на глаза. Но она со всеми стала хмурой и неприветливой, как будто все кругом были перед ней виноваты. И ведь не без оснований. Она расплатилась своей дочерью, а другие лишь вздохнули с облегчением, что их минула чаша сия. И разошлись по домам. А утешения, да сочувствия, да хотя бы и помощь, предложенная по-соседски, из того же сочувствия - какова этому цена?

Эйда перекатывала на ладони синие бусины, любовалась.

- Глаз дракона бывает разного цвета, - объяснила она, - даже светло-зеленого и желтого. Синий - самый редкий и дорогой!

Он не стал сообщать ей, насколько сомневается в этих камешках. Пусть уж. Какой вред от поддельной побрякушки? Вот в соседней лавочке продаются ножи - там бы он задержался, постоял подольше.

- Говорят, если носить ожерелье из глаза дракона, ни один дракон не причинит вреда, - сказала Эйда, и глаза ее влажно заблестели.

Тоже вспомнила, что случилось год назад?

Дурацкое поверье. Ведь от драконов особенно и не было никакого вреда. Ну, пролетит какой-нибудь высоко-высоко в небе, и все. Неудивительно, они же на самой окраине живут. Заповедный лес рядом, а за ним - и Драконьи горы. Но он не стал говорить об этом Эйде. Ее сестру отдали дракону. Или драконам. Интересно, что сталось с той сотней девушек?

Он слышал много сказок про то, что драконы девушек съедали. Но в каждой сказке обязательно находился герой, который побеждал дракона и освобождал какую-нибудь несчастную жертву, которая оказывалась императорской дочкой, или, на худой конец, первейшей красавицей, и все заканчивалось свадьбой. И еще всякий, победивший дракона, может потребовать что угодно. Главное - не просто убить из-за угла, а бросить вызов и победить. Против этого колдуны не возражали. Это не просто обычай, это закон, это записано в Своде Законов Империи - отец рассказывал. Свод Законов - толстая книга, которая лежит в ратуше каждого города, у самых дверей, и всякий может подойти и прочитать. Были случаи, когда драконов побеждали. И не все победители женились на императорских дочках, но они обязательно получали, что хотели - ни в чем им не отказывал ни Император, ни ближайший сосед. А над людьми, которые неумеренны в своих желаниях, посмеиваются, говоря им: "Ты дракона, что ли, убил?"

- Тебе и так не причинит вреда ни один дракон, - сказал он Эйде.

- Ты, что ли, не позволишь? - она рассмеялась, коротко и немного ядовито.

- Конечно, я.

Интересно, почему он был так в этом уверен?

Эйда взглянула на него и сразу посерьезнела, опустила голову.

Никто здесь, в Приграничье, так уж не боялся драконов, просто осторожничали, не смотрели лишний раз в сторону гор - это да, было. Это обычай. А когда дракон парил высоко в небе, все смотрели, никто не боялся. Драконы никогда не опускались на их землю. И Айну, сестру Эйды, не дракон унес, ее увезли стражники.

- Все очень просто, - сказал он. - На замужних женщин драконы почему-то не зарятся! Мы поженимся, и все драконы потеряют к тебе интерес.

- А я-то думала, ты пойдешь из-за меня сражаться! - девушка расхохоталась.

Она уже надела бусы, но продолжала сжимать нить в ладони.

- Конечно, пойду сражаться, - пообещал он уже без улыбки. - Но лучше мы не будем доводить до этого. Ты ведь выйдешь за меня замуж, Эйда?

Он сам себе удивлялся - ведь четверть часа назад и не помышлял ее замуж звать! Нет, он этого хотел, еще как хотел, и, не размышляя особо, просто мысли не допускал, что будет иначе. Но чтобы - раз! - и брякнуть это здесь и сейчас, посреди рыночной площади?

- Конечно, выйду, если не передумаю! Не завтра же, - Эйда блеснула глазами.

Конечно, придется подождать. Сейчас отец не разрешит свадьбу.

- Ого, - такая знакомая, тяжелая ладонь хлопнула Ардая по плечу, и - смех, веселый, раскатистый, и тоже такой знакомый.

Эйда выпрямилась и отпустила, наконец, свои бусы, у нее явственно порозовели щеки.

- Ты уж не передумай, красавица, такие парни, как мой сын, на дороге не валяются! Ладно, будем считать, что вы договорились, давайте-ка теперь делом займемся. Самое время, - подмигнув девушке, отец выудил из необъятной сумки два кулька каленых орехов, и вручил им по одному.

Ардай чувствовал себя глупее некуда. А отцу смешно!

Да, надо заняться делом. Действительно. Ему ведь нужен рух!

- Тут только у одного купца есть яйца рухов, - сказал Ардай. - А птенцов я вообще не видел.

На Эйду он старательно не смотрел.

- Мы ведь и собирались купить яйцо? - отец приподнял бровь.

Яйца рухов дороги, но готовые птенцы, особенно подрощенные - еще дороже. Хотя, дело даже не в цене. Это традиция такая, чтобы первый рух вылупился на глазах наездника, и тот сам освободил его от скорлупы. Считается, что от этого взаимопонимание между ними будет более полным, такой рух никогда не выйдет из повиновения, никогда не подведет. Отец в это верил. Он, Ардай - что-то не очень. Он-то мог приручить и оседлать любого, и не случалось еще, чтобы птица его не слушалась, особенно в воздухе. Рухи - они вообще очень послушные и понятливые. Так что сам Ардай предпочел бы птенца, желательно такого, у которого уже появились маховые перья. А с пуховичком, особенно на первых порах, столько возни.

Но сейчас решает отец. И традиция.

Вопли купца они услышали издалека.

- Ах, ты, собачий сын! Мы сюда, по-твоему, печеными яйцами приехали торговать? А может, и подавно, яичницей?!

- Это Руйбикор, - отец улыбнулся в усы. - Хорошо. Он свое дело знает. Я у него покупал своего Бака.

Вблизи все было еще смешнее. Толстый коротышка, крутя над головой палкой, гонялся вокруг палатки за помощником, маленьким и худеньким. Прыткий помощник близко к себе хозяина не подпускал, и дальше определенного расстояния от палатки не удалялся, и все вместе это напоминало представление двух бродячих клоунов. Прохожие оглядывались и улыбались, некоторые останавливались -- посмотреть.

Они с Эйдой переглянулись и засмеялись.

Отец громко крикнул:

- Так у тебя сегодня печеные яйца, Руйбикор? Тогда нам здесь делать нечего!

Купец резко остановился, подпрыгнул и повернулся к ним, расплывшись в улыбке от уха до уха.

- О, имень Гай Эстерел! У меня товар - первый сорт! А меня всегда первосортный товар! Я всегда сам за всем смотрю, всегда сам, так что ни одно порождение бродячей собаки у меня ничего не испортит! Что вы хотели?

Яйца, как им и полагалось, лежали на переносной печке, переложенные одеялами, так, что круглый серовато-белый бок каждого оставался выставленным на обозрение покупателей. Ардай тут же выделил взглядом одно, крупнее прочих, быстро взглянул на отца - тот смотрел туда же. Купец сразу все понял - он действительно дело знал. Подбежал и бережно вынул из вороха одеял то самое яйцо, покачал его в ладонях, прищелкнул языком.

- Лучше и быть не может! Точно говорю! А производители какие! Мать - Густа с фермы Виргута, та самая, что победила на Большой гонке в Аше в прошлом году. Это ее вторая кладка! А от кого - знаете? - он поймал отца за рукав и что-то зашептал ему на ухо.

Тот недоверчиво усмехнулся.

- Быть не может.

- Документы, все честь по чести! Когда у меня был плохой товар? Я давно торгую, меня все знают, меня все благодарят! И тебя, уважаемый, я давно знаю, как же! Как там тот птенчик, что я продал тебе три года назад? Хорошо летает? То-то же! А этот лучше будет, много лучше!

Тут он как будто только что заметил Ардая, и весь засветился.

- Сыну, значит? Вырос парень, нужен ему свой рух, конечно! Вон какой вымахал! Как же жениться, если собственный рух еще не оседлан? Восемнадцать уже исполнилось парню, да, имень?

Их предки были именями, и они с отцом, следовательно - тоже. Их жизнь мало отличалась от жизни соседей, но титул есть титул, и связанные с ним правила и обязанности никто не отменял. Мужчина из семьи Эстерелов мог привести в дом жену, лишь имея боевого руха, и увезти девушку из дома родителей он тоже должен на этот самом рухе, и на сбор Летучей Гвардии, когда придет время, Эстерел обязан прибыть в полном вооружении и, опять же, на своем рухе. Ардаю исполнилось восемнадцать только что, до первого его императорского смотра - целых три года. Он был еще по-мальчишески тонок, но ростом догнал отца, и плечи за последний год развернулись тоже почти как у отца. Они вообще были очень похожи, фигурой, смугловатой кожей, волосами, черными, как вороново крыло - сразу видно, что отец и сын. Только глаза у отца карие, а у него, Ардая - серо-голубые, с отчетливой синевой. Только кто их особенно замечает, глаза?

Эйда вот, правда, заметила.

Отец явно собирался перебрать товар, поторговаться. А Ардаю вдруг страстно захотелось именно это самое яйцо. Оно точно самое лучшее, и самое дорогое, наверное. Из него наверняка получится крупная, сильная птица - крупнее и сильнее, чем большинство здешних. Он лучший наездник в деревне, а может, и не только в деревне, и пусть у него будет самый лучший рух - он это заслужил. И еще - Эйда стояла рядом и смотрела, и при ней ему особенно приятно было бы, не торгуясь, купить самое лучшее.

Отстранив Руйбикора, отец принялся перебирать яйца, осторожно вынимал каждое из вороха одеял, взвешивал в ладонях, подносил к уху. Купец стоял рядом, качал головой и, как водится, бубнил о достоинствах каждого яйца, к которому прикасался покупатель. Когда отец опять взял в руки то, первое, голос купца зазвучал бодрее.

- Оно отличается по форме. И скорлупа какая-то не такая, - заметил отец, поглаживая яйцо пальцем. - Она, кажется, темнее. Почему это?

- Да что тут странного, имень? Яйца разной формы даже у кур бывают! А скорлупа? Отличная скорлупа! Предки производителя - из диких, что со Скалистых островов! Я, когда молодой был, сам плавал туда за птенцами! Вот это было дело, скажу я вам! Одна самка гналась за нами всю ночь, мы уж и не чаяли ее отогнать! Нет - выбилась из сил, улетела... Огромная, скажу я вам, была птица, огромная, а видели бы вы, что она выделывала в небе! В каждой кладке победителей Гонок есть такие яйца, и лучшие птенцы получаются из них! Эх, если бы ты видел ту дикую, имень!

- Моему парню это не подойдет, - сказал отец. - Он и на полудохлой птице вытворяет такое, что мне хочется надавать ему по шее, пока он ее себе не свернул. А уж если он получит дикую... Мне надо, чтобы рух был спокойный, смирный, чтобы высоко не поднимался. Что посоветуешь?

У торговца на мгновение даже челюсть отвисла.

- Ты, верно, шутишь, имень?! Ты, может быть, для дочки птицу покупаешь? Или все же для сына?

Эйда прыснула, а Айдар чуть было не вскипел, но вовремя опомнился. Конечно, отец шутит. Он потому и шутит, что уже решил. На самом деле он гордится тем, как его сын умеет летать. Несмотря на то, что все обещает надавать по шее...

- Наверное, я рискну, - продолжал забавляться имень Эстерел. - В крайнем случае, буду держать на привязи обоих. Назови цену, почтенный Руйбикор, сбавь, сколько полагается, потом еще немного, и выписывай документы...

"Если мужчину можно вывести из себя, - нередко повторял отец, - пусть попробует носить юбку. Может, это ему больше понравится. Злость, обида, гнев - это для рыночных склочниц. И для глупцов".

Ардай Эстерел - никакой не глупец. И уж конечно, ни к чему ему юбка.

- Ну, я, в крайнем случае, улечу, - Ардай безмятежно улыбнулся. - Не знаю, конечно, как рух...


Мать и сестры все приготовили к их возвращению - печка в стойле топилась, согревая насыпанный в жестяное корыто крупный речной песок, не больше и не меньше согревая, чем нужно. Дело это тонкое, хлопотное, старания требует, внимания строжайшего. Спустя рукава лучше не браться - себе дороже выйдет. Нужно мягкое, ласковое, сухое тепло, и появится покрытый густым серым пухом прожорливый птенец, и вот тогда-то главные хлопоты и начнутся...

Ардай сам уложил яйцо в песок, придирчиво пощупав его сначала - довольно ли тепла? И не горячо ли? Бережно присыпал. Еще там, на рынке, отец вручил ему покупку, дав этим понять, что все дальнейшее - его дело. Сестренки окружили тесно и смотрели во все глаза. Каждая еще норовила что-то подать, поддержать, и все, конечно, только мешали. И гвалта от них, как обычно, было больше, чем нужно. Но Ардай был терпелив, как никогда - он был слишком рад, чтобы сердиться.

Мать подошла с маленьким братишкой на руках, передала малыша старшей дочке и наклонилась к самому яйцу - послушать птенца. Потрогала скорлупу пальцами, одобрительно кивнула.

- Еще неделя? - она повернулась к мужу.

- Наверное, меньше. Дней пять, хотя, может, и шесть...

- И сколько?..

- Две сотни монет. Это хорошая цена, Мия. Яйцо от победителей гонок.

И мать опять кивнула. Сделанное отцом в их доме никогда не обсуждалось и не осуждалось, хотя, две сотни - это, конечно, дорого. Готового птенца, не самого лучшего, может быть, можно купить сотни за полторы. Еще за полторы сотни можно было купить пять-шесть приличных лошадей, или построить небольшой дом. Сегодня отец сделал ему щедрый подарок.

- А почему такая скорлупа?

- Производитель из диких, - объяснил отец, - И потом, это зависит от того, чем кормят птицу. Не беспокойся, Мия, ты же знаешь, даже совсем дикие птенцы послушны, если их правильно воспитать.

Имень Эстерел говорил так уверенно, как будто не он совсем недавно с сомнением расспрашивал торговца о том же самом.

Он добавил:

- У Руйбикора всегда был только хороший товар. Если хоть раз проколется, как он будет здесь торговать? Что-то пойдет не так - я его из-под земли достану, ты же знаешь.

- Не беспокойся, милая, птица будет отличная, - это заявил старый Кир Эстерел, дядя отца, который до сих пор стоял поодаль, за спинами девочек, - у твоего мужа нюх на хороших птиц!

- Дядя Кир, - воскликнул отец, обнимая родственника. - Видишь, что у нас творится - прости, не заметил тебя...

Тот широко улыбнулся:

- Да я давно сижу, вас дожидаюсь, Мия уже не один ковш холодного пива мне принесла.

- Но я что-то не видел твоего руха! - забеспокоился имень.

Дядя развел руками.

- Из меня нынче плохой летун, Гай, уж не серчай. Так кости скрутило, вообще впору было дома сидеть. Я на повозке приехал.

- На повозке... - отец покачал головой, и ничего больше не добавил.

Им завтра вместе отправляться в путь. На повозке? Тогда дорога затянется, очень затянется, а это некстати.

Старик приблизился, изрядно подволакивая ногу - понятно, что на руха ему не сесть. Посмотрел на яйцо, и похлопал Ардая по плечу.

-Ты на этой птице через три года приз возьмешь, парень! Главное, не оплошайте, выкормите его как следует...

Ардай пообещал:

- Не оплошаю...

Его сомнения насчет скорлупы немного беспокоили, хотя сам он в этом как раз не очень разбирался. Ну, сколько яиц рухов повидал он в своей жизни? Не так уж и много. Какая там скорлупа бывает у диких? Да кто его знает. И отец, и дядя Кир имеют дело с рухами с детства, наверное, их суждению можно доверять. Но лучше бы, конечно, без сомнений...

- Выкормим, - заверил отец. - С мясником уже все договорено. Нам бы еще самим не оголодать! Как там с ужином, Мия?

- Все хорошо с ужином, - мать взяла на руки захныкавшего ребенка. - Прошу к столу.

Вдруг за перегородкой, в своем стойле пронзительно закричал, захлопал крыльями Момут, их старый рух, и Бак, верховой рух отца, ответил таким же пронзительный криком сверху, с башни.

- Это что еще такое? - удивился отец.

Он зашел в соседнее стойло, к Момуту, потрепал его по могучей шее - глаза огромной птицы, спокойной, меланхоличной уже от старости, неестественно блестели, из мощного клюва вылетал сиплый клекот пополам с шипением, хохол из перьев на голове воинственно дыбился.

- Да что с тобой, дружок, что случилось? - отец привычно гладил, успокаивал птицу, которая продолжала клекотать, и клюв, способный разнести голову быку, тревожно щелкал у самого его уха.

Никто не беспокоился - рух никогда не поранит хозяина. По крайней мере, такого еще не случалось.

Момут топтался, подпрыгивая, скреб когтями земляной пол, так, что солома летела во все стороны, и не желал успокаиваться, вместо этого он опять закричал, и тут же они услышали ответный вопль Бака с башни.

- Может быть, чувствует птенца? - предположила мать, - так бывает...

- Наверное, дракон пролетел слишком низко, - тихо сказала Валента, старшая из сестер. - Они так кричат, когда дракон...

- Да, я тоже видел вчера, - согласился отец. - Сразу два летают, белый и черный. Ладно, раз ты такой беспокойный, посидишь на цепи, от беды... - он набросил на ногу птицы разомкнутое стальное кольцо, ловко застегнул. - А то у нас тут дорогое яйцо, приятель. Все. Пойдемте ужинать.

Они отправились в дом, а оба руха то и дело опять принимались вопить, по очереди. Может, и правда, драконам вздумалось летать низко? С чего бы, интересно?


Ужинали, как всегда, в просторном нижнем зале дома. В окно видно было, как румяное солнце уже почти скатилось к дальним холмам, лес на тех холмах отсюда казался мягким ворсистым ковром, который хотелось гладить рукой. Такой ковер, зеленый узор на коричневом поле, висел над скамьей за спиной дяди Кира - на почетном месте. Ковры эти, мохнатые, как шкура зверя, ткут на Юге, в Борсалле, здесь их нечасто встретишь. Здесь стены украшают другими коврами - их вышивают крашеными нитками на толстом грубом холсте. Тоже красиво.

-Нигде не ел такого хлеба, хозяйка, - похвалил дядя Кир, протягивая руку за следующим ломтем.

Это было не просто вежливостью - хлеб у матери, и правда, удавался вкусным необыкновенно. Даже кухарка Лита втихую завидовала. Ардай обожал его теплым, недавно из печи - с хрусткой корочкой, посыпанной пряными травами, сначала с упругой, а потом тающей во рту мякотью...

- Захвалил ты меня, дядюшка, - мать улыбнулась. - Ты и пива такого нигде не пил...

- И каша у моей жены на славу, а уж тушеное мясо - вообще язык проглотишь. Видите, как мне повезло? - шутил отец.

- Еще ты хвастун, - дядя благодушно погладил усы.

- Хвалиться женой мужчине не зазорно.

- Оно так. Сыновьями вот гордятся молча, зато тут уж, действительно, отцу и почет, и радость, - дядя покосился на Ардая, который давно расправился со своей порцией мяса и каши и теперь жевал сладкий пирожок с ягодами - ужин был праздничный, по случаю приезда гостя, да и покупка руха - тоже, что ни говори, событие.

Даже если этот рух - пока только яйцо.

- У мальчика ведь первые испытания уже будущим летом? Готов?

- На мечах он дерется неплохо, - ответил отец, - не хуже меня. Кое в чем, конечно, можно и поучиться. Не знаю, будет ли он первым, но последним не будет точно.

- Эстерелы никогда не были последними, - отрезал дядя. - Не думаешь послать его зимой в школу, в Аш?

- Придется, - пожал плечами отец. - Из-за дурацкой традиции терять столько времени и денег - а куда деваться?

Дядя усмехнулся.

-Когда ты был молодым, небось не считал это дурацкой традицией. Тоже любил мечом помахать! Итак, небось, люди удивляются, почему ты его вовремя в школу не отдал.

- Конечно, это весело - пожить в школе, с толпой таких же молодых оболтусов. Я бы и сейчас не отказался, - хмыкнул отец. - Поэтому и не буду все-таки лишать сына удовольствия.

- Оно так. Веселье - это хорошо, отчего не повеселиться? - не стал возражать дядя Кир. - Но ему надо быть воином. А если уж быть воином, то очень хорошим. Иначе потом веселиться будут другие, не он! Ты-то понимаешь, Гай!

Гай вздохнул и кивнул, соглашаясь.

С ужином было покончено, Валента принялась помогать кухарке с посудой, малышки, Арния и Гайда, убежали во двор. Услышав очередные крики рухов, Ардай тоже вышел, заглянул в хлев - Момут топтался, звеня цепью, иногда коротко всхлопывал крыльями, один его глаз закрылся совсем, другой - наполовину. Старая птица уже уснула бы, если бы не вопли собрата с башни.

Ардай тихонько прикрыл дверь в стойло, задвинул засов. Подумал - непременно нужно прогулять завтра Момута. Слетать с ним к водопаду, что ли...

Конечно, он подошел к печке, чтобы посмотреть на яйцо. Пощупал песок, приоткрыл заслонку и поворошил угли. Ясно, что все это было не нужно - пока тепла хватает, еще мать заботливо прикрыла песчаную постель старым стеганым одеялом, оставив щель сбоку - для дыхания. Вот равно утром, еще затемно, придется прийти и затопить печь. Как удивительно - в этом грязно-белом, намертво запаянном сосуде кто-то живет, дышит, двигается... Птенец, который превратится в огромную, быструю птицу, и принесет Эстерелам главный приз на состязаниях в Аше! В самом деле, а почему бы и нет?

Он откинул одеяло, и ласково погладил пальцем скорлупу, и вот тут-то услышал...

Негромкий писк. Вроде бы - какое-то бормотание. И кто-то тихонько стукнул туда, где был его палец - изнутри... Птенец. Он его слышит. Ему, наверное, скучно.

- Спи, малыш! - Ардай погладил яйцо, как если бы это был уже пушистый глазастый птенец, ищущий его ласки. - Спи. От этого ты, наверное, быстрее вылупишься, вырастешь, и мы с тобой будем летать, сколько нам захочется...

И тут Бак на башне опять заорал. Да что же с ним такое творится, интересно бы узнать?

Ардай вышел во двор и, задрав голову, долго смотрел на небо. Никаких драконов, ничего! И небо еще светлое. Верно, скоро стемнеет, но пока время есть. Можно полетать. Совсем немного. Может, Бак потому и волнуется, что застоялся и хочет размять крылья?

Отец, конечно, сказал бы, что поднимать птицу без нужды на закате - вредная блажь. Дядя его поддержал бы.

Голос матери доносился теперь из скотного двора, перекликался с голосами девушек-работниц - там как раз доили коров. Мать сейчас вся в хлопотах, в его сторону и не взглянет. Отец - тот, по традиции, проведет весь вечер с дядюшкой за неспешным разговором, поучаствовать в котором очень и очень заманчиво. Но это еще успеется.

Ардай поднялся на башню. Бак, крупный, молодой и очень сильный, сидел на самом краю верхней площадки, как будто готовый сорваться и взлететь. Отец хранил упряжь в оружейной, но собственный комплект Ардай всегда прятал здесь, а каморке рядом с лестницей.

- Тихо, - попросил он Бака. - Ты только не вопи, я тебя очень прошу.

При виде наездника рух издал довольный клекот - кажется, их желания совпадали. Летать!

- Прекрати плясать, стой смирно, - Ардай стукнул кулаком по круто изогнутой шее.- Надо все делать быстро!

Привычными руками он застегивал ремни, почти не глядя.

- Сегодня у нас времени мало, - объяснял он Баку, - зато потом его будет сколько хочешь. Я-то думал, что отец заберет тебя завтра, а оказалось вон что! Ты целую неделю будешь только мой. Мы налетаемся с тобой на год вперед, слышишь, чудо ты лохматое?

В последнюю очередь он снял цепь с ноги птицы, отбросил в сторону, и сразу скользнул в седло и затянул поясной ремень - не очень туго, он любил верхом на рухе чувствовать себя свободно. Нет, опасности, что Бак улетит один, без всадника, не было никакой, но что-то он, действительно, взволнован не в меру...

Мать сказала - он чувствует птенца. Да, конечно. Наверное, в этом и все дело.

Ардай толкнул Бака коленями, и, повинуясь долгожданному сигналу, птица рванулась с башни, нырнула вниз, но тут же выровнялась и медленно полетела. Дом Эстерелов стоял на самом краю деревни, на возвышении, дальше пологий склон холма сбегал к реке Эль, быстрой и порожистой, а чтобы долететь до дома Эйды, не привлекая лишнего внимания, следовало сделать немалый круг. Но - какая разница? И неважно, выйдет ли Эйда во двор помахать ему рукой. Скорее, она сейчас занята работой на кухне или в коровнике, но - вдруг? Ему же все равно, где летать, и что за труд - облететь деревню, если ты - верхом на Баке, быстром, как ветер?

Дом вдовы Сариты походил на дом Эстерелов так же, как потрепанный петух похож на руха. Маленький, невзрачный, сзади - коровник на двух коров, по двору обычно бегают куры, норовя забраться в огород, забор просит починки, и никаких башен, конечно - в этой семье никогда не владели рухами. Забор... Предложить, что ли, поправить забор, когда тетушка Сарита отправится по делам в Аш? Эйда будет рада. Приходить же сюда, когда грозная матушка Эйды дома, что-то не хочется. По крайней мере, пока.

Эйда была не на кухне и не в коровнике, она как раз шла по двору с ведром воды, и сразу заметила его, и радостно помахала рукой, но ускорила шаг и скрылась в кухне, а визгливый голос тетушки Сариты он прекрасно услышал и со спины Бака. Скорее бы увести отсюда Эйду - к себе. Как же не хотел бы он сам родиться в такой лачуге. Первое везение в его жизни - то, что он Эстерел!

Одно движение колен - Бак круто устремился вверх, и вот уже деревня - далеко внизу, и - как на ладони. Площадь вся в огнях, палатки торговцев, возле некоторых продолжает толпиться народ, повозки, лошади - все маленькое, как игрушечное. Еще выше! И чуть в сторону, да, туда, к холмам. Вот так! Все выше и выше, все дальше и дальше...

Бак летел именно так, как хотел наездник. Он играл, то внезапно ныряя вниз, то вдруг послушно взмывая вверх, а пару раз и вовсе перевернулся в воздухе. Если бы Ардая спросили сейчас, что именно он делает, чтобы побуждать птицу к очередному кульбиту, он не смог бы ответить. Он настолько привык, что давно уже не замечал таких вещей, а птицу ощущал как продолжение себя самого - забывал, что на самом деле не он летит, и крылья руха - это не его крылья. Они были одно - человек и птица.

Управлять хорошо объезженным рухом до смешного легко! Забавно, что не все так считают.

А теперь просто лететь. Бак поймал мощный воздушный поток, и парил, неподвижный, раскинув огромные крылья. Он наслаждался. Покоем. Великой свободой. Последними лучами солнца. Земля внизу уже тонула в сумерках, а они продолжали купаться в золотом свете. И как же Ардай его понимал! Как он сопереживал ему! Летать! Бывает ли еще подобное счастье...

Солнце уже посылало в небо последние свои лучи, и темнота с каждым мгновением все больше сгущалась, растворяя в себе мир, луна не торопилась появляться, скрытая облаком, а звезды над головой сверкали все ярче. Пора им было возвращаться. Смешно - никто, наверное, и не заметит его отсутствия, ведь времени прошло совсем немного. Так мало времени занял один из лучших полетов в его жизни, полет, который...

Который непременно следует повторить, вот что.

Может быть, дело в том, что - вечер. Именно тьма и звезды сделали их теперешнюю прогулку такой фантастически прекрасной. И еще то, что Эйда так смеялась и махала ему рукой. И еще - сегодня он попросил ее руки, и она согласилась. И еще - сегодня он получил лучшее яйцо руха, скоро у него будет своя отличная птица, на которой он будет побеждать. Интересно, почему он совсем, ну, совершенно, не сомневается в этом?

Считается, что на рухах ночью лучше не летать. Правильно, рух - не ночная птица, ночью он предпочитает поспать, чтобы с утра пораньше будить хозяев своим клекотом и требовать еды. Но, с другой стороны, это и не курица, которой в сумерках надо на насест, и все тут. Рух может летать и ночью, и прекрасно может. И он так же может в какую-нибудь из ночей не желать спать, как и его наездник. Нет, они правильно сделали, что улетели сегодня. Но пора, пора возвращаться...

Огромная темная тень мелькнула рядом, и Бак рванулся вверх. В первое мгновение Ардай ничего не понял, и во второе - пожалуй, тоже, а когда мелькнула догадка, то в нее не хотелось верить. Тень появилась опять, потом - с другой стороны. Бак больше не кричал, он просто несся вверх, его крылья бешено загребали воздух, Ардай каждой клеткой ощущал панику птицы. И самое главное - рух больше его не слушался! Вот это было - хуже некуда...

Луна услужливо вынырнула из облака, и тогда Ардай, наконец, ясно увидел его.

Все правильно. Дракон.

Как же не верить собственным глазам? Да, дракон, плавно, не торопясь, наматывает вокруг них круги, не удаляясь и не слишком приближаясь, поднимается вместе с ними - без малейших усилий, шутя. Огромное чудовище, размах крыльев - в несколько раз больше, чем у самого большого руха. Дракон - так близко! Мало того - дракон, весьма заинтересованный именно его персоной, а тут еще рух не слушается!

Вцепившись в поводья, Ардай изо всех сил пытался удержать ополоумевшую птицу, кажется, он еще бил ее коленями, что-то кричал...

Если Бак не опомнится сейчас же... Проклятый дракон!

Они уже слишком, слишком высоко, а силы руха не безграничны. И силы человека не безграничны тоже.

И тут случилось чудо - Бак, кажется, его понял. Наконец-то. Ардай очень ясно ощутил этот момент - рух сдался, опять отдал себя во власть наездника. Теперь наездник должен спасать и себя, и руха. Они продолжали лететь вверх, и это следовало прекратить как можно скорее.

От души надеясь, что Бак не слишком выдохся и кое-что ему еще по силам, Ардай совершил рискованный маневр - он остановил птицу, на несколько секунд заставив зависнуть на месте, а потом они стремительно ринулись вниз. Кружась винтом, рух почти падал. Все, довольно. Раскинув крылья и выровнявшись, что оказалось непросто, рух заскользил вниз более плавно.

Расчет был в основном на то, что на некоторое, пусть небольшое время им удастся улизнуть, а потом дракону будет недосуг гоняться за ними в потемках. Интересно, насколько хорошо эти твари видят в темноте?

Сверху донесся рык, и почти стазу темная тень опять оказалась рядом. Дракон совсем неплохо видел в темноте, а уж как он летал - это было что-то потрясающее...

Но ведь это все неправильно! У людей не должно быть неприятностей с драконами. Драконы никогда не нападали. Драконы никогда не садились на их землю. У них с драконами договор, наконец!

Зато высоко в небе драконы летают куда угодно, и когда им вздумается. Небо - их вотчина. А они сейчас - именно в небе, высоко в небе, а вокруг - ночь, и никто не вспомнит, случись что, ни о каких правах и договорах! Мог ли он, Ардай Эстерел, представить себе такое - они с драконом, вдвоем, в небе?! Вдвоем. Ведь рух - почти не в счет...

И тут Ардай услышал:

- Все, перестань! Отстань от него!

- Да погоди ты! Как думаешь, он уже в штаны наложил?

- Отстань от него. Он же разобьется.

- Не разобьется. Я хочу посмотреть, как он будет удирать на своей курице.

Два голоса. Высокий девичий и чуть ломкий, с хрипотцой голос парня. Но как же он их услышал, если вокруг только свистит ветер?

- Отстань он него, Ари.

- Подожди.

Потом, вспоминая случившееся, Ардай сам гадал, как же это вышло. Но было именно так: практически не раздумывая, он направил Бака прямо к дракону, и тот подчинился, сразу и безоговорочно. Он "сломался", или что там такое произошло в его птичьей голове, но панический страх перед драконом, свойственный всем рухам, пропал. И Ардай смог приблизиться к дракону совсем близко, так, что еще немного, и перепончатые крылья пронеслись бы прямо над его головой.

И тогда он увидел, наконец. На драконе сидела молоденькая девушка. В темноте ее трудно было заметить издалека: она была одета в темное и казалась такой маленькой, сливалась с драконом. Но теперь Ардай видел ее очень хорошо, может быть, потому, что луна снова выглянула из-за облаков. Девушка во все глаза смотрела на Ардая. Кажется, она была потрясена. Все правильно. Рухи не приближаются к драконам, потому что их боятся. А Ардай верхом на Баке приблизился настолько, что мог взглянуть незнакомке в глаза.

И он сказал девушке:

"Когда-нибудь я оседлаю твою ящерицу. Непременно, поняла?"

Он не прокричал это в темноту, а сказал. Так же, как говорили они.

Они - кто? Поблизости был еще один дракон с наездником, просто Ардай его не заметил? Он не стал размышлять над этим вопросом и оглядываться в поисках того второго. Помедлив немного, ровно столько, чтобы отход не казался бегством, он бросил:

"Еще увидимся!" - и, развернув Бака, понесся прочь и вниз.

Его больше не преследовали, и чем дальше он улетал, тем больше сердце колотилось в груди. Пришел запоздалый страх.

Уже спустившись, Ардай решился посмотреть вверх, туда, где остались дракон и наездница, но никого не увидел. Так она была одна, или нет? С кем она разговаривала? И тогда в голову пришло совершенно очевидное предположение: со своим драконом. В самом деле, а вдруг она разговаривала с драконом? Вот это да...

Он закрепил цепь на ноге Бака и долго гладил птицу, перебирал жесткие перья на ее шее, и непонятно, кого больше при этом успокаивал, ее или себя. В сущности, уже очень давно Ардай не испытывал такого страха. И в то же время, было во всем этом нечто, что делало пережитое таким желанным. Они с Баком оба совершили такое, чего Ардай никак не мог ожидать. Они превзошли себя! И они видели дракона, так близко.

Дракона, о Провидение! Это ведь был не сон? Они его видели и слышали. И даже разговаривали с... Нет, конечно, разговаривал он с девчонкой-наездницей. Но дразнил и задирал Ардая определенно парень, его ровесник или даже младше. И это был -- дракон?..

Следовало бы, конечно, идти в дом, пока его не хватились. А может, и хватились уже. Ардай напоследок наполнил поилку Бака чистой водой, для чего пришлось спуститься с башни, а потом подняться обратно с тяжелыми ведрами. Рух переволновался, и наверняка захочет пить. Если бы не этот полет, Бак бы уже давно спокойно спал, и вода бы ему не потребовалась. Завтра утром он может отказаться от еды, и вообще капризничать, но это не страшно. Отец ничего не заметит, потому что уедет рано.

Ардай хотел бы посидеть еще с отцом и дядей Киром, но сначала решил заскочить незаметно к себе в комнату. Не удалось: мать встретила его на пороге. Она держала на руках Эмрана, маленького брата, укачивала его, и в глазах ее была тревога.

- Где ты был?

- Я... прошелся до рыночной площади, - быстро нашелся Ардай. - Там до сих пор полно народу, циркачи выступают. Так весело, - добавил он извиняющимся тоном. - Ты чего, мам? Я не предупредил, прости, но чего ты заволновалась?

- Ничего, - она покачала головой. - Драконы летают каждую ночь. Сегодня рано утром я видела одного прямо над нами.

- Ну и что?

Мать лишь неловко улыбнулась.

- Ничего.

Малыш заворочался и тихонько заплакал во сне, и она ушла, качая его и напевая. Ардай свернул к залу, откуда доносились голоса, и остановился у входа.

Говорил дядя Кир.

-Скоро Ардаю ехать в столицу, в гвардию, Гай. Ему придется воевать. Разве ты сам не понимаешь, Гай? Разве до вас никаких слухов не доходит? На севере неспокойно. Сардарское княжество, по слухам, заключило союз с колдунами.

- На севере всегда неспокойно, дядя. Там всегда война. Гвардию в пекло не бросают. И вообще, слухи приходят и уходят, и слишком редко сбываются. Когда все хорошо, людям становится скучно, и они начинают придумывать, о чем бы побеспокоиться.

- На войне бывает всякое. Жени его поскорее. Пусть, уходя, он оставит дома сына, а еще лучше двух. Рожать сыновей - это единственное, Гай, что получается у твоей жены не слишком хорошо. На твоего брата Ильмара надежды никакой. Твой младший сын такой слабенький, что я бы тоже не стал возлагать на него надежд. А вот Ардай удался. Жени его, Гай. Это твой долг перед семьей.

- Да он же еще совсем мальчишка, - отец расхохотался.

- Да? - хмыкнул дядя. - А мне сослепу показалось, что уже и не то чтобы совсем. Эх, старость не радость.

- Он подрос, конечно, еще бы ума прибавилось соразмерно росту.

- Ну, это как водится. Иногда я себя обзываю старым дурнем, и знал бы ты, как искренне я это говорю. Думаешь, у него не хватит ума продолжить род? Что-то я сильно в этом сомневаюсь.

- Ему нравится вторая девчонка Сариты. И угораздило же его. Сарита меня всегда не жаловала, еще после... ну, ты знаешь. А с тех пор, как колдуны забрали ее старшую дочь, она вовсе обозлилась.

- Нравится, не нравится, - проворчал Кир. - Мало ли девчонок?

- Осень он проведет дома, пусть возится с птенцом, - сказал отец, - потом до весны пусть едет в школу в Аш. Весной его рух станет на крыло, и начнутся хлопоты с выездкой. Летом... Ну, что ж. Посмотрим. Не скажу, что я в восторге от этой идеи. Все должно идти своим чередом. Можно было бы отправить его в Аш еще на одну зиму...

- Женить первенца - это всегда так. Ты, Гай, сам еще хорошо помнишь, как был таким же молодым, сам перебирал девчонок. В мыслях еще недалеко от сына ушел. Не хочется тебе дедом становиться.

- Скажешь тоже, дядя Кир.

- Я знаю, знаю.

Ардай решил, что слышал довольно. Он вошел.

- А, парень, где пропадал? - добродушно заулыбался дядя.

- Ходил на площадь.

- Что на площади?

- Весело...

Отец налил ему в стакан легкого пенистого пива, подвинул, усмехнулся:

- Ноги не стер, пока ходил?

- Нет, - Ардай, не поднимая глаз, отпил из стакана.

- Ну, ладно, я спать пойду, - дядя поднялся, - мне, старику, отдохнуть надо перед завтрашней дорогой.

- Идем, я провожу, - отец тоже встал, - посиди пока тут, я сейчас, - мимоходом обронил он Ардаю.

И правда, он быстро вернулся, сел напротив.

- Так ноги, говорю, не стер, пока ходил?

- Я же сказал, что нет.

- Тогда я дам тебе совет. Когда поднимаешь руха с башни, не бросай цепь под ноги, убирай ее, как положено. Рух может сбросить цепь, и она будет висеть раскрытым кольцом вниз, и каждый сможет догадаться, что птицы на башне нет.

- Ты видел, - Ардай опустил голову, ругая себя последними словами.

Он слышал, как звякнула цепь под ногой Бака, но решил, что тот просто отбросил ее в сторону.

- Я даже поднялся на башню и поднял цепь, чтобы не увидела твоя мать и не переживала, где тебя носит на ночь глядя верхом на Баке.

- Извини. Я не думал задерживаться. Но я вернулся живой и здоровый, видишь. И ничего в этом особенного нет, полетал, и все.

- Вижу, да, - отец подлил пива в свой стакан. - Штаны сухие? - он улыбнулся, морщинки разбежались от уголков глаз.

- Что?!

- Это хорошо. А то я свои чуть не намочил, когда за мной погнался молодой дракончик. Чуть не намочил, говорю. Обошлось. Мой рух после этого два месяца не поднимался, но тоже обошлось. И я так и не признался тогда своему отцу, в чем было дело. Такое, конечно, нечасто бывает, просто мне не повезло. А летать на закате здорово, да. Восхитительное ощущение.

- Да, - согласился Ардай, - было здорово.

И тут же добавил.

- Только драконы, наверное, нападают не так уж редко. Я тоже видел одного...

Он поначалу решил молчать об этом, но после признания отца -- зачем?

- Да?.. - Гай Эстерел задумчиво рассматривал янтарный напиток в своем стакане. - Потом мне рассказали, что драконы ничего плохого не имеют в виду. Они просто развлекаются. Это всегда молодые дракончики, мальчишки, можно сказать. Они стараются не довести до беды, не дать всаднику упасть, но всякие шалости иногда заканчиваются плохо. Колдуны стараются таких вещей не допускать, но драконята умудряются бедокурить, если им хочется. Не мне тебе объяснять.

- А почему ты раньше не предупредил меня?

- Вот, предупредил. Прости, что поздно. Этого ведь как бы нет. Об этом не говорят. А кто-то скажет - чепуха и выдумки.

- Драконы могут разговаривать, как люди?

- Как люди -- не думаю. Но, так или иначе, с ними можно договориться, как я понял. А почему ты спросил?

- Я слышал их разговор, - признался Ардай. - Там был дракон, и на нем сидела девчонка. И я говорил с ней. Или с ними. Говорил мыслями. Но не так, как если бы просто о чем-то думал, а по-другому...

- Вот как... - отец нахмурился, его густые брови почти сошлись на переносице. - Вот как. Это ничего. Забудь.

Ардаю пока не хотелось ничего забывать. Скорее, наоборот.

- А кто рассказал тебе про драконов, отец?

- Когда-то я был знаком с женщиной из рода колдунов, - Гай пристально посмотрел в лицо сына, как будто размышляя, стоит ли продолжать. - По правде говоря... Интересно, тебе еще никто не рассказал об этом? Эта сумасшедшая Сарита, например. Она, похоже, считает, что вся деревня проклята с тех пор, как в моем доме жила Валента. Видишь ли, это глупость. Ты согласен, надеюсь?

- Горная колдунья жила здесь? - поразился Ардай.

Отец кивнул, отведя глаза.

- Она была моей женой. Очень недолго. Она умерла. Валента... была очень красивой, доброй, замечательной, и ничего колдовского в ней я так и не заметил. Она была такой же, как любая другая женщина. Так вот, она немножко рассказывала мне про драконов.

Некоторое время Ардай молчал, потом сказал:

- Я знал, что до мамы у тебя была другая жена. Но никто не говорил мне о том, что...

- Это понятно. Мы и не стремились к тому, чтобы об этом кто-то знал. Но Сарита знает. Так уж получилось.

- Значит, она поэтому злится на меня? Считает, что из-за нас - все несчастья с драконами, которые случились тут и еще будут?

- Да, примерно так. Тебе не надо обращать на это внимания, - он положил руку на плечо Ардая. - Все наладится, сын. Вот увидишь. Кстати, ты упомянул, что говорил с драконом. Что же ты ему сказал?

- Что когда-нибудь оседлаю ящерицу. То есть, дракона. Я сказал это девчонке.

Отец улыбнулся. А потом попросил серьезно:

- Не летай больше в потемках. Пожалуйста, сын. Обещаешь?


Ардаю приснился сон, пугающий и волнующий одновременно. В этом сне он летал. Сначала он просто летел, и было темно, и немного холодно, а потом началась гроза, по телу заплясали ледяные капли, и молнии вспыхивали очень близко, совсем рядом. Ему почему-то было не страшно, а наоборот, даже весело, но потом он стал падать. Вот так, летел-летел, и вдруг оказался высоко в черном грозовом небе, один-одинешенек, а лететь не получается. И от несправедливости этого факта стало пронзительно, до боли обидно: почему он должен падать, если надо лететь?!

И он проснулся. Никакого дождя, никакой грозы. Он лежал на своей постели, отбросив легкую простыню, которой укрывался. Из открытого окна тянет пряной утренней свежестью. Еще не светло, но уже и не черно. Утро.

За дверью - шаги, голоса служанок, со двора доносится лошадиное ржание. Ардай вскочил, быстро натянул одежду.

Во дворе как раз запрягали крытую повозку, в кухне звенели посудой, ни отца, ни дяди Кира нигде не было видно. Ардай решил сначала взглянуть на яйцо.

Он остановился в дверях, потому что услышал голос отца, и по мягким, бархатистым нотам в этом голосе догадался, что говорил тот с матерью.

- Ты расстроена. Почему? Ты уже так давно здесь, а, оказывается, еще и плачешь? Что случилось, моя хорошая?

- Прости. Это так глупо, я понимаю. Я думала сейчас о том, что этот малыш обречен быть сиротой по нашей прихоти. Он никогда не увидит матери, понимаешь?

- Ну, еще бы! Птенец, воспитанный матерью, не понесет наездника. Мы будем возиться с ним больше, чем с любым из собственных детей. Нет, напрасно ты вздумала жалеть его.

- Он вылупится совсем скоро, Гай. Мне так кажется. Если положить ладонь на скорлупу, он начнет двигаться, тереться изнутри. Попробуй!

- Вот, пробую. Ничего не слышно. Это, наверное, он об твою руку трется. Почувствовал заботливую мамашу, - отец ласково посмеивался над матерью. - Может, он и погодит до моего возвращения. А нет - ты знаешь, что делать. Вы справитесь. Будут проблемы - позовешь старого Гораха, я его предупредил.

- Конечно, Гай. Но мне неспокойно. Мне страшно, не знаю почему.

- Еще и страшно! Да что за странные вы создания, женщины, то вам жалко без причины, то вдруг страшно. О чем на самом деле ты плакала?

- Ни о чем, Гай. Мне просто грустно.

- Вот. Еще и грустно. Не грусти, провожая меня, это плохая примета. И пошли отсюда, хватит терять время. Нам ведь уже собрали перекусить? А потом у тебя будет время поплакать над какой-нибудь чепухой, если очень захочешь.

Ардай отступил за стену, и родители прошли мимо, не заметив его.

Больше нечего было делать в стойле - ясно, что с яйцом все в порядке, раз и мать, и отец побывали там только что. Но Ардай вошел. Потрогал печь - ее протопили ровно настолько, что она стала теплой, и песок и яйцо в нем тоже были теплыми, чуть теплее его руки. Так и нужно.

Он положил ладонь на скорлупу. Сначала в яйце не было никакого движения, потом вдруг что-то мягко толкнуло ладонь, прижалось к ней изнутри. Ардай вздрогнул, улыбнулся. Что-то похожее на нежность шевельнулось в груди, но тут же было вытеснено другим чувством: это его птица, символ его взрослости. Он, Ардай Эстерел - имень, всадник императорской Крылатой Гвардии. Один из избранных.

Пусть рух вылупляется скорее, любопытно на него посмотреть. А беспокоиться - зачем? Тут целая толпа народу, неужели они не справятся с одним маленьким птенцом? Да Ардай и один бы справился.


Наконец они собрались за столом. Час был еще ранний, поэтому из сестер пришла только старшая, Валента, и пристроилась рядом с отцом. Остальные еще спали. Старшая сестра была отцовской любимицей, всегда первая встречала его из поездок, не упускала случая проводить в дорогу, хоть ночью, хоть рано утром. И еще, ее, Валенту, отец почему-то звал по имени чаще других дочерей. Только теперь Ардай подумал: может, это из-за той Валенты, его первой жены? И тут же он почувствовал злость на отца - из-за этого. Горная колдунья давно умерла, и лучше бы ее вообще не было, а выходит, что ей по-прежнему отведено местечко в отцовской душе - то, что должно принадлежать матери, и никому больше. Мать этого заслуживает. Она достойна всего на свете, его мама...

Намазывая маслом широкий хлебный ломоть, дядя Кир добродушно сказал:

- Совсем забыл спросить, мимо вас не проезжал вояка-драконоборец со свитой? Сын какого-то придворного именя. Нет? Значит, он по северной дороге отправился. Знатный молодец, весь сверкает, конь под ним не дешевле хорошего руха, свита тоже вся в парче и серебре, и еще трубачи едут впереди и играют. Загляденье. Городничий обед дал в его честь, а уж сколько народу его провожало...

- Что, дикий дракон опять появился на Седле? - рука матери замерла над блюдом с творожными лепешками.

- Появился, - подтвердил дядя, откусил от ломтя и, прожевав, добавил:

- Он на своей земле. Что тебя волнует, Мия?

- Мию волнует все, - усмехнулся Гай и коротко взглянул на сына. - А также то, что, видишь ли, дядюшка, наш сын мечтает полетать на драконе. Считает, что руха ему маловато будет. Вот Мия и забеспокоилась, как бы сынок, ну, не полетать конечно, но поглядеть на дракона не надумал. Познакомиться, так сказать. Мало ли что получиться может, да?

Ардай насупился, опустил голову. Отец угадал верно. О том, что не прочь полетать на драконе, Ардай говорил не раз, многие слышали, но, конечно, всерьез никто не принимал, да и сам парень тоже. Шутка, бахвальство. Или пустая мечта, если угодно. Всерьез он сказал об этом, можно сказать, лишь раз, вчера в небе, той девчонке. Да точно ли - сказал?! Но услышав, где объявился дракон, Ардай первым делом подумал - как близко, взглянуть бы хоть одним глазом!

Конечно, он видел дракона не далее как вчера, и очень близко. В том, что с ним разговаривал, он уже совсем не был уверен. Но все равно, рассмотреть дракона спокойно, не спеша уразуметь, что он собой представляет - это не то, что пытаться удрать от него верхом на рухе.

-Нет, Гай, нет, что ты говоришь, - мать испуганно замахала руками. - Я просто подумала - какое несчастье родителям! Почему люди решаются на это?

-Потому что дураки на свете никогда не переведутся, - хмыкнул отец. - Чего неймется этому несчастному? Чего он хочет?

-Императорскую дочь в жены. Так любит, говорят, что или жениться, или погибнуть, - ответил дядя, не переставая жевать. - К тому же он, говорят, драконий меч достал, так что, может, и победит.

-Дважды дурак. Ни одна девчонка не стоит смерти от драконьих лап. Дракона можно либо победить, либо погибнуть. Никогда еще побежденный не возвращался в свой дом. А настоящих драконьих мечей не так уж и много. В Аше, например, в ратуше висит подделка, лучше с ней не ходить на дракона. Пусть и дальше висит, чтобы горожанам было чем гордиться.

- С чего ты взял, что подделка? - вскинулся дядя. - Быть не может!

- Она говорила мне, - Гай, хоть и отвечал дяде, встретился глазами с Ардаем. - Она хотела посмотреть, и я водил ее в ратушу.

Старый местный обычай - в присутствии второй жены не произносят имени первой. Она - это Валента, горная колдунья. Правда, Ардай вообще не помнил, чтобы отец когда-нибудь говорил о ней, и при матери, и без нее, кроме вчерашнего дня, конечно.

-Да что она понимала в оружии? Женщина? - возмутился дядя.

Отец улыбнулся.

-Мне показалось, что она понимала.

Мать опустил голову, и Ардай опять разозлился на отца. Надо же, она еще и в мечах разбиралась, его горная колдунья!

-А может, этот имень и победит. Вот здорово будет, - сказал Ардай. - Давно уже никто не побеждал драконов. Они разозлятся, как вы думаете?

Отец нахмурился.

-Колдуны вряд ли обрадуются. Они не смогут предъявить счет за законный поединок, но кто знает, как аукнется для нас эта победа. Мы ведь слишком близко. Что ж, будем надеяться, что у именя не один наследник, и у остальных голова в порядке, - отрезал отец, посмотрев на Ардая.

-Испокон веков говорили -- Провидение зовет трижды, - сказал, качая головой, дядя Кир. - Не зря говорили. Если три причины есть, три знака, то даже безумство совершить простительно. А если нет...

-Ерунда. Когда очень хочется -- тридцать три причины придумать можно, дядя Кир, - разом потемнев лицом, недовольно возразил отец, опять почему-то взглянув на Ардая, и встал. - Спасибо, Мия. Нам пора, нечего задерживаться, путь неблизкий.

Перед тем, как сесть в повозку, он хлопнул Ардая по плечу.

- Смотри, остаешься за хозяина, сын. И не умори мне руха. Пусть отстоится, отдохнет перед моим приездом. Он мне понадобится, понял?

- Понял, - кивнул Ардай, подумав, что отец всегда говорил ему одно и то же, куда бы ни уезжал. И на этот раз ничего нового не сказал.

- Что ж, мир вам, пусть вас хранит Провидение, - отец повернулся к матери.

- Мир вам, пусть Провидение хранит и вас, и путь ваш будет легким и не напрасным, - ответила мать, как должно.


Ардай затягивал на Баке ремни упряжи, когда один из них предательски треснул. Ругнувшись сквозь зубы, парень рассмотрел чересседельник. Ерунда, в сущности. На полчаса работы, только потом, нет у него сейчас этого получаса.

Всю упряжь отец перед отъездом убрал в оружейную, которую, разумеется, запер на ключ. Но это так, для порядка. Ключ у матери на поясе, среди других ключей, и она его, конечно, даст.

Мать была занята на кухне. Ключ она дала, не глядя нашла его в связке и сунула Ардаю, только обронила:

- Далеко собрался? Приходи к обеду.

- Мы полетаем, мам. Если задержусь, ничего, ты не волнуйся.

Ардай зашел в оружейную, огляделся. Он ожидал, что просто снимет упряжь с крючка в углу, но ее там не оказалось. Все остальное, как прежде: мечи и пики на одной стене, луки и арбалеты, в том числе и маленький, детский, из которого Ардай учился стрелять - на другой. Бочонок со стрелами. Стрелы себе они делали сам, зимой вечера долгие, как раз для такой работы...

В шкафу поискать, что ли?

Ардай выдвинул один ящик, другой... Вот. Все комплекты упряжи, и новой, и старой, для Момута, лежали там. Отдельно, в сторонке - "парадный" комплект отца, богато украшенный цветными камнями и золотыми пробойками. И ... еще один похожий, тоже богато украшенный, но совсем новый.

Ардай не удержался, взял его, развернул. Так и есть, его монограмма, красными камешками на нагрудной бляшке: "АЭ". Ардай Эстерел. Это упряжь для его руха, того, который еще не вылупился из яйца. Отец, оказывается, уже приготовил ее.

Забыв, что только что спешил, Ардай гладил пахнувшие новой кожей ремни, золотые бляшки. Наконец спохватился, свернул все аккуратно и положил на место. Здесь же, в углу ящика, прикорнул серый холщовый мешочек с отцовской монограммой, сестры шили такие во множестве, для разных мелочей. Почти не раздумывая, Ардай взял мешочек и вытряхнул содержимое на ладонь.

Длинная нитка бус. Синие, зеленые и красные бусины, и немного белых. Они тяжелой переливающейся горкой лежали на ладони, и казались настоящими драгоценностями, даже для Ардая, который так мало в этом понимал. Странно. Ему еще не приходилось видеть, чтобы столь разные по цвету бусины носили на одной нити. И почему такая вещь хранится у отца? Впрочем, он тут же догадался: это ожерелье той женщины, Валенты. Горной колдуньи. Вот ведь странно, Ардай за все прошедшие годы не слышал о ней почти ничего, а лишь со вчерашнего дня - столько всего сразу...

Он немного подержал ожерелье на ладони и положил обратно в мешочек, а мешочек - точно на прежнее место. И задвинул ящик.

Это принадлежит отцу. Вообще, получается, что вся память о колдунье принадлежит лишь отцу, для прочих Валента - чужая. Сам Ардай отдал бы ожерелье сестрам, им наверняка пригодились бы бусины. Или матери, хотя у той есть украшения и лучше, отец отовсюду привозит ей всякие безделушки. А эти бусы зачем-то хранит среди своих вещей, никому не показывая. Что ж, его дело.

Когда поднимал руха с башни, мать как раз вышла из летней кухни, махнула рукой, поглядела тем, особенным взглядом, который значил: "Будь осторожен". Она всегда просила его об этом, вот так, взглядом, и непонятно было, как выполнить эту просьбу. Ходить, глядя под ноги? Летать пониже?

Ардай тоже ей помахал.

Его уже дожидались, на лужайке за старой мельницей. Река в этом месте делала резкий поворот, огибая невысокие утесы, руху легко было на них сесть и легко взлететь. Впрочем, рух и с земли мог взлететь, но с возвышения ему было это делать не в пример легче.

Ожидающих было трое, не считая одного руха, сидевшего на утесе и мерно качавшего взад-вперед хохлатой головой. Люди расположились на траве внизу: Крей Дарит, сын мельника, его сестра Виль, подружка Эйды, и сама Эйда.

Бак мягко опустился неподалеку от Вирра, руха Крея. Тот издал приветственный клекот, и Бак ответил. Вирр был уже немолодой, лет пятнадцати, не меньше. Примерно как Момут. Мельнику Дарриту, отцу Крея, нет никакой нужды покупать молодую птицу, на его дворе рух - лишь забава для сына. Сойдет и старый. Это Эстерелам, хоть голодай, хоть в лепешку разбейся, а надо иметь по молодой верховой птице для каждого взрослого мужчины в семье. Потому что они - имени. Крей немного завидовал Ардаю из-за руха, это было привычно и естественно. Ведь Ардай - Эстерел. Что есть, то есть. Но это все неважно. Они были друзья, уже много лет, и навсегда, наверное.

Ардай легко соскользнул с седла, и видно было, что он даже не пристегивался, летел так - а чего тут лететь, близко ведь. Он спрыгнул с камня и пошел к друзьям, а Бак остался обмениваться любезностями со стариком Вирром.

- Ну, наконец-то! - Эйда покусывала травинку, и была весела и чудо как хороша. - Мы заждались.

- Знаю. Мне надо было задержаться.

Он тоже сел, Эйда придвинулась ближе, положила голову на его плечо. Крей отвел взгляд.

- А брат вчера видел дракона, - довольно выпалила Виль. - И так близко, что даже рассмотрел его. Да, Крей?

- Что? - Ардай даже вздрогнул. - Ночью?

- Как бы я увидел его ночью? - Крей добродушно усмехнулся. - Утром. Отец посылал меня в Сардар к дядьке, вот, я вылетел оттуда утром. Тогда и видел. Там поселился дракон, неподалеку. На горе под названием Большое Седло. Черный дракон.

Ардай кивнул. Ему не раз случалось видеть эту гору, ее вершина имеет впадину, действительно напоминающую по форме седло. Гора - за границей, на земле колдунов. В том месте горы приближаются к границе совсем близко, а Большое Седло - самая крайняя и невысокая вершина, прекрасно видная даже с проезжей дороги. А рядом -- поляна, гле сражаются, драконы и те, кто из вызывает.

- И что же он делал? - спросил Ардай.

- Лежал на самой вершине, на солнышке грелся. А меня заметил и закричал. Тогда я повернул обратно. Он, похоже, рассердился, этот дракон.

- Скажешь тоже - рассердился! - хмыкнула Виль. - Что он тебе сделает, если ты не пересек границу. Вот если бы ты был над землей колдунов...

- Что я, сумасшедший?

Ардай вдруг рассмеялся, хлопнул Крея по плечу.

- Мой отец похвалил бы тебя. Он не перестает твердить, что воевать с драконами станет только тот, у кого нет мозгов.

- Воевать?! - сын мельника пожал плечами. - Твой отец прав. Дракона победить нельзя. Или, может, и можно, но надо точно знать, как. Драконий меч - ерунда. Вот, совсем недавно тот дракон, которого я видел, победил одного, из столицы. Бедняга только и успел, что достать свой хваленый меч.

- Значит, тот имень погиб? - медленно сказал Ардай, и откашлялся, потому что у него внезапно охрип голос. - А откуда ты знаешь, как там все вышло?

-В Сардаре говорят. Имень ведь не один был, а с целой свитой. Они зачем-то обратно в обход поехали, через Сардар. Не захотели прежней дорогой возвращаться.

-Теперь про него песню сложат, - добавила Виль. - Его родственники закажут лучшему песеннику. Такая гибель почетна.

-Ну да, - Крей протянул руку и основательно дернул сестру за длинную толстую косу, девочка возмущенно заверещала.

Крей добавил:Если жить надоело, по мне, лучше с руха спрыгнуть, пусть это и не почетно. А скормить себя дракону... Бр... Эта тварь такая огромная, она всегда голодная, наверное. Интересно, на кого они охотятся, драконы? Скажем, быка одному на обед довольно будет?

- Часа за два доберемся до того места? - спросил Ардай. - Слетаем?

- А давай, - Крей с сомнением посмотрел на девочек.

- Ладно, увидимся, - Эйда вскочила, и побежала вниз по склону, к деревне.

Она обиделась.

Ардай легко догнал ее, притянул к себе, обнимая. Крей и Виль деликатно смотрели в сторону.

- Брось, малыш. Кто знает, сколько дракон пробудет на этой горе, и сможем ли мы еще на него посмотреть? Не сердись. Потом буду катать тебя, сколько хочешь, даже в Аш отвезу, слышишь? Что-нибудь придумаем и сбежим. Улыбнись! - он пытался заглянуть ей в лицо, девушка отворачивалась, но потом все-таки взглянула на него, с горечью и злостью.

- А ты не можешь держаться подальше от драконов? Зачем лететь специально затем, чтобы посмотреть на них? Разве можно на них вообще смотреть? Ты хочешь принести всем несчастье?

- Глупышка. Ну, перестань, - попросил Ардай. - Мы посмотрим издалека, и все. Дракону это безразлично. Они просто звери, которые служат колдунам. Наверное, очень умные звери, поумней рухов. Но раз их можно приручить, значит...

- Что ты такое говоришь? - потрясенно прошептала Эйда.

А ведь он, как обычно, ничего особенного не сказал.

- Не бойся, - вздохнул Ардай. - Я просто доверяю тебе мои мысли. На самом деле я осторожней всех, не подойду ни к одному дракону, если точно не буду знать, что это безопасно. Ты мне веришь? Мы поженимся будущим летом, так сказал отец. Можешь начинать готовиться к свадьбе.

Пусть отец пока не сказал ничего подобного, Ардай уже не сомневался.

- Это правда? - кажется, Эйда обрадовалась.

- Конечно, правда. Ничего не бойся. Ты же не думаешь, что, когда мы придем свататься, твоя мать откажет? - он улыбнулся.

Ругаться тетка Сарита может сколько угодно, но отказать Эстерелу? Она ведь не враг Эйде. Отдать дочь в семью именей никто не отказывается, такая уж традиция. И это почетно. Правильно дядя сказал - девчонок много, он может выбирать любую. Только зачем это ему?

- Хорошо, - Эйда улыбнулась, и он легонько коснулся губами ее щеки.

Проводив взглядом девушку, спускающуюся по узкой тропинке к мельнице, Ардай вернулся к Крею и Виль.

- Может, возьмете меня? - Виль капризно надула губы. - Почему ты никогда не берешь меня с собой?!

- Потому что есть дела, которые не для девчонок, - пояснил Крей. - И потом, а вдруг нам удирать придется? Нет уж, иди домой, и точка.

Виль в сердцах выдернула пучок травы, швырнула в брата, и побежала по склону туда же, куда минутами ранее ушла Эйда.

- Не вздумай болтать! - крикнул ей вслед Крей, отряхиваясь. - Ну ее, - сказал он Ардаю. - Не обращай внимания. Мы летим, или ты уже передумал?..

Конечно, они полетели. Время прикинули верно, дорога заняла почти два часа, но лишь потому, что Ардаю приходилось придерживать свою птицу. Бак, отпусти его в свободный полет, управился бы за час. Но это ничего. Если, к примеру, проехать два часа в бричке, можно умереть с тоски, а лететь - совсем другое дело. Правда, Ардай не удержался и сделал парочку кульбитов, чтобы развлечь себя и Бака. Крею это безразлично. Будь у него самый лучший рух, Крей все равно летел бы спокойно, ровно, разве что чуть быстрее. Но это не значит, что сын мельника не любил летать. Еще как любил.

Когда Большое Седло и остальные кручи показались вдали, наполовину скрытые туманом, Ардай полетел рядом с Крем, так близко, сколько позволял размах крыльев.

- Он, говорят, там обитает, внизу, в пещере, - прокричал Крей. - А на самом Седле на солнышке греется.

Дорога уже осталась далеко в стороне, гора приближалась, и что-то не видать было на ее вершине никакого дракона. Получается, они проделали такой путь напрасно.

Вон впереди, уже близко, острые столбики граничных камней.

- Поворачивай! - в голосе Крея зазвенело беспокойство.

Краем глаза Ардай видел, как Вирр развернулся и теперь летел в сторону.

Все правильно. На глазах у драконов нарушать границу - безрассудство, которое может аукнуться не только им двоим. Впрочем, настойчивое любопытство - тоже безрассудство. Положено ведь драконов не замечать, не привлекать ни в коем случае их внимания.

А Ардай вспомнил - та девчонка на дракошке... У нее другие традиции - забавляться с такими, как он. С теми, которые тоже любят и могут летать, и в темноте в том числе. Она его запомнила, наверное. Потому что он не побежал. А Бак молодец, не подкачал. И на следующее утро вел себя как ни в чем ни бывало. Они вполне справились с этой девчонкой и ее дракошкой, и от этой мысли Ардаю стало хорошо, как никогда.

А их разговоры... Девчонка ведь - горная колдунья. Она напустила на него морок, вот и все дела. Интересно, что еще они умеют, горные колдуны? Вот бы узнать.

А если облететь Большое Седло, взять да и облететь, очень быстро? Тогда наверняка можно увидеть, где живет дракон. Да, он нарушит границу, но ведь никто и глазом моргнуть не успеет.

Он думал так, летя резко вверх, выше и выше - ведь с высоты тоже можно увидеть больше, даже не приближаясь. Он поднимется ненадолго. Крей остался внизу - его птице не под силу такой крутой подъем.

- Эй! - ветер принес голос Крея, и теперь в нем слышался злой страх. - Эй, вернись!

Конечно, он вернется. Сейчас.

Граница - вот, внизу. Вон те деревья - уже страна колдунов. Запретное манило, кажется, ничего еще так не хотелось, как лететь туда, к горе. Еще чуть-чуть...

Нет же, нет! Как будто он забыл уже, каково это - летать наперегонки с драконом. Такое, наверное, никогда не забудешь. Эти звери слишком быстры, куда там руху!

Ардай повернул птицу. В последний момент. Нельзя пересекать границу - тут все впитали это с молоком матери. Нельзя, и точка.

Интересно, где отец раздобыл себе в жены горную колдунью? Как его угораздило? Может, улучить момент, расспросить - расскажет? Эта женщина, Валента - она тоже летала на драконах, или среди колдунов только некоторые могут на них летать? В основном мужчины? Вот его мать, например, никогда в жизни не садилась на руха, за исключением того единственного раза, когда отец привез ее в дом, посадив в седло впереди себя. Она рассказывала...

Ардай опять развернулся и полетел вверх, держась на приличном расстоянии от граничных камней. Не без опаски окинул взглядом простор внизу - никого не видно. Дорога на Сардар пуста - это хорошо, и Крей куда-то подевался - это хуже. Но он его отыщет, конечно. А вот если кто увидит эти его "танцы" в вышине напротив драконьего логова - могут быть неприятности. Хотя, смотря кто увидит...

Вон Крей, на земле, посадил Вирра посреди лужайки, на широкий плоский камень, сам стоит и смотрит вверх, на Ардая, закинув руки за голову. Вот он замахал руками и крикнул что-то...

Дракон! Кажется, совсем недолго смотрел Ардай вниз, на Крея, но из-за этого он упустил момент, когда на горе появился дракон. Только что - не было, и вот - есть.

Зверь сидел на вершине, на одном из выступов "седла", его длинная шея, увенчанная небольшой головой, тянулась вверх, а длинный хвост с чем-то вроде пики на конце мерно раскачивался из стороны в сторону.

Собака машет хвостом, когда она настроена благодушно - совсем некстати вспомнил Ардай. А дракон?! Если дракон помахивает хвостом, это что-нибудь значит?

Ардай был сейчас много выше вершины, и видел дракона целиком. Зверь был белым, как снег, и как же он был красив! Огромное, и, надо думать, страшно тяжелое тело казалось настолько изящным и легким, словно порыв ветра мог бы запросто сорвать это создание и унести прочь. Но так только казалось. Немаленький кусок скалы, по которому пришелся очередной небрежный удар хвоста, вдруг сорвался и с грохотом покатился в ущелье. Ардай вряд ли мог бы сдвинуть такой с места, даже если Крей, да и Бак с Вирром заодно, взялись бы помогать...

Сверху, на голове? шее и спине, чешуя дракона блестела на солнце, другие части его тела казались матовыми. Вот крылья за драконьей спиной стали раскрываться, вот они распахнулись во всю ширь... Крылья оказались белыми, и еще как будто хрустальными, прозрачно-хрустальными, ближе к середине и на самых кончиках. Ардай даже не представлял себе раньше ничего подобного, потому что снизу, с земли, невозможно рассмотреть, какой дракон на самом деле.

Вот крылья развернулись еще раз, шире, шире - как будто зверь потягивался, подставляя всего себя солнцу. И Ардай вдруг услышал. Опять. Голос, прозвучавший где-то внутри его разума.

"Что такое?"

Юноша застыл, припав к шее птицы. Значит, все-таки говорит дракон!

Бак не заметался, не пытался удрать, он слушался поводьев, спасибо ему. А может, и не слушался, потому что Ардай отпустил поводья, не пытаясь править.

"Что такое? - повторил голос. - И кто это с тобой?"

Голос был звучный и мелодичный, под стать снежно-прекрасному созданию. И еще - спокойный, приветливый, и даже чуть смешливый, и определенно - женский. Драконица.

"Со мной друг, - ответил Ардай, и тут же с ужасом осознал, что опять разговаривает с драконом. Мыслями. - Это мой хороший друг", - добавил он зачем-то.

Его бросило в дрожь, потому что непонятно было, как лучше объяснить дракону их присутствие здесь, и стоит ли объяснять? Может, сразу признаться в своем легкомыслии и просить прощения? Хотя, кому признаваться, дракону, что ли? Они же просто звери, которые служат колдунам.

И еще одну вещь Ардай вдруг понял: его обычные мысли, его растерянность, и то, что он говорит дракону - разные вещи. Дракон слышал лишь то, что сказано мысленно, то есть, подумано особым образом. Получается, Ардай мог думать двумя способами: привычно, для себя, и так, чтобы это было слышно дракону.

-Пусть твой друг вернется домой, - сказала драконица с мягким упреком. - А ты поторопись. Князь Дьян ожидает тебя.

Она упруго оттолкнулась от скалы, распахнулись хрустально-белые крылья, и вот это невероятное создание уже в вышине, и удаляется с каждым мгновением все дальше и дальше.

У Ардая перехватило дыхание, не отрываясь, следил он за белой точкой в синеве, растаявшей в течении несколько секунд. Почему-то драконы, которых он видел раньше, летали много медленнее...

Бак тем временем парил, описывая круги, и вот Ардай снова оказался лицом к вершине. Там, на том же месте, откуда сорвалась в небо белая, теперь сидел черный дракон, очень большой, значительно больше белой. Его спина угольно блестела на солнце, отсвечивая сталью, остальное тело, как показалось Ардаю, было черно-серым - цвета остывшей золы. Судя по повороту головы, дракон смотрел прямо на Ардая, можно было различить даже наполовину смеженные кожистые веки.

Вот теперь стало страшно. А вдруг черный дракон тоже начнет разговаривать? Белая драконица, похоже, приняла его за кого-то другого, но черный может оказаться прозорливее, и как тогда быть?

Кстати, может он оказаться прозорливее, или нет? Вообще, насколько драконы разумны?

"Да погоди ты! Как думаешь, он уже в штаны наложил? ... Я хочу посмотреть, как он будет удирать на своей курице!"

Так сказал бы мальчишка, и Ардай, пожалуй, мог бы понять подобную забаву, но несколько лет тому назад. Сейчас, в его восемнадцать, подобное не казалось таким уж смешным.

Это говорил тот дракон?..

Больше всего на свете хотелось сбежать, но и тело, и волю парализовало, Ардай продолжал лететь по широкой дуге, не сводя глаз с черного дракона, и не в силах был потянуть повод, двинуть коленом, заставляя руха изменить направление.

Дракон, задрав голову, издал короткий сердитый рык, и Бак, завалившись на крыло, не без труда выровнялся и пустился наутек - сам, не дожидаясь команды наездника, и это было как нельзя более кстати. Дракон рыкнул опять. Рух удирал без оглядки.

Ардай пригнулся к шее птицы, потому что воздух, бьющий в лицо, мешал дышать. Юноша уже совладал с собой - короткое помрачение прошло, он опять чувствовал и свое тело, и птицу, тело слушалось, птица нет, ей следовало пока дать волю, чтобы сохранить остатки контроля.

Не удержавшись, Ардай через плечо посмотрел назад, на дракона. Тот теперь возвышался во весь рост, раскинув крылья, он словно демонстрировал свою мощь и размеры. И самое непонятное: почему-то Ардаю показалось, что зверь смеется. Вот именно, не сердится, а смеется. Это веселье он услышал внутри, там же, где и голос, хотя... Все было так непривычно, смутно, неясно - легко можно принять за собственную фантазию. И наоборот...

Ветер по-прежнему трепал волосы и рвался в уши, но птица теперь летела медленнее и медленнее - выбивалась из сил. Вообще, хороший рух способен находиться в небе долго - хоть с утра до вечера, хоть сутки напролет, но чрезмерные нагрузки быстро изматывают даже самого лучшего. Перепуганный Бак, наверное, побил все рекорды скорости, за такой короткий срок покрыв не менее половины обратного пути. Ардай сжимал коленями его бока, побуждая снижаться, а сам высматривал подходящее место внизу. Скоро появилась полянка. Бак, разом ставший послушным и кротким, тихо приземлился на невысокий холмик, и сразу сунул голову под крыло. Отдых, хотя бы короткий, был ему совершенно необходим, а потом - доброе ведро воды. Только где же ее добыть, эту воду?

Ардай решил дать небольшую передышку и себе - по правде говоря, он нуждался в этом не меньше руха. Потом придется найти воду, в лесу, в низине где-нибудь, иначе поднять перенесшую напряжение птицу будет очень трудно. А у него, между прочим, нет с собой ничего, в чем воду принести...

Он лежал на траве и смотрел в небо. Небо как небо, облака как облака. В траве трещали сверчки, какой-то жук плюхнулся Ардаю на щеку, пришлось смахнуть ладонью. Лес обступал поляну со всех сторон, заслоняя горы, и казалось, что уединенней и спокойнее места нет на свете.

Еще бы знать точно, как там Крей. Хотя, что с ним могло случиться? Ничего. Дракон, возможно, его даже не заметил. Пожалуй, Крей подождет, когда дракон спрячется, и не спеша полетит обратно.

Хорошенькое приключение, ничего не скажешь!

И все-таки Ардай был рад. Если отбросить благоразумие - а когда это он был слишком благоразумным? - то свежие воспоминания доставляли удовольствие, и больше ничего.

Эти твари, драконы - они интересные. Их можно понять. С ними можно поладить. Это - невероятная сила и невероятные возможности, сравниться с которыми вряд ли что сможет.

Через несколько лет он, Ардай Эстерел, будет всадником в Летучей Гвардии императора, одним из нескольких тысяч всадников. Если постараться, со временем можно стать командиром десятки, потом - сотни, да хоть стать командиром всей Гвардии, хотя это вряд ли, конечно. Летучая Гвардия - гордость императора, главная его воинская сила, сильнейший козырь для устрашения любых противников. И что, интересно, станет с этой тучей всадников, заслонившей полнеба, если на горизонте покажется хотя бы один дракон? Вот такой, как тот черный, скажем?

Дракону надо лишь помахать крыльями и рявкнуть, и все, готово дело. Правда, такого еще не было, но ведь возможно?

Император совершенно прав, что пытается раздобыть себе драконышей, плохо лишь, что он поручает это таким неумелым людям.

Еще один жук упал прямо на шею, и сразу шустро полез на ворот рубашки.

-Эй, что за новости?! - Ардай приподнялся, вытряхивая насекомое, это было не так-то просто.

Он вскочил на ноги, дергая рубашку - жук уже путешествовал по спине. Ардай в мгновение ока избавился от жилета, рванул застежку рубашки...

Звонкий девичий смех рассыпался позади него, рядом, буквально в нескольких шагах. Парень сначала замер от неожиданности, затем медленно повернулся.

Девчонка показалась не похожей ни на одну, виденную раньше, мгновением позже он сообразил, в чем отличие. Только в одежде и прическе. Так-то девушка была самая обыкновенная, худощавая, рыжеволосая, с веснушками. А вот одежда... Самая простая юбка из небеленого холста, к тому же такая старая, что на подоле лохматилась бахрома, блуза тоже из холста, только лучше, новее, подпоясана платком, расшитым зелеными нитками, и еще холщовая сумка на плече, латаная, с кожаной бахромой, украшенная мелкими бусинами. Даже самая бедная работница, даже нищая сирота так не оделись бы. На голове платка нет, а вместо бисерной повязки - узкий кусок холщовой тряпки, как будто не для красоты повязала, а просто подобрала волосы, чтобы не мешали. Самое же главное, волосы свободно распущены, до пояса, не заплетены, не прибраны никак. И ноги - босые. Босиком и простоволосыми только лесные ведьмы ходят, и больше никто. Ардай слышал об этом, а чтобы видеть - никогда. Лесные ведьмы особенно на люди не показываются, их только случайно встретить можно. Как вот сейчас...

- Стой, не шевелись, - девчонка нахмурилась, - жука повредишь...

Он послушно не шевелился, кожей чувствуя, как жук не спеша пополз по спине, добрался до воротника и, чуть помедлив, полетел, трепыхаясь, но тут же упал в траву у самых его ног.

- Повредил, - вздохнула девчонка. - Эх, ты.

Она подошла, нагнулась, быстро нашла жука, рассмотрела его, положив на ладонь, и улыбнулась.

- Ничего, не страшно. Я его в два счета поправлю.

- Так это твои шутки? - отступив назад, спросил Ардай, хотя и так все было ясно.

- А что, уже и пошутить нельзя? Какой ты серьезный, имень Эстерел.

Он вздрогнул.

- Ты меня знаешь? Откуда?

- Оттуда! - девчонка опять рассмеялась. - Я столько всего знаю - ты удивился бы очень. Но никому не скажу. Я чужих секретов никому не рассказываю!

- Как меня зовут - это не секрет.

- Конечно, не секрет. Только ты почему-то удивляешься, что я твое имя знаю. Ты вот моего не знаешь, и никого это не удивляет!

- А мне этого и не надо знать, - пробормотал он, - ни даром, ни за деньги...

Откуда-то со дна памяти всплыло, может, из сказки, что мать или кто другой по вечерам рассказывали, или в книжке читал: три правила надо соблюдать с лесной ведьмой. Во-первых, ничего у нее не брать без платы, во-вторых, ни в коем случае имя ее не спрашивать, а в-третьих... Не благодарить? Нет, это само собой. В третьих - что-то еще, а что, не вспоминалось никак.

Ну, надо же... Отец мог сказать о ком-нибудь: "злая, как лесная ведьма", или "страшная, как лесная ведьма", а знал хоть, о чем говорил? Определенно, он имел в виду какую-нибудь древнюю высохшую старуху с клюкой, а не такую вот, рыжую, веселую, в общем-то, даже хорошенькую.

- Подумаешь, - она смешно наморщила нос. - За деньги я тебе и не скажу, не сомневайся. А где вода, тебе надо знать? А ведерко тебе, случайно, не пригодится? Может, тебе нравится в горсти воду таскать? Давай, а я бы посмотрела.

- Шла бы ты по своим делам, а? - попросил Ардай, не очень веря, что ведьмочка послушается.

- Растяпа ты, имень Эстерел, - протянула девчонка, как ни в чем ни бывало подошла к руху и стала гладить его по шее, теребить перья - тот благосклонно принимал ласку, кося прищуренным глазом. Это вместо того, чтобы возмутиться, заклекотать - рухи, вообще говоря, панибратства не любят. Даже мать и сестры без нужды до птиц не дотрагиваются, только отец и он, Ардай - наездники.

Тут уж Ардай возмутился:

- Не трогай!

Ведьма и не подумала послушаться, продолжала гладить птицу.

Он шагнул к ней, протянул руки, чтобы оттолкнуть, но она из-под его рук каким-то образом выскользнула, как юркая ящерка, оказалась по другую строну руха - Ардай и заметить не успел, как.

- Это ты - не трогай! - и опять ее смех рассыпался множеством серебряных бляшек. - Тебе нужно ведро для воды? Вода тут рядом, но будешь долго искать, если я не покажу.

"Ничего не брать без платы". А может, это просто значит, что ему повезло? Ведьма поможет, а он ей за это заплатит, и все дела.

- Чего ты хочешь? Что тебе дать за это?

- Что дать?.. - она задумалась, приподняв брови, и не сводя при этом с Ардая смеющихся глаз.

Взор ее задержался на узкой гривне у Ардая на шее.

- Вот это. Это дашь?

- Это не могу. Ты что, не понимаешь?

Гривна была родовая, с семейным гербом, такое ведьме отдать - никто не поймет.

- А почему ты ее вообще носишь? - не унималась девчонка. - Ты же еще не вполне себе имень. Двадцати лет тебе нет, не женат, присягу императору не принимал. Ты пока не имень, а так... Как бы имень. Зачем тебе такая гривна?

Придуривается, это ясно. Дразнит его. Поймать бы ее сейчас, намотать на ладонь рыжие космы, как бы запела... Так нет же, он стоит, как дурень, и лишнее движение опасается сделать - кто знает, какие уменья есть у ведьмы, ясно же, что она не только с жуками управляться может.

- Ты все знаешь, - он прищурился, - даже сколько мне лет. Значит, и про гривну знаешь. Ношу ее, потому что я у отца старший. Что непонятного?

Все правильно, настоящая родовая гривна с гербами, она пошире немного, висит на отцовской шее, а эта полагается старшему сыну. Младшие сыновья надевают такие, когда положено - после двадцати лет, после присяги императору...

- Ты что, имень, сердишься на меня?

- С чего бы? Так что тебе дать за то, что воду покажешь?

Ардай уже вспомнил - в кармане жилета лежат несколько серебряных дирров. Жилет валялся под ногами, на траве - Ардай бросил его, избавляясь от жука под рубашкой. Теперь он поднял жилет, запустил пальцы в карман - денег не было. Неужели ошибся, и чем же, наконец, расплатиться с этой вреднюгой? Нож в кожаном футляре? Отличный гарасский нож с узорчатым лезвием, отец подарил, когда четырнадцать исполнилось, ни у кого из приятелей такого нет. Есть еще браслет на руке, широкий, серебряный, тоже жалко отдавать, но видно, придется.

Девчонка наблюдала за ним с веселым интересом, а когда стал снимать браслет, вдруг знаком остановила.

- Вот, смотри. Это не ты потерял?

На ее раскрытой ладони лежали деньги. Три большие монеты с гербом императора, на той, что была сверху - большая царапина. Царапина не оставляла места сомнениям - это монеты из его кармана. Как ведьмочка умудрилась незаметно их вытащить, вот вопрос?

А девчонка опять захохотала - ох, и смешливые же они, оказывается, лесные ведьмы...

- Возьми, - она протянула ему одну монету. - Остальное будет мне за то, что покажу тебе воду, и еще за то, в чем ты будешь эту воду таскать. Справедливо?

Ардай лишь кивнул, но большего и не требовалось.

- Подожди нас, птичка, не скучай, - ведьма снова принялась теребить и гладить руха. - Хозяин у тебя, конечно, балда и растяпа, но все же не самый плохой хозяин, как считаешь?

Бак моргнул и издал благожелательный клекот. Благожелательный! Ему нравилась рыжая!

Еще ни одна девчонка не издевалась над Ардаем столько, и совершенно безнаказанно.

- Ну, пойдем, имень!

Они углубились в лес, перелезли через кучу валежника, спустились по короткому склону, поросшему деревьями так густо, что временами Ардаю труда стоило продраться между стволами. А ведьма - хоть бы что, скользила среди деревьев, как лесная кошка, не поспеть на ней. Но просить подождать - еще чего... Ардай злился и поспешал следом, порвал при этом рукав рубахи, расцарапал щеку - ничего, пустяки. Понимал, что это она специально ведет его такой дорогой, ждет, пока пощады запросит. Не только ведь густой кругом лес, есть и пореже, наверняка и получше имеется дорожка к ручью...

Она оглянулась, улыбнулась, яркие белые зубы блеснули.

- Как ты, ничего, имень?

- Что со мной случится? Думала, я за такой пигалицей не угонюсь?

- Что ты, как можно. Мы пришли уже, вот тебе вода.

Ардай огляделся в недоумении.

- Где?!

Ведьма опять закатилась хохотом, что ему уже порядком надоело.

- Да вот же, вот! Ну и наблюдательный ты, имень Эстерел!

И он увидел. Ручеек оказался прямо под ногами, еще шаг - и наступил бы. Ямка под замшелым пнем, размером в две его ладони, не больше, из нее вода тихонько струилась среди травы и через несколько шагов бесследно терялась в зарослях папоротника.

Действительно, сам он такой ручеек только случайно нашел бы.

Ведьма наклонилась, набрала в горсть воду и напилась.

- Вкусная вода, сладкая. Лучшая в лесу. Попробуй, имень.

Он тоже зачерпнул ладонью из ямки, хлебнул. Вода и правда показалась очень вкусной, хотелось пить еще и еще, припасть к ямке и пить прямо из нее. Но он сдержался, опять таки, из-за девчонки.

- Сойдет. Ты говорила, что дашь, в чем нести воду.

-Ага, держи, - она достала из сумки скатанное кожаное ведерко, сама развернула, приладила у ямки так, что вода тоненькой струйкой потекла внутрь. Это она хорошо сделала, потому что Ардай уже успел ругнуться про себя и подумать, чем же он черпать станет, чтобы наполнить ведро. Горстью? Тут стаканом было бы сподручнее всего...

- Вот, имень. Дальше сам управишься?

- Управлюсь, - кивнул он. - Спасибо тебе.

От души сказал, потому что ведь помогла, как ни крути, и здорово помогла.

Но сказал и спохватился - ведьм ведь не благодарят! Им платят. Это он тоже знал, говорили люди, да вот, из головы вылетело!

Ну да ладно. Вряд ли так уж важно - поблагодарить ведьму, или нет.

- Рада была помочь, - улыбнулась рыжая. - Случится тебе бывать в Аше, в кузнице у однорукого Червена, передавай ему привет. Это недалеко от рынка, того, что у Каменных ворот.

- Как же я от тебя привет передам, если не знаю, кто ты?

- Меня Шалой зовут. Так и скажи Червену - привет тебе от Шалы!

- Договорились, - сказал Ардай, и оглянулся - никого уже не было рядом. Исчезла рыжая Шала, как сквозь землю провалилась.

И тут Ардай понял, что случилось.

Получается, он спросил ее имя? Ведь прямо не спрашивал, но... спросил таки? И она его назвала!

Права ведьма - балда он и растяпа!

Ведро наполнилось, наконец. Вместительное ведро из тонкой, хорошей выделки кожи, за такое не жаль отдать две монеты - еще долго послужит. Он напился сам, потом огляделся в поисках палки, которую можно просунуть в петли ведра, чтобы удобнее было тащить - не догадался заранее приготовить, то есть, получается, уже вдвойне растяпа. Однако повезло, подходящий обломок ветки нашелся рядом, только руку протяни. Он и протянул, и сук оказался настолько подходящим, так удобно лег в петли, что Ардай опять помянул ведьмочку - не она ли сподобила. Вроде не замечал он, чтобы эта палка тут валялась. Может, просто не замечал.

Путь обратно, на полянку, где дожидался Бак... Ардай чем угодно ручаться мог, что шел именно туда, откуда привела его Шала, лишь немного сделал круг, выбрал дорогу получше, чтобы не продираться с ношей меж частых стволов. Шел он и шел, и давно бы ему уже на ту полянку выйти, ан нет, не было полянки. Только лес кругом, глухой и незнакомый. Ардай постоял, подумал, прикидывая свой путь - где же ошибка? Непонятно. Справедливости ради надо признать - не слишком Ардай Эстерел умеет ходить по лесу. Он наездник, а глядя на землю сверху, заблудиться невозможно.

Поразмыслив, Ардай двинулся дальше, шел теперь не торопясь, вглядывался в чащу, надеясь увидеть просвет между деревьями. И пришел...

Тот же замшелый пень, тот же родник. Сколько же он прошагал, чтобы вернуться прямо на то самое место! А сил, кажется, совсем не осталось...

Он пристроил ведро у пня - не пролить бы, мягкий кожаный сосуд чуть толкни - и вся вода на земле. Прилег прямо на землю, у родника, и долго пил. Какая, и правда, вкусная вода! Он подумал - эй, рыжая, тут твои шутки, или это я трижды растяпа, меж трех деревьев заблудился...

Впрочем, деревьев не три. Их тут о-го-го сколько. Правда, это не утешает.

Во второй раз Ардай не стал мудрить, пошел по тому самому пути, что проделал вдвоем с ведьмой. Идти было трудно, потому что слишком много стволов, а кое-где и частый колючий кустарник преграждали путь, и ноша в руке отчаянно мешала. Свободной рукой он раздвигал ветки, иногда продвигался спиной вперед - чтобы не пролить драгоценную воду. Ну, Шала! Неужели в этом лесу только в самой глухой чащобе бьют источники?

Когда Ардай услышал неподалеку беспокойный вопль Бака, это показалось ему лучшей музыкой. Рух уже заждался, беспокойно подергивал головой и щелкал клювом. Он жадно выпил предложенную воду, и довольный, раскрыл во всю ширь крылья и вытянул шею, следовало понимать - сладко потянулся и сообщил: "Вот теперь хорошо, хозяин! Теперь жить можно!"

Ардай перевернул ведро, чтобы вытряхнуть из него последние капли, и почувствовал, как в руку скатился маленький предмет.

Колечко. Похоже, серебряное. Самое обычное колечко, гладкое, на тонкий девичий палец. Получается, ведьма вручила его вместе с ведром. Зачем?..

Значит, он заплатил за воду и за ведро, а кольцо она всучила ему просто так, и он взял его. Бесплатно.

У ведьмы нельзя ничего брать без платы - а он взял. Не нарочно. Имя ее нельзя спрашивать - а он, получается, спросил, хотя на самом деле и не помышлял об этом. Поблагодарил ее, хотя тоже нельзя, но это уж точно пустяк. Что еще он такого сделал, что делать нельзя, знать бы наверняка? Его не учили обращаться с ведьмами - да кого этому учат?!

А то, что подарок - кольцо?! Что он должен теперь рыжей ведьме в обмен на ее кольцо? Как оно получается в подобных случаях? Об этом и слышать как-то не приходилось...

Ардай размахнулся было, чтобы бросить кольцо в дальние кусты, но задержал руку. Может быть, нельзя выбрасывать вещь, полученную от ведьмы таким вот образом. Наверняка следует избавляться от напасти другим способом, более трудным, но единственно возможным. Во что же он влип, спрашивается?..

Он поднялся в небо верхом на Баке, и сначала не спеша описал широкий круг, почти приблизившись обратно к Большому Седлу, так, что даже смог разглядеть - драконов там снова нет. Как будто они приснились тогда! Все равно, Ардаю уже не было дела до драконов, он надеялся отыскать Крея, в небе или на земле. Но тщетно. Скорее всего, Крей давно уже дома, теперь хорошо бы в этом убедиться.

Обратный путь в Варгу показался Ардаю странно коротким - земля привычно мелькала внизу, править птицей почти не требовалось, а голову занимали невеселые мысли. Слишком много всего случилось, и, разумеется, по его вине, кто же спорит! И последствия тревожны и неясны - что теперь будет? Ничего? В это как-то не верилось.

Неизвестно, что хуже - драконы или рыжая ведьма? Скорее всего, драконов опасаться нечего, просто опять с ними встречаться пока не стоит. А вот ведьма! Ее колечко лежало в кармане жилета вместе с оставшейся монетой, он несколько раз порывался достать его и бросить вниз, но каждый раз отдергивал руку в последний момент. Выбросить кольцо сейчас - и потом его невозможно будет найти, ни за что.

Он был бы согласен на любую головомойку от отца, лишь бы тот сказал в итоге, что ничего страшного не произошло. Или объяснил, что делать...


За окном посерело - самый рассвет. В кухне пахло горячим хлебом - кухарка Лита лопаткой вынимала из печки и выкладывала на стол только что испеченные караваи. Ардай с Креем сидели в уголке кухни, у стола, доедали завтрак - сыр, вчерашнюю кашу с пряными травами, сухое несладкое печенье с горячим фруктовым чаем. Этой ночью почти не пришлось поспать- они караулили яйцо руха, боясь упустить решающий момент, когда птенец проклюнет скорлупу. Такое ни за что нельзя пропустить. Сейчас в загоне у рухов сидела сестра Валента, если что, она сразу позовет. Понятно, это событие, рождение птенца, никак не касалось Крея Даррита, но тот очень хотел присутствовать, поглядеть, как это бывает, и Ардай не видел ни одной причины, чтобы ему отказать. Да и не хотел, по правде говоря. Он тревожился. Казалось бы - птенцу надо освободиться от скорлупы, и все дела. Те же цыплята вылупляются легко и просто, и никто даже не думает за них переживать. Но птенец руха - это не цыпленок...

- Вот, хотите, самую поджаристую? - Лита положила перед ними золотисто-коричневую буханку.

Ардай кивком поблагодарил, отломил две увесистые горбушки - себе и Крею, откусил хрустящую корку. Было вкусно, но все же не так, как всегда. Ожидание и тревога - плохие приправы к обеду, говорят. Это правильно.

И еще вчера заболел Эмран, маленький братик. Поэтому мать словно не заметила, что старшего сына нет дома так долго, и не встревожилась оттого, что разумник-Крей три часа просидел вчера во дворе, его дожидаясь, и нес при этом такую околесицу, что перепугал всех. Не умеет Крей врать. А Ардай только дома до конца понял, сколько времени потеряно непонятно куда. На разговоры с ведьмочкой? На блуждания по лесу? Казалось бы, совсем недолго продолжалось и то и другое, а дома он оказался, когда солнце заметно склонилось к закату.

- Ты вернулся, хвала провидению! - всплеснула руками Лита, и принялась хлопотать, накрывая на стол, а мать, увидев его, только рассеянно кивнула, и ушла к малышу.

Братишка, долгожданный второй сын после стольких дочерей, родится совсем слабеньким, говорили даже, что не выживет. Он выжил, но то и дело болел, вот и теперь непонятно как подхватил горячку...

А тут еще рух вздумал вылупляться, не захотел подождать недельку. И нет, чтобы вылупиться поскорее! Слышно, как двигается в скорлупе, барахтается, пищит, говорят, это верный признак, что вот-вот... Ан нет. Ночь прошла, а яйцо пока цело.

Птенец хочет выйти на волю, у него не получается. Ардай не раз подавлял желание разломать скорлупу, но - нельзя. Говорят, нельзя. И зачем они пошли на поводу у обычая, а не купили уже готового птенца! Тогда бы точно не обманулись.

В кухню вошла мать, тоже села к столу. Лицо белое, как ее платок, под глазами синева - почти того же цвета, что бисерная кайма на платке.

- Как Эм, мам?

- Ничего, - пожала плечами Мия. - Он спит. Зиндана говорит - все обойдется. Она не поймет, в чем дело, но говорит, что все будет хорошо...

Зинданой звали старую знахарку, живущую на другом краю Варги. Она пользовала в основном здешних бедняков, люди побогаче обращались к ученому лекарю мерру Баю.

- Зачем ты позвала эту старуху? - удивился Ардай.

Отец на лекарей никогда не жалел денег.

- Мерр Бай в отъезде, - Мия виновато улыбнулась, - что было делать. Эм весь горел, и ничего не помогало, я испугалась. А Зиндана многих лечила, она умеет. Эму уже лучше.

Лита вытерла руки фартуком и поставила перед хозяйкой завтрак.

Мия подвинула к себе стакан с травником, от остального отмахнулась. Посмотрела внимательно на старшего сына.

- Где же ты был вчера так долго?

- Бак испугался дракона, - почти честно ответил Ардай. - Пришлась сесть в лесу, а потом он взлетать не хотел. Вот и провозился с ним. Все хорошо, мам. Да что здесь может случиться?

- Понятно, - Мия усмехнулась, отпила из стакана. - Раз все хорошо, я рада.

Она казалась расслабленной, спокойной, даже довольной - видимо, братишка и правда пошел на поправку.

-Мама, я давно хотел спросить, - решился Ардай. - Ты знаешь что-нибудь про лесных ведьм?

Вчера об том заговаривать было слишком некстати.

- Про лесных ведьм? - удивилась Мия. - Чего вдруг?

- Да так... был один парень, тут у нас в Варге, в учениках у кузнеца, звали Хмет - может, ты помнишь его? Такой здоровый, светловолосый? Он рассказывал, что с ним случай один приключился...

Был такой Хмет в учениках у здешнего кузнеца, недолго, месяца два всего, и мать, конечно, в глаза его не видела. А и видела - что с того? Нет его тут больше.

Мия заинтересовалась, отставила в стону стакан.

- И что же - ведьмы? Что с ним случилось, с бедолагой?

- Да ничего страшного. Он встретил ведьму, та заморочила ему голову, так, что, получается, он спросил, как ее зовут. Хоть не собирался. А потом она всучила ему кольцо. Он даже не заметил сначала, а потом забоялся.

- А как же ее зовут? Ведьму?

Ардай чуть было не ответил, но вовремя спохватился. Мать смотрела ему в лицо, улыбаясь и хмурясь одновременно. Догадалась?..

- Я не спрашивал, он не сказал. И все же, что могло бы из-за того с ним случиться?

- Ну, что ж, жениться ему придется на лесной ведьме. Проворожила она его кольцом, никуда парень не денется. Хоть не слишком древняя была?

- Хмет говорил, что обручен, - продолжал сочинять Ардай, чуть не засмеявшись.

У него отлегло от сердца. Какое там - приворожила! Куда этой рыжей до его Эйды. Он не испытывал желания ни свидеться еще раз с ведьмочкой, ни тем более на ней жениться, а ведь привороженные, наверное, только об этом и мечтают.

- А вообще... даже не знаю, - Мия оглянулась на Литу.

Кухарка, едва Ардай заговорил по ведьму, бросила чистить противень и слушала, упершись руками в бока.

- Плохо! - заявила она решительно. - Обручен был, говоришь? Так вот, не женится он, пока с ведьмой не развяжется. Кольцо ей обратно отдать надо, в руки, хоть уговорить, хоть заплатить, хоть хитростью какой, но отдать, чтобы своей рукой взяла. Надо же, растяпа какой!

- Постой, а ведь, кажется, лесные ведьмы замуж не выходят? - вспомнила Мия. - Или я что-то путаю?

- Не выходят, не нужно это им, - махнула рукой Лита. - Однако любви и им хочется, и детей они рожают, как же. Откуда-то же берутся они, тварюки эти. Надо ему кольцо вернуть, надо! А не получится так - с хорошей знахаркой потолковать, чтобы помогла, да и то не всякая возьмется. А что имя ее узнал - это значит, будет теперь встречать ее всюду, будут их дорожки пересекаться, пока имя не позабудет.

- Как же он позабудет, если то и дело будет ее встречать? - хмыкнул Крей.

- То-то и оно! - закивала кухарка.

Вот оно как, значит. Замуж им, ведьмам, не надо - и славно. Еще раз свидеться с рыжухой - да почему бы и нет. Можно и не раз. А любовь с ней? Вот уж вряд ли, хотя особого ужаса такая перспектива не вызывала. Получается, беспокоиться вовсе не о чем, а он-то боялся, что его чем-то посерьезней напугают...

Лита же продолжала охать.

- Может, тот парень просто выдумал все про ведьму? - предположил задумчиво Крей.

- Может и так, - сразу согласился Ардай.- Он такой болтун был, по-моему.

Сказав это, и почувствовал укол совести. Вовсе не был болтуном Хмет, бывший ученик кузнеца, скорее, наоборот. Просто попался вот на язык, потому что уехал, ничего не подтвердит и не опровергнет. Он, и правда, обручен был, уже женился, наверное, удачи ему.

А Эйда, скорее всего, сейчас спит еще. Невеста. Эх, приблизить бы тот день, когда не придется им то и дело расставаться. Нескоро еще - целый год. И в то же время - всего год. Промелькнет незаметно, это точно. Скучать некогда будет.

- Ты здесь, хозяйка? - хлопнула дверь, и высокая худощавая старуха появилась в кухне.

Знахарка. Темнокожая и некрасивая, руки тонкие, узловатые, как сучья, а глаза зеленые, так и сверкали из-под расшитого цветами платка. Она держала ребенка, малыша Эмрана, завернутого в одеяло, тот лежал тихонько, не шевелясь.

Мать вскочила, Лита так и замерла с приоткрытым ртом. Знахарка Зиндана окинула взглядом кухню, лишь миг, должно быть, на это потратив, а Ардаю показалось, что за этот миг старуха разглядела его всего, до самого донышка, все его секреты вызнала. Хотя, не может ведь быть так, а вишь ты...

- Пойдем, хозяйка, - сказала Зиндана. - Опять плохо сыну твоему. Надо его унести отсюда.

- Куда? - Мия вскочила. - Куда его - из дома?

-Как куда - к реке. Река злую силу унесет прочь и развеет, костер разожжем на берегу, что река не унесет, благословенный огонь очистит и сожжет. Все будет хорошо, вот увидишь. Не поняла я сразу, а в этом все дело: место дитя губит, жизнь его пьет, колдовство, сила злая. Вот увидишь - у реки ему сразу полегчает. Быстро соберись, одеял возьми, хлеба, воды...

Мия не тронулась с места.

- Что ты говоришь, госпожа! Все мои дети здесь родились, это их дом. Откуда злая сила?

- Да собирайся же, несносная! - рассердилась знахарка. - А нет, сама младенца унесу, потом благодарить будешь. Что за зло, да откуда - не время гадать, потом узнаем...

- Скажешь тоже - откуда. Чего тут думать? - раздался вдруг еще один негромкий голос. - И тебе ли сомневаться, госпожа Зиндана? В этом доме горная колдунья умерла, а отродье ее на свет появилось. Сжечь нужно этот дом, и не селиться больше тут.

Ардай с Креем изумленно переглянулись. Тетка Сарита!

В дверях, за спиной у знахарки, стояла тетка Сарита, мать Эйды, одетая почти по-праздничному - в этом платье и узорчатом жилете, в этом платке из тонкого полотна она ходила на ярмарки и деревенские праздники, или ездила к сестре в Аш. Сарита казалась спокойной, а скорее, лишь хотела казаться, кисти ее рук были крепко сжаты, она сверлила взглядом Мию и говорила невозможные, безумные слова. Кажется, ее появление удивило даже знахарку.

- Я помогла отродью появиться на свет, и была наказана, - медленно, с горечью выговорила Сарита. - Одну дочку потеряла, но другую не отдам. И думать об этом забудь, Мия Эстерелла.

- Сарита! - вздохнула Мия. - Мы обо всем поговорим потом.

Так словно не слышала.

- Я помогла отродью появиться на свет! - повторила она с нажимом, не сводя с Мии блестящих глаз. - Но я не виновата. Мне Эстерел пригрозил - ладно, что ж. Ему все можно тут! А тебя он купил, за богатство свое, за шелковые платки. Вот и получай теперь. Только дочку мою вам не видать, и не надейтесь. Тут моя материнская воля. Просватаю за первого же, хоть за старика седого и горбатого, все лучше.

- Не по делу болтаешь, добрая женщина, - холодно сказала Зиндана, - пропусти-ка...

Твердо ступая и прижимая к себе ребенка, знахарка обошла не шелохнувшуюся Сариту и исчезла за дверью. Опомнившись, Мия метнулась было следом, но остановилась против незваной гостьи.

- Нам сейчас не до того, прости, Сарита. Поговорим потом, - она наступала, тесня мать Эйды в выходу.

Та повысила голос, говорила с Мией, но смотрела теперь на Ардая:

- Много тебе было радости от твоих шелковых платков? Не переступить через колдуньину волю, сама знаешь! А дочку я запру. Ишь ты, свадьбу вам будущим летом! А у меня спросить забыли? Думаете, любая захочет продаться за титул ваш и богатство? Никто не скажет "нет"? Так вот: нет! Я говорю!

- Уходи, я сказала! - рассердилась Мия. - Сейчас же, а то работников позову!

- Взашей меня выгнать? Добрая жена Гая Эстерела! - смеялась Сарита.

Она все косила взглядом на Ардая.

- Расспроси-ка ее! Пусть расскажет, почему не видать тебе моей дочери!

Крей смущенно глядел в стол, а Ардай, бледный и потрясенный, не сводил глаз с женщин.

Это сон, что ли? Как может быть так, чтобы ему не отдали Эйду?

Мия вытолкала Сариту из кухни, сыну, оглянувшись, раздраженно бросила через плечо:

- Займись же делом, наконец!

Что-то тревожное, жалобное было в ее голосе, в последнем вскользь брошенном взгляде.

Платок на матери и правда был шелковый, с сине-голубой бисерной каймой, когда-то дорогой, но старый уже. Да, мать носила шелковые платки даже в будни, а у тетки Сариты не было такого и для праздника. Отец готов был купить матери все на свете. У нее много чего было, а у Сариты много чего не было. И что же?...

- Ардай, ты где? - в кухню буквально влетела Валента. - Пойдемте быстрее, быстрее!

И они побежали в стойло к рухам.

Яйцо опять раскачивалось, попискивало, чуть не подпрыгивало, скорлупа, кажется, даже чуть трещала, еще вот-вот... Но нет.

Хотелось, хотелось помочь. Ардай протянул руку, но тут же отдернул. Много есть правил насчет того, что можно и чего нельзя в воспитании верхового руха. От птенца, который не способен сам разбить скорлупу, толку не будет. Так говорят...

- Сбегай, позови дядьку Гораха, - попросил Ардай Валенту. - Что-то не то у нас тут.

- Послали уже, мама велела, - дернула плечом сестра, осторожно протянула руку и тронула подрагивающее яйцо кончиком пальца.

Птенец пискнул, раз, другой, как-то очень уж тоскливо и жалобно, и сердце Ардая почему-то сжалось. Там малыш, которому плохо. Надо помочь. А ну их всех...

Ардай положил ладони на скорлупу, и тут же почувствовал, как изнутри яйца птенец толкнулся прямо в руки.

- Эй, парень, что ты делаешь? - окликнул его сзади подошедший Горах, - ну-ка отойди лучше.

Но Ардай уже сдавил скорлупу, сначала легонько, потом сильнее, раздался треск. Еще, еще...

Скорлупа треснула наконец, и Ардай - чего тянуть! - резким движением разломал ее окончательно. При этом подивился, что скорлупа эта оказалась неожиданно толстой и плохо поддавалась пальцам - разве правильно, что она такая?.. И тут...

Он сначала не понял, что увидел. Пронзительно взвизгнула Валента - кто бы подумал, что она так умеет, никогда раньше не визжала.

- О Провидение... - пробормотал Горах.

Да нет, конечно, все сразу все поняли, вот только поверить в такое было ох как непросто.

Это совершенно точно был не птенец руха. Точнее, это вообще был не птенец.

Вылупившееся создание оказалось молочно-белым, похожим на большую, уродливых пропорций ящерицу, с большой головой, почти круглым туловищем и крошечным хвостиком, маленькие лапки с коготками скребли одеяло, а глазки были плотно зажмурены...

Только что, у них на глазах, из яйца вылупился детеныш дракона. Из яйца руха, которое купили на ярмарке у давно знакомого, надежного продавца. Какое там яйцо руха - это, получается, было яйцо дракона!

Да точно ли он не спит?.. Ардай ущипнул себя за руку.

Дракончик. Живой.

- Что, теперь к старосте идти? - тихо спросил Крей.

- Нет, не надо, - покачал головой Горах. - Обойдемся, может быть, без старосты. Эх, и откуда же такая напасть?

- Мы спрячем его, - сказал Ардай, кашляя, чтобы голос перестал хрипеть. - Это же дракон. Он вырастет...

- Ты в своем уме, Ардай Эстерел? - Горах смотрел с жалостью. - Как можно спрятать дракона? Ты всем нам погибели хочешь?

- Да не в Варге. У отца есть сторожка в лесу.

- И ты думаешь провести горных колдунов? Мальчик, опомнись, перестань говорить глупости. Они найдут, будь уверен.

- Что-то не нашли до сих пор...

Вдруг за спиной, у входа, кто-то закричал: "А-а-а...", протяжно и страшно, голос срывался на визг. Валента задрожала и зажала уши руками. Ардай не сразу понял, кто кричит, но уже ничему не удивлялся. Крыша упала, черный дождь пролился - этим утром, кажется, могло быть все.

Он осторожно оглянулся...

Это снова была тетка Сарита. Она не ушла восвояси, оказывается, и вот теперь появилась в стойле, увидела дракончика и принялась голосить. Лучше бы крыша упала...

И тут же завопил в соседнем стойле старый Момут - этого только не хватало. Они кричали хором, рух и Сарита, и вот-вот должен был подключиться Бак, который ночевал на башне. Как-то отстраненно Ардай подумал, что со стороны это могло бы быть смешно. Но им смешно не было, это уж точно. Сейчас сюда еще люди прибегут, узнать, что случилось.

- О Провидение, будь милосердно, - вздохнул Горах, шагнул к Сарите и сгреб ее в охапку, зажал рот.

- Заткнись, почтенная, пошли, пошли отсюда. Привиделось тебе, бедная, болезная, пошли, - он практически выволок женщину на улицу.

Сарита, о счастье, практически сразу замолчала. Ардай опомнился, наконец, прыгнул в стойло к Момуту, схватил его за ошейник, принялся поглаживать и успокаивать. Птица топталась, подпрыгивала, била крыльями, мотала Ардая по стойлу, он сразу взмок, но своего добился - Момут умолк. Щелкал клювом, хрипел, драл когтями пол, но хоть не орал!

Получается, Момут с самого начала почувствовал дракона, тогда еще, когда принесли яйцо - рухи так могут. А они с отцом не поняли ничего.

Ардай вернулся к дракончику. Тот по-прежнему не открывал глаз, а теперь еще мелко дрожал.

- Что делать будем? - спросил Крей. - Если отвезти его в Аш и сдать городничему или наместнику - вдруг колдунам это не понравится? Если отдать колдунам - точно влетит от наместника. Спрятать его - так тетка Сарита раззвонит по всей Варге, она будто свихнулась, видели? Наверное, придется отдать наместнику, пусть он сам отвечает перед колдунами, если что.

Ардай не слушал. Он осторожно тронул дракончика пальцем. Белый... Та драконица на горе тоже была белая. Крыльев вот у дракончика не было почему-то совсем, а чешуя, против ожиданий, оказалась на ощупь совсем мягкой, нежной, как кожица.

И вдруг малыш открыл глаза. Ардай вздрогнул, Валента громко вздохнула. Глаза дракончика смотрели мимо них, и были похожи на две бусины, такие же, как те, что купила недавно Эйда. Камень под названием "глаз дракона", чтобы драконы не причиняли вреда...

-Интересно, что он ест? - сказала Валента. - Там для птенца приготовили полно мяса, как думаете, оно подойдет дракону? Его ведь надо кормить, а то еще подохнет от голода.

Словно отвечая ей, дракончик приоткрыл пасть и запищал, и они увидели два ряда мелких острых зубов - если сунуть палец в такой ротик, можно распрощаться с пальцем.

Ардай усмехнулся.

- Если бы у меня были такие зубы, я бы точно ел мясо. Принеси, а? Может, он поест? Кстати, а молоко он пьет? Он же, так сказать, новорожденный. Пьют драконы молоко?

- Может, и не откажется, - пожал плечами Крей. - Змеи же пьют, хоть они и не кормят детенышей молоком....

- Я захвачу и молока, - сказала Валента. - Как жалко, что Сарита увидела. Теперь придется сказать старосте. Интересно, если мы сдействительно могли бы его спрятать, можно было бы...

- Вы тут все сумасшедшие, я вижу, - перебил ее Крей. - Что брат, что сестричка.

-... можно было бы научить его летать под седлом, как руха, или для этого надо быть колдуном? - закончила Валента.

Об этом Ардай думал и сам.

- Может, и можно, но нельзя, - ответил он совсем неуверенно. - Дракона не спрячешь, это правда. Неси молоко и мясо.

Он не знал, как быть. На душе было тяжело и плохо. Вышло как-то так, что давняя, невозможная мечта Ардая дивным образом пришла к нему прямо в руки, но взять - не получится. Опасно. Дня них для всех опасно, для всей Варги. Это и против императора преступление получается, и против горных колдунов.

Император желает получить дракона, но тайком от колдунов, чтобы с ними не поссориться. Иметь дракона значит быть сильнее всех. Кроме горных колдунов, которые почти никогда ни во что не вмешиваются, они - только за себя. Но если у кого-то появится дракон - вмешаются? У них ведь драконов множество, что против этого какой-то один...

Дракона не спрячешь? Взрослого - пожалуй, но такого малыша - сколько угодно. А там, кто знает, как все повернется. Передать сейчас дракончика наместнику - император, конечно, наградит. В основном наместника. А вот если Ардай Эстерел будет хозяином и наездником единственного в империи взрослого дракона - это уже совсем другой разговор. Это не на рухе летать в императорской Летучей Гвардии.

Вернулся Горах, молча постоял немного рядом, покачивая головой, потом спросил:

- Что ты надумал, Эстерел?

- Наверное, надо попробовать его кормить. А потом... Как там тетушка Сарита?

- Я убедил ее пока помалкивать. Не волнуйся, она все понимает. Понимает, как это может быть для нас всех опасно.

- Тогда хорошо. Я увезу дракона, сначала в сторожку, а потом еще куда-нибудь, подальше отсюда, подальше от колдунов. Итсвана большая. Можете сразу забыть, что он появился на свет в Варге. Так что никакой опасности.

- Чтобы не было никакой опасности, надо прямо сейчас пристукнуть это лопатой, зарыть поглубже и забыть, - сказал Горах, усмехнувшись еле заметно. - Не смотри так, парень, я пошутил, конечно. Но то, что задумал ты... Что на это скажет имень Гай?

- Не знаю, - честно ответил Ардай. - Что-нибудь, конечно, скажет.

Он действительно понятия не имел, что сделал бы на его месте отец.

Дракончик по-прежнему мелко дрожал, хоть сидел на теплой печке, смотрел куда-то своими удивительными бусинками-глазами и тихонько попискивал, приоткрывая при этом зубастую пасть. Валента принесла тоненько нарезанное мясо и чашку с молоком и ложкой, сунула все это в руки брату.

- Ты сам, ладно? Я почему-то боюсь. Знаешь, еле отбилась, все хотят взглянуть на птенчика, спрашивают - можно?..

Крей сразу пошел к двери и запер ее на засов, тут же вернулся и стал рядом с Валентой. Оба они, и Горах тоже, смотрели на Ардая, это ему нужно было что-то решать, что-то делать. Он осторожно взял кусочек мяса, поднес его к мордочке дракончика.

- Хочешь?

Тот, похоже, не хотел. Ардай засунул мясо в приоткрытую пасть - дракончик мотнул головой и заскулил, мясо упало на одеяло.

- Ты неправильно, дай я... - осмелела Валента

У нее тоже ничего не вышло. Дракончик выплевывал и молоко, и мясо. Точнее, даже не выплевывал, все просто выливалось и вываливалось у него изо рта.

- Может, ему пока не нужно есть? Кто знает, как там это делается у драконов? - осторожно предположил Ардай.

-Ага, - кивнул Крей. - А также кто знает, чем кормят только что вылупившихся драконов? Может, чем-то совсем особым? Что мы вообще о них знаем?

Ничего они не знали. И, тем не менее, надо было срочно что-то придумать.

-У вас дома есть старые книги, - заметил Крей, - может, в них есть что-нибудь про маленьких драконов?

- Нет. Это точно, я все читала, - покачала головой Валента.

Она действительно читала все книги, что попадали ей в руки. Во всей Варге, наверное, не было другой девушки, которая так любила бы читать.

- Пусть проголодается, он пока просто не голодный, - решил Ардай. - А потом я полечу в лес. Поживу с ним несколько дней в сторожке, а там видно будет.

Он решил. Раз так повезло, он ни за что не упустит свой шанс, это было бы слишком глупо.

- Ну, что ж, Эстерел... - Ардаю показалось даже, что Горах сказал это с уважением. - Держите пока дверь на запоре. Я еще загляну. И да поможет нам Провидение. Помогает же оно кому-нибудь, верно?

- Ты тоже иди, - велел Ардай Валенте. - А то никто не поймет, чего это мы заперлись тут. Скажи там, что птенец нездоров, а я в тоске и печали, и видеть никого не хочу. В общем, наври что-нибудь, только что бы никто сюда не совался.

- Ага, а про меня скажи, что я утешаю друга и вытираю ему слезы, - добавил Крей.

Прошло несколько часов, потом еще... Солнце уже стояло в зените. За это время Ардай с Креем поочередно пытались покормить малыша, но по-прежнему без толку. Дракончик перестал дрожать, теперь он лежал ничком на одеяле, и лишь изредка открывал глаза и попискивал. Валента иногда забегала, посмотреть.

- Может, он попьет воды? - предположила она, и принесла чашку с водой.

Это оказалось удачной идеей, воду дракончик не выплевывал. И все равно, было совершенно очевидно, что диковинному зверенышу становится все хуже и хуже. Шкурка его теперь была не ярко-белого цвета, а, скорее, какой-то сероватой, синие бусинки-глаза, которые дракончик теперь почти не открывал, заволоклись дымкой, и сам он как будто уменьшился в размере.

- Ничего не выйдет, - сказал Крей. - Еще немного, и он сдохнет, сам видишь.

С этим трудно было не согласиться.

- Только все равно надо бы увезти его подальше, - добавил Крей. - Тут, в усадьбе, лучше не закапывать. И так болтают, что с домом вашим неладно, мало ли что. Колдуны многое могут, вдруг найдут?

- А кто болтает? Я что-то не слышал...

Ардай в это время был в стойле у Момута - этого пернатого дурака приходилось периодически утешать и гладить, чтобы не разорался. Знать бы, что так получится - переселил бы его заранее в другое стойло, а то возись теперь еще и с ним.

- Правда, странно так - я ведь не слышал ничего. Кто болтает? - повторил он.

- Когда умирает лесная ведьма, ее дом сжигают, - пояснил Крей, глядя в пол. - Первая жена твоего отца была колдунья, так считает Сарита. Наверное, это тоже сродни ведьме. Она же шьет у нас, так что она моей матери много раз об этом рассказывала. В общем, еще она говорит, что будто бы даже видела доказательство колдовства. И слышала, как колдунья перед смертью грозила бедами всей Варге.

- И с чего бы? Что вся Варга ей сделала? - бросил Ардай с досадой.

Он сказал бы, что все это полная ерунда. Он, конечно, не ученый маг, чтобы точно знать, что есть истина, а что глупые байки, но некоторые вещи и дураку понятны.

Крей пожал плечами.

- Наверное, ей просто умирать не хотелось, вот она и злилась. Если бы сожгли дом, все было бы в порядке, а так... Колдовство осталось в доме, потому и дракончик здесь оказался. Может, это проклятье начинает сбываться? Скажи, тебя самого не удивляет, что именно вам досталось яйцо дракона?

- Значит, не люди болтают, а тетка Сарита. Это, знаешь ли, не одно и то же. А почему ты мне раньше об этом не рассказывал?

- Я не верил. Правда, не верил. Тетка Сарита ведь, многие думают, немного чокнутая. Да и боится она. Не так-то просто обвинить в чем-то господина Эстерела, сам понимаешь. А теперь я ей верю. Но я с тобой, ты не думай. Ты ведь ни в чем не виноват, а моя помощь может пригодиться. Я не трус, ты знаешь.

- Спасибо, - кивнул Ардай.

Он был озадачен, это верно, но поверить - нет, не поверил. Понятно, что отец не хотел бы сжечь дом, в котором жил еще прадед, но если очень надо... Сжег бы, без сомнений.

В дверь тихо поскреблись, Крей открыл, и внутрь скользнула Валента. Она посмотрела на дракончика и прислонилась к стене, обхватив плечи руками, как будто мерзла.

- Он еще живой?

- Кажется... - Крей осторожно тронул мордочку звереныша пальцем, дракончик еле слышно пискнул. - Но по всему видно, что скоро сдохнет. Может, он просто недоразвитый какой-нибудь, все равно не жилец? Вот и крыльев нет, даже намека на них...

Ардай подошел, и долго стоял и смотрел. Ему было жаль малыша. Нет слов описать, как жаль. Его невозможная, невероятная мечта. Показалась, и ускользает.

- Может, у них крылья позже вырастают, - сказал он.

- Мне страшно, - шепнула Валента. - Там наверху - опять драконы.

- Как и вчера, и позавчера. Что с того? - дернул плечом Ардай.

- Вчера все было не так. Что бы с нами сделали бы драконы, если бы знали, что здесь - их детеныш?

- Мы не знаем, что бы они сделали, так что не сочиняй, и без тебя найдутся желающие, - он легонько щелкнул сестру пальцем по носу и повернулся к Крею. - Скажи мне, ты слышал вчера, как они разговаривали?

Тот вытаращил глаза:

- Кто?..

- Я про драконов.

- Ты ... точно с ума сошел?

- Все понятно. Значит, мне показалось, - поспешно признал Ардай. - Это был ветер, там так свистело.

- А если они ищут именно его, этого детеныша? - сказала Валента.

Ардай усмехнулся:

- Тогда их магия совсем никуда не годится. Который день ищут и найти не могут.

- А если теперь - смогут?

Собственно, Ардай уже решил, что делать. А лучшее ли это решение из всех возможных - кто знает.

- Хочешь слетать со мной к Седлу, как вчера? - спросил он Крея.

Тот, похоже, такого совсем не ожидал.

- Зачем?!

- Хочу отвезти туда дракончика. Не к самой горе, просто оставим его в лесу поблизости.

- Что ты, нет... - Валента с судорожным вздохом прижала кулаки к груди. - А что ... мама?!

- Не вздумай еще проговориться маме. Этого не хватало. Лучше помогай мне, сестричка, а не добавляй проблем.

- Это правильно, - закивал Крей. - Нельзя хоронить здесь, на нашей земле, детеныша дракона. Кто знает, на что способна эта магия колдунов. Но, по мне, не стоит лететь прямо к горе. Есть и другие места на границе.

- Может быть, нет никакой магии драконов. Никто ведь про нее толком ничего не знает! - пролепетала Валента. - А вот лететь к границе, да еще с дракончиком - точно безумие. Похороним его здесь.

- Ничего себе - нет магии! Вот глупая! - заволновался Крей.

- Я отвезу его к границе и спрячу в лесу, - сказал Ардай так, что это исключало любые возражения. - А где еще, ты подумай?! Все будет хорошо. Давайте прекратим спорить. Если надо, я полечу один. Может, так будет даже лучше.

- Нет, ты не полетишь один, - возразил Крей, и больше они, действительно, не спорили.

Валента принесла квадратный короб, что пристегивался к поясу - в таком удобно было перевозить что-либо верхом на рухе. Ардай положил туда сложенное старое полотенце, а в него - драконыша. Безвольное маленькое тельце было прохладным. Перед этим Валента попробовала еще раз напоить малыша, но неудачно - тот не разжал зубов.

- Кажется, все, он готов, - заметил Крей.

- Нет, пока живой...

И кто знает, почему Ардай был в этом так уверен - драконыш действительно казался неживым. То есть мертвым. Нет, малыш был жив, но - пока. Еще очень ненадолго.

- Я слышал, что горные колдуны умеют оживлять недавно умерших. Не просто поднимать из могил покойников, как злыдни, а по-настоящему возвращать жизнь. Может, они и этого бы оживили, если бы нашли?

-Да, это так, - оживилась Валента. - Про это я читала.

Ардай промолчал. Он подумал, что та женщина, жена отца, умерла. Ее никто и не подумал оживить, и себя саму она оживить явно не сумела. Одной байкой больше, одной меньше, невелика разница. Он еще решил, что, когда окажется в Аше, как следует пороется в дядиных книгах, и в библиотеке при ратуше тоже - поищет, что там написано про драконов. Просто, чтобы знать.

- Я скажу всем, что вы повезли птенца к лекарю в Аш, - предложила Валента.

- Ага, умница, - Ардай мимоходом ласково погладил ее по щеке. - Скажи им всем что-нибудь.

Рух Крея провел прошлую ночь на башне во дворе Эстерелов, рядом с Баком, и это было очень хорошо, потому что помогло улететь сразу, без задержек. Солнце уже клонилось к закату, но летние дни долгие, они запросто успеют обернуться. Конечно, если все получится, как надо.

- Не надо слишком приближаться к Большому Седлу, - опять начал Крей. - Опасно ведь. Надо просто спрятать его где-нибудь у границы. Или, лучше, перелететь ее совсем чуть-чуть... - добавил он с опаской, как нечто кощунственное.

- Поглядим, - уклончиво согласился Ардай. - Все равно надо улететь отсюда подальше.

У них на самом деле были разные цели. Крею хотелось спрятать где-нибудь подальше от Варги тельце дракончика, Ардаю же... Вслух об этом лучше не говорить. Ардаю хотелось отдать малыша драконам, чтобы те его нашли по возможности быстрее, и, может быть, даже спасли. Он ведь малыш, не виноват, что так вышло. Если Ардай Эстерел не сумел оставить его себе - пусть живет, как и должен, с другими драконами. У колдунов. Если, конечно, еще не поздно.

И при том, что немаловажно, Ардай с Крем должны суметь унести ноги, вернуться домой целыми и невредимыми - как вам такая задачка? С другой стороны: они, жители Приграничья, никогда не видели от драконов никакой опасности. Кругом - только домыслы и глупые сказки! Скорее всего, все получится... Да, лучше думать так.

Они летели быстро, сначала в сторону Аша, потом повернули к Сардару.

- Дракон! - вдруг крикнул Крей, его рух шарахнулся в сторону.

Ардай ощутил, как сердце в груди тяжело ударилось, а потом забилась быстро-быстро. Он судорожно вцепился в поводья. Неужели - конец?

Большой черный дракон показался высоко над ними, левее, а дальше - еще один, серый. Но драконы были достаточно высоко и далеко, так что опасности нет. Момута напугал сам Крей. Главное, чтобы драконы не почувствовали детеныша.

Они не почувствовали. Пронеслись, и растаяли вреди далеких облаков. Все хорошо!

- Ничего эти ящерки не соображают! - крикнул Ардай Крею. - Ни-че-го!!

Так или иначе, им обоим надо было чем-то поддерживать свой дух. Потому что и горные колдуны, и драконы - это, все же, не шутки. А еще драконы могли разговаривать, совсем как люди, и Ардай Эстерел теперь знал об этом. С ними можно поговорить, им можно объяснить. Правда, неизвестно, станут ли они слушать, так что это - в самом крайнем случае. Лучше бы такого случая избежать.

Внизу привычно плыли поросшие лесом холмы, казавшиеся мохнатым ковром, до которого так славно было бы дотронуться рукой. Ардай почти не смотрел вниз, разве только затем, чтобы убедиться: на дороге, что вилась в стороне, никого нет. И это было хорошо. Пусть лучше никто не заметит, как два всадника, до сих пор летевшие к Сардару, развернутся к границе. К запретным землям, в сторону, в которую лучше бы даже не смотреть.

- Пора, поворачивай! - прокричал Крей Даррит. - Дальше не надо! Или ты решил навестить дракона?!

- Еще немного! - крикнул Ардай в ответ.

Там, дальше, была удобная поляна, на которую можно хорошо сесть, а потом взлететь. Правда, до сих пор Ардай видел ее лишь издали - она была уже на земле колдунов.

Так, вот тут... Да, тут можно повернуть...

Крей следовал рядом, на расстоянии крыла руха. Так, еще, еще... Вот мелькнули внизу граничные камни - интересно, Крей заметил или нет? По крайней мере, виду не подал. А здесь можно спускаться...

Они посадили птиц. Лес обступал квадратную поляну, побольше той, на которой Ардай вчера разговаривал с рыжей девчонкой и отпаивал Бака. Только вчера, да. Почему же кажется, что прошла неделя?..

Он осторожно вынул драконыша из короба.

- Закопаем его тут? - спросил Крей.

- Нет, просто оставим. Он живой.

- Ой ли? Посмотри на него.

Ардай положил драконыша в полотенце на плоский камень.

"Эге-ге, где вы? Ты, белая драконица, лети сюда и забирай его! Он так похож на тебя, может, он твой? Я не хотел сделать ему плохо! Э-ге - гей!"

- Ты чего туда уставился? - удивился Крей. - Что там? Ничего нет, только небо.

Ардай действительно смотрел на небо, и губы, плотно сжатые, не произнесли не звука. Он не собирался ни кричать, ни звать. Просто подумал.

- Может, все-таки закопаем его под деревьями? - повторил Крей.

- Да что ты заладил? Оставим так. Нам уже пора...

Он последний раз взглянул на малыша, и медленно пошел к Баку.

Они были уже в седлах, и спустя несколько мгновений взлетели бы, сначала, как обычно, Ардай на Баке, следом - Крей на Момуте. И вдруг...

Ни тогда, ни много позднее Ардай не смог бы объяснить, что именно он почувствовал. Опасность. Страх. Что-то еще... И почему он поступил именно так, а не иначе, он тоже не знал.

- В лес! Быстро в лес! Под деревья! - крикнул он таким голосом, что Крею и в голову не пришло не то что возразить - даже помедлить. Хотя каждый знает, что где-где, а в лесу рухам не место.

И две огромные птицы с наездниками на спинах, вместо того, чтобы взлететь, поднимаясь с каждым взмахом крыльев выше и выше, устремились в лес, хлопая крыльями, как испуганные куры, и цепляясь за ветки. В лес, туда, под сень густых крон...

Они успели вовремя. Уложили птиц в кустах и сами упали рядом. А на поляну тем временем медленно опускался белый дракон.

- Это вчерашний, что ли? - шепнул Крей. - Откуда он взялся так быстро?

"Потому что я, олух, его позвал".

Ардай не сказал этого вслух, лишь подумал. А ведь и верно - он позвал? Дракона? Не хотел ведь звать. Хотел, чтобы драконы сами малыша этого нашли, может, оживили его, если могут, но звать, когда они сами еще тут - он же не сумасшедший, не самоубийца. И тем не менее, он позвал дракона. Мысленно. Ведь уже понял, что его мысли и мысленный язык драконов - разные вещи, но пользоваться этим правильно еще не научился. Это в чем-то схоже. Случайно можно ошибиться, от волнения. Только бы сейчас ничего не подумать так, чтобы драконы услышали.

Крик. Горестный крик ударил по ушам, как будто больно скрутил что-то внутри, и растаял в кончиках пальцев. Ардай зажмурился и уткнулся лицом в прошлогоднюю прелую листву.

Крей толкнул его плечом.

- Ты что?

Он, понятно, ничего не услышал. Потому что кричал дракон, на том самом, "мысленном" языке. Точнее, это драконица, действительно вчерашняя - теперь Ардай не сомневался, что она. Тот же голос.

- Ой, смотри, еще один. Помоги, Провидение... - прошептал Крей.

И почему бы ему не помолчать, и без того тошно...

Если они вывернутся из такой истории, то потом будет что вспоминать всю жизнь. Еще один дракон, огромный, черный, опустился на поляну. А немного спустя - еще один. Серый. Серый был меньше черного, но превосходил размером белую драконицу. Черный и серый, очевидно, драконы-самцы. А наверху, в небе... Сквозь узкий просвет между кронами мелькнула еще одна крылатая фигура. Их, этих драконов, тут полно. Действительно, помоги, проведение, потому что больше ничто не поможет.

А может, зверюги сейчас просто улетят? Ах, если бы так...

Крей больше не бубнил, они теперь даже дышали осторожно. А Ардай слушал. Изо всех сил прислушивался, надеясь услышать, что драконы говорят. Не могут же они, в самом деле, сейчас молчать...

Он слушал, но - ничего...

Вот драконица метнулась вверх, за ней - черный дракон. Серый остался на поляне. Он расправил крылья и издал грозный рык, нет, не в мыслях, наяву - так, что даже задрожали стволы деревьев.

И вдруг - темнота упала откуда-то сверху. И тишина. Несколько долгих мгновений абсолютной темноты и тишины. Когда они истекли, и стало светло - свет появился внезапно и сразу, первое, что Ардай увидел: лесная ведьма Шала сидела на скамье, положив ногу на ногу, опершись локтем о колено и пристроив подбородок на ладонь. И улыбалась. В точности такая же, как вчера: простоволосая, в ветхой одежке.

- Ну, как вы, ничего?

-Н-ничего... - пробормотал Ардай, озираясь. - Ты откуда взялась? И где мы?..

Он полулежал на земляном полу в ветхой хибарке, тут только и было, что стол, скамья да печка, на припечке - дешевая глиняная посуда, такая, что на торгу по монете за воз. И Крей был здесь, тоже на полу, привалился плечом к стене и изумленно таращился по сторонам. А за распахнутой дверью - лес, густой, мрачный, деревья так тесно окружают хибарку, что, кажется, до ближнего ствола можно бы достать рукой, стоя в дверях...

-Вы у меня в гостях! А откуда я взялась? - ведьмочка звонко расхохоталась. - Хороший вопрос, самый насущный сейчас, я бы сказала. Откуда взялась! Да вот, подумала, что тебе не хочется пока к Дьяну на разговор, а ведь все к тому и шло. Скажешь, не так? Или ты мечтал, наконец, как следует познакомиться с драконами?

- Нет, конечно, - Ардай сглотнул комочек в горле. - Спасибо тебе, Шала.

Сказал это, уже не заморачиваясь насчет того, можно лесную ведьму благодарить или нет. От души сказал. Потому что никак нельзя было не поблагодарить рыжую. За то, что спасла от драконов. Кстати, а как узнала? Хотя, чему удивляться, она же ведьма...

- Пожалуйста, - спокойно ответила Шала.

Она помянула Дьяна - какое знакомое имя. Ардай уверен был, что его слышал, причем не слишком давно, но вот где слышал? И это связано с драконами, потому что знакомство с ними как-то следует из разговора с Дьяном...

- Кто такой этот Дьян? - уточнил он.

- Ну, как же? - Шала усмехнулась. - Он из тех, кого ты зовешь горными колдунами. Даже больше скажу - он их князь. Точнее, князь Южной Содды, где мы все сейчас и пребываем.

И Ардай вспомнил.

"Ты поторопись. Князь Дьян ожидает тебя", - сказала ему вчера белая драконица. Он решил - обозналась, с кем-то перепутала. С кем-то из "своих". Ни колдуны, ни их драконы не привыкли, видимо, к такому нахальству со стороны жителей Приграничья.

- Ты кто? - заговорил Крей, подвигаясь ближе к Ардаю и не сводя глаз с ведьмы.

- Ее зовут Шала, она, как я понял, лесная ведьма, - поторопился объяснить Ардай.

Он уже попал, нежданно-нагаданно, во все ловушки рыжей хитрюги, так хоть Крей пускай не попадается. Мало ли что. Если ведьма не сама имя свое назовет, это ведь не считается?

- Все верно, - кивнула Шала. - Рада видеть тебя в гостях, Крей Дарит, сын мельника из Варги. У меня тут, видишь, все просто, скромно. Зато горных колдунов пока можете не опасаться.

- Откуда ты меня знаешь? - изумился Крей.

- Да чего тут знать? - ведьма опять захохотала. - У тебя же на лбу написано: "Крей Даррит, сын мельника". Кстати, вам, что ли, так нравится мой неметеный пол? А то ведь здесь еще найдется, где присесть.

Они, переглядываясь, поднялись.

- Где наши птицы, Шала? - запоздало поинтересовался Ардай.

-Там, - ведьма махнула рукой куда-то в сторону двери. - Я их напоила, покормила. Не переживай.

- Когда же успела? - не поверил Крей.

Ардай подумал, что Шала сейчас опять примется хохотать, и не ошибся.

Отсмеявшись, она объяснила снисходительно:

- Я много такого умею и знаю, что не по твоему разумению, сын мельника. Уж не взыщи.

Вспыхнув, Крей принялся рыться по карманам, нашел в одном увесистый дирр, протянул ведьме.

- Вот, возьми. Это тебе.

Друг желает расплатиться, понял Ардай. Ведьме нужно заплатить, такой обычай. Нельзя иметь долгов перед лесной ведьмой. У него самого должны остаться монеты, вот кстати... Он сунул руку в карман - карман оказался пуст.

Шала взяла поданный Креем дирр, подкинула его в руке, улыбнулась - не так, как обычно это делала, веселье не брызнуло из ее глаз. Она смотрела на Крея задумчиво, изучающее.

- Опоздал ты с платой, сын мельника. Надо раньше было. Я уже свое получила, сполна, вон от друга твоего. Но можешь заплатить за что-нибудь еще. Чего бы тебе хотелось?

- Ну... - Крей заколебался, поглядывая на монету в руке Шалы, и Ардай прекрасно понял, о чем тот думает: раз ведьма не берет плату, он охотно забрал бы монету обратно, поскольку больше ничего не хочет. Но нет, Крей решился:

- Ты можешь, например, мое будущее предсказать?

- Могу, отчего же, - кивнула Шала, и серебряный дирр исчез в складке ее юбки.

Она внимательно, без тени улыбки посмотрела на Крея, потом ненадолго прикрыла глаза. Крей насупился и побледнел, и Ардай опять словно прочел его мысли - этот осторожник уже пожалел о просьбе. Он охотно расстался бы с еще одной монетой, чтобы ведьма промолчала. И чего ему бояться-то?..

Шала открыла глаза, и улыбнулась, наконец.

- Я поняла. У тебя все будет хорошо. Много лет будешь вести дела вместе с отцом, вы поставите еще одну мельницу вниз по реке, и будете самыми богатыми мельниками в округе...

- Шутишь? Откуда мы возьмем на это деньги? - помотал головой Крей.

- Не перебивай. Твой отец получит нежданное наследство, и еще он удачно распорядится приданым твоей жены.

В глазах у Крея засветилось такое неподдельное изумление, что Ардай чуть не прыснул.

Ведьма невозмутимо продолжала.

- Да, ты скоро женишься. Может, через год, два или три. А может, еще до нынешней зимы. На любимой девушке. У вас будет четверо детей, два сына и две дочери. И ты спокойно проживешь до самой старости, если только однажды не примешь решение, которое сделает твою жизнь беспокойной. Вот и все.

- Нет, погоди, - заинтересовался Крей. - А что за решение я не должен принимать?

- Я сказала - не должен?

-Ты сказала, что это решение помешает моей спокойной жизни с любимой женой.

- Я сказала не совсем так, сын мельника, - Шала недовольно поморщилась. - Я не знаю, что это за решение, а также не знаю, как сложится твоя жизнь, если его примешь. Это - предел, за которым мне ничего не видно. Скажу только - скорее всего, такого не случится. Это не в твоем характере. Так что живи спокойно. А сегодняшний полет к Драконьим Горам останется единственным безрассудным поступком за всю твою долгую жизнь. Это все. Мне нечего добавить.

- Нет, погоди, - не унимался Крей. - Скажи мне имя... А, нет, не надо, не говори...

- Женишься на любимой девушке, Крей Даррит, - повторила ведьма. - Зачем тебе имя? У тебя будет только одна любимая девушка, так что не ошибешься. Вы будете счастливы.

Ардай меж тем ощупывал карманы.

- Шала, мои деньги куда-то подевались, должно быть, дома нечаянно вытряхнул. Может, ты и мне будущее расскажешь, а заплачу в следующий раз? Мы же с тобой не последний раз видимся, я правильно понял? - он улыбнулся, давая понять, что шутит, но ответа ждал с волнением.

- Нет, Эстерел, - взгляд Шалы скользнул в сторону. - Я не вижу твоего будущего. Я, конечно, многое могу, но не могу я тоже многое. Понял, сын именя?

Она шагнула было к выходу, но Ардай преградил ей дорогу, крепко взял за плечи.

- Что же такого особенного в моем будущем, что ты его не видишь, а, ведьма лесная?

- Сейчас не скажу, не знаю. Но когда-нибудь я непременно тебе отвечу, сын именя. Ты верно сказал, мы еще не раз свидимся. И тебе непременно найдется, чем заплатить.

- Скажи хоть только, будет ли у меня хороший рух, и женюсь ли будущим летом на своей невесте?

- Что могла, все уже сказала. Отпусти, - Шала взглянула на него исподлобья, что-то особенное, будто искры зеленые, мелькнуло на миг в ее глазах и пропало. И Ардай опустил руки, точнее, уронил, потому что они вдруг стали безвольными, как плети.

Шала тут же выскользнула из хибарки.

- Что ты наделала... - испугался Ардай, и первым его порывом было кинуться следом, да не тут то было...

Он чуть не упал. Спасибо, стена рядом, плечом привалился и удержался. Ноги не шли. Стояли вполне твердо, не подкашивались, но идти не желали. Однако длилось это, к счастью, недолго, до трех не спеша досчитать - и руки ожили, Ардай их ощутил. Сжал кулаки, разжал, разглядывая пальцы - не подведут? Сделал шаг - получилось.

- Ты чего?.. - не понял Крей.

Ай да ведьмочка! Такую голыми руками... Точнее, ее вообще руками трогать не стоит.

Шала быстро вернулась, выложила на стол буханку хлеба и полголовки сыра, мимоходом засветила лампу, непонятно откуда достала нож и принялась нарезать хлеб и сыр.

- Вот. Чем богата. Подвигайтесь к столу. Вода свежая там вон, в ведерке. Вы только не пугайтесь, - добавила она с усмешкой. - И вода, и еда у меня самые обычные. Не приворожу вас, и вообще, ничего не сделаю. Накормлю, и только. Вы ведь голодные, правильно?

Еще как угадала рыжая. При виде хлеба и сыра у обоих парней потекли слюнки. Последний раз они ели, когда завтракали ранним утром, а потом было не до того, о еде даже не вспоминали.

Ардай однако сказал:

- Мне бы птиц проверить сначала, -- Прости, но я так привык. Покажи, где они.

- Нет уж, - Шала нахмурилась. - Ишь, недоверчивый какой. Вам отсюда носа нельзя высовывать. Выйдете за дверь - ни за что не ручаюсь. Вас, правда, у границы ищут, но все равно. Алканель тут рядом, а вы такого переполоху наделали...

- Какой еще Алканель? - не понял Ардай, и внезапная слабость в коленях заставила его сесть на скамью у стола. - И где мы, ведьма? Разве не возле самой границы?

Шала покачала головой, и взглянула - только на дурачков так смотрят, с ласковой жалостью...

- Что ты, сын именя. Граница далеко, и это очень хорошо - говорю же, ищут вас. Там сейчас ни одна мышь незамеченной не проскочит. А Шейхал - деревня колдунов, самая большая в этих местах. И князь Дьян, кстати, там живет. Хочешь с ним повидаться - напрямик проведу, и устать не успеешь. Только Дьяну нынче не до праздных разговоров, а вот попадись ему тот, кто украл драконье яйцо! Или хотя бы тот, кто притащил обратно маленького... - ведьма смешливо прищурилась.

У Ардая похолодела спина. Они - в глубине Драконьих гор. Не просто у самой границы, так, что поднимись повыше - и граничные камни увидишь, а в самой стране колдунов, куда им отродясь ход заказан. Если об этом узнают дома, в Варге...

- Ничего себе, - хмыкнул Крей. - И что же мы теперь?..

Он не просто побледнел - он посерел, но держался молодцом, даже улыбнуться попытался.

- Не бери в голову, - махнула рукой Шала. - Все просто. Как сюда попали, так и отсюда выберетесь. Я свое дело знаю. Вы кушайте, кушайте.

Она, кажется, от души забавлялась.

Ардай с Крем переглянулись. Как ни крути, а они в полной власти у ведьмочки. Но не за тем же она умыкнула их из-под носа у драконов, чтобы погубить? Так что, глядишь, и обойдется.

Хлеб оказался черствый, но очень вкусный, да и сыр хорош. Хозяйка не ела, но тоже присела к столу и с улыбкой наблюдала, как гости жуют, все больше входя во вкус.

- Скажи мне, Шала, - едва успев проглотить кусок, опять начал Ардай, - а твой князь Дьян не против, когда...

- Что ты сказал, Эстерел? - Шала расхохоталась.

И то, пора бы уже ей похохотать, давно не смеялась.

- Глупости какие. Князь Дьян - не мой князь, понял, Эстерел? Нет надо мной князя, запомни.

- Я так и думал, - сразу согласился Ардай. - Кто бы сомневался. Но скажи мне, ты ходишь через границу свободно, колдуны не возражают?

- Не возражают. Мы, Эстерел, никому не выдаем чужие секреты. Никогда и ни за что. Это для нас закон. Поэтому мы со всеми дружны, и с колдунами в том числе.

- Не выдаете чужих секретов? И этого достаточно?

- Кому-то, может, и мало, но нам хватает, - она подвинула ему еще хлеба и сыра.

Крей добавку взял сам - чего скромничать, когда есть хочется.

- Может, еще скажешь мне, Шала...

Шала недовольно нахмурилась, однако сказала с шутливой строгостью:

- Ты слишком много разговариваешь за едой, Эстерел. Так и голодным останешься. Тебя в детстве не учили есть молча?

- Шала, - мягко сказал Ардай, накрыв ладонью маленькую руку ведьмы. - Пожалуйста, Шала, если это, конечно, не секрет... Тот дракончик, которого мы привезли, он выживет? И почему у нас с ним ничего не вышло, что мы делали не так? Или это секрет?

Он совсем осмелел, как будто и не ведьма с ним рядом сидит, а просто девчонка.

- Это не секрет, сын именя, - Шала, тряхнув волосами, высвободила руку. - Что вы там такое делали, не знаю, но, скорее всего, "не так" было все. Только что вылупившийся дракон гибнет, если рядом с ним нет драконицы. Поэтому его невозможно выкормить и воспитать... как птенца руха, к примеру. Хорошо бы об этом знать всем, кто мечтает о собственном драконе, чтобы они не пытались воровать драконьи яйца. Это не только слишком трудно, но и совершенно бесполезно. Ты сам убедился. А насчет дракончика...

- Я не воровал яйцо! - перебил Ардай. - Мне подсунули его на рынке вместо яйца руха, и взяли хорошую плату. Хотел бы я знать, зачем?

- Я думаю, какая-то цепь случайностей привела к этому недоразумению, - кивнула Шала. - Дьян наверняка очень захочет во всем разобраться, поэтому не удивляйся, если он тебя все же отыщет. Не факт, но возможно. И знай, он сделает это без моей помощи. Потому что, - она улыбнулась, - я не выдаю чужие секреты. А тот дракончик... Я не знаю. Может, и выживет. Тогда я непременно скажу тебе об этом. Во-первых, потому, что это тоже не секрет, во-вторых, потому, что он выживет благодаря тебе. Хотя жаль, что ты был так нетороплив.

- Благодаря нам, - возразил Ардай. - Мы сделали это вместе.

- Хочешь разделить ответственность? - хитро прищурилась Шала.

- Нет, благодарность твоего князя Дьяна, если он на это способен, - сказал Ардай серьезно. - Потому что мы ни в чем не виноваты. Мой друг даже не покупал яйцо на рынке, он лишь рисковал вместе со мной. К сожалению, слишком многие посвящены в эту тайну, так что...

Шала улыбнулась.

- Я понимаю. А благодарность... Видишь ли, сын именя, если бы вы сразу же прилетели к колдунам с малышом, Дьян был бы счастлив. Наверное, он наградил бы вас, и сделал бы все, чтобы скрыть происшествие от императора Итсваны и его людей... Я понимаю, конечно, как это для вас трудно, и Дьян, конечно, понимает тоже. Но, получив полумертвого малыша, под горячую руку он был способен на многое, о чем потом пожалел бы. Вот поэтому я и не дала вам встретиться. Но не стоит слишком его бояться. И если выпадет случай откровенно рассказать ему обо всем, лучше сделай это.

- А как ты про нас узнала? - подал голос Крей, который до этого лишь сосредоточенно жевал. - Ну, что драконы нас вот-вот сожрут?

- Не вот-вот, - в глазах ведьмочки заплясали чертенята. - Может, чуть погодя? Я тебе не отвечу, Крей Дарит. Это - мой секрет.

Ардай доел угощение и запил его кружкой прохладной и удивительно вкусной воды.

- Спасибо, Шала, - сказал он. - У тебя вкуснее, чем дома.

Второй раз за сегодня ведьму поблагодарил, и опять без малейшего сожаления.

Та с улыбкой кивнула.

- На здоровье, Эстерел.

Крей, тоже закончив трапезу, достал из кармана еще один серебряный дирр и положил перед Шалой. Она живо спрятала монету и весело заметила:

- Ишь ты, за мое бедняцкое угощение платят, как в самой дорогой харчевне.

Вдруг в дверь, хлопая крыльями, вылетел маленький пестрый сыч и сел Шале не плечо, сразу нахохлился и зажмурил круглые глазищи. Ведьма склонила голову к птичке, постояла, как будто прислушиваясь к чему-то, потом удовлетворенно кивнула, и принялась ловко прибирать со стола - так и ходила по комнате с сычом на плече, который, казалось, уснул.

Покончив с делами, она выглянула в оконце.

- Стемнело уже. Пора вам. Подождите, сейчас вернусь... - и ушла.

И точно, чернота уже стояла за окном, но от маленькой лампы света было, как от трех-четырех ей подобных.

Крей помотал головой, потер лицо руками.

- Эх. Как наваждение кругом. Колдовство сплошное. Вот уж точно, выберемся отсюда невредимыми, да сойдет все это с рук - буду тише воды ниже травы жить, детишек растить и мельницу держать. У тебя, правда, денег нет ей заплатить? У меня это был последний дирр. Но я-то заплатил, а ты не платишь. Ты теперь в долгах перед ней, потребует когда-нибудь отдачи, она же ведьма!

- Ну, отдам, если потребует. Я вот много чего могу даром отдать, может, и она тоже?

- Шутишь? Ведьма - даром?! Ты ж за нас двоих теперь ей должен, за спасение, ты ее поблагодарил! Я, получается, перед тобой в долгу.

- Уймись ты, - поморщился Ардай. - Я с тебя долга точно не потребую. Спокойно детей расти и мельницу строй.

- Я не о том, - Крей покраснел. - Ты знаешь, если что...

- Да знаю я, - Ардай хлопнул его по плечу. - Уймись, а? Перестань. И так голова кругом.

- Кольцо все же верни ей, - смущенно посоветовал Крей, отворачиваясь. - Это же ты про себя матери сказку рассказывал за завтраком? А то я не понял. Слушай, а что, если ведьма только притворяется девушкой, а сама старуха?

- Точно, кольцо вернуть! - Ардай шлепнул себя по лбу. - И как я забыл. Старуха, говоришь? А, какая разница, - он сунул руку в кармашек жилета, куда положил вчера колечко.

Не было ничего в кармашке. Пошарил пальцами, внутренне холодея - да, пусто. А кармашек потайной, с застежкой, их него ненароком не вытряхнешь. Неужели перепутал, не туда положил?

Вернулась Шала, в руке она держала камень. Самый обычный камень, с одного бока сырой - наверное, на земле лежал, где-нибудь в низине, к другому боку прилипла хвоинка.

- Отправлю вас обоих в одно место, сами решайте куда. Просто подумайте об этом месте одновременно, вот и все.

Ардай продолжал лихорадочно ощупывать многочисленные карманы жилета.

- Шала, забери, пожалуйста, свое кольцо. Зачем ты дала его мне? Да где же оно, о демоны?

- Ну, отдавай, - ведьма с улыбкой протянула руку.

Ардай обшарил последний карман - пусто. Карманы штанов... он уже знает, что там ничего нет.

- Что же ты? - Шала недовольно поморщилась. - Отдаешь, или нет?

- Шала, я не могу его найти, - пробормотал он убито.

- Ага, так-то ты бережешь мой подарок! - зеленые глаза опять заискрились смехом. - Ладно, потом найдешь и отдашь, раз так этого хочешь. Некогда сейчас.

- Скажи, зачем ты мне его подсунула?

- Да просто на добрую память. А ты что себе вообразил, Эстерел? Ну, ладно, решайте же быстрей, куда вас отправить.

- Давай к нам? - предложил Крей Ардаю. - Скажем, в башню. Она на отшибе стоит, никто ничего не заметит. Если к вам - могут заметить.

Это было разумно. Двор и дом Эстерелов, что ни говори, места не самые уединенные, и даже в башню всегда кто-нибудь может подняться.

- Да, ваша башня самое то, - кивнул Ардай.

А в голове вертелось - кольцо! Не мог он его потерять. Просто не мог, и все тут. Никогда еще ничего не пропадало у него из застегнутого кармана.

- Решили? - торопила Шала. - Значит, кладите сюда, на камень, правые руки, сначала один, потом другой. Да, вот так...

- Погоди, а наши птицы? - соединив уже руки, как ведьма велела, Ардай с Крем переглянулись и поспешно их опустили.

- Ох, надоели вы мне, непонятливые такие, - блеснула глазами Шала, не поймешь, то ли она так сердится, то ли смеется. - С птицами мне совсем просто, заклятье невидимости на них положу, сами прилетят. Это как пальцами щелкнуть, а вот с вами морока! Давайте же руки, наконец!

Ардай опять накрыл рукой ладошку Шалы и камень на ней, сверху положил руку Крей.

- Вспоминайте место, куда отправляетесь, - Шала закрыла глаза и что-то беззвучно прошептала.

И опять парней накрыла глухая, вязкая темнота. А потом они оказались...

Ну, да, в башне за мельницей, где Крей держал Момута. На самом ее верху, на площадке, огороженной с двух сторон. Крей сидел у стены и тер руками лицо. Ардай... тот лежал рядом, на самом краю площадки - каким-то шестым чувством он ощутил, что рядом - бездна, чуть повернись, и грохнешься вниз. Не так уж высока башня, конечно, но это днем, а теперь, когда земля тонула в потемках, а огни на мельниковом дворе мелькали где-то далеко, это именно бездной и казалось. И, конечно, высоты хватит, чтобы ни на шутку разбиться.

Затаив дыхание, Ардай осторожно откатился от края. Зазвенела цепь, и вообще, ногам было неудобно.

- Я зацепился, кажется, - он дернул ногами, цепь опять звякнула.

- Подожди, тут у меня фонарь есть, - Крей нашарил под стеной фонарь, и здесь же - огниво, принялся торопливо разжигать, удалось со второй попытки.

Ничего ж себе! Левую ногу Ардая поверх сапога обхватывало кольцо, цепью прикрепленное к стене - кольцо, которое надевали на лапу креева Вирра. То есть, Ардай был за ногу прикован к стене, вместо Вирра.

- Ну, однако, и шуточки у рыжей, - вдруг разозлился он.

Надо бы радоваться - они в Варге. В безопасности. Все закончилось, и, кажется, закончилось хорошо, а Шалина проделка напоследок - такой пустяк. Но он почувствовал, что неимоверно устал. От всего. От неожиданностей. Устал попадать впросак - сколько можно, за каких-то два дня? Попробуй тут не разозлись. Верно, она их спасла, так что теперь, издеваться? Одно слово - ведьма лесная!

- Да погоди, - засмеялся Крей, - сейчас отопру, одну минуту, только ключ принесу, - и он исчез в люке, ведущем в нижнее помещение башни.

Крей вот радовался, это было видно.

Ардай не стал ждать ключ. Кольцо держало сапог, ногу из него, не то чтобы легко, но удалось выдернуть. Когда, ругаясь сквозь зубы, Ардай сдергивал кольцо с голенища, из сапога со звоном выпали монеты - те, которые он хотел отдать Шале. И ее колечко, подпрыгнуло на каменном полу, но не укатилось, а закружилось на месте. Крей, успевший вернуться с ключом, удивленно присвистнул, но промолчал, хвала Провидению.

Ардай поймал колечко, бросил в карман и присел у стены. Воздух был уже свеж, однако шершавый камень еще хранил дневное тепло.

Она не захотела взять деньги. У него - не захотела. И кольцо свое забрать - тоже. Получается, его связь с рыжей окрепла еще больше. Ну и ладно! Пока от нее вреда вроде не было, а польза - налицо. Только бы не помешала...

- Только бы это все не помешало мне и Эйде! - отчеканил он. - Я все равно женюсь на Эйде, даже если придется запереть тетку Сариту в погребе и обрить налысо эту рыжую.

- А жаль было бы, - заулыбался Крей. - Волосы у нее - загляденье.

- Лохматые рыжие патлы, - упрямо повысил голос Ардай. - Тоже мне, нашел загляденье.

Это была точно неправда - хороши у нее волосы, да и сама она тоже весьма ничего. И он должен быть ей благодарен, а вместо этого - злился. Так ведь есть за что.

- Да говорят, на лесную ведьму платок надень - и уже колдовать не сможет, - заметил Крей. - А уж обстричь... Когда же рухи прилетят? Не обманет твоя ведьма, как считаешь? - запрокинув голову, он вглядывался в темное небо, как будто мог что-то там разглядеть.

- Пойди сам у нее спроси. Тоже, нашел мою! А рухи, она сказала, сами прилетят, без колдовства, значит, им на это время нужно.

Крей уселся рядом, помолчал немного, потом ни с того ни с сего сказал:

- Говорят, все дело в том, что горные колдуны - не люди. Это демоны, которые появились из сердцевины гор. Поэтому у них особая магия, и они могли подчинить драконов. Но они не люди, поэтому людям лучше не иметь с ними дела. А колдовство их особое, с ним лучшие маги не умеют справляться, а простой человек и подавно. Поэтому твой отец и поддался чарам госпожи Валенты. Она тут всем, говорят, нравилась, хоть и была невесть кем и неизвестно откуда.

- Нравиться - это еще не колдовство, - с досадой возразил Ардай. - Отец говорит, что в ней не было ничего колдовского.

- Конечно, он так думает, раз околдован, - заметил Крей осторожно, - Когда тетка Сарита говорила с моей матерью о госпоже Валенте, я слушал. Тетка Сарита будто бы видела знак, точный знак, говорящий о том, что госпожа Валента - горная колдунья. Знаешь, какой? Та родила ребенка, и сразу стало холодно, очень холодно.

Ардай удивленно посмотрел на него.

- Холодно? Что это все значит?

- Это главный признак, по которому можно определить горную колдунью. Когда у нее рождается ребенок, становится холодно, просто кровь стынет в жилах.

- Может, просто дверь забыли закрыть, и получился сквозняк? - усмехнулся Ардай.

Вообще, к госпоже Валенте и рожденному ею мальчику, который жил меньше дня, у него был свой счет. Потому что сам Ардай родился раньше того несчастного, совсем немножко раньше, на каких-то день-два, если верить Лите, которая болтала об этом с работницей в кухне. Ардай тогда нечаянно подслушал, лет пять назад, или шесть. Отец, оказывается, жил здесь с законной женой Валентой, а Мия была второй, незаконной женой, в Аше. Наверное, тогда отец Валенту любил больше, или, и правда, она его околдовала. По крайней мере, если бы остались жить Валента и ее сын, жизнь Мии и Ардая сложилась бы совсем иначе. Что веселого в том, чтобы быть бастардом?

Потеряв жену и законного наследника, отец взял в дом своего бастарда и его мать. Чтобы утешиться. Мог и не брать. Тогда Ардай, может, и знал бы, что его отец - имень Эстерел из Варги, но сам никогда не стал бы именем Эстерелом.

Так или иначе, отец сделал его законным сыном и наследником. Родился бастардом? Ну и что. Кого это сейчас волнует.

- Моя мать ходила на похороны госпожи Валенты, - добавил Крей. - Точнее, не похороны были - прощание. Мать говорила, госпожа Валента даже в гробу была такая красивая, и ребенок ее с ней лежал. Их здесь не стали хоронить, приехали родственники госпожи Валенты и увезли. Будто бы это по обычаю ее семьи, а где ты слыхал про такие обычаи? Все, кто хотел, проводили до дороги, только господин Гай дальше поехал. Он к вечеру вернулся. Вот, а на вашем доме осталось темное заклятье, и твоя мать не может больше иметь хздоровых сыновей, ну, и еще всякое другое. Так считает Сарита. Да ты сам слышал ее сегодня утром.

Ардай помедлил с ответом. Он ничего не смыслил ни в колдовстве, ни в заклятьях, и не понимал, почему они где-то остаются, на что-то влияют, и почему из-за событий такой давности, в которых никто не виноват, должны страдать он, его мать, маленький брат? Отец совершенно точно любил Валенту и не может быть повинен в ее смерти, так с какой же стати тут зло? А хуже всего, что Крей говорил об этом, как о чем-то очевидном.

- Это глупости все, - сказал Ардай.

На душе его стало совсем плохо. Захотелось двинуть по физиономии Крея Даррита, а это точно неправильно и совсем ни к чему.

Ах, да - ничего не говори, не предпринимай в гневе. Пройдет время, и все предстанет в ином свете. Отцовские слова, отцовское воспитание. В некоторых вещах Гай Эстерел умел быть настойчивым. Гнев переживают молча, наедине с собой, и точка. В гневе можно совершить непоправимое, поэтому не совершай ничего, пока не успокоишься...

- Я пойду. Спасибо тебе. За все.


Он, не торопясь, шел домой по темным улочкам Варги, мечтая идти еще долго-долго. Но это невозможно, не так велика деревня, хоть всю ее пройди вдоль и поперек. Все равно, ходьба успокоила, прояснила разум. Хоть бы с младшим братишкой все было в порядке. А то знахарка утром наговорила всякого, и про то, что дом вредит - это так созвучно словам Сариты и Крея. Послушать бы саму Сариту, что она там видела и слышала восемнадцать лет назад? Так не станет Сарита ему ничего рассказывать. Она его видеть не может. И причина, оказывается - не в том, что женщина обезумела после несчастья с дочкой. Причина серьезнее. То есть, ерундовая причина, конечно, но только не для Сариты. И как еще Эйда умудрялась с ним встречаться!

Эйда. Теперь мать ее просто запрет, запретит уходить со двора. Или, лучше, увезет из Варги. Раз считает, что все так серьезно. Вот ведь нелепица - человеку ставят в вину то, в чем он ничего смыслит, в чем никак не может быть виноват, что случилось до его рождения!

Чтобы пройти к домику Сариты, пришлось сделать немалый крюк. Зато он увидел то, чего и боялся - дом стоял тихий и темный. Ардай не знал точно, который сейчас час, но соседние дома светились окошками, значит, не поздно. На задвижке калитки - замочек, только кого такая безделица остановит? Разве что саму Сариту.

Он, подтянувшись, легко перемахнул через забор, подошел к дому. Конечно, заперто. А вот калитка на скотный двор открыта, и живности - никакой, только кот юркнул из-под ног и прыгнул на крышу сарая. Пустой скотный двор - хуже всего. Это значит, хозяева не собираются вот-вот вернуться. Значит, теперь еще и такая забота - найти Эйду. Может быть, в Аше. Вряд ли Сарита сможет увезти ее далеко.

Когда возвратится отец, придется задать ему много вопросов. Отец ответит, он всегда отвечает. А вот что он скажет, узнав про драконыша? Ведьма Шала считает - случайность, цепь событий. Ничего себе, случайность. И "мысленный" язык драконов, которым, оказывается, владеет Ардай - тоже случайность или колдуньино заклятье? Ну уж нет. Даже если и правда дом хранит в себе проклятье колдуньи, тогда, пожалуй, отец поступил опрометчиво, что допустил такое. Но "мысленный" язык тут точно ни при чем. Это не случайность и не проклятье, а что тогда? И почему Ардай единственный в семье получил этот странный дар? И, главное - зачем?

Пора домой. Луна, яркая необычайно, выбралась из облаков и залила золотисто-молочным светом крыши и деревья. И опять - дракон. Медленно проплыл на фоне вызолоченного лунным светом облака, и исчез где-то там, в черноте. Опять дракон, ну и что? Здесь Приграничье, здесь полно драконов. А домой точно пора.

Во дворе у Эстерелов сидели стражники, трое, в форменных темно-красных жилетах и шапочках с бляхами. Увидев их, Ардай замер на месте. Это может означать любые неприятности. Хотя...

Стражники были знакомые, деревенские, подчиненные старосте, а среди них - Майс, ровесник и старый приятель, когда-то они вместе гоняли вдоль речки на отцовских лошадях. И это очень хорошо. Заявись сюда стража из Аша, это означало бы, что сегодняшние события уже известны городничему и наместнику. А со старостой еще можно поговорить. Отец точно нашел бы, что сказать.

Стражники расположились спокойно, в расслабленных позах, переговаривались и даже смеялись, но при виде Ардая сразу умолкли.

- Добрый вечер всем вам, - поздоровался он, стараясь не показывать волнения.

Все вразнобой ответили, чуть наклонив головы, Майс приветливо улыбнулся и помахал рукой. При отце все бы встали.

- Тебя староста дожидается, Эстерел, - сообщил Майс. - Уже, наверное, отчаялся дождаться.

- И зря дожидается, - бросил Ардай, перед тем как войти в дом, - что мне мешало заночевать в Аше? Почему этого не сделал, сам не пойму.

Итак, что теперь?..

Зал ярко освещен, дверь открыта, на полу коридора - пятно света. Мимо незаметно не проберешься. Можно пройти через кухню, а потом подняться к себе по боковой лестнице. Нет, не сбежать - такого и в мыслях не было. Ардаю захотелось перед разговором со старостой привести себя в должный вид.

Оружейная заперта - очень жаль. Можно было бы прицепить к поясу отцовский именьский меч, старшему сыну в отсутствие хозяина это сделать вполне естественно. Что ж, придется обойтись, чем есть.

У себя в комнате он сбросил старую рубашку, надетую еще вчера и с тех пор немало повидавшую, взял было праздничную, из синего шелка, но сразу положил на место - не тот случай. Выбрал простую, из коричневого полотна, с медными пуговками - отец носил похожую. Повседневный пояс сменил на другой, пошире, с гербовыми бляхами, прицепил к нему тяжелый нож с серебряной рукоятью, в кожаных, тоже с гербом, ножнах.

Все. Будь, что будет, и помоги, Проведение.

Господин Виград Брин, бессменный староста Варги вот уже много лет - Ардай и не помнил в этой должности кого-то еще, - восседал за столом на почетном месте, напротив него - вот это да! - Горах, в своей рабочей одежде и с закатанными до локтей рукавами. Мать, не чинясь, присела сбоку стола на табурет - ее любимое место, высокий стул рядом с отцовским она считала неудобным для хозяйки. Мать была спокойна, что-то говорила старосте, улыбаясь, тот важно кивал - по крайней мере, это означало, что дома все более или менее в порядке.

Когда Ардай вошел, все замолчали и повернулись к нему.

- Добрый вечер вам, - Ардай наклонил голову, положив руку на рукоять ножа.

Горах, как показалось Ардаю, одобрительно усмехнулся в усы, оценив его внешний вид. И поднялся из-за стола, тоже наклонив голову в приветствии. Одобрил и подыграл.

Староста тоже понял правильно. Мальчишка показывает коготки. Заявляет права на взрослость. Малость рановато, но ведь малость, император Итсваны, скажем, сел на трон в куда более нежном возрасте. Итак, все, что мальчишка имеет сказать, следует понимать всерьез - ответственность будет нести семейство Эстерелов. А не староста и не Варга. Ну, так староста совсем не против, старосте это даже очень приятно. Если и мать подтверждает статус сыночка...

Он глянул на госпожу Эстереллу - та сидела безмятежно, чуть улыбалась уголками губ, а уж что там у нее в душе - ее дело. Сами потом разберутся, если что не так.

Староста поднялся, низко нагнул голову, утопив подбородок в жирных складках.

- Добрый вечер тебе, господин Эстерел.

Вот, ритуальная фраза произнесена. Здесь и сейчас Ардай - господин Эстерел.

Ардай сел рядом с матерью, подчеркнуто игнорируя почетные места за столом. Хозяйского стула ему все равно не полагается, так что лучше вести себя так, будто это не имеет значения. Остальные тоже уселись, мать разлила по серебряным стаканам подогретое пиво с пряностями - вечернее угощение.

Староста не стал медлить.

- Господин Эстерел, два дела привели меня сюда в столько поздний час. Боюсь, оба не терпят отлагательства. Мы оба знаем, какое прискорбное... вопиющее событие произошло в этом доме сегодня... - староста замолчал, собираясь с мыслями.

Ардай воспользовался паузой.

- Всего лишь случайность, господин староста, и я уже сделал все от меня зависящее, чтобы исключить неприятные последствия, - твердо сказан он, ни разу не запнувшись, и глядя в глаза старосте.

Даже не ожидал, что получится так уверенно и гладко.

Мать одобрительно улыбнулась.

- Тогда я спрошу прямо, господин Эстерел. Готовиться ли нам к неприятностям оттуда? - Брен показал пальцем в сторону Драконьих гор.

Да он с ума сошел, подумал Ардай. Какие тут могут быть гарантии...

Но ответил уверенно:

- Я не вижу для этого ни одной причины, господин староста.

Получается, что Шала помогла ему и здесь. Она ведь сказала - господин Дьян, может быть, разыщет его, тогда лучше без утайки все рассказать. Ни о каких других невзгодах не упоминала, а ведь живет бок о бок с колдунами и их драконами, понимает, наверное, что к чему. Что ж, если разыщет его господин Дьян, они поговорят, только при чем здесь староста и его неприятности...

- Я не спрашиваю у тебя подробностей, господин Эстерел, - покачал головой староста. - И не хочу их знать. Уверен, в случае нужды ты предупредил бы меня и всех жителей Варги.

- Конечно, господин староста.

- Тебе прекрасно известно, что нельзя иметь секреты от того, кто владеет магией, а также то, что магия горных колдунов совершенно особая, и сильнее прочих. Ты оказал услугу Варге, увезя отсюда маленького дракона. Если бы его тело было спрятано поблизости, я до конца своих дней не спал бы спокойно.

- Это был наш долг, господин староста...

- Разумеется, пройдоха Руйбикор никогда больше не будет торговать в Варге. Мы потребуем от него самых серьезных объяснений.

- Зачем, господин староста? Я думаю, он сам не знает, что продал нам, - возразил Ардай с улыбкой. - Пусть и дальше ни о чем не догадывается.

- Кто знает, о чем он догадывался, - заметила Мия. - Немногие покупают сейчас яйца рухов. Руйбикор, конечно, приехал сюда на ярмарку лишь потому, что рассчитывал продать яйцо нам. Он наперечет знает семьи, которые держат верховых птиц, и в которых есть юноши подходящего возраста. Конечно, мой муж это так не оставит. Но ты прав, сынок, нужна осторожность. А вообще, господин староста, я полагаю, нам пока не о чем беспокоиться? Если мой сын считает, что с драконами все получилось удачно.

- С драконами - может быть. Мне ничего не остается, как довериться суждению твоего сына, госпожа. Но буду откровенен, - Брин мягко улыбнулся. - Моя обязанность перед императором - известить его о случившемся. Тогда тот факт, что в наших руках был маленький дракон, и он потерян навсегда, будет поставлен нам в вину. Говорят, для ученых магов императора даже скелет дракона - огромная ценность.

- Быть между молотом и наковальней несладко, господин староста, - не удержался Ардай.

-Вот именно, мой мальчик, - староста понизил голос. - Если я доложу о э-э... происшествии господину наместнику, то, пока весть дойдет до императора, об этом узнают множество людей, а уж колдуны - обязательно. И я ни за что не поручусь. К тому же всем здесь присутствующим, разумеется, придется пережить магический допрос, и не один. Мы невиновны, нам нечего скрывать, но от этого процедура не становится приятнее, уверяю, - тень набежала на лицо Брина. - Так что, мои добрые господа, я склоняюсь к мысли, что мы должны сохранить в секрете это... так скажем, досадное недоразумение.

Ардай вздохнул с облегчением. Конечно, сохранить в секрете, как же иначе. Ему бы и в голову не пришло докладывать наместнику - сейчас, когда дракончика здесь больше нет.

- Но к этому есть препятствия, да, господин староста? - приподняла брови Мия. - Ты к этому клонишь?

- Ты совершенно верно поняла меня, добрая госпожа Эстерелла, - вздохнул староста. - Вы все знаете, что у этого э... происшествия есть один нежелательный свидетель. Сарита Рикка.

- Она не скажет, - покачал головой Горах.

- Чего она хочет? - голос матери предательски дрогнул.

- Ты опять верно все поняла, моя госпожа Эстерелла, - староста вздохнул, вынул из поясного кармана тонкий белоснежный платок, вытер шею и лысину. - У вдовы два условия. Первое - пятьсот дирров серебром. Я думаю, половину этой суммы мы найдем в казне Варги, остальное придется внести вам. Второе условие - письменное обязательство навсегда отступиться от ее дочери. В противном случае она пообещала немедленно донести наместнику.

Ардая вначале решил, что ослышался. Письменное обязательство? Да где такое видано?

- Нет, - сказал он.

Староста смотрел на мать, ожидая ответа.

- Пятьсот дирров? Ничего себе, - усмехнулась Мия.

Но, подумав немного, она заключила:

- Что ж, полагаю, в сложившихся обстоятельствах, мы вполне можем выполнить ее условия.

- Нет, - повторил Ардай. - Никогда. Я согласен, что можно ей заплатить, но никаких обязательств...

- Перестань, - нахмурилась Мия. - Ты все равно не получишь девушку против воли ее матери. Но, если случится чудо и Сарита согласится на брак, эта бумага не будет иметь никакого значения.

- Нет. Я никогда не дам такое обязательство, - упрямо возразил Ардай. - Отказаться от Эйды и поставить свою подпись - никогда. Я бы на ее месте никогда не простил этого.

- Очень жаль, господин Эстерел, - староста печально развел руками. - Тогда я буду вынужден арестовать тебя прямо сейчас, чтобы завтра же утром препроводить в Аш, в резиденцию наместника. Столько хлопот и неприятностей для всех нас! Конечно, ты можешь воспользоваться правом именя и принести клятву, что самолично прибудешь в резиденцию завтра утром, тогда я не стану тебя арестовывать. О Провидение, как же я не хочу такого развития событий. Теперь и императорские маги, и колдуны не оставят нас в покое...

- Я не просто не хочу - я не позволю, - жестко сказала мать. - Я сама дам обязательство не претендовать ни на одну из дочек Сариты Рикки - тоже мне, завидные невесты! Дам от своего имени и от имени мужа, скреплю документ печатью Эстерелов. Этого будет достаточно, господин староста?

- Полагаю, да, моя госпожа, - вздохнул господин Брин. - Лучше бы, конечно, твой сын сам дал слово, а ты лишь подтвердила его своей подписью и печатью, но так тоже можно. Твой письменный отказ видеть девушку невесткой говорит о невозможности брака. А с сыном, я полагаю, господин Гай Эстерел решит этот вопрос сам.

- Мама, пожалуйста, я прошу тебя...- взмолился Ардай. - Пожалуйста. Не подписывай такое обязательство. Мы что-нибудь придумаем, только не подписывай. Я не позволю тебе! Давай, я сам попробую убедить Сариту?

И с ужасом он видел, что его мать, добрая и мягкосердечная, которую всегда так легко было склонить на свою сторону, на этот раз даже не дрогнула, ни тени сомнения не появилось на ее лице, а взгляд был твердым, как никогда.

- Придумаем - до завтра? - усмехнулась она. - И как ты мне не позволишь? Я не принуждаю тебя подписывать документ, который ты не желаешь подписывать. Так что сердце твоей возлюбленной Эйды Рикки не будет разбито отказом от тебя лично. Но и ты не можешь помешать мне подписать то, что я считаю нужным. Потому что это мое решение. А убедить Сариту... Попробуй сначала убедить пень у нас в огороде. Раньше - может быть, но теперь - невозможно.

Староста согласно закивал.

Мия встала, погладила Ардая по плечу.

- Ты сегодня устал, сынок. Если тебе нечего больше сказать господину старосте...

- Господин староста может передать Сарите, что я не обещал отступиться от ее дочери.

Горах, который все молчал, поглядывая исподлобья, после этих слов неодобрительно покачал головой. Все, решительно все были против него. И против Эйды. Сарита победила. Пока.

Ардай смотрел, не отрываясь, как серебряное перо в руке матери выводит аккуратное кружево букв, как к бумаге прижалась круглая отцовская печать. Староста и Горах тоже поставили свои подписи внизу. Теперь Ардай Эстерел не имеет права свататься к Эйде, дочери вдовы Сариты Рикки, по крайней мере, до тех пор, пока он сын и наследник Гая Эстерела и его жены Мии.

Прости, Эйда...

Только это еще не конец.

- Господин староста, не забудь передать Сарите мои слова, - сказал Ардай.

И какое ему дело до того, что все присутствующие остались недовольны.


На следующее утро Ардай решил во что было ни стало отправиться в Аш. Точнее, решил-то он еще вечером, когда в груди все кипело и казалось, что впереди целая ночь без сна. Но нет, глаза закрылись сами собой, едва только голова улеглась на подушку - сказалась усталость. Но он успел придумать, что едет в Аш, и что надо взять с собой Валенту - той давно хочется погостить у дяди, и мать их вдвоем отпустит охотнее. К тому же сестра, если что, поможет, она его еще никогда не подводила.

Мать и не думала возражать, а кошелек, который она дала им на дорожку, был даже тяжелее обычного. Правда, она потребовала с Ардая обещание: близко не подходить ни к одному из домов, в которых проживают родственники Сариты. И добавила, что Эйды нет в Аше, Сарита увезла ее куда-то подальше. Ардай обещание дал сразу, не задумываясь, почему же нет? Он и не будет подходить, поручит Валенте, или дядину служанку пошлет, да придумает что-нибудь, не в первый раз! А сообщению про Эйду - не поверил. Куда далеко может деться бедная вдова? Ну, даже пусть так, нет Эйды в Аше, все равно, они вдвоем с Валентой сообразят, как ее отыскать. Главное, сбежать хоть ненадолго из Варги, невмоготу тут оставаться.

- Тоже нашел, из-за чего огорчаться! - бурчала Лита, пока кормила их завтраком. - Птенец оказался негодным, такое всегда может случиться. Господин Гай купит тебе другого, даже не сомневайся.

Почти невероятно, но факт - кроме матери, никто из домашних, похоже, не знал, что в действительности произошло.

Мать казалась веселой и довольной, хоть и устроила мимоходом взбучку работницам в сыроварне из-за какого-то пустяка. Хозяйка она была строгая, этого не отнимешь, но в таком хозяйстве иначе никак. Когда Ардай спустился в кухню, она месила тесто для булочек с творогом, тихонько напевая и иногда перебрасываясь словами с Литой. Братишка Эмран был здоров и спокойно спал - вот что делало ее довольной и счастливой. А обязательство, подписанное накануне... Похоже, она даже была рада, что так все вышло. У Эстерелов и Сариты давний разлад, так зачем в таком случае ей Эйда в невестки?

Мать не возражала, чтобы Ардай в Валентой вдвоем летели на Баке, и это было очень хорошо. Ардай уже опасался, что им придется многие часы трястись в экипаже. Конечно, Валента не сможет взять с собой сундук нарядов, но ради удовольствия лететь в Аш вдвоем с братом она и внимания не обратила на такую мелочь. А мать, в другой раз, может быть, и настояла бы на своем, но сегодня была на все согласна.

Они улетели, конечно, со своей башни, Ардай старательно пристегнул все ремни - вдвоем в седле это не шутка, - и эффектно взмыл вверх, так, что ветер засвистел в ушах. Не каждый наездник способен так поднять птицу, обычно рухи взлетают более полого. Мать и Лита, и молоденькие работницы из сыроварни махали им снизу, и сестра тоже махала в ответ - такая идиллия. Ардай смотрел вперед, сосредоточившись на движениях птицы, и думал - как здорово, они улетели.

Сразу за ближайшим холмом Ардай направил птицу вниз, к самым кронам деревьев, и повернул обратно.

- Что случилось? Забыл что-нибудь? - испугалась Валента.

Забыть что-то важное - плохая примета. Если вернуться сейчас домой, обратно мать может и не отпустить.

- Все в порядке, сестренка, - крикнул он ей, повернувшись. - Надо навестить кое-кого, это быстро.

Ради этого "кое-кого" Ардай заранее отложил из кошеля в карман пяток дирров, надеясь, что этого хватит. Сумма немалая, но кто знает, сколько берут знахарки за такие услуги? За лечение - конечно, меньше, чем ученый доктор, но ведь Ардай не лечиться собрался, ему другое нужно. На что она на самом деле способна, знахарка Зиндана? Ардаю еще не приходилось иметь дело подобными женщинами, наделенными таинственной и пугающей силой, если конечно, не относить к их числу босоногую рыжую девчонку, которая тоже оказалась ничего себе...

На худой конец, Зиндана может просто знать. Она много лет живет в Варге, так почему бы ей не знать то, в чем осведомлен даже Крей Даррит? Точнее, почему бы ей, в отличие от Крея, не быть осведомленной в истинном положении дел?

Если хочешь в чем-то разобраться, проси совета не у одного, а у многих. Кажется, так говорил его ученый дядюшка Ильмар Эстерел.

Оставив Бака и недовольную Валенту у речки за мельницей, Ардай вернулся в Варгу. По дороге развязал кошель и переложил в карман еще несколько дирров, вдруг понадобится. Остальное убрал подальше. На самом деле он охотно заплатил бы сколько угодно - был бы толк...

Домик знахарки Зинданы пришлось поискать. Зиндана жила на самом краю деревни, у старого заросшего оврага, но дом у нее неожиданно оказался большой и добротный, поэтому Ардай немало удивился, переступив порог - сразу за высокими, тяжелыми дверями начинался чисто выметенный земляной пол. В просторной комнате - никого. Высокий камин в углу, отделанный цветными плитками, возле него - деревянное кресло-качалка, на столе - открытая книга. И никакой утвари, того множества вещиц, которые всегда найдется в доме, где живут.

Ардай сам не знал, каким он ожидал увидеть жилище знахарки. Но точно не таким. Где же пучки травы, где котел, в котором она варит свои знахарские снадобья?

Вдруг на полке что-то зашевелилось, и Ардай вздрогнул - на него, не мигая, смотрели два круглых глаза. Сова. На полке. Сидит, повернув к нему голову, и смотрит.

- Здравствуй, Эстерел.

Он не сводил глаз с совы, поэтому не понял, откуда появилась Зиндана. Выглядела она примерно так же, как вчера у них дома, но одно теперь изумило - знахарка была босая. Старая женщина стояла на голом земляном полу, не застеленном даже простеньким соломенным половичком, босиком. Во дворе Эстерелов без обуви не ходила ни одна работница, не говоря уж о том, что земляные полы там только в хлеву, и больше нигде. А Зиндана... Наверное, немало звонких дирров перепадает ей от жителей Варги.

Старуха заметила, куда направлен взгляд незваного гостя, рассмеялась сухим коротким смехом, глядя на Ардая необычайно яркими голубыми глазами, и ему захотелось провалиться сквозь этот самый пол. Такое понимание в ее взгляде, словно мысли услышала. Последнее дело - считать чужие деньги, что это ему вздумалось!

- Здравствуй, Эстерел, - нараспев повторила Зиндана. - Не то чтобы я тебя ждала, но и не очень удивляюсь твоему приходу.

Она не спеша подошла к качалке, удобно уселась в нее, оттолкнулась пяткой - кресло качнулось с легким скрипом.

- Присядь, что же ты как не в себе, сын именя. Надеюсь, дома у тебя все хорошо.

Сова прикрыла свои круглые глазищи, и Ардай вздохнул с облегчением - взгляд птицы его странным образом беспокоил. Это от волнения, наверное. Сова и есть сова, дикая птица. Стоит ли обращать на нее внимание. У них под стрехой конюшни тоже жил сыч, ничего особенного. Правда, он никогда не залетал в дом, чтобы посидеть у камина и поглазеть на хозяев, ну так у них и должно быть не так, как в доме знахарки, она ведь не обычный человек.

Он нашел взглядом табурет, подвинул его и сел у стола напротив Зинданы.

- Дома все в порядке, спасибо тебе, госпожа. Но... Мне нужна помощь.

Зиндана кивнула.

-А просто так ко мне в гости и не ходят, Эстерел. Ты хочешь что-то понять и кого-то найти, да?

Ардай опять ощутил холодок под рубашкой.

- Да, - признал он. - Ты так давно живешь тут. И владеешь тайным...

- Во втором я тебе не помощница. Я не выдаю чужие секреты, Эстерел.

- Как, ты тоже? - вырвалось у него.

Этим же рыжая ведьмочка хвалилась - не выдают они, дескать, ничьи секреты. И она тоже обожает разгуливать босиком.

- Да, да, - рассмеялась Зиндана. - Это закон. Ты можешь купить у меня лишь ответы на вопросы, которые касаются лично тебя.

Ах, да. Купить. Чуть не забыл. Ведьмам же платят. Знахаркам тоже. И закон у них один, и они обе, наверное, суть одно - ведьмы. Он не был в этом уверен, теперь сомнений почти нет. Шала тоже разгуливала босая, но она и одета почти во рвань, и хижина у нее нищенская, поэтому ее босые ноги удивить не могут. А Зиндана одета хорошо, шаль на плечи цветная наброшена, и ожерелье длинное на шее, из цветных камней и серебряных колец. И еще - платок. Вчерашний расшитый платок. А лесные ведьмы голову не покрывают, они от этого своей колдовской силы лишаются.

Что-то не о том он думает! Ведьма, не ведьма, лесная, не лесная, ему-то какое дело? Он поспешно достал из кармана три дирра - сколько попало в руку, - подал Зиндане.

-О, - удивилась она, - у тебя, наверное, много вопросов? Ну, что ж, чем могу.

-Не так уж много, госпожа. Только вдруг это чьи-то секреты? Ведь все на свете - чей-то секрет, разве нет? - осмелел он

-Не обязательно. Не теряй времени, Эстерел.

Он прикинул, с чего начать.

- Госпожа, я хочу знать все о проклятье... или о заклятье, которое лежит на нашем доме.

Знахарка покачала головой.

- Проклятье, заклятье... Тебя напугали вчерашние слова той бедной женщины. Не беспокойся. Нет ничего такого, ни проклятья, ни заклятья.

- Нет? Но Валента, та... жена отца, она ведь была горной колдуньей?

- Да. Она принадлежала к народу, который ты привык называть именно так.

- И когда у нее родился ребенок, на самом деле стало холодно?

- Да, - тут Зиндана нахмурилась и чуть помедлила с ответом.

- Но почему это происходит?

- Этого я не могу сказать. Но дам тебе совет, Эстерел. Пусть необычное обстоятельство рождения ребенка Валенты станет и твоим секретом тоже. Не говори о нем никогда и ни с кем. Как твой отец, например. Пусть говорит Сарита и те, кто услышал от нее, а больше никто.

- Хорошо. Я понял. В этом есть ... опасность?

- Да, в некотором роде.

Ага, значит, прямого ответы тут не будет, можно только покрутиться вокруг да около.

Почему-то потянуло оглянуться на сову. Ардай вздрогнул - птица опять пялилась на него круглыми глазищами. Ну что за ерунда!

- Это ведь не все, я полагаю? - улыбнулась Зиндана.

- Да, не все. Я хотел бы знать, почему болен мой брат, если проклятье ни при чем?

- Просто он таким родился, - знахарка вздохнула. - Я объяснила твоей матери, что ей делать. Он сможет вырасти здоровым. А если ты спрашиваешь, почему младенцу было худо вчера - тут ответ другой. Дракон. Я и подумать такого не могла, а жаль. Если бы я могла предположить, что в вашем доме вот-вот вылупится дракон, все было бы проще. Хотя, и так неплохо вышло. Больше хлопот и беспокойства, но неплохо.

Дракон - тот маленький белый дракончик. Ардай даже не удивился, что знахарка тоже знает про дракончика. Она, похоже, все знает. Но строго хранит чужие тайны - хоть это радует.

- Когда ты видишь перед собой дракона, Эстерел, - продолжала Зиндана, - знай, дракон - это много больше, нежели то, что ты видишь. Больше, чем огромный крылатый зверь. Они - порождение не этого мира. Когда дракон начинает жить, когда он вот-вот вылупится из яйца, происходит нечто. Я не скажу, что. Но маленькие дети это чувствуют. В этом, кстати, нет опасности, просто беспокойство. На самом деле твоему брату ничего не угрожало.

Ардай не стал спрашивать, почему дракон вылупляется настолько необычно, хотя само драконье яйцо некоторые растяпы могут перепутать с яйцом руха. Ясно, что это тоже секрет.

- Драконы приходят в мир несколько по-разному, - добавила знахарка, многозначительно улыбнувшись, на что Ардай рассеянно кивнул.

- Наверное, ты хотел узнать что-то еще, - улыбнулась Зиндана.

- Какими знаниями надо овладеть, чтобы приручить дракона?

Он совсем не это хотел спросить. Это вырвалось само.

- Следующий вопрос? - глаза старухи смеялись

Ну конечно, уж такое не может не быть секретом. Как приручить дракона! Нашел что спрашивать, умник.

- Тогда вот что, - Ардай вздохнул. - Я могу говорить в мыслях. С драконами. Отчего это у меня, если колдовство госпожи Валенты ни при чем?

- Это секрет твоего отца, - не моргнув глазом ответила Зиндана. - Впрочем, - она ненадолго задумалась, - наверное, кое-кто из твоей семьи тоже мог бы тебе ответить.

- Кто? Матушка?

- Спрашивай дальше, - велела Зиндана, опять улыбнувшись. - Это ведь по-прежнему далеко не все?

Конечно, это было не все. Как отыскать Эйду? Как спросить о ней, чтобы получить ответ?

Единственная в мире его девушка. Даже мысли о ней заставляли сердце биться быстрее. Потерять ее - нет, ни за что. Только что бы такого придумать, чтобы умилостивить тетку Сариту, чтобы она поняла - Ардай Эстерел ни в чем не виноват, и может стать самым лучшем мужем ее дочери. Знахарка ведь наверняка может в этом помочь? И это точно ничей не секрет.

- У меня есть невеста, - осторожно сказал он. - Что мне сделать, чтобы наши родные помирились и приняли наш брак? Как мне понравиться ее матери?

Сова вдруг сорвалась с места и, захлопав крыльями, вылетела в приоткрытое окно. Зиндана покачала головой, с сожалением поглядев вслед птице, и сказала.

- Я этого не знаю, Эстерел. Решай сам. Мои советы только навредят. Я не вижу твоего будущего.

Вот как. Она тоже, значит, не видит. Да что за напасть...

- Но почему? - воскликнул он, не удержавшись. - Почему не видишь, госпожа? Почему раньше одна ведьма сказала мне то же самое? Что такого особенного во мне, госпожа?

- У тебя нет судьбы, Эстерел, - мягко объяснила Зиндана, ее взгляд стал теплым, ласковым, и - сочувственным, может?.. - Это ничего. Это бывает. Никогда не плати гадальщикам, если кто-то возьмется предсказывать тебе будущее, это точно шарлатан. Не иметь судьбы вовсе не плохо. Это всего лишь значит, что ничего не предрасположено заранее. Все зависит от тебя. Как сумеешь, так и будет. Разве это ужасно? Напротив, может быть, это хорошо, просто замечательно?

- Но почему так? Это что, чей-то секрет?

Зиндана лишь молча покачала головой, как-то непонятно, что это значило - то ли да, то ли нет...

- Может, довольно вопросов, Эстерел?

-Если нужно, я заплачу еще, - он выхватил из кармана дирр, положил на край стола. - Скажи, у моей Эйды есть судьба? Ты видишь ее будущее? Какое оно?

- Можешь спрашивать лишь о том, что касается тебя, - старуха стала, взяла со стола монету и бросила ее Ардаю на колени.

- Довольно на этот раз. Никогда не плати денег предсказателям, ты понял, Эстерел? Это мой бесплатный совет. Они могут помешать, если поверишь и пойдешь неверной дорогой. Никогда не пытайся ничего знать заранее. Этот совет один стоит всего твоего серебра, Эстерел.

- Госпожа, подожди, прошу тебя, - взмолился Ардай.

Все мысли в голове смешались. Он точно помнил, что хотел спросить еще что-то, посоветоваться о важном. Может быть, о самом важном. Но о чем? Он не помнил. Даже приблизительно. Что-то важное, очень важное, недавнее совсем. Нет, забыл начисто...

- В другой раз, - сказала Зандана.

И он должен был согласиться. И правда, что мешает прийти сюда еще? Приходить хоть каждый день?

- До встречи, Эстерел, - усмехнулась Зиндана, когда Ардай пробормотал слова прощания. - Вспоминай, что я тебе сказала. Наверное, когда-нибудь ты во всем разберешься.

Он ушел недовольный. Все получилось зря. Хотелось все понять, а вышло наоборот - в голове полная каша. Дошагав до конца улочки, сообразил, о чем не спросил Зиндану. Ведьма Шала! Вот ведь незадача, то и дело вспоминалась ему рыжая, а о том, чтобы спросить о ней - начисто забыл. Как вернуть кольцо, как избавиться от невидимой сети, в которую его угораздило угодить, да и есть ли она, та сеть? Чего стоит бояться? Как сделать так, чтобы не стояла Шала между ним и Эйдой. Да, рыжая помогла ему вчера, за это спасибо ей огромное, за это он в долгу. Но Эйду терять ради этого долга он не согласен. Надо все выяснить, и поскорее. Зиндана в таком должна разбираться, сама ведь практически ведьма. Разве что это секрет, секрет рыжей?

Он вернулся почти бегом. Вот дом знахарки. Высокая дверь не хотела открываться, Ардай толкнул ее плечом, и опять оказался в пустой комнате. Исчезла книга со стола, и кресло, кажется, еще продолжало раскачиваться, чуть-чуть...

Старуха только что была тут.

Ардай метался по комнате в поисках дверей, ведущих вглубь дома, и не находил их. Дверь имелась единственная - та, через которую он вошел. Это было невозможно, и тем не менее...

Он громко позвал Зиндану, отозвалось эхо, гулкое, как в тесу. Дрожь пробежала по телу парня, растаяв в кончиках пальцев. Не может быть в такой комнате такого эха, вот не может, и все! Но тут - было...

Он позвал еще раз, потом - еще. И понял, что ему хочется убежать из этой странной комнаты. Как из леса, где за каждым кустом притаился непонятно кто, и наблюдает. И кресло продолжало качаться, хотя пора бы ему уже остановиться!

- Тетушка Зиндана, я принесла свежее молоко! - донесся снаружи звонкий голос. - Ты дома, тетушка Зиндана? Я поставлю тут, у крыльца.

И наваждение вдруг пропало, исчез страх. И кресло - вот дела! - сразу же перестало качаться.

Ардай перевел дух. Постоял, прислушиваясь - может, откликнется знахарка, выйдет забрать молоко. Нет, тихо.

Так можно простоять полдня. Валента ждет и беспокоится. Он вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. В холодке, в траве возле крыльца заметил глиняный кувшин.

Знахарка сказала - до встречи. Ну что ж, пусть так...


Древний город Аш был прекрасен. Немного городов повидал пока Ардай Эстерел в своей жизни, и все же был убежден - Аш особенный. Зубчатые стены и башни его Цитадели так красивы во время восхода и на закате, вызолоченные солнцем, и в дождь они тоже хороши, но по-другому, и в туман, и вообще всегда. Ардай привык сначала смотреть на город сверху. Цитадель - в центре. От нее улицы разбегаются прямыми лучами, но чем дальше, тем больше они путаются, пересекаясь сотней переулков. У самой цитадели - большие старинные дома, каждый из них особенный, мудрено найти два похожих, и у каждого - затейливые флюгеры на крышах, изображающие все, что угодно, рыб, птиц и животных, чаще всего - летящего руха. Обязательно - башня для рухов, даже если у хозяев нет ни одной собственной птицы. И сад тоже почти у каждого дома.

Река Эль здесь шире, чем возле Варги, через нее перекинуты три каменных моста, огражденные затейливым ажурным бордюром кованых перил. А в Сардаре, богатом и пыльном, гораздо больше роскошных домов и только один мост, каменный уродец, на который лишний раз не хочется смотреть.

Говорят, что Ит, столица, способен потрясти кого угодно, Ардай так не считал. Впрочем, город он помнил смутно, потому что видел совсем маленьким. Отец возил их с матерью представлять императору, обычная церемония, без которой никак. Когда-нибудь и Ардай тоже повезет в Ит, ко двору, молодую жену и первенца. Почему-то больше всего запомнилось, как мать собиралась на большой прием во дворец - ее наряд был не привезен из Варги, а заказан в Ите, волосы она не повязала, а накрыла тонким шелковым платком, и надела поверх венец из золотых бляшек с цветными камнями. Это все было необычно и красиво. Так мать никогда больше не одевалась.

Город Ит... Отец брал Ардая с собой на руха, чтобы показать город, они летали так много раз. Огромная серая крепость у моря казалась мрачной в любое время дня, а вот просторная гавань, корабли - это понравилось. Сам вид моря, беспокойного и бесконечного водного простора, потрясал воображение, и Ардай, как только выдавалась возможность, тащил отца в гавань, к морю. Так имелось много башен, отец сажал руха на одну из них, платил монетку смотрителю, а потом они долго ходили от корабля к кораблю.

- Ты хочешь стать капитаном, малыш? - крикнул однажды Ардаю старик в странной одежде из шелка и кожи, в маленькой плоской шапочке, к тому же весь заросший бородой, и слова он выговаривал странно, ломано, хотя понятно. - Может, взять пока тебя матросом на мой корабль?

- Спасибо, не надо! - звонко крикнул Ардай в ответ. - Я буду наездником в Летучей Гвардии императора!

- О, это тоже неплохо, - согласился необычный старик, а отец засмеялся.

- Господин, скажи, рух может перелететь море быстрее твоего корабля? - прокричал Ардай.

Старик развел руками.

- Думаю, что нет. Руху потребуется отдых, на моем корабле, например. Хотя, думаю, он полетит быстрее, если, конечно, ветер не будет слишком уж свежим и попутным. Вот дракон, тот шутя перелетит, конечно. Что ж, имень, жаль, что ты не хочешь наняться матросом. Надумаешь - приходи, пока я не отчалил, - он помахал рукой, и отошел от борта.

Ардай в то время уже научился худо-бедно складывать буквы, но тех, которые были выписаны на борту корабля, он даже не знал. Тогда, было дело, Ардай еще искренне пожалел, что не может хотя бы ненадолго наняться матросом на этот красивый корабль. Они пошли дальше вдоль пристани, и отец сказал:

- Если очень нужно, сильный рух перелетит и море, потому что он может отдыхать в воздушных потоках. Конечно, очень хорошо, если по пути удастся сесть, чтобы отдохнуть и подкрепиться, но не всегда так везет. А попутный ветер - он несет и птицу, не только корабль, поэтому хороший рух всегда быстрее корабля. Потом ты всему научишься, сын.

- Значит, летать на рухах лучше, чем плавать на кораблях? - простодушно заметил Ардай.

- Вот именно, - согласился отец. - По мне, так никакого сравнения. А вот есть еще океаны, это тоже моря, но очень-очень большие. Их рух не перелетит, я думаю.

- А дракон?

- Этого не знаю...

Вот что Ардай запомнил надолго, а дворцы и парки с фонтанами не произвели на него никакого впечатления. Может, просто мал был?

Перед тем, как уезжать из столицы, отец посадил Ардая в седло и поднялся в небо на рассвете, они облетели город. Все равно, мощная крепость казалась страшной, некрасивой, а вот море, освещенные первыми рассветными лучами, было прекрасным.

- Ит - настоящая военная крепость, - сказал отец. - Она может выдержать долгую осаду неприятеля. Иначе нельзя, это же императорская резиденция. А вот Аш давно для такого не годится, хотя лет триста назад его Цитадель тоже была мощным укреплением.

- Цитадель - ненастоящая крепость? Это почему? - Ардай ни на шутку огорчился за Аш, ведь этот город был "свой", можно сказать.

- Потому что рядом - Хозяева Драконов, они не любят, когда их соседи воюют. Поэтому у нас в Приграничье давно не было войны.

- Как жалко, - огорчился Ардай.

- Что ты, глупыш, - отец тронул ладонью его волосы, - это просто отлично. Лучшего и желать нельзя...

Ардай очнулся от воспоминаний - не вовремя они нахлынули. Сестра что-то кричала ему из-за спины, но ее голос относило ветром. Аш был уже совсем близко, можно было рассмотреть, как в город, в его главные Южные ворота входил купеческий обоз.

Это процедура не быстрая - каждый купец лично платил серебряный дирр и получал квиток у начальника стражи. Сзади, за вереницей груженых фур, столпились простые путники, кто на лошадях, что пешком. Досадовали, небось, что подзадержались и не успели пройти впереди торговцев. Им тоже следует заплатить, но сущую мелочь, - за бричку, запряженную парой лошадей - полдиррема, с наездника брали по четвертаку, с пешего - по восьмушке. Невеликая плата даже для человека небогатого. По правде говоря, Ардай считал ее сущей бессмыслицей, только время терять. Дань традиции, куда денешься. Тем более что после трех часов пополудни и до заката вход в город бесплатный для всех, кроме торговцев. Мало кто ждет этого часа, чтобы избежать платы, разве что самый ни на есть бедняк. Считается, что отдать мелкую монетку на благо города - подкупить его, чтобы был благосклонен, подарил удачу. А после захода солнца ворота закроют, вход в Аш опять станет платным - целый дирр для любого. Не желаешь раскошеливаться - не надо, вот постоялый двор у дороги, ночуй, жди утра. Ну, а если кто местный, тот к воротам и не поедет, в невысокой внешней стене города немало калиток и проходов. Дань традиции, да. Повод для лишней веселой байки.

Только Ардая все это не касается. Он пролетит над городской стеной прямо до башни у дома дяди Ильмара. Это привилегия наездников - для них вход, а точнее, "влет" в город бесплатен. Так было всегда. И он влетел в город, снизился и пронесся над самыми воротами - просто баловство, чтобы позлить стражников. Один посмеялся, другой погрозил кулаком.


Ардай не полетел к дому дяди, а свернул к Цитадели. Ему почудилось, или действительно в городе слишком оживленно?

- Посмотрим, что там такое! - объяснил он Валенте, и, конечно, та не стала возражать.

На Цитадели вовсе не было никаких ворот, вход туда свободен с четырех сторон. Были ворота, конечно, были, в незапамятные времена, и подъемные мосты были, и глубокий ров с водой. Ров, правда, и поныне есть, с водой, там цветут кувшинки и плавают утки. Через ров перекинутые горбатые мостики с перильцами, самые обычные мостики, не подвесные, там иногда рыбаки сидят с удочками. На Южном мостике, есть поверье, надо поцеловаться с невестой, чтобы никогда не расставаться. Так-то вот, смех, а не крепость. Но издали - глаз не оторвать...

Дядя Ильяс как-то обмолвился, что Аш построили горные колдуны, когда-то это был их город. Может, поэтому он такой особенный.

Ардай покружил над центральной частью города, над площадью. У дворца наместника - флаги, под стеной привязаны птицы в одинаковой упряжи, и много их, десятка два или больше, у дворца городничего, что напротив - то же самое, люди бегают, снуют туда-сюда.

- Тебе, похоже, повезло, сестричка, - он повернулся к Валенте. - Важные гости прибыли, наверняка будет бал, и дяде пришлют приглашение. То есть, тебе приглашение, конечно.

- Можно подумать, ты не пойдешь на бал?

- Что я там не видел.

Он повернул от крепости, еще пара минут, и вот - дядин дом, высокая башня, к которой устремился притомившийся Бак. Эх, и лентяй же, куда там - через море лететь...

Их заметили, дядин слуга, уже бежал через двор к башне. Сейчас их наверняка ждет обильный завтрак и все новости города, в которые примется посвящать Валенту экономка, тетушка Мизина, а самого дядю Ильмараа они могут не увидеть до самого вечера - так обычно и бывало. Очень уж он занятой человек, хотя, чем занимается -- мало кто поймет.

На этот раз дядя Ильмар вышел к ним сразу, пожал руку Ардаю, ласково потрепал по щеке племянницу.

- Ты вовремя, девочка, - заметил он одобрительно. - будет прием у наместника, готовь наряды.

- А я почти ничего не взяла с собой, дядя, - вздохнула Валента.

- Ерунда, закажем тебе все новое, - махнул рукой дядя, и Валента чуть не запрыгала от радости и бросилась ему на шею.

Ардай вздохнул. Подумаешь, бал у наместника. Действительно, Ардаю не слишком хотелось на него идти, особенно из-за последних событий, но из-за сестры придется - ей нужен сопровождающий, а дядю Ильмара на такое действо калачом не заманишь.

- Судя по тому, что ты тут, с рухом не получилось, - сказал дядя Ардаю, когда Валента ушла с тетушкой Мизиной. - Ничего, бывает. Рухов на твой век хватит. Дома все здоровы?

- Все хорошо, - Ардай вынул письмо, переданное матерью, дядя взял его и тут же развернул, пробежал глазами, потом на ближайший стул и углубился в чтение.

Мать написала много, мелким, бисерным почерком - и когда успела, ночью, что ли? Догадалась, что сын захочет сбежать из Варги в Аш?

На лицо дяди Ильмара легли резкие тени, делая его много старше, почти стариком. Собственно, он, младший брат Гая Эстерела, и так казался старше него. Они были очень похожи внешне, и одновременно - не похожи. По правде говоря, более разных людей трудно было бы представить. Отец - тот весел и жизнелюбив, спину держит прямо, и голову - высоко, и в глубине его глаз всегда прячется улыбка. Дядя Ильяс улыбается редко, чаще он угрюм и задумчив, всегда сутулится, а его волосы, которые он стягивает на затылке, обильно сдобрены сединой.

Однажды Ардай услышал, как в ответ на очередную подначку дяди Кира насчет того, что жениться-то надо, дядя Ильяс заявил:

- Моя возлюбленные - наука и магия, и я им верен.

- То-то они тебя заездили, - хмыкнул дядя Кир. - Твой брат со своей возлюбленной куда счастливее. И она подарила ему пять детей, а тебе твоя - что?..

Дядя Ильмар терпеть не мог дядю Кира, может быть, потому, что тот все никак не оставлял его в покое.

- Что тут случилось? - небрежно поинтересовался Ардай, когда Ильмар закончил читать и сложил листки. - Случайно не очередной болван из столицы едет биться с драконом?

- Очередной болван, да, - кивнул дядя. - Из столицы. Только он не с драконом биться приехал, а инспектирует Приграничье. А то как бы мы не забыли случайно, что являемся подданными его величества императора. Кстати, будет большая выставка рухов и гонки, и смотр наездников с призами, наместник так распорядится. Если захочешь, можешь попробовать выиграть себе птицу.

Сначала Ардай ушам своим не поверил. Какая удача, так просто не бывает! "Можешь попробовать"... Да уж конечно, он попробует!

Видя, как у племянника заблестели глаза, Ильяс усмехнулся, и добавил:

- Мия написала мне, что ей пришлось выдать письменное обязательство не сватать девушку, в которую ты влюблен. Я в недоумении, по правде говоря. Что это значит? И еще, она упомянула, что некоторые вещи боится доверять бумаге, но ты расскажешь сам, если захочешь. Итак, ты захочешь?

- Да, конечно, - не стал возражать Ардай.

- Тогда пойдем ко мне. До завтрака еще есть время.

По узкой лестнице они поднялись в мансарду, где дядя Ильяс устроил себе кабинет. Там был огромный стол, удобные кресла и множество шкафов, заставленных тяжелыми фолиантами. Нечасто Ардаю приходилось сидеть в одном из этих кресел.

- Погоди-ка, - перед тем, как сесть напротив, дядя вынул из шкафа шкатулку, а из шкатулки - маленькую пирамидку из желтого-коричневого камня, и поставил на стол.

- Это хранитель тайн. С ним никто не услышит того, о чем будем говорить мы двое. Видишь ли, Мия нечасто секретничает, поэтому я немного обеспокоен. Итак?..

Пирамидка была полупрозрачной, неровного, теплого цвета, на нее хотелось смотреть...

Все происшествия вчерашнего дня, все его недоумение и беспокойство сложилось в совсем короткий рассказ. Собственно, Ардай рассказал только о дракончике и странном отношении к нему тетки Сариты. О Шале почему-то умолчал.

Дядя Ильмар долго сидел, не поднимая глаз, потом грустно улыбнулся.

- Ты представить себе не можешь, как я завидую. Тебе. Ты держал в руках дракона. Ну, что ж, надеюсь, все обойдется. Вообще, я думаю, это знак для тебя. Хороший знак. А насчет девушки... Не считаю нужным вразумлять. Бесполезно ведь. Запрещенное становится желанным вдвойне. Только одно скажу - судьбу не обойдешь. Если девушка предназначена для тебя, ты ее получишь. Например, когда-то никто и подумать не мог, что именно Мия станет женой моего брата. Я тебе больше скажу - сам Гай бы страшно удивился, узнай он это заранее.

- У меня нет судьбы, дядя, - сказал Ардай. - Я тут недавно узнал, что у меня нет судьбы. Мне нельзя обращаться к предсказателям.

- Вот как? - дернул бровью Ильяс. - Интересно.

Снизу донесся звон колокольчика - это тетушка Мизина сообщала, что завтрак подан и их ждут в столовой.

- Я бы хотел почитать что-нибудь про драконов, что ты мне посоветуешь? - поторопился спросить Ардай.

- Хм. Если это происшествие сделало тебя любознательнее, то я просто благодарю Провидение, - не без сарказма заметил Ильмар, однако встал, подошел к одной из полок и собственноручно снял с нее устрашающих размеров книгу. - Вот с этого можешь начать, - глаза его смеялись, - а вот этим продолжить, - он показал пальцем на другой фолиант. -Еще тебе было бы невредно посетить библиотеку при ратуше, там тоже есть немало интересного. Но скажи, мальчик мой, разве разыскать невесту не входит в твои планы? Мия напрасно беспокоится на этот счет?

- Еще как входит, дядя, - заверил Ардай. - Разве одно другому мешает?

- Ну-ну, - Ильяс бережно поставил книгу на полку. - Успехов тебе в начинаниях.


На этот раз Ардай засел в библиотеке при ратуше. Пришел он сюда в основном затем, чтобы сбежать от захватившей дом суеты. Бал, бал и еще раз бал! Костюмы, шелк, упряжка с бляхами - может, попросить у дяди старые дедовские бляхи с изумрудами? Новые сапоги, галун для плаща нужен золотой, а не серебряный, когда ты, наконец, примеришь новую рубашку? Эта не подойдет, кайма на вороте не того цвета!

Дядя Ильмар привычно запирался в своем кабинете, и никому даже в голову не приходило его беспокоить. Зато никому, опять же, не приходило в голову оставить в покое его несчастного племянника!

Даже разумница Валента несколько раз вбегала к Ардаю в комнату и требовала подтвердить, что новая юбка не широка, а такая, как надо. Тоже выдумала, спрашивать его про юбку! А следом ковыляла экономка и горячо убеждала и Валенту и семенящую за ней портниху, что юбку надо заузить по крайней мере на две ладони.

Кто бы, скажите, от всего этого не сбежал? Вот-вот, и теперь Ардай сидел на неудобной, жесткой скамейке за низким столом из тяжелых полированных досок в старинной библиотеке города Аша, и читал книгу, которую отыскал на дальней полке. Еще несколько, тоже про драконов, лежали рядом, на краю стола, их принес старик-библиотекарь. Некоторые показались слишком мудреными и потому неинтересными, некоторые имелись у дяди, а эта порадовала тем, что оказалась понятной и даже увлекательной, но вот содержание! Ардай то и дело недоверчиво кривился и качал головой. Хотя, конечно, верил, как же не верить? Чтобы сомневаться в старой книге, надо хотя бы что-то самому знать наверняка.

Самки дракона откладывают яйцо один раз в жизни. Всего-то? Неудивительно, что драконов становится все меньше. Получается, каждый драконий детеныш, появившийся на свет - просто драгоценность.

Когда дракон вылупляется из яйца, рядом ударяет молния...

Вот это неправда. Не было молнии. Но братишка заболел, и знахарка сказала - из-за дракона. То есть, какое-то лихо случается, необязательно молния.

Только что вылупившегося драконыша нельзя выносить на солнце, зато рядом с ним непременно надо развести огонь в серебряной чаше. То, что чаша серебряная - тоже важно?

И самое главное, над вылупившимся драконышем следует трижды повторить заклинание, а потом читать его один раз в день, на рассвете.

За последним утверждением следовал текст, набранный очень мелко. Все равно, Ардай, вне себя от волнения и любопытства, склонился к самой странице, но - что за дела! Буквы, составляющие текст заклинания, были ему неизвестны. Они совсем не походили на привычный алфавит.

Картинка, изображающая вылупление дракона, тоже удивила. Драконыш, на ней изображенный, был не такой. У него имелись крылышки, чем-то похожие на крылья летучей мыши. Что ж, вполне может быть, что "их" дракончик и впрямь родился уродцем, потому и умер. Или все-таки не умер? Встретить бы ведьмочку Шалу, может, она сказала бы?

Пропустив часть текста, содержащее нечто многословное и практически бессмысленное, Ардай уперся взглядом в интересный абзац, разъясняющий, как кормить нововылупленного дракона. Дракончика, по утверждению некоего мудрейшего Искада Равиюрта, следовало выпаивать молоком пополам с кровью - о, Провидение! И, громы и молнии, это, конечно, должна быть кровь юных девственниц. По-видимому, драконам просто необходимо иметь запас этих самых девственниц, они без них просто никуда.

Этому надо верить? Драконы так красивы. Великолепны. Они просто волшебны. С ними можно разговаривать. Они сильнее всех. Но если люди для драконов пища, то все правильно - этих зверей надо убивать. И точка. Убивать при любой возможности. И не совсем понятно, при чем тут честный поединок, это какая-то нелепая традиция, и только. Потому что из книги следует, что хваленое драконье миролюбие - ложь. Где-то же они добывают себе кровь девушек?

Ардай выпрямился, прикрыв ладонью уставшие глаза, а когда опустил руку - вздрогнул от неожиданности: рядом стоял человек. Человек был одет в черное с серебром, его длинные волосы, собранные сзади, темные с обильной проседью, тоже казались черненым серебром. А одежда была хоть и добротной, недешевой, но изрядно поношенной, оттого черный цвет потерял яркость, был словно подернутым пылью. На груди незнакомца, на серебряной цепи, висел круглый медальон, и даже Ардай понял, что это за вещь. Изображения весов, глазастой совы и клубка змей сплелись вместе на серебряной пластине, вдоль обода шла витиеватая надпись. Перед Ардаем стоял ученый маг в звании личного императорского советника.

Ардай встал и, положив руку на грудь, склонил голову в приветствии.

- Доброго дня и удачи тебе, господин.

Тот кивнул в ответ.

- И тебе, имень... Эстерел, - он разглядел гривну на шее Ардая.

Что же, столичному господину известны гербы всех именьских родов империи? Их слишком много. Но маг и императорский советник - без сомнения, особый человек, и голова у него тоже особая...

- Который из Эстерелов твой отец, молодой имень? - голос мага был холодный, сухой, и, в общем, приятный. Но вот что - этому голосу следовало подчиняться. Трудно было сразу сказать, отчего такое впечатление, но оно возникло сразу.

Парень проглотил комочек в горле.

- Я Ардай, сын Гая Эстерела, господин.

- Вот как? Ардай, сын Гая. Что ж, рад знакомству. У твоего дяди, Ильмара Эстерела, тоже есть сыновья?

- Нет, господин. Дядя не женат.

- Понятно. Стало быть, ты - старший сын старшего сына, наследник. А родные братья у тебя есть?

- Да, один брат. Он еще маленький. Ты, я вижу, знаком с моей семьей, господин?

Быстрая усмешка мелькнула на тонких бледных губах императорского советника.

- Да, нам приходилось встречаться. Я давно уже сижу в библиотеке, и все это время наблюдаю за тобой, Ардай, сын Гая. Ты изучаешь книги о драконах. Зачем? Про этих тварей лучше не знать лишнего, и держаться от них подальше. И будешь жить долго и беззаботно, как твой отец и дед, - очень явственная насмешка прозвучала в голосе черного господина.

Ардай выпрямился и внутренне подобрался. Насмешничать в адрес его семьи? Определенно, этот паук с медальоном зря так делает...

- У моего отца слишком много забот, но они для меня скучны, господин. Хочу для себя другие.

И это была почти правда.

- Вот как? - приподнял бровь императорский советник. - Так зачем тебе знать про драконов, сын Гая?

- Мне любопытно, вот и все.

- И все? Назови хотя бы три причины, почему тебе любопытно? - не отставал советник.

- Они очень сильны, летают слишком хорошо, и могут слишком много.

- Эта одна причина. Еще две?

Ардай подумал, что столичный маг не в ладах с арифметикой. Ведь три причины названы! Ну, что ж, раз так...

- Мне просто интересно. Я ведь вижу их каждый день, но не знаю о них ничего. Это вторая причина. А третья причина, господин - хочу выяснить, что сделали колдуны с сестрой моей невесты. Чтобы я мог успокоить ее.

Эта "третья причина" не была такой уж важной, но следовало что-то сказать, и он сказал.

- Сестра невесты - одна из тех, на кого выпал жребий? - сразу понял советник. - И что же, ты узнал из этой книги что-то, способное успокоить? - снова усмешка блуждала на его тонких губах. Не видя обложки, он уже понял, что за книга раскрыта на столе.

- Не слишком, - признал Ардай.

- Что ж, сын Гая. Я рад нашему знакомству. Уверен, оно продолжится, и не разочарует нас обоих. Ты уже окончил курс дальконтской школы?

- Я еще не был в школе, господин. Поступлю туда этой осенью.

- Вот как? - бровь советника взлетела еще выше. - Сколько же тебе лет, сын Гая?

- Восемнадцать.

- Ну-ну, - пробормотал маг, и повернулся было, чтобы уйти.

- Господин!

- Да, сын Гая? - он оглянулся.

- Господин, прости меня, я был чудовищно невнимателен. Я не запомнил твое имя. Как же я расскажу о нашей встрече дяде?

Советник сухо рассмеялся.

- Да, вижу, ты сын своего отца. Слишком много самолюбия и дерзости, слишком мало трезвого расчета. Но ты на самом деле порадовал меня своими ответами. Наша встреча предопределена провидением, сын Гая. А зовут меня Дин Каюб. Так и скажи дяде. И не забудь добавить, что я его непременно навещу.

И маг ушел, легко ступая по старым скрипучим половицам. Ардай посмотрел ему вслед, пожал плечами. И подумал, что вполне обошелся бы без близкого знакомства с этим господином.

Пронзительно скрипнула половица, шевельнулась занавесь на боковой двери - не на той, через которую ушел Каюб. Та дверь вела на длинную лестницу, а потом - сразу на улицу, а эта, сбоку - во внутренние помещения ратуши. Ардай моментально узнал тонкую руку с серебряным браслетом на запястье, которая откидывала холст занавеси. Валента, сестра. Он совсем забыл, что та обещала прийти, мало того - он сам просил ее об этом.

Валента зашла, безмятежная и веселая, и словно споткнулась о его тяжелый, насупленный взгляд.

- Что с тобой, брат?

- Да ничего, - он неловко улыбнулся. - Просто устал.

Ну, встретил старого знакомца отца и дядюшки, почему это должно портить настроение?

- Понятно, - вздохнула сестра, - и как тебя вообще паутиной тут не затянуло?

Как будто не она сама часами корпела над книжками.

- Я немного побродила по ратуше. А ты, что, заждался? - Валента виновато вздохнула. - Вот, держи, как просил... - она вытряхнула их своей сумки тугой сверток, развернула - это была холщовая куртка, простая, поношенная.

-Ага, спасибо, сестренка, - он сгреб куртку, выудил из кармана пару монеток, оставил на столе для библиотекаря, и, подтолкнул Валенту к выходу, - убегаем отсюда. Видеть больше не могу эти книжки.

Но их путь лежал через просторный вестибюль ратуши, и там Ардай остановился, у запертой стеклянной витрины, в которой на задрапированной черной ткани висел клинок без ножен. Драконий меч, драгоценная реликвия Аша. Ардай не первый раз стоял на этом месте и разглядывал этот меч, но сейчас он поневоле смотрел на него уже с другим интересом. Обычная рукоять, удобная, наверное, сам клинок не чрезмерно длинный, как раз по росту достаточно высокому мужчине, но не великану, ни в коем случае. Самому Ардаю такой меч подошел бы вполне. Да, неплохой меч, но что в нем особенного? И как достать дракона, громадного дракона таким оружием? Это ведь совсем не то, что сражаться с человеком, совсем-совсем не то...

- Господин имень желает взглянуть ближе? - вкрадчиво спросил кто-то за его плечом. Ардай вздрогнул, оглянулся - позади откуда-то возник пожилой человек в костюме служителя ратуши.

- Да, я хотел бы.

- Это стоит три дирра, господин имень. Я хранитель меча. Если пожелаешь, открою витрину, и ты сможешь взять его.

- Три дирра? Просто за то, чтобы подержать меч в руках?

- Совершенно верно. Правило двести пятьдесят три, - хранитель указал туда, где, неподалеку от входа, на каменной подставке лежал толстенный фолиант - свод законов и правил. - Три дирра платит имень, желающий подержать в руках драконий меч. Любой другой, не имеющий именьского звания, платит шесть дирров.

- Готов поспорить, что таковых не находилось за последнее время, - пробормотал Ардай.

И громче добавил:

- Да, я согласен, открой, - он отсчитал деньги.

- Я принесу ключ. Подожди немного, имень, - хранитель не спеша удалился.

- У тебя разве так много денег, что девать некуда? - тихонько возмутилась Валента, Ардай лишь досадливо отмахнулся и опять принялся рассматривать меч.

Отец, интересно, брал его в руки за три дирра? А тогда, когда приходил сюда со своей горной колдуньей? Она вроде сказала, что меч ненастоящий.

Хранитель тем временем вернулся с ключом на длинной золоченой цепочке. С ним пришли четыре вооруженных стражника, которые тут же встали по двое у каждого выхода - это, получается, не считая того, что каждый вход в ратушу с наружной стороны и так охраняют по четыре стражника. Которые стоят навытяжку и салютуют каждому входящему.

Наконец витрина была торжественно отомкнута.

- Ты готов, имень? Можешь взять.

Стражники отсалютовали копьями, поедая Ардая глазами.

- А если я захочу сейчас убежать? - полюбопытствовал он, осторожно снимая клинок.

-Ты будешь убит на месте, - улыбнулся хранитель меча. - Правило двести пятьдесят пять.

Ардай поднес клинок ближе к глазам, разглядывая каждый дюйм. По полотну шел еле видный зернистый рисунок, но не такой крупный, как на дарретских клинках, и на капское оружие тоже не похоже.

Он взял меч за рукоять, взмахнул им, сделал выпад, потом тряхнул мечом, заставив лезвие колебаться. Дрожь, которая вошла в кулак, была не такой, как от капского меча. Действительно, ничего выдающегося. Очень похожий клинок, по весу и качеству, имелся у них в оружейной, и он был не из тех, что отец особо запирал в сундуке. Только такой рисунок на полотне Ардай видел впервые, ну так мало ли чего он еще не видел...

- Это действительно настоящий драконий меч? А может, подделка?

- Подделка?! - хранитель перестал улыбаться. - Настоящий ли меч? Это подлинное сокровище, которым не одну сотню лет гордится Аш! Видишь полоски у рукояти? Их восемь! Этим мечом были убиты восемь драконов! Восемь! А ведь известны мечи, убившие всего двух, трех драконов!

Действительно, на лезвии у самой рукояти были не слишком ровно нацарапаны полоски.

- Я понял. Прости, господин хранитель, - Ардай примиряющее улыбнулся. - Но чем он уникален? Почему я не вижу в нем никаких особых свойств?

- Его особое свойство - убивать дракона, - смотритель опустил глаза. - Будучи драконом, ты бы, наверное, что-нибудь ощутил, господин имень. А может, и нет, мне это неизвестно. Этот меч не должен отличаться от всего прочего оружия, потому что главное его качество происходит из магических сфер, способностями понимать которые Провидение наделяет лишь избранных...

- Понятно, благодарю тебя, - прервал его Ардай, про себя он точно знал, что понимать никакие сферы не способен.

И все же... Это должно быть как-то проще.

- Хочешь подержать? - он протянул меч Валенте, бросив осторожный взгляд на смотрителя.

Тот благодушно кивнул, давая понять, что больше денег не попросит. Валента покачала в ладонях клинок, с такой опаской, как будто тот вот-вот раскалится и его придется уронить, и отдала смотрителю.

- Пойдем, - сказал Ардай. - Поиграли, и хватит. Благодарю, господин хранитель.

А отцовская колдунья сказала, что меч - подделка. Вполне можно предположить, что она что-то смыслила в этих... сферах.

У самого входа. Странно, он не замечал раньше. Узкая, меньше стета шириной, и одной высотой с дверью, эта мозаичная картина была такой же, как и все прочие тут, и, должно быть, ее постоянно заслоняла она из всегда распахнутых дверных створок. А теперь створки оказались полуприкрытыми, и Ардай увидел...

Там был изображен человек с окровавленным мечом и раненый дракон. Дракон выгнулся, запрокинув голову и распластав крылья, и, наверное, кричал, а на его зов сверху спускался еще один дракон. Человек пока не видел того, второго, на его лице была написана радость победы, и вот еще что, самое главное: он держал в руке отрубленный конец драконьего хвоста.

-Что это значит? - Ардай повернулся к Валенте.

Та пожала плечами.

-А что такое? Человек сражался с драконом. Мало ли что можно отрубить ненароком.

-Ну да, - согласился Ардай.

Отойдя немного от ратуши, в узком переулке, Ардай переоделся. Снял дорогой жилет из тонкой крашеной кожи, в котором щеголял в Аше, плотно свернул и положил в сумку. Надел принесенную сестрой куртку, убедился, что она надежно скрывает широкий тисненый пояс, который был бы слишком приметен на небогатом пареньке из предместья. Сапоги тоже хороши, пожалуй, но с ними проще. Выбрать у обочины место, где пыли больше, потоптаться - вот, в самый раз. И ворот у рубашки застегнуть, чтобы не видно было гривну.

- Хочешь затеряться? - рассмеялась Валента. - Что ты, все-таки, задумал? Так или иначе, я с тобой.

- Сестренка, я вовсе не звал тебя, разве не ясно?

- Ах, не звал? - не думала отставать сестра. - Значит, когда надо тебе помогать, куда же без Валенты, а как прогуляться - иди домой? Нет, подумай хорошенько, разве мне нельзя пойти с тобой? Дома надоело!

- Хочешь в Варгу? - шевельнул бровью Ардай.

Впрочем, он уже сдался. Одета Валента вполне простенько, сгодится. Какая, в самом деле, разница, с ней тащиться на другой конец города или без нее, с ней даже веселее. А насчет того, хранит ли она секреты - так он знает, что хранит. С этим порядок.

-Только имей в виду, придется идти к рынку у Каменных ворот. Поищем кузнеца по имени Червен, он однорукий, кажется...

- В такую даль, пешком, по жаре? - поразилась Валента.

- Постой, я же тебя не упрашиваю составить компанию?

- Нет, я просто удивляюсь, почему нельзя полететь? На рынке есть, где посадить руха.

- Потому же нельзя, почему я переоделся, - сердито буркнул Ардай. - Меня запомнит смотритель башни. И упряжь без гербов попробуй отыщи у дяди. Короче, ты идешь?

- Да. Но пожалуйста, скажи, от кого ты прячешься?

Он решил не скрывать.

- Да ни от кого, на всякий случай. Я ищу ведьму. Лесную ведьму, поняла?

- Что? - сестра застыла с приоткрытым ртом.

- Да. Это веселая такая рыжая девчонка, очень симпатичная. Я надеюсь, она мне поможет. Только даже не вздумай отговаривать, поняла? Ну что, ты идешь?

Не дождавшись ответа, он повернулся и пошел по улице. Спустя несколько минут Валента догнала его, схватила за руку.

-Я с тобой.

Следовало ожидать. Любопытство родилось раньше всех на свете девчонок.

И тут же он с некоторой смутной досадой подумал, что Эйда бы с ним не пошла, услышь она про лесную ведьму...

Дорогу Ардай отлично знал, ошибиться не боялся, хоть и шел, кажется, по этим улицам впервые. Потому что видел их сверху. Он помнил в подробностях весь город Аш, хоть никогда не задумывался об этом. Сверху, конечно, все другое. Видно много больше, и, в то же время, не видно многого. Этих щербатых камней на мостовой не видно, и вот того фонтана, скрытого беседкой.

Живот уже давно сводило от голода, поэтому, заметив на углу торговца лепешками, Ардай направился прямо к нему. Лепешка с соленым творогом и зеленью за полдиррема оказалась чудо как хороша, так что, когда Валента отказалась присоединиться, Ардай только обрадовался. Запить этот нехитрый обед можно было лишь водой из фонтана - хвала Ашу, в каком еще городе найдешь столько прекрасных студеных фонтанов прямо на улице? Ардай низко склонился над каменной чашей, зачерпнул воду горстью, выпил, потянулся еще. И вдруг услышал:

- Доброго дня тебе, тетушка Сарита, - звонко сказала Валента.

Он пролил воду, и наклонился ниже.

- Здравствуй, милая, - приветливо ответила Сарита. - Ты что это здесь делаешь одна?

- Я гуляла, заходила в лавки. Дядюшка разрешил купить, что захочу, да и тетушка Мизина дала поручения. Дома сидеть скучно, - сестра говорила сахарным голоском, совершенно ей не свойственным. В другое время Ардай прыснул бы, но не теперь. Интересно, как долго придется сидеть в этой неловкой позе, опустив голову к самой воде и мечтая, чтобы Сарита его не узнала? И он разрывался между двумя желаниями: чтобы Сарита поскорее проваливала куда-нибудь, и чтобы она постояла еще и рассказала что-нибудь стоящее. Проговорилась, где Эйда, например.

- Ты тоже ходила по делам, тетушка Сарита? - безмятежно продолжала Валента.

- Да, милая. А где же твои покупки?

Какая добрая, вежливая - поразился Ардай. А с ним или с матерью просто ядом брызжет.

- Ой, там столько всего, тяжело. Оставила в лавке, слуга потом принесет, - вывернулась Валента.

- Но тебе не следует бывать одной в этой части города, ты ведь дочь именя. Мизина должна была послать с тобой кого-нибудь, - заметила Сарита. - Или вот он - с тобой? - это она, разумеется, обратила внимание на Ардая.

- Он? Нет. По-моему, это какой-то дурачок местный, он тут всем пожелания раздавал. Мне сказал, что я выйду замуж за летучее чудовище, что это, как думаешь? Эй, ты, - Валента хлопнула его ладонью по бедру. - Повтори, что мне сказал.

Ардай хрюкнул и наклонился ниже, теперь его голова почти касалась воды.

- Над этим не смеются, дочь именя, - совсем другим голосом сказала Сарита. - Предсказание безумного - это не шутки. О Провидение, храни нас! Непременно расскажи об этом дядюшке. Как же легкомысленны вы, молодые! Добра тебе, Эстерелла!

- И тебе добра, тетушка Сарита, - сказала Валента ей вслед.

Теперь, наконец, можно было выпрямиться. Сестра покатывалась со смеху.

- Спасибо тебе за дурачка! - шутливо поклонился Ардай.

- А как еще я должна была объяснить, почему ты сидишь тут кверху задом? Напился хоть водицы?

- Расхотелось! А ты нашла, и правда, о чем шутить.

- Ты-то чего бурчишь? Если бы это действительно было предсказание безумного, а так - чего? И как еще, скажи, я могла бы спровадить ее поскорее? Видишь, как она перепугалась, что тоже страшное предсказание получит...

- Ты молодец, - признал Ардай со вздохом, - кто бы спорил.

- Лучше спроси, откуда она вышла! - Валента прищурилась. - Танцуй! Теперь мы точно знаем, где твоя ненаглядная!

- И где же? - Ардай огляделся по сторонам. - Ну, не тяни! Если все так, как ты говоришь, я тебе, и правда, спляшу. Готов поспорить, тут не живут родственники Сариты.

С одной стороны улицы - ряд домов, с другой - высокий забор. Он знал, что за забором - большая усадьба: дом, службы и сад, но чья она?

- Это обитель сестер-отшельниц, а при ней школа для девочек, - сказала Валента. - Я была здесь с отцом. Помнишь?..

Ардай помнил. Кто такие сестры-отшельницы, он представлял себе смутно, да и не интересовался этим вовсе, по правде говоря. Отшельницы - это женщины, которые на первое место ставят уединение, так получается? Ну, и пускай уединяются на здоровье, пусть прячутся за своим забором. А школу при обители не слишком давно и, говорят, с одобрения самого императора организовала вдова какого-то вельможи из Ита. Вроде бы потому что здешняя знать огорчает императора своей невоспитанностью и необразованностью...

Год назад им по почте прислали приглашение в школу для девушек при монастыре сестер-отшельниц, для Валенты. Сама Валента от приглашения не пришла в восторг, но матери идея отдать дочку в школу, как ни странно, понравилась, и отец согласился. Он отправился в Аш обсудить все условия и обстоятельства, Валента напросилась с ним. И этим все закончилось. Вернувшись, Валента наотрез отказалась поступать в школу для девушек.

- Да это просто тюрьма! - заявила она. - И ладно бы просто тюрьма, там еще ни минутки нет свободной, целый день заставляют заниматься разной ерундой и еще наказывают, если что не так! Что угодно, только не это!

Отец решил примерно так же.

- Деньги на ветер, - сказал он матери. - Если бы мы собирались отправить дочку в Ит ко двору, тогда, может, и следовало бы научить ее чему-нибудь такому. Меня уверили, что без медальона, полученного в этой школе, нельзя попасть на придворный бал! Но она туда и не собирается, ведь так? Не вижу смысла портить ей жизнь на целый год или два. Я поговорил с хозяйкой школы, по-моему, это просто невежественная женщина. А все ужимки, дворцовые порядки, этикет - тебе ведь без всего этого неплохо живется, милая? Поверь, всему остальному дочка и дома научится не хуже. Нет, мне денег не жалко, если бы она хотела, а так... И эти сестры-отшельницы - мне никогда особенно не нравились их порядки, ты знаешь, Мия.

- Да, но ты помнишь, как неловко мне было в Ите... тогда? - на глаза матери навернулись слезы. - Может быть, мне простительно, я ведь не дочь именя... как она.

Отец обнял ее.

- Ерунда. Ты лучше любой дочери именя. И моя дочь - лучшая из дочерей всех на свете именей, потому что она - моя дочь.

- Да, но если она выйдет замуж! Ты ведь уже подумываешь о том, чтобы устроить ей хороший брак?

- О Провидение! - отец рассмеялся. - Да, я уже решил. Отдам ее замуж за здешнего пастуха, тот точно не будет попрекать необразованностью. Брось беспокоиться, Мия. Даже обезьяну можно научить ужимкам довольно быстро, а наша дочка еще способнее, уж поверь. Если она выйдет за вельможу, тоже всему научится. Но сразу тебе скажу, у меня нет на примете ни одного вельможи...

Все это пронеслось в голове у Ардая, когда он смотрел на высокий каменный забор.

- Эйда может быть здесь, ты полагаешь?

- Полагаю? Конечно. Я уверена! Сарита вышла вон оттуда, из-за угла, парадный вход в школу именно там. Хочешь посмотреть?

-Да нет же. Это и дорого, и вообще... Зачем Сарита стала бы... Эйда всего лишь дочь торговца зерном... - Ардаю все не верилось.

- Да почему нет? Очнись ты! - всплеснула руками Валента. - Они возьмут любую девушку, за которую заплатят. А деньги у Сариты есть, она получила их от нас и от старосты, не забыл? Зато здесь ты ее драгоценную дочку ни за что не достанешь! Нет, она правда сумасшедшая, раз так тебя боится? Я не понимаю.

- Не достану, говоришь?

- Нет, - вздохнула Валента. - Это действительно как тюрьма. А Сарита еще наверняка предупредила, чтобы к Эйде никого не пускали. Зато девушки из школы посещают балы, я слышала. Но Сарита ведь знает, что мы с тобой будем на балу, я сама ей сказала! Значит, Эйду ты там не встретишь.

Ардай присел на край фонтанной чаши и потер рукой лоб.

-Там, кажется, есть башни для рухов.

-Да, но эти башни наверняка заперты, по ним не спустишься вниз.

- И там наверняка есть прислуга, можно подкупить кого-нибудь.

- Да там одни сестры-отшельницы! Давай ты успокоишься пока, иначе точно изобретешь какую-нибудь глупость! И вообще, ты хотел разыскать какую-то ведьму, помнишь? Так пошли. Я мечтаю взглянуть на ведьму, тем более она рыжая и симпатичная.

- Да! - Ардай вскочил. - Ей можно заплатить, и она поможет! Это же проще всего!

На рынке у Каменных ворот была не одна кузня, а много, целая улица. А найти эту улицу легко по металлическому грохоту - несмотря на жаркую середину дня, работа здесь кипела. Все двери были распахнуты настежь, у каждой - разложен товар, за которым приглядывали мальчишки-подмастерья, или вовсе никто не приглядывал.

- Я ищу одного мастера, однорукого Червена, знаешь такого? - спросил Ардай у первого же мальчишки, одарив его мелкой монеткой.

Тот показал на другой конец улицы.

Кузница была, прямо скажем, маленькой и неказистой, и оттуда не доносился перестук молотков. Ардай зашел внутрь, Валента, поколебавшись - следом. Там дышала жаром печь, и - никого.

- Чем помочь, молодежь? - дюжий человек вошел вслед за ними. - Мы пообедать решили. Желаете скоб, гвоздей, или особого чего?

Кузнец приветливо улыбался и, точно, был одноруким.

- Мир тебе, господин Червен, - поздоровался Ардай. - У меня другая нужда. Не подскажешь, где найти Шалу? Она велела, при случае, у тебя спросить.

Ардай был готов к тому, что кузнец посмеется и скажет, что никакой Шалы знать не знает. Мало ли какой каверзы можно ждать от рыжей?

Но нет, кузнец даже не удивился

- Шала тебе нужна? Погоди-ка. Эй, жена! - он выглянул наружу.

Из пристроя рядом показалась женщина с маленьким, перемазанным кашей ребенком на руках, остановилась в дверях, окинула незваных гостей не слишком приветливым взором.

- Жена, тут Шалу спрашивают, не знаешь ли, где она теперь?

- Как где? У наместника во дворце, где же еще! - бросила женщина, и скрылась.

- Ну, вот, значит. У наместника во дворце, - повторил Червен. - А больше точно ничего не желаешь? У меня гвозди самые лучшие.

Ардай и Валента переглянулись.

- Ты шутишь, добрый человек? - уточнил Ардай осторожно.

- Нет, - вроде бы удивился кузнец. - А ты разве за шутками ко мне пришел? Что ж сразу не сказал?

- Ну, тогда спасибо, - пробормотал Ардаю. - Понадобятся мне гвозди - приду. Мир тебе.

- И вам мир...

Когда вышли на улицу, Валента рассмеялась.

- Что, теперь пойдем во дворец наместника?

- А что, давай сходим, - решил Ардай. - Ты не устала? Я могу сначала проводить тебя домой, хочешь?

- Не хочу, - вздохнула Валента. - Отыскать лесную ведьму во дворце наместника - такое я ни за что не пропущу. А она точно ведьма?

- Даже не сомневайся.

У парадного подъезда дворца, конечно, стояла стража, но к чему им парадный подъезд? Ардай еще мальчишкой выяснил, как через маленькую калитку, которая редко запирается, попасть на задний двор, а оттуда - в сад, а там уже запертых дверей вообще не встретишь. Он мог бы без труда провести Валенту хоть до главного бального зала, хоть до рабочего кабинета наместника - стражи там, конечно, полно, только тех, кто уже внутри, вряд ли остановят. Но сейчас, пожалуй, следовало попасть на кухню. Правда, Ардай слабо представлял себе, что девушка вроде Шалы может делать на дворцовой кухне. В горничные или прачки она тоже мало годится. Может, лучше поискать ее среди помощников садовника?

Из-за жары все задние двери дворца были распахнуты настежь, и стражник пока им попался только один - он сидел без жилета в расстегнутой до пояса рубахе и пил что-то из большой запотевшей бутылки.

Ардай поймал за руку молоденькую горничную, вроде бы не слишком занятую работой.

- Постой, красавица. Мне нужна помощь, за которую хорошо заплачу, - он потянул из кармана монеты. - Моя сестра недавно стала работать где-то здесь, во дворце? но я пока не знаю, где именно. Ее зовут Шала. Она вот такого роста, рыжеволосая... - и Ардай постарался как можно точнее описать внешность ведьмочки.

Горничная такую не встречала, но взялась разузнать всюду, где можно. Ее красноречивый взгляд мог бы сказать Ардаю, что девушке интересны не только деньги, еще она не прочь услужить красивому парню и продолжить знакомство. Но он не обратил внимания.

Отыскать садовника и выяснить про его помощников тоже получилось быстро. Оказалось, что помощников-девушек садовник категорически не приемлет, а рыжих - особенно. Оставалось ждать. Хорошо еще, что во дворе тоже имелся какой-никакой фонтан, из которого можно напиться.

Валента присела на скамью в тенечке и извлекла из кармана вышиванье - Ардай даже не ожидал, что сестра носит с собой женское рукоделие. Ему тоже следовало чем-то заняться, чтобы не привлекать внимание своим праздным видом, и он взялся помогать мальчишке-дровосеку, коловшему дрова для кухни. Сначала тот колол, а Ардай складывал, потом поменялись.

- Не умеешь, - сделал вывод мальчишка, - эконом тебя не возьмет. Он вредный.

Вот так новость. Ардай-то считал, что неплохо умеет. Впрочем, у дровосека это, действительно, выходило ловчее. Тут смотря с чем сравнивать.

- Ладно, - не стал спорить Ардай. - Мне и не надо. Ты тут при кухне?

- Не-а... Я только дрова...

-Еще где-то работаешь?

- В разных местах, - мальчишка отложил топор и присел. - В ратуше иногда, еще в некоторых домах. Мне хватает.

И Ардай решил - а почему нет?

- Ты ведь знаешь монастырь отшельниц, это неподалеку от западной стены? - спросил он, и не ошибся.

- Знаю, конечно, тоже там как-то работал. Вообще, туда мой брат ходит рубить.

Ардай подумал - вот оно! Это и есть шанс.

- И как там, расскажи, - попросил он небрежно.

Паренек смерил взглядом Ардая с головы до ног.

- Хочешь к ним? Лучше не ходи. И экономка там злая, да и вообще... И говорю же - там мой брат...

- Я брату твоему мешать не собираюсь, не бойся. А экономки всюду злые, - согласится Ардай. - Что там - вообще?..

Их тетушка Мизина тоже среди работников слыла въедливой.

- Эти отшельницы все из Ита, и порядки там нездешние, - пояснил дровосек. - Посмотришь - сразу поймешь. Здесь все проще. Я вот бедный парень, видишь, дрова рублю, что заработаю - то и мое. Но со мной не обращаются так, будто я - мусор под ногами. А там, если ты слуга, то и головы поднять не смей. И ни один господин к черной работе даже не прикоснется. А здесь, бывает, господа и сами себе дрова рубят, если им хочется.

Это была чистая правда. Ни отец, ни мать никакую работу не считали для себя постыдной. Ардая дрова рубить отец и научил когда-то, а мать и сестры не надрывались, конечно, на кухне и на скотном дворе - зачем, на все своих рук не хватит, - но могли бы и сами сделать работу любой работницы. Так было принято, так жили все вокруг.

- Значит, ты говоришь, что господа из Ита слишком отделяют себя от всех прочих, - уточнил Ардай.

-Вот именно. И девушек, которые учатся, тоже разделяют. Дочери именей по-другому одеты, и они не убирают свои комнаты. Правда, наказывают всех одинаково - запирают в темный чулан, ну, и еще по-всякому. Мне горничные рассказывали. Эта госпожа-хозяйка ведь поначалу собиралась принимать к себе только именьских дочек, но среди них что-то нашлось маловато желающих. Так что теперь берут всех, кто заплатит.

- Понятно, - процедил Ардай.

Вот какая, значит, жизнь у его Эйды в этой почтенной обители. И все ради того, чтобы он не смог... А чего, собственно, он не смог бы? Видеть ее? Выкрасть? Увезти куда подальше? Ну, это он непременно сможет, если что. Только оставит на самый крайний случай.

- Как тебя зовут? - запоздало поинтересовался Ардай.

- Ну, я Иствен Ир, а ты кто такой?

- Меня зовут Ардай. Слушай, я заплачу тебе дирр... нет, два дирра, если ты поможешь мне попасть в эту школу для именьских дочек. Что скажешь?

Дровосек Иствен Ир подумал немного, и удовлетворенно хмыкнул.

- А это очень просто, если ты не против порубить там дрова.

- Вовсе не против.

-И придется притвориться хромым. Согласен? Тогда говори, где тебя найти, я все устрою.

На том и порешили.

А Шалу во дворце не нашли, конечно. Все-таки, значит, намутила ведьма...

Вечером, за ужином, Ардай рассказал дяде Ильмару о маге Каюбе.

Дядя не спеша прожевал кусок жареной курицы, и посмотрел на Ардая.

- Дин Каюб, говоришь? Он мне не друг. Думаю, и тебе с ним дружить особенно незачем, - и он подвинул к себе блюдо с салатом.


План проникновения в монастырь блестяще удался, и спустя два дня Ардай попал за высокий забор, окружавший монастырь сестер-отшельниц, а также школу для девушек госпожи Митты, почтенной вдовы господина первого императорского казначея - маленькая востроносая тетка, зачем-то просветившая Ардая насчет начальницы школы, говорила о ней с почтительным придыханием.

Ардай рубил дрова. Рубил и рубил, уже больше часа махал неудобным, плохо заточенным колуном, под бдительным присмотром востроносой тетки, которая то и дело выглядывала из окошка. Вряд ли это была сама экономка, но что карга редкая - без сомнения. Когда Ардай спросил про точило, чтобы заострить колун, она наморщила нос и прошипела:

- Ты работать пришел - вот и работай! А все, что нужно, носи с собой! Не нравится - больше не приходи!

Ко всему прочему рукоять у колуна оказалась неровной, и ладони Ардая уже горели от мозолей. Когда там бал, послезавтра? Вряд ли он сможет теперь явиться туда без перчаток. Взять бы сюда старые кожаные перчатки, так ведь не догадался. И вряд ли дровосеки рубят дрова в перчатках...

А самое главное - пока никакого результата. Что он ожидал? Хоть издали увидеть Эйду. Помахать ей рукой - этого бы хватило для начала. Но нет, до сих пор он видел лишь пустой задний двор, черный вход, ведущий в кухню, и старую, с выщербленными от времени стенами башню для рухов, что возвышалась в десяти шагах. Ну, и невысокий забор, который огораживал эту часть двора - через него он вполне мог заглянуть, и еще каргу в окне, из-за которой он не решался слишком явно заглядывать через забор.

А ведь Эйда где-то там, за этим забором. Или она могла бы, наверное, выглянуть из какого-нибудь окна - он ведь не знает, что за окна выходят в эту часть двора. Но если она увидит его, то, конечно, не узнает. Иствен и Валента здорово потрудились, чтобы обезобразить его до неузнаваемости...

Эйда ведь ждет, что он ее отыщет. Не может не ждать...

Слишком длинные штаны мешали, но подвернуть их нельзя - штаны скрывали ремень, с помощью которого Ардай изображал хромоту и кривобокость. Ремень притащил Иствен, и научил, как его носить, перекинув через плечо, пропустив под пояс, через штанину и под пяткой. На плечо, чтобы не давило, Ардай подложил кусок кожи. Ремень оказался неплохой придумкой, без него мудрено было бы так скривиться, а главное, долго выдержать это положение.

Вдобавок, лицо Ардая было подрисовано. Уму непостижимо, где Валента раздобыла коробку с красками для лица, но ее стараниями Ардай стал более смугл, раскос и с нездоровыми синяками под глазами - тот еще красавец. Зато теперь он немножко походил на Иствена - и правильно, "брат" же. И еще стеклянный шарик за щекой, который мешал говорить внятно - на этом настоял Иствен. Чтобы на братца был похож. Не проглотить бы...

Удалось немного рассмотреть башню для рухов - Ардай прикинулся дурачком и понес складывать около нее дрова. Тут же выскочила карга, накричала на него и показала, куда складывать, но он успел заметить, что дверь заперта не на замок, а на задвижку. Накануне он видел эту башню сверху, и другие тоже, всего их целых три - никто ведь пока не запрещал наездникам летать где угодно, в том числе и над этой треклятой школой-обителью. Так вот, башни сверху затянуты сетью, на них не сядешь. А внизу садиться, во дворе - не стоит, чревато, что взлететь помешают, уж больно неприветливо тут...

Вот, дрова наколоты. Карга-надсмотрщица уже поглядывала выразительно - дескать, сколько копаться можно? Он убрал площадку от щепок, откатил в сторону колоду, на которой колол, отнес колун на место, не забывая напоследок озираться по сторонам. Нет, все, все. И скособоченное плечо ноет нещадно.

Востроносая в окне поманила Ардая рукой, веля зайти. Он зашел, и оказался в маленькой комнатушке-кладовке, там был стол со стульями, мешки стояли, корзины, а сама женщина, оказывается, сидела и зашивала мешок. Ардай неловко поклонился, проклиная все на свете, и особенно ремень на плече.

- Чтобы я тебя не видела больше, калека, - заявила востроносая. - Разве так работают? Заплачу сполна, помни доброту, - она протянула ему монету в пятнадцать дирремов.

За такую работу - однако! Не прогадали Иствен с братцем, его сюда послав...

Ардай, взяв монету, опять поклонился.

- Иди вон, поешь, - востроносая показала на дверь внутрь дома, и ее голос как будто стал, наконец, добрее.

- Благодарю, госпожа, пусть провидение будет с тобой, - опять поклонился, шепелявя, Ардай.

Он не отказался бы напиться, а поесть - его скоро накормит тетушка Мизина, и уж ее обед точно будет что надо.

- Ступай-ступай...

Он прошел в указанную дверь, и очутился в небольшом коридоре, имеющем два выхода. Один - это ступени вниз, и там, определенно, была кухня - тянуло напитанным запахами жаром, и что-то то и дело гремело и звякало. Другой выход вел куда-то еще, и Ардай похромал туда.

Так, несколько ступеней верх, поворот и еще вверх... Он попал на длинную галерею, опоясывающую дом. Отсюда были видны ворота, и та часть двора, что за забором. Там сад, дорожки, беседки, вот две девушки идут в одинаковых зеленых платьях. Но нет, Эйды нет среди них...

Тут скрипнули порота, Ардай встрепенулся и пригнулся, чтобы его ненароком не заметили снизу. В ворота въехал всадник на лошади, следом за ним протопали четверо пеших стражников. И все бы ладно, но лицо всадника Ардай тоже отлично разглядел - это был его недавний знакомец, императорский маг Каюб. И что же он тут забыл, интересно?

- Куда ты пошел?! - завизжала снизу востроносая. - А ну, иди сюда!

Он, помедлив немного, проковылял вниз, едва не споткнувшись, опять поклонился, чуть не застонав. Ох, плечо...

- Ошибся, госпожа, прости... - еще и струйку слюны пустил изо рта по подбородку, пусть полюбуется.

"Госпожа" сморщилась и отвернулась.

- Пошел вон отсюда!

-Кушать хочу, госпожа, - и он, отвернувшись, пошлепал на кухню. Подумал - попробуй теперь меня выстави...

Кто же знал, что придется пожалеть об этом совсем скоро?

В кухне трудились три женщины, одетые в одинаковые коричневые платья и холщовые передники. Одна из них, та, что мыла посуду, вытерла руки и налила Ардаю миску супа. Он несколько раз поклонился в знак благодарности, сел за стол, с краю, у самой двери, и попробовал варево. Было не так уж плохо, но шарик во рту мешал, да и вообще, есть не хотелось. От волнения, наверно. Что здесь, в монастыре отшельниц, делает императорский маг со стражей? В гости пришел?

- Вкусно? - спросила повариха.

Он закивал.

- И что же будет? - вздохнула судомойка, которая теперь вытирала тарелки.

- Да ничего не будет, - ответила третья, которая в тот момент солила что-то в большом котле.

Она не спеша размешала, зачерпнула ложкой, подула, попробовала, добавила еще соли, и удовлетворенно кивнула.

- Ничего не будет, - повторила она. - Не первый раз.

- Жалко девочку.

- Нашла кого жалеть - горную колдунью. Поглядим еще, не обведет ли она господина мага вокруг пальца! Как в прошлый раз, помните? И почему они слетаются сюда, как мухи на пирог?

- Эй, вы потише, - повариха посмотрела на Ардая, который слушал, застыв с ложкой в руке.

Он тут же скользнул под стол, скорчился там и забормотал:

- Боюсь, мухи, мухи, жжжжж... - и подумал, не слишком ли переигрывает, корча из себя придурка.

Повариха заглянула под стол.

- Эй, ты, не бойся, мух нет. Вылезай, доедай. И где такого дурачка нашли, интересно?

Нет, видно, не слишком. В самый раз.

Это ради тебя, Эйда.

Ардай послушно вылез, сел на место и опять принялся болтать ложкой в супе. И вдруг услышал голос Каюба, рядом, в паре шагов от себя, прямо возле кухни. Конечно, он помнил этот голос, еще как...

- Ты все сделала правильно, сестра. Ее нельзя запирать в подвале, - сказал Каюб, и это все, что можно было расслышать, потому что маг и неизвестная "сестра" прошли мимо. Еще было слышно, как хлопнула дверь, потом еще одна, дальше и глуше ...

- Ты поел? - спросила повариха, Ардай замотал головой и энергичнее заработал ложкой.

Повариха сняла передник и вышла, тут же ее примеру последовала судомойка.

- Ты, мальчик, умеешь посуду мыть? - спросила оставшаяся повариха.

Ардай что-то промычал в ответ. Мыть посуду он сейчас не согласился бы ни за какие богатства.

- Так умеешь? - не поняла та.

Но тут, к удовольствию Ардая, в глубине дома что-то мелодично зазвонило, и женщина отложила работу и тоже скинула передник.

- Подожди меня. И только попробуй что-нибудь стащить! - сказала она, погрозив пальцем, и торопливо убежала.

Ардай сразу отодвинул тарелку.

Надо убираться отсюда подобру-поздорову. Собственно, уже десять раз можно было уйти из этой проклятой обители-школы, ведь работу свою он уже сделал и деньги получил. Просто уйти, проковылять мимо привратницы, и все дела. Ну, маг приехал, подумаешь. Кому это интересно?

Между тем в коридорчике перед кухней стало оживленно, то и дело мимо пробегали женщины, вот волоком протащили какую-то мебель, и - за что, Провидение? - там опять появился Каюб. Ардай не мог разобрать, что маг говорил. Но он был близко, и говорил, похоже, с кем-то из стражников. И они как будто приближался к кухне.

Ардай огляделся. Спрятаться под стол? Это смешно. Что магу делать в кухне? Совершенно нечего.

Дверь. Справа от Ардая была еще одна дверь, он сделал шаг, легонько потянул за ручку - дверь бесшумно открылась на хорошо смазанных петлях. А за ней коридор. Длинный.

- Мы заберем ее ночью, не раньше, - громко сказал кому-то Каюб. - Нельзя привлекать внимание. Но тебе не о чем волноваться, сестра.

Тонкий, блеющий женский голос что-то ответил.

Ардай сбросил с плеча надоевший ремень, чтобы не мешал, прошел в дверь и тихо прикрыл ее за собой. И вовремя, потому что тут же услышал шаги и голос Каюба уже в кухне.

- Заприте все двери, - сказал Каюб. - Все двери, сестра. На всякий случай. Я не знаю, какой силы у нее колдовство...

Ардай слышал, как ушел маг, но возня в кухне продолжалась, и вот в замок вставили ключ и повернули. Теперь Ардай был заперт в темном коридоре.

- Здесь был мальчик-дровосек, он ушел? - громко прозвучал в кухне незнакомый, высокий и визгливый голос.

- Да, госпожа, - чуть запнувшись, ответил голос знакомый, наверное, это одна из кухарок.

-Так ушел или нет? Узнайте у привратницы!

- Он ушел! - почти сразу ответили откуда-то снаружи. - Привратница видела!

Значит, привратницы тоже какое-то время не было на месте, и она решила не усложнять себе жизнь излишней правдивостью.

Ардай опять услышал звук запираемого замка, и все стихло. Он выплюнул, наконец, надоевший шарик, сунул его в карман, и присел на корточки у стены.

Он влип в передрягу, это точно. Попался в ловушку. Глупее не придумаешь. И что же теперь делать? Поднять шум, чтобы выпустили? Не похвалят его, конечно, но и не убьют же?

Ну, нет. Тут не совсем понятное происходит, так что, какие он неприятности при этом огребет, только Провидение знает. А у него еще и судьбы нет, говорят. От каждого поступка зависит все. Не слишком это приятно, оказывается, знать, что судьбы не имеешь...

Успокоиться надо, подождать. Когда-нибудь откроют замки. Может, и удастся потихоньку выбраться, а и не удастся - все равно, здесь уже не будет Каюба. А обмануть этих сестер-отшельниц - что ж, до сих пор удавалось, может, снова повезет...

Вот только дома поднимут тревогу, когда он к вечеру не объявится. Если Валента ничего не придумает. Хотя, может статься, что Валента тревогу и поднимет. Хоть бы догадалась сестренка подождать, схитрить, скрыть все от дяди и тетушки Мизины...

Итак, он в темном коридоре. В одном месте на полу лежит полоска света, выбивается из-под двери. Но там еще есть двери, в разные стороны, он вроде их поначалу несколько заметил, так почему бы не попробовать, что за двери, заперты ли? А чем кончается коридор? Если тупик, почему окна нет?

Он встал, пошел вперед, тихо, мягко, стараясь не скрипнуть половицей. Как в лесу на охоте. Ладонью вел по стене. Стена не штукатурена, голый камень. Ага, вот дверь, запертая, за ней темно и тихо. Через пять шагов - еще дверь, и тоже - заперто, и темно...

И тут он услышал звуки и голоса, из-за той двери, где был свет. И замер на месте, весь обратился в слух. Это совсем рядом...

- Так что, милая, мы поговорим, наконец? - спросил Каюб.

- Ты получишь выкуп за меня, - ответила какая-то женщина. - Можешь сам назвать сумму.

- Когда это я гонялся за выгодой? Ты перепутала меня с кем-то, девочка. Ты сама - с лишком большая ценность. А раз совершила преступление и оказалась в моих руках... - Ардай расслышал улыбку в голосе мага.

Он сделал еще один осторожный шаг к двери, - пол не скрипнул.

- Взять то, что мне принадлежит - не преступление. Но я попалась. Ты прав.

- Я рад, что в чем-то ты со мной согласна. Это уже моя маленькая победа.

- Нет. Потому что других не будет, маг.

Каюб сухо рассмеялся.

- Почему? Ты в моих руках, и знаешь, что это значит. Ты не можешь сопротивляться. Совсем не можешь. Как тебя зовут?

- Лиолина Дьянна.

- Вот видишь. Не хочешь, а отвечаешь. Скажи еще раз.

- Лиолина Дьянна.

- А еще? Скажи пять раз.

- Лиолина Дьянна, Лиолина Дьянна, Лиолина Дьянна, Лиолина Дьянна, Лиолина Дьянна.

- Кто твой отец? Где он?

- Его звали Иман Дьян. Он давно умер.

- Твоя мать?

- Ринна Ивина. Она умерла. Я сирота.

- У твоих родителей есть браться или сестры?

- Нет. Я одна.

- А кто же тогда заплатит выкуп, который ты мне сулишь?

- Я сама.

- Ты так богата?

- Да, я богата.

Одного из соддийских князей зовут Дьян, это твой отец?

- Нет.

- Твой родственник?

- Нет.

Каюб опять рассмеялся, прошелся по комнате - Ардай слышал скрип половиц под его ногами.

- Я чувствую, Лиолина Дьянна, наши беседы будут содержательными и очень интересными для меня. Это вопрос времени, ведь так?

- Да, это так, - Ардай как будто сам почувствовал усилие, с которым были сказаны эти слова.

Потом послышался хлопок двери и шаги - в комнату зашел кто-то еще, и женский голос сказал что-то невнятно.

- Хорошо, сестра, я уже иду, - ответил Каюб. - не беспокойте пока нашу гостью, пусть поскучает. И не беспокойтесь за нее, она сейчас бессильна.

- Не ошибайся на мой счет, маг, - подала голос пленница, а ведь без сомнения, что она была именно пленницей.

Ардай мысленно обозвал ее дурой. Потому что в ее положении куда лучше, чтобы маг ошибался. Вот сидела бы и помалкивала.

- Да? - рассмеялся Каюб, и смех его теперь показался не таким сухим и холодным, как раньше. - Не беспокойся сестра. А ты, девочка, ну-ка произнеси свое имя сто раз.

- Лиолина Дьянна, Лиолина Дьянна ... - начала пленница.

- Видишь, сестра, как ее зовут на самом деле? Хорошо, пойдем. А ты продолжай.

- Лиолина Дьянна, Лиолина Дьянна, Лиолина Дьянна...

Ардай услышал, как из комнаты ушли и прикрыли дверь. Тогда он осторожно приблизился - половица все-таки скрипнула на последнем шаге, - присел на корточки и заглянул в замочную скважину. И сразу увидел девушку, она сидела на массивном стуле прямо напротив двери. Точнее, она была привязана к стулу: руки заведены за спину, ноги притянуты веревкой к ножкам, и еще веревку несколько раз обмотали вокруг туловища, по талии, по груди - зачем-то ее привязали так, чтобы она не могла даже пошевелиться. Зачем? Можно было обойтись куда меньшим количеством веревки, все равно пленница никуда бы не делась, видно, какая она слабенькая, тонкая, даже хрупкая. На вид - не старше Эйды. На ней было зеленое платье с серой каймой по подолу и рукавам, в таких же платьях были девушки, которых Ардай разглядел с галереи. А комната - что-то вроде кладовки: многочисленные полки на стенах, сундуки, на столе - весы и множество каких-то мелких баночек. Но главное - в комнате было окно, через которое при некотором везении можно выбраться наружу.

Девушка совсем ненадолго замолчала и опять продолжила:

- Лиолина Дьянна, Лиолина Дьянна, Лиолина Дьянна...

Вдруг она подняла голову и посмотрела на дверь, за которой скрывался Ардай. Прямо на замочную скважину. Ему на мгновенье показалось даже, что нет никакой двери, а пленница смотрит на него, и видит его. Ее глаза ярко блестели, наверное, от слез.

- Лиолина Дьянна, Лиолина Дьянна...

Ардай осторожно отодвинулся от двери. Он был в замешательстве. Что делать? Первый порыв был - попытаться помочь девчонке. Потому что она ему нравилась больше, чем императорский маг. Но тут же разумный внутренний голос возразил - она горная колдунья и ее как будто поймали за каким-то неблаговидным занятием. Она проникла сюда обманом, назвавшись чужим именем - это следует из последней реплики мага. Так стоит ли вмешиваться, если непонятно даже, что тут к чему?

Наверное, нет. Лучше пока подождать.

Он думал так, рассматривая дверной замок. Замок этот был старый, и очень походил на тот, которым в Варге запиралась конюшня, а конюшню Ардай, еще когда был совсем мальчишкой, без труда отпирал гвоздем. Главное, чтобы гвоздь был достаточно длинный и тонкий.

Будь Ардай в своей обычной одежде, гвоздь искать бы не пришлось. У него на поясе, помимо ножа, всегда есть толстое шило - как у любого наездника, на случай, если придется наскоро починить порванную упряжь. Но пояс, как и остальная одежда, остался дома, точнее, в рушьей башне - там Ардай переодевался в это чучело-дровосека. Он поклялся себе, что больше никогда, ни при каких обстоятельствах не забудет взять с собой хотя бы нож...

Он опять придвинул глаз к замочной скважине - пленница сидела, низко опустив голову, и - не послышалось? - продолжала бормотать:

- Лиолина Дьянна, Лиолина Дьянна...

Быть горным колдуном еще не преступление, вот и отец был женат на горной колдунье...

Так или иначе, придется поискать какой-нибудь инструмент, хоть что угодно, и лучше сейчас, пока в этой комнате нет ни Каюба, ни отшельниц - вдруг придется ненароком зашуметь. А пленница ни в счет.

Глаза уже мало-мальски привыкли к темноте, все-таки она была не кромешной. Кажется, в коридоре - ничего, никаких шкафов или полок на стенах, но в дальнем углу что-то темнело, и Ардай двинулся туда.

Коридор оканчивался тупиком, а в углу стоял сундук, который, к огромному разочарованию, оказался наполненным старыми пыльными мешками. Ардай разом выгреб все мешки и прошелся пальцами по дну сундука. Ага, вот, кажется...

Пальцы нащупали что-то у одной из стенок. Сундук был старый, рассохшийся, это "что-то" застряло между стенкой и дном. Ардай покачал стенку сундука, отчего она угрожающе затрещала, но щель расширилась, и он сумел подцепить ногтем свою находку, а потом, поминая то Провидение, то лесных демонов, не без труда вытащил. Что-то металлическое и длинное.

Он вернулся к двери и первым делом заглянул в замочную скважину. В комнате ничего не изменилось, девушка сидела и продолжала бормотать, но теперь она смотрела на дверь. Напряженно смотрела, с ожиданием. Услышала все-таки шум?

Следовало рассмотреть находку, Ардай поднес ее к свету, что шел от щели под дверью. И разочарованно вздохнул, хотя уже и подозревал нечто подобное. Это была женская шпилька для волос - тонкий витой стержень, увенчанный затейливым листочком. К тому же, кажется, шпилька была золотая - прочность ее оставляла желать лучшего. Жаль, что это не гвоздь...

Теперь следует дождаться ночи, когда Каюб увезет девушку. Тогда, может, какие-то замки отопрут, и появится свобода передвижения. И он сбежит, не в дверь, так в окно. Если даже ворота здесь охраняют и ночью, не бывает заборов, через которые нельзя перебраться.

Если замки не отопрут, он попробует пустить в ход шпильку.

Интересно, как отшельницы охраняют свое уединение по ночам? Может быть, спускают собак?

Интересно, а что будет, если Валента поднимет тревогу, и дядя Ильмар явится сюда еще до наступления темноты?

Ардай и сам понимал, что просто пытается придумать достойный предлог открыть замок прямо сейчас. И оставить в дураках Каюба.

Никто не стал бы рисковать, чтобы непонятно зачем спасти неизвестно что натворившую горную колдунью. Никто не счел бы это хоть сколько-нибудь разумным. Недаром тетка Сарита считает Ардая Эстерела...

Кем там, кстати, она его считает? Околдованным, ненормальным?..

Ардай еще раз заглянул в комнату, послал мысленный привет Сарите и осторожно вставил шпильку в замочную скважину. Сразу же показалось, что замок подался, но нет - шпилька соскользнула. Он попробовал еще раз, и еще, пока "инструмент" не погнулся. Ардай выпрямил шпильку и опять принялся за дело.

И замок, наконец, щелкнул. Все. Можно входить.

Ардай задержался на мгновение, чтобы еще раз напоследок заглянуть в замочную скважину, и встретился взглядом с девушкой - конечно, теперь она не сводила глаз с замка. А в остальном - все было по-прежнему. И он приоткрыл дверь и проскользнул в комнату, не забыв, как водится, попросить содействия у провидения.

Пленница смотрела на него во все глаза, и продолжала бормотать:

- Лиолина Дьянна, Лиолина Дьянна...

Другая дверь, та, через которую в любой момент мог вернуться Каюб, помимо замка имела плохонький засов, Ардай первым делом задвинул его - нелишняя предосторожность. Теперь - отвязывать пленницу, но перед этим он легонько шлепнул пальцем по ее губам:

- Хватит, Лиолина, я понял, как тебя зовут. Сотый раз был уже давно, если не ошибаюсь.

Она низко опустила голову и виновато пробормотала:

- Я сбилась со счета.

В какой-нибудь другой ситуации это было бы смешно.

- Кто ты? - спохватилась девушка.

- Тебе не все равно, Лиолина Дьянна? - отмахнулся Ардай, принимаясь за веревку.

Невежливо, конечно, но ничего, если надо будет - они познакомятся.

Узлов было много, сначала Ардай попробовал помогать себе той же шпилькой, однако быстро понял, что этого не требуется, и сунул шпильку в карман. У него были сильные пальцы наездника, привычного управлять в небе птицей, а узлы эти были завязаны слабо и неумело, совершенно точно женщиной. Если бы Ардая так же примотали к стулу, он, пожалуй, скоро освободился бы.

- Сними с меня камень, - попросила Лиолина.

-Что снять? - не понял Ардай, он уже распутывал ее ноги.

- Камень, - девушка взглядом показала на круглый камешек, висящий на ее шее на шелковом шнурке. - Больно дышать, не могу больше.

- Дышать больно? - удивился Ардай, и сдернул с шеи девушки шнурок с камнем, бросил его на стол и закончил свою работу - освободил от веревки ноги пленницы.

Потом запоздало спохватился: а почему она сама не могла снять шнурок, руки ведь уже были свободны?

- Руки затекли? Шевелить можешь? - он взял ее за запястья, - пошевели. Порядок?

- Да, - Лиолина подвигала пальцами.

Ардай тут же забыл про ее руки. Он придвинулся к окну и осторожно, сбоку, посмотрел. Кажется, никого. Он открыл раму и выглянул. Прямо под окном обильно разрослись розовые кусты - неприятно, но ничего. В паре шагов - дорожка, посыпанная песком, но это не для них. Они проберутся через сад, вдоль забора - там дальше есть калитка, конечно, запертая изнутри, но вряд ли на замок. Кажется, им не стоит медлить.

Он оглянулся на девушку - та по-прежнему сидела на своем стуле.

- Ну, что же ты? Иди сюда, я помогу тебе выбраться.

- Не могу, - с отчаянием сказала Лиолина. - Помоги мне, пожалуйста.

- Я и собираюсь. Иди сюда!

- Помоги мне встать со стула, и... наверное, тебе придется вынести меня из комнаты.

- Ты не можешь ходить? - и Ардай мысленно помянул всех демонов Приграничья.

Что он тут будет делать с девчонкой, которая не может ходить? И что за нелепость была - привязывать ее к стулу?!

- Я могу, - поспешно возразила Лиолина. - Я не могу встать с этого стула и уйти из этой комнаты, потому что маг запретил. Помоги мне выбраться из комнаты, и мы сбежим.

Ардай начал понимать. Она просто не может ослушаться мага, вообще ни в чем. Против воли отвечала на вопросы, имя свое твердила, как заведенная - можно бы и догадаться.

Он рывком поднял девушку со стула.

- Стоишь? Не бойся, я тебя вытащу.

- Только не в окно. Туда! - Лиолина показывала на дверь, через которую Ардай вошел.

- Там нет выхода. Совсем нет, все заперто.

- Выход есть. Пойдем туда, прошу тебя. Пожалуйста, поверь мне, я знаю тут все!

Она действительно могла знать тут все. К тому же она - горная колдунья.

- Хорошо, - Ардай поднял девушку на руки.

Она оказалась совсем легкой. Когда он вынес ее из комнаты в темный коридор, сразу попросила:

- Не здесь, подальше от двери, пожалуйста.

И Ардай отнес Лиолину в самый конец коридора, туда, где стоял сундук. Она обессилено присела на пол у стены, виновато улыбнулась - Ардай теперь больше слышал ее улыбку, чем видел:

- Я отдохну совсем немного, ладно? Мне надо капельку набраться сил. Послушай, ты мог бы сделать еще кое-что? Пожалуйста, принеси тот камень, что висел у меня на шее. Для тебя это не опасно, не бойся.

- Почему нет, - согласился он.

Вернулся в комнату и взял камень. Пальцы вдруг укололо острой болью. Ничего себе...

Ардай положил камень обратно и поднял за шнурок. Так боли не было.

Лиолина все так же сидела у стены.

- Не сбежала еще без меня через свой потайной ход? - неловко пошутил он.

Она не стала отвечать. Камень не взяла, вместо этого попросила:

- Пусть пока будет у тебя. Потом я его заберу, поменяю на что-нибудь ценное, будешь доволен. Главное - не оставлять тут...

- Что это такое? Почему он причиняет тебе боль? - спросил Ардай.

-Не беспокойся. Для тебя он совершенно безвреден, это мне нельзя к нему прикасаться.

Ардай чуть не сказал ей, что ему тоже больно. Однако не сказал. Осторожно опустил странный амулет в карман - вроде ничего...

Вдруг они услышали звуки из комнаты - сначала щелканье ключа в замке, потом - удар по запертой на засов двери.

Лиолина в мгновение вскочила на ноги и схватила Ардая за руку:

- Пошли.

Она сказала что-то непонятное, и устремилась прямо к стене... нет, в стену. Сквозь нее. Это было, пожалуй, просто немного щекотно. Ардай и опомниться не успел, как стоял за забором обители отшельниц, неподалеку от колодца, у которого они с Валентой встретили Сариту.

- Идем отсюда, - Лиолина тянула его за руку.

Они перебежали на другую сторону улицы - там стояли дома, окруженные полисадниками, небогатые дома, где нет кучи слуг. Ардай перемахнул через низкую калитку, открыл задвижку и втащил Лиолину внутрь, она пыталась спорить, но он не слушал - из-за забора уже выбежал стражник, скоро появятся другие.

Ардай с Лиолиной пронеслись через маленький сад, перебежали задний двор, увидев распахнутую калитку в соседний двор, устремились туда и опять оказались в чьем-то саду. Сзади уже доносился шум, впереди - еще одна калитка, за ней - мощеный двор, и вдруг...

На невысокой, по пояс, башенке посреди двора сидел оседланный рух. Сидел и дожидался своего наездника. Птица не была привязана.

Ардай принял решение в одну секунду. Безумное, конечно, решение - от чужого руха можно ждать любых неожиданностей. Но Эстерелы - хорошие наездники, так что и на этот раз, наверное, все получится.

- Быстрее, - он подсадил девушку на башенку, и через секунду сам уже был в седле, - быстрее, садись сзади!

Если она сейчас забоится, начнет медлить, все пропало...

Но нет, Лиолина без колебаний села позади него. Теперь главное - совладать с птицей, чтобы не начала капризничать, почувствовала власть того, кто в седле, несколько мгновений решали все - рух или поднимется, или начнет кружить по двору и сбрасывать нежеланных седоков. И, конечно, примчится хозяин.

Рух пронзительно крикнул, хлопнул крыльями, и взлетел. Взлетел почти свечой, сильно, стремительно - хорошая птица. По двору уже кто-то бегал и кричал, а они летели - над улицей кузнецов, над рынком, над мостом через Эль. Подняться бы повыше и посмотреть, что там делается в обители и возле нее. Но это ненужный риск. Если магу станет помогать стража на рухах, беглецам не поздоровится, надо быстрее улететь подальше и сесть, и затеряться где-нибудь в шумном месте.

Башни у ратуши? Там все смотрители помнят Ардая в лицо, узнают и разрисованного...

Он перелетел дальше, к Южным воротам, посадил птицу на одну из общественных башен у тамошнего рынка.

- Все будет хорошо, - сказал он Лиолине. - Вот увидишь. Знаешь, чей это рух? Господина главного стражника, - это он рассмотрел, наконец, бляхи на птице.

У девушки блестели глаза. Она довольно рассмеялась.

- Знаешь, я сейчас первый раз так летала.

- Первый? - Ардай удивился. - Очень хорошо для первого раза.

Лишь сейчас он понял, что не только не подумал пристегнуться сам, но и не накинул ремень на девушку. Хорошо, что обошлось...

Не удержался и добавил:

- Это еще не полет. Мы могли бы полетать... знаешь, как? - и он бросил взгляд на далекие облака.

- Рух может?.. - Лиолина проследила за его взглядом.

- Рух многое может. Если наездник не боится.

И тут же он подумал - глупости. Никогда больше не придется ему летать с Лиолиной Дьянной. И очень хорошо, наверное, что не придется.

Он оглядел небо вокруг - не видно ли других птиц.

- Тебе пора, - сказал он руху начальника стражи, - улетай, - и подтолкнул его к краю площадки.

Птица затрясла лохматой головой и недовольно заклекотала.

- Лети-лети, лети домой. Ты хорошая птица, лети, - Ардай толкнул сильнее.

Если рух приучен не взлетать без наездника, то это плохо. Не хотелось бы оставлять его здесь - ведь им придется показаться на глаза смотрителю, который может запомнить обоих, а потом, конечно, узнает, чей рух без наездника сидит на его башне.

Значит, придется оставить девушку здесь, а самому улететь, и посадить руха где-нибудь внизу...

- Отойди, - попросила Лиолина, а когда Ардай отступил на пару шагов, "слепила" из воздуха воображаемый шарик и "бросила" его под ноги руху.

Птица шарахнулась к краю площадки, чуть не упала вниз, забила крыльями, и - взлетела.

- Все забываю, что ты колдунья, - усмехнулся Ардай.

- Да не такая уж я колдунья, - девушка опустила глаза. - лучше уходи сейчас, тебе пора. Я задержусь ненадолго.

- Тебе надо переодеться, это платье слишком приметное, - заметил он. - Как считаешь, стража будет искать тебя по всему городу?

- Непременно будет, - кивнула Лиолина, - но не беспокойся. Ты и так слишком помог мне.

- А, ну да. Ты же можешь ходить сквозь стены.

- Точно. А теперь иди. Сам говоришь, мне надо переодеться.

- Я как раз думаю, где по-быстрому раздобыть тебе другую одежку. Или ты носишь ее в рукаве?

- Почти угадал, - Лиолина улыбнулась. - Хотелось бы знать, как тебя зовут, но больше не буду спрашивать. Я понимаю, почему ты скрываешь от меня свое имя. Боишься, что выболтаю его магу, если попаду к нему опять.

- Правильно, - согласился Ардай. - Но лучше не попадайся. Что ж, прощай, горная колдунья, мира и добра тебе.

Он хотел еще спросить ее про Эйду, но передумал. По той же причине - поосторожничал.

- Прощай, - вздохнула девушка. - Спасибо. И тебе добра. Сохрани камешек, хорошо? Мы еще увидимся, я щедро расплачусь за него.

- Посмотрим, колдунья, - в глазах Ардая заплясали демонята - Я сомневаюсь, что мы увидимся, но все в руках Провидения.

Он ведь спас Лиолину Дьянну, как ни крути. Какая награда, согласно песням, полагается спасителю?

Он быстро притянул Девушку к себе и крепко поцеловал - та и опомниться не успела. А когда спохватилась и попыталась вырваться, он тут же отпустил.

- Это и будет мне подарком от тебя, Лиолина Дьянна...

И он сразу ушел, а она осталась в башне.

Целовать горную колдунью - ничего себе...

Хотя, что в этом особенного, если родной отец был даже женат на одной такой?

- Друг высадил меня здесь и улетел, - сказал он смотрителю башни и отдал ему пятнадцать дирремов, заработанных колкой дров.

По дороге домой Ардай спустился к реке и умылся, вернув лицу прежние краски, а потом ему удалось без ненужных свидетелей пробраться в башню и переодеться, став самим собой целиком и полностью. При виде Валенты он лишь рукой махнул - все напрасно, дескать. И при этом не соврал, все так и есть - чего хотел, не получил. Придется разузнавать про Эйду как-нибудь иначе. А неприятности этого дня как-то поразительно быстро стерлись и потускнели, казались теперь забавным приключением, имевшим достойное завершение - он поцеловал девчонку, умеюшую ходить сквозь стены. Когда-нибудь, пожалуй, он расскажет все это Валенте, а она, чего доброго, решит, что половину он придумал.

Действительно, о чем переживать, если все закончилось хорошо?

Увидев его ладони, Валента ужаснулась и раздобыла у тетушки Мизины мазь, от которой болячки затягивало прямо на глазах. И стало еще лучше. А на официальный бал - как же это он забыл - и так положено надевать перчатки...


На самом деле ничего еще не закончилось, но Ардай узнал об этом несколько позже.

Близился вечер, дразнящий пряный запах из кухни уже почти час щекотал ноздри. Тетушка Мизина со служанкой накрывали стол к ужину. Дядя Ильмар, видно, порядком устал от своих одиноких кабинетных занятий, и теперь сидел в зале, в кресле-качалке, бездумно поглядывая в окно на суетливых воробьев, которым Валента кинула порядочную горсть крошек. А Ардай просто дожидался ужина, потому что проголодался, и, чтобы скоротать время, перешучивался с Валентой.

И вдруг случилось вот что: в залу сначала вбежал слуга, крича что-то про посыльного от господина наместника, а потом вошел стражник и, отсалютовав копьем, передал дяде бумагу.

Все, конечно, побросали свои дела и ждали, чем кончится необычайное происшествие - из-за безделицы вооруженный стражник в дом бы не явился. Ильмар Эстерел прочитал сообщение и нахмурился, а у его племянника противно засосало под ложечкой. И не напрасно.

- Это касается тебя, Ардай, - сказал дядя, - зачем-то велено немедленно прибыть в ратушу. А что случилось, милейший? - спросил он у стражника, - многих ли созывают?

"Милейший" был краток:

- Многих. Приказано сопровождать.

- Сопровождать? - брови Ильмара поползли вверх. - Сопровождать именя в ратушу? И это - приказ наместника?

Тетушка Мизина всплеснула руками, возмущенно переглядываясь со слугами и Валентой.

- Что же, ратуша с утра сменила свое местоположение? Поэтому имень Эстерел может ненароком заблудиться? - добавил дядя, поднимаясь с кресла.

Стражник молчал, да никто и не ждал от него ответа. Дядя Ильмар всего лишь выражал понятное удивление оскорбительной ситуацией, но, разумеется, следующее, что следовало сделать - это отправиться в ратушу, со стражником или без.

- Я переоденусь, пожалуй, - сказал Ардай.

- Оденься в парадное, - велел дядя. - Ничего не скажешь, интересные дела творятся. И мне - парадное! - бросил он слуге.

- Может, стоит пойти мне одному? - с надеждой предложил Ардай.

Кто знает, может, так было бы проще. Хотя, что именно проще - сбежать от стражника, понять сначала, что там случилось, а потом одному явиться в ратушу? А бегство объяснить задетым именьским достоинством?

Скорее всего, если бы дело было в бегстве колдуньи, к которому он сегодня приложил руку, в дом просто явились бы стражники. Так что, может быть, дело вовсе в другом.

- Не говори ерунды, - сердито буркнул дядя.

Парадная одежда - это шелковая рубаха, кожаный жилет, широкий тисненый пояс, тяжелый нож в ножнах с гербом. Еще серебряная цепь из крупных, тонких звеньев - поверх жилета, на ней пока лишь одна подвеска - за гонки на рухах в прошлом году. Тогда Ардай оказался первым, но это были не те состязания, которыми следует особенно гордиться...

Куртку с гербом на спине он отложил - жарко. А вот перчатки нужны, из тонкой дырчатой кожи в цвет жилета. Некоторые щеголи носят их постоянно, Ардай - почти никогда. Но сегодня они спрячут мозоли на ладонях.

Дядя Ильмар, сам приодетый и тоже с положенными ему именьскими регалиями, придирчиво осмотрел племянника и остался доволен.

- Мы готовы, - сказал он стражнику с несколько издевательским поклоном, и первый двинулся к дверям, ни на кого больше не глядя.

Ардай уже и не помнил, когда в предыдущий раз младший брат его отца одевался в соответствии с титулом. Но оскорбительное "приглашение" от наместника - хороший повод вспомнить, кто ты есть.

Большой зал ратуши был заполнен людьми. Похоже, собралась вся знать Аша, все богатые, известные и чем-то примечательные его граждане, и чуть ли не вся многочисленная свита приезжего императорского инспектора тоже была здесь - ее отличали цвета одежды. Важные персоны - наместник, городничий и прочие тоже, похоже, уже явились.

Дядя Ильмар и Ардай, войдя, сразу оказались в небольшой группе людей, со всех сторон ненавязчиво окруженной стражей. Всех их Эстерелы знали в лицо и по именам, со всеми обменялись приветствиями или рукопожатиями. И всякий раз это были отец и сын: сына вызвали в ратушу, и отец его сопровождал. Эстерелы оказались девятой парой.

Знакомцы, конечно, нашлись и за спинами стражников, с некоторыми Ардай поздоровался кивком, но когда захотел подойти - ближайший стражник, отсалютовав пикой, преградил путь.

- Это неслыханно, - пробормотал грузный имень Гаррат.

У него от волнения дергалось верхнее веко.

- Повторяю, это неслыханно, - он взял за плечо своего сына Диена.

На тех, последних гонках, выигранных Ардаем, Диен Гаррат был третьим.

Стоявший рядом Элион Герх, тоже имень, промолчал.

Сын Герха Эдин не участвовал в тех гонках, но летал он тоже отлично.

Лишь одну пару - отца и сына - можно было назвать не слишком состоятельными людьми. Даже, сказать прямо, они были бедны, и их одежда отличалась аскетической простотой, но они тоже имели руха, и сын был весьма неплохим наездником - Ардай встречал его не раз.

- И никто не знает, что произошло? - поинтересовался дядя Ильмар.

- Нас обвиняют в совершении преступления, - сказал, как выплюнул, Гаррат.

- Нас всех? - изумился Ильмар.

- Нет. Кого-то из наших парней. Одного...

Дядя Ильмар повернулся к Ардаю и не без сарказма спросил:

- Ты, случайно, ничего не натворил сегодня после завтрака?

Вопрос не подразумевал ответа, поэтому Ардай лишь улыбнулся.

Кое-что он уже понял. Все парни в кольце стражи - худощавые, темноволосые, и все - хорошие наездники. Значит, дело все-таки в сбежавшей колдунье. Конечно, кто-то видел его и приметил внешность. Хорошо еще, что удалось лицом к лицу ни с кем не столкнуться, видели его только издали.

Кажется, зря он тогда взял чужого руха. Но, если не взял бы - еще вопрос, удалось бы им с Лиолиной сбежать или нет...

Имень Горах придвинулся к дяде Ильмару и тихо сказал ему на ухо:

- Это все затеял столичный инспектор. Наместник был против, он бы решил все по тихому. Но инспектор никого не стал слушать, дал ход этому нелепому расследованию.

Ухо Ардая тоже было рядом, он прекрасно все слышал, но именя Гораха это мало заботило. Он знал, что ничем не рискует. Здесь были люди, доверять которым он вполне мог. Причем всем. Никто здесь не предал бы земляка для того, чтобы выслужиться перед высокопоставленным чужаком, который, похоже, решил вызвать неприязнь у всех сразу.

- Зачем? - так же тихо отозвался дядя Ильмар.

- Он недоволен тут решительно всем, - объяснил Горах. - Это герой с Севера, который лишний раз убедился в том, что все мы - быдло, на которое императору не стоит рассчитывать. Единственная цель всего этого - оскорбить нас. Всего лишь. О якобы преступлении можете не беспокоиться.

Имень Горах был сводным братом городничего, неудивительно, что насчет некоторых тонкостей он был осведомлен лучше прочих.

Помолчав немного, Горах добавил:

- Там есть еще один прохиндей из столицы, какой-то придворный маг, из-за которого, собственно, все и началось. Это ему требуется кого-то там поймать, и он обратился за содействием к городничему - даже не к наместнику! Но инспектору доложили, и он, как видите, все испортил. Теперь об нелепом расследовании знает половина города, и преступника, если он существует, не поймают никогда, - Горах тонко улыбнулся. - Выходит, можно быть высокопоставленным героем и любимцем императора, оставаясь при этом дураком, как считаешь, Эстерел?

- Конечно, можно, хотя бы какое-то время, - кивнул дядя Ильмар. - Если имеешь умных советчиков, или просто везет. Хорошо бы нам сейчас тоже просто повезло.

В той части зала, где находились важные персоны, началось движение, наместник выступил вперед, все прочие отодвинулись к стенам, стража вокруг "подозреваемых" сгрудилась плотнее. Справа от наместника стоял императорский инспектор, слева - Ардай увидел его только сейчас - маг Каюб. Что ж, нельзя сказать, что это была неожиданность. Городничий почему-то держался позади всех.

Наместник ударил жезлом в пол, требуя тишины, хотя в зале и так уже было тихо.

- Приветствую достойных именей и граждан Аша, да будет с нами Провидение! - провозгласил он безо всякого энтузиазма. - Скажу сразу, нас всех привели сюда прискорбные обстоятельства. Сегодня из обители достойных сестер-отшельниц бежала преступница. Бежала потому, что у нее нашелся помощник, и этот помощник великолепно владеет искусством езды на рухе. Он безо всяких усилий поднял в воздух чужого руха, который случайно оказался на пути беглецов. Свидетели разглядели некоторые его приметы, что позволило выделить подозреваемых. Как вы понимаете, это не сложно, старшины улиц знают наперечет всех наездников, мы сверили их списки со списками стражи. Не мне вам объяснять, что человек неумелый не сможет взлететь на рухе, и не всякий, считающий себя умелым, справится с чужой птицей. Так же не секрет для вас, что все наездники - люди из лучших семей города и окрестностей...

"Подозреваемые" и их отцы обменялись ошарашенными и возмущенными взглядами, по залу пробежал легкий гул.

Дядя Ильмар церемонно наклонил голову в сторону важных персон и произнес:

- Господин наместник сообщил нам много интересного. Раньше я, например, полагал-, что опасные преступницы содержатся в тюрьме Аша, а не в обители отшельниц.

- Эту девушку только что поймали, и именно в обители, - не слишком уверенно пояснил наместник.

- Прошу простить мое неуместное любопытство, она воровала на кухне? - подал голос имень Герх, тоже не забыв поклониться. - И я что-то не пойму, как наши мальчики могли оказаться в обители этих уважаемых отшельниц? Говорят, к ним и мышь не проскочит. В любом случае, какое нам всем дело до сбежавшей воровки? Лучше бы стража развлеклась тем, что выловила всех воров на местных рынках, и спровадила их в тюрьму, или в обитель отшельниц, если угодно!

Теперь по залу прокатилась волна смеха.

Вдруг маг Каюб шагнул вперед, оттерев плечом наместника.

- Я прошу вашего внимания, жители Аша! - произнес он совсем негромко, и тут же получил просимое - на зал упала мертвая тишина.

Всем было известно, что значил большой серебряный медальон этого чужака в черном. Однако маг еще и нашел нужным назваться.

- Меня зовут Дин Каюб, я верховный маг и личный советник его величества, - голос, по-прежнему негромкий, долетал до каждого уголка огромного зала. - Меня привели сюда дела государственной важности. Напомню вам: когда-то мы победили колдунов с их драконами, прогнали их в горы. Вы привыкли жить с ними рядом, Страна Драконов видна из башен вашей Цитадели. И вы не желаете помнить вот о чем: чтобы сравнять с землей этот благословенный город, достаточно сил одного дракона, только одного! Вы знаете об этом, жители Аша?

Зал молчал.

- Да будет вам известно: горные колдуны давно мечтают расширить свои границы. Хотите ли вы жить под властью этих демонов, которые будут кормить своих драконов вашими детьми? - здесь маг сделал многозначительную паузу.

Действительно, такой аргумент мало кого оставил бы равнодушным.

Маг продолжал:

- Колдунов сдерживает лишь одно - магическое оружие против них и их драконов. Поэтому они постоянно строят козни, мечтая отнять у нас это сокровище. Девушка, пойманная и сбежавшая сегодня - горная колдунья, которая пыталась похитить старинный артефакт, спрятанный в обители отшельниц. Но ее помощник - совершенно точно не горный колдун, потому что он удачно миновал магические препятствия, для колдуна непреодолимые. И этого молодого человека необходимо найти. Возможно, он просто стал жертвой ее колдовства, тогда моя помощь ему необходима, и я обещаю...

Ардай перестал слушать. Ему вспомнилось худенькое лицо Лиолины Дьянны, ее широко распахнутые глаза - возле его лица, вкус ее губ, которые ответили его губам - сначала, до того, как она стала сопротивляться. Нет, в ее злое колдовство он не мог поверить. Он поступил так и не иначе потому, что захотел этого сам. А она казалась просто маленькой мушкой, попавшей в лапы к пауку - это сравнение больше походило на правду.

- Я просто прошу этого человека признаться, и обещаю ему свое содействие, - маг обвел взглядом зал.

Да-да, именно весь зал.

Легкий шелест пробежал по толпе. Маг ждал. Только напрасно. Ардай не собирался признаваться, а больше было некому.

Вперед выступил имень Гаррат, и сказал:

- Господа, нам ясно, почему заподозрили наших сыновей. Они все отличные наездники, и все имеют некоторое, весьма отдаленное кстати, сходство. Но оглянитесь! Решительно все, собравшиеся в этом зале - наездники! Именно сейчас в Аше как никогда много наездников! И почти четверть из них имеет то же отдаленное сходство. Почему тогда избраны эти?

Ответил наместник:

- Мы сразу исключили тех, чья непричастность очевидна. Например, тех, кто был на виду у своих товарищей. И людей господина инспектора.

- Но почему? - удивился Гаррет.

- Потому что я доверяю своим людям! - громко заявил инспектор. - Каждому!

- Господин маг тоже доверяет? - спросил дядя Ильмар. - Разве человек господина инспектора не может стать жертвой колдовства? Разве любой, даже плохой наездник, не попытается в минуту серьезной опасности завладеть чужой птицей? А может, чары колдуньи и здесь могли бы ему помочь? И потом, Дин Каюб знает, конечно, что обитель отшельниц - это дом Моля. Это особый дом, в котором горные колдуны теряют силу, особенно в некоторых его комнатах...

Маг посмотрел на дядю Ильмара и согласно кивнул.

- Надо думать, колдунью заперли в нужной комнате? - продолжал тот. - Это значит, что колдунья не могла заколдовать случайного человека и использовать его. Ее помощник - не случайный человек, а какой-то ее давний пособник, что удивительно в том, что здесь его нет? Господа, вы закинули сеть, сквозь которую уйдет любая рыба.

- А если не там ловить, то рыбе и уходить не надо, - добавил имень Герх. - Господин наместник, может быть, наши сыновья принесут именьскую клятву, что они ни при чем, и закончим на этом?

- Да! И у наших сыновей тоже найдутся свидетели, которые могут подтвердить из непричастность!

- Нет, - крикнул инспектор. - Мы не можем доверять именьской клятве, если ее произносят жители Приграничья. Они давно забыли, что это такое - честь именя, замешанная на крови и подтвержденная благородным оружием. Другой цены здесь быть не может! Мои люди уже поклялись. Каждый из них в сражениях подтвердил свое право на честь и достоинство. А показания ваших свидетелей - это смешно! Они подтвердят любые лживые измышления! Для всех остальных - только магический допрос, это сбережет наше время.

Все застыли в изумлении. Большинство, должно быть, поначалу ушам своим не поверили. Наместник побледнел как полотно. Когда-то он прибыл сюда из Ита, но это было двадцать лет назад...

Только что инспектор, императорский посланник громогласно оскорбил всех здешних именей! И все Приграничье с ними вместе. Да еще как оскорбил! Именьская честь, святость клятвы - пустой звук для именей Приграничья?..

Услышав, как Герх сказал про клятву, Ардай невольно напрягся. Если от него потребовали бы клятву, ему бы и в голову не пришло соврать. Он сказал бы правду, и - будь что будет. А теперь инспектор говорит, что клятва именей Приграничья - не заслуживает доверия?..

Снова по залу пронесся шум, свита наместника подтянулась ближе к своему господину, выразительно бряцая клинками. Большинство жителей Аша были не вооружены, потому что ножи в парадных ножнах - это не оружие против мечей...

- Он, и правда, безумец? - прошептал Герх.

Господин инспектор улыбался, свысока поглядывая на толпу.

Каюб шагнул вперед и поднял руки.

- Магический допрос будет! Пусть все девять юношей снимут с себя подозрения! Зелье уже готово, - он махнул рукой, и тут же несколько слуг внесли столик с большой серебряной чашей.

- Я лично, именем Императора, принесу извинения невиновному, - добавил Каюб.

- Этого не требуется, тем более именем Его Величества! - возразил инспектор. - Вы забыли: здесь я представляю Императора. И господин наместник, конечно...

- Почти все эти молодые люди послезавтра приглашены на бал, - заметил Ильмар. - А после твоего магического допроса, Дин Каюб, лично я был не в себе неделю. Будучи невиновными, они пострадают, это несправедливо.

Каюб улыбнулся.

- Это было давно, Ильмар Эстерел. С тех пор мое искусство значительно возросло. Зелье для допроса, изготовленное посредственным магом, свалит с ног надолго, после моего все будут чувствовать себя отлично и смогут быть на балу, я ручаюсь.

Инспектор рассмеялся.

- Именей Приграничья волнует не утрата достоинства, а невозможность посетить бал?

- Ильмар Эстерел, я знаю, ты можешь оценить зелье для допроса. Подойди и убедись, что с моей стороны нет подвоха, - сказал маг, подчеркнуто не обращая внимания на инспектора.

Дядя Ильмар подошел, снял со своей цепи какой-то амулет и подержал его над чашей. И кивнул.

- Да, это классическое зелье для магического допроса, в которое подмешано зелье для восстановления памяти. Господин маг, полагаю, считает, что колдунья могла лишить своего помощника памяти?

- Такая возможность ничтожна, но она существует, - наклонил голову Каюб. - Ильмар Эстерел, я настаиваю, чтобы твой племянник Ардай Эстерел первый выпил из чаши.

- Думаю, разницы нет. Но какова причина? - удивился дядя.

- Полчаса назад мне доложили, что имя Ардая Эстерела значится в списке тех, кому запрещен вход в обитель. Это значит, что он имеет там некий интерес. Да, молодой имень? - Каюб посмотрел на Ардая.

Тот уже призвал себе на помощь и Провидение, и всех прочих, наделенных силой. Потому что положение его стало аховым. Но... будь что будет. Он - имень Эстерел.

Взгляд Каюба он встретил твердо, даже широко улыбнулся.

- Благодарю, господин маг. У меня были догадки насчет обители, но я не знал, как их подтвердить. Ты только что сделал это! Значит, моя будущая теща действительно прячет мою невесту именно там.

- Что ж, рад, что помог, - усмехнулся Каюб. - Итак, ты первый в очереди, Эстерел.

Серебряная чаша на столике. Сейчас Ардай выпьет из нее, и потеряет волю. Его язык, его разум откажутся повиноваться. Он будет по принуждению отвечать на вопросы Каюба. Расскажет про дровосека Иствена Ира, про Лиолину Дьянну...

Это и есть унижение - говорить по принуждению. И все будут ловить каждое слово...

Нет, не надо.

Ардай подошел, остановился в шаге от стола, повернулся к наместнику, и сказал - просто удивительно, насколько спокойно у него это получилось:

- Я приношу клятву именя, господин наместник, - он поцеловал клинок ножа, сунул его обратно в ножны и положил на грудь правую руку. И услышал, как бьется сердце, сильными, гулкими ударами. Дороги назад нет. Ничто больше не будет, как раньше. Но лучше сказать все так, чем под действием магического зелья.

Хотелось бы придумать лучший выход, но ведь его просто нет.

-Я, имень Эстерел, клянусь своим именем и честью предков, что это я был сегодня в обители отшельниц и помог бежать горной колдунье...


Ардай избегал смотреть на дядю Ильмара, но вокруг глянул - на всех лицах было написано неприкрытое потрясение. Никто подобного не ждал. Наместник стоял с приоткрытым ртом, императорский инспектор и тот вытаращил глаза. И чего, спрашивается? Они же все хотели признания.

Все-таки в этом, должно быть, немного чести - признаться, когда приперли к стенке.

Вот и все. Что было - он знает. Что-то будет - он узнает потом. Совсем небольшой промежуток времени между "было" и "будет" принадлежал сейчас ему, Ардаю Эстерелу, и жаль было потерять его просто так. Потому что потом...

Не слишком-то хотелось думать о "потом".

Он может сейчас вспомнить. Мать, Эйду, сестренок...

Нет, это он и после сможет.

Серебряная чаша с зельем на столе...

И до Ардая дошло, наконец, что он испытывает сейчас. Как ни странно, самым очевидным его чувством было любопытство. И еще - пожалуй, он испытывал жажду. Да, вот именно. В горле пересохло.

Что сделает с ним это зелье в чаше? Выпить его по принуждению - это одно. Выпить добровольно, чтобы понять -- другое...

Лиолина Дьянна тоже была под чарами, когда отвечала на вопросы Каюба и твердила свое имя. А если выпить это, и попробовать не подчиниться? Получится?

Он ничего не теряет и ничем не рискует. И так уже во всем признался, скрепив признание клятвой именя. А этим зельем его и так напоят, потом, насильно. Но тогда придется отвечать на вопросы, а сейчас - вопросы пока не заданы... Он скажет, что захочет.

- Что ж, Эстерел, - начал Каюб, а Ардай тем временем шагнул к столику с чашей и взял ее в руки.

- Господин маг, ты пообещал, что он этого не будет болеть голова, - звонко сказал он и приник губами к чаше.

- Нет, что он делает? - крикнул кто-то, это было как команда "отомри" в детской игре - поднялся галдеж, круг сжался - все пытались подойти ближе.

На вкус зелье было даже приятным, похожим на кислое разбавленное вино.

Ардай выпил не менее половины чаши, поставил ее на место и взглянул на Каюба.

- Оно действует сразу, господин маг?

- Тебе бы хватило трех глотков, - усмехнулся Каюб, хотя в его глазах мелькнула растерянность. - Да, уже действует.

Итак, теперь? .. Попробовать солгать - должно не получиться? Он не сможет выговорить не слова, или?..

Что касается ощущений - пока он не чувствовал ничего особенного.

- Я никогда не был в обители отшельниц, - медленно и четко, словно пробуя слова на вкус, сказал Ардай.

И не испытал при этом не малейшего затруднения.

- Я не помогал бежать никакой колдунье, - добавил он, уже не без удивления прислушиваясь к себе.

Оказывается, зелье не мешало лгать. Так в чем же смысл?..

- Погоди! - Каюб выхватил из кармана желтый камень на ленте, и раскачал его перед Ардаем.

- Отвечай мне, Эстерел. Ты был в обители отшельниц сегодня?

- Нет, господин маг. Я не был там никогда.

Вот, опять получилось.

- Ты помог сегодня бежать из обители девушке - горной колдунье? Может, ты ждал ее под стенами обители?

- Нет. Я ничего не знаю ни о какой колдунье и никогда никому не помогал бежать из обители отшельниц, - выпалил Ардай.

Вот это да! Он был потрясен. Впрочем, не он один, но остальные - по иной причине.

Круг все сужался, присутствующие - имени и сыновья именей, почтенные граждане Аша и их сыновья, а также свита императорского инспектора и стража, подчиненная городничему, и свита наместника - все, решительно все боялись пропустить хоть слово.

- Ты мог бы взлететь на чужом рухе, Эстерел? - спрашивал Каюб.

- Конечно, я делал это не раз.

- Что, по-твоему, нужно для этого?

- Смелость, быстрота и твердая рука. Птица сопротивляется только сначала.

Зал загалдел одобрительно и с уважением. Тут, действительно, все были наездники.

Значит, правда тоже произносится безо всякого усилия. Зелье как будто вообще не подействовало, что пил он его, что не пил.

-Скажи, Эстерел, ты помог бы девушке, за которой гонится стража? - бесстрастно продолжал Каюб.

Зачем он задает такие вопросы?

- Ну, что ж, спросил, получай...

- Не знаю, - Ардай пожал плечами. - Я ни разу не видел девушку, убегающую от стражи. Помог бы ей, наверное, если бы мне понравилась девушка.

Сердце в груди, словно спохватившись, опять тревожно застучало. Чем же теперь закончится все это?..

Половина народу в зале одобрительно смеялись над его последним ответом, другие переглядывались и переговаривались.

Каюб молчал, опустив голову. Ардай все ждал, когда же он спросит про клятву. Если все верят тому, что Ардай сказал якобы под действием зелья, то получается, что его клятва - ложная. Если признаться, что он лжет, выпив зелье...

- Ты знаешь наездников, которые могли бы легко взлететь на чужом рухе? - спросил Каюб.

Почему он спрашивает о такой ерунде?

- Конечно, господин маг. Я знаю многих. Любой хороший наездник при необходимости может взлететь на любом рухе.

Зал опять шумно выразил свое согласие.

Каюб вздохнул, бросил скользящий взгляд на наместника с инспектором, и задал, наконец, тот самый вопрос.

- Почему ты принес ложную клятву, имень Эстерел?

Ответа не было. Никакого. Хотя бы потому, что не было ложной клятвы. Но ответить следовало, причем не медля.

И Ардай, кажется, понял, что надо сказать. Может, это безумие, может, глупость, но ничего лучшего все равно не приходило в голову. Что ж, выпить зелье - это тоже вряд ли кто-нибудь назвал бы разумным.

И он сказал:

- Я принес клятву, которая ничего не стоит. Ведь господин инспектор только что объяснил это всем нам. Так какая разница, ложная она или нет?

Тишина, а потом - словно шумный выдох. Шорохи, покачивание головами, иногда улыбки, и всегда недоумение - ну, он дает, дескать...

Нет, ответить на оскорбительные речи инспектора хотелось, должно быть, всем - кроме приезжих из столицы, разумеется. Но ответить таким образом? Демонстративно принести ложную клятву, чтобы тут же ее опровергнуть? Превратить клятву в фарс? На это мало кто решился бы.

- Я сожалею! - вдруг громко сказал инспектор, пробежав взглядом по тесному кольцу людей, почти каждый из которых был против него.

Он понял. Насмехаться над чересчур мирными, а значит - трусливыми именями Приграничья считалось хорошим тоном в его кругу, но это всегда были лишь слова. Он только что увидел, к чему это может привести на деле...

Тысячи и тысячи именей Приграничья, как правило - богатых и пользующихся уважением и доверием, непременно хорошо вооруженных - пусть даже все они хуже северян. Они вовсе не слабы, и их много. И если они не будут почитать традиционные ценности, особенно свою клятву, а ведь именно ее каждый давал в свое время императору... Тысячи именей, не почитающие Императора! Это значит, что Приграничье легко и просто может перестать принадлежать Империи. И привести сюда войска, чтобы подавить бунтовщиков с помощью оружия тоже нельзя - рядом горные колдуны. Они вмешаются, а воевать с колдунами на драконах - это никому не нужное бедствие, на других границах и без того хватает неприятностей. И потерять Приграничье тоже нельзя, слишком опасно - именно потому, что рядом страна колдунов...

Да, действительно, это было бы бедствие. И повинен в нем был бы лишь он один, вернейший слуга императора, потому что поддался минутному порыву и прилюдно высказал то, о чем можно лишь пересмеиваться с друзьями за кружками пива. Он действительно забылся. И это нахальный мальчишка тер ему нос...

- Я сожалею, имени и граждане Аша! - громко повторил он. - Я неверно выразился. Я солдат, и умение говорить - не моя сильная сторона. Простите меня. Я здесь потому, что Император бесконечно ценит именей Приграничья и их умение поддерживать мир здесь, рядом с горными колдунами.

В душе он сильно сомневался, что Император что-то там особенно ценит, но был готов повторить сказанное сколько угодно раз. Да-да, просить прощения у этой толпы деревенщин. Ради императора и империи. Кто знает, понимает ли сам император то, что понял сейчас он?

- Верность священной именьской клятве, которой дорожим все мы - величайшая ценность, на которой держится империя, - добавил инспектор. - Давайте закончим на этом. Господин маг, здесь нет того, кого ты ищешь. Он уже далеко...

Каюб кивнул, резко развернулся и ушел из зала, и остальные персоны последовали его примеру.

Это было все. Невероятно, но обошлось!

Ардая обступили со всех сторон, хлопали по плечам, пожимали руки.

- Когда-нибудь будешь у нас наместником! - пообещал, тоже пожимая руку, не без труда протиснувшийся к нему имень Горх. Рядом с ним был и дядя Ильмар, только не так благодушно расстроенный.

- Ничуть. Он не доживет, если позволяет себе такие выходки, - процедил дядя. - Это может сходить с рук только шутам...

Он за руку вытащил племянника из толпы:

- Идем, нам давно пора ужинать...

Ардай охотно подчинился. Он вовсе не чувствовал себя победителем, скорее наоборот - был в смятении.

Половину дороги до дома дядя молчал, потом вдруг сказал:

- Если я правильно понимаю, тебе есть что объяснить мне. Может, сделаешь это?

Поколебавшись, Ардай решил не скрытничать.

- Моя клятва была настоящей. Просто потом оказалось, что зелье мага на меня совершенно не действует. И я, получается, опроверг клятву. С тем зельем точно все было в порядке?

Дядя Ильмар остановился, окинул племянника внимательным взглядом. И еще, Ардаю показалось - он побледнел. От волнения?

- Вот как, значит? - пробормотал он. - Да, зелье было качественным, не сомневайся.

И продолжил путь. Только теперь он отстал на шаг, так что Ардай пошел впереди.

У дверей в дом Эстерелов, когда Ардай уже взялся за ручку - массивное кольцо, свисающее из медной пасти диковинного зверя, он вдруг услышал:

"Остановись!" - и остановился.

И лишь мгновеньем позже осознал - это прозвучало в его мыслях. Так, как будто говорил дракон. Или горный колдун.

"Ты слышишь меня, Ардай Эстерел?"

Он поспешно оглянулся, чтобы встретиться взглядом с дядей Ильмаром. С кем же еще! На него смотрел, улыбаясь, дядя Ильмар, а больше поблизости не было никого."

"Закрой рот, - сказал тот же голос насмешливо. - Да, это я говорю с тобой".

"Дядя?!" - Ардай и сам не заметил, что на беззвучную речь ответил так же, в мыслях.

Мысленные голоса, оказывается, различались так же, как и обычные. Голос дяди Ильмара нельзя было перепутать ни с каким другим.

"А ты еще кого-то видишь? - сказал дядя. - Открывай дверь, наконец".

Конечно, все - экономка, Валента, служанки - изнывали от любопытства, и дядя Ильмар сам вкратце поведал, что произошло. Конечно, тетушка Мизина схватилась за голову, а Валента изумлено и обиженно уставилась на брата. Она знала больше других и одна в полной мере поняла, что произошло. Он ответил ей неловкой улыбкой - не сердись, дескать, так было нужно. По правде говоря, ему было не до сестриных обид. Все стало пустяком по сравнению с тем фактом, что дядя Ильмар тоже говорил по-драконьи.

Не слушая бурных протестов тетушки Мизины по поводу ужина, они вдвоем поднялись в кабинет. Дядя Ильмар опять поставил на стол каменную пирамидку, охраняющую тайну беседы, но заговорил по-драконьи:

"Давно ты умеешь?.."

"Совсем недавно..."

"Когда ты был младше, я пытался говорить с тобой. Бесполезно, ты не слышал. Я со всеми вами, детьми, пробовал говорить, но ничего не добился. И вот теперь - ты... Это приятный сюрприз".

"Но почему?! Откуда это у нас?"

Дядя Ильмар уселся в свое кресло, показал Ардаю на стул напротив.

"Всего лишь от твоей пробабки, - улыбнулся он. - Бабушка, мать нашего отца, была дочерью горного колдуна. Ты удивлен?"

Да уж, удивлен! Ардай просто дар речи потерял.

Неяркие золотистые лучи заходящего солнца лежали на старинной карте, написанной на доске, что висела прямо напротив окна, старые краски как будто светились.

Дядя встал с кресла и подошел к карте.

"Бабушка была родом издалека, из Калля, вот он, видишь?"- его палец нашел точку на карте, у северных отрогов Драконьих гор, и Ардай сразу прикинул - дней шесть полета на рухе, с ночлегами и остановками.

"Она рассказывала, что отец не жил с ними постоянно, но приезжал и оставался надолго. Он вроде бы был законно женат на ее матери. Для той это был второй брак, ранее она была бездетной вдовой именя, так что все мужнино наследство прошло мимо, и ей жилось несладко. А тут - чужеземец, имень, приехавший в Приграничье повидать родню и залечить раны. Земель у него здесь не было, но деньги водились. Он понравился женщине, понравился родне, ссудил кое-кого деньгами, прикупил себе усадьбу и, ко всеобщей радости, женился. Вроде бы от жены не таился, кто он, она на все согласилась, любила, наверное. То и дело он где-то пропадал, но был щедр и жену с дочкой не обижал. А когда родился сын, лишь год позволил жене воспитывать его, а потом с ребенком якобы случилось несчастье, его то ли в реке нечаянно утопили, то ли еще что. Так бабушка опять осталась единственной дочкой. И лишь перед ее свадьбой отец представил ей брата и объяснил, что он должен был воспитываться у его родни. А потом началась война с Итибом и Ролливером, бабушка с мужем уехала в Ит, муж ее воевал в Императорской гвардии и погиб, и она вышла замуж за именя Эстерела, нашего деда. В Калль она больше никогда не возвращалась. Мать ее умерла, а про отца она больше ничего не слышала".

Солнце опустилось ниже, и лучи его погасли. Сумерки в комнате сгустились, и неплохо было бы уже зажечь лампу, или позвонить, чтобы принесли готовую. Дядя Ильмар зажег сам, серебряную лампу старинной работы, украшенную рисунком из листьев, и подвинул на середину стола. Теплый огонек мягко закачался за натертым до блеска зеленоватым стеклом. Ильмар Эстерел вернулся в кресло, поерзал, усаживаясь поудобнее - как перед долгим разговором. И заговорил обычно, голосом.

- Вот вкратце и все. Так что, в нас есть кровь горных колдунов, конечно, она разбавляется с каждым следующим поколением, как ты понимаешь. Поэтому, кстати, на тебя не подействовало зелье Каюба. Бабушка тоже говорила, что на нее ничего подобного не действует. Про тетку не знаю, она не подвергалась таким испытаниям. А вот на меня, увы, зелья действуют, хоть я когда-то и понадеялся на обратное. Считай, что тебе повезло.

Ардай молчал. Ему ведь не послышалось все это, нет? Прабабка из Калля... Когда-то она жила в этом доме, вышитые ею гобелены развешаны тут повсюду.

Знахарка Зиндана говорила, что кто-то из членов семьи может ему объяснить. Не только отец. Вот, объяснил дядя Ильмар.

Они все, вся семья, на какую-то долю горные колдуны? Не вполне люди, даже, скажем - настолько нелюди, что даже обычная магия на них не действует? И не поверить невозможно - доказательства он видел сам. Да чего там - он сам и есть доказательство. Мог бы со временем и без разъяснений додуматься.

- Ты не бойся, - сказал дядя Ильмар. - Ничего страшного в этом нет, поверь.

Он улыбался. Неудивительно - он-то к этому знанию давно привык.

- Это даже бывает полезно, - добавил дядя. - Во-первых, ты сейчас здесь, а не в застенке. Во-вторых, мы можем разговаривать с тобой таким способом на глазах у других, и они ничего не услышат. Это может быть и забавно, согласен? Только помни, что никого, а особенно твоих знакомых магов, в это маленькое обстоятельство посвящать не надо.

- А отец? Он -- тоже?..

- Мой брат Гай? Нет, ему этот дар не достался. Но он обо всем знает, конечно. В общих чертах. В семье всегда не было принято заострять внимание на этой нашей, так сказать, особенности. Бабка всем нам кое-что рассказывала, но очень мало и вскользь, на "мысленном" языке она говорила об этом куда больше, но слышали ее только я и моя тетка Рена, ее младшая дочь. Наш с Гаем отец, твой дед, "мысленным" языком не владел. Из четырех детей бабушки лишь двое унаследовали его, Рена и старший, Ильмар, но он погиб незадолго до моего рождения, и мне досталось его имя. А вот среди моего поколения такой оказался один я, как и ты пока -- один.

- Почему?

На это дядя Ильмар опять улыбнулся.

- Я не знаю. Кстати, бабушка владела еще какими-то способностями, о которых особенно не распространялась. Например, ее слушались некоторые птицы и животные, но она сама не понимала, почему одни слушаются, а другие нет. У тетки Рены с животными контакта не было, а вот у ее брата - был. Что касается меня, то я не нашел у себя ничего, кроме этой вот способности говорить мыслями. Хотя, честно сказать, немало времени я потратил, пытаясь приманить себе на руку птицу или заставить подойти собаку или лошадь. У бабушки это получалось легко. Она была дочерью колдуна, а я - всего лишь правнук.

Ардай молчал, не без труда осмысливая услышанное.

Дядя Ильмар пояснил:

- Я хочу сказать, что все остальные наши родственники по линии бабушки могут, и не владея мысленной речью, обладать другими способностями. Почему нет? Но могут и не обладать. Может, в твоем отце кровь колдунов проявилась как-то иначе, я не знаю об этом. Просто считаю нужным тебя предупредить.

- Спасибо за предупреждение, дядя, очень вовремя, - Ардай невесело усмехнулся. - А ты давно знаешь про себя? Когда ты впервые заговорил мыслями?

- Случайно, как и все, наверное. Мне было шесть. Тогда у нас гостила тетя Рена с детьми, ее младший был еще грудным. Так вот, этот младенец спал, и нам, детям, строго-настрого запретили шуметь. Мы играли поблизости, за углом дома. Я забрался на лестницу и... в общем, упал вместе с ней. Свалился, ушибся, но не завопил, чему был горд. Многие сразу не сообразили, в чем дело, а тетя Рена вскочила и прибежала ко мне, и бабушка вышла на балкон - она отдыхала у себя в комнате. Оказывается, я все-таки заорал, но на "мысленном" языке. Так для меня началась жизнь с этой тайной. Я мог разговаривать с бабушкой и тетей, иногда даже за общим столом, и никто не слышал. А я поначалу был страшно доволен, что умею что-то, недоступное моему брату Гаю. Как-то я проговорился ему, но он не поверил. И не верил, должно быть, до тех пор, пока Валента не подтвердила это. Его жена Валента.

- А как вообще вышло, что отец женился на ней? - решился спросить Ардай.

Теперь странная женитьба отца стала представляться в ином свете.

- Да очень просто - он влюбился, - усмехнулся дядя Ильмар. - Поначалу, казалось, у них ни единого шанса не было пожениться. Валента пришла в дом как-то вечером, попросилась в помощницы на кухню. Помощницы были не нужны, но ей позволили остаться на ночь. Ардай потом говорил, что, едва ее увидев, потерял разум от любви. Он под разными предлогами не давал ей уйти, а потом они и сама захотела остаться.

- Это похоже на колдовство, - заметил Ардай осторожно.

- Многое на свете похоже на колдовство, - дядя остро глянул на него из-под опущенных век. - Ты тоже вопреки всему на свете пробрался сегодня в обитель отшельниц, так и быть, я не буду выпытывать подробности. И сегодня удачно выпутался из пренеприятнейшей истории, не так ли?

Ардай поспешно кивнул - конечно, так. Дядя продолжал.

- Тогда семья совсем не была в восторге от такой женитьбы Гая, но он настоял. Валента перед свадьбой вроде бы объяснила Гаю, кто она такая, но его это только раззадорило - из-за бабки, наверное. И мы, когда узнали, кто она, тоже не пришли в ужас, ты понимаешь, почему. Кстати, Валента призналась, что сбежала от жениха. Родные хотели выдать ее замуж за какого-то знатного старика. Спустя пару месяцев ее родичи явились, кажется, трое. Были крайне недовольны, но их закон не позволяет забирать женщину из дома мужа. Погостили день, поговорили с Гаем и уехали. Меня тогда не было в Аше. Так вышло, что я уехал сразу после свадьбы, а вернулся через полгода. Тогда и узнал от Гая, кто его жена. Знаешь, как она была потрясена, когда я заговорил я ней на мысленном языке? Она не ожидала ничего подобного. Потом долго расспрашивала нас про бабушку, рассматривала ее вещи, и еще - ожерелье. Оно хранится где-то у Гая. Ожерелье из разноцветных камней. У Валенты было похожее, но она носила его под платьем, чтобы не привлекать внимание. По цветам камней и их последовательности можно определить, в какой семье родилась женщина. Валента сказала, что отец бабушки был очень влиятельной персоной у ее народа, и что ее несостоявшийся жених - похоже, наш родственник. Ничего себе совпадение, как считаешь?

- Да уж, - буркнул Ардай.

У него голова шла кругом.

- А когда ты впервые заговорил на "мысленном" языке? - полюбопытствовал Ильмар. - Это тоже совпало с каким-нибудь потрясением? И самое главное - с кем ты говорил?

- Это случилось ночью, в небе. За мной погнался дракон, он хотел напугать меня. Я сначала услышал дракона, а потом ответил... Нет, я говорил с наездницей. А вообще, не помню, дядя. Но в следующий раз я говорил именно с драконом, точнее, с драконицей. Мы летали на них посмотреть, просто посмотреть...

- С драконом... с драконицей?... - дядя Ильмар был изумлен, он даже привстал. - Ты действительно говорил именно с этими животными? Не с колдунами?

- Да, совершенно точно с ними. Знаешь, дядя, я даже думаю, что этот язык затем и существует, чтобы разговаривать с драконами. Люди между собой могут поговорить и с помощью голоса, а пасти драконов вряд ли способны издавать человеческие звуки... - это разумное соображение только что пришло Ардаю в голову.

Дядя Ильмар вскочил, заходил по комнате.

- Да... да, наверное. Это ... неслыханно. Просто потрясающе. Валента... она не упоминала об этом! И как же разговаривают драконы? Как?..

- Кажется, обыкновенно, - Ардай не вполне понял вопрос, и еще удивился, что дядя так разволновался. Впрочем, он недавно и сам не мог поверить, что драконы разговаривают.

- Мне важнее другое, дядя. Драконы правда пьют кровь девственниц?

- Что?! А почему это для тебя важно? - Ильмар остановился, вытаращив глаза.

- Да потому что если дракона надо поить кровью, мне он даром не нужен. А вообще... хотелось бы заиметь такую зверушку. И еще, как ты считаешь, они все-таки демоны? Колдуны, а не драконы. А может, и драконы, кто их разберет...

- Я не знаю, не знаю! - дядя Ильмар досадливо вздохнул. - Хотя, понимаю, конечно, твои опасения. Насчет демонов. Про кровь действительно не знаю.

- Об этом написано в книгах.

- Не все там правда!

- Тогда зачем их читать?

- Читать надо. Чтобы понимать. Научиться отличать истину от вымысла. Научиться видеть самому. Тогда тебя никто не обманет. Я знаю много, мой мальчик. Я посвятил жизнь тому, чтобы знать. Ирония в том, что чем больше я узнаю, тем больше сомневаюсь. Я читал о том, что драконы разговаривают, но лишь сейчас, с твоей помощью, узнал, как именно. А ведь я мог бы догадаться раньше, потому что с детства знаю про "мысленный" язык. А демоны... Всегда помни: физическая сущность дается человеку от рождения, никто не вправе выбрать ее на свой вкус. Так какой смысл беспокоиться о том, что он тебя не зависит? От рождения тебе дано не меньше, чем любому из людей, вот что главное. А естество у колдунов обычное, человеческое, раз у них с людьми может быть общее потомство. Значит, они люди. Их отношение к магии выше человеческого понимания, ну так и не забивай себе этим голову, - он тронул Ардая за плечо. - Ничего, ты успокоишься. А пока пойдем ужинать.

- Мне не хочется, - покачал головой Ардай.

- Как знаешь, - не стал спорить дядя Ильмар. - Можешь посидеть здесь или пойти к себе. А мне, знаешь ли, не так-то просто испортить аппетит.

Ардай ушел к себе в комнату, и зря - почти тут же прибежала тетушка Мизина, принесла тарелку подогретых пирожков и принялась щупать ему лоб. Выпроводив ее, он запер дверь изнутри, и, когда постучалась Валента, открывать не стал. Опять она обиделась. Ничего, наверное, потом он все ей расскажет. Маленьким пока знать не надо, а Валенте уже можно, пожалуй, даже нужно. В ней ведь тоже - кровь колдунов...

А Сарита, выходит, в чем-то права. Про проклятье госпожи Валенты она твердит ерунду, но она права, хоть, может, сама не знает, почему. Какое дело им всем до Валенты и ее умершего ребенка, которых давным-давно похоронили где-то в Драконьих горах? Но он должен будет перед свадьбой рассказать Эйде, чем отличается обычных людей, да еще как отличается! Или не должен?..

Когда, позже, в дверь постучал дядя Ильмар, Ардай открыл ему.

- Вот, держи, - дядя протянул ему большой нож в красивых, отделанных серебром кожаных ножнах, и на вопросительный взгляд племянника криво улыбнулся, - подарок тебе от городничего, сейчас принесли. Будем надеяться, других последствий не будет.

- Почему отец ничего не говорил мне?.. - спросил Ардай, взяв нож.

- Не все стоит рассказывать ребенку, особенно если подходящий момент не настал, - спокойно ответил дядя, и прикрыл за собой дверь.

Ночью ему приснился странный сон. Он летел в небе, в золотисто-голубом и прохладном утреннем небе, и ему было очень, очень хорошо. А потом он увидел свою Эйду, внизу, на зеленой траве. Она махала ему рукой и звала, и он очень хотел спуститься вниз, к ней. Но почему-то никак не мог, раз за разом не мог.

Он проснулся с чувством огромной горечи и боли, и обрадовался, что это лишь сон. И еще вспомнил: у него нет предначертанной судьбы. Это значит, как сам захочет, так и будет. И он успокоился.


Всякий день наступает в свой черед, и день бала тоже, наконец, настал. Сколько бы Ардай не ворчал, что приходится заниматься всякими глупостями, надеть новый костюм было приятно. Темно-синий тяжелый шелк, оттенивший яркие голубые глаза, серебряная тесьма, мягчайшая черная кожа - было неловко даже думать о том, сколько стоило все это великолепие. И покрой, не совсем привычный, был тем не менее удобен - портниха заверила, что такова последняя мода. Лучше всего оказались сапоги, очень легкие и удобные, тщательно отделанные, их просто жаль было бы трепать по городским мостовым, о прочих тропках-дорожках и говорить нечего. Впрочем, до этого еще нескоро, не раз и не два гулять этим сапогам только по дорогому вощеному паркету. Цепь для знаков отличия Ардай, надев было, тут же чуть не снял. Одна подвеска - гордиться нечем. Но нельзя без цепи.

Вот через день - гонки, потом еще смотр. Если не получится заслужить еще пару подвесок, он просто перестанет себя уважать. Не говоря уж о том, что останется без руха. Отец потом купит, конечно, но это ведь совсем не то...

Будет трудно. Последнее время, летая на Баке, то выжимая из него все силы в гонке на скорость, то выписывая фигуры и пируэты, Ардай каждый раз с радостью убеждался: рух в великолепной форме, просто как никогда. А ведь Бак - не какой-нибудь середнячок, отец когда-то себе отличную птицу купил, лучшую из тех, что нашел. В другое время можно бы даже не волноваться, но сейчас - слишком много в Аше приезжих наездников с отличными птицами. Ардай видал некоторых таких, летая по утрам. Было от чего тревожиться.

Он взглянул последний раз в зеркало и отвернулся. Ничего, сойдет. Блистать и всем нравиться сестре Валенте следует, не ему.

Валента не подвела. Когда она, полностью готовая, появилась из своей комнаты, все захлопали в ладоши, а Адай - тот даже одобрительно прищелкнул языком.

Сестру почти что с раннего детства отличал хороший вкус. Ее ни за что не заставить было надеть то, что она считала некрасивым или просто лишним. Другая бы на радостях нацепила бы все содержимое шкатулки, что Ардай привез из Варги, а Валента надела лишь несколько украшений, зато каждое казалось совершенно необходимым.

И портнихи постарались, разумеется. Верхнее платье на Валенте тоже было синим, с серебряной каймой - родовые цвета Эстерелов, но шелк платья выбрали светлее и ярче, чем на Ардае, а серебряная кайма кое-где переплеталась с золотой. Синий цвет верхнего платья был разбавлен нежным жемчужно-желтым и голубым нижнего, по поясу и вороту петляли, сплетаясь в узор, нити мелких жемчужин. Волосы ей заплели совсем просто - не иначе, сама настояла, разве что в них поблескивали жемчужины и мелкие синие камешки. А Ардай слыхал, что некоторых красавиц перед балом по три часа причесывают...

Да, сестра была хороша необыкновенно, и на себя обычную совсем не похожа. А Ардай вдруг опять вспомнил Эйду, как та покупала дешевые синие бусы на ярмарке. Бусы из камня, который называется "глаз дракона". Была бы его официальной невестой, тоже бы получила приглашение на этот бал. Во что бы она оделась, интересно? Наверняка ее дядюшки и тетушки позаботились бы, чтобы не ударить лицом в грязь. Да какая, в конце концов, разница! Эйда в любой одежде самая красивая. Она действительно самая красивая девушка в Варге, а может, и в Аше, а может, и во всем Приграничье. Вот выйдет за него замуж, будет надевать на праздники синее с серебром платье и те украшения, что хранятся у матери в шкатулке с гербом Эстерелов. Мать их никогда не надевает, а Эйда будет, наверное.

А что, если Эйда все-таки окажется на балу, с другими ученицами школы?.. Почему они решили, что Сарита непременно запретит? Может, ей довольно того, что Эйда заперта в школе-обители, в которую, говорят, и мышь не проскочит...

Это было бы хорошо. Они могли бы поговорить, он объяснил бы...

А что объяснил бы? Про драконыша, которого увидела ее матушка? Чтобы перепугать как следует?..

Что-нибудь объяснил бы. Еще неизвестно, что сказала ей Сарита.

На Валенту надели длинный тяжелый плащ с капюшоном, тетушка Мизина сама застегнула все застежки.

- Смотри мне, без баловства, господин имень! - строго сказала она Ардаю. - Не хватало еще, чтобы девочка прибыла на бал растрепанной.

- Буду лететь тихо-тихо, медленно-медленно, - пообещал Ардай.

Валента прыснула, дядя скептически улыбнулся.

- Да уж, постарайся соответствовать моменту. Удаль еще покажешь, скоро уже... Ну, удачи! - он хлопнул Ардая по плечу. - Идите уж, чего медлить!

- Да-да, провидение с вами, мои дорогие, - залепетала тетушка Мизина и прослезилась. Как будто им предстоит не веселиться на балу, а нечто куда более серьезное.

Руха Ардай приготовил заранее, еще до того, как мыться и одеваться к балу. Вдвоем со слугой они почистили его, смазали душистым бальзамом перья, чтобы блестели, надели праздничные седло и упряжь. Прибытие на бал - довольно долгое представление. Пешком можно, не торопясь, дойти до дворца за четверть часа, но это совершенно невозможно. Никто не поймет. Надо торжественно прилететь на разукрашенном рухе, и не просто прилететь! Сначала придется сделать несколько кругов над площадью, а потом сесть по сигналу распорядителя, который машет флажком каждому наезднику персонально, по очереди - это для того, чтобы не было столпотворения. Но даже если рух на тот момент в небе единственный, покружить все равно придется, такой обычай.

Они с Валентой вдвоем поднялись на башню - ступени узкой лестницы, и так обычно чисто выметенные, сегодня застелили рогожной дорожкой.

Когда оказались на верхней площадке башни, где стоял расфуфыренный Бак, сразу стало ясно, что в бальный зал они попадут нескоро. В небе над площадью кружилось не менее сотни птиц. Те, чьи наездники желали попасть во дворец быстрее, летели ниже, образуя почти правильный круг - их было большинство, остальные парили выше, некоторые и вовсе почти под облаками - на других смотрели и себя показывали.

Валента посмотрела туда, наверх, и, угадав мысли брата, улыбнулась.

- Мы не торопимся, да? Вся ночь впереди.

Ардай сделал круг над домом - чтобы Валента могла помахать домашним, толпившимся у рушьей башни. И - верх!

Эти обещания лететь тихо и медленно - смешно. Их дают не затем, чтобы выполнять. Благо, что с Валентой этого и не нужно - она не трусиха.

Они поднялись над площадью и принялись наматывать круг за кругом.

- Выбирай, с кем будешь танцевать! - повернув голову, крикнул он Валенте, и она счастливо рассмеялась.

Пожалуй, было даже слишком хорошо. И ни к чему торопиться.

Мимо главного подъезда дворца очень медленно двигалась череда карет, каждая ненадолго останавливалась, выпускала своих хозяев, они шествовали по ковровой дорожке к главной лестнице - все те, кто не летал на рухах. Нарядная толпа заполняла площадь и прилегающие улицы, кое-где уже выступали артисты и музыканты. Немногие из этой толпы смогут попасть собственно на бал - те, кто имеет приглашения, в основном прилетают или приезжают в каретах. Но это не имеет значения - на площади тоже будут танцы и веселье до утра. Все внизу казалось маленьким, а вокруг кружили, носились, играли в воздухе нарядные птицы с нарядными наездниками. Видно было, что многие гуляющие стоят, задрав головы, и любуются зрелищем.

Рушьи башни у дворца пестро разукрасили флагами и цветными фонариками, фонарики зажгут, когда стемнеет, они будут гореть всю ночь. Толстенький человечек в зеленом костюме дворцового служителя то и дело махал флагом, и какой-нибудь рух из очереди устремлялся к одной из башен...

Но ведь они не торопятся.

Какой-то наездник на сильном рухе не спеша, по широкой спирали поднимался все выше и выше, настолько высоко, что уже привлек всеобщее внимание. Судя по цветам одежды - один из Горахов.

- Давай и мы так, - попросила Валента.

Атмосфера праздника, всеобщего безудержного куража и веселья подействовала на сестренку - ей тоже захотелось безумств.

- Ты растреплешь волосы! - крикнул Ардай, повернув голову назад.

- Ничего! - тут же отозвалась сестра, - давай!

Он не полетел. Если уж лететь следом, надо подняться не ниже, а это вряд ли удастся, хотя бы потому, что на той птице один наездник, а их на Баке двое.

Вот встречный рух приблизился, на нем тоже сидели двое. Передний наездник поприветствовал Ардая поднятой рукой, тот ответил, не сразу сообразив, кто это, в красном с черным. И только когда разлетелись, и наездник оглянулся, Ардай его узнал - это Итин, сын именя Клита. А за его спиной - девушка. Ее одежда - зеленая с черным, значит, не сестра, не родная, во всяком случае. Надо все-таки полистать сборник геральдических знаков в ратуше, чтобы запомнить цвета хотя бы местных семей. Когда-то отец заставлял все их вызубрить, но не слишком настойчиво заставлял...

Отпустив упряжь, Итин сделан знак обеими руками, означающий: вверх и вместе. И тут же Валента крепко ухватила его за пояс, крикнула прямо в ухо:

-Давай!

Ардай не ожидал, что она сразу поймет знак, а она поняла. Что ж, все правильно - дочь именя! Хотя, поняла ли она верно, что именно предлагает Итин?

- Давай... - твердила Валента.

- Кто из нас разгильдяй, а кто умница?.. - пробормотал Ардай.

Они не раз такое проделывали забавы ради, но не с девчонками же за спиной!

Илин летел рядом, ожидая, и Ардай сделал ответный знак. Они тут же устремились в самый верх птичьего роя - чтобы никто не помешал, там не спеша разлетелись в разные стороны, и стали сближаться, все быстрее и быстрее. Многие из летающих ниже поняли, что сейчас произойдет, и тоже подались в стороны - чтобы лучше видеть. Два руха неслись навстречу друг другу, когда между ними осталось чуть более десяти стетов, Бак издал громкий возмущенный клекот - дескать, с ума сошел, хозяин?

Еще мгновение - и он сам уйдет от столкновения. Рухи - птицы достаточно разумные, и проделывают в небе лишь то, что не превышает их возможности.

Как раз в это мгновение Ардай резко откинулся назад и потянул на себя повод, принуждая птицу устремиться вверх, и Итин проделал то же самое одновременно. Теперь они оба летели почти вертикально вверх. Валента громко вскрикнула, девчонка за спиной у Итина вообще завизжала. А Валента... Ардай не сразу понял, что она хохочет.

Это от страха, или ей нравится?

В общем, неважно. Все, что не касалось руха, Ардай замечал лишь краем сознания. Птицы летели вверх и все больше сближались, большинству зрителей внизу, наверное, казалось, что они все-таки сейчас столкнутся, но на самом деле этого не случится - оба наездника были настороже, да и рухи не дураки, более чем на стет они не сблизятся....

Вот линии подъема пересеклись, и Ардай отпустил поводья, толкнул Бака коленом, и тот тут же с удовольствием послушался - полетел горизонтально, раскинув крылья. Он заслужил отдых. Второй рух тоже парил неподалеку, на той же высоте. Снизу донесся гул - люди на площади хлопаньем и криками благодарили за представление.

Рухи - лучшее из того, что создано Провидением. Никакие больше птицы так летать не могут.

- Как здорово! - услышал он сзади голос сестры. - Почему ты никогда раньше не катал меня так?

Ага, подумал он. Она действительно сама не догадывается, почему?

- Давай как-нибудь повторим?..

- Ты не растрепала волосы? - бросил он в ответ, поглаживая жесткие перья на спине Бака.

- Смотри! - Валента дернула его за рукав.

Откуда-то со стороны Южных башен в толпу над площадью влетел рух, на котором сидела... женщина. Одна. Это само по себе было редкостью, во всяком случае, здесь, в Приграничье - наездница на рухе, без мужчины перед собой. Она уверенно управляла птицей, кружа, поднимаясь все выше, и быстро оказалась в самом верху роя, на десяток стетов над Ардаем и Илином.

Многие, должно быть, сейчас размышляли - кто это? Ее широкий, с капюшоном плащ - жемчужно-серый, с темно-серой каймой по низу, Ардай решительно не помнил, чьи это цвета. Но она совершенно точно не здешняя. Впрочем, об этом можно было бы догадаться, и не видя ее одежды - такую наездницу Ардай уж точно не забыл бы, встреть он ее раньше хоть раз. Она чья-нибудь гостья, а может, приехала из столицы со свитой инспектора. Говорили, что там есть и женщины, богатые дамы, которые путешествуют из-за собственной блажи, иначе зачем бы инспектору таскать их за собой в такую даль...

Вдруг незнакомка что-то уронила, большой шелковый платок, ветер охотно подхватил его и понес, и тут же некоторые наездники изменили направление, с явным намерением поймать вещицу. Но сделать это пришлось Ардаю, именно так рассудил бродяга-ветер - он чуть не бросил платок ему прямо в лицо. Ардай успел схватить почти невесомую скользкую ткань, и Бак резко нырнул вниз, уворачиваясь, потому что прямо на него неслось еще несколько птиц, которые спустя мгновения тоже с клекотом разлетелись в стороны.

Первым порывом Ардая было подняться к наезднице и вернуть платок, ну, и заодно любопытно было бы разглядеть ее получше. Помешала Валента - она больно вцепилась ему в бока где-то под жилетом, и прокричала на ухо:

- Не вздумай!

И когда он невольно послушался и направил птицу в сторону, ехидно пояснила:

- Ты, брат, из дикого леса, да, ничего не понимаешь? На балу отдашь. Она же нарочно бросила платок! Теперь ты можешь позвать ее на любой танец, и она пойдет, даже если кто-то ее уже пригласил!

Ардай почувствовал, что щеки стали горячими. Да уж, чуть не облажался, потешались бы над ним потом! Из леса, не из леса, но когда это он интересовался... ну, вот всеми этими штучками и выкрутасами!

- Не хочешь тоже бросить?.. - небрежно спросил он сестру.

- Вот еще, очень нужно!..

Платок был такой же жемчужно-серый, с темно-серой каймой, как и плащ незнакомки. Ардай обмотал его вокруг запястья, чтобы не потерять. Значит, пригласить на любой танец, вернуть... Ладно, это даже забавно.

Тут Ардай заметил птицу, которая быстро поднималась. Большой сильный рух летел почти вертикально, голубой с синим плащ столичного гвардейца, небрежно отброшенный назад, вился за плечами наездника. Он пролетел мимо, так близко, что Ардай легко рассмотрел лицо - парень был его ровесником или около того.

Рух гвардейца, не прекращая движения вверх, вдруг откинулся назад, и полетел дальше горизонтально и вниз, то есть, описал окружность спиной вперед. То есть, петля, сделанная назад! Такой трюк Ардай видел впервые в жизни.

Гвардеец легко вышел из петли, полетел, слегка планируя. Все у него получалось именно легко, как будто совсем без усилий. Снизу донесся одобрительный гул толпы.

Ардай ничего не чувствовал, ему казалось, даже не дышал. Такой трюк! Если итчане будут проделывать это на смотре, у них не будет конкурентов. Ардай такое делать не умел, да и никто здесь не умел. Отец, когда еще только начинал учить Ардая, объяснял, что посылать руха лететь затылком вперед нельзя, рухи так не летают. Птица может потерять ориентацию, обезуметь и даже рухнуть вниз. Ардай помнил это правило и всегда ему следовал. Рухи не летают затылком вперед! А, оказывается, летают, еще как летают. Это эффектный трюк, который принесет победу... кому-нибудь другому.

Ардай враз почувствовал усталость и опустошение, и вкус крови во рту - что за незадача, прокусил себе губу и не заметил.

Вкус рухнувшей надежды.

Бал... Что ж, бал так бал.

И он полетел вниз, туда, где кружила очередь...


Они оказались во дворце, когда до открытия бала осталось всего несколько минут. Распорядитель, как положено, громко выкрикнул их имена, и сине-серебряный флажок Эстерелов быстро проскользил по тонкому шнуру вверх, под потолок, и присоединился к множеству поднятых флажков.

Ардай не ожидал, что их появление будет замечено, несмотря на флаг и громогласное объявление - это было обычно, а в зале, помимо музыки, которая то неожиданно прерывалась, то начиналась опять, еще звучал ровный нестройный гул - люди прохаживались, разговаривали, разыскивали знакомых, собирались группами. В глазах рябило от ярких разноцветных нарядов, от блеска старинных фамильных драгоценностей. Сюда бы никто не решился надеть камни, купленные по случаю на ярмарке. И, конечно, на вновь входящих никто не обращал внимания...

Но Ардая и Валенту заметили. На них смотрели, им улыбались, приветствовали издали, некоторые подходили поздороваться. Валента была удивлена и счастлива. Но ведь она в первый раз на таком балу, она не знает, как бывает всегда. Вообразила, что тут все расточают друг другу улыбки и приветствия?

Ардай предпочел бы обойтись без этого внимания. Он ведь понимал, в чем причина. Еще бы, они считают его чуть ли ни отважным героем, после того случая с зельем. А он не чувствовал себя героем, скорее уж - дураком, которому несказанно повезло. Конечно, повезло, все замечательно вышло - он не попал в лапы Каюбу, сохранил при себе все свои секреты, и еще узнал кое-что интересное. Но он был бы просто счастлив, если бы о том случае уже забыли.

И еще смотр, на котором придется проиграть...

Они присоединились к семье именя Гората, и только успели поздороваться, только Валента и госпожа Горатта принялись обмениваться положенными вежливостями, как музыка стихла, гул смолк, вышел наместник при всех регалиях, и, стукнув в пол отделанной серебром тростью, объявил о начале бала.

Сейчас он скажет короткую речь, сдобренную давно известными шутками, затем выберет даму для первого танца и пройдет с ней круг в медленном чинном фарроте, потом остальные кавалеры разберут дам и бал помчится своим чередом, а сам наместник будет сидеть в углу и наблюдать за действом. Во всяком случае, в прошлом году, на празднике по случаю Осенней охоты, где Ардай был с отцом, все получилось примерно так, и отец говорил, что всегда бывает одно и то же. Это Валента в первый раз на большом балу. Но при этом она знает, что следует и чего не следует делать с брошенным дамой платком, и не только это знает, наверное...

Речь наместника Ардай не слушал. Он поискал глазами женщину в сером, и не нашел. Занятно было бы заранее на нее посмотреть, какая она? Зато он увидел в дальнем конце зала группу девушек в одинаковых платьях, а рядом с ними трех дам, тоже на первый взгляд совершенно одинаковых, и сообразил, конечно, что это - воспитанницы школы при Обители отшельниц в сопровождении своих надзирательниц. Эйду среди этих девушек он вроде бы не заметил, но ведь они стоят в два ряда, Эйда могла находиться за спинами своих товарок. В любом случае, одну из этих одетых в розовое с белым девчонок следует пригласить на танец и расспросить про Эйду. И как Сарита не учла, что уж это-то ему никто не запретит?

Он спохватился, когда увидел, что по залу внутри широкого круга собравшихся идет испектор, не спеша, с легкой улыбкой, и вокруг - тишина, ни шороха. Ну, да, правильно, праздник ведь - в его честь, так что он, почетный гость, а не наместник, будет танцевать первый танец и теперь выбирает себе даму.

Ардай не без удивления отметил, что инспектор молод. Тогда, издали, он показался Ардаю мужчиной средних лет, может быть, ненамного моложе отца, но нет, ему лет двадцать пять самое большее. Волосы вот у него почему-то с густой проседью, в этом, должно быть, дело.

Напротив них инспектор остановился. На Ардая даже не взглянул, смотрел мимо, как будто не узнал. Мимо - на Валенту. И вдруг шагнул к ней и протянул руку. Госпожа Горатта всплеснула руками и обняла за плечи девушку, которая стояла неподвижно, словно окаменев, и непонимающе смотрела на протянутую руку...

Валента опомнилась, подала руку инспектору, тот слегка поклонился госпоже Горатте, приняв ее за опекуншу девушки. И в ту же секунду грянула музыка.

Фаррот - медленный, тягучий, но весьма сложный танец, легко сбиться в чередовании фигур. И, наверное, не слишком весело танцевать его посреди пустого зала, а главное, любую самую незначительную ошибку заметят все. Заметят и не простят, потому что каждая девушка или молодая женщина в глубине души мечтает об этой чести - открыть бал. Ардай запоздало подумал: а что если это тоже способ посмеяться над здешними мужланами-именями, дочки которых наверняка не умеют правильно танцевать? Поэтому он и пригласил такую молоденькую, да еще понял по одежде, что она - Эстерелла, сестра того самого наглеца, который пару дней назад выставил его в неприглядном свете перед всем Ашем. Ардай понятия не имел, что сделает, если инспектор допустит что-то... такое, испортит сестре ее первый бал. Но что он этого так не оставит, это точно...

Он не спускал напряженного взгляда с танцующей пары. Но все вроде бы было в полном порядке. Валента знать не знала о его опасениях. Она вся отдалась музыке и танцу, не разу не сбилась, они со столичным щеголем двигались так легко и слаженно, как будто танцевали вместе в сто первый раз, а не в первый. Они, кажется, даже разговаривали, Валента то и дело улыбалась.

- Как замечательно - твоя сестра открывает бал! - шепнула Ардаю госпожа Горатта. - Жаль, что ваша мать не смогла приехать. Это ведь первый бал у девочки, да?

Ардай кивнул. Неужели все в порядке?..

Круг завершился, музыка смолкла, инспектор учтиво поклонился Валенте. И Ардай облегченно вздохнул. Нет, это он зря, конечно, навоображал себе невесть чего...

Толпа в зале перемешалась - теперь кавалеры приглашали дам, через несколько минут начнется общий фаррот. К сестре Ардай даже не успел приблизиться - ее пригласил какой-то местный имень, она счастливо улыбнулась брату из-за его плеча. Что ж, замечательно. Самому Ардаю следовало быстрее выбрать себе партнершу для танца, и он направился туда, где бело-розовой стайкой толпились девушки из Обители.

Ни одной такой бело-розовой не было еще в длинной шеренге приготовившихся к танцу пар, и неудивительно - вид их чопорных надзирательниц отбивал охоту приближаться.

Он еще раз пробежал взглядом по лицам девушек, надеясь найти среди них одно, лишь одно лицо, но нет, похоже, зря. Эйды нет на этом балу.

Ардай отмахнул поклон в сторону ближайшей сестры-отшельницы, и чуть ни пригласил было крайнюю воспитанницу, но успел вовремя передумать: у той взгляд был - брр... Замороженный какой-то. Точь-в-точь как у ее добрейшей наставницы. Можно себе представить, какой у них получится разговор.

Он прошел еще пару шагов и выбрал симпатичную темноволосую девушку с веселыми глазами. Эта подойдет.

Поначалу приходилось старательно следить за фигурами танца, считать про себя шаги и повороты, чтобы с непривычки не ошибиться - не так уж часто Ардаю Эстерелу приходилось танцевать, а если честно, то совсем редко. Лишь несколько освоившись, он осторожно начал:

- Ты замечательно танцуешь.

- О, благодарю! Ты тоже, - охотно откликнулась девушка, как будто давно дожидалась, когда же он перестанет молчать.

- Я не люблю танцевать. Ну, разве только с такой, как ты...

- Правда?

- Конечно. Тебе нравится в Обители отшельниц?

- О, да! Там веселее, чем дома.

Ардай, услышав такое, чуть не споткнулся. Значит, в этом месте кому-то даже бывает весело?

- Кажется, туда недавно поступила подруга моей сестры. Эйда Рикка, знаешь такую?

- Разумеется, знаю. Она подруга твоей сестры?..

- Ну, да. Почему же ее тогда тут нет?

-О, не могу сказать, не знаю. Кажется, она не наказана. Должно быть, по другой причине.

- Ей тоже у вас весело?

- Она не жаловалась!

Ага, так я и поверил, подумал Ардай. Чтобы Эйде понравилось быть запертой в этом "курятнике" и носить одинаковую одежку?

- Что ж, раз за нее. Я пришлю к тебе сестру, хорошо? Наверное, она захочет передать Эйде записку. Ты будешь не против?

- Конечно, сколько угодно, - легко согласилась девушка.

Она просто сокровище.

- Наверное, Эйде не нужно на бал потому что она выходит замуж? - предположило "сокровище", приближаясь к нему во время очередной фигуры. - То есть, я хочу сказать: может, ее жених возражает?

Ба-бах! Музыка словно ударила Ардая в уши. Замуж?.. Жених? Да откуда он взялся?..

- А разве она выходит замуж? - спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Громкая музыка и необходимость двигаться выручали, помогая скрыть волнение.

- Да, выходит. Помолвка, правда, еще не объявлена, но скоро приедет жених, и объявят. Он, вроде, старый, но очень богатый. Какой-то дальний родственник.

Это походило на правду. Эйда когда-то упоминала, что какой-то престарелый троюродный кузен не прочь к ней посвататься. Значит, вот как! Сарита решила окончательно обезопасить Эйду от него, выдав замуж за богатого родича, который давно "не прочь".

- Странно, - бросил он. - Я ведь слышал... А, ладно, не важно, - он отстранился, отворачиваясь от партнерши, медленно обходя ее по кругу, чего как раз требовал танец - раз, два, три, четыре... семь тактов, семь шагов.

Девушка проглотила наживку.

- Что ты слышал? - спросила она, едва снова оказалась рядом.

Она любопытная, и, может быть, любит посплетничать. То, что надо.

- Я слышал, у нее вроде был другой жених. Не старик.

- Да, был, Эйда говорила. Но он отказался от нее. Даже письменно, ты только представь!

Задушить бы эту Сариту, она того заслуживает, вот уж кто - сумасшедшая лесная ведьма!

- Вот как? А я другое слышал, - сказал Ардай.

Снова они разошлись, потом опять сошлись...

- Тот парень ни при чем. Это ее мать потребовала письменный отказ.

Девушка изумилась:

- Но почему?!

- Говорили, что ей что-то гадалка нагадала, - нашелся он, пожимая плечами и изображая полную непричастность к ситуации. - Только тот парень от нее не отступится, мне кажется. Так что еще вопрос, выйдет ли она за старика!

- О, надо же! - глаза девушки ярко заблестели.

Да, вот именно, подумал Ардай. Расскажи все это в школе. Расскажи Эйде. Это же такая глупость - поверить, что он мог подписать отказ от нее.

Как ты могла, Эйда?..

- Ладно, это все неважно, - сказал он. - Ты лучше никому не говори.

- Разумеется!

Если он хоть что-нибудь понимает в девчонках, то первое, что она сделает, вернувшись в эту свою школу - побежит рассказывать Эйде...

- Моя сестра точно захочет поболтать с тобой.

- Буду рада!

-Ты не против потанцевать со мной еще один танец? - он подумал, что перед этой девушкой по меньшей мере в долгу. И наверняка танцевать ей больше нравится, чем стоять под стенкой. Только не фаррот, ни в коем случае...

- О, да, конечно! - с готовностью откликнулась она.

Он обрадовался, когда музыка стала стихать. Просто устал считать шаги, и хотелось подумать, как быть, хотя вряд ли здесь это удастся. Но проблема свалилась нежданно, и решать ее придется. Когда о помолвке объявят официально, все станет намного сложнее.

Едва он отвел воспитанницу отшельниц на место, как появилась Валента, повисла на его локте, весело заявила:

- А я видела твою даму, ну, это, наездницу. Она, оказывается, вдова.

- Что?..

- Брат, ты оглох? Я говорю, твоя прекрасная дама - вдова.

Сестра из нудного фаррота вынырнула румяной и довольной.

- Не слишком хоть престарелая вдова? - поинтересовался Ардай.

- Вовсе нет, - Валента прыснула. - Молоденькая и симпатичная. Не бойся.

- Ага, погибаю от страха...

- С кем ты танцевал?

- Понятия не имею.

- То есть?! - удивилась Валента.

Здесь все были одеты в семейные цвета, имели при себе множество вещей с гербами как раз затем, чтобы сразу было понятно, кто они такие. Не все в этом зале были именями, но побрякушки с гербами или какими ни на есть семейными эмблемами были у всех. Кроме девушек из обители. Ардай лишь сейчас запоздало удивится, что на его недавней партнерше не было вообще никаких украшений, кроме, кажется, ленты с жемчужиной на шее, но что-то подобное было у всех без исключения бело-розовых девушек...

Кто-то рядом негромко кашлянул, Ардай обернулся и невольно вздрогнул - возле них стоял маг Каюб. Он улыбался, но его глаза! О Провидение, как можно улыбаться, сохраняя глаза такими прохладными и бесстрастными? В руках маг держал маленькую книгу в обложке с серебряным тиснением - не самая, кажется, нужная вещь на бале.

- Я вижу, Эстерел, мое зелье не повредило твоему здоровью? - осведомился маг. - Искренне рад. Однако все равно в следующий раз не превышай дозу, - маг перевел взгляд на Валенту. - Рад познакомиться с тобой, дочь именя. На месте твоего отца я бы гордился такой дочерью.

Заметно побледневшая Валента поклонилась, а Ардай, спохватившись, сказал:

- Прошу прощения. Господин Каюб, это моя сестра Валента Эстерелла. Валента, это императорский маг Каюб...

- ...давний знакомец вашего отца и дяди. Скажу больше - одно время мы с ними были добрыми приятелями, да. Валента... Какое красивое, редкое имя.

- Разве редкое? - поддержал разговор Ардай. - А впрочем, может быть, я просто к нему привык.

- Да-да, чрезвычайно редкое. Впрочем, я слышал, что в некоторых весьма знатных семьях это имя дают женщинам из поколения в поколение. Это очень древние и почтенные семьи, да. Только живут они по ту сторону границы, в Содде.

- В Содде? - Ардай недоуменно переглянулся с Валентой. - Но где эта страна, господин маг?

- Дядя тебе не рассказывал? - приподнял бровь маг. - Понятия не имею, почему у нас не принято использовать это название. Но так горные колдуны называют свою страну. Ту самую страну, окраины которой ты не раз наблюдал со спины своего руха, молодой имень. Но ничего удивительного - здесь, в Приграничье, не только имена горных колдунов кажется чем-то обыденным, но и многое другое, принесенное оттуда. Что ж, желаю вам славно повеселиться, молодые люди, - он резко развернулся и ушел, не дав возможности брату и сестре как-то ответить на его благие пожелания.

- Это про него дядя говорил, что они не друзья? - тихонько спросила Валента.

- Вот именно...

Некто, жаждущий пригласить Валенту на очередной танец, уже маячил рядом, вежливо дожидаясь, когда на него обратят внимание. Танец начнется вот-вот. Где же эта девочка из обители? И надо на этот раз хоть имя у нее спросить, что ли. Она ведь не ведьма, у нее можно имя спрашивать...

Ардай подумал так, и досадливо поморщился. Это что еще за ерунда такая лезет в голову? Вспомнилась Шала, босая и простоволосая, как она огорчилась, когда он нечаянно придавил жука. Здесь, в этом зале, она смотрелась бы занятно...

Раздались первые аккорды гайса, простого и быстрого танца, который всегда следовал за фарротом - наверное, затем, чтобы гости не умерли от скуки в самом начале бала. А недавняя партнерша Ардая уже стояла в паре с Горатом, который насмешливо ему улыбнулся - не зевай, дескать. Ну и ладно. Не очень хотелось.

Он вышел из круга, огляделся, вспоминая. Вот под этой аркой - лестница, ведущая наверх, на балкон. Там множество комнат, в которых накрывают столы с прохладительными напитками, а это было бы так кстати сейчас - в горле пересохло.

Поднявшись по лестнице, он толкнул первую же дверь с левой стороны, и она с легким скрипом открылась. В просторной комнате было полутемно, стоял стол, накрытый тяжелой парчовой скатертью, но совершенно бесполезный сейчас - кроме письменного прибора и стопки бумаги в кожаном чехле, на нем не было ничего. Ардай недоуменно огляделся.

Он ошибся дверью, это ясно. В прошлый раз... Да, точно, именно эта, первая дверь тогда была заперта. Можно бы сразу и уйти, но он почему-то задержался.

Комната была квадратная, всю противоположную двери стену закрывала тяжелая бархатная портьера, две боковые стены глухие, покрытые разноцветной мозаикой. За портьерой - бальный зал, почти вся стена открыта, и перила, как на балконе, поэтому музыка прекрасно слышна, как будто и не уходил из зала. А свет - только тот, что падает из открытой двери. На одной из стен - изображение летящего дракона, дракон - ярко-зеленый, словно даже светящийся изнутри, фон - темно-синий. Неудивительно - изображений драконов по всему дворцу полно. И в ратуше, кстати, их тоже немало. Эти здания, наверное, еще из построенных колдунами.

На другой стене, как раз над столом - не рисунок, а какой-то текст. Ардай подошел ближе.

"Всякий решившийся на этот подвиг готов к поражению и его неминуемым последствиям, не станет скорбеть о потере жизни и свободы".

Под этим тоже были буквы, но мелкие, не разглядеть.

Что за ерунда? Скорбеть о потере собственной жизни и так никто не станет, скорбят лишь оставшиеся в живых близкие. Смириться с потерей свободы? Невозможное дело. Никто не станет с этим смиряться, несмотря ни на какую готовность...

- Сегодня-то что тебя сюда привело, Эстерел? - насмешливо спросил такой знакомый голос.

Ардай чуть не подскочил от неожиданности. На одном из стульев, окружавших стол, сидел маг Каюб. Этот угол оставался темным, и Ардай, хоть и находился в паре шагов, разглядел теперь лишь фигуру на стуле, но голос мага - его ни с каким другим не перепутаешь. Зачем он сидит тут в потемках?..

- Я пришел отдохнуть, и заодно взять кое-что из шкафа, - пояснил маг, и в голосе его, кажется, даже проскользнули добродушные нотки. - Я, знаешь ли, быстро устаю от яркого света и от шума. Шума, правда, и здесь достаточно, но хотя бы света нет.

Он показал рукой на шкаф в углу, совсем небольшой, Ардай даже поначалу внимания на него не обратил.

-Да-да, тут хранятся кое-какие раритеты, которых нет даже в библиотеке при вашей ратуше. Кстати, в Главной Императорской библиотеке в Ите их тоже нет. Но теперь я позабочусь, чтобы с них были сделаны списки. Не правда ли, смешно, Эстерел? Бесценные тексты, интересные людям магической науки, хранятся здесь исключительно для последнего вразумления отважных молодых людей, которым уже не требуются никакие вразумления. Еще наместник сказал мне, что здесь это никого не интересует, поэтому ваша библиотека прекрасно обойдется без подобных книг. Но я уже видел, что это интересует, например, тебя.

- Прошу прощения, господин маг, - у Ардая, наконец, прорезался голос. - Я не понимаю, о чем речь, и вообще, что это за комната, и эти надписи...

- Ты не знаешь, куда пришел? - маг сухо засмеялся. - Ах, вот оно что. Ты заблудился. Это комната прощания, сын именя. Уходящий сражаться с драконом должен здесь последний раз взвесить свою решимость, и написать, так сказать, расписку в том, что знает, на что идет. Здесь, на стене - ее полный текст. Сражаясь с драконом, можно или победить, и получить при этом все, что только можешь вообразить, или проиграть - и все потерять. Побежденный никогда не возвращается, тебе ведь это известно?

Ардай кивнул. Но все равно спросил:

- Почему? Ведь возможно, чтобы дракон не убил своего соперника?

- Не знаю, - ответил маг. - На месте поединка еще никогда не находили ни живых, ни мертвых. А что, ты хотел бы попытать счастья?

- О, нет, вовсе нет...

- Я так и думал, - улыбнулся маг. - Вам, Эстерелам, свойственна некоторая приземленность. Я хочу сказать, что вы не испытываете несбыточных, а впрочем, и просто чрезмерных, желаний. А с драконами сражаются как раз те, кто желает несбыточного. Ведь можно получить действительно все! Замок, должность, отмену любого приговора - один из победителей потребовал отменить смертный приговор своему отцу, государственному преступнику. Кучу денег - а что, один попросил именно это. Любую женщину, наконец, даже замужнюю, но при условии, что она пока бездетна. Хоть супругу императора. Правда, этого не просил пока никто, и правильно, я считаю.

- Ты шутишь, господин маг?! - не поверил Ардай.

- Насчет супруги императора? - Каюб опять засмеялся, причем веселее, чем в прошлый раз. - Нет, я не шучу. Это специально оговорено в своде законов. Но ее величество нынешнюю императрицу это не касается, ведь она уже мать. Ты все-таки плохо образован, сын именя. Впрочем, это свойство твоего поколения. Так вот, Эстерел, за последние сто лет драконов вызывали на бой двести пятьдесят четыре раза. Из них шестнадцать раз дракон был побежден. Это много или мало, как ты считаешь?

- Очень мало...

- Я же говорю, ты Эстерел, и в этом все дело, - не без удовольствия заметил Каюб.

- Это я уже понял, господин маг, - не слишком почтительно ответил Ардай. - Но мне хотелось бы знать, от чего зависит исход такого поединка? Мне думается, не только от ловкости и умения сражаться?

- Совершенно верно, - в голосе Каюба послышалось некоторое удивление. - Что ж, Эстерел, если захочешь, мы еще вернемся к этому разговору. А пока иди и танцуй, ты ведь за этим здесь. Все твои дела пока впереди, - Каюб поднялся со стула и быстро вышел из комнаты, как будто разговор наскучил ему настолько, что стало просто невмоготу.

Интересные манеры у императорского мага.

Ардаю совершенно нечего было делать в этой дурацкой комнате, он знал наверняка, что никогда не будет писать здесь никаких расписок, и не готов он расстаться с жизнью и свободой. И сражаться с драконом он не станет. Разве что прийти сюда полистать книжки, раз таких больше нет нигде? Надо было спросить у мага, дозволено ли это всем желающим, или только тем, кто явился сюда писать расписку? Впрочем, спросить у кого-нибудь и потом будет не поздно.

Неплохо было бы взглянуть сверху в зал, на танцующих, кто там с кем и где. Нет ничего проще - Ардай зашел за портьеру, и оказался над балом. Пока они с Каюбом разговаривали, начался следующий гайс, так что пары вновь поменялись. Валента - ничего себе! - опять танцевала с императорским инспектором. И видно было, что они, кружась, весело болтают и очень довольны друг другом. "Его" девушка из обители тоже танцевала, а той вдовы, которой еще придется возвращать платок, что-то было не видно...

И тут Ардай услышал голоса, настолько близко от себя, что музыка их не заглушала - двое стояли у перил так же, как он, только в соседней комнате, в каком-то стете от него, не больше.

- Дантан потерял совесть, вот что, - возмущенно сказал один. - Ухаживать за моей сестрой, и при всех волочиться за этой деревенщиной!

- Остынь, пока он всего лишь с ней танцует. Это же просто бал. И потом, ты сам говорил, что твоя сестра не желает его видеть.

- Это неважно. Они помолвлены. Ван оказывает внимание этой девке, чтобы унизить мою семью.

Ардай не знал, кто такой Дантан, и тем более не собирался слушать дальше, но тут до него донеслось вот что:

- Если он императорский инспектор и мой командир, то это не значит, что он может забыть все благодеяния нашей семьи, и насмехаться над нами, оказывая внимание этой коровнице!

Вот теперь Ардай передумал уходить, даже напротив.

Дантан - это, стало быть, императорский инспектор. С ним сейчас танцует Валента.

- Она дочь именя, а это просто бал, надо же ему с кем-то танцевать? - пытался урезонить обиженного его собеседник.

- Что за ерунду ты несешь? - вспыхнул тот. - Здешние дочки именей доят коров, а имени сами убирают навоз. В Приграничье нет настоящей знати, все эти гербы и флаги гроша ломаного не стоят. Хочешь, я покажу всем, какая она глупая корова? Обычный фокус, я сделаю так, что она споткнется и растянется посреди зала, и буду совершенно ни при чем.

Ардай стоял, не шевелясь, и почти не дышал - может, от осторожности, а может, от бешенства. Он, действительно, с трудом верил своим ушам. Это все говорил молодой имень из свиты императора, человек, от которого можно бы ждать гнусности в самую последнюю очередь... Да нет, вовсе нельзя ждать! Он ведь привык думать именно так. Расскажи это сейчас кому-нибудь, да хоть тому же Горату - сразу поверит, интересно?..

- Ты не понял разве, кто она? - спросил второй. - Ее брат - придурок, что выпил тогда из чаши мага. Если тебя не накажет Дантан, то тот парень точно не стерпит, а ведь он наверняка сумасшедший.

Ага, молодец, вот это правильно, подумал Ардай. И стал слушать дальше.

- Ты точно издеваешься. Предлагаешь мне его бояться?

- Просто я говорю, что Дантану это не понравится.

- Да повторяю, никто ничего не поймет. А знаешь, почему Дантан присматривает себе коровницу? Он вот-вот попадет в немилость, и тогда, конечно, уедет куда-нибудь на границу, а там ему точно нечем будет платить служанкам. Его ведь в наказание послали сюда с инспекцией, а ты думал, почему? Мой отец так говорит. Давай еще по стакану, и пойдем вниз, я должен сегодня повеселиться.

- Прошу тебя, не трогай эту дурочку.

- Ну, да, конечно. А как же тогда веселиться?

Ага, подумал в ответ Ардай, прямо сейчас и повеселимся. Похохочем вместе, тебе понравится...

Он выскользнул из мягких объятий тяжелого бархата, вышел из злосчастной комнаты и плотно прикрыл за собой дверь. Соседняя дверь, за которой сейчас находятся те двое, тоже закрыта, но Ардай потянул за ручку, и она отворилась с легким скрипом. В той комнате стол ломился от разной вкусной снеди, свет люстры дробился в гранях хрустальных кувшинов с напитками на любой вкус. Вокруг стола расхаживала пожилая дама и переставляла стаканы. Она тоже была наряжена в шелк и сверкала драгоценностями, как все на балу, но помимо прочего на ней был длинный кружевной передник. Ардай знал, кто это - теща наместника, которая тоже жила во дворце. Пару лет назад его представляли ей на каком-то празднестве, она еще мило потрепала его за ухо, и сказала: "Какой ты стал большой!". Причем Ардай был уверен, что видит ее впервые в жизни, и отец подтвердил, что это, вроде бы, так. Он еще пояснил, что эта госпожа часто бывает не в себе, так что с ней принято быть вежливым и ничему не удивляться.

Старуха улыбнулась Ардаю и сделала радушный жест - проходи, дескать, располагайся и угощайся. Ну уж нет, сейчас она опять примется нести вздор, которому придется вежливо внимать, в то время как те двое за портьерой... Их не видно, но они вон там, в том углу.

Ардай поспешно поклонился и ретировался.

У самой лестницы - широкая колонна, и хорошо видны все двери, удобное место, чтобы подождать приятелей.

Мимо мальчик-служка тащил поднос, уставленный высокими стаканами с чем-то прохладительным, Ардай взял стакан, сделал один большой глоток, и присел на ступеньку за колонной. Нет, все таки хорошо, что он оказался в нужном месте и услышал...

Они скоро вышли, оба в голубых с серым гвардейских мундирах, и Ардай сразу узнал одного, того, кто шел чуть впереди - именно этот парень проделал диковинный кувырок на рухе.

Они разговаривали.

- Нет, ты видел? Почему, интересно, за этой сумасшедшей никто не присматривает?

- Она, кажется, безобидна...

Вот и все стало ясно - Ардай узнал голос. Лихач-наездник и есть недруг, задумавший обидеть Валенту. Что ж, желание припечатать кулак к его физиономии стало еще больше. Хотя, в другом случае такой мастер вызвал бы уважение, желание подружиться, пожалуй. Но теперь - только злость.

Они приблизились, и прошли бы мимо, спускаясь вниз, в залу, а на Ардая даже не взглянули. Он резко выкинул ногу вперед, и тот, недруг, споткнулся и чуть не упал. Ардай тем временем вскочил на ноги, намереваясь выплеснуть ему в лицо содержимое своего стакана, но второй, державшийся сзади, разгадал маневр и успел толкнуть...

Вода из стакана все равно вылетела, но не в физиономию гвардейца, а угодила ему на штаны ниже пояса. Точнее, как раз на то место, которому уж точно лучше быть сухим.

Специально Ардай этого делать бы не стал, но на результат случайности посмотрел не без удовольствия, и даже улыбнулся. Отчего желание подраться чуть уменьшилось, хотя совсем не пропало, конечно. Тот, второй гвардеец, опустил глаза и тоже улыбнулся...

- Уж прости, - сказал Ардай недругу, - не хотел. Я же мужлан и придурок, сам понимаешь, и навоз сегодня весь день выгребал. Ну, ты знаешь, мы тут все такие. Я не слишком близко стою, что говорит тебе твой достопочтенный нос? Может, сместим его чуть влево, чтобы он не так страдал от присутствия стольких мужланов?

- Ты знаешь, в каком я звании? - тихо, угрожающе спросил недруг.

- Мне нет до этого дела, - ответил Ардай спокойно. - Я ведь не служу в гвардии. Так что считай, мы тут в одном звании, - он хлопнул ладонью по гривне на шее.

И отметил про себя, что у гвардейца гривна другая, он просто сын именя, не наследник. Именем он не станет. Значит, если смотреть по титулу, положение Ардая выше.

Гвардеец сначала было побледнел, теперь его щеки пошли пятнами. И вдруг он кинулся на Ардая. Тот увернулся, тоже ударил, в следующий момент кулак гвардейца достал его скулу.

- Эй, нет, идите в сад! - крикнул второй.

Но эти двое уже упали на ступени, пытаясь мутузить друг друга. Ардай, правда, в основном старался вывернуться и остановить драку, но не тут-то было...

О демоны, вот идиот невыдержанный! Разве можно - здесь? Спуститься в сад - чего проще...

Что ж, сожалеть уже бесполезно, виноватых искать - тоже. Тем более, что начал, безусловно, не гвардеец. А вот говорить гадости начал именно гвардеец, и узнай об этом гости в зале, может статься, что напрасно его командир намедни извинялся перед именями и жителями Аша...

Тем временем музыка стихла, наверняка кто-то сейчас появится на этой лестнице.

Гвардеец был подвижный и сильный, и умел драться. Даже, так скажем, умел это делать лучше Ардая. Лестницу из залы не видно, портьеры мешают, но сейчас они, Ардай и гвардеец, просто скатятся вниз, или, еще вероятнее, их заметит стража. В любом случае драка на балу может дорого обойтись обоим...

Дальнейшее случилось очень быстро - чьи-то сильные руки растащили Ардая и гвардейца в стороны. Ага, стражники. И... Вот демон! Здесь был этот инспектор, Дантан. Откуда он взялся, когда успел?

- Что здесь происходит? - спросил инспектор.

Как будто не понятно.

- Это недоразумение, мой капитан, - выпрямился гвардеец. - Вот, господин имень, кажется, споткнулся... - он покосился на Ардая, - я помогал ему встать и тоже споткнулся.

В это поверил бы только идиот, а у инспектора вид был совершенно не идиотский.

- Ты согласен? - он посмотрел на Ардая.

- Да, господин, - улыбнулся тот, отметив про себя, что губа предательски саднит - должно быть, свез ее об ковер.

А физиономия гвардейца гладкая и чистая, что обидно - так и не удалось ни разу как следует его достать.

- Я верю, - хмыкнул инспектор. - Такие скользкие ковры во дворце господина наместника, - он задержал взгляд на штанах гвардейца.

Эх, как удачно получилось пролить это пойло...Стражники тем временем не пускали кого-то за портьеру, чтобы не афишировать досадное происшествие.

- Или к себе, Асамал, - сказал инспектор. - Через полчаса заступишь в караул у моего хранилища. Появляться на балу я тебе запрещаю.

- Готов заступить в караул, господин капитан, - скривился Асамал.

- И смени штаны, - с легкой усмешкой добавил инспектор, он же и капитан, оказывается.

- Молодой имень, я сожалею, что не могу назначить тебе наказание за неловкость, - сказал он Ардаю. - Но это непременно сделает наместник, которому я, конечно, все сообщу.

- Да, господин инспектор, - следуя этикету, Ардай наклонил голову.

Все демоны на вас, подумал он.

- Ах, мой дорогой Дантан, я все видела, - раздался вдруг веселый голос, и они недоуменно уставились на старую даму в переднике.

Казалось, ее только что здесь не было, а может, была? Ардай не смог бы поручиться, как и остальные, должно быть.

- Я видела, - радостно повторила она. - Они вели себя по-дружески, они хорошие мальчики. Не надо на них сердиться.

Инспектору оставалось лишь учтиво поклониться теще наместника.

- Благодарю тебя, добрая госпожа.

- Ты еще здесь? - скользнул он колючим взглядом по будущему родственнику.

- Подожди, мой хороший, - старая дама придержала Асамала за рукав, и погрозила ему пальцем, - если будешь обижать хороших девочек, я лично надеру тебе уши, понял?

Все замерли на месте - подобного, конечно, никто не ожидал.

- Понял? - повторила старуха, и потянулась к уху Асамала.

Тот поспешно кивнул.

- А ты, - она повернулась к Ардаю, - не забудь вернуть девочке платок. Это было бы нехорошо. Понял?

- Да, госпожа, - поторопился согласиться Ардай, и посмотрел на обмотанный вокруг запястья кусок шелка.

Дан окинул обоих заинтересованным взглядом и повторил, но уже немного по-другому:

- Вы еще здесь?

И тут же, словно забыв о существовании этих двоих, он легко взбежал по лестнице и сказал, взяв под руку старую даму:

- Добрая госпожа, мне хотелось бы подробнее услышать про девочек, которых нельзя обижать, - и они двинулись дальше по коридору.

И тут Ардай заметил...

Он моргнул, посмотрел опять - да, именно так. Старуха, разодетая в шелк и сверкающая драгоценностями, была без обуви. Совершенно непринужденно она шла босиком по толстому ворсистому ковру, сверкая розовыми пятками. Ардай отвел глаза...

Стражники развели их с гвардейцем в разные стороны. Того, третьего, с ними уже не было, куда и когда он подевался, Ардай даже не заметил.

- Тебе надо в умывальник, имень, - дружески посоветовал Ардаю "его" стражник, и проводил до самого умывальника.

На этом инцидент как будто был исчерпан, по крайней мере, пока. Ардаю не помешали вернуться на бал, в отличие от этого гвардейца, Асамала.

- Что случилось? - изумилась, увидев его, Валента. - И где ты был, скажи на милость?

Он сейчас будет отчитываться перед младшей сестрой, ага...

Госпожа Горатта недовольно покачала головой, но ничего не сказала.

Ардай поторопился увести сестру в сторонку, пока она свободна, и вкратце посвятил в свой план насчет записки Эйде, и показал ту девочку из Обители. Валента отнеслась по-деловому:

- Неплохо придумано, - кивнула она. - Записку уже написал? Так пиши быстрее! У тебя есть бумага?

Конечно, бумаги не было. Письменного прибора тоже - как-то не принято брать эти вещи на бал. И бумагу, и перо с чернильницей следует поискать во дворце, где-нибудь в ближних комнатах. Да он же видел все это недавно. В комнате прощаний, или как там ее... И о чем только думал, спрашивается?

- Я сейчас, подожди меня здесь, - попросил он Валенту. - Я быстро.

- Только смотри, не пиши лишнего, и не подписывайся полностью, понял?

- Знаю я, - буркнул он, и бросился наверх, в ту комнату.

Оставил дверь открытой настежь, чтобы осветить темную комнату хоть немного, иначе как же писать? Вытащил из футляра лист бумаги, обмакнул перо в чернильницу и поспешно нацарапал:

"Мы скоро увидимся. А."

Как они увидятся, пока непонятно. Но это совершенно необходимо. Значит, как-нибудь увидятся.

Одна буква вместо подписи - самое то, может означать, что угодно. Для того, кто не посвящен в их историю. Нет, не годится - он ведь есть в списке тех, кому запрещен вход в Обитель... Ладно, сделаем иначе.

Он смял лист и сунул его в карман, переписал записку - все то же самое, безо всякой подписи. Эйда поймет. Почерк вкривь и вкось, ему никогда не давалась каллиграфия. Но так даже лучше, Эйда знает его каракули.

Подумав, приписал:

"Люблю тебя и скучаю".

Все, готово.

Он вернулся в залу. Валента опять с кем-то танцевала, кажется, она была нарасхват. Ардай бездумно следил, как мелькает, кружась, ее легкая фигурка, а из головы не шла старуха. Почему она босая? И какой же у нее острый слух, раз услышала разговор тех двоих из другого угла комнаты, да еще через несколько слоев тяжелого бархата. Они ведь не кричали, негромко разговаривали. Ардай стоял рядом, и только потому слышал, но старуха... И откуда бы ей знать про платок вдовы-наездницы? И она босая, наконец! Как лесная ведьма!

Кузнец сказал - Шала где-то во дворце наместника. Но не может ведь она быть этой старухой, на самом деле?

На самом деле - вполне может. Раз она ведьма.

Кто-то тронул его за локоть, он посторонился, посмотрел - рядом стоял тот гвардеец, который "второй", приятель его недруга Асамала.

- Ты поступил довольно глупо, - сообщил он Ардаю.

- Да? - приподнял бровь тот.

- Конечно. Ты ведь тоже приписан к воздушной гвардии? Значит, будешь скоро там служить. Рядовым. Асамал к тому времени наверняка уже будет сотником. К тому же он сын министра. Он запомнит обиду.

- Да? - снова вяло отреагировал Ардай.

Подумав, добавил:

- Ничего, я справлюсь. Как-нибудь.

- Ну-ну, - пожал плечами гвардеец.

Блуждая взглядом по пестрой толпе внизу, Ардай спросил:

- Этот сын министра не выглядит старше меня, да и ты, в общем, тоже. Почему вы уже служите?

- Можно начинать в четырнадцать-пятнадцать, если родители согласны. И получить звание к восемнадцати.

- Ясно...

Ардай в который раз подумал, что, возможно, отец не прав, задерживая его дома до сих пор. Даже наверняка не прав. Ну, что ж, теперь действительно - как-нибудь...

- Между прочим, - со смешком продолжал гвардеец, - эта старая ведьма пересказала Дану нашу с Асмалом беседу. Не дословно, но все же...

- Вот как?..

Старая ведьма. Ведьма...

- Он просто взбеленился, между прочим. Я думал, он Асамала прибьет. А это плохо, Дантану в первую очередь.

- Да?.. Я его понимаю, - кивнул Ардай. - Только какое мне до этого дело? - он, пожалуй, в первый раз внимательно посмотрел на гвардейца.

Простецкое, курносое лицо, симпатичное даже.

- Асамал твой друг?

- Нет. Я и к тебе в друзья не набиваюсь. Но мне кажется, тебе лучше кое-что понимать. Дан ни за то не будет ссориться с отцом Асамала, он слишком дорожит его расположением.

- Да зачем ты говоришь мне все это? - потерял терпение Ардай. - Чего ты от меня хочешь?!

Этот парень, определенно, вел странные речи.

Он ответил:

- Тебя не интересуют, почему люди ведут себя так или иначе. Что ж, дело твое. Просто знай. Дану понравилась твоя сестра, а теперь, когда он сердит на Асамала, - и ты знаешь, почему, - он будет нарочно оказывать ей знаки внимания. Но женится он на сестре Асамала, и очень скоро.

- Ага, я понял, ты хорошо объясняешь, - Ардай хотел отойти, но гвардеец придержал его за рукав.

- Послушай, прими мои извинения. За то, что назвал тебя придурком, а твою сестру... ну, ты слышал. Я не хотел.

- Хорошо. Будем считать, что я не обиделся, - Ардай освободил рукав.

Танец закончился, пары опять смешались. Сестра появилась возле госпожи Горатты, и рядом уже торчал какой-то гвардеец.

Вдруг Ардай заметил инспектора Дантана - тот быстро, уверенно шел именно к Валенте. Вот он положил руку на плечо гвардейца, попросту отодвинул его в сторону.

Однако!..

Дан что-то сказал растерянной девушке, повернулся к госпоже Горатте, стал говорить с ней, она закивала, соглашаясь. С чем соглашаясь?..

Ардай нахмурился. Это его сестра, в конце концов! Он за нее отвечает.

Дан протянул руку Валенте, они двинулась к высоким стеклянным дверям, ведущим из залы на балкон дворца. Значит, собрались пропустить танец, чтобы подышать свежим воздухом...

Гвардеец рядом весело хмыкнул.

- Жизнь - представление. За ним интересно наблюдать, и угадывать, что будет дальше.

- Зря ты стал гвардейцем, - сказал ему Ардай. - Шел бы в лекари, или в ученые, а еще лучше в маги...

Дан с Валентой остановились, словно поджидая кого-то. Ага, вот кого: к ним приблизилась молодая женщина, она взяла под руку Дана и заговорила с Валентой.

Ардай опять помянул Провидение. Потому что это была "его" вдова, в жемчужно-сером с темной каймой костюме. Что ж, все правильно - приличия не одобряют, чтобы мужчина уединялся с посторонней ему девушкой без какой-нибудь замужней особы или вдовы в качестве дуэньи. Даже если "уединиться" предстоит на весьма людном в это время дворцовом балконе.

И те же самые приличия, кажется, не запрещают Ардаю подойти. Хороший повод, все одно к одному. Кто сказал, что он боится этого капитана-инспектора?!

Он пошел не сразу, немного переждал. Ночь была теплой и звездной, и дышалось снаружи восхитительно - только тут было понятно, какая духота висела в зале. Те трое стояли в дальнем конце балкона у перил, инспектор что-то рассказывал, Валента улыбалась, не сводя в него глаз, вдова смеялась.

О, Провидение.

Ардай приблизился.

- Прошу прощения, - сказал он. - Я искал сестру.

- Ну, наконец-то - обрадовалась Валента. - Это мой брат Ардай Эстерел, господин Дантан, госпожа Эдитта...

- Мы уже знаем друг друга, - Дантпн кивнул без особого дружелюбия.

Вдова, до этого смотревшая куда-то в ночь, медленно обернулась.

- Здравствуй, сын именя.

Ардай... Он даже пошатнулся, и схватился рукой за перила. Подумал, что вот теперь-то определенно сошел с ума. Шала!

В дорогом шелковом уборе, с затейливо уложенной прической. В диадеме - широкой, не девичьей, поверх полупрозрачной накидки. С браслетом вдовы на левой руке. И, наконец, в изящных, тонкой работы туфельках с золотыми пряжками - она специально кокетливо отставила ножку...

Это совершенно точно была Шала. Рыжая лесная ведьма.

- Вы знакомы, кузина? - вполне закономерно удивился инспектор.

- Еще как! - весело ответила Шала. - Я все жду, когда же он позовет меня танцевать?

Кузина?.. Он точно это сказал?..

- Н-да, Эстерел, твоей прыти можно позавидовать... - хмыкнул Дан.

Инспектор что-то еще говорил, ему ответила Шала, вмешалась Валента. Ардай не слышал. На некоторое время он потерял способность соображать. Впрочем, одно желание при этом испытывал: схватить рыжую в охапку и бросить ее через перила. И ничего с ней не будет, приземлится, как кошка, на все четыре лапы... на руки и на ноги... тьфу ты! Да какая разница, на что!

Что же это все-таки за тварь такая удивительная, а? Долго еще она будет морочить ему голову?

Конечно, он ни за что не стал бы бросать ее вниз. Совсем не то... Он смотрел на Шалу и глаз не мог отвести. Смятение - да, оно самое... Как будто впервые увидел. Наверное, все дело в контрасте: растрепанная девчонка в поношенной одежке и вот эта уверенная в себе госпожа на балу. Но почему - вдова, и почему - туфли?

- Эй, Шала, что это с мальчиком? Он дар речи потерял от твоей красоты? - веселился инспектор Дантан.

С мальчиком?.. Он тут любезничает с его сестрой, с младшей сестрой, между прочим!

Ардай кашлянул, прочищая горло, и сказал:

- Да, госпожа Шала. Я действительно не ожидал тебя здесь встретить. Я думал, что ты... очень далеко отсюда. Позволь пригласить тебя на следующий танец, - он размотал платок, протянул ей.

- Позволяю, - Шала сунула платок за поясок и уверенно взяла его под руку.

- А записка? - напомнила Валента.

Спохватившись - чуть не забыл! - он передал сестре в несколько раз сложенный лист бумаги.

- Мы тоже пойдем танцевать, да, Эстерелла? - улыбнулся Дан.

- Обязательно, - согласилась Валента.

Так непринужденно, по-свойски. Она, видимо, не понимает, что это за человек? Ну и пусть. Ардай решил, что растолкует ей все как-нибудь потом. Хотя, чего особенного растолковывать? Ну, потанцуют они. Пусть сестренка развлечется. Пусть ей позавидуют: Дантан - главная персона на этом балу. Потом он уедет, и поминай как звали. А у Валенты много балов впереди.

Едва они вчетвером вернулись в зал, как Ардай утащил Шалу в сторону, подальше от сестры и инспектора.

- Эй, спокойно! - засмеялась она. - Не торопись. Давай-ка я тебе кое-что покажу, хочешь?

- Это точно ты?

- Нет, это не я.

- Шутишь?..

- Задай вопрос умнее, Эстерел. Так, вот, иди сюда. Тебе понравится. Смотри! - они остановились в паре шагов от того гвардейца, который недавно просвещал Ардая насчет инспектора Дана.

- Смотри, - Шала протянула руку.

Из-за воротника гвардейца выполз небольшой, с ноготь на мизинце, зеленый жук, взлетел и приземлился на плечо Шалы. Она взяла жука в руку, и...

Своим глазам приходилось верить, куда же деваться. Расскажи кто-то о подобном - подняли бы болтуна на смех. Поэтому и Ардай Эстерел никому и никогда не расскажет, как в тонких белых пальцах девушки живой зеленый жук стал изумрудным жуком-булавкой, который Шала тут же приколола к лифу платья.

- Это простое заклинание, - объяснила она, - заклинание откровенности. Оно довольно безобидно, не ломает волю, как магический допрос, скажем. Просто скрытный человек становился разговорчивым и может кое-что выболтать. Но только то, что сам захочет. Кстати, запомни этого парня. Через тридцать лет ты встретишь его, может быть. Он будет министром Тайных дел Императорской канцелярии. А может, и не встретишь, кто тебя знает. Вы поговорили? Он рассказал тебе что-нибудь интересное?

- Какой-то вздор, - Ардай с силой стиснул руку Шалы. - Зачем ты это делаешь?

- Ну, считай, что просто развлекаюсь, - она не пыталась отнять руку.

- Ага, понял. Любишь ты это. И я для тебя с некоторых пор - любимая развлекалочка, да?

- Глупый, - покачала головой Шала. - Ты - совсем другое. К тебе я не стану применять заклинания. Не могу. Только для тебя. Чувствуешь разницу?

- Не можешь? Как это понимать?

- Так и понимай. Маг же тоже не смог?

О демоны. Она и это знала.

Танец начался, опять его нелюбимый фаррот. Ну, конечно, чуть не забыл! Он же пригласил на танец знатную даму, родственницу инспектора. И еще почтенную вдову, о демоны...

Он потянул ее в круг, не тратя время на учтивые выкрутасы. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь шагов! Теперь он не боялся сбиться, и не сбивался. Фаррот хорош тем, что можно поговорить.

- Эдитта - свое настоящее имя? Ты действительно вдова? - он пытался поймать ускользающий взгляд зеленых глаз.

- Ни в коем случае. Только какая разница, если я никогда не буду замужем? Положение вдовы удобнее, дает больше независимости.

- Но... зачем тебе это? И как ты сюда попала, все-таки?

- Не будь слишком любопытным, Эстерел, это мои дела. Но, представь себе, я действительно дальняя родственница Дана, и наместника, кстати, тоже. Со стороны матери.

- Вот как? Интересно было бы разобраться в твоей родословной.

- Разберись сначала в своей. Тебе будет еще интереснее.

Раз, два, три...

- Так разобрался уже. По нашего дедушку-колдуна я знаю. Недавно узнал...

- Вот как? А для меня это новость, про дедушку...- приподняла брови Шала.

Ардай чуть не прикусил язык. А ведьма лукаво улыбалась. Шутила с ним? Как ее поймешь!

- Ты искал меня, - сказала она. - Кузнец передал. Хотел попросить о помощи, да? Так проси. Говорю же: против тебя - никогда, для тебя - все, что могу.

Раз, два, три, четыре, пять...

- Хотелось бы знать, за что такая честь. И какой счет ты выставишь?

- Счет будет тебе по силам. А насчет чести... нет тут никакой чести. Ну, проси, что же ты?

- Ты можешь мне помочь выступить на гонках? Хотя, нет, нет, на гонках я как-нибудь сам. Но для смотра я не готов. Мне позарез нужно быстро научиться делать один трюк, ты можешь помочь?

- Трюк? Для смотра?! - На мгновение Шала даже остановилась, смех брызнул из зеленых глаз. - Вот это да! А я-то думала, что тебя, сын именя, волнует лишь красавица, запертая в Обители отшельниц.

Раз, два, три...

- А ты можешь пробраться в Обитель? - спросил он осторожно.

- Это как раз пара пустяков. Я не могу помочь тебе победить. Только не на этот раз. Но знаешь что? Победить - это не обязательно быть первым. Иногда настоящий победитель единственный знает о своей победе.

- А, не надо! - воскликнул он, вдруг рассердившись. - Не надо этих скользких слов, смысл которых можно постигнуть, лишь состарившись. Я просто хочу научиться. И выиграть. Просто, понимаешь?

- Так иди и побеждай. Ты можешь. Я буду смотреть и волноваться за тебя. Но помочь я бессильна. И зачем тебе победа, добытая с помощью колдовства?

Раз, два, три...

Да что бы ей понимать в победах?..

- Ты сказала - я могу победить?

- Да. А можешь и не победить. А насчет остального решим так - жди, я пришлю за тобой. И проведу в Обитель. Послезавтра, хочешь?

Он чуть было не согласился, но вовремя опомнился и покачал головой.

- Послезавтра гонки, потом смотр. Давай после, Шала!

После бессонной бальной ночи надо хоть чуть-чуть поспать, и готовить Бака в гонке.

- Хорошо, - она опустила взгляд, словно пряча под ресницами что-то... что? - Тогда жди, и не вздумай ничего предпринимать самостоятельно.

- Ты знаешь?..

- Еще бы.

После танца Шала куда-то подевалась, и ее никак было не отыскать. Он танцевал со многими, не слишком выбирая партнерш: с сестрами приятелей, с той девочкой из Обители, которая посматривала многозначительно - все правильно, у них общий секрет. А имя ее он опять не спросил.

Музыка, музыка, музыка, короткие слова и взгляды - что в них? Когда летишь, и смотришь на мир сверху, на такой маленький, игрушечный мир, немногое на самом деле имеет значение...


Через двое суток, в этот самый час, Ардай Эстерел лежал одетый на неразобранной постели возле распахнутого окна и смотрел вверх, на ночное небо. Он чувствовал себя отвратительно.

Гонки были сегодня. Они - уже прошлое.

Эх, прожить бы заново сегодняшний день. По-другому. Пришпорил бы Бака чуть раньше, до того, как налетел резкий западный ветер и все испортил. А если раньше - еще непонятно, кто был бы вторым. Или третьим! Скажете, какая разница - второй, третий или пятый?

Не говорите это тому, кто чуть-чуть не успел. Не угадал. Кому помешал ветер.

Ардай пришел пятым. Последним из пятерки первых!

Первым бы он стать не смог. Это было понятно сразу. Может, кто бы и сомневался, но он-то знал наверняка - победитель сразу не оставил ему шансов...

Наградили пятерых. Победитель получил отличного молодого руха с местной фермы. Замечательного руха. Дикого и необученного - так это даже здорово. Таким же был когда-то Бак. Нет, этот, сегодняшний, даже лучше, пожалуй. Остальным четверым достались кошельки с серебром, и серебряные подвески, конечно, чтобы носить на цепи. Теперь побрякушек у Ардая две.

Быть последним из первых! Лучше бы он пришел двадцатым. Тогда бы решили, что с ним или с птицей что-то не то... может быть.

А победил... Об этом Ардай особенно старался не думать, и поэтому, возможно, не мог забыть ни на миг. Победил и получил главный приз гвардейский десятник Асамал Шаран, вот как зовут этого недоумка. Который быстрее летает и лучше дерется.

Когда после гонки их взгляды встретились, это надо было видеть... Сколько торжества, насмешки, глумления! Они ни слова друг другу не сказали, все было ясно. Ардай чувствовал себя так, словно ему опять надавали оплеух.

Толпа шумела, приветствуя победителей, и его, значит тоже. Точнее, их с другим здешним наездником, именем Торелом, пришедшим третьим, приветствовали громче и продолжительнее. Потому что жители Аша и окрестностей желали победы своим, местным. Недавний оскорбительный выпад инспектора Дана, несмотря на попытки загладить ошибку, стал известен слишком многим и многих жестоко уязвил, и трудно было ожидать иного.

Дядя с трибуны кричал что-то ободряющее, Валента радовалась, Шала, сидящая в одном из высоких кресел рядом с наместником - ну, гляди ж ты, куда забралась! - послала воздушный поцелуй. Ардая поздравляли, хлопали по плечам, ему завидовали. Соревновались сто пятьдесят наездников. Не так уж много. Но все равно, оказаться пятым - многие об этом и не мечтали. Никто не понял, почему он не рад. Кроме Асамала Шарана, может быть?

- Хорошо, очень хорошо, - сказал городничий, пожимая руки им с Торелом.

Он умело скрывал свое разочарование.

- Вы сделали, что могли. Аш гордится вами. Но, - он посмотрел туда, где собрались гвардейцы в голубых с серым мундирах, - что тут скажешь, отличная выучка и отличные птицы... Люди Крылатого Дантана, говорят, лучшие из лучших. Вы опередили большинство из них. Это большая честь.

Вот так, значит. Инспектор - это Крылатый Дантан. Ничего так прозвище.

Что-то вроде этого говорил потом и наместник.

- Я хочу видеть тебя завтра на смотре, Эстерел, - добавил он еще. - Тебе ведь ничто не помешает, надеюсь?

Он знал, какие кренделя в небе умеет выделывать сын Гая Эстерела. И наверняка понял, что тот упал духом, наблюдая, как резвились в вышине после гонки Шаран и его товарищи. Они показывали себя и птиц, ничего не опасаясь - кто же сумеет превзойти их за один день!

Ардай - он, пожалуй, был бы не хуже некоторых. Но не лучше лучших.

Если бы научиться заранее этому новому трюку! Его мастерски проделывал не только Шаран. А научиться... Реально разве только через год, и найти хорошего тренера рухов, который бы знал этот трюк и мог помочь. Но ведь здесь принято считать, что рухи так не летают!

Насколько Ардай знал своего отца, тот теперь в лепешку расшибется и не пожалеет денег, чтобы раздобыть тренера, чтобы и самому научиться, и научить сына. Это все так. Но смотр - завтра. Скоро можно будет сказать - сегодня. И никуда от этого не денешься.

В небе плыла почти полная луна, она вызолотила окружающие ее пухлые, мягкие облака. Они были такими яркими, что, казалось, крошечная темная точка будет отлично заметна в этом сиянии.

И Ардай увидел точку. Дракона. Совсем не удивился, напротив. Еще недавно он вяло подумал - в такую ночь проще всего заметить в небе дракона, почему же их нет? И вот - есть. Увидел. Зверь летел очень медленно, как будто разглядывал окрестности. Непонятно, что это был за дракон - большой черный, или белый, или зеленый, а еще они бывают серые...

Тогда, в небе, Ардай встретил не слишком крупного дракона, точно не большого черного. Тот был зеленый или серый. А девчонка - наездница... Как легко она управлялась с таким зверем!

Он даже не видел наездницу толком, лишь запомнил, какой она казалась маленькой. И - ее голос, он как будто звучал в его ушах до сих пор. Нет, в мыслях. И голос дракона тоже. И как летал дракон. Куда там руху!

Ни одна птица не летает так, как рух. Ни одному руху не перелетать дракона. Кувырок задом наперед три раза подряд! Да хоть сто раз, наверное. Интересно, у драконьих наездников есть смотры, на которых оценивают мастерство езды?

Надо заснуть. Если не выспаться, завтра будет вовсе тяжело.

Он встал и спустился в гостиную. Тетушка Мизина, к счастью, тоже не спала, она вязала, сидя в кресле у лампы с зеленым абажуром. Кругом было тихо, лишь сверчок пилил в углу, и у лампы роилась мошкара и мелкие ночные бабочки.

- Дай чего-нибудь, чтобы заснуть, тетушка Мизина, - попросил он.

У дядюшкиной экономки водились самые разные снадобья. Так что она не удивилась, велела обождать, и скоро вернулась с чашкой. Ардай выпил разведенную водой горькую настойку, и почти сразу ощутил, как тепло и покой разлились по телу.

В постель, и спать. Завтра будет только завтра. Даже если оно уже сегодня...


А ночь поначалу выдалась не из приятных. Снадобье тетушки Мизины провалило в глубокий сон лишь поначалу, а потом пришла тяжелая дрема с бредовыми видениями. Ардай все пытался - там, в снах, - кувыркнуться в воздухе на Баке, но всегда послушная птица почему-то бунтовала и не желала подчиняться. Не получалось ничего, даже самые простые штуки, которым учат мальчишек. Он долго пытался. Кажется, не было конца ни ночи, ни его попыткам...

Как же он устал! Никогда еще, наверное, не уставал так. Совсем выдохся, сил не осталось. Бак истошно вопил, бил крыльями, пытался сбросить мучителя. Но остановиться - нельзя. Что, если он не сможет не только теперь, а вообще никогда?

"Возвращайся, - строго говорил кто-то тем самым, "мысленным" голосом, - дай птице отдых. Не требуй от руха того, то может только дракон".

Кто это говорил? Поблизости - никого, ни драконов, ни колдунов, ни дяди Ильмара. Только Ардай и его рух. А небо - огромное, бездонное, облаков и тех нет. А земля - далеко-далеко...

"Нет, - прокричал Ардай в ответ. - Я могу так, я всегда так летаю!"

Это - чистая правда. Он не требовал от Бака невозможного, только обыкновенные трюки. У него получалось лишь просто лететь, как летают девчонки, если вдруг они оказываются в седле. Как Шала тогда.

Шала! Она откуда-то взялась, и теперь носилась вокруг, тоже верхом, в том самом своем бальном платье, и размахивала тем самым серым платком.

"Пересаживайся на дракона! - кричала Шала, - на дракона! Рухи так не летают! На дракона, слышишь? Пересаживайся!"

Что за дурацкий совет? Где тут, спрашивается, взять дракона?!

Вдруг Бак перестал вредничать, и полетел вверх, выше, выше...

Кувырок назад!

И они стали падать. Рух словно сломался, казалось, это не живая птица, а игрушка на каркасе из щепок, кругом кружились черные перья...

Так не бывает! Не могут из руха перья сыпаться, как из подушки!

Как страшно падать. Жесткий ремень врезался в ладони. Воздух свистит в ушах, земля ближе, ближе...

"Что я наделал?! Бак, прости, прости!"

"Пересаживайся на дракона-ааааа!"

Дракон! Падает на него сверху. Огромная черная тварь. Из его пасти вырывается вихрь огня, вихрь настигает, вот, сейчас!..

Это лучше, чем грохнуться о землю. Сгореть - лучше. Наверное...

У дракона огромные зубы, вот, он открывает пасть...

Аааааа!

Ардай открыл глаза.

Сердце колотилось, рубашка намокла от пота. Он сдернул ее, бросил в угол.

За окном лишь чуть начало сереть. До рассвета еще не меньше часа. До раннего, летнего рассвета. Он жив. Он не падал с высоты, пытаясь удержаться за упряжь изломанного, как разбитая игрушка, руха. И дракон не пытался его сначала поджарить, а потом съесть. Бак спит на башне. Он готов к завтрашнему выступлению. Отличный рух на пике своих возможностей. Баку нет дела до того, что наездника ломает и колотит. Да и с чего бы, спрашивается? Ну, полетает завтра, как сможет. Будет очень стараться, конечно. А худшее, что может статься - его опять обставит Шаран. Но никто не разобьется, падая с высоты, и черный дракон никого не съест...

Когда эта незатейливая истина осозналась до конца, стало легко и почти хорошо. Ардай опять закрыл глаза. Спать...

"Пересаживайся на дракона!" Ничего себе. Надо будет потом рассказать Шале, какие советы она давала ему в ночных кошмарах.

А впрочем... Он ведь сам хотел. Попробовать. На них же летают верхом, на драконах. Та тварь, из кошмара, наверное, дикая была, необъезженная.

Чтобы уничтожить город Аш, достаточно одного дракона...

Кто говорил так? Ах да, Каюб. Только не верится что-то. Дракон, конечно, огромный и страшный, и поджарить и слопать Ардая Эстерела вместе с Баком ему никакого труда не составит. Он хоть насытится этим, интересно, или захочет добавки?.. Ну, и разрушить что-нибудь или сжечь... дом, сарай - конечно, кто спорит. Особенно если постройки не из камня. Но город Аш? Очень сомнительно. Мелковат дракон против целого Аша, даже если он такой большой, страшный и плюется огнем.

"Ничего-то ты не умеешь, - белая драконица легонько шлепнула его хвостом по спине. - Ничего, я научу. Полетели!"

Откуда она взялась?

"Я не угонюсь за тобой!"

"Какие пустяки! Не торопись, я подожду!"

Он залез в седло, дернул поводья, земля упала куда-то вниз...

"Догоняй!"

Вокруг все мелькало и кружилось, как будто рух поднимался, непрерывно кувыркаясь - невозможное дело, конечно.

"Эй, что это с тобой? Ведешь себя, как мальчишка! Просто лети!"

Так он же и летит!

"Ты можешь кувыркнуться спиной вперед?"

"А зачем мне это нужно? Сам кувыркайся, если хочешь!"

"Я не могу! Рухи так не летают!"

"Вот насмешил! Где ты видишь руха?"

О, Провидение! Действительно, где?..

У него под руками - не перья, а жесткая шкура. Такая твердая, местами гладкая - почти как камень. И крылья раскинулись гораздо шире, чем у самого крупного руха. И голова...

Дракон! Он сидит на драконе! Не на таком, как тот дикий черный, нет. Его дракон - не такой большой, и вполне послушный. Был послушный, пока Ардай не понимал, на ком летит. А теперь Ардаю очень не по себе, а точнее, ему просто страшно. И дракон сейчас забуянит. Рухи тоже так - как только почувствуют, что наездник боится, перестают слушаться, и получается не полет, а полная ерунда.

Белая кружила вокруг него... нет, вокруг них, дракона и наездника, и насмешничала:

"Ты что, забыл, как нужно летать? Плетешься, словно рух!"

"Я забыл!"

"Ничего, сейчас вспомнишь!"

Ветер вдруг подхватил его и понес, все быстрее и быстрее. Ветер был теплый, нет... горячий! Как будто он сидит слишком близко к теплой печке. Слишком близко! Горячо, трудно дышать! Что это... дыхание дракона?..

"Его" дракон замахал крыльями, чтобы улететь прочь от этого раскаленного потока, все быстрее и быстрее. Никогда Ардай еще так быстро не летал!

Все правильно. Он ведь и на драконах еще не летал.

Белая догнала его - оказывается, она летела сзади. Ну конечно, кто-то же подул огнем, добавив ему скорости!

Пусть научит! - подумал Ардай. Раз уж так вышло, что он сидит на драконе, надо попробовать кувыркнуться, и еще сделать что-нибудь такое... этакое. Использовать момент. Вдруг это единственный раз, когда он - на драконе? А драконы - они же все умеют!

"Помоги мне кувыркнуться! Научи меня, пожалуйста!"

"Да это же проще простого, попробуй!"

"Как?.."

"Ну, что ты как маленький?"

Нет, он конечно, представляет себе, как это сделать. Если на рухе. Надо натянуть поводья, поднимая птицу вверх, потом попытаться плавно опрокинуть ее на спину... И дальше начнется самое интересное. Рух, скорее всего, не послушается, а если послушается - может повести себя непредсказуемо, может быть, начнет падать, обезумеет? Наверное, кто-то придумал особые способы, как учить руха такому трюку.

Но ведь он сейчас не на рухе! Он на драконе! И непонятно, как дракон слушается упряжи, такая туша с такой шкурой даже не почувствует, должно быть, какие-то там ремни...

Эй, а где же ремни? Их нет. Седло, и больше никакой упряжи.

Ардай даже не пристегнут к седлу, его ладони лежат на шкуре зверя - и все. Как же прикажете им управлять?..

Ах, да. Мысленный язык. Это, что ли? Дракону надо отдавать команды на мысленном языке?

"Как мне сказать дракону, чтобы он кувыркнутся? - крикнул он белой. - Какая нужна команда?"

Драконица захохотала. Она просто захлебывалась от смеха. Отсмеявшись, сказала:

"Какая еще команда? Главное, ты сделай, что нужно, тогда и твой дракон сделает! Ну?"

"Я должен представить, что это я кувыркаюсь? Как будто я сам - дракон?"

"Именно! Не думай - чувствуй! Ощущай!"

"Я - дракон!"

Он понесся вперед. Точнее - его дракон понесся вперед. Вверх, вниз... Как легко! Слишком легко. Дракон летал совсем не так, как рух, совсем не так! Но кувыркнуться - как это?.. Нет, кувыркнуться не получалось.

И пусть. Все равно, летать на драконе так здорово, хоть бы это подольше не кончалось...

"Эй, а ну-ка кувыркайся! Задави в себе труса! Глупое занятие эти кувырки, конечно, но не надо делать вид, что не умеешь. Хочешь, опять подпалю тебе хвост?!"

Добрая зверушка, одним словом.

И все-таки он ее не боялся. Не то что того черного.

"Лучше покажи мне! Давай вместе!"

"Давай. Следи за мной, будь со мной".

Она полетела вверх, и дракон Ардая тут же устремился следом.

"Если ты хочешь быть рухом, никогда не станешь драконом!"

"Я не рух и не дракон, я наездник!"

"В чем разница?"

Они неслись вдвоем, он просто следил за ней глазами, и его дракон повторял каждое движение белой.

Кувырок! Так просто?..

Еще один, еще, еще...

Петля назад, та самая!

Готово.

"Вот видишь!"

Действительно, раз плюнуть. И весело, ему понравилось.

Четвертый, пятый раз, ... десятый, двенадцатый. Пожалуй, голова слегка закружилась.

"Эй, брось, - смеялась белая. - Ведешь себя, как малыш! Ты ведь уже взрослый. Давай, показывай, где будешь летать завтра!"

Поле для смотра чуть в стороне, но что для них расстояния? Раз, два - и они уже там.

Это поле - большая пустошь неподалеку от городских стен. Когда гонки или смотр, там ставили многоярусные трибуны для зрителей и помост для почетных гостей, собирали их из жердей и досок, а потом разбирали и складывали в подвал ратуши - до следующей надобности. Этих мест, конечно, всем не хватало, зрители располагались просто вокруг, на траве - сидели или стояли, и на городской стене, и на ближних башнях.

Для смотра, на котором наездники показывают мастерство, устанавливают множество приспособлений - высоченные вертикальные шесты, перекладины на столбах, разные кольца - и огромные, в несколько размахов рушьих крыльев, и совсем маленькие, сквозь которые птица может проскользнуть лишь, если крылья почти сложит. Это трудно. Не на каждом смотре делают такой трюк. Но Ардай умеет, у него получалось. Как раз поэтому он и победил в прошлый раз: Бак вовремя сложил крылья и юркнул в кольцо. Все остальные, кто пытался, не могли послать птиц в кольцо - рухи уходили в сторону.

Рух себе не враг. Он делает лишь то, что может. И вокруг шестов не полетит, и под перекладинами, уйдет вверх или в сторону - упражнение не выполнено, проигрыш.

Его Бак все это может.

Только где здесь рухи?! Они - драконы, а драконы все могут.

"Лети за мной! - смеется белая, - ну, давай, не трусь!"

Да кто тут трусит?!

Впрочем, и приспособления здесь, все эти шесты и кольца - как будто великоваты, не для рухов. Для драконов? Белая облетает их легко, вьется меж ними, как бабочка - рухи так не летают. Точнее, не так быстро...

Он следует за белой. Перед глазами - кончик ее хвоста, похожий на заостренную пику. Он не думает, он просто следует за ней, как ее тень, ее продолжение, его дракон повинуется и повторяет все движения белой. А та, похоже, разыгралась и не собирается останавливаться.

Он - ее тень!!

Опять обогнули один шест, другой, нырнули под перекладину, нет... под все перекладины сразу, пронеслись у самой земли, потом поднялись и опять нырнули вниз. Это очень трудно. Рух не смог бы так долго!

На какое-то мгновение Ардай отвел взгляд от белой, перестал быть ее тенью - и чуть не врезался в землю, но земля мягко оттолкнула его, будто подбросила.

"Эй, осторожней!" - заволновалась белая.

Он не подозревал, что такое счастье возможно!

Вдруг белая стала удаляться, все дальше, дальше, вот она уже совсем крошечная где-то в бесконечном далеке...

Ардай упал на траву. Как, почему упал? Куда девался его дракон?

Рядом сидит девушка, волосы под платком, белая полотняная блуза, юбка из тонкой шерсти, плетеный кожаный поясок. Судя по сложению, не Эйда, определенно нет. А жаль. Хорошо бы она видела, как он только что летал...

Это Валента?

Девушка обернулась. Шала.

"Может быть, покатаешь?"

"Почему - может быть?.."

"А кто тебя знает? О тебе ничего нельзя сказать наверняка. Я не вижу твоей судьбы, Эстерел!"

Она смеется, блестят ровные белые зубы.

"Говорила же тебе - пересаживайся на дракона. А ты не верил".

"Откуда же я знал, что могу так?"

"А что тут мочь, с твоей-то родословной? Плохо только, что ты ее не знаешь".

"Да что еще я должен узнать?"

"Это секрет. Я не рассказываю никому чужие секреты, забыл".

Дин-дин-дон... Зазвонил колокольчик, звонкий настойчивый. И Шала стала пропадать.

"Эй, погоди! - вдруг вспомнил Ардай. - Скажи, что там с тем дракончиком, ну, с тем, ты поняла? Он выжил?"

"Да, все хорошо, - сказала Шала. - Вставай, тебе пора, все на свете проспишь. Ну что за соня, господин имень!"

Он поплотнее сжал веки, но кто-то настойчиво тряс его за плечо.

- Вставай, вставай, молодой имень! Пора! И так все на свете проспал! Уж не стали тебя рано будить, но вставай, сколько же можно!

Тетушка Мезина.

Словно какая-то сила подбросила Ардая на постели.

- Который час? Я проспал?

- Вставай, вставай, ничего. Самое время. Завтрак уже накрыли...

За столом, намазывая вареньем свежую булочку, дядя Ильмар заметил:

- На смотре, дорогой племянник, будь спокоен, и не вздумай выпрыгивать из штанов. Ты ничего не проиграешь в любом случае, помни об этом. Потом собьешься со счета, на скольких смотрах ты победил, а на скольких проиграл. Нельзя всегда быть лучшим. Это чрезвычайно вредно для здоровья, между нами будет сказано...

Ардай лишь кивнул. Что его сейчас точно не привлекало, так это подобные беседы.

Какое-то чувство, новое и захватывающее, владело им. Казалось, стоит закрыть глаза, чтобы не видеть жующего дядю Ильмара, взволнованную Валенту, суетящуюся с подносами и чайником тетушку Мизину, - и можно лететь. Вслед за драконом, быстрее и быстрее. Можно вытворять страшно подумать что, главное, не спускать глаз с сияющего хрустально-белого зверя. А если полететь самому? Как самостоятельно управлять драконом, что надо вообразить себе? Ах, да, белая же объяснила - надо представить, что это ты дракон, что это ты летишь, а не сидишь в седле. Надо не думать, а ощутить...

Легко сказать! Во сне-то это было нетрудно, хотя... Нет, фактически, во сне ими обоими, и Ардаем и его драконом, управляла белая. Чтобы не зависеть от белой, надо все представить самому. Надо, так сказать, ощутить...

Хорошо бы будущей ночью этот сон вернулся. Чтобы продолжить. Сегодня он лишь попробовал, самое интересное будет в следующий раз. В следующие разы...

А если - не будет? Может быть, если попросить знахарку Зиндану, она сможет помочь ему вернуть сон? Или к Шале обратиться? Похоже, Шала за каким-то демоном прицепилась к нему как клещ, встречи с ней и искать не стоит, просто подожди, пока сама появится. Ему ведь всего-то и надо, что увидеть сон, что в этом может быть запретного?

И самое главное - а что, если этот сон не соответствует действительности вообще? Даже если так, все равно хочется оказаться в нем еще разок-другой...

- Брат, ты что, продолжаешь спать? - сестра похлопала его по плечу. - Совсем нас не слышишь?

- Нет-нет, я слышу. Извините, - он вздрогнул.

Перед глазами еще раз мелькнул кончик белого драконьего хвоста.

- Дядя спрашивает у тебя, откуда ты знаешь ту даму, родственницу господина Дантана.

- Какую даму?..

- Как какую? Госпожу Шалу Эдитту, вдову, которой ты возвращал платок.

И что ответить?.. Откуда он знает госпожу Эдитту, родственницу наместника и Дана? Да в лесу как-то встретил, случайно!

- Я почти ее не знаю. Разок встречал.

- Где? - строго полюбопытствовал дядя Ильмар. - Она приехала из Ита неделю назад.

- Она бывала в Аше. Прошлым летом, кажется?

- Я навел справки. Ее двоюродный дядюшка-наместник в глаза ее не видел уже лет десять.

-Не может быть. Она была в Аше. Мало ли какие у нее секреты... от дядюшки-наместника.

Начинать врать о том, в чем мало смыслишь - гиблое дело. Непременно засыплешься.

- Хм... - пожал плечами дядя Ильмар. - Любопытная особа.

У Валенты глаза были на мокром месте.

- Госпожа Эдитта прислала мне приглашение к себе на трибуну. Нужно дать ответ. Дядя сомневается...

- Еще как сомневаюсь. Тебе всего пятнадцать лет, моя девочка. Не стоит вести себя вызывающе, слишком привлекать внимание. Люди будут недоумевать, только и всего.

- Но что в этом такого?!

- Говорю же, ненужное внимание и ненужное недоумение, - отрезал дядя. - Если бы здесь быть твой отец, он бы имел право решить, а я не желаю брать на себя эту ответственность. Сомневаюсь так же, что эта юная вдовушка - респектабельная компания для тебя, девочка.

Ардай подумал, что дядя сам не представляет, насколько прав.

- Но она ведь почти как я! Ненамного старше. И она уважаемая дама.

- Я не говорю, что она неуважаемая. Юница, потерявшая мужа вскоре после свадьбы. У нее был брак в интересах семьи. Знаешь, на Севере нередко заключают такие бессмысленные браки, когда с соизволения императора можно взять в жены хоть дитя в пеленках, а потом, чтобы уложить подросшую супругу в постель, требуется разрешение ее отца и лекаря с подписями и фамильными печатями. Статус вдовы дает ей полную свободу, однако за этой вдовушкой за самой еще нужен присмотр!

Тут Ардай не смог не усмехнуться, и дядя гневно на него посмотрел, потом продолжил:

- Насколько я понял, не для нее ты представляешь интерес, племянница. У меня есть подозрение, что твоя компания, скорее всего, желательна для некоего господина, которому приличия не позволяют самому прислать приглашение. Разумеется, госпожа Горатта после бала посвятила меня во многие детали, - он улыбнулся. - А вы как думали?

Валента всхлипнула, уже не таясь.

- Что скажешь, племянник? - спросил дядя Ильмар. - Ты старший брат, и тоже был на балу.

- Не стоит, - вздохнут он, не без сочувствия поглядев на сестру. - Если, и правда, дело в инспекторе... В общем, мне рассказали, что он поссорился с невестой, и теперь злит ее родню, ухлестывая за другими дамами... и девушками. Но он все равно женится на невесте, у нее папаша - какая-то большая шишка.

- Ну, вот и решили, - кивнул дядя, - я сам со всем почтением отвечу уважаемой госпоже Эдитте. Девочка моя, если тебе сейчас взгрустнется, просто можешь остаться дома.

Валента в слезах выскочила из-за стола и убежала. Тетушка Мезина всплеснула руками, пробормотав в сторону что-то насчет старых высохших самодуров, которые ничегошеньки в этой жизни не понимают. Дядя Ильмар, конечно, и бровью не повел.


Возле площади для смотра собрались, кажется, все жители Аша и окрестностей: мужчины и женщины, молодые и старые, и дети - само собой, как же без них. Не слишком много развлечений случается в городе, чтобы пропускать такое. И вчера, во время смотра, казалось, яблоку негде было упасть, сегодня же против вчерашнего народу собралось еще больше.

Все места на трибунах, конечно, были заняты. Место там стоило от дирра до десяти дирремов, и их, конечно, хватило немногим, но кого это волновало? Фокус в том, что как раз немногим и пришло бы в голову покупать место. Смотреть выступление прекрасно можно откуда угодно. Что до Ардая, он охотно засел бы в одной из башен, видно лучше, чем просто снизу. Они с отцом когда-то именно так и поступали, если отец не выступал на смотре, конечно. Или если не выступал сам Ардай - он, как и многие мальчишки, начал с тринадцати лет, но тогда, конечно, они не соревновались со взрослыми, и их выступления просто смотрели, не оценивая. Но он выступал хорошо. А иногда, бывало, просто здорово...

Люди в ожидании действа ходили, сидели прямо на камнях или на траве, кое-кто - на раскладных стульях. Многие, особенно молодежь, устроились на городской стене. А некоторые прибыли в собственных открытых экипажах или, чаще, в повозках, так что расположились очень даже комфортно, и увеличительными трубами многие небедные жители города давно обзавелись. Одно неудобство - чем дальше от трибун, тем хуже слышны объявления распорядителя. Но это несущественная мелочь, кто выступает - и так понятно, цвета одежды издалека видно, да и фамильные флаги поднимают одновременно с объявлениями имен наездников.

Чуть в стороне пестреет целый палаточный город - большая ярмарка. Появился четыре дня назад, и с каждым днем палаток все прибывало, там и торговые ряды, и циркачи, и карусели. Так что, смотром наездников праздник только начнется. Долго город будет с удовольствием вспоминать визит столичного вельможи, или кто он там, этот инспектор Дантан?..

Дядя Ильмар, Валента и принаряженная тетушка Мизина заняли место на трибуне - положение обязывало. Дядю Ильмара, разумеется, обязывала, а что он купил место и своей верной экономке - да почему бы и нет? Тетушка Мизина и оделась в синее платье, не такое, конечно, что полагалось законной госпоже Эстерелле, но своим костюмом она тоже подчеркнула как бы принадлежность к знатному семейству - все правильно, своей многолетней службой она это право давно заслужила. Но у какого-нибудь сноба из Ита, может быть, челюсть отвалилась бы от удивления, узнай он, что эта принаряженная пожилая дама - не родственница именя, а его служанка.

Наездники, собравшиеся выступать, выстроились вдоль поля, их было не так уж много, около пятидесяти, около каждого, на невысокой тумбе - птица. Когда завершится первый тур смотра - обязательные упражнения, претендентов на победу останется не более половины. Ардай подумал так и усмехнулся - себя он уже причислил к этим, оставшимся. К претендентам. И все на этом. Потому что второй тур, или тур огня, почему-то его так называли - это когда каждый будет, по выражению дяди Ильмара, "выпрыгивать из штанов", показывая все, на что способен. А Ардай способен... недостаточно, как выяснилось.

Как и вчера, на помосте сидел крупный рух - приз победителю. Этот рух Ардаю понравился даже больше, чем вчерашний. Кто-то сказал - приз предоставил инспектор Дантан. Это одна из его собственных птиц. Откроет смотр, наверное, тоже он. Открыть смотр - не приветственная речь, и не команда на поднятие флага Аша, - это все сделает наместник, или городничий. Открытием смотра называется самое первое выступление, которое задает ход состязаний. Один из лучших наездников, не участвующий в смотре, показывает последовательность, "цепочку" упражнений - как и сколько раз облететь вертикальные, горизонтальные шесты и кольца. Каждый участник должен повторить все в точности, соблюдая и последовательность, потому что ошибка в последовательности тоже означает проигрыш. Именно это - запомнить и не сбиться - Ардай считал самым трудным. А сами упражнения достаточно просты, на них отсеиваются слабейшие, те, которые решили посоревноваться, не совсем верно рассчитав свои силы - их всегда находилось немало, половина, по крайней мере.

Валента. Встала и машет ему рукой. Ардай ей тоже помахал. А кто это появился рядом с Валентой, тоже машет? Крей Дарит, точно он. В груди потеплело. Они не слишком по-дружески расстались последний раз, и Ардай был виноват - злился безо всякой причины. Хорошо, что Крей тут.

Скользнув взглядом дальше, к почетным местам в середине трибуны, Ардай легко нашел Шалу. Она сидела в кресле рядом с пустым пока креслом наместника - там, где полагалось сидеть супруге наместника, ни больше ни меньше. Что ж, эта супруга, говорят, последнее время хворает и мало где показывается, а Шала - родственница, имеет право, так что ничего удивительного. Вот только если ее здесь увидит Крей, у того от удивления точно ум за разум зайдет...


Дальше, в стороне от трибун, зато неподалеку от ярмарочных палаток, на небольшой возвышенности стоял новый, блестящий свежим лаком пароконный экипаж, в котором сидели двое: седой старик и молоденькая девушка. Судя по одежде, они были из Шанталы - маленького островного княжества, расположенного невероятно далеко. Не каждый итсванец мог бы хоть примерно объяснить, где именно. Но, тем не менее, шантальцы жили по всей Итсване, это были торговцы, а также лучшие ювелиры и оружейники, и еще - часовщики. Уже много веков этот народ владел секретами изготовления самых точных часов, так что можно смело утверждать - большая часть этих хитроумных вещиц в стране сделана руками шантальцев. Шантальские женщины украшали закрученные в узел волосы бусами и не обязаны были носить платок, однако чаще всего носили - в угоду местным обычаям. Зато и мужчины, и женщины закрывали нижнюю часть лица патой - полосой тонкого белого шелка, и это было необычно, сразу отличало их от прочих. Большинство местных сказало бы - глупо и неудобно. Но обычаи есть обычаи. Хочешь, чтобы уважали твои - не осуждай чужие.

- Может, подъедем ближе? - девушка просительно смотрела на старика. - Будет лучше видно. Ну, дедушка!

Старик лишь покачал головой.

- Мне и так видно, а уж твоим молодым глазам...

- Но я не вижу лиц!

- Да зачем тебе лица? - старик улыбнулся. - Ты же хотела посмотреть, как летают птички? По мне, так себе забава, но раз тебе хочется - смотри. Кто же виноват, что в лавках не осталось увеличительных труб?

Девушка явно хотела что-то сказать, но старик перебил:

- Туда я тебя не пущу, девочка, даже не проси. Мало ли что бывает, вдруг тебя узнают? Нелегко мне будет тебя защитить.

- Да я и сама... - буркнула она.

- Сама! - седые клочковатые брови насмешливо дернулись. - То-то тебя прошлый раз неизвестный бродяга спасал! Думаешь, опять какой-нибудь случайный спаситель подвернется?

- Его-то и надо найти бы, дедушка. Камень забрать. Наградить, может, как-нибудь...

- Наградить!? - продолжал веселиться старик. - Ох, и упрямая! Да если он не дурак, его тут уже и след простыл. Маг ведь, я думаю, не ограничился тем, что именьских сынков пошерстил. Каюб - чародей опасный. Сбежал, скорее всего, твой спаситель, и правильно сделал. И тебе быть бы подальше отсюда. Ничего, может, и выпадет еще случай, поблагодаришь. Может, и наградишь. А камень, да, хорошо бы забрать. Но то, что его больше нет у мага, уже неплохо.

- Говорю же, дедушка - нищие бродяги не летают на рухах. А он... он был знаешь какой?

Старик хитро прищурился.

- ...как он летал?.. - поправилась девушка.

- Бродяги тоже разные бывают. Вот что - если тебе очень хочется его встретить, значит, встретишь. Точно говорю. Так всегда бывает. И не приставай ко мне больше. Смотреть - смотри, а то поехали.

Старик расслабленно откинулся на подушки и прикрыл глаза.

Худощавый парень лет шестнадцати-семнадцати, по одежде - тоже шанталец, но с открытым лицом, появился откуда-то из-за коляски, положил на колени девушки серебряную флягу.

- Это вода из колодца, Лиолина.

Она благодарно кивнула, открутила крышку, отпила, осторожно отведя в сторону закрывающий лицо шелк. Охнула:

- Какая холодная!

- Говорю же тебе - из колодца.

Парень присел на ступеньку экипажа, у ног девушки, и принялся выкладывать услышанные в толпе новости.

- Уже скоро. Наместник говорит приветствие, значит, сейчас флаг поднимут. Открывать смотр будет столичный гость. Говорят, он сейчас так откроет, что всех удар хватит!

- Прости?.. - не поняла девушка.

- Ну, он тут кое с кем поссорился. Его один местный балда разозлил - да ты ведь слышала. А он из наездников - самый лучший в стране, говорят. Вот и покажет сейчас "цепочку", которую никто из местных, приграничных, в жизни не повторит. Пусть, дескать, поймут, кто чего стоит.

- Так говорят?..

- Ну, да, - он поерзал, устраиваясь поудобнее. - А может, врут. Но если не врут, будет интересно. О, смотри, флаг Аша! А вот флейта, слышишь... - со стороны поля донесся высокий, тягучий голос флейты - не мелодия, а просто перебор нескольких нот.

Это главный маг Аша нейтрализовал всю возможную магию в радиусе нескольких соллей - чтобы никто потом не сказал, что на состязании можно победить с помощью магии или какого-нибудь низкого колдовства.

Ардай тоже слушал флейту. Ничего удивительного, и вчера так было, и, вообще, всегда. Он поглядывал на Шалу - каково ей, все-таки, при этом присутствовать, ведьма же? Но Шала, казалось, была сама безмятежность - восседала гордо, с видом довольным и чуть томным, как будто ей до мага никакого дела не было. Да и кто ее сейчас за ведьму примет - волосы затейливо уложены, голова покрыта, на ногах, само собой, туфельки. Вот и верь после этого сказкам, которые про лесных ведьм рассказывают. Сколько в них правды, интересно?

Только что сосед по строю шепнул ему, подмигнув:

- Говорят, вроде бы инспектор, чтоб его демоны съели, собирается нас проучить? Это ты его раззадорил. Боится в долгу остаться.

- Зря он это, - буркнул Ардай в ответ, а под ложечкой неприятно защекотало.

Ясно, что у них есть сейчас прекрасная возможность опозориться. Должно быть, умно поступили те, кто просто не явился на смотр. Одно дело - обида на чьи-то неучтивые слова, и совсем другое - показать, чего на самом деле можешь. Точнее, не можешь...

То примечательное заявление Дантана в ратуше, хоть и приглаженное извинениями, а также ответ на него Ардая Эстерела, вовсе не забылись. Наверняка теперь об этом знала каждая кухарка и каждый мастеровой не только в Аше, но и в ближних городах. Так уж повелось, здесь все ощущали себя жителями Приграничья, "драконьей земли", гораздо больше, чем подданными императора.

Вот он, гвардейский капитан Дан. Подошел к крайней из оседланных птиц, привязанных сбоку от трибуны - это рухи "на всякий случай". По правилам, должны быть, потому что любой наездник может попросить заменить свою птицу. Или даже может вызваться выступать тот, у кого руха вообще нет - это разрешалось. Другое дело, что такого не бывало, вряд ли кто из присутствующих на поле вспомнил бы что-то подобное. Так что, вряд ли выбирали лучших птиц, чтобы посадить их около трибуны.

Это не осталось незамеченным - по толпе пробежал легкий гул. Вот как, значит! Он собирается показать всем образец полета на первой попавшейся птице.

Почти все родственники выступающих наездников, и дядя Ильмар в том числе, достали блокноты и грифельные карандаши - записать "цепочку", которую будет показывать открывающий. Тем, кто готовится к выступлению, это никак не поможет, им придется запомнить, и потом стараться не сбиться...

По тонкой веревке побежал вверх флаг Дантана, и затрепетал чуть ниже флагов Империи и города Аша. И почти сразу взлетел Дантан. Вся площадь затихла и ждала. Распорядитель перевернул песочные часы. "Цепочка" должна длиться не более, чем пока из верхнего сосуда в нижний упадет последняя песчинка.

Сейчас - ни о чем не думать! Только запоминать фигуры.

У каждого наездника были свои секреты - как запоминать. И каждому родители развивали память с раннего детства. Ардай помнил, как мать раскладывала перед ним игрушки, а потом заставляла отвернуться и все перечислить. А отец любил такую игру: он по нескольку раз мычал, квакал, ржал, свистел птичкой, и тоже требовалось подсчитать, сколько раз какой звук прозвучал. Игры для детишек, конечно...

Сначала Дан облетел по разу каждый вертикальный шест, потом нырнул сразу под два крайних горизонтальных, пролетел сквозь каждое кольцо, кроме самого маленького, вернулся к первому шесту, снизившись почти до земли, и поднялся, кружась вокруг него винтом. Пока ничего, правда, не все смогут кружить винтом...

От шеста он резко поднялся вверх, сделал над полем три простых кувырка - да, простых, - и на выходе из последнего понесся к маленькому кольцу, но - ха! Его, определенно, подвел рух. Он не пошел в кольцо, а взял выше, но Дантан быстро сориентировался, перехватил инициативу - он сделал вертикальную петлю вокруг кольца, и уже тогда, отлетев и дав птице выровняться, послал ее в то же кольцо опять. На этот раз получилось.

Все! Дантан стал снижаться. Ардай, закрыв глаза, мысленно повторил последовательность. Они с Баком смогут все, только бы не сбиться. Тут такое дело: чужую ошибку заметить легче, чем не сделать собственную.

Хуже всего - последний трюк с маленьким кольцом. Его обычно оставляли для следующих туров. Да уж, инспектор их не пожалел. Наверняка это будет один из самых трудных смотров на памяти тех, кто стоит в строю. Ведь это только начало!

Толпа загудела, обсуждая увиденное. Ясно - здешним наездникам брошен вызов. Дескать, слова - пустое, а вы делом докажите, на что годны! Будет интересно, такое пропустить нельзя!

Дантан вроде бы собрался посадить руха прямо перед главной трибуной, напротив кресел городской знати, но нет. Он - вы только поглядите! - пронесся очень низко, прямо перед трибуной, и на лету выхватил из огромной корзины цветов, поднесенной Гильдией городских цветочников, целую охапку, и раз! - посадил руха но то самое место, с которого взял его. Дану захлопали. Что и говорить, он молодец, каких поискать. А цветы зачем?..

Дан не торопясь обошел трибуну, остановился напротив наместника и городничего с семейством, поклонился, сказал что-то...

Что-то сказал он, оказывается, Шале. Она подала ему свой жемчужно-серый платок, такой же, какой Ардай вернул ей на бале. Дан обмотал платком голову... проще сказать, он завязал себе глаза. И пошел вдоль трибуны, отведя в сторону руку с букетом. Площадь опять затихла, люди тянули головы, ждали - кому инспектор сейчас вручит букет? Сослепу, наугад? Дамы и мужчины сидели вперемешку, и у Дана было столько же шансов преподнести цветы степенному пожилому горожанину, сколько - его хорошенькой дочке.

К демонам всю эту ерунду! Только отвлекаться.

Ардай закрыл глаза, снова повторяя мысленно последовательность "цепочки".

Судя по тому, как толпа кругом взорвалось аплодисментами, а не смехом, букет достался даме. Ардай открыл глаза и посмотрел - Валента держала цветы, а дядя Ильмар, нагнувшись с трибуны к Дану, что-то ему говорил, вежливо улыбаясь...

Этот инспектор, он... да как у него все получается, даже завидно?! Хорошо бы еще у сестренки хватило ума в него не влюбиться.

Прозвучал удар гонга - выступление участников начинаются. Флаг Дантана скользнул вниз, взамен взвился другой - именей Горатов, и молодой Горат взлетел над площадью на своем Эклене. Он очень умелый наездник, скорее всего, выступит хорошо.

Некоторые советуют не смотреть чужие выступления, дескать, это сбивает. Вряд ли кто такому совету следует - как же можно не смотреть? Ардай не сводил глаз с Гората. Его рух не уступал Баку в росте, но был его легче, или "тоньше", как это называли наездники, и более верткий - для такого выступления даже лучше...

Горат "срезался" на "винте". Он начал крутить его вокруг шеста, начиная не снизу вверх, а сверху вниз. Глупая, обидная ошибка в самом начале, такого никто не ожидал. В толпе свистели, махали руками, а кое-кто кричал что-то ободряющее. Да, последнее точно не помешает...

Следующим опять был наездник из Аша, имень Эвтаркан. У того не получился последний трюк - с маленьким кольцом. Вот его-то Горат на своем Эклене, кстати, выполнял блестяще - Ардай не раз видел. Эвтаркану тоже свистели и кричали.

Итак, выступили двое - и уже есть двое проигравших.

Третьим был столичный гвардеец. Он все упражнения выполнил безукоризненно. Зрители приветствовали его криками и рукоплесканиями. Четвертым был тоже гвардеец. Он тоже справился, его тоже приветствовали.

Пятый, наездник из Аша, сосед Ардая - тот так и не вспомнил, как его зовут, - отлетал без ошибок всю цепочку, на что площадь отозвалась шумом вдвое большим, что достался гвардейцам. Этот наездник был "свой".

Ардай - следующий на очереди.

Гонг. Сине-серебряный благ Эстерелов скользнул вверх, Ардай толкнул коленями бока руха и взлетел, как он умел - красиво, свечой.

Он не спеша пролетел над площадью, думая только о том, что проиграть сейчас было бы обидно... нет, стыдно. Он не проиграет.

Вокруг шестов. Под два горизонтальных... земля пронеслась прямо перед глазами, так близко! Получилось. Сквозь кольца. Получилось. Вниз, к шесту. Винт. Готово. Вверх. Три кувырка. Ну, это они запросто. Это они с Баком частенько проделывают просто для удовольствия. Маленькое кольцо... Бак вовремя сдвинул крылья, скользнул. Получилось.

Он сам сейчас не мог бы с уверенностью сказать, ошибся где-нибудь или нет, но, судя по шуму снизу - нет, не ошибся. Справился. Он справился!

Стало легко и спокойно, даже весело - ну, не сомневался же он, в самом деле!

Гонг. У восьмого участника, именя Лейта, племянника городничего, не получился последний трюк...

Гонг. Девятый, гвардеец из свиты Дана, все сделал отлично...

Гонг. Десятый, тоже гвардеец, выполнил все, но его объявили проигравшим. Ах, да, время! Просто песок в часах перетек быстрее, чем парень закончил последний трюк. Самый обидный проигрыш!

Гонг... Одиннадцатый, местный имень, перепутал последовательность упражнений. Наверное, от волнения. Они все тут волновались.

Двенадцатый, гвардеец, выполнил все...

Трудно было бы не заметить: хорошо выступивших гвардейцев народ уже почти не приветствовал криками. Когда проигрывал кто-то из "своих", местных, волна недовольства и разочарования прокатывала по площади. На памяти Ардая такое было впервые. И раньше случалось, что выступали нездешние наездники, да хоть бы и приехавшие из иноземья, а кто из Сардара, скажем - так те были близкие соседи, "свои", хоть и не подданные императора. Всем в случае победы сполна доставалось ликования и почитания зрителей. Каждый выступал за себя и против всех, и хороший полет был просто хорошим полетом, а победа - просто победой. Никогда еще на кону не стояло достоинство всех именьских семей Приграничья. Да нет же - всего Приграничья. Достоинство, которое что-то пока не удавалось отстоять.

Они, все вместе - против гвардейцев Дантана, Крылатого Дана. Проигрыш каждого - капля к общему проигрышу...

Гвардеец уже победил вчера. Сегодня победа должна достаться "своему". Убедительная победа, в которой никто бы не усомнился. Не мог же инспектор, отпускающий оскорбительные замечания - все демоны на него! - быть прав?

Первый тур закончен. Опять надрывно прозвенел гонг, предваряя речь наместника, и все затихло.

Наместник встал, поднял обе руки.

- Благодарю всех вас! - провозгласил он громко. - Да будет Провидение с теми, кто выиграл, и с теми, кто сегодня проиграл!

Толпа ответила лишь негромким, напряженным гулом. На площади осталось шестнадцать наездников - из почти пятидесяти. Пятеро местных и одиннадцать гвардейцев. Причем, поначалу гвардейцев в строю было двенадцать, выбыл тот, которого подвело время.

Пять и одиннадцать! Да, это здесь запомнят надолго...

Короткий отдых, принесли воду для рухов. Забегали торговцы напитками и сладостями.

Пока рухи пили, сосед повернулся к Ардаю, криво усмехнулся:

- Ну, что, Эстерел, нам показали нашу цену?

- Еще ничего не кончилось, - ответил тот. - Прости, господин, я тебя не узнал.

- Я имень Ант Эсплет из Тогибы.

Ардай кивнул. Тогиба - деревня поменьше Варги, до нее почти полдня пути на рухе.

- Ты же видел их трюки, мы такое просто не умеем, - сказал имень Ант. - Сейчас все зависит от того, что покажет открывающий. Если тех петель задом наперед не будет, тогда еще куда ни шло. Если наместник, к примеру, намекнет инспектору, что не стоит расстраивать жителей славного Аша...

- Зачем нам подачки? - буркнул Ардай.

Хотя понимал, конечно, что имень из Тогибы совершенно прав.

Что покажет открывающий...

Вначале следующего тура Дантан опять выступит. Но теперь участникам не нужно будет повторять показанную им "цепочку" упражнений. Просто выступление каждого наездника должно будет включать все упражнения, исполненные Даном, в любом количестве и в любой последовательности. Чем больше, трудней, заковыристей, тем лучше. Каждый будет стараться превзойти остальных, "выпрыгнуть из штанов", в общем. Кто окажется хоть чуть-чуть лучше, тот и победил.

Если Дан покажет ту злополучную петлю, она обязательно должна быть в каждом выступлении, без нее - проигрыш. Если не покажет - шансы у всех примерно сравняются. Примерно...

- Наверняка они обучают птиц с помощью магов, - добавил Ант Эсплет, поглаживая крыло своего руха. - Сейчас, конечно, никакой магии нет, но во время обучения без нее не обошлось. Я знаю. Иначе птицу такому не научишь. Не летают так рухи.

А что, это объяснение очень походила на правду! Кто же не знает - если перед тобой нечто совершенно невозможное, значит, тут поработал маг.

- Вот что, Эстерел, - продолжал имень Ант, - на необученной птице, понятно, такое не сделаешь. А на обученной - можно попробовать. Летать ведь, все равно, птице, не наезднику. Это шанс. Я бы попробовал, а ты что скажешь? Ты, как видно, из тех, что не прочь рискнуть.

- Не знаю, - честно признался Ардай, пожимая плечами. - Полетать на чужой - это еще ладно, но выступать, да еще на смотре? Не знаю. Не хотелось бы. Да и где взять обученную птицу?

- Попросить, - усмехнулся имень Ант. - Они не откажут, если попросить. А что в этом страшного? В худшем случае просто не получится.

Ардай промолчал. Он до сих пор выполнял сложные трюки только на Баке. Да и вообще, никогда ведь не бывало, чтобы наездник побеждал на смотре не на своей птице! Выступать, может, кто и выступал когда-нибудь, но побеждать - точно нет.

Наконец прозвонили окончание перерыва. Дантан подошел к призовому руху, сел в седло и взлетел. Что ж, это не запрещено, конечно, но как-то неожиданно - открывать тур на рухе, предназначенном для приза победителю...

Все, затаив дыхание, смотрели, какие упражнения показывал Дан, а когда он закончил, толпа глухо зароптала, переговариваясь - тех, "невозможных" трюков в "цепочке" не было. То есть, их выполнение не было обязательным для каждого наездника. Многие испытали облегчение и досаду одновременно, понятно почему - уровень упражнений очевидно снизили, с оглядкой на местных участников. Ведь все видели, как летают гвардейцы! Короче говоря, ситуация та еще: и так - плохо, и иначе - обидно, а выхода нет, разве что вообще отменить смотр...

Ардай прикрыл глаза и дал себе слово: хоть в лепешку разбиться, но научиться всему, чему только можно, чтобы не оказаться опять в таком же дурацком пложении.

Звякнул гонг, предваряя выступление наездника, подняли флаг. Очередность поменялась - выступать должен был имень из Тогибы, сосед Ардая. Вместо того, чтобы сесть на свою птицу, он потрепал ее по шее, и, выступив вперед и подняв правую руку, крикнул:

- Прошу заменить руха!

Все уставились на него в изумлении, и Ардай тоже. Потому что - зачем? Теперь-то - зачем?!

К Эсплету уже бежал помощник распорядителя, но тот крикнул, не дожидаясь его, обращаясь к Дану:

- Могу я получить одну из птиц господина инспектора?

Господин инспектор мог и отказать. Формально - мог. Но он встал и махнул рукой в сторону призового руха - того, на котором только что летал.

- Отказываешься ли ты от своей очередности, чтобы приручить птицу? - спросил подоспевший помощник.

- Нет, - отрезал Эсплет, и пошел к руху.

Отказ от очередности лишал его нескольких очков, а большинству, как известно, именно нескольких и не хватает, чтобы победить.

Толпа затихла, ожидая и предвкушая - что теперь будет? Имень Эсплет сел на руха и без особого труда поднялся в воздух. Насколько заметил Ардай, только вначале была заминка, рух попытался артачиться, но Эсплет сразу справился. Это, определенно, был очень опытный и умелый наездник.

Толпа ахнула, восхищенно забурлила. Хотя, ничего особенного, Ардая не так давно объяснял магу Каюбу, что взлететь на чужой птице, если очень надо, сможет любой хороший наездник.

Сначала Эсплет сделал несколько кругов над полем, то поднимаясь, то снижаясь - ему все-таки нужно было почувствовать, как реагирует на его движения незнакомая птица. Потом он резко послал руха вверх, и собрался, видимо, сделать первый в "цепочке" Дана кувырок, птица вильнула в сторону, и многим показалось, что ничего не выйдет...

Но Эсплет сделал четыре кувырка подряд. Здорово!

А потом... Рух с наездником опять устремились вверх, и вдруг птица дернулась вбок, забила крыльями, и словно бы стала падать, потом опять рванула вверх, вниз, и налетела спиной на один из столбов.

Спиной, на которой сидел наездник.

Народ ахнул. Ардай даже застонал сквозь зубы. Понятно, что случилось: во время кувырков Эсплет вообразил, что почувствовал птицу в совершенстве, что она теперь слушается и будет слушаться, и, во власти этого впечатления, послал ее в ту проклятую "невозможную" петлю, которую делать вовсе необязательно. Но, если ее не делать, зачем было менять птицу?!

Эсплет не смог выполнить упражнение, потому что рух повел себя так же, как если бы на его месте был хоть тот же Бак - слегка обезумел.

Но почему?! Имень из Тогибы сделал что-то не то. Значит, для трюка нужны были особые движения наездника, именно те, к которым рух привык. Это же ясно. Поэтому и трудно выступать на чужом!

Рух с наездником выровнялся, перелетел поле и сел на крайнюю тумбу, его тут же окружила стража, подбежали лекарь с помощником. Спустя некоторое время наместник, выслушав доклад лекаря, встал, сделал знак, - тут же звякнул гонг, людской гомон стих, - и громко объявил:

- Хвала Провидению, господин Эсплет, имень из Тогибы, жив!

Площадь вздохнула, как один человек.

- Я призываю вас быть осторожными, благородные господа! Провидение да будет с нами! - добавил наместник.

Флаг бедолаги Эсплета спустили, и тут же на его место скользнул другой, и наездник-гвардеец, стоящий справа от Эсплета, то есть, теперь уже - справа от Ардая, сел в седло.

Гвардеец летал просто здорово. Каждое упражнение, показанное Даном, он выполнил безукоризненно, по пять-шесть раз подряд, даже как будто чуть-чуть усложнив, и казалось, что это для него не предел возможностей, а так, детские игрушки. И когда он закончил и планировал вниз на раскинувшей крылья птице, толпа зааплодировала.

Ардай поначалу не заметил, кто теперь - его сосед справа, да и какая разница? Но, почувствовав чей-то внимательный взгляд, он повернул голову и посмотрел. Через две тумбы от него, рядом со своей птицей, стоял вчерашний победитель Асамал Шаран. Его недруг.

Шаран изобразил улыбку, показал глазами вверх, на небо, потом на Ардая, и его пальцы на мгновение сложились в весьма неприличный жест.

Ардай отвел глаза, почувствовав, как кровь в жилах вспенилась, как молодое пиво.

Их драка... продолжалась. Вот прямо здесь и сейчас.

Следующим выступал опять гвардеец. Ардай заставил себя смотреть. Что ж, предыдущий - немного лучше.

После него был местный, имень Торел. Отличное выступление. Зрители долго и восторженно ревели, а один мальчишка на городской стене - Ардай видел - пустился в пляс. Все правильно - "свой" оказался не хуже, а может, и лучше именитых гостей. А именно этого ждали, на это надеялись те тысячи людей, что собрались посмотреть на зрелище.

Следующий - Асамал Шаран. Вот с него Ардай точно не сводил глаз. Если бы взгляд мог помешать - Шаран свалился бы с руха уже на взлете.

Нет, он не свалился. И выступил лучше, да, определенно лучше всех. Кувырки и петли, пролеты в кольца, и под горизонтальными жердями, затейливый танец вокруг столбов, потом - просто свободный, в вышине. И когда уже ожидалось, что он полетит вниз, Шаран вдруг послал руха вверх и проделал ту самую, "обратную" петлю... Еще раз, и еще... Три раза. Легко и непринужденно - по крайней мере, так это казалось снизу. И, выйдя из петли, сразу легко слетел вниз. Толпа как-то разом вздохнула и зашумела - оживленно и восторженно, и одновременно как-то осуждающе, разочарованно. Именно так: все чувства сразу были в этом человеческом гуле. Выступление отличное, да, этому нельзя было не отдать должное. Это оценили. Но - у Приграничья только что отобрали тот самый шанс победить, что еще оставался, а это почти каждый здешний житель не мог не принять близко к сердцу.

Ардай в сердцах стиснул зубы. Что ж, вернулись к тому, с чего начинали - столичные гости изначально сильнее. Рассчитывать следует на собственные силы, а не на чужую снисходительность - да, это так, а что, кто-то сомневался? Шаран не совершил ничего недозволенного. То, что в цепочке инспектора Дана не было этого упражнения, лишь означает, что оно не обязательно. Но и не запрещено. Во втором туре надо превзойти всех, и точка. А теперь без этого упражнения превзойти невозможно. Все оставшиеся гвардейцы, кто может, будут крутить эту петлю...

Он поискал взглядом Шарана, и - глаза их опять встретились. Да что за демоны! Ардай поспешно отвернулся.

Он ведь все это может. Он это делал. Никто здесь не умеет того, что делал он!

Только не на рухе. На драконе.

Ардай тряхнул головой и мысленно обозвал себя идиотом.

Сон - это сон. Всего лишь. К сожалению.

Если бы можно было сейчас опять полететь на драконе. И если бы белая была рядом. В крайнем случае, он попробовал бы и без белой, просто надо помнить - дракон следует за мыслями своего наездника. Ему не нужна упряжь...

Белая летела впереди - это она просто ему помогала. Теперь он сможет и сам.

Он потер ладонью вспотевший лоб.

Это все потом! У него еще будет время предаваться грезам, да хоть до первого снега! А сейчас, вот прямо сейчас, надо как-нибудь - эх, знать бы, как! - победить Шарана, иначе потом долго будет тошно. Наверное, Ардай много чего бы не пожалел, чтобы узнать способ - пусть самый шальной и невероятный, - все-таки победить Шарана. Кому другому можно бы и проиграть, ничего постыдного в этом нет, проигрыш - всего лишь проигрыш. Но проиграть Шарану, опять?..

О, Провидение, ну, сжалься же, помоги! Только сегодня, один единственный раз!

Почему-то кружилась голова. Белый драконий хвост мелькнул перед глазами, хотя Ардай и не думал их закрывать. А так хотелось закрыть и представить, как они несутся навстречу упругому, прохладному ветру - они, Ардай Эстерел и дракон. А белая чтобы летела рядом. И это желание - какое-то до болезненного настойчивое. Что наделал с ним сегодняшний сон, свел с ума, что ли?

Его флаг уже на мачте, полощется на ветру, сине-серебряный флаг Эстерелов. Немыслимое дело - Ардай и не заметил, как его подняли. Надо садиться на Бака, и взлетать. На них обращены все взгляды, это для них сейчас - рокот толпы и ее сдержанное ожидание.

Ему кажется, что все, почему-то, ждут от него чего-то особенного? Или это действительно так?..

Садиться на Бака и взлетать... чтобы проиграть. Зачем?..

Как недавно имень Эсплет, Ардай потрепал по крылу своего руха - не сердись, дескать, - и, сделав пару шагов вперед, крикнул:

- Я желаю поменять птицу! - и показал на призового руха, сидевшего на положенном ему месте.

Эта птица сегодня чуть не убила наездника, пусть не по своей вине. Но другую брать бесполезно - нужна та, которую обучали запретному трюку. Это шанс, которым не смог воспользоваться Эсплет.

Ардай видел, как инспектор заговорил о чем-то с наместником, и лишь спустя несколько томительно долгих минут махнул рукой, разрешая взять птицу.

Ну, вот и все. Теперь - пропустить свою очередь, и у него есть минимум два часа, чтобы приручить руха. Он будет выступать последним, если, конечно, больше никто не пропустит очередь...

Земля мелькала внизу, Ардай на нее не смотрел. Не до того. Он летел на рухе инспектора вокруг Аша, и наслаждался полетом. На призовой птице, которую никто еще не заслужил! Они были высоко, так высоко, как редко поднимаются рухи. Зачем? Да просто так. Поистине, удивительный сегодня день, будет потом, что вспомнить.

Он видел, как спустили его флаг и подняли чей-то еще. И знал точно - не все сейчас следят за выступлением. Многие смотрят на него, как он парит в небесной выси, и гадают - какой еще сюрприз их ожидает. И, конечно, заключают пари. Интересно, ставят ли жители Аша деньги за его победу?

Пусть их. Ардай полетел прочь.

Рух... он так послушен, что это даже странно. И не подумал артачиться, когда Ардай сел в седло. Он слушается так, словно Ардай летает на нем уже сто лет. Не нужно задумываться, как заставить его сделать то или это. Даже Бак не бывает столь совершенен. Если эта птица достанется кому-то другому - пожалуй, будет несправедливо.

Странный дурман, колдовское наваждение не отступали. Как будто это все происходит с ним - и не с ним одновременно. И при том же - необычайная легкость и ясность в голове, и зрение - что случилось зрением? Как будто он видит на много-много солей вокруг, и может разглядеть каждый камень внизу, на далекой земле - да только к чему их, камни, разглядывать?

Его дракон... нет, рух... Хотя, какая разница?

Ардай прикрыл на секунду глаза и представил, что белая - здесь.

Пусть будет рядом. С ней проще.

Кувырок. Получилось. Петля. Получилось. Он снизился, пронесся над самой дорогой, резко взмыл вверх, снова петля, петля, петля, кувырок, вниз, вверх...

Ардай почувствовал, как дрожит под ладонями шея его дракона. Нет. его... дракона! Пусть! Кому какое дело?

Кувырок. Петля. Выровняться, отдохнуть. Обратная петля. Та самая. Получилось! Еще раз. Есть!

Хватит, хватит. Не хватало еще, чтобы дракон устал...

Нет, рух. Нельзя, чтобы рух утомился раньше времени.

Похоже, ему посчастливилось вернуться удивительно вовремя - заканчивал выступление предпоследний участник. Последний - он, Ардай.

Хотелось не привлекать внимания - куда там. Лишь Ардай появился в пределах видимости, как все взгляды обратились лишь на него. Выступление больше никто не смотрел.

И неудивительно. Во-первых, Ардай в этот день оказался главным блюдом для голодной до зрелищ толпы. Редко бывало, чтобы один смотр кардинально отличался от другого, а в этот раз получилось именно так: наездник заменил руха, тот его чуть не покалечил, а теперь - совсем небывалое дело - на той же птице будет выступать другой наездник. Совсем зеленый мальчишка. Настырный и задиристый, уже показавший себя в стычке, пусть словесной, с самим инспектором из Ита. Но главное - "свой".

А во вторых... Да вот это и было "во-вторых". "Свой" победит или "чужой". Победы "своему" неистово желали все. Дескать, мы все равно лучше, вы просто этого еще не поняли! И жители Аша, да и не только они, далеко не только, получат право так думать, если вот этот нахальный парень, именьский сынок, вдруг победит! Не то, чтобы многие всерьез в это верили, но ведь надежда умирает последней. И деньги ставили, а как же. Ардай был бы потрясен, узнай он общую сумму заключенных на него пари. Это был своего рода бездумный патриотический порыв, охвативший каждого второго: "Пусть я проиграю, но поставлю на этого Эстерела, он покажет на что способен, и знай наших!!" На тех, кто ставил деньги на победу чужака, смотрели нелюбезно. Это было почти сумасшествие.

Флейта проиграла несколько тягучих нот - маг выполнил свою работу. А как же, наездник летал где-то далеко, мало ли, чего он там нахватался! Флаг Эстерелов затрепетал на мачте, поднимаясь...

Вверх!

Если думать, что под ним дракон, все получается легче. Значит, кому какое дело до его мыслей?..

Круг над полем. Теперь - начали.

Кувырок, еще один, еще... два.

Одна за другой три петли.

Кольца.

Теперь вниз, пронестись над всеми жердями сразу - а почему нет?

Вверх. Короткий танец в вышине, похожий на затейливое порхание бабочки.

Вниз! Кольца.

Вверх. Петля назад, еще, еще... Еще! Ей, Шаран, ты умеешь делать такое десять раз подряд? А пятнадцать?..

... тринадцать, четырнадцать, пятнадцать!

Ардай не думал и не рассуждал, был не способен. Он просто жил этим коротким полетом на пределе всего. Как будто после... неважно, что будет после.

Если бы он просто прислушался, он бы немало удивился. Потому что над полем стояла тишина, такая тишина, какой при таком скоплении народа не бывает никогда. Для этого нужно, чтобы все, как один, молчали - а часто ли случается подобное?

А если бы Ардай видел себя со стороны, если бы он был там, внизу, среди зрителей - у него самого от удивления отвисла бы челюсть. При выполнении любого трюка имеет значение и скорость, и размах движений - то, что получалось у Ардая, выходило за все допустимые пределы. Было быстрее, больше, четче. И потом, рух - это все-таки птица, он не может летать по перекрученной ломаной. Но на этот раз выходило именно так. Тут не один трюк был "невозможным" - невозможным казалось почти все.

О демоны, да что вытворяет этот мальчишка?!

Ардай сообразил, наконец, что, пожалуй, хватит. Он не видел предыдущих полетов, но, должно быть, того, что сделано, достаточно. Среди последних он уже не будет.

И вот еще что: он устал. Кровь в жилах уже не пенилась, как молодое пиво, сердце стучало гулко и часто. Он устал очень. Надо вниз.

Послушная птица стала снижаться.

Э, нет, не так! Не так резко!

Плавнее.

Не хватало еще врезаться в землю.

Рух выровнялся, спланировал...

Хорошо.

Ардай привычно расстегнул пристежные ремни уже на подлете, поэтому успел соскочить, а рух, приземлившись, тут же упал на бок. Ардай неловко сел рядом, прямо на землю - ноги почему-то не держали.

Он еще успел услышать ту самую тишину, перед тем, как она разорвалась ревом, топотом, гоготом. Кругом творилось что-то несусветное.

Протопало множество ног в сапогах - Ардая и упавшего руха окружило двойное кольцо стражи. Но он смотрел только на птицу. Воспитанный как наездник, он привык не оставлять без внимания птицу, на которой только что летал. Невероятно: рух лежал ничком, вытянув шею и странно вывернув кудлатую голову, из приоткрытого клюва вытекала, собираясь в лужицу, темная кровь.